Новость о собрании персонала вызвала удивление у сотрудников клиники. Кто-то ждал кардинальных изменений и появление в наших рядах новых сотрудников, которые должны хоть немного разгрузить целителей, другие ждали плохих новостей, третьи надеялись на поздравление с грядущими праздниками, премию и обсуждение графика работы клиники в праздничные дни. Когда Вельский объявил о появлении преемника, и о своём уходе с поста директора, эта новость вызвала эффект разорвавшейся бомбы.

Я прекрасно понимал, что теперь на меня смотрят совсем иначе. Теперь воспринимают не как молодого перспективного целителя, пришедшего в частную клинику работать и принести ей свежее дыхание, а как человека, который поведёт коллектив за собой. Эта ситуация накладывала свои обязательства, поэтому я чувствовал, что мне необходимо объясниться с коллегами.

— Дамы и господа, для меня честь возглавить клинику в это непростое время, — начал я. — Владислав Гаврилович, несомненно, остаётся владельцем и будет присматривать за порядком, но основная работа будет лежать на мне. Хочу подчеркнуть, что должность директора никак не соотносится с моими профессиональными качествами. Она не подразумевает, что я чем-то лучше или опытнее вас. Директор — управленец, который будет также принимать пациентов по мере возможности, потому как в первую очередь я — целитель.

— Николай Александрович, хотелось бы услышать о судьбе лаборатории, — вмешался профессор Фаворский. — Вы планируете поддерживать её работу на базе клиники?

— Безусловно! Без лаборатории не будет и самой клиники. И вообще, я не планирую отходить от направления развития. Но перемены будут. Уже в январе к нам присоединятся выпускники из академии, которые сейчас активно набираются опыта. Думаю, благодаря заблаговременной подготовке молодых кадров в стенах нашей клиники, их адаптация пройдёт максимально быстро. Да, это целители без самостоятельного опыта, поэтому я попрошу вас набраться терпения и по возможности помогать им. Но я не думаю, что появление молодёжи сильно ударит по нашей репутации. Мы берём не абы кого с улицы, а отбираем надёжных людей, демонстрирующих успехи как учёбе, так и в стажировке.

— Стажировка — это одно, но когда рядом не будет старшего целителя, который подсказывает и исправляет при необходимости — это совсем иное, — решил выдать очевидные вещи Карасёв.

— Кирилл Тимофеевич, если у вас есть возможность принять пациентов за двоих целителей, мы будем вам очень благодарны. Но раз у вас такой возможности нет, придётся часть посетителей доверить молодым. К тому же, часто бывает, что к нам обращаются люди с достаточно простыми проблемами, для решения которых не нужно иметь большой опыт или высокое мастерство. Никто не пустит молодёжь самостоятельно проводить операции на сердце.

Я сканировал общее настроение коллектива, и если в начале беседы, когда Вельский только представил меня в качестве будущего директора, чувствовалось волнение и сомнения, то к концу нашего общения мне удалось успокоить коллег и даже вселить в них надежду, что вскоре условия работы улучшатся.

— Отличная речь, — похвалил меня Владислав Гаврилович, который внимательно следил за общением и не вмешивался. — В тебе есть задатки настоящего дипломата. Это очень важно для управления крупной организацией. Посмотрим какой ты управленец и психолого, сможешь ли вести дела и решать споры в коллективе.

На самом деле, я не испытывал такого энтузиазма, как у бывшего директора. Управленец из меня был никакой, и я это отлично знал. Именно поэтому делами в кабинете занималась Разумовская. Но доверить управление клиникой администратору нельзя, поэтому придётся срочно постигать эту науку и обзаводиться необходимыми навыками.

С повышением до должности директора помимо бесконечного потока пациентов на мою голову свалилась ещё и куча организационной работы. Договориться о поставках расходных материалов, оплатить налоги, счета за услуги… Оказывается, всем этим Вельский предпочитал заниматься сам, но теперь приходилось открывать ещё одну статью расходов и выделять для этой работы отдельного человека. Проблема была в том, что я должен доверять этому человеку, потому как от него зависит очень многое. При желании можно натворить такой беды, что клинику проще будет закрыть, чем расхлёбывать последствия.

Именно поэтому мой выбор пал на Рину. Девушка отлично показала себя как администратор в моём кабинете, взвалив на себя учёт и организационную работу. Да, переговоры я буду вести сам, как и заключать сделки, но бумажную работу оставлю девушке с опытом. Проверять это всё куда проще, чем вести с нуля.

До конца декабря Вельский оставался директором клиники, а я старался перенимать у него опыт, пока представлялась такая возможность. А вот уже с начала января пришлось принимать бразды управления в свои руки.

Пока весь город отмечал праздники, мы с выпускниками академии встречались на базе клиники, где я показал им кабинеты и проверил их умение работать с пациентами. В качестве подопытных пригласили несколько желающих получить бесплатный осмотр.

— Николай Александрович, всё-таки в чём подвох? — засмущался мужчина, державший мясную лавку в центре Дубровска. — Я ведь прекрасно понимаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Иван Семёнович, этой акцией мы преследуем сразу несколько целей. Во-первых, это рекламная акция, призванная привлечь тех пациентов, которых отталкивает необходимость платить за приём и процедуры. Пусть воочию увидят разницу, и возможно решат прийти к нам ещё раз. Во-вторых, нашим молодым специалистам нужно набираться опыта, а в-третьих, я не хочу, чтобы клиника простаивала в праздники. Зачем терять время, если можно провести его с пользой?

— Хорошо, вы меня убедили, — улыбнулся мужчина.

А кто не любит халявы? Некоторые аристократы показательно будут избегать таких предложений, предпочитая переплатить, но получить качественный сервис. Но не одними аристо живёт клиника. Если мы будем работать исключительно ради них, то можно смело закрываться и оставлять двух-трёх целителей вместо девяти. И всё-таки мы рассчитывали на состоятельных людей Дубровска, потому как они помогали заведению держаться на плаву.

— На что жалуетесь? — перешёл я к делу, чтобы отвлечь гостя от ненужных мыслей и настроиться на рабочую волну.

— Тошнота, — скривился Морозов. — После праздников переел, и теперь кусок в горло не лезет.

— Команда, полный осмотр и диагностика, — скомандовал я, хлопнув в ладоши. — Через минуту жду от вас вменяемые причины, почему у пациента возникли проблемы.

— Отравление, — выдал первую версию Максим Матюхин. — Судя по процессам, протекающим в организме, была употреблена в пищу испорченная еда, или добавлен яд. У вас, случайно, нет врагов?

— Не замечал, — отозвался мясник, обретя дар речи. — Я как-то и не думал, что кто-то может…

— Спокойно! — вмешался я. — Это не отравление. По крайней мере, яд в вашем организме точно отсутствует. Ещё варианты?

— Переедание? — снова вмешался Максим.

— Мы играем в провидцев, или проводим диагностику как целители? Ребята, соберитесь! — рассердился я. Понимаю, что после праздников тяжело возвращаться к работе. Особенно, на третий день, когда многие ещё отдыхают, но сейчас мне нужна была собранная команда, а не кучка помятых целителей, которые мечтают о мягкой подушке больше, чем о помощи нуждающимся.

— Могу я задать несколько вопросов пациенту? — нахмурился Зиновьев.

Что тут говорить, если даже Саша волнуется, то всё плохо. За девчонок я не говорю, они явно пока стесняются. Да, совершенно неуместная черта для целителя, но в первый день это позволительно. Потом, когда немного освоятся, будем избавляться от этого недостатка. Это в быту стеснительность может быть к лицу, а в целительстве ей не место. Здесь нужно действовать решительно.

— Скажите, вы чувствовали боль в верхней части живота? Возможно, она могла отдавать в спину. Тошнота длится длительный срок? Проявлялась слабость, потливость? Повышалась температура?

— Всё в точку, — закивал мужчина и скривился от внезапно нахлынувшей боли. — Я сначала подумал, что простыл. Мы ведь отмечали Новый год на главной площади города и здорово замёрзли.

— Саша, ты хочешь сказать, что у пациента воспаление поджелудочной железы? — догадалась Тамара.

— Именно! — кивнул Зиновьев. — Острый панкреатит. Причём, некротической формы. Воспользуйтесь внутренним зрением и посмотрите на состояние ткани поджелудочной. Здесь у нас не просто воспаление, она начинает разрушаться! Мне потребовалось чуть больше минуты, чтобы всё перепроверить и не быть голословным, но теперь я готов назвать проблему и её решение.

— Отличная работа, — похвалил я парня. Зря я в нём сомневался.

Действительно, спешка при диагностике ни к чему, так можно пропустить ключевую деталь и неверно поставить диагноз, но мне хотелось научить ребят ценить время, ведь порой оно может стоить жизни. Я повернулся к Морозову и озвучил план лечения:

— Сейчас мы проведём процедуру, чтобы остановить процесс разрушения ткани, запустим регенерацию, постараемся убрать воспаление и восстановить нормальную работу поджелудочной. Увы, за один приём сделать это не получится, но вам необязательно приходить снова к нам. Если хотите, через три дня покажитесь в государственную больницу. А на это время убедительно прошу придерживаться диеты и воздержаться от жирной, жареной и острой пищи.

Через двадцать минут мы отпустили пациента, а я повернулся к ребятам, которые ждали мой вердикт.

— Хорошая работа, молодцы! Макс, просьба не угадывать, а работать внимательно. Саша, больше уверенности, нужно немного поработать со скоростью, но в целом я очень доволен. Девчонки, больше уверенности! Я знаю что вы отличные специалисты, не нужно сомневаться в собственных силах!

Следующие пациенты явились на приём одновременно. Оба мужчины выглядели паршиво: рваные кровоточащие раны на теле, большая потеря крови, поражение мышц и сухожилий. Пришлось разделить ребят на две команды и вызвать дежурного целителя, который бы присмотрел за вторым пациентом и нашими молодыми специалистами.

К себе в группу я выбрал Матюхина, потому как в Саше я был уверен, а вот Макс пока заставлял меня волноваться. К нему в компанию вошли Тамара Алёхина и Света Косарева. В общем, здесь были все те, к кому мне стоило хорошенько присмотреться.

— Господин Суханов, ваши раны очень… специфические, — начал я осмотр, давая своим помощникам возможность подольше заниматься диагностикой. Оба пациента были из числа аристократов, поэтому играть с ними в «угадайку» я не захотел. Они были не в том состоянии, чтобы задавать лишние вопросы, но внимание сразу трёх целителей обоих пациентов заметно порадовало.

— Николай Алесандрович, буду немногословен: у нас с господином Ряполовым возникло разногласие, которое перетекло в серьёзный конфликт. Не буду вдаваться в подробности, но ситуацию могла разрешить только дуэль.

Ох, уж эти аристократы! Постоянно у них какие-то немыслимые проблемы возникают. Наверняка спорили из-за какой-то ерунды, например: у кого лучше машина, кто больше заработал или сделал для этого города. В любом случае о причинах задумываться не нам, а вот последствия точно придётся разгребать целителям.

— А где же были ваши секунданты и целители? Почему не остановили бой после первого ранения? — задал я вполне логичный вопрос, потому как на проведение дуэлей смотрели сквозь пальцы, но у них был строгий регламент, за нарушение которого можно схлопотать наказание.

— Давайте вы не будете задавать неудобные вопросы? — скривился мужчина. — Я ведь плачу вам не для этого, верно?

Я видел как засмущались девушки, потому как о подобных случаях следовало сообщать хранителям порядка. Уверен, никаких секундантов и целителей у этих двух господ не было, а бой состоялся где-нибудь во дворе особняка во время мероприятия. Но Суханов прав — нам не стоит совать нос в эти дела. Если информация всплывёт, это уже не наша забота. Нам платят за лечение и конфиденциальность.

— Работаем, команда! — обратился я к ребятам, переминавшимся с ноги на ногу у меня за спиной.

Пришлось останавливать кровотечение, поддерживать общее состояние организма и обезболивать раны. Чтобы пациент не мешал и не испытывал дискомфорт, я решил отправить его в целительный сон. Так моим ассистентам будет куда удобнее лечить, а заодно возникнет меньше ненужных вопросов.

Когда всё было готово, мы принялись за сращивание повреждённых тканей. Задача эта непростая, потому как срастить мышцы и сухожилия — это далеко не то же, что соединить между собой разрезанную кожу. Пришлось полагаться на дар и специальные инструменты. Но абсолютно все молодые целители показали себя хорошо.

Стоило нам справиться с одним пациентом, появился новый.

— Николай Александрович, к вам посетитель. Хочет видеть только вас, — заявила Маргарита.

— Хорошо, пригласите его.

Пришлось отпустить ненадолго ребят, чтобы они не смущали нашего гостя. Когда в кабинет вошёл Бердников, я заметно удивился. Неужели он клюнул на уловку с бесплатным приёмом?

— Говорят, тебя можно поздравить с должностью директора? — улыбнулся Роман Николаевич, искренне радуясь за меня. Это я проверил по протекающим процессам в его организме.

— Откуда информация? Кажется, мы не делали официальных заявлений.

— Брось, Николай! Ты живёшь в Дубровске, а здесь подобные новости разносятся со скоростью молнии.

— Не такой уж и молнии, раз для этого понадобилось три недели.

— Я знал раньше, просто не было времени заскочить и поздравить тебя, — уклончиво ответил владелец ювелирной лавки. — Можно воспользоваться твоим предложением? Хочу, чтобы ты осмотрел одного мальчишку.

— Вообще-то я целитель для взрослых, — начал я, но Роман Николаевич меня перебил.

— Ничего серьёзного. Просто проведи диагностику. Все детские целители сейчас отдыхают, а я волнуюсь за состояние ребёнка.

— Вас можно поздравить с пополнением? Не припоминаю, чтобы ваша жена была в положении.

— Мы усыновили ребёнка из приюта, — ответил Бердников, развенчав мои подозрения. — Узнаёшь?

Когда нянечка внесла ребёнка в кабинет, я сразу его узнал, потому как видел ранее.

— Это шутка? — произнёс я, пристально посмотрев на гостя. — Вы ведь понимаете кого усыновили?

— Разумеется! Я взял мальчишку на воспитание, полностью осознавая все риски. Мне удалось воспитать замечательных детей, и я уверен, что удастся совладать с Потехиным-младшим. Знаю, что в кругах аристократов его уже прозвали отродьем и маленьким зверем, но мне не впервой сокрушать устоявшиеся стереотипы.

— Думаете, вам позволят взять его в семью?

— А кому, если не мне? Не думаю, что близкие родственники захотят иметь дело с сыном Дмитрия. Всё равно, у парня ничего нет за душой. Его лишили всего, что было у Потехиных. Что не прибрали к своим рукам родственники, конфисковало государство. Разумеется, ему отдадут часть наследства Дмитрия, на которую не наложен арест, но сумма не настолько велика, чтобы ради неё бороться в суде.

— Позвольте полюбопытствовать, а в чём ваша выгода? Зачем вы взялись за это дело?

— Скажем так, я обещал оказать услугу, — уклончиво отозвался Бердников, не желая вдаваться в подробности.

— Вы задолжали услугу Потехиным?

— Вовсе нет, — рассмеялся Роман Николаевич. — Я должен человеку, от которого напрямую зависит моя судьба, и мне никак нельзя ему отказывать.

— Вы ведь понимаете, что он придёт за сыном? — задал я вопрос, который всё это время крутился у меня на языке.

По глазам Бердникова я всё понял. Даже то, что он не решился сказать вслух. Он знает, что Потехин придёт за сыном. Именно поэтому усыновить Дмитрия вынудили именно его. Просто потому, что никто другой не смог бы справиться с этой задачей: выманить зверя из логова, заставить действовать, но при этом сохранить мальчишку в безопасности.

— Хорошо, я помогу вам, — ответил я, проглотив застрявший ком в горле.

Мне совершенно не понравилось, что Бердников уже знает о смене руководства клиники. Кто мог ему рассказать? Уверен, Вельский молчал, потому как это в его интересах. Выходит, выболтал кто-то из числа персонала. Разумеется, мы не делали из этого большой тайны, но информация сама по себе была не для широкого круга людей. А выходит, что о происходящем знают все. Может, я себя накручиваю, но вполне может быть, что в наших рядах завелась крыса.

Этот день преподнёс нам массу сюрпризов, а я вспомнил одну простую истину ещё из прошлой жизни: после праздников всегда много пациентов, потому как люди во время отдыха позволяют себе некоторые вещи, которые ни за что бы не совершили в другой ситуации. И падения с высоты — это самое безобидное из того, что могло быть. В этом я убедился и в поликлинике, когда настал мой черёд дежурства.

А следующий день заставил меня волноваться об утечке информации ещё больше. Наши недоброжелатели успели распустить слухи о том, что Вельский ушёл с поста директора, назначив меня своим преемником, и что теперь клиника уже не та, ведь помимо ухода с поста директора мы стали набирать молодняк. Да, Вельский оставил своё детище в тяжёлое время, потому как с происками негодяев придётся разбираться мне, а Владислав Гаврилович будет потирать руки и наблюдать за происходящим со стороны, вмешиваясь при необходимости. При условии, что он вообще будет полезен.

Я собрал коллектив и опросил всех о том, общались ли они с кем-то о происходящем в клинике, но вполне ожидаемо получил отрицательный ответ.

После праздников мы договорились встретиться со вчерашними студентами чуть раньше начала работы, чтобы приготовиться к первому полноценному дню. И я здорово удивился, когда пришло только четверо.

— Друзья мои, я всё понимаю, но опаздывать в первый же день… — произнёс я, едва сдерживая раздражение. — Кто-то в курсе, почему Макс не отвечает на звонки?

Первый же официальный рабочий день в должности директора, и сразу всё пошло наперекосяк.

— На Матюхина нам не стоит рассчитывать, он переметнулся в стан конкурентов, — доложил Зиновьев.

— Ты хочешь сказать, он работает на Федина?

— Да. Я ему звонил, но он не берёт трубку, а потом прислал сообщение, что у него уже есть договорённость с другой клиникой. А какая ещё у нас в городе может быть клиника помимо нашей?

Плохая новость. Хотя, тут как посмотреть. Похоже, я нашёл крысу, которая сливала информацию конкурентам. Но паршиво то, что у нас стало на одного целителя меньше, а это дополнительная нагрузка на персонал.

— Хорошо, это его выбор. Вот увидите, мы справимся и без него. Раз все в сборе, слушаем ваши задачи на сегодня. Саша, к тебе придёт господин Елистратов. У него проблема с печенью, из-за чего пациент испытывает дискомфорт. Ты знаешь что с ним делать. Ничего сложного, поэтому справишься. Не забудь только напомнить о необходимости принимать лекарственные настойки. Делать это он всё равно не будет, потому и приходит к нам каждый месяц, но наш долг озвучить лечение, а дальше пусть сам решает за себя, не маленький уже.

Я повернулся к остальным целителям, которые ещё недавно были стажёрами. Если с Зиновьевым было всё понятно, то девчонки вызывали у меня опасения. Тамара была более сообразительная и смелая, а остальным застенчивость откровенно мешала полноценно раскрыться. Их бы на год-два отправить в ассистенты, но лишнего времени у меня нет. Целители нужны прямо сейчас!

— Тамара, я хочу, чтобы ты взяла на себя госпожу Рылееву. У неё жалобы на общее недомогание и судороги мышц ног. Ничего серьёзного у неё нет, тебе нужно просто напитать её тело целительной энергией и направить часть энергии в область голеней, поработать с мышцами и избавить женщину от дальнейших проблем. Не забудь выписать ей лекарства, которые избавят женщину от судорог.

Девушка понимающе кивнула и устроилась на стуле, а передо мной остались стоять всего две целительницы, но я уже знал куда их направить.

— Светик, работаешь по своему профилю. На тебе все пациенты, которые придут на разглаживание морщин и подтяжку кожи. Делаешь всё, как мы отрабатывали во время праздников. Самых сложных пациентов я возьму на себя, или отправлю кому-то из более опытных целителей, но с остальными ты точно справишься. Только не забудь, что у Ерёминой аллергия на ромашку. Уверен, она забудет тебя предупредить об этом. Используй другую настойку для обработки поверхности кожи.

Наконец, осталось задание для последней девушки, и я знал чем ей заняться. Всё-таки предварительная запись на приём — великое счастье, ведь можно заранее распланировать к кому записать пациента и как лучше провести процедуру.

— Нина, твоя задача — разобраться с мигренями госпожи Тихоновой. Причина возникновения недуга у неё кроется в маниакальном желании сохранить фигуру. Женщина морит себя голодом в надежде, что это поможет ей сохранять идеальные пропорции. Наша задача — устранить головные боли, выписать настойки и скорректировать диету. Будет лучше, если с ней пообщается такая деликатная девушка, как ты.

Всё! Кажется, первоначальные назначения всем выдал, а что будет дальше — посмотрим. По крайней мере, предварительных записей с простыми проблемами больше нет. И так превратили клинику в какой-то детский сад, где целители за деньги потакают капризам пациентов. Прям противно тратить свои усилия и энергию на такие мелочи, когда есть люди, которым нужна помощь с куда более серьёзными проблемами.

Зиновьев стоял неподвижно, не сводя с меня глаз.

— Саша, что-то не так? — поинтересовался я, потому как парень явно хотел поговорить, но не решался начать разговор самостоятельно.

— Николай Александрович, а серьёзные задачи будут, или мы так и будем заниматься ерундой? На практике мы решали куда более серьёзные проблемы.

— Саша, всё будет. Но сегодня вы начинаете приём самостоятельно, и я хочу, чтобы вы прежде всего справились с волнением и провели приём идеально. Затем будем постепенно усложнять задачи. Не торопись.

— Понял. Нужно доказать, что мы чего-то стоим, — парень воспринял ситуацию на свой лад, но даже так он был недалёк от истины.

Выдав всем назначения, я отправился к кабинету директора, который теперь принадлежал мне. Пусть я и стал руководителем клиники, до сих пор не посещал рабочее место. Морально было сложно перестроиться и воспринимать кабинет своей собственностью. В моих мыслях он до сих пор принадлежал Вельскому. Казалось, вот-вот он вызовет меня к себе, чтобы сообщить об очередной проблеме.

— Доброе утро, Николай Александрович! — звонкий голос Маргариты заставил меня вздрогнуть. Я ведь пришёл на работу куда раньше своих коллег, чтобы встретиться с новыми сотрудниками, поэтому не видел как девушка пришла.

— Доброе, — бросил я и поспешил подняться по ступеням наверх.

Остановившись у двери, я попытался прочувствовать это место, но смирился с тем, что оно особо не отзывается. Провернув ручку, решительно шагнул внутрь, чтобы увидеть впечатляющую картину.

В кабинете было непривычно пусто. Казалось, без личных вещей Владислава Гавриловича он утратил грозный вид. Атмосфера тотального контроля и властности вмиг испарилась, словно её здесь никогда и не было. Да, Вельского боялись, но такая модель поведения явно не для меня. Он — владелец клиники, поэтому имеет полное право вести себя так самоуверенно. Ему решать кто будет здесь работать. Одним росчерком пера он может принять или уволить нового сотрудника. А у меня нет таких полномочий, да и не собираюсь я устраивать тиранию, поэтому будет сложнее. Нельзя позволять коллегам фамильярничать, но в то же время хочется оставаться человеком, к которому могут обратиться за советом, или прийти с проблемой.

— Обживайся, — послышался за спиной голос Вельского. — Теперь это твоё место работы.

Я так и думал, что Владислав Гаврилович придёт разведать обстановку и убедиться, что я не уничтожил его детище в первый же день!

— Никак не могу к нему привыкнуть, — признался я. — Мне бы свой кабинет, где я буду чувствовать себя хозяином, а этот кабинет всегда будет ассоциироваться с вами.

— Брось, пройдёт пара месяцев, и ты тут обживёшься, а через полгода и думать забудешь о том, что кабинет когда-то был не твоим. Так устроен человек, что ко всему привыкает. И потом, это место специально проектировалось для директора. Оно находится в самом центре заведения, в равной степени доступное для всех пациентов и специалистов. Это сердце нашей клиники, поэтому директор должен быть здесь. Тебе придётся встречаться со спонсорами, деловыми партнёрами, представителями государственных структур. Кабинет должен производить впечатление и задавать тон разговора. Директор не может сидеть на хлипком стульчике, ему нужно величественное кресло, подчёркивающее его статус.

Да, просто занимать должность недостаточно, нужно ей соответствовать. А такого опыта у меня не было. И тут придётся здорово постараться, чтобы и держать клинику в узде, и оставаться человеком.

Мне казалось, что я недостоин занимать такую высокую должность. В моём понимании человек должен отработать много лет, пройти путь от младшего целителя до заведующего отделением, и только потом претендовать на должность директора. Я же проскочил этот путь всего за три месяца.

С другой стороны, а почему бы и нет? Чего мне не хватает, чтобы возглавить это учреждение? Опыта из прошлой жизни полно, на «низах» в своё время я проторчал предостаточно, а люди здесь грубо говоря такие же, как и в нашем мире. Да, больше полагаются на дар. Да, аристократы здесь элита, но талантливые и умные люди имеют шанс пробиться. Я бы даже сказал, что здесь у таких людей шансов побольше.

Я успел лишь зажечь лампадку с эфирным маслом, чтобы наполнить комнату привычным ароматом и разложить на столе бумаги, когда меня вызвали в операционную. Деркач просил, чтобы я лично присутствовал на операции. Казалось бы, удаление аппендикса, а такая возня, но никогда нельзя недооценивать проблему. Кто знает, чем это может обернуться? А если опоздаем? А вдруг перитонит и все вытекающие последствия? Если Вадим, у которого опыта в целительстве даже больше, чем у меня, хочет заручиться поддержкой, значит, ситуация того требует.

К счастью, мы успели вовремя, и операция прошла успешно. Довольный исходом, я оставил Вадима сопровождать пациента в больницу, а сам отправился в кабинет. Мои орлы наверняка уже приняли по два-три пациента, и мне не терпелось узнать как у них идут дела.

Честно говоря, я испытывал небольшую тревогу, но надеялся на лучшее. Но для начала я решил пообщаться с Вельским, который сидел теперь уже в моём кабинете.

— Не передумали? — ухмыльнулся я, тихонько отворив дверь.

— Нет уж, — рассмеялся мужчина, отвлёкшись от созерцания вида из окна. — Прокручивал в голове все события, которые случились со мной за эти годы. Знаешь, я прожил хорошую жизнь.

— И проживёте ещё много замечательных моментов.

— Надеюсь! — улыбнулся Владислав Гаврилович.

Он что-то хотел добавить, но в этот момент в кабинет вошла администратор.

— Николай Александрович, к вам господин Елистратов, — доложила Маргарита, заскочив в кабинет с явно испуганным лицом.

— Что-то не так?

— У него жалоба на работу наших целителей, — испуганно призналась администратор.

Вот тебе и надежды! А ведь Андрея Петровича я доверил Зиновьеву. Неужели Саша подвёл?

— Не буду лишать тебя удовольствия поболтать с Елистратовым с глазу на глаз, — ухмыльнулся Вельский, направляясь к потайной двери, замаскированной под шкаф. Эта дверь выходила в соседний кабинет, откуда был только один ход — к запасному выходу из клиники. Но я был почти уверен, что Владислав Гаврилович никуда не уйдёт, и просто дождётся, пока посетитель не удалится.

— Разве вы не останетесь?

— О, нет! Я хочу, чтобы ты сам учился решать проблемы. Самое время тренироваться.

Вот уж спасибо! Присутствие Вельского могло бы заметно помочь, но Владислав Гаврилович решил действовать кардинально. Это всё равно, что вывозить мальчишку на середину озера и швырять в воду в надежде научить его плавать.

— Давай не будем вынуждать господина Елистратова тратить время на ожидание, — ответил я администратору. — Пригласи его, пожалуйста.

Я удобнее сел в кресле, чтобы принять важный вид, потому как посетитель был из числа аристократов, которым важен внешний лоск. Но внутренне уже понимал, что легко не будет, а внешним видом такого человека не пронять.

— Господин Павлов, я к вам с жалобой на целителей вашей клиники. А точнее, на некачественное предоставление услуг, — произнёс мужчина с недовольным выражением лица, будто только что съел лимон.

Да, забыл ещё один серьёзный момент. Мне придётся отдуваться за своих подчинённых. Кто-то накосячил, а расхлёбывать мне.

— Я вас слушаю, — спокойно произнёс я, стараясь не показывать волнение.

— Вы подсунули мне самого настоящего мальчишку! Зелёного и неопытного! Не ожидал от вас такого хода.

— Андрей Петрович, я направил вас к лучшему молодому специалисту, который отлично разбирается в вашей проблеме. Поверьте, я бы никогда не доверил вести приём целителю без уверенности в его профессионализме. А Зиновьев настоящий мастер своего дела и лучший студент на курсе.

— Молодой зелёный юнец, — выделяя каждое слово, заявил посетитель. — Идя сюда, я надеялся, что меня примет лично директор, но у вас, видимо, были более важные дела, или пациенты. Неужели я не заслуживаю вашего внимания?

— Андрей Петрович, к сожалению, я никак не мог вас принять, потому как находился в это время на операции. Жизнь пациента висела на волоске…

— То есть моя жизнь вас совершенно не беспокоит? — вспылил мужчина. — Нет, я больше не намерен терпеть подобное отношение. Пожалуй, мне придётся отказаться от ваших услуг и поискать место, где меня будут ценить как клиента.

— И сделаете большую ошибку, — совершенно спокойно заметил я, вызвав у собеседника заметное замешательство.

Я прекрасно знал натуру Елистратова. Он пустозвон и паникёр, любитель ломать комедию и устраивать скандалы, чтобы привлечь к себе внимание. Есть такие люди, которые хотят, чтобы все бегали перед ними, и даже Вселенная вращалась вокруг них. Единственное, что я мог сделать в этой ситуации — пойти от обратного и сыграть на любви Андрея Петровича к самому себе.

— Выбирать целителя и заведение — ваше право, но я убеждён, что вам не найти лучших условий. Хотите сказать, что я не уделил вам должного внимания? В таком случае, вы заблуждаетесь, ведь я заранее знал о вашем визите, подобрал лучшего целителя по вашему профилю и лично проинструктировал его насчёт процедуры. Вы получили лучшее обслуживание, которое только может быть возможно. Но я соглашусь с вами — иногда нужно попробовать что-то новое, чтобы было с чем сравнить. Разумеется, я не вправе ограждать вас от опыта, пусть и негативного. Но я уверен, что мы с вами ещё не раз встретимся, ведь вы знаете цену своему здоровью и придёте к лучшим целителям.

Мои слова произвели на Елистратова сильное впечатление. Секунд пять он сидел напротив меня и молча заразился, и заговорил далеко не сразу.

— Хорошо, Николай Александрович, вы меня убедили, — медленно произнёс мужчина. — Я подумаю над вашими словами.

Андрей Петрович медленно вышел из кабинета, забыв даже попрощаться. Думаю, этот раунд остался за мной. Довольный собой, я откинулся на спинку стула и улыбнулся. Несколько минут назад я даже не надеялся на такой результат.

— Ты с ума сошёл? — едва не завопил Вельский, вернувшись в кабинет из потайной комнаты, едва за гостем закрылась входная дверь. — Мы ведь так всех клиентов растеряем!

— Поверьте мне, не растеряем. Через месяц Елистратов будет у нас.

— Очень на это надеюсь! — нахмурился мужчина.

— А что бы сделали вы? Принялись бы извиняться за несуществующую проблему? Или предложили поискать какого-нибудь другого целителя в возрасте? Неужели ради лентяя, не желающего пошевелиться ради собственного здоровья, я должен созывать целительский консилиум?

— Поступай как знаешь, — неожиданно сдулся мой работодатель. — Может, твои методы принесут больше пользы.

На обед времени у меня совершенно не осталось, потому как пришло время мчаться на приём. А вернувшись в кабинет директора вечером, я застал там Вельского, который находился в мрачном настроении.

— Ты уже в курсе? — с недовольным видом поинтересовался он, стоило мне войти в кабинет, который в скором времени станет моим.

— Смотря что вы имеете в виду, — осторожно ответил я, прикидывая в уме какие ещё неприятности могли подготовить нам соседи.

— Вышел новый закон, согласно которому выпускники академий, готовящих целителей, должны отрабатывать четыре года. Причём, они не имеют права выбирать место, где работать. Медицинская коллегия сама занимается распределением молодых целителей.

У меня внутри вмиг всё похолодело. Неужели моих ребят отберут? Мы столько надежд на них возлагали, так ждали момента, когда они выйдут на работу, и тут такая оказия.

— Это касается текущего выпуска?

— Нет, закон вышел только вчера и обратной силы не имеет. Медицинская коллегия столкнулась с сильной нехваткой целителей в небольших городах и деревнях, потому обратилась к императору с предложением.

— Надо же, о деревнях вспомнили, — ухмыльнулся я. — Лучше бы условия жизни и работы обеспечили деревенским. Тогда, глядишь, и целители бы сами потянулись.

— Вот они и обеспечивают, — огрызнулся Владислав Гаврилович. — Только снова делают всё на своё усмотрение и не советуются с людьми на местах. В любом случае это был последний выпуск, который устраивал свою судьбу самостоятельно. Наша с тобой схема рухнула, едва успев сработать. В следующем году придётся придумывать что-то новое, или сталкиваться с падением оборотов.

— А можно почитать сам закон? Может, там есть какие-нибудь лазейки? — поинтересовался я.

— Вот, полюбуйся, — Вельский протянул мне два печатных листа бумаги, скреплённых в уголке друг с другом. — Сразу говорю — ничего у тебя не выйдет. Исключение составляют только семейные. Их оставляют с семьёй по месту жительства.

— Тогда всё просто — до окончания стажировки нам нужно женить или выдать замуж за местных тех выпускников, на которых мы рассчитываем.

— Тебе смешно? Мне вот нисколько.

Да, ситуация в корне ломает наши планы. Я ведь рассчитывал, что за пару-тройку лет мы наберём полный состав целителей в клинику и развернёмся на полную. Четверо уже есть, а на следующий год пришло бы ещё несколько человек. А ещё через год Настя привела бы тех, кто ей покажется перспективным, и тогда уже нам наверняка удастся побороть проблему с кадрами. Я уже дал задание девушке после академа пообщаться с новыми товарищами по группе.

— В таком случае, мы можем рассчитывать на Настю, — оживился я. — Да, из-за академа ей предстоит ещё год стажировки, но я закладываю план развития клиники на много лет вперёд, поэтому рассчитываю на неё в будущем.

— Тебя как послушать, всё безоблачно, — проворчал Вельский и принялся крутить защитный артефакт, висевший на шее. — Сейчас мы дыру закрыли, но специалистов всё равно не хватает. Что мы будем делать, когда твои друзья захотят в отпуск? Да и человеческий фактор нельзя исключать. Далеко не каждый способен работать на износ, как мы с тобой. Молодёжь пробегает месяц другой, как хомячки в колесе, а потом махнут на эту затею рукой и пойдут искать место поспокойнее.

— Давайте смотреть на проблему иначе, — совершенно спокойно произнёс я. — Мы сейчас можем что-то изменить?

— Ровным счётом ничего, — с сожалением произнёс мужчина.

— В таком случае не вижу ни одной причины для волнения. Мы сделали всё, что могли. Работаем с тем, что у нас есть. Конечно, будем по ходу дела искать способы привлечь целителей, но паниковать точно не стоит.

— Вижу, что я оставил клинику в надёжных руках, — ухмыльнулся Владислав Гаврилович. — Продолжай в том же духе, а я в парикмахерскую и в ателье за новым костюмом. Мне сегодня нужно выглядеть безупречно, ведь вечером мы с Галиной идём в театр.

Мне бы столько свободного времени, чтобы с женой под ручку по театрам разгуливать. Вот только боюсь, что такая возможность появится у меня в возрасте Вельского. И то, если найду преемника.

Буквально через минуту после ухода Вельского, в дверь постучали. Неужели Владислав Гаврилович что-то забыл и стесняется войти в свой бывший кабинет? Нет, это на него не похоже.

— Разрешите? — поинтересовался Саша Зиновьев, приоткрыв дверь. — Мы с девчонками закончили приём и пришли на разбор полётов.

— Заходите! — оживился я. — И попросите Маргариту заварить чай. Я хочу провести эту беседу в приятной обстановке.

— Выкладывайте! — скомандовал я, когда горячий чай паровал в чашках возле каждого целителя.

— Первый блин комом, — признался Зиновьев, традиционно начав первым. — Елистратов оказался непростым типом и всю процедуру возмущался тем, что его принимает молодой целитель, посчитав это актом неуважения к собственной персоне.

— С Елистратовым разобрались, — кивнул я, вспоминая не самый простой разговор.

— Был любопытный пациент с подозрением на аденоиды, — продолжал делиться событиями дня Александр. — В городской больнице его хотели госпитализировать и готовить к операции, но он решил перестраховаться и прийти к нам. Оказалось, не зря. Знаете, что мешало пациенту дышать? Кусочек арахиса, застрявший в носу. Бедолага пару недель промучился с дискомфортом, в больнице решили, что виной всему аденоиды, а нужно было просто внимательнее посмотреть при диагностике. Там ведь сразу заметно инородное тело!

Вот тебе и молодые юнцы. Справились лучше целителя в больнице. Хотя, в защиту нашей городской больницы должен признать, что пациент скорее всего пришёл от Дёмушки, что заметно умаляет заслуги Зиновьева, но всё равно Саша молодец, что докопался до сути.

— Вот видите как важно не доверять первоначальным подозрениям и докапываться до сути! — подхватил я, воспользовавшись этим случаем, чтобы преподнести ребятам очередной урок.

— А у меня, к счастью, всё прошло спокойно. Семь пациенток с процедурами красоты. Все довольны. Ерёмина вообще прозвала меня своей дочкой.

— Нина, а как твои дела?

— Всё хорошо, — призналась девушка, засмущавшись, а на её щеках заиграл румянец. — Меня пригласили на званый ужин к Арбузовым, а один дедулечка вообще звал замуж.

— Друзья, надеюсь, вы понимаете, что со знатью нужно держать ухо в остро и не верить всему, что вам говорят? Мне следовало предупредить вас об этом заранее. Эти люди очень могущественны и опасны. Сейчас они могут обещать золотые горы, но когда получат что хотят, вмиг забудут о своих обещаниях. В частной клинике, которая считается элитной в нашем городе, вам ежедневно придётся сталкиваться с аристократами. Учитесь быть с ними обходительными, но соблюдать дистанцию.

— Неужели все такие негодяи? — закусила губу Света.

— Вовсе нет, среди аристо, как и среди простолюдинов, полно хороших людей. Но будет куда лучше, если вы перестрахуетесь и не станете игрушкой в их междоусобных играх.

Сколько ещё опасностей и подводных камней поджидает ребят на целительском пути. Я сам много раз сталкивался с проблемами, принимал сложные решения и обжигался на собственных ошибках. Сейчас, имея за плечами огромный опыт врача-терпаевта из другого мира и целителя из этого мира, мне хотелось оградить ребят от опасностей, которые их поджидают.

Проблемы с уверенностью — это чепуха. Десяток-другой пациентов, и они поверят в собственные силы. Тут как бы не вышло другой ситуации, когда они слишком уверуют в себя и начнут делать ошибки из-за чрезмерной уверенности в собственной правоте. Но всё это мы пройдём вместе. Я буду рядом на их профессиональном пути и подскажу, иначе зачем вообще нужен руководитель?

По мере того как новость о моём назначении распространялась по городу, начало принципиально меняться отношения некоторых людей. Шеншин вёл себя, как и прежде, но в его глазах читалось уважение, а вот Шмелёв заметно смягчился. Если раньше он считал меня зарвавшимся бестолковым мальчишкой, которому дай только повод пропустить рабочую смену, теперь ему приходилось признавать во мне если не равного себе, то влиятельную фигуру. Понимаю, что суть кроется именно в слове «приходилось». Что он там себе думает, мне неизвестно, да и не особо интересно, куда важнее как ему приходится себя вести.

Изменилось и отношение к Насте. Пусть девушка уже была в академическом отпуске, ей всё равно приходилось периодически наведываться на станцию «скорой помощи», чтобы уладить ситуацию с документами и отложить продолжение стажировки на год.

Хотя, ещё бы Шмелёв не был лапочкой! Несмотря на вздорный характер, он был человеком умным и прекрасно понимал, что наши дороги могут пересечься самым непредсказуемым образом. Мало ли «скорая» обращалась к нам за помощью, когда не справлялась с нагрузкой? Да, помочь в спасении пациентов — святое дело, от такого отказываться никак нельзя, но никто ведь не говорит, что мы обязаны бросаться на помощь?

А в один из январских дней я встретился с ещё одним человеком из «скорой», который давненько не давал знать о своём существовании. По пути на работу я заметил экипаж «скорой», припаркованный рядом с клиникой. Неужели привезли нам пациента? Такое, конечно, случалось, но в основном все пациенты отправлялись в городскую больницу.

— Старина, сколько лет! Совсем забыл о своём лучшем друге! — радостно выпалил Анненков, расставив руки в стороны.

Странное поведение. Ни за что не поверю, что он соскучился. Ярик никогда бы не позволил себе это показать.

— Тебя невозможно забыть, старина. Считай, это комплимент.

— Приятно слышать! — оскалился парень.

— Кого вы к нам привезли? Мы ведь работаем с восьми, а сейчас только половина. Ты же знаешь, дежурных целителей у нас нет.

— Да нет, у нас ночная смена заканчивается, мы мимо проезжали на станцию. Лукину захотелось перекусить, вот он и помчался в пирожковую, а я вот решил полюбоваться местным светилом нашего целительства.

— Скажешь тоже — светилом, — рассмеялся я. — Выходит, и Лукин здесь? Давненько я его не видел. Как он?

— Всё шутит и получает жалобы, но ты же знаешь, что ему это нипочём, — отозвался Ярик, бросив быстрый взгляд на другую сторону улицы, где среди небольших офисных зданий приютилась пирожковая, работавшая с самого утра. Помню, мы частенько заезжали сюда во время дежурства, когда дорога лежала через центр города.

— Ник, это самый быстрый взлёт во всём Дубровске! — сменил тему Ярик. — От выпускника академии до директора частной клиники всего за два года! Подумать только!

Да, может, и самый быстрый, но нельзя сказать, что простой. Столько всего случилось за эти два года! И вообще, я стал директором не столько благодаря своему таланту и знаниям, а больше по чистой случайности. Очень много факторов сложилось так, что Вельский решил пораньше уйти с поста и оставить его мне. Но главная причина даже не во мне. Мир меняется, приходят новые взгляды, способы работы, продвижения и работы с пациентами. Причём, не только в клинике, но и за её пределами. И те, кто не готов к изменениям, вынуждены уходить в сторону, пропуская вперёд молодых и энергичных.

Может, я научился приспосабливаться, потому как живу вторую жизнь подряд и повидал на своём веку немало подобных случаев. А вот такие динозавры, как Вельский, явно не готовы к переменам. Не сказать, чтобы он был старый. Нет, ему ещё лет пятнадцать смело можно работать. Но умение приспосабливаться у него практически не развито.

— О чём задумался? Миллионы в голове считаешь? — оторвал меня от собственных мыслей Ярик.

— Если и миллионы, то не мои, — с улыбкой ответил я. — Ты лучше расскажи как сам? Сколько мы не виделись? Кажется со времени моего ухода со «скорой»?

— Всё также, — отмахнулся друг. — Работы много, но сейчас должно прибыть пополнение. Но одолевает не столько работа, сколько Шмелёв со своими выходками.

— Это он может, — ухмыльнулся я, вспоминая своего бывшего начальника.

— Слушай, а у вас местечка не найдётся? — оживился Ярик. — Достало это всё. Я бы с удовольствием сменил работу.

— Ты ведь понимаешь, что без работы в государственном учреждении ты не сможешь работать у нас? — насторожился я. — Уходить от Шмелёва в таком случае не вариант. Да и на подставки он не согласится, поэтому можешь разве что взять работу сверху.

— Нет, я вообще хочу уйти, — тряхнул головой Анненков. — Понимаю, что свободных мест немного. После текущего выпуска из академии в поликлинику и больницу нечего и соваться, а вот в санатории вполне может быть местечко.

— Тухлое местечко, — покачал я головой.

— А мне нравится! Тихо, спокойно, и никакой суеты. Надоело мотаться по всему городу, выпучив глаза. Тем более, там я вполне могу на полставки работать, а к вас пойти на полную.

Разумеется, Владислав Гаврилович будет без ума от счастья, если я скажу ему, что у меня есть на примете человек с двухлетним опытом, который может перейти на полную ставку.

— Понимаешь, я хоть и директор, но не владелец. Кандидатуры утверждает лично Вельский, но я могу замолвить за тебя словечко.

— Спасибо, друг! — просиял Анненков, будто вопрос с его переходом уже решён. Парень быстро попрощался и умчался в машину, а мне показалось, что ради этого он и караулил меня у клиники.

На самом деле, если я решу этот вопрос положительно, отношения со Шмелёвым снова испортятся. Пусть он всё ещё держит Ярика младшим целителем, но в перспективе он вполне может оказаться старшим, если перестанет валять дурака и возьмётся за голову. Именно поэтому я не спешил его брать к нам. Портить отношения с Аристархом Феофановичем ради друга, который создаст кучу проблем в клинике — не слишком разумное решение.

Уже через несколько минут я вошёл в клинику и выбросил эту мысль из головы, потому как на меня обрушился целый ворох проблем.

— Николай Александрович, у нас порыв отопления в подвале, — отрапортовала Рина. На работе девушка использовала официальную манеру общения, и это меня радовало. Не пришлось объяснять ей как нужно себя вести.

— Поломку устранили?

— Ждём ремонтную бригаду. Там без артефактора не обойтись, а он работает только с восьми. Пока температуру в клинике поддерживаем с помощью резервных источников обогрева.

Ещё одна статья расходов!

— Хорошо. Пусть кто-то спустится с ремонтной бригадой и проследит за работой, — распорядился я.

Разумеется, это свалится на плечи Лёни, потому как ради экономии Вельский убрал всех разнорабочих, следивших за порядком. Теперь, когда в клинике нужно что-то починить, приходится вызывать специальные службы, а это совсем другие деньги. Или чинить самому. Но без инструментов особо не разобраться. А если дело касается артефактов, то лучше туда и не соваться, иначе можно такой беды наделать, что потом никаких денег не хватит. Тут уже хоть бы с пальцами остаться.

Пусть я и переложил эти заботы на чужие плечи, всё равно лично спущусь посмотреть на устранение аварии, как только появится свободная минутка. Вот только разберусь с той толпой, которая уже поджидает меня у кабинета.

Набрав воздуха в грудь, я выдавил из себя улыбку и поприветствовал посетителей. Кажется, сегодня придётся начинать рабочий день пораньше. Только я успел надеть халат, в дверь постучали. Эх! Не стоило отпускать Рину разбираться с ремонтниками. Она бы точно не допустила, чтобы посетители шастали по клинике и ломились без приглашения.

— Господин Павлов, позвольте? — заглянул в кабинет мужчина с тонкими усиками, закрученными кверху. Его глаза вмиг пробежали сперва по мне, а затем и по всему кабинету, отмечая детали интерьера. — О, чувствую, вы большой поклонник мяты и лимона! Думаю, у меня есть чем вас удивить! Что насчёт гвоздики? Да, её терпкий аромат не особо приятен, но повышает концентрацию и помогает настроиться на работу. А горный шалфей? Готов поспорить, вы оцените этот аромат.

Терпеть не могу людей, которые решают за меня как будет лучше. Неужели они знают мои потребности лучше, чем я сам? Нет, это мечта любого маркетолога — в идеале знать что хочет твой покупатель, но далеко не всегда стоит говорить об этом с порога. Сейчас же я уверился, что этот человек хочет всучить мне свою продукцию или услугу.

Увы, иногда приходится работать и с такими людьми. Я бы с радостью спихнул эти заботы на Вельского — всё равно он ошивается рядом и ничего не делает, а я бы мог принять пару пациентов и принести куда больше пользы, чем выслушивать пустую болтовню всяких проходимцев. Но Владислав Гаврилович был непреклонен и хотел, чтобы я взял на себя все обязательства директора. Надеюсь, сейчас он рад, сидя на приёме.

— Благодарю, но я предпочитаю работать с теми эфирными маслами, которые наиболее подходят под конкретный случай, — ответил я максимально спокойно и сразу решил перейти к делу. — Какое дело привело вас ко мне?

Мужчина кашлянул, выиграв небольшую паузу, чтобы пораскинуть мозгами. Похоже, он почувствовал моё отношение и раздумывал как бы сгладить углы.

— Я представляю торговую сеть «Диадема», имеющую лавки травников во всех крупных городах нашей губернии. Мы предоставляем нашим клиентам качественные расходники по низкой цене. Без ложного стеснения скажу, что у нас лучшие расходники во всей Ярской губернии, — авторитетно заявил мужчина.

Разумеется! Стеснением здесь и не пахло, а с «Диадемой» мне приходилось сталкиваться во время частной практики в кабинете. Цены у них на четверть выше, чем у местных умельцев, а качество продукции… Скажем так, конвейер, который гонится за количеством и не особо заботится о качестве. А раз уже мы говорим о здоровье человека, в этом деле подход спустя рукава неуместен.

Мужчина почувствовал заминку, приняв её за глубокую заинтересованность, и решил давить до конца.

— Скажу вам по секрету, у нас есть контракт с ведущей клиникой в Яре. Разумеется, не буду уточнять с кем именно — сами понимаете, что это коммерческая тайна.

Обожаю этих торгашей! Вроде бы и пыли в глаза пустил, подчеркнул свой авторитет и важность, намекнув на сотрудничество с ведущими клиниками в центре губернии, но никакой конкретики не привёл. Так и я могу рассказать, что у нас лечатся и получают процедуры с губернаторами всего государства, и даже с членом императорской семьи.

— У вас есть образцы расходников? — задал я провокационный вопрос. — Я бы с удовольствием изучил их качество, отправив в лабораторию при клинике. Как только наши специалисты дадут ответ, я сообщу о нашей готовности к продолжению переговоров по контракту.

Стоило видеть лицо этого проходимца. При всем актёрском мастерстве, на которое он был способен, гостю не удалось сохранить спокойное выражение лица. Он скривился так, будто я заставил его выпить просроченную настойку с имбирём и перцем.

— Понимаете… наша организация не нуждается в представлении. «Диадема» — это лидер в Ярской губернии по поставкам лекарственных трав и прочих ингредиентов. Наша репутация говорит сама за себя. Идя на встречу, я даже не рассчитывал, что вы можете сомневаться в уровне нашей продукции, а желание провести лабораторные исследования звучит, честно говоря, даже как-то оскорбительно.

— Вас оскорбляет то, что я хочу убедиться в качестве товара, который собираюсь приобрести? — удивился я. — Вы меня удивляете, господин… Да, вы ведь не представились, когда вошли.

— Резников. Максимилиан Резников, — представился мужчина.

— Отлично, господин Резников. Раз у вас нет при себе пробников продукции, мы произведём контрольную закупку в одной из ваших фирменных лавок, проведём исследования, и если результаты нас устроят, свяжемся свами для заключения контракта.

Разумеется, я не собирался тратить на это время и одолевать глупыми просьбами лабораторию, но таким образом можно было избавиться от неприятного гостя, потому как на этом наша встреча была окончена.

— Хорошо, я уважаю вашу проницательность. Это говорит о вас, как о мудром управленце, — не сдавался Резников. — Уверен, вы убедитесь в качестве нашей продукции и примете выгодное для нас обоих решение. А я готов сделать от себя лично скидку в четверть от суммы на первый заказ.

— Благодарю! — кивнул я и распрощался с настырным гостем.

Я немного наслышан о работе настоящих травников. Это целая наука. Лишь на первый взгляд кажется, что их работа заключается в том, чтобы бродить по окрестностям, да дёргать лекарственные травы, а некоторые выращивать дома в теплицах или на грядках. На самом деле, хороший травник должен знать как правильно собирать растения, отличать нужные ингредиенты из всего разнообразия, досконально придерживаться рецептов при изготовлении и уметь это всё продать. Работа травника, как ни странно, не ограничивается одними листьями, соцветиями и корешками. Зачастую приходится добавлять в снадобья различные ингредиенты животного происхождения. Например, барсучий жир, мёд и другие компоненты. Некоторые достать совсем непросто. Понимая сложность этой работы, я был готов платить хорошую цену за качественные снадобья, но «Диадема» относилась к своей работе халатно, скупая расходники у травников в деревнях за бесценок, допуская ошибки при изготовлении препаратов, а на месте в фирменных лавках лекарства отпускали форменные торгаши, которые вообще никакого отношения к травничеству не имели. Что у них не спроси, они только и могут, что убеждать в качестве продукции и приписывать чудодейственные свойства своим настойкам, которых у них отродясь не было.

Один такой умник обещал мне, что настой папоротника поможет при кровотечении и выведет камни из жёлчного. После этого я обходил лавки «Диадемы» стороной.

— Как продвигаются дела? — поинтересовался Вельский, войдя в кабинет.

— Только что отшил очередного торгаша, мечтавшего всучить нам контракт на поставку расходников. К счастью, я в курсе что у них за товар. А вообще, хочу сказать, что нам скоро пригодится хороший партнёр, поэтому нужно заключать контракт. У меня даже есть один человек на примете, только нужно узнать потянет ли он наши объёмы.

— Хорошо. Передашь мне его условия, я выделю деньги на покупку всего необходимого.

— Зачем? — удивился я. — Заключим контракт, выделим из бюджета клиники нужную сумму и проведём официально. Так будет проще отчитываться по расходам и закупкам, чем приобретать за свой счёт и ставить на баланс клиники. Или я чего-то не понимаю?

— Не понимаешь, — насупился Вельский, словно я залез в его карман и решаю как распорядиться деньгами.

Конечно, деньги Владислава Гавриловича — не моё дело, но раз уж я директор, то бюджет клиники должен быть в моём распоряжении. А то странная ситуация складывается — ты вникай во все тонкости, рули как хочешь, выслушивай жалобы пациентов и сказки деловых партнёров, а в карман не лезь. Здесь ты директор, а там — уже нет. Или Вельский мне не доверяет?

— Николаша, давай не будем заострять на этом внимание, — засуетился мужчина. — Просто займись этим делом, а когда будут нужны деньги, я всё дам.

Мужчина вышел из кабинета, пробыв здесь всего пару минут, а меня эта ситуация сильно смутила. Я решил пообщаться с нашим администратором и по совместительству с бухгалтером и делопроизводителем.

— Рина, как успехи? — поинтересовался я, застав девушку за изучением кипы бумаг, аккуратными стопочками разложенных по столу.

— Вникаю понемногу, — устало отозвалась девушка.

— Есть что-то важное?

— Ник, здесь всё важное! И ничего нельзя упустить, иначе беда.

— Слушай, а что с бюджетом клиники? Вельский был очень недоволен, когда я заговорил о заключении контрактов. Почему мы не можем брать деньги из заработанных денег?

— А ты разве не в курсе? Счета клиники заморожены, — произнесла Рина, подняв на меня взгляд.

— Вот как? Выходит, Владислав Гаврилович всё-таки нам с тобой не доверяет.

— Нет, Ник, ты не понял. Счета заморозил не Вельский, а государство по решению суда. У клиники огромный долг, и пока она его не погасит, счета не будут разморожены, так что сейчас клиника существует за личные средства Вельского. Когда ему надоест финансировать нашу организацию, он посчитает эту затею неприбыльной, или не сможет погасить задолженность до конца отведённого срока, всё будет кончено.

Эта новость вызвала у меня настоящий шок. Выходит, мы здесь боремся, ищем пути выхода из проблемных ситуаций, а клиника одной ногой уже стоит в могиле? Неужели все наши усилия совершенно бессмысленны?

— И сколько мы должны? — поинтересовался я, отойдя от первоначального удивления.

— тридцать два миллиона. Заплатить нужно до марта этого года.

— У нас всего полтора месяца на погашение долга? — выпалил я.

Приплыли. Полагаю, что раз Вельский не погашает этот долг, то у него таких денег попросту нет. А ведь как-то он собрался играть свадьбу. А хорошо, старый прохвост! Женится, укатит в медовый месяц и под шумок закроет клинику. Здание и оборудование уйдут государству в счёт погашения долга, а оставшихся денег хватит на старость. Вот только Вельский не учёл один момент: раз я принял руководство клиникой, буду идти до конца и сделаю всё, чтобы вытащить её из долговой ямы. И потом, я не собираюсь уходить с дороги и давать волю Федину и его компашке. Мы ещё поборемся!

Я пулей выскочил из клиники и помчался на парковку. Вельский ещё не успел уехать, я застал его садящимся в машину.

— Почему вы мне ничего не сказали? — выпалил я, не желая тратить время на пустые слова и любезности.

— Как это? Я ведь попрощался перед уходом, — совершенно спокойно ответил мужчина.

— Вы прекрасно знаете о чём я. Долги клиники. Я должен был об этом знать.

— Зачем? — нахмурился Владислав Гаврилович и бросил обеспокоенный взгляд на водителя, но тот сел в машину и сделал вид, что его здесь нет. Учитывая, что к этому времени парковка была практически пуста, нас вряд ли кто-то мог подслушать.

— Разве вы не собираетесь спасать клинику? Я пришёл к вам, рассчитывая на долгосрочную работу, я привёл сюда людей, обещая им прекрасные условия. А на деле через пару месяцев мы окажемся на улице!

— А мне что делать? — вспылил мужчина. — Предлагаешь, заложить свой особняк и жить на улице? Или переехать жить в один из кабинетов? Даже так я не покрою и половины суммы. Если ты так хотел работать в клинике, нужно было соглашаться ещё пару лет назад, а не упираться лбом до последнего. А волноваться о будущем не стоит — ты наверняка найдёшь работу, да и молодых специалистов разберут с руками. Если не в Дубровске, так в другом городе. Да, я боролся за клинику, но моих сил оказалось недостаточно. Я делаю всё возможное, но время играет против меня. Думаешь, мне хочется терять дело всей своей жизни?

— Предоставьте это дело мне. Я вытащу клинику из долговой ямы, но мне потребуется ваша помощь.

— Что ты сделаешь? — ухмыльнулся Вельский. — Тридцать два миллиона — это больше, чем всё состояние Павловых вместе взятое. А долг на такую сумму тебе никто не даст, даже если ты заложишь свой дом.

— У нас есть ещё полтора месяца, чтобы изменить ситуацию, мы точно справимся.

Если ничего не делать, то и результат будет соответствующий, поэтому я решил развернуть бурную деятельность. Первым делом, попрощавшись с Вельским, я набрал знакомого травника. Заключать контракт с «Диадемой» у меня не было ни малейшего желания. Мы будем работать только с толковыми ребятами, а эта сеть халтурщиков пусть закатит губу обратно.

— Костя, у меня есть предложение, от которого ты попросту не сможешь отказаться, — начал я, набрав знакомого травника, у которого ещё во времена частной практики закупался необходимыми расходниками. — Ты как сейчас по загруженности? Осилишь снабжение целой клиники?

— Я бы с радостью, но у меня проблемы с помещением. Конкуренты сожгли лавку, а с ней и массу снадобий. Но кое-что осталось, да и при необходимости смогу восстановить запасы, было бы только где работать.

— За это не волнуйся, у меня есть помещение, которое я могу сдать в аренду. Вернёшь деньги, как встанешь на ноги. Месяца хватит на раскачку?

— Вполне! — голос парня вмиг стал куда более радостным.

— Сможешь принести кое-что из уцелевших отваров в нашу лабораторию? Я буду за тебя хлопотать, но мне нужны основания. Если лаборатория станет на мою сторону, уговорить хозяина клиники будет куда проще.

— Без проблем, сегодня прихвачу кое-что из своих домашних запасов и подтянусь, — отозвался Костя и отбил звонок.

Кажется, дело понемногу продвигается. Пусть это капля в море, но ощутимая. Но ведь это только первая деталь моего плана. Я всё-таки попробую продать кабинет. Но Вельский прав, даже этого окажется слишком мало.

Всю неделю я пытался отыскать способ спасти клинику, но ничего не удавалось. Бердников наотрез отказался участвовать в этом рискованном мероприятии, сославшись на финансовые проблемы. А мне кажется, у Романа Николаевича попросту нет свободных денег, чтобы поучаствовать в этом мероприятии. Или он не поверил в успех нашей клиники. Всё-таки, даже если мы рассчитаемся с долгами, ещё не факт, что нам удастся выиграть конкуренцию у Федина и отбить затраты.

В один из вечеров после работы я задержался в кабинете, чтобы изучить дела клиники. За три недели января мы демонстрировали стабильный рост. Посетители, прибыль, количество проведённых процедур… Даже несмотря на праздники, нам уже удалось догнать показатели декабря. При этом молодёжь хорошо справилась с адаптацией на новом месте и радовала своими успехами.

— Ник, к тебе посетитель, — произнесла Рина, заглянув в кабинет.

— Кого могло принести в такое время? — простонал я, глянув на часы. Седьмой час вечера! Все руководители уже давно дома с семьёй, а я до сих пор торчу здесь. И ведь наверняка какой-нибудь очередной торгаш, желающий всучить мне лучшее оборудование по низкой цене, превышающей рыночную в разы.

Невероятных усилий мне стоило не сорваться и принять человека. Если кто-то и пришёл в такое время, нужно уважать гостя за настойчивость. Каким же было моё удивление, когда я увидел Анну Галецкую. Да, у неё изменилась причёска, она перекрасила волосы в более светлый цвет, но я без труда узнал девушку, которой год назад оказал неоценимую услугу. Перстень с изумрудом, подаренный её отцом Александру Павлову за помощь, всё ещё находился на моём пальце.

— А ты не особо рад гостям, — улыбнулась женщина, без приглашения устроившись в кресле. — Или так на тебе сказывается руководящая должность?

— Прости, ты не поверишь как часто одолевают различные торгаши. Кажется, скоро они будут преследовать меня даже дома.

— Охотно представляю, — рассмеялась Анна, но улыбка вмиг исчезла с её лица, давая понять, что женщина решила сразу перейти к цели своего визита. — Ник, я слышала, что у вас проблемы?

— С чего ты взяла? — искренне удивился я.

— Человек, который срочно продаёт кабинет, доставшийся ему с таким трудом, явно нуждается в крупной сумме денег. Что-то с Анастасией?

— К счастью, с женой всё в порядке, — ответил я.

— Зачем же вам деньги, Павлов? — сощурилась женщина, используя официальное обращение, как насмешку. — Только не говори, что решили избавиться от помещения, потому как оно напоминает тебе об отце.

— Могу я поинтересоваться, с какой целью вы проявляете интерес? — спросил я, посмотрев Галецкой в глаза. Я ведь тоже умею играть в эту игру.

— Ник, я хочу тебе помочь, — сдалась женщина. — Твой отец спас моего папеньку, а ты спас меня. Мы вдвойне в долгу перед Павловыми, так что мой интерес вполне практичный. Я не люблю быть должной. Если я что-то могу для тебя сделать, просто скажи.

— Сомневаюсь, что даже тебе под силу такая задача, — ответил я с печальной ухмылкой.

— И всё же, — потребовала Анна.

— Мне нужно двадцать шесть миллионов. И это помимо той суммы, которую я планирую выручить от продажи кабинета.

— А ты непрост, — расхохоталась женщина. — Могу я узнать зачем тебе такая сумма?

— Коммерческая тайна, — ответил я с улыбкой.

Галецкая поднялась с кресла, подошла к столу и склонилась надо мной, посмотрев прямо в глаза.

— Ник, я могу решить твои проблемы. Поверь, я интересуюсь не из праздного любопытства. Двадцать шесть миллионов для меня посильная сумма, но я должна знать на что ты пустишь эти деньги.

— Мне нужны деньги не для себя. Я хочу спасти клинику. У нас долг в тридцать два миллиона, а Вельский не собирается за неё бороться. Он опустил руки и плывёт по течению. Как видишь, даже снял с себя обязательства директора и отрешился от проблем клиники. Если сначала он интересовался делами, то теперь почти не появляется здесь.

— Предположим, ты получишь эти деньги, погасишь долг. А что дальше? Начнёте копить новый?

Я прекрасно понимал, что Анна интересуется не из праздного любопытства. Она готова рискнуть огромной суммой, но взамен хочет понимать что я буду в состоянии её отдать, и что риск в принципе оправдан. Да, я не ожидал такого поворота, но это наш шанс. Вполне может быть, что единственный.

— У меня есть рабочий план как вывести клинику из кризиса, но на это потребуется время.

— Выкладывай, — скомандовала девушка, закинув ногу за ногу и приняв деловой вид.

Я не стал умалчивать и выложил свои соображения, потому как терять было попросту нечего. Если Галецкая откажется в этом участвовать, борьба обречена на провал.

— Слушай, а это должно сработать, — покачала головой женщина. — Давай так, я помогу тебе и дам деньги в долг, но с одним требованием: я хочу стать партнёром этого твоего Вельского и получить долю в двадцать процентов. Ещё двадцать процентов должен получить ты. А шестьдесят процентов, так и быть, пусть остаются у твоего дражайшего собственника.

— Мне не нужны никакие барыши с этой сделки, — начал я, но Анна меня перебила.

— Ник, послушай меня. Ты всю жизнь будешь оставаться в тени? Пора действовать и пробивать себе дорогу, а сейчас у тебя есть отличный шанс. Аристократы и так играют тобой, вот уже третий год ты неизменно входишь в их планы и помогаешь одним достигать поставленных целей, при этом руша планы других. Ты не пешка на этой доске, ты игрок. Вот и докажи, что ты заслуживаешь им быть. Сорок процентов от всей клиники — это не тот актив, который нельзя терять. Учитывая, что долг в тридцать два миллиона покрывать будет само предприятие, и первую прибыль мы увидим в лучшем случае через пару лет, Вельский примет это предложение без колебаний, ведь лучше иметь шестьдесят процентов от клиники, чем совсем ничего.

В этот же день мы провели встречу и обсудили все пункты соглашения. К моему удивлению, Вельский принял предложение. На следующий день тридцать два миллиона поступили на счёт клиники, и её счета были разблокированы. Дело оставалось за мной. Я должен продать кабинет и вернуть Анне свою долю, а затем вывести клинику из кризиса.

— Поздравляю, партнёр, — улыбнулась Анна, одарив меня озорным взглядом. — Теперь можно приступать к реализации твоего плана. Помни, что успех нашего мероприятия зависит всецело от тебя. Надеюсь, ты сможешь удержать клинику на плаву и не только отбить потраченные деньги, но и принести нам прибыль.

А как я на это надеюсь! Вытерев пот со лба, я посмотрел на часы. До обеда оставалось всего пару часов. Сегодня у меня был выходной, но я проводил его в клинике. Через полчаса зайдут ребята и расскажут о своих успехах, а пока нужно решить несколько важных дел. А вечером займусь тем, ради чего мы спасали клинику — приму тех пациентов, которым не хватило времени у целителей.

Первым делом я набрал Костю и сделал ему предложение, до которого догадался с самого начала.

— А что, если ты будешь арендовать помещение в нашей клинике? У нас достаточно свободных кабинетов на первом этаже. Мы выделим тебе кабинет возле входа, и там будет такой поток клиентов, что ты не будешь успевать готовить расходники. К тому же, не забывай о контракте с клиникой. И это всё будет обходиться тебе всего в тридцать тысяч ежемесячно.

— Такого предложения я ещё никогда не получал, — отозвался парень. — Разумеется, я в деле!

Итак, только что я выбил для нашей клиники теоретические триста шестьдесят тысяч в год. Конечно, нужно ещё отработать это время, да и такая сумма — капля в море, но из таких мелочей и складывается путь к успеху.

После работы я остался в кабинете и первым делом изучил финансовые отчёты клиники за последние годы. Нужно ведь понять как мы смогли докатиться до такого состояния! Несмотря на оставшиеся в прошлом огромные долги, ситуация в клинике выглядела оптимистично. Мы стабильно были в плюсе, а средняя годовая прибыль доходила до четырёх с половиной миллиона. Разумеется, пустяки для такого крупного предприятия, но куда тут зарабатывать с такими проходимцами, как Федин и компания? Уверен, наши показатели заметно вырастут, даже несмотря на отток пациентов.

После ухода вредителей доход заметно упал, но и полезность каждого сотрудника заметно выросла. Каждый целитель приносил клинике около семидесяти тысяч в месяц чистой прибыли. А вот лаборатория проедала дыру в бюджете. Двести-триста тысяч ежемесячных расходов — это много даже для такой клиники, как у нас.

Вывод прост — раз избавиться от такого важного подразделения мы попросту не имеем права, нужно сделать всё, чтобы оно вышло хотя бы на самоокупаемость. А это значит, что нужно открыть двери и сделать услуги лаборатории доступными не только для внутренних потребностей, но и для всех пациентов.

Решено! Следующий пункт в моей программе — лаборатория!

— Николай Александрович, вы наконец-то нашли время заглянуть в нашу лабораторию! — обрадовался профессор Фаворский, увидев меня на пороге. Я намеренно не стал вызывать специалиста к себе в кабинет, а нанёс визит в его логово, чтобы пообщаться с Михаилом Игнатовичем в комфортных для него условиях. Фаворский — человек, бесконечно преданный клинике и благодарный за возможность вести свои научные исследования, поэтому ради спасения своего призвания пойдёт на любые разумные уступки.

— Михаил Игнатович, думаю, вы в курсе какие тяжёлые времена переживает наша клиника. Нам нужно искать дополнительные возможности, и я бы хотел предложить вам расширить предоставляемый лабораторией спектр услуг.

— Кое-что мы можем предложить пациентам, — согласился мужчина. — Да, определённо можем, но мне нужно немного времени, чтобы составить список наших услуг и прикинуть цену.

Наша клиника постепенно превращалась в настоящий целительский кластер, где любой желающий мог получить полный комплекс услуг.

Ещё одна статья расходов, которая вызывала большие проблемы — оплата услуг. У нас была масса пустых кабинетов, которые приходилось отапливать и поддерживать в надлежащем виде. Владислав Гаврилович совершенно никак их не использовал. Нет, пару лет назад они были заняты, но после того конфликта с Ягудиным клиника так и не оправилась до конца. Привлечь новых сотрудников или открыть иные направления Вельский не догадался.

Частично я уже решал эту проблему, пригласив в один из пустующих кабинетов травника. Переделать его под лавку — дело пары минут, а мы получим вместо расходов небольшую, но стабильную прибыль.

Кстати, решалась ещё одна проблема — цены у Кости были куда ниже, чем у «Диадемы» и её конкурентов, с которыми у Вельского был контракт. Эти проходимцы тянули с нас около трёхсот тысяч в месяц, предоставляя расходники по баснословным ценам. И куда только смотрел прежний директор? Подозреваю, что он подписывал бумаги, просматривая их сквозь пальцы и не особо вдавался в детали. Это ещё раз подчёркивает, что директор не должен решать все вопросы самостоятельно. Лучше, когда у него есть квалифицированные помощники, которые смогут вовремя его остановить от ошибки.

Лучше раскошелиться на зарплату для двух-трёх специалистов, но в итоге это поможет избежать проблем. Кстати, именно поэтому я озадачился поиском хорошего частного поверенного — аналога юриста в нашем мире. За последний год клиника потеряла больше шести миллионов на исках от пациентов, которые были недовольны качеством предоставленных услуг и ошибками целителей. К слову, в большинстве случаев тяжба возникала по вине Сомова, которого я и убрал из клиники из-за его халатного отношения к своим обязанностям.

Но самая большая дыра в бюджете возникла три года назад, когда Вельский затеял реорганизацию клиники. На ремонт и покупку нового оборудования ушло больше сорока миллионов. Вот только потом начались кадровые проблемы и другие потрясения, не позволившие быстро окупить расходы. Каждое испытание наносило всё новые удары по подкосившейся экономике, что вылилось в столь печальный итог.

Ничего! Если всё будет гладко, года за четыре мы отобьём долги. За то же время окупятся и мои вложения в клинику. Поймав себя на этой мысли, я ухмыльнулся. Неужели недоброжелатели дадут нам эти четыре года спокойствия? Не Федин с компанией, так другие проходимцы устроят непростую жизнь, поэтому клиника — это вложение на далёкое будущее. И вообще, я ведь не только ради денег этим занимаюсь.

— Ник, ты ещё долго? — поинтересовалась Рина, а я вздрогнул, потому как даже не заметил как она вошла. — Пётр приехал за мной, можем подкинуть тебя до дома.

— Благодарю, сейчас спущусь, — ответил я, потирая виски. Что-то я заработался. С такими темпами недолго свалиться от усталости. Нет, следующий выходной точно проведу дома с семьёй, а сейчас нужно отдохнуть, потому как работу в городской поликлинике никто не отменял.

— А вот и наш папа вернулся, — произнесла Настя, поглаживая округлившийся животик.

Жена встречала меня в коридоре и обняла, стоило мне скинуть зимнюю куртку и разуться.

— Прости, пришлось задержаться, — произнёс я, ожидая ссоры из-за очередного испорченного выходного, который я провёл на работе.

— Мы всё понимаем, — ответила девушка с улыбкой. Я пока не совсем понимал причину такого хорошего настроения. — А наш малыш сегодня пинался. Я сначала даже не поняла что случилось.

А вот и причина радостного настроения Насти! Я подошёл ближе, обнял жену и положил ладонь на животик. Буквально через пару секунд почувствовал едва ощутимый толчок.

— Вот, слышишь? — заулыбалась девушка.

— Прости, что меня не было рядом в этот момент, — ответил я, обращаясь то ли к Насте, то ли к малышу.

— Ничего, — ответила девушка. — Ты делаешь важное дело для нашего ребёнка — делаешь мир лучше. Если все мы будем стараться менять окружающих мир к лучшему, то наши дети будут жить в прекрасном мире.

Если бы это было так! Вот только иногда нужно пережить трудности, прочувствовать всё на собственной шкуре, чтобы понять человека, который оказался в тяжёлой ситуации. Или очерстветь и остаться немым к его просьбам о помощи — тут уже от человека зависит.

Настя поднялась наверх, а я отправился ужинать.

— Ты в порядке? — поинтересовался я у брата, заметив его сидящим в кресле с горячей чашкой чая с малиной.

— А ты как думаешь? — отозвался он. — Я просил тебя отыскать хорошего целителя, который сможет помочь Нике, но прошло уже несколько месяцев, а ты так и не пошевелился. Понимаю, что у тебя полно других забот, но разве так сложно помочь родному брату? Я ведь не так часто просил тебя о помощи.

— Лёнь, я помню о твоей просьбе, и говорил со всеми целителями нашего города. Ни Шеншин, ни Вельский не знают никого, кто бы мог помочь. Но это не значит, что мы сдадимся. Придёт весна, и поедем в Яр, а если и это не поможет, то в Москву.

— Да нет никакого смысла в Москву ехать! Думаешь, я не узнавал? Я даже устроился сюда только ради того, чтобы общаться с целителями и найти того, кто сможет помочь. Но всё тщетно. Они могут вытащить человека с того света, но исцелить различные проблемы не в состоянии.

— Понимаешь, тут ведь проблема не в том, чтобы пришить человеку руку, или отрастить потерянный палец. Нужно, чтобы восстановленный орган корректно работал. А восстановить функционал не так-то и просто. Нужно, чтобы организм активизировал работу этого органа.

— Ник, я всё понимаю, — отмахнулся брат. — И также ясно понимаю, что целители ничего не смогут сделать, и нам поможет только чудо.

— Говоришь, чудо? — произнёс я, и тут меня осенило. — Слушай, а ты прав. Что, если мы постоянно бьёмся об стену, а нужно искать проход?

— Не понимаю к чему ты клонишь, — ответил Лёня.

— Мы ищем решение проблемы у целителей. А что, если мы ищем не там? Что, если нам нужен другой специалист?

— Только не говори, что ты собираешься обращаться к травникам или знахарям. Я этим проходимцам совершенно не доверяю.

— Это не совсем знахарка. Не буду вдаваться в подробности, но как только погода позволит, непременно отправимся к ней. Там, где не помогает традиционная медицина, поможет альтернативный подход.

— Поверить не могу, что это говорит мне целитель, — покачал головой брат.

— Ты готов попробовать, или будешь ставить под сомнение мою идею только потому, что она тебе не нравится? — произнёс я, серьёзно посмотрев на брата. — Решено! В ближайший выходной провернём эту схему!

Моя ставка была не столько на альтернативную медицину, которая в нашей ситуации точно не поможет. Я рассчитывал кардинально иначе подойти к решению проблемы. Там, где не справились целители, может добиться успеха заклинатель. Понятно, что они практически истреблены, и сейчас заклинателей рождается крайне мало, но у меня есть одна знакомая, скрывающая свои способности. И в её силе я убедился на собственном примере.

Через три дня Лёня взял рабочую машину, забрал меня с дома, заскочил за Вероникой и направился в деревню. Честно говоря, я боялся, что дороги окажутся заметены, но снега сейчас было мало, и мы без особых проблем добрались к нашей цели.

— Аграфена, принимай гостей! — произнёс я, шагнув на порог. В руках у меня были полные пакеты различной снеди, которые наверняка пригодятся старой женщине.

— Какие люди пожаловали, да с гостинцами! — всплеснула руками она. — Чувствую, не просто так в дальнюю дорогу отправились, ещё и зимой. Сказывай, что стряслось?

— Не так уж и давно мы у тебя гостили. В прошлом году приезжали, а чаще, сама понимаешь, возможности вырваться нет.

— Ник, ты притащил нас к старухе, которая отца Насти угробила? — спохватился Лёня.

— Не угробила, а ничем не смогла помочь, — вмешалась Аграфена, не дав мне и слова сказать. — Если бы он сразу ко мне приехал, мы бы смогли что-то придумать на пару с целителями. Но этот болван много лет не шевелился, и засуетился только когда совсем прижало. А тогда уже ни целители, ни я ничего не могли поделать.

В хижине повисла пауза. Аграфена смотрела на Лёню, ожидая его ответа, и к нашему счастью у него хватило смелости извиниться.

— Так-то лучше, — покачала головой женщина. — Значит, так! Сам понимаешь, что дело это не быстрое, мой дар работает несколько иначе и куда медленнее, но ничуть не хуже, так что оставляй мне свою зазнобу недельки на две, а как воротишься назад, тогда и посмотрим что вышло.

— Две недели? — опешил брат, подскочив с места.

— Лёнь, всё в порядке! — вмешалась Вероника, подойдя к знахарке. — Вы уверены, что это поможет?

— Никто не может тебе дать гарантий, а если и попробуют, то никому не верь. Но я сделаю всё, что будет в моих силах.

— Моя помощь потребуется? — поинтересовался я, понимая, что дело у нас непростое.

— Я против! — вмиг вмешался Лёня.

— Не мужское это дело, но ты как целитель можешь немного помочь. Влей в девку столько энергии, сколько сможешь, а я позабочусь, чтобы её организм сам определил куда её направить.

Следующие две недели брат не находил себе места. Он буквально взрывался бурей эмоций каждый раз, когда что-то случалось. Казалось, каждая мелочь могла вывести его из себя. Таким я его ещё никогда не видел. Разве что когда отец болел, да и то он как-то умудрялся держать себя в руках.

— Ник, я узнал кое-что об инциденте с краской!

— С чем? — удивился я, не понимая что брат имеет в виду.

— Помнишь тот случай, когда фасад нашей клиники залили краской? Так вот, по своим связям я узнал чьих это рук дело. Сомов. Этот проходимец нанял двух парней, которые облили краской стены, а мои знакомые ребята сдали информацию. Разумеется, мы можем их прижать, но тогда Сомов узнает, что мы в курсе.

— Денежная сторона вопроса меня не особо интересует. В принципе, я и так подозревал, что в этом замешаны наши недруги, но как это доказать?

— Если потребуются, виновные дадут показания. Парни найдут способ заставить их сознаться.

— Отлично, спасибо!

Казалось, время тянется бесконечно, но в рабочей суматохе я совершенно не заметил как пролетели две недели. Как только у меня выпали выходные, мы с Лёней поехали в деревню за Вероникой.

По дороге Лёня молчал, что было удивительно. Обычно он травил глупые шутки, или делился новостями. Это помогало ему чувствовать себя увереннее за рулём. Я понимал, что он нервничает, это было видно по реакциям, протекающим в организме: пульс учащён, уровень глюкозы в крови повышен, кровь сильнее приливает к рукам, зрачки слегка расширены. Я понимал почему брат нервничает, но не мог взять в толк, почему он молчит и не делится своими переживаниями. Пришлось самому нарушить молчание, чтобы как-то его расшевелить.

— Я бы на твоём месте не ожидал сегодня кардинального результата, — осторожно начал я. — Мы попробовали, но это не значит, что всё получится прямо сегодня. Возможно, придётся ещё немного поработать.

— Ник, вот ты мне скажи, как так вышло, что ты, целитель, решился на такую авантюру? — поделился он своими сомнениями. — Ни за что не поверю, что обычная деревенская знахарка сможет больше, чем сильные целители с многолетним опытом. Неужели твои коллеги совершенно ничего не смыслят в деторождении?

Я понимал, что нужно подобрать разумный ответ, но при этом не выдать Аграфену. Если кто узнает, что на самом деле она одарённая, возникнут вопросы, потому как целительского дара у неё нет. А если узнают, что она заклинательница — жить ей останется считанные минуты. Именно поэтому у меня получилось витиеватое и немного нескладное объяснение.

— Видишь, иногда для достижения цели требуется целый комплекс мер. Если бы всё можно было решить с помощью дара, целители не зажигали бы лампадки с эфирными маслами и не таскали бы с собой сумки с кучей настоек и отваров. Так и в этой ситуации. Я надеюсь, что общими усилиями мы добьёмся результата.

Уже возле деревни мы застряли в снегу и выбрались из снежной ловушки только благодаря таланту брата. Лёня активировал дар ратника и вытащил застрявшее колесо из колеи, а затем помог вытащить ещё одну машину, которую постигла та же участь. Мы наотрез отказались от денежной благодарности, но колечко копчёной колбасы пришлось взять. Угощение добавили к пакетам, которые везли с собой к Аграфене. Женщина и так бедно питалась, поэтому ей такое угощение не помешает.

Дорожка к дому оказалась заметена, лишь узкая тропинка вела от порога к подвалу, который располагался во дворе. В хозяйстве явно не хватало рабочих рук, поэтому я решил немного помочь. Но сначала нужно узнать как дела у Вероники.

— Как успехи? — поинтересовался я, выйдя из машины. Уверен, Лёню это интересует не меньше моего, пусть он и важничает, стараясь не показывать волнение.

— Скоро узнаем, — уклонилась от прямого ответа женщина. — Вашу красавицу мы немного подлечили, теперь твоя очередь.

— А я-то что? — удивился Лёня и посмотрел на меня. — Ник, разве со мной что-то не так? Ты ведь меня осматривал!

— Да всё с тобой так, — успокоил я брата.

— Тогда почему она собралась меня лечить? — нахмурился он.

— Пей этот отвар и не задавай глупых вопросов, — распорядилась знахарка.

— А зачем…

— Так надо, — перебила она Лёню, не дав ему договорить.

— Ник, ты можешь посмотреть что за дрянь она мне подсунула? — скривившись, поинтересовался брат.

— Это точно не яд, — произнёс я, покачав головой. — Там какие-то лекарственные травы, плюс я чувствую дар…

Я бросил взгляд на Аграфену и понял, что сказал лишнего. К счастью, Лёня не разбирался в терминологии, поэтому упоминание дара его совершенно не смутило. Думаю, даже если у него возникнут вопросы, можно сказать, что воду для настоек заряжали своей энергией одарённые целители.

В памяти всплыло воспоминание из родного мира, я невольно заулыбался. У нас ведь нашлись люди, которые всерьёз верили, что некоторые уникумы способны на расстоянии изменять структуру воды и делать её целительной. Почему это не сработает здесь? Не для личного обогащения, а чтобы сохранить тайну Аграфены.

— Что же, встречай свою зазнобу, — хитро ухмыльнулась женщина, когда Лёня вернул ей пустую чашу.

Вероника выскользнула из хижины, и мне сразу показалось, что она изменилась. Бёдра стали более округлыми и крепкими, на лице появился румянец, да и сама она буквально дышала энергией.

— Не будем вам мешать, вы ведь давно не виделись. Поделитесь ощущениями от разлуки, Вероника пусть расскажет как её жилось у меня, а мы с Ником пока сходим в угольник, пущай пару ведёрок с углём притащит.

— Ты уголь вёдрами таскаешь? — удивился я.

— А чем ещё? Не на лопате ведь носить! Идём, не стоит мешать влюблённым.

— Фенечка, что ты им дала? — поинтересовался я, когда мы отдалились от дома.

— Ничего особенного, — развела руками женщина. — Верку я накачивала женскими травками, усиленными своими заговорами. Вкупе с твоей целительной энергией они должны сделать то, что нужно. А помимо этого обоим влюблённым добавила в питьё отвар, повышающий влечение. Поверь, сейчас мы будем им только мешать.

— А ты ещё та коварная особа, — рассмеялся я, слыша недвусмысленные звуки, доносившиеся из хижины знахарки. Судя по всему, двухнедельная разлука и варево Аграфены подействовали положительно.

— А что ты хотел, чтобы я неделю ждала результата? Я хочу знать сработало или нет! — рассмеялась женщина.

— Что-то ты разогналась, — ухмыльнулся я. — Помогло твоё лечение или нет, мы узнаем не так-то и скоро.

— Да брось, вы ведь целители, наверняка можете почти сразу сказать результат.

— Почти — понятие сильно растяжимое, — уклончиво ответил я. — Знаешь, беременность своей жены я вообще проморгал, хотя ребёнка мы планировали.

— Ну, тут-то ты уже не проморгаешь, надеюсь? — рассмеялась женщина. — Ты уж весточку мне пришли, как всё получится.

— Если дело выгорит, мы не только весточку, но и полную корзину гостинцев привезём, — пообещал я. За Лёней не заржавеет.

Пришлось поставить вёдра с углём у порога и греться в машине, чтобы не беспокоить молодых. За это время знахарка рассказала массу историй из её жизни: как она обнаружила у себя дар, доставшийся от бабушки, как скрывала его, как была вынуждена бежать, когда о её даре узнали в родной деревне. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне здорово повезло оказаться в теле целителя. Попади я в тело какого-нибудь забитого камнями заклинателя, моя судьба сложилась бы совсем иначе. Если бы не выследили охотники за одарёнными, так загнулся бы от голода или холода. Никому ведь открыто не признаешься в своём умении, а если прознают, в лучшем случае выгонят из города или прикончат.

Аграфене здорово повезло оказаться тем самым исключением из правил — скрывать свой дар в тайне и помогать нуждающимся. Хотя, конечно, она не особо шиковала. Хлипкая лачуга с прохудившейся крышей, печь, скромное убранство и еда, которой в основном подкармливают благодарные соседи и пациенты издалека.

Помню, я как-то предлагал Аграфене перебраться к себе в кабинет, но она отказалась. Будь у меня возможность перетащить её в клинику и хорошенько исследовать возможности комбинирования дара целителя и заклинателя, Фаворский бы отдал всё на свете за такой шанс. Да и наша клиника прославилась бы на всю страну. Да что там страна, на весь мир, потому как я до сих пор не припоминаю ни единого случая, чтобы кто-то всерьёз комбинировал такие вещи.

Через пару дней ко мне на приём пришёл Мадьяров. Начальник имперских ищеек интересовался делом о гибели пациента и задавал много вопросов, которые заставили меня здорово попотеть.

— Удивительно, что этим случаем заинтересовались в вашей службе, — признался я. — Обычно подобными вопросами занимаются представители медицинской коллегии.

— Раз мы заинтересовались, значит, на то были причины, — отмахнулся мужчина.

Я понимал, что если Мадьяров не хочет делиться информацией, мне с него ничего не вытянуть, поэтому решил осторожно закинуть удочку и попытаться узнать насчёт отношения к заклинателям.

— Кирилл Витальевич, меня интересует один вопрос. Духовников и заклинателей считают опасными и требуют обязательного контроля за их даром. Но почему такая несправедливость? Духовники могут спокойно жить в обществе, тогда как уцелевшие заклинатели вынуждены скрываться.

— Кто вам сказал такую глупость? — рассмеялся Мадьяров.

— Факты говорят сами за себя. У нас более трёх сотен целителей в Дубровске, чуть больше ратников и повелителей стихий, около полусотни предсказателей, а вот заклинателей нет ни одного.

— Положим, есть. Да, их единицы, но они не афишируют свой дар. Не из-за того, что боятся преследования со стороны закона, а по причине того, что им лучше работать в тени. Так или иначе, заклинатели в городе есть.

— А что грозит заклинателю, если его вычислят?

— Хочешь сказать, в деле с погибшим пациентом замешан заклинатель? — насторожился начальник имперских ищеек.

— Всё может быть.

— Не смеши, — рассмеялся мужчина. — Я знаю каждого заклинателя в Дубровске лично, и ни один из них не станет заниматься подобной ерундой. Их в наших краях осталось невероятно мало. Конечно, больше, чем в той же Европе, где заклинателей в средние века жгли на кострах и подвергали гонениям. Те одарённые, кто владеет силой заклинателей, ушли за Урал, а у нас этот дар почти не встречается. Он ведь зачастую передаётся по наследству, а откуда у нас в Дубровске взяться наследникам дара в таком числе, ещё и в репродуктивном возрасте?

Ах, Мадьяров! Нарочно сливает мне информацию, которую можно использовать в собственных целях. Не говорит конкретно, но я прекрасно понимаю, что заклинателей считанные единицы, они отлично скрываются от постороннего внимания, находятся в преклонном возрасте и не желают вмешиваться в чужие дела. Разумеется, я не узнал имена этих людей, но всю необходимую информацию получил.

— Выходит, заклинателю в нашем мире ничего не угрожает?

— Мы же не в дремучем средневековье! — отозвался начальник имперских ищеек. — Ладно, заболтался я с тобой. Насчёт заклинателей можешь не волноваться — они вряд ли имеют отношение к этому делу. Главное, что вы невиновны, а остальное — уже моя забота.

Мадьяров окончательно утвердил меня в попытке попытать счастья с наймом Аграфены. Если раньше, владея кабинетом, у меня было слишком мало возможностей, то теперь я мог сделать более щедрое, а главное — устойчивое предложение. Не сказать, что у клиники было много денег, нам ещё предстояло отдать долг Галецкой, но ради привлечения заклинателя и помощи Аграфене я был готов оплачивать её расходы из своего кармана.

После поездки к Аграфене прошло две недели. Мы вовсю готовились к свадьбе матери и Владислава Гавриловича, поэтому многие заботы отошли на другой план. Только Лёня ходил хмурый и почти ни с кем не разговаривал.

В этот день у меня был выходной, поэтому я проторчал в клинике всего до обеда и примчался домой, потому как у нас планировался семейный ужин, за которым мы собирались распланировать будущее торжество. Девушки собрались на кухне, чтобы помочь матери с готовкой.

— Давай я! — выпалила Вероника, заметив, что пришло время доставать пирог из духовки, а Насте тяжело наклоняться из-за животика.

— Я справлюсь, — попыталась успокоить её моя жена, но девушка оставалась непреклонной.

— Тебе нельзя таскать такие тяжести.

Вероника надела перчатки и вынула противень из духовки, но оступилась и выронила поднос. Я машинально повернулся к девушке, схватил её за руку, не давая упасть, и по привычке запустил внутреннее зрение, чтобы проверить её состояние. И замер в таком положении.

— Что у вас за шум? Все целы? — примчался на кухню Лёня, который услышал шум из гостиной.

— Простите, я не хотела, это вышло случайно, — принялась оправдываться девушка.

— Но пить чай придётся без пирога, — заметила Настя, рассматривая то, что осталось от нашего угощения.

— Ерунда, я сейчас смотаюсь в город и куплю новый, — вызвался брат.

— А заодно купи цветы для Вероники, — нарушил я молчание.

Мои слова заставили всех присутствующих повернуться ко мне.

— Зачем цветы? — не понял Лёня.

— Вероника, ты ведь не просто так уронила противень, верно? — догадался я.

— Да, у меня голова закружилась и накатила слабость. Наверно, просто в кухне очень душно. Пожалуй, выйду подышать.

— Лёня, помоги своей девушке, держи её под руку, потому как головокружение может вернуться в любой момент.

— Что-то серьёзное? — забеспокоился брат.

— Ника-а-а! — протянула Настя, которая тоже успела запустить внутреннее зрение и оценить состояние здоровья девушки.

— Со мной что-то не так, или вы хотите сказать, что…

— Ты беременна, — с улыбкой произнесла Настя и обняла подругу. Девчонки успели сдружиться, но им явно не хватало общих тем для общения. Зато теперь, думаю, их будет достаточно.

— Ника! — едва девушка высвободилась из объятий Насти, Лёня поднял её на руки и закружил.

— Осторожнее! — испугалась девушка. — Ты можешь навредить ребёнку! Ник, Настя, у малыша ведь всё в порядке?

— Пока сложно сказать, — пожал я плечами. — Твой организм перестраивается, оттого и бывают головокружения. Малыш только начинает формироваться, но на твоём месте я бы уже завтра сходил к целителям в детское отделение. Всё, что могу я — наполнить тебя целительной энергией, чтобы оградить от опасностей и минимизировать риски.

— Интересно, кто будет, мальчик или девочка? — задумалась Настя.

— Пацан! — вмешался Лёня. — И он непременно будет ратником, как его отец.

Как только позволила погода, мы отправились к Аграфене. Путь к её хижине выдался непростым. Холода неожиданно отступили, а из-за ранней оттепели просёлочные дороги превратились в кашу. Нам пришлось бросить машину в начале деревни и тащиться с сумками к хижине знахарки пешком.

Знахарку мы обнаружили в плачевном состоянии. В хижине потекла крыша, отчего внутри было сыро и холодно. Сама Аграфена лежала на печи, закутавшись в шубу и шерстяной платок. Вот только огонь в печи едва тлел, поэтому согреться толком не получалось.

— Благодарствую за гостинцы, но вы лучше старой бабушке дров наколите, а то морозы вернутся, а мне и печь растопить нечем.

— Это мы запросто! — оживился Лёня. — Топор есть, или за своим в машину сбегать?

— Погоди! — остановил я брата. — Баб Фень, собирай вещи, едем в город!

— С ума сошёл? Хочешь, чтобы меня в первый же день на ближайшем дереве вздёрнули?

— Времена меняются, баб Фень. На заклинателей больше никто не охотится. Да, могут искоса смотреть, так ведь и ты свой дар особо афишировать не будешь. Я уже переговорил с владельцем клиники, и он дал добро. Мы арендуем тебе жильё за счёт клиники, а ты будешь у нас работать. Думаю, в лаборатории твой опыт пригодится больше всего. А если захочется в лавке травника поработать, у меня есть человек, который тебя с радостью к себе в помощь примет.

— А как же деревенские без меня будут? Коли прихватит кого, кто поможет?

— А твоим деревенским больно есть дело до того, что ты тут заживо замерзаешь? — задал я логичный вопрос. — Я помню, когда к тебе шли с гостиницами и помогали, а теперь что?

— Так ведь уехали почти все. Тут на всю деревню меньше сотни человек осталось. Летом, конечно, некоторые вернутся, да только молодёжь не особо мои методы жалует.

— Потому как не понимает твою силу. Они ведь считают, что ты одними травками лечишь, и едут за помощью к целителю. Никто ведь не догадывается о твоей настоящей силе, а ты губишь свой дар. Я же предлагаю тебе условия, в которых ты достойно встретишь старость и проживёшь спокойно ещё много лет. Да, не сразу. Но постепенно всё наладится, и ты сможешь позволить всё, что душе будет угодно для комфортной жизни. А мы с Лёней тебе поможем. Всё-таки Павловы тебе многим обязаны.

— Не поеду, — упёрлась Аграфена. — Что с моей хижиной тогда будет? Да за пару месяцев тут крыша рухнет, одни только стены и печь останутся.

— А если ты здесь ещё пару месяцев просидишь, то крыша рухнет тебе прямо на голову, — заверил я женщину, покосившись на дыру, из которой капала вода.

— Ладно, будь как будет. Лучше уж помереть, чем так жить, — решилась женщина.

— Я не понял, нам эти сумки обратно тащить? — опешил брат, когда услышал о согласии знахарки перебраться в город.

— И не только эти сумки, но и остальные пожитки.

К нашему счастью, личных вещей у Аграфены почти не было. Зеркальце, пару нарядов, лапти, да прочие безделушки. Куда больше места заняли собранные её лекарственные травы. Пришлось помогать ей бережно снимать пучки трав, подвешенные под потолком над печью, и складывать в сумки.

— Всё покрошится и переломается, пока довезём. Дороги вон какие! — горевала старушка.

— Баб Фень, не переживай. Мы тебе новые расходники купим. У нас травник хороший работает.

— Таких, как у меня, вы нигде не найдёте, — авторитетно заявила женщина. — Сейчас травники особо не беспокоятся о качестве растений. Нашли подходящее — выдрали из земли, иногда вместе с корнем, и радуются. А раньше люди подходили к сбору трав со всей ответственностью — собирали в определённое время, только созревшие травы, или соцветия.

— Не сомневаюсь, — согласился я. — Но уверен, что его расходники тебе понравятся. Парень молодой, но невероятно талантливый в этом деле. И самое главное — работает по совести.

— Посмотрим, — уклонилась от прямого ответа знахарка.

Первым делом, мы заехали на квартиру, разместили вещи Аграфены и дали ей время, чтобы привести себя в порядок. Квартиру предусмотрительно арендовали на первом этаже в спальном районе в десяти минутах ходьбы от клиники. Ближе просто ничего найти не удалось. Если понадобится, знахарка может сама дойти до работы, а нет — Лёня её привезёт.

Сразу с квартиры направились в магазин одежды, где купили новый наряд. Самая большая проблема возникла с обувью. Женщина настолько привыкла носить лапти и валенки, что другая обувь ей сильно давила и мешала при ходьбе. Остановились на ботинках с меховой подкладкой и лёгких мокасинах, в которых можно было передвигаться по клинике.

В новом амплуа Аграфена выглядела совсем иначе. Казалось, что она помолодела лет на пять, и уже не была такой старушкой.

— Теперь можно смело ехать в клинику, — обрадовался Лёня, оценив новый внешний вид. — Давайте шустрее, Гаврилыч наверняка уже ждёт.

Как оказалось, в клинике нас ждал не только Вельский. Пока мы готовились к встрече, в клинике организовали небольшое собрание, на котором помимо владельца присутствовали Фаворский, его помощник из лаборатории, Костя-травник и трое целителей. Одним словом, практически все, кто сейчас не вёл приём и не работал с пациентами.

Аграфена немного стеснялась. Ей явно было непривычно такое внимание, но знахарка держалась уверенно и отвечала на вопросы ясно. В какой-то миг мне даже показалось, что в этом зале сидит не та забытая всеми целительница из глубинки, а пожилая аристократка, на долю которой пришлась не одна сотня светских мероприятий. Интересно бы узнать прошлое нашей знахарки. Может, умение ровно держать спину и надменный взгляд у неё неспроста, а её родственники в прошлом были влиятельными людьми?

Презентацию нашего нового сотрудника Владислав Гаврилович взял на себя, а мне выпала возможность проследить за реакцией коллег. Многие испытывали искреннее удивление. Ещё бы! Не так часто в элитную клинику берут на работу знахарей без дара. К счастью, хотя бы о способностях Аграфены Вельский распространяться не стал. Выходит, о её даре знают только я, сам Вельский и Фаворский, с которым знахарке предстоит работать большую часть времени.

Когда мы перешли к нашим планам по реализации новой продукции, у целителей появилась ещё одна причина для недоумения.

— А как мы будем реализовать нашу продукцию? — заинтересовалась Елизавета Николаевна, наш старший целитель. — Произвести — это одно, но мы должны найти покупателей, наладить рынки сбыта. Эта система выстраивается годами, а у нас совершенно нет времени и лишних денег на эксперименты.

— Уверяю вас, наша продукция начнёт работать уже в ближайшие месяцы. Мы проведём масштабную рекламную кампанию и привлечём внимание к новой ветви нашей работы.

— Можно узнать как это будет выглядеть? — заинтересовался Вадим Деркач.

— Мы раздадим первую партию местным аристократам и состоятельным людям, а часть отправим Галецкой в Яр, чтобы она предложила продукцию своим знакомым.

— Бесплатно? Вы уверены, что мы можем позволить себе такую щедрость?

— Любая инновация требует денег. Наш случай ещё довольно простой, мы потеряем не более ста тысяч, а если вычесть отсюда нашу прибыль, получится не более восьмидесяти. Сущие копейки, если говорить о внедрении новой линии и статьи доходов. Уверяю вас, когда состоятельные люди нашего города попробуют первую партию, непременно придут за второй. Это люди, которые привыкли тратить деньги на поддержание собственного здоровья и привлекательного внешнего вида. Те, кто готов позволить себе косметологические процедуры по пять тысяч за один сеанс, наверняка купят наши зелья, которые по себе стоимости обходятся вдвое дешевле процедуры.

Я прекрасно знал, что решение уже принято. Вельский долго колебался, советовался с Фаворским и только тогда принял решение. Галецкая лично поддержала инициативу и ждала поставку, чтобы презентовать её в главном городе губернии. Оставалось только убедить коллектив, который относился к новой идее скептически. Честно говоря, я вообще не хотел никого посвящать в детали нашего плана, а рассказать уже после того, как пройдёт самый сложный этап, и появится первая выручка, но Вельский настоял на том, что коллектив — это одна большая семья, и все решения должны делаться открыто при общей поддержке. Я не стал напоминать ему, что эта «семья» дважды предавала его и устраивала массовый исход из клиники. На его месте, я бы не стал распространяться о своих планах. Пусть каждый делает свою работу. Целители должны знать только то, что руководство упорно работает, чтобы обеспечить им достойные условия работы и оплаты труда, а детали — уже наша забота.

— Вообще, мы далеко не первые, кто работает с заклинателями и комбинирует дар, — заметил Фаворский. — Эту идею придумали ещё в Древней Индии, а в наши дни используют в Китае и Японии. В нашей стране это первый случай. Даже немного жаль, что мы делаем это в маленьком городке, а не в Яре.

— Дубровск тоже нужно развивать, — возразил я. — Будем центром целительства для всего государства. Может, к нам станут приезжать видные люди со всех уголков страны, а это ещё больше привлечёт внимание к городу, создаст рабочие места и повысит уровень жизни.

— Как бы цены не взлетели, а то местные нас сожрут, — рассмеялся Вадим.

— Это уже не наша зона влияния, — отмахнулся Вельский.

В целом, собрание прошло на позитивной волне. Да, было недоверие, но нам удалось его перебороть, а значит, можно спокойно приступать к реализации плана.

Вот только на сегодняшний день осталось ещё одно важное дело, которое нужно было выполнить обязательно.

— Баб Фень, нужно вас зарегистрировать, — максимально спокойно, насколько это было возможно, заявил я. — Это не займёт много времени. Мы заедем в штаб-квартиру службы имперской безопасности, оставим ваши данные, и сможем быть свободны. Я уже договорился о вас с начальником службы по Ярской губернии, поэтому никаких проволочек не будет.

Лёня вызвался нас подвезти на служебной машине, я договорился о встрече, а дорога к штаб-квартире имперских ищеек заняла всего десять минут. Но потом удача от нас отвернулась и мы застряли там, где совершенно не ожидали. Уже у входа возникла заминка, когда пришлось детально объяснять к кому мы пришли и с какой целью.

— Это она заклинательница, что ли? — с недоверием поинтересовался дежурный на входе в штаб-квартиру.

— Она самая.

— А почему раньше не фиксировали дар? Или вы хотите сказать, он только сейчас раскрылся?

— На то были свои причины, — ответил я.

— Сейчас мы проведём вас по нашей базе, — нахмурился мужчина, потянувшись к папке с бумагами. — На вашем месте я бы уповал, чтобы у нас не оказалось никаких запутанных дел, в которых могли быть замешаны заклинатели.

— То есть, любых, которые вы не смогли разгадать? Я верно понимаю? — уточнил я, потому как заклинателя можно приплести буквально к любому делу, где не удаётся найти след. Это всё равно, что верить в магию в моём родном мире, не владея даже элементарными знаниями в физике или химии.

Дежурный даже не удостоил меня ответом, и молча принялся листать журнал.

— Вот! Десятое декабря позапрошлого года! Таинственная смерть торговца на Посадской аллее. Человек был абсолютно здоров, но целители так и не смогли выяснить причину смерти. А вот уже девятнадцатое марта того же года. Водитель, совершивший аварию, клялся, что был не в себе и слышал голоса, убеждавшие его вывернуть руль вправо.

Аграфена хмурилась и бросала на меня недовольные взгляды. И я её прекрасно понимаю. Женщине была обещана формальная процедура, а тут её взяли в оборот и собираются повесить на неё едва ли не все грехи, которые только есть на белом свете.

— Если человек слышит голоса в голове — это проблема целителей. Поверьте мне, я знаю о чём говорю. А если вы не в состоянии расследовать дело и посадить за решётку человека, который пытается уйти от ответственности…

— Не вам указывать как нужно работать службе имперской безопасности! — повысил голос мужчина. — Или мне стоит внимательно изучить вашу биографию? Может, и там найдётся несколько занятных моментов?

— Уважаемый, а позовите-ка нам господина Короткова. Думаю, с ним мы можем объясниться куда быстрее.

— Ишь чего захотели! Это ж начальник службы! — закатил глаза дежурный. — Некогда ему с вами общаться.

— Тогда мне звонить Мадьярову в Яр? Кириллу Витальевичу ехать сюда минут сорок на служебном авто. Разумеется, если он не занят более важными делами. Но в любом случае я сомневаюсь, что вы успеете покинуть страну до его приезда. А если Мадьярова выдернут из Яра из-за некомпетентности его сотрудника, это будет катастрофа. Он вас и за пределами государства найдёт.

В глазах дежурного промелькнул неподдельный ужас, но он быстро взял себя в руки.

— А вы с какой целью хотите видеть господина Короткова?

— Потому как у нас с ним назначена личная встреча.

— Так бы сразу и сказали, — обиженно проворчал дежурный и нажал на какую-то кнопку, позволяя нам пройти внутрь помещения.

— Я уж думала, всё, конец, — призналась знахарка.

— Не волнуйся, я ведь рядом с тобой! — успокоил я женщину. — Теперь в твоей жизни всё будет хорошо.

Дальнейшая встреча заняла у нас всего несколько минут. Я попытался высказать Короткову всё, что думаю о его подчинённом, но тот не пожелал меня слушать.

— Ты пришёл сюда по какому-то делу, или собрался инспектировать сотрудников службы? — поинтересовался он.

Пришлось переходить к делу и хотя бы на время забыть о своих претензиях. Но ничего! Мадьяров ещё не раз заявится ко мне за помощью, тогда-то я и возьму своё. Никогда не оставлял обиды и угрозы, и сейчас забывать не стану.

На следующий день у Аграфены был первый рабочий день. Знахарка должна была готовить партию экстрактов в лаборатории, а в свободное время собиралась поделиться знаниями с травником. Вот только в наши планы закралась неожиданная неприятность. Заглянув на квартиру к Аграфене, я обнаружил знахарку в ужасном состоянии. Создалось такое впечатление, что женщина вовсе не спала и едва держалась на ногах.

— Не могу я в квартире, — пожаловалась Аграфена. — Стены давят, соседи по голове ходят. Я и не думала, что жить в городе так сложно! Представляешь, посреди ночи кто-то горланил песни на улице, ещё и эти машины, которые бесконечно снуют под окнами. Сил моих нет! Ещё пару дней, и уеду в деревню.

— Разве в деревне не горланят песни?

— Не под окнами ведь! — парировала женщина.

— Не торопись. Уже сегодня я тебе обеспечу комфортные условия, — пообещал я.

Мне стоило заранее подумать о том, что Аграфене, привыкшей к деревенской жизни, будет сложно адаптироваться в городских условиях. Но я не ожидал, что сложности будут настолько серьёзными. Придётся экстренно решать эту проблему, иначе мой блестящий план будет обречён на провал.

— Баб Фень, а если ты пока у нас поживёшь? — предложил я. — Места много, свободных комнат предостаточно. Есть даже отдельное крыло, где никто не живёт.

— Если там не будет настолько шумно, я согласна.

Чтобы не искушать судьбу, я попросил брата отвезти нас на работу, а уже на выходе из парковки столкнулся с Сомовым, который скептически рассматривал Аграфену, шагавшую под руку с Лёней к зданию клиники.

— Павлов, я слышал, у вас настолько всё плохо с кадрами, что вы какую-то старушку из глубинки в клинику притащили? — рассмеялся Сомов.

— Ты ведь должен понимать, что в клинике сидят не дураки. Вот и гадай теперь зачем нам это понадобилось.

Не хотелось привлекать внимание наших заклятых врагов к Аграфене, но пусть ломают головы. Нам только лучше, если они отвлекутся. А знахарку мы и так планировали разрекламировать на всю округу, так что проблемы в этом быть точно не должно. А вот то, что информация снова утекла раньше времени, мне решительно не понравилось. Выходит, далеко не всех крыс мы извели среди сотрудников.

Через неделю первая партия зелий была готова, часть передана в Яр, а я принялся за рекламную кампанию в Дубровске. Раскручивать наш новый бренд предстояло сначала в родном городе, а там уже и всю губернию в оборот возьмём. Тем более, если зелья хорошо покажут себя, можно задуматься о средствах для уходовых процедур, чтобы поддерживать не только внутреннее здоровье организма, но и внешний вид. Мы заранее договорились, что со второй партии часть зелий оставим в клинике, чтобы предлагать их пациентам. Благодаря их доступности многие смогут позволить себе такие расходы. Но сначала реклама.

Первым делом направился к Бердникову. Роман Николаевич мой давнишний друг, и рекламу нужно начинать с него. Лучше обкатать презентацию на знакомых людях, а уже потом предлагать остальным.

Бердникова я застал за довольно занимательным занятием. Он сидел в кресле, держа в руках блюдечко с чашкой ароматного кофе, а его ноги лежали на небольшом стульчике с мягкой подушкой. Рядом хлопотала женщина в рабочей одежде, старательно протирая мебель от пыли.

— Николаша, присаживайся! Сто лет тебя не видел!

— Быстро время летит. Мне казалось, мы виделись совсем недавно, когда общались по поводу спасения клиники.

— Ах, да! Знаешь, неприятные события не хочется запоминать, потому они быстро улетучиваются из памяти. Кстати, как там у вас с клиникой? Я слышал, вы всё-таки нашли инвесторов?

— Не инвесторов, а партнёров, и дела у нас идут просто замечательно. Принёс вам на пробу лекарственное зелье с омолаживающим эффектом. Поддерживает иммунитет, помогает задерживать старение и предотвращает развитие многих болезней. А главное, улучшает самочувствие.

— И сколько стоит этот чудесный коктейль? Небось, тысяч двадцать за порцию?

— Всего две с половиной тысячи, но вам на пробу принёс бесплатно.

— Балуешь ты меня, — заулыбался Бердников. — Хорошо, непременно попробую. А сейчас давай пока выпьем чаю и устроим проверку.

Стоило служанке выйти из комнаты, Бердников наклонился ближе ко мне и прошептал:

— Я провожу кастинг на роль новой горничной. У моей жены и службы безопасности свои критерии отбора, а у меня свои. Мне не важно как она выглядит, я хочу, чтобы в моём доме было чисто. Именно поэтому я спрятал по всему дому пятитысячные купюры. Они находятся в разных комнатах и не бросаются в глаза, но если претендентки будут хорошо убирать, непременно их найдут. Я поставил их в известность, только не назвал точное количество купюр.

— А если не найдут?

— Не беда, я помню где припрятал деньги.

— Слушайте, а неплохие пробы получаются. Даже если соискатель получит отказ, можно насобирать по всему дому хорошую сумму.

— Я плачу своим сотрудникам гораздо больше, — хмыкнул мужчина.

— Вот как? Если у меня не сложится с целительством, подумаю о том, чтобы пойти к вам в работники.

Бердников залился звонким смехом, но в этот момент в комнату вошла соискательница с пачкой денег в руках.

— Сколько купюр вы нашли? — оживился Роман Николаевич.

— Десять, — гордо заявила женщина, разложив их на столе.

— Любопытно, — рассмеялся Бердников. — На самом деле, я забыл сказать, что купюр было всего девять. Десятая так и осталась лежать в моём кармане. Я попросту не придумал куда её спрятать и решил оставить всё так, чтобы лишний раз проверить вашу сообразительность. Выходит, вы добавили деньги из собственного кармана?

— Мне очень нужна эта работа, — призналась женщина.

— Понимаю. И всё же, если у вас в кармане лежат такие купюры, вы явно не испытываете нужды. Я вам позвоню, если решу взять на работу. И да, свои деньги заберите, мне они без надобности.

Женщина забрала пятитысячную банкноту и вышла из комнаты, а следом за ней вошёл управляющий.

— Герман, ты видел, где я прятал деньги? — поинтересовался мужчина.

— Пусть это не моё дело, но случайно заметил, — прозвучал осторожный ответ.

— Вот и отлично! Теперь также случайно отнеси эти банкноты по прежним местам, а ещё одну спрячь там, где тебе захочется. Но чтобы её реально было найти. После можешь пригласить следующую соискательницу.

Через пятнадцать минут управляющий привёл следующую женщину. После непродолжительной беседы она принялась за дело. Мы уже допили чай, и я собирался домой, но Бердников попросил меня остаться до конца эксперимента. Женщина управилась за час и двадцать минут.

— Сколько купюр вы нашли? — повторил вопрос Бердников, когда очередная претендентка закончила уборку и предстала перед ним.

— Шестнадцать, — тихо произнесла она, разложив деньги на столе. — Помимо пятитысячных там была ещё тысяча и две пятисотки. Я не знаю, считаются ли они.

— Признаться, мне это начинает нравиться, — рассмеялся мужчина. — И где же вы нашли всю эту кучу?

— За трюмо, видимо, они упали за зеркало.

— Ах, вот оно что! Видимо, моя жена их обронила. Но мне нравится, что вы заглянули туда, куда ещё никто не заглядывал и преуспели. Не знаю насколько хорошо вы убираетесь, но внимательности вам не занимать. Кастинг завершён, вы приняты!

— А как же та женщина, которой нужна работа? — поинтересовался я.

— Ник, я не её родная мать, чтобы нянчиться с ней. Мне нужен лучший работник, и я его нашёл. Остальное — не моя забота, — отрезал мужчина.

Я не стал надолго задерживаться в гостях, допил чай и засобирался домой. Только у порога вспомнил, что заходил к Бердникову ещё по одному вопросу.

— Да, Роман Николаевич, есть ещё одно дело.

— Надеюсь, оно не касается денег? — поинтересовался аристократ.

— Это уж вам решать. Пользуясь случаем, хочу пригласить вас на свадьбу моей матери и Владислава Гавриловича Вельского. Они решили узаконить свои отношения. Церемония состоится в воскресенье, в центральном парке Дубровска. Начало в полдень.

Я достал из внутреннего кармана пиджака пригласительные для четы Бердниковых и протянул их главе семейства.

— Вот как? Непременно буду, — пообещал мужчина.

Мне показалось, что после моего назначения на пост директора клиники Бердников заметно отстранился. Неужели почувствовал во мне будущего аристократа и своего соперника? Напрасно. Я отлично относился к человеку, который много раз меня выручал в сложных ситуациях, и не собирался переходить ему дорогу. Или причина в деньгах? Если Роман Николаевич думает, что я планирую постоянно просить у него денег, то ошибается.

— Передал? — поинтересовался Лёня, когда я вышел из особняка Бердниковых и оказался возле машины.

— Да, можем ехать, — кивнул я и устроился на пассажирском сидении.

— Такое впечатление, что Вельский решил все сливки общества пригласить на этот праздник. А ведь поначалу обещал семейное торжество в узком кругу.

— Возможно, наше понимание узкого семейного круга несколько отличается от его представлений, — пожал я плечами и сел в машину, чтобы не развивать неприятную тему. Личная жизнь матери касалась только её самой, и если она счастлива, почему мне от этого должно быть неприятно?

Вернувшись домой, я нашёл Настю в нашей комнате. Девушка раскрыла шкаф и выбирала наряды.

— Ник, как думаешь, какое вечернее платье будет лучше? Мне безумно нравится вот это чёрное вельветовое, но оно жаркое и слишком стягивает округлившийся животик. А в белом я выгляжу как невеста.

— Тогда выбери вот это голубое. Мне кажется, оно достаточно свободное и красиво смотрится на тебе.

— Прислушаюсь твоего совета, — заулыбалась девушка и чмокнула меня в щёку.

— А мы куда-то идём? — осторожно поинтересовался я, чтобы не нарушить семейную идиллию и не испортить настроение жены.

— Конечно! Нас пригласили в театр сегодня вечером.

— Вот как? И кто?

— Какой-то сыщик из Яра. Я думала, ты с ним уже общался. То ли Марьянов, то ли… Не помню!

— Мадьяров? Кирилл Витальевич?

— Да, точно!

Интересно, что это Мадьярову понадобилось от меня, и почему он заезжал домой, а не на работу? Он всегда знает где меня найти, а тут устроил какой-то цирк. Я подробно расспросил Настю о визите начальника имперских ищеек и выяснил, что тот недолго потоптался в прихожей, а когда узнал, что меня нет дома, передал приглашение в театр и спешно уехал. Совсем на него не похоже.

— Ник, мы же пойдём в театр? — насторожилась Настя, заметив мою обеспокоенность.

— Разумеется, радость моя! Мы ведь так давно никуда не выбирались вместе. Это отличная возможность развеяться.

Не знаю что задумал этот хитрый лис, но действовал он расчётливо. Предложи он мне поход в театр, я бы ни за что не согласился терять столько свободного времени, которого сейчас у меня попросту нет. Но ради жены я отменю остальные дела и выкрою несколько часов. С другой стороны, я ведь не могу отказать такому человеку, не получив ворох проблем. Уверен, это приглашение поступило неспроста.

Мне пришлось приводить себя в порядок после работы и готовить костюм, пока Настя прихорашивалась и надевала платье. Правда, мне пришлось немного ей помочь, и я с большим трудом отказал себе в желании снять с неё это платье и никуда не идти, а побыть вдвоём.

Лёня отвёз нас к театру и уехал к Веронике, а мы поспешили занять места.

Как говорится, театр начинается с вешалки, а наши приключения на этот вечер начинались с гардероба, потому как именно здесь я заметил Мадяьрова. Мужчина сдал верхнюю одежду, перекинулся парой слов с гардеробщиком и направился в зал. До начала представления оставалось совсем немного времени, поэтому мы последовали его примеру.

У нас были прекрасные билеты на ложе первого яруса, откуда открывался отличный вид на весь зал. Только я придержал стул для Насти, помогая жене присесть, как появились наши соседи. Каково же было моё удивление, когда ими оказались Мадьяров и шикарная женщина, имени которой я не знал. Хотя, мне следовало догадаться, что Кирилл Витальевич позвал меня сюда не просто так, и наверняка он придёт сюда не один. Кто же его спутница? На сотрудницу службы имперской безопасности не похожа, слишком колоритная и на вид вообще иностранка. Манеры аристократические. Выходит, подопечная?

— Павлов! Рад, что ты принял моё приглашение! — произнёс начальник имперских ищеек, изобразив наигранную радость. Мужчина пригласил свою спутницу присесть, а сам устроился рядом. Так, чтобы одновременно находиться и рядом с дамой, и сидеть плечом к плечу со мной, и продолжать беседу.

— Не знал, что вы поклонник театра, — признался я, внимательно наблюдая за Мадьяровым. Несмотря на спокойное выражение лица, внутренние процессы тела говорили о том, что мужчина сильно напряжён.

— Это прекрасное место, где можно расслабиться и насладиться игрой актёров. К тому же, в отличие от многих моих собеседников, с кем приходится сталкиваться по работе, эти люди не скрывают, что играют свою роль.

Интересно, это был выпад в мою сторону?

— Мне казалось, в Яре театр на голову выше.

— Я уже видел там все постановки, — отмахнулся мужчина, но от меня не укрылось раздражение, которое он испытывал из-за моих вопросов. Выходит, поход в театр — просто прикрытие.

Представление ещё не началось, а Мадьяров уже схватил лорнет, и принялся рассматривать гостей. Увидев кого-то в первых рядах, он едва заметно кивнул.

— Даже во время отдыха вы не перестаёте работать, — заметил я, вызвав настороженный взгляд.

— Я бы с удовольствием отдохнул, будь кто-то достаточно благоразумным, чтобы остаться дома, а не кататься инкогнито по всей губернии, — процедил мужчина.

Я даже не стал переклоняться через ограду, чтобы рассмотреть кого же так опекает Кирилл Витальевич, раз захотел собственной персоной побывать на представлении. Думаю, лучше мне умерить своё любопытство. Тем более, это привлечёт внимание помощников Мадьярова, которых наверняка здесь полно.

— Вы за этим позвали меня сюда? А я уж думал, вам нравятся комедии.

— Вся моя жизнь это комедия, — отозвался мужчина. — Только у постановщика паршивый вкус.

Понятно! Мадьяров решил позаботиться о том, чтобы рядом был хоть один способный целитель, который сможет оперативно оказать помощь в случае необходимости.

— А что насчёт причины, думаю, ты всё равно не поверишь, что я соскучился, — рассмеялся Кирилл Витальевич. — Можешь считать, что я действительно позвал тебя из-за профессии, но я ведь всегда стараюсь поймать сразу двух зайцев. Особенно, когда у меня много дел и мало времени.

Мадьяров повернулся к сидевшей рядом с ним женщине и взял её за руку.

— Позвольте представить вам Кассандру Авгурийскую, наследную княгиню одноимённого княжества в Испании.

— Это гордая земля, в которой живут отважные люди. Примите моё восхищение вашими соотечественниками, — решил я блеснуть своими знаниями истории.

— Благодарю! Приятно, что в такой… отдалённой земле люди обладают столь глубокими знаниями, — заметно смутилась женщина.

— Подышим воздухом? — предложил Мадьяров, поднявшись с места. — А девушки пока могут пообщаться о платьях и шляпках, потому как госпожа Авгурийская мне о них все уши прожужжала, а я в этой теме совершенно ничего не понимаю.

Настя уже привыкла к странностям, поэтому отреагировала на нашу словесную дуэль с Мадьяровым совершенно спокойно. Более того, она была даже рада пообщаться с настоящей княгиней, которая посетила Дубровск.

— Полагаю, вы привезли госпожу Авгурийскую не ради оздоровления в нашем санатории? — высказал я своё предположение, когда мы вышли на лоджию и отошли достаточно далеко от остальных гостей.

— Вы очень проницательный молодой человек, — съязвил Начальник ищеек. — И да, мы здесь охраняем кое-кого другого, но об этом вам не стоит знать.

— Надеюсь, хотя бы потом расскажете? — ухмыльнулся я.

— Разумеется! А пока давайте на время забудем о ваших способностях целителя, потому как сейчас мне нужен ваш талант детектива.

— Кирилл Витальевич, вы же знаете, я завязал с этим, — нахмурился я, опасаясь, что Настя начнёт волноваться, и это может сказаться на ребёнке.

— Придётся ненадолго развязать! — безапелляционным тоном заявил Мадьяров. — Князь Авгурийский сегодня утром был найден мёртвым в гостинице. Никаких следов насильственной смерти обнаружить не удалось. Ни яда, ни следов удушения. Он просто сидел в своём кресле, а затем уснул беспробудным сном.

— Такое бывает, — развёл я руками.

— Но не с человеком, который здоровее мула. И которого регулярно обследуют.

— Что выяснили целители? Тромб? Сердечный приступ? — выдвинул я наиболее вероятные предположения.

— Павлов, вы меня вообще слушаете? Ни-че-го! Человек просто лишился жизненной энергии.

— Сколько лет ему было?

— Госпожа Авгурийская — его дочь, — произнёс мужчина, словно это должно было что-то сказать мне о возрасте покойного.

— Женщины иногда выглядят так, что по ним сложно определить возраст…

— Ей сорок два, Леону Авгурийскому на момент смерти было шестьдесят семь.

— Небольшой срок для знатного человека. Если у него не было тяжёлых ранений или болезней, то это рано, потому как знатные легко доживают до девяноста лет.

— Вот и я о том! Понимаете, что это — международный скандал? И ни мне, ни в Москве это совсем не нужно.

— А вы предполагаете, что его убили, и хотите найти того, кому это было выгодно?

— Блестящая проницательность! Теперь я понимаю, почему вы решили посвятить себя расследованиям, — съязвил Мадьяров, а я заметил, что когда сыщик пытается меня поддеть, практически всегда обращается официально на «вы».

— Я так понимаю, госпожа Авгурийская — главная подозреваемая, потому как у неё был мотив? — догадался я.

— Мы рассматриваем несколько версий. Кассандра — лишь один из вариантов, но я бы не стал отметать версию, согласно которой смерть князя — намеренная диверсия против нашего государства. Видишь ли, сейчас наши отношения с Испанией сложно назвать идеальными, но Мадрид занимает нейтралитет на мировой арене. Этот случай может настроить правительство против нас.

А ещё этот случай может послужить причиной для отставки Мадьярова. Разумеется, он не станет произносить это вслух, но в услышанных мной словах так и сквозило неприятностями для начальника имперских ищеек в Ярской губернии. Но сейчас меня волновало не это. Как бы у меня самого не появились неприятности.

— И вы оставили мою беременную жену в компании с одной из подозреваемых в убийстве?

— Если бы я всерьёз подозревал госпожу Авгурийскую, она бы уже находилась совершенно в другом месте. Считай, что я вывез её из Яра для того, чтобы сохранить женщине жизнь. Что, если она — следующая цель убийцы?

— В таком случае, я хочу находиться рядом с женой и убедиться, что ей ничего не угрожает. Как и вашей подопечной.

— Разумеется! — Мадьяров указал рукой на дверь, приглашая меня первым пройти внутрь здания. — Что насчёт моей просьбы?

Конечно, я не мог отказаться начальнику имперских ищеек, потому как это грозило серьёзными последствиями.

— Мне нужно увидеть умершего и место, где всё произошло.

— Само собой разумеется! — заверил меня Кирилл Витальевич. — Сразу после представления мы завезём вашу супругу домой, а потом отправимся в Яр.

— Что вообще Авгурийский делал в Яре?

— Не поверишь — путешествовал! — нахмурился Мадьяров, давая мне понять что он думает о такого рода путешествиях.

Прозвучал третий звонок, и мы поспешили занять свои места, потому как представление начиналось. Но происходящее на сцене меня совершенно не интересовало, потому как в зале находился человек, своим актёрским мастерством превосходящий наших местных артистов.

Я плохо запомнил сам спектакль, потому как практически всё время следил за происходящим в зале. Мадьяров сигнализировал своим помощникам и старательно опекал какого-то мужчину на первом ряду. Нужно непременно узнать кто это, потому как играть вслепую мне совершенно не нравится. Всё-таки здесь находится моя беременная жена. И если кто-то пошёл на риск, чтобы устранить влиятельного аристократа в Яре, ему ничего не стоит организовать неприятности в Дубровске.

Используя дар, я старался считывать настроения зрителей. И что любопытно, пешки Мадьярова легко угадывались, потому как их психоэмоциональный фон выделял агентов из общего числа зрителей. Если обычный человек чувствовал себя расслабленно, испытывал яркие положительные эмоции, то агенты были напряжены, контролировали свои эмоции и светились на энергетическом плане, словно новогодние ели. Выходит, целитель может не только лечить болезни, но пригодится для контроля и анализа настроения толпы. Я так могу и затаившегося убийцу вычислить!

К счастью, всё обошлось, мы досмотрели спектакль и направились к выходу.

— Ник, спасибо! — Настя обняла меня и крепко сжала руку. — Это был замечательный семейный вечер в приятной компании. Эта Кассандра на самом деле отличная собеседница.

— Рад, что тебе понравилось. Я ведь знаю как тебе не хватает живого общения. Ещё и я с постоянными проблемами.

— Всё в порядке! Ты стараешься для нашей семьи и всего общества. Я всё понимаю.

Казалось, сегодня Настя была готова простить мне любую причину отсутствия. Даже если бы я собрался ехать на Северный полюс фотографировать белых медведей.

Я собирался поймать такси, но Мадьяров предложил нас подвезти. Правда, пришлось подождать, пока машину проверят артефакторы.

Сев в машину, Мадьяров запустил руку во внутренний карман плаща и выудил оттуда запечатанный конверт.

— Что это? — насторожился я, когда начальник имперских ищеек принялся срывать сургучную печать.

— Отчёт моего уведомителя, — бросил мужчина.

— И вы решили изучить его сейчас?

— Как только он попал ко мне. Не буду посвящать вас в детали схемы, но гардеробщик — идеальная профессия для связного. Он запросто может передавать послания от одного агента другому, не привлекая внимания.

— Задумаюсь об этой должности, как выйду на пенсию.

— Неужели целительство приносит вам так мало денег, что вы не сможете обеспечить себе старость? — съязвил Мадьяров.

Пока мы ехали до особняка Павловых, Настя задремала. Мне казалось, жена запротестует и захочет поехать со мной в Яр, но Настя настолько устала, что согласилась остаться дома. В какой-то момент мне даже показалось, что это проделки Мадьярова, ведь тот обладает даром духовника. С другой стороны, беременность действительно отнимает много сил у девушки, поэтому быстрая утомляемость вполне обоснована.

Я поднялся с Настей наверх, убедился в её безопасности и только после этого вернулся в машину.

— Не волнуйтесь, к утру вы будете уже дома, — заверил меня начальник имперских ищеек.

— Думаете? На вашем месте я бы не был так уверен, — ответил я. — У нас до сих пор ничего нет. Ни информации, ни зацепок, ни даже подозреваемых.

— Павлов, я вас не узнаю, — рассмеялся Кирилл Витальевич. — Вы ещё не прибыли на место, а уже готовы опустить руки?

— Я всего лишь хочу остудить ваш пыл и развеять слишком оптимистичные прогнозы, — парировал я, заставив Мадьярова замолчать.

Остаток дороги мы действительно проехали в тишине, лишь иногда Кирилл Витальевич давал короткие указания водителю.

В Яр мы въехали поздним вечером, когда сотни тысяч огней освещали главный город губернии. По пути к гостинице, где остановился Леон Авгурийский с семьёй, я любовался ночным городом и его размерами. Но стоило машине остановиться у ступеней лучшей гостиницы в Яре, я отогнал прочь усталость и собрался с мыслями. Предстояло проявить свои качества детектива, чтобы распутать эту проблему.

Отца Кассандры мы нашли в его номере, но что меня удивило, так это состояние тела. По всем параметрам он был мёртв — пульс и дыхание отсутствуют, зрачки не реагируют на внешние раздражители. Но я не мог определить время смерти, потому как тело застыло в том же виде, в котором оно было до этого. Никаких пятен, разложения и прочих малоприятных последствий. И нет, это не то же, что делает настой Живой смерти. Тело принявшего настой пациента продолжает функционировать, а здесь — полная остановка всех жизненных процессов. И это полностью противоречило основам мироздания. Любая система либо развивается, либо распадается. Она не может быть стабильной. Но это была не единственная причина, по которой мне хотелось раскрыть тайну загадочного состояния Леона Авгурийского.

— Вы замечаете схожесть со случаем Потехина? — задал я прямой вопрос, когда мы с Мадьяровым отошли в сторону. — Наш пациент однозначно мёртв, однако прошли практически сутки, а его тело совершенно не изменилось. И более того, совершенно непонятно отчего он умер. Такое впечатление, что он погрузился в летаргический сон.

— Хочешь сказать, через пару дней он оживёт? — с надеждой в голосе произнёс начальник имперских ищеек.

— Хотелось бы верить.

Я прекрасно понимал, что Мадьяров отчаянно надеется на хороший исход этого дела, но что-то мне подсказывает, что так просто этот клубок не развязать. Похоже, наш противник в этой игре разума основательно подготовился.

— А знаете что, соберите всех, кто контактировал с пострадавшим, — распорядился я, и агенты вмиг бросились выполнять моё поручение. Интересно! Выходит, Кирилл Витальевич приказал им выполнять мои приказы? И насколько далеко я могу зайти? Впрочем, лучше не пытаться прощупывать пределы своих возможностей, а заняться своими прямыми обязанностями, ведь от меня ждут помощи в деле, где сам Мадьяров не преуспел.

Среди всех приближённых были только дочь князя, его целитель, охрана и служанка. Причём, целитель клялся, что проверял пищу и питьё нанимателя, и никаких ядов не заметил. Учитывая, что человек работал на Авгурийских более двадцати лет, он вполне мог говорить правду. Ситуация действительно зашла в тупик, потому как по всем медицинским показателям мужчина был мёртв, но ни орудия преступления, ни причины его смерти выяснить не удалось.

— Я хочу провести вскрытие, чтобы узнать причину смерти отца, — призналась женщина. — Если целители не в состоянии объяснить что случилось, пусть это сделают учёные и лаборанты.

— Боюсь, вскрытие проводить пока нельзя, — покачал я головой. — Иначе в некрологе запишут, что причиной смерти стало именно вскрытие пациента.

— Что вы такое говорите? — вспылила Кассандра и повернулась к Мадьярову. — Кирилл Витальевич, кого вы привезли? Вы говорили, что он первоклассный специалист, а он говорит гадости.

Надо же! Оказывается, Мадьяров меня действительно высоко ценит? А если судить по его поведению, в жизни бы не подумал. Хотя, не считай Кирилл Витальевич меня профессионалом, не тащился бы за мной в Дубровск.

Ситуация зашла в тупик, и единственным способом попытаться вывести её из этого состояния было потянуть за верёвочку и спровоцировать массу событий. Да, я рискую промахнуться, но иначе мы застрянем в патовой ситуации. Проведя параллели с делом Потехина, я сделал определённые выводы, и этого для меня оказалось достаточно, чтобы знать с какой стороны зайти.

— Кирилл Витальевич никогда не ошибается, — начал я, повысив голос, чтобы перекричать возмущения испанской княжны. — Я действительно могу распутать это дело, и сделаю это прямо сейчас. Казалось бы, отсутствие улик заведёт дело в тупик, но не деле это даже упрощает задачу. Знаете, убийца решил сработать чисто, и это его погубило.

Я посмотрел на человека, который побелел, когда наши взгляды встретились, и продолжил.

— Он так боялся оставить какую-либо улику, которая сможет вывести на его след, что не оставил никаких зацепок, и тем самым выдал себя.

— Ничего не понимаю, — покачал головой Мадьяров, словно пытался отогнать наваждение.

— Знаете, человека может убить яд, обострившаяся болезнь, повышенная температура, сердечный приступ, или ошибка целителя. Да, мы можем допустить ошибку в проведении процедуры, что может привести к смерти. Вы сами ведёте расследование по делу смерти пациента клиники Вельского, поэтому понимаете что я имею в виду. Та же ситуация случилась и здесь. Только это была не ошибка, не случайность, — я выждал время, чтобы нагнать драматизма, и закончил мысль. — Это запланированное убийство.

— И вы можете назвать имя этого человека прямо сейчас? — вкрадчиво поинтересовалась Кассандра.

— Да. Человек, который довёл вашего отца до такого состояния — ваш семейный целитель Себастьян.

— Не может быть! — воскликнула Кассандра. — Должно быть, вы ошибаетесь?

— Павлов, я не вижу мотива у этого преступления, — рассеянно пробормотал начальник имперских ищеек. — Зачем целителю убивать своего нанимателя, которого он лечил практически всю свою взрослую жизнь?

— Посмотрите на воротник Себастьяна, и увидите на нём едва заметный след от помады, которой пользуется госпожа Авгурийская. Точнее, это уже не целитель, а без пяти минут князь Авгурийский, ведь они с Кассандрой Авгурийской находятся в отношениях. Он влюбил в себя девушку, чтобы устранить её отца и самому заполучить княжеский титул. И, как следствие, распоряжаться имуществом семьи.

— Вы ошибаетесь, только благородный от рождения может получить титул, — вмешалась Кассандра.

— Именно поэтому вы не афишировали свои отношения? — поинтересовался я. — Или причина была иная?

Меня смущало, что Себастьян нисколько не испугался, услышав обвинение. Такое впечатление, что он был свято уверен в своей невиновности и мог это доказать. Выходит, я промахнулся? Или ниточка, за которую я дёрнул, всё-таки выведет на истинного преступника?

— Браво, господин Павлов, — произнёс мужчина на ломаном русском. — Вы действительно способный сыщик, умеющий логически мыслить и обращать внимание на незначительные детали. Боюсь вас разочаровать, но я не убийца. Однако вы пошли по верному пути. Леон Авгурийский был погружён в летаргический сон по собственному желанию, я лишь помог ему осуществить этот план.

— Уснуть мертвецким сном по своему желанию? Что за вздор? Кто в своём уме захочет этого? — недоумевал Мадьяров.

— Уверяю вас, на это были причины, — ответил целитель. — Госпожа Авгурийская хотела устранить своего отца, потому как он обещал вычеркнуть её из завещания. Она вела расточительный образ жизни и неоднократно ставила под удар репутацию рода. На семейном совете уже не раз поднимался вопрос о лишении Кассандры титула и привилегий.

— Это всё ложь! — заявила женщина, но по её тяжёлому дыханию и учащённому сердцебиению я понимал, что она лжёт.

— К чему попусту сотрясать воздух? — развёл руками Себастьян. — Давайте приведём в чувство господина Авгурийского, и пусть он сам нам обо всём расскажет. На самом деле я инсценировал его смерть, а сейчас снова верну к жизни. Дамы и господа, я попрошу вас покинуть комнату на время процедуры.

— Простите, а могу я поприсутствовать? — вмешался я. — У нас недавно был похожий случай, и преступнику удалось таким образом избежать наказания. Проблема в том, что тогда я лично подтвердил факт его смерти.

— Хотите реабилитироваться? — ухмыльнулся мужчина. — Разумеется, я не буду возражать, если вы останетесь, но не надейтесь выведать секрет, которому меня обучили на Востоке.

С помощью внутреннего зрения я видел как Себастьян запускал небольшие импульсы энергии, направленные непосредственно в энергетическое ядро пациента. Целитель орудовал энергией, словно пытался разжечь огонь зажигалкой с пьезоэлементом. И после дюжины неудачных попыток у него получилось! Энергетическое ядро вспыхнуло, но тут же потухло. И только после третьей вспышки оно стало испускать слабое свечение. Теперь Себастьян сменил тактику, и накачивал тело мужчины небольшим, но устойчивым потоком энергии, словно прогревал его и наполнял каждый канал живительной силой. Только целителям был по силам подобный фокус. Никто иной из одарённых не смог бы повторить ничего подобного.

Минут через пятнадцать сердцебиение пациента стабилизировалось, лёгкие заработали, а Леон Авгурийский открыл глаза. Буквально сразу его вырвало, а затем тело пробил озноб. Себастьян был к этому готов, потому накинул на тело хлопковую простыню и продолжил работать с энергетическими каналами.

Мужчина уставился на меня мутным взглядом, но целитель объяснил ему, что меня не стоит бояться. Только через полчаса манипуляций князь смог окончательно прийти в себя. Ему осталось лишь одеться и предстать перед слугами и гостями. Себастьян услужливо предоставил записи со следящих кристаллов, на которых записан их заговор, и то, как женщина роется в вещах отца в поисках ключа от сейфа.

— Кас, это было слишком даже для тебя, — сердито произнёс он, испепеляя взглядом родную дочь. — Увы, но мне придётся исполнить свою угрозу и отлучить тебя от семьи. С этого момента ты лишаешься всех титулов и поддержки рода Авгурийских.

— Отец, но куда я пойду?

— Ты ещё достаточно молода, чтобы работать и добывать себе пропитание честным трудом, — пожал плечами мужчина. — Дальнейшая твоя судьба меня не интересует. У меня больше нет дочери по имени Кассандра.

— Позвольте мне позаботиться о ней, — вмешался Мадьяров. — Госпожа Авгурийская, по закону нашей страны вы обвиняетесь в организации покушения на убийство. Именем закона я приказываю взять вас под стражу вплоть до дальнейших разбирательств.

— Нет, вы не поняли, — вмешался Леон. — Я отлучил дочь от семьи, но я не хочу, чтобы особа наших кровей гнила на здешних каменоломнях. Это наше семейное дело, которое никоим образом вас не касается. Я не имею никаких претензий к этой девушке, поэтому она может быть свободна и идти на все четыре стороны.

Мадьярову пришлось уступить из-за отсутствия состава преступления. Конечно, он мог бы настоять на заключении под стражу, но зачем нарываться на скандал? Мы поспешили покинуть апартаменты князя, чтобы не быть свидетелями семейной сцены, в которой было всё: слёзы, проклятия и оборонённые сгоряча обещания.

— Ненавижу аристократов, — неожиданно признался Мадьяров, когда мы спускались по лестнице к припаркованному автомобилю. — Понимаю, что занимаю столь высокий пост только благодаря их существованию, но всё равно ненавижу. Лучше бы я занимался виноградниками где-нибудь в тихом и солнечном месте, чем копался в их грязном белье и разнюхивал очередные интриги.

— Думаю, вам не стоит расстраиваться, — попытался я поддержать начальника имперских ищеек. — Никто не умер, а значит, международного скандала удалось избежать.

— Ты ведь понимаешь, что мы — всего лишь шестерёнки в механизме, запущенном аристократами?

— Очень важные шестерёнки, без которых вся система не будет вертеться, — заметил я и перевёл разговор в более важное русло. — Кстати, Кирилл Витальевич, а где целитель из каменоломен, который изначально осматривал Потехина?

— Тронулся умом и находится в клинике для душевнобольных, — после минутной паузы ответил начальник имперских ищеек, словно пытался вспомнить о ком идёт речь.

— А можно с ним пообщаться?

— Думаешь, он владел техникой, которую продемонстрировал Себастьян? Обычный провинциальный целитель?

— Потехин совсем не так прост, как кажется. Иначе он бы не смог водить всех за нос и выбраться на свободу. Думаю, он разнюхал этот секрет, подкупил целителя и обучил его этой технике.

— А затем свёл с ума?

— Захочешь жить, ещё не такое провернёшь, — покачал я головой.

— Кстати, я ведь обещал, что к утру ты будешь дома? Я сдержал своё обещание.

— Думаю, придётся немного задержаться. Я хочу заехать в больницу для душевнобольных прямо сейчас.

Когда мы отправились в клинику для душевнобольных, оказалось, что целитель умер буквально неделю назад.

— Почему мне не доложили? — закипел Мадьяров, услышав эту новость.

— Родственники получили уведомления, а специальных предписаний касательно этого пациента не было, — развела руками женщина в регистратуре.

— А голова вам зачем? Можно ведь было использовать её по назначению и подготовить официальную бумагу. Если человек проходит фигурантом расследования, значит я должен был получить информацию, как только его сердце перестало биться.

Как бы ни лютовал Мадьяров, уже было ничего не исправить. Осталось лишь убедиться, что целитель оставил нас окончательно и безвозвратно, а с его гибелью улетучились все надежды выудить хоть какую-то информацию.

— Бывает же такое! Потехина вытащил, а сам загнулся, — раздосадовано процедил Мадьяров.

— А я не вижу в этом ничего удивительного, Кирилл Витальевич. Когда Потехину было нужно выбраться, он использовал целителя и охрану для своего фокуса с искусственной смертью. А потом целитель стал бесполезен. Более того, он стал неудобен Потехину, ведь знал правду и при допросе мог раскрыть его секрет, потому дни его были сочтены.

— Мы упустили инициативу в этом деле. Расслабились, — произнёс начальник имперских ищеек, сжав кулаки. — Потехин выиграл не только свободу, но и время. Мы совершенно не знаем где он находится и что затевает. А значит, он может нанести удар куда угодно.

— Не всё так трагично, — ответил я. — Давайте поговорим с охранниками, которые несли дежурство.

— Ты разве забыл, что они мертвы? — удивился Кирилл Витальевич.

— Но ведь не могли одни и те же охранники дежурить круглосуточно? У них были сменщики.

— Допросим, — кивнул Мадьяров, а я искренне удивился тому, что он не сделал этого раньше.

Проблема с Потехиным меня здорово беспокоила, пожалуй, даже больше, чем остальные сложности. Но раз сейчас я ничего не мог поделать, пришлось сконцентрировать внимание на насущных проблемах. Приближалась свадьба, а это значило, что помимо дел в клинике нужно решать массу вопросов с организацией. Вельский нанял помощников, но их всё равно не хватало.

— Ник, я за цветами, — крикнул мне Лёня, когда утром мы встретились в коридоре.

— Разве их не должны были привезти вместе с декорациями?

— У цветочников сломалась машина, — объяснил брат и выскочил на улицу.

— Дорогой, у меня проблема с платьем, — пожаловалась Настя. Застёжка на спине не сходилась из-за выросшего животика, а стягивать её сильнее было слишком опасно для малыша.

— Хорошо, сейчас поедем за новым платьем для тебя, — пообещал я.

Искать платье за несколько часов до торжества? Это ещё та задача. Разумеется, ни о каком пошиве речи идти не могло, приходилось выбирать из того, что есть. Подходящее платье мы нашли только через четыре часа в Яре. Нам пришлось торопиться домой, потому как времени до начала торжественной церемонии оставалось совсем немного. Мы вернулись в город буквально за два часа до начала, а через десять минут у Насти была запись у парикмахера.

— Ник, ты как хочешь, а без причёски я никуда не пойду, — насупилась девушка.

Ох, уж эти женские проблемы!

Я не мог позволить себе потерять целый час на ожидание в салоне красоты, поэтому отвёз Настю, а сам метнулся рысью домой и надел костюм. Боюсь даже представить сколько там набежало у таксиста, который вёз нас с самого Яра. Думаю, ценник уже перешагнул за вторую тысячу рублей.

Главное, что на торжественную церемонию мы успели вовремя, хоть и пришлось потратить минут пятнадцать на поиски места для парковки. Такое впечатление, что Вельский решил собрать всю элиту Дубровска на праздновании. Отчаявшись, мы попросили водителя высадить нас посреди дороги, но поближе ко входу, чтобы Насте поменьше идти пешком.

Мать была в скромном, но красивом торжественном платье, а Владислав Гаврилович выбрал классический костюм. Гости по очереди подходили к ним, чтобы поздравить.

Торжество было необычным, гости разбились на кучки по интересам и общались между собой. Не знаю на какое торжество рассчитывал Вельский, но в семейном кругу было бы атмосфернее. А так это был обычный званый ужин, на котором решались деловые вопросы, заключались сделки и плелись интриги.

— Вы видели в каком платье на церемонию пришла Виолетта Юрьевна? — воскликнул Шмелёв, подойдя к нам с Настей. — Вопиющий инцидент!

Я проследил за взглядом начальника станции скорой помощи и увидел женщину лет пятидесяти в голубом вечернем платье, украшенном крошечными драгоценными камнями, отчего оно сверкало на свету.

— Аристарх Феофанович, а что с ним не так? — полюбопытствовал я. — Оно не белое, как у невесты, и не выглядит вызывающим.

— Вы явно не знаете этой истории. Елизарова — известная на весь Дубровск предсказательница. Она часто бывает на светских мероприятиях и отметилась как скандальная личность. В последний раз её выгнали с торжественной церемонии свадьбы Лебедевых опять же из-за платья.

— Да что с ним не так? Не томите, Аристарх Феофанович, вы нас заинтриговали, — подключился к беседе Шеншин.

— Суть в том, что некоторые люди предсказателей принципиально не слушают. Не потому, что сомневаются в их даре, а потому, что попросту не хотят знать будущее. И тогда Виолетта решила своим внешним видом делиться предсказаниями с окружающими, даже если они не хотят этого. К тому же, таким образом она привлекает внимание к себе и своим предсказаниям. Молодёжь строит догадки, разгадывает её намёки и таким образом устраивает ей дополнительную рекламу.

— И о чём говорит её внешний вид? — заинтересовался я.

— Она пророчествует крах союзу Вельского и вашей матушки. Все три свадьбы, на которых видели Елизарову в этом платье, в конечном счёте привели к размолвке.

— И вы верите в эту чушь?

— Можно верить, можно не верить, но факт остаётся фактом — такое поведение на свадьбе недопустимо, — уверенно заявил мужчина.

— Полностью вас поддерживаю, — согласился я.

Теперь нужно было избавиться от этой гостьи как можно скорее, пока мать не увидела её. Не знаю что ждёт их с Вельским впереди, но она у меня человек мнительный, и непременно начнёт себя накручивать. А вообще, я бы не хотел знать свою судьбу наперёд и никому бы такого не пожелал. Зачем тогда бороться и стремиться к чему-то, если знаешь, что попытка заранее обречена на провал? Конечно, у сильных духом может появиться стимул идти наперекор предсказанию и менять мир на свой лад. К примеру, я не собирался слушать никакие предсказания и твёрдо решил жить своим умом. Может, это и неправильно, но это мой осознанный выбор. Но предсказательница всё равно исчезнет отсюда хочет она того или нет, и я даже знаю как всё устроить.

Когда Елизарова проходила мимо, я случайно столкнулся с ней и выплеснул гранатовый сок на её вечернее платье. Женщина замерла от удивления и уставилась на меня такими глазами, словно я сунул ей в руки бомбу с зажжённым фитилём. Хотя, даже бомба была бы для неё не настолько ужасным случаем.

— Куда вы смотрите? — вспыхнула она.

— Неужели вы не могли этого предсказать? — удивился я. — Вы же провидица. Выходит, слухи о ваших способностях преувеличены?

Женщина закрылась руками и помчалась к выходу, пока её никто не увидел в таком виде. Да, сейчас я нажил себе ещё одного врага. Пусть так, но я никому не позволю паразитировать на своём семействе.

Только я успел разобраться с Елизаровой, как объявился Мадьяров. Интересно, у него нюх на происшествия, или он специально искал меня?

— Кирилл Витальевич! Приятно, что вы нашли время посетить наше семейное торжество, — произнёс я, пожимая руку важному гостю. Уверен, Вельский не звал его, но кто откажет такому человеку?

Начальник имперских ищеек молча покивал головой и даже не посмотрел мне в глаза, рыская взглядом по собравшимся гостям.

— Вы кого-то ищете?

— Что? А, вы об этом… Нет. Точнее, ищу одного своего знакомого.

— Его, случайно, не Дмитрием зовут? — ухмыльнулся я, прекрасно понимая зачем мужчина явился сюда. Ему плевать было на церемонию и праздник. Он рассчитывал, что Потехин не пропустит такое событие и непременно даст о себе знать.

— Вы на зависть проницательный молодой человек, Николай. Иногда даже слишком, — ответил мужчина.

— Вы всерьёз решили, что он лично явится сюда?

— Ты разве не понимаешь? Он игрок! Он не может иначе. Азарт и желание получить очередную долю адреналина, водя соперников за нос, прошмыгнув у них перед самым носом, подстёгивает его и толкает на безумные поступки. Вероятность, что Дмитрий появится здесь невероятно высока.

— Знаете, я не удивлюсь, если он попытается устроить какую-нибудь подлость, но чтобы появиться самому… Нет, слишком нелепо.

— Вы слишком узко мыслите, — покачал головой мужчина.

Конечно! Кто раскрыл с дюжину преступлений и вывел негодяев на чистую воду? Наконец, кто дважды срывал планы величайшего злодея всея губернии? Уж явно не Мадьяров и его сыщики. Я не стал отвлекать Кирилла Витальевича от работы, предоставив ему возможность свободно перемещаться по залу, а сам сконцентрировался на происходящем.

Незамужние девушки собрались, чтобы побороться за букет невесты, но всё решилось неожиданным образом. Мать не стала бросать букет, а просто передала его Веронике.

— Дамы и господа, прошу минуту вашего внимания! — произнёс Лёня, выйдя в центр зала. — Я хочу сделать предложение девушке, которую безумно люблю и не представляю своей жизни без неё…

Я стоял с Настей и почувствовал, как она взяла меня за руку и улыбнулась.

— А твой брат умеет быть романтичным, — произнесла она. — А с виду и не скажешь. Он всегда такой задорный, иногда даже грубоватый. Выходит, любовь меняет людей.

И не только любовь. Я-то знаю как долго Лёня репетировал эту речь, и сколько раз он тренировался на мне. Верно говорят, что лучший экспромт — это хорошо отрепетированная сцена.

Гости праздника поддержали аплодисментами речь Лёни и поздравили их с грядущей свадьбой, но на этом сюрпризы не закончились.

— Друзья, я знаю, что ещё одна девушка давно ждёт предложения, и сегодня для неё также особенный день.

Вероника подошла к Рине и вручила букет ей.

— Это не только мой праздник, но и твой, — произнесла девушка, а теперь слово взял Пётр.

Вот это стало неожиданностью даже для меня. Знаю, насколько долго Рина ждала это предложение. В какой-то момент мне даже показалось, что она ответит отказом, но девушка собралась с силами и ответила: «Да!»

— Ник, мне туфли невыносимо давят, — пожаловалась Настя.

— Натёрла? Ты ведь разнашивала их неделю назад, всё было в порядке.

— Нет, ноги отекли. Я уже не могу дождаться момента, когда смогу разуться.

Я хотел помочь и снять отёчность, а заодно утолить боль в пояснице, но жена сделала это раньше. Всё-таки она у меня догадливая.

Праздничную часть вечера мы практически пропустили. Пока Настя сидела за столом, отсчитывая минуты до окончания праздника, я пробежался по залу и перекинулся парой слов с теми, кто мог быть интересен нашей клинике.

— Ну, Павловы! Решили всех переженить! — рассмеялся Бердников, пожимая мне руку.

— Мы долго тянули, — ответил я, вспоминая отношения Лёни с Вероникой и Петра с Риной.

— Слушай, ваши зелья — настоящее чудо. Я узнавал об аналогах. Так, чисто ради любопытства, и оказалось, что нигде в открытом доступе их не найти. Признавайся, как ты заполучил рецепт и наладил производство?

— Коммерческая тайна, — развёл я руками.

— Понимаю. И даже для старого друга не можешь её нарушить?

Вот так друг сыскался! Когда требовалась помощь, этот «друг» умыл руки и отказался помочь, а как появился интерес, сразу подмазывается.

— Знаешь, я уже жалею, что отказался от твоего предложения. Ещё есть шанс вложиться в ваше дело?

— Боюсь, все доли уже поделены, — ответил я, без всякой жалости наблюдая за тем, как улыбка сползает с лица Бердникова. — А вот, кстати, и наш деловой партнёр.

Я улыбнулся и помахал рукой Галецкой, которая только пропустила торжественную часть и приехала на сам праздник. Нужно было видеть лицо Бердникова, потому как он вмиг осознал собственную ущербность. Куда ему тягаться с Анной? Это совсем другой уровень. Думаю, состояние Ярской бизнес-леди на порядок больше, чем у любого из наших местных аристократов. Такие выводы можно сделать хотя бы потому, что никто из них не смог найти нужной суммы, чтобы помочь клинике.

— Анна! — произнёс я, вежливо кивнув женщине. — Приятно, что вы нашли время посетить наш семейный праздник.

— Ник, ваши масляные экстракты — это нечто потрясающее! — призналась женщина, едва заметив меня. Она даже пропустила моё приветствие мимо ушей и сразу перешла к делу. — Я раздала все двадцать флаконов и уже через пару дней получила заказы на долгосрочные поставки от шестнадцати человек. Ты понимаешь, что нам нужно организовать бесперебойную работу лаборатории? Мы совершим открытие в мире целительства, которое позволит людям сохранять жизненные силы и проживать каждый миг на полную!

Глаза Галецкой сияли, и мне казалось, что она была готова на невероятные поступки. Ещё никогда эта рассудительная и спокойная женщина, умеющая контролировать себя, не представала передо мной в таком виде. На самом деле, мы не сделали открытие. Увы, нас опередили ещё пару сотен лет назад. Мы просто пришли к тому же, до чего додумались и величайшие умы прошлого.

— Ник, я не ошиблась, когда попросила Мадьярова привезти тебя в Яр, — произнесла женщина. — Жаль, конечно, что ты женат. С твоим талантом, моими деньгами и умениями управленца мы могли бы достичь многого.

— А разве для этого непременно быть мужем и женой?

— На что ты намекаешь? — заулыбалась женщина.

— Мы можем быть коллегами.

— Слово «партнёры» мне больше нравится, — хитро сощурилась женщина.

— А меня это не устраивает.

Галецкая нахмурилась, а в её глазах промелькнуло недовольство.

— Ты уже второй раз отвергаешь меня, Павлов, — заметила она.

— Я прекрасно знаю, что это плохая идея.

— С чего ты так решил? — нахмурилась женщина, но не получив ответа, сменила тему. — Хорошо, вернёмся к нашему делу. Я хочу, чтобы через неделю у меня были шестнадцать порций этого вашего зелья. И ещё, я хочу, чтобы ты открыл клинику в Яре.

А неслабо эта женщина замахнулась. Сегодня Яр, а завтра и Москва? Чувствую, аппетиты у неё растут несоизмеримо с нашими возможностями. Как бы не надорваться. Мы ведь ещё не столкнулись с сопротивлением, а оно будет. Как со стороны конкурентов, так и со стороны тех, кто захочет попросту отжать наш бизнес.

— Исключено. У меня есть договор с Вельским, и я останусь директором в его клинике.

— Что же поможет тебя уговорить? Может, мне продать свою долю? Например, Федину… Было бы забавно посмотреть на ваши лица, когда вам придётся вместе решать свои проблемы. Но зато тебя ничто не будет держать в Дубровске.

— Не верю, что ты откажешься от такого лакомого куска. Клиника сейчас стоит меньше сотни миллионов, но уже через полгода удвоит свою стоимость, и ты это прекрасно понимаешь.

— Ты ведь понимаешь, что деньги для меня ничего не значат? — рассмеялась Анна. — Их у меня столько, что потерю пары десятков миллионов я могу пережить.

— Но ты ни за что не откажешься от удовольствия получить вес в обществе, потому как зелья может производить только наша клиника, а значит, ты будешь на хорошем счету у аристократов. Да что там, с этими зельями можно смело идти в Москву к самому императору. И такой шанс прославить свой род ты точно не упустишь.

— Ты умный, Павлов, — покачала головой Галецкая. — Возможно, даже слишком, чтобы связываться с тобой. Единственная глупость, которая не даёт тебе возвыситься — маниакальная одержимость честью и принципами. Договоры связывают тебя по рукам и ногам, не позволяя взлететь.

— Если моё слово ничего не будет значить, тогда какой смысл от всего остального, за что я берусь?

— Так что насчёт клиники? Если не захочешь перебираться в город побольше вашего Дубровска, я сама найду персонал.

— Нет, в этом деле я тебе не помощник. Предпочту заняться теми делами, которые удаются мне лучше всего — лечить людей и управлять клиникой.

— Смотри, Ник. Если не поможешь мне открыть клинику, я сделаю это без твоего участия и переманю всех клиентов в Яр. Поверь мне, сделать это куда проще, чем тащить аристо из Яра в Дубровск.

— Уверен, у вас ничего хорошего не получится. По крайней мере, в долгосрочной перспективе вам не удастся составить конкуренцию нашей клинике. У истоков должен стоять грамотный целитель, который знает потребности каждого сотрудника, начиная от уборщиц, и заканчивая главным целителем больницы. Без этих знаний проект обречён на провал. Казалось бы, это мелочи. Достаточно найти целителей, помещение, оборудование, поставить во главу эффективного менеджера и… Можно подсчитывать убытки, потому как далёкий от целительства человек не может предусмотреть всех мелочей, а они значат очень многое.

Мы не дождались окончания вечера, потому как Настя жутко устала, а боль в спине превысила все мыслимые пределы. Решив не мучить её, я увёз жену домой. И только сидя в машине осознал какие всё-таки ничтожные бывают люди. Ради влияния и веса в обществе они готовы предавать, обманывать и создавать проблемы. Разве ради этого я пришёл в этот мир? Нет, я лучше останусь в Дубровске и буду помогать всем, до кого дотянусь, чем переступлю через свои принципы и переберусь в Яр. На жизнь мне хватает, а Павловы скоро станут одной из самых уважаемых семей в городе. Не за свои деньги. Нас будут уважать за поступки.

Мы не остались до конца вечера, потому как Настя жутко устала, и я решил отвезти её домой. Разумеется, возвращаться одному было нелепо, поэтому я остался с беременной женой. Первые ласточки, вернувшиеся с праздника, появились часа через два.

— Ты слышал? — выпалил Лёня, ворвавшись в дом и заметив меня сидящим в кресле.

— Тише, Настя спит наверху, — одёрнул я брата.

— Они уехали!

Казалось, брат пропустил мои слова мимо ушей, но говорил уже немного тише.

— Кто уехал?

— Мать и Вельский. Вы уехали раньше и не слышали самого главного. В самом конце он заявил, что уходит от дел и передаёт бразды управления клиникой полностью в твои руки. Он искал тебя глазами в толпе, но тебя нигде не было. Конечно, это был сильный удар по репутации.

— Ему следовало сперва найти меня, прежде чем выступать с речью, — пожал я плечами. Снова Вельский действовал импульсивно и самоуверенно, и в очередной раз это его подвело. И надолго они уехали?

— Не знаю, возможно, навсегда. Сначала поедут в Германию проведать сына Вельского, затем в Милан, Париж, Лондон… Остальные города я даже не запомнил.

Понятно, на старости лет молодожёны решили наверстать упущенное и увидеть мир.

— В любом случае, я уверен, что поездка не затянется дольше полутора месяцев.

— С чего ты так решил? — удивился Лёня.

— Мать ни за что не упустит возможности увидеть внука, а Насте меньше, чем через два месяца рожать.

— Хм, ты прав, — Лёня заметно успокоился, но я видел, что он потрясён случившимся. Брат не привык к тонким ходам и неожиданным поворотам. Он прямой и решительный человек. Такой тоже нужен Павловым, но использовать его в хитрых комбинациях не выйдет.

— И потом, я уверен, что она часто будет проводить время у нас, чтобы понянчиться с внуками. У вас с Вероникой ведь тоже скоро родится ребёнок. Сколько не старайся взять на себя часть обязанностей, любая помощь пригодится.

Настя с Вероникой здорово сблизились за последнее время. У них появились общие интересы, и теперь они часто гуляли, пока мы с Лёней работали. Я был только рад такому повороту событий. Во-первых, семья будет крепче, а во-вторых, у Насти наконец-то появилась подруга, с которой она могла бы поболтать обо всём на свете.

В клинике уход Вельского от дел восприняли тяжело. Владислав Гаврилович был единоличным основателем и владельцем клиники, и теперь, спустя столько лет, решил оставить своё детище. Только мы оправились от финансовой проблемы, как получили другую, которая может быть куда страшнее. Упадок духа и неуверенность разрушили не один даже самый сплочённый коллектив. И теперь мне нужно сплотить всех вокруг себя.

С новичками особых проблем не возникало, они были уверены во мне, а вот со старожилами было всё куда сложнее. Многие из них были не только старше меня, но и могли похвастаться солидным практическим опытом, которого у меня не было. Из старой гвардии один только Фаворский был восхищён моей работой благодаря тому, что я уделял много внимания лаборатории и смог сделать ей поистине полезной и востребованной. Но на одной лаборатории, увы, не выедешь, поэтому нужно завоёвывать поддержку целителей.

С самого утра я собрал совещание, на котором и объявил о решении Вельского. Как я и предполагал, Владислав Гаврилович в клинику не явился, поэтому разгребать последствия его решений придётся мне.

— Михаил Игнатович, как идёт работа над второй партией зелий?

— поинтересовался я, давая слово заведующему лабораторией.

— В процессе. Основная часть работы сделана, в скором времени они будут готовы к реализации.

— Отлично. Дамы и господа целители, справляетесь с нагрузкой?

— Легко, — отозвался Зиновьев.

— Саша, в вас я и не сомневался. Постарайтесь только снизить количество жалоб у пациентов. Если в государственной больнице жалуются в основном, чтобы выплеснуть негатив, а персонал зачастую вообще не виноват, то в частной клинике ситуация несколько иная. Когда пациент платит деньги за приём, он хочет получать качественную помощь. Не только лечение, но и обслуживание. А это начинается со входа в клинику.

— А мы что? Мы всегда вежливы с пациентами, — встрепенулась Маргарита, чувствуя, что я задел её зону ответственности. — В зале ожидания пациенты получают бесплатный чай, могут почитать свежие газеты и зарядить телефоны. Время приёма не нарушаем, поэтому никто не ждёт подолгу, только если не придёт заранее.

— Молодцы! За работу!

Сегодня я и сам планировал поработать на приёме, о чём предупредил администратора, но в мои планы совершенно неожиданно вмешался случай в лице человека, которого я никак не ожидал сегодня увидеть в клинике.

— Работаешь? — задал совершенно нелепый вопрос Мадьяров, ворвавшись в мой кабинет без стука.

— А разве не заметно?

— Я думал, после вчерашнего веселья ты из кровати раньше полудня не выберешься.

— Стараюсь соблюдать режим. Как целитель, рекомендую, — ответил я, заметив чёрные круги под глазами начальника имперских ищеек. Судя по всему, за эту ночь он практически не спал, и с самого утра взялся за работу. Может, он даже не возвращался в Яр.

— Уснёшь тут, — проворчал мужчина. — Мне тут Елизарова такой дряни предсказала, что сразу и не соберёшь мысли в кучу.

— Когда только успела?

— Ещё до того, как ты вылил на неё содержимое своей чашки, — заметил Мадьяров.

— Кирилл Витальевич, как целитель, я рекомендую вам поспать. Если нужно, у меня есть кабинет со свободной кушеткой.

— А ты гостиницу открыл на базе клиники? — рассмеялся сыщик. — Нет, я сегодня намерен поставить точку в одном затянувшемся деле, которое никак не могут расследовать мои оболтусы. Появились кое-какие материалы по делу с умершим пациентом.

Кирилл Витальевич, уставился на меня, словно я должен был сам ему рассказать новости.

— И? — поинтересовался я, не выдержав игры в молчанку.

— Я хочу пообщаться с Сомовым, а заодно и с главным целителем их больницы.

— В таком случае, вы ошиблись адресом. Их клиника через дорогу.

— Павлов, я никогда не ошибаюсь, — сурово произнёс начальник имперских ищеек. — Идём со мной, мне нужен человек, который сможет вывести этих типов на чистую воду. Ты ведь можешь узнать когда они врут.

— Боюсь, вы не можете использовать меня для этой цели, потому как я заинтересованное лицо.

— Похвально, что ты это понимаешь, — заулыбался мужчина. — Именно поэтому я и хочу взять тебя. Не потому, что доверяю тебе. Нет. Человек на моей должности не имеет права доверять никому. Если ты заметишь, что они лгут, я использую свой дар. И тогда, если ты ввёл меня в заблуждение, я заставлю тебя раскаяться, потому как духовник всегда узнает правду.

Оказалось, Мадьяров приехал сюда не один. На улице нас ждали две машины имперских ищеек, а возле клиники Федина крутились бойцы службы безопасности. Судя по всему, они узнали нечто такое, что заставило их сорваться с места. Что удивительно, Короткова среди них не было.

— Злобнин, Кайданов, со мной! — скомандовал начальник службы безопасности и перевёл взгляд на меня. — Павлов, ты тоже идёшь!

Появление нашей четвёрки в клинике вызвало настоящий переполох. Ворвавшись в главный зал, Мадьяров объявил, что на сегодня клиника закрыта и приказал всем посетителям покинуть помещение. Первым делом мы направились к Сомову, чей кабинет находился сразу рядом со стойкой администратора.

— Господа, чем обязан? — произнёс Сомов, увидев на пороге нас с Мадьяровым. — Позвольте, я угадаю: Павлов сочинил о нас очередную байку, и натравил вас?

— А разве я похож на цепного пса, которым нужно пугать жертв? — удивился Мадьяров.

— Прошу прощения, я не это имел в виду, и не хотел вас обидеть, — залепетал мужчина, вмиг растеряв уверенный настрой.

— Господин Сомов, сообщите администратору, что на сегодня вы заканчиваете приём. Вы арестованы.

— Позвольте, это какая-то ошибка… — произнёс мужчина, поднявшись из-за стола. — Ко мне записаны пациенты, и потом, я не сделал ничего дурного…

— Вы обвиняетесь в убийстве человека по неосторожности.

Сомов дёрнулся, но уже в следующее мгновение рухнул на пол и задёргался в конвульсиях.

— Что вы делаете? — закричал я и бросился к целителю, верно догадавшись, что происходящее — дело рук Мадьярова.

— Он пытался достать что-то из-под столешницы, а я не намерен рисковать. Общаясь с сотрудниками имперской безопасности нельзя делать резких движений.

Оказалось, что мужчина пытался нажать тревожную кнопку. Но какой в этом смысл? Охрана всё равно не стала бы вступать в конфликт с бойцами имперской службы безопасности — себе дороже.

— Он хотел предупредить остальных, — догадался сыщик. — Где Федин?

— Наверху… — прохрипел целитель, который всё ещё не пришёл в себя.

— Злобнин, займись им! Остальные за мной, — скомандовал Мадьяров и помчался по ступенькам наверх. Поразительно легко, как для человека, практически не сомкнувшего глаз этой ночью.

— Где Федин? — рявкнул начальник имперских ищеек, ворвавшись в кабинет секретаря.

— Уехал, — выпалила девушка, с ужасом глядя на пистолет в руках Мадьярова.

— Несколько минут назад был ещё здесь, а теперь уехал?

Кирилл Витальевич направился в кабинет директора, но внутри никого не оказалось.

— Где потайной выход? Говори, быстро! — приказал духовник, а я почувствовал, как мимо меня пронеслась волна ментальной энергии, ударив в секретаршу. Мадьяров не гнушался пользоваться даром для получения нужной ему информации. Это был тот самый случай, когда имперские ищейки действовали чётко и слаженно.

— Подвижный шкаф в центре стены… — с трудом выдавила из себя девушка. — Активация через кнопку под столешницей.

— Ушёл, — прорычал Мадьяров, кинувшись к столу Федина. — Павлов, делай то, ради чего я сюда тебя позвал!

— Для чего же? — поинтересовался я, потому как моё присутствие при этом безобразии пока мне было непонятно. Пока начальник имперских ищеек метался по кабинету, я направил успокоительную волну на нервную систему девушки и залил в неё немного целительной энергии. Она здорово перенервничала, а последствия после использования дара духовника ещё предстоит оценить. Настолько грубое и бесцеремонное подавление воли не проходит бесследно.

— Используй видение жизни! — скомандовал начальник имперских ищеек.

Вот оно что! Мадьяров у не нужны мои способности к исцелению, он надеется, что я смогу обнаружить затаившегося беглеца. Или хотя бы указать ему направление, где нужно искать.

— Крыша, — ответил я, когда обнаружил сильную энергию. Силуэт медленно удалялся от нас, поэтому нам следовало поспешить.

— Ходу!

Мадьяров не стал рисковать и устремляться в потайную дверь следом за Фединым. Тот мог оставить неприятный сюрприз, чтобы прикрыть отступление. Раз беглец находится на крыше, куда проще подняться туда по лестнице и попытаться его схватить.

Подъём занял у нас всего пару минут. Кирилл Витальевич не церемонился и попросту расстрелял навесной замок, висевший на крышке люка.

Мы оказались на чердаке и осмотрелись. К тому времени я уже потерял силуэт Федина. Видимо, он удалился достаточно далеко, чтобы исчезнуть из моего поля зрения. И так чудо, что я смог его обнаружить.

— В окно! — скомандовал Мадьяров.

Начальник имперских ищеек первым протиснулся в узкое окошко, а я последовал за ним. Бегать по пологой крыше оказалось совсем непростым занятием. Того и гляди нога поедет по черепице, и сорвёшься вниз. Я бежал от одной трубы к другой, хватаясь за неё обеими руками, чтобы удержаться. Оказалось, что кирпичные трубы могут быть не только хорошей опорой, но и надёжной защитой. Я оценил это, когда Федин заметил нас и начал отстреливаться. Первая пуля прошла мимо, а вторая чиркнула по трубе в паре сантиметров от моей руки и высекла брызги каменного крошева.

Оказалось, Виктор был уже на другой крыше. Он перебрался туда по заранее заготовленным доскам, а теперь смахнул их ногой вниз, делая дальнейшее преследование невозможным.

С земли по нему открыли огонь, и Федин помчался к ближайшей трубе в поисках укрытия.

— Замри! — заорал Мадьяров, направив мощную ментальную атаку в спину целителю. Судя по всему, эта идея увенчалась успехом, вот только всё пошло не по тому сценарию, на который рассчитывал сыщик.

Федин мешком рухнул на черепицу, его бесчувственное тело перевесилось через козырёк и полетело на землю.

— Сможешь вытянуть его с того света? — поинтересовался Мадьяров, с надеждой посмотрев на меня.

— Вы серьёзно? Чтобы вернуть его к жизни, нужно хотя бы собрать воедино его голову, а тут никаких шансов.

— Ладно, идём пообщаемся с другим свидетелем, — поразительно легко смирился с потерей начальник имперских ищеек. Не удивлюсь, если в протоколе он запишет, что Федин сам поскользнулся на крыше и сорвался вниз.

Пока бригада скорой помощи разбиралась с телом Федина, мы вернулись в здание.

— Что такого вы выяснили, что заставило вас действовать столь стремительно? — поинтересовался я у Мадьярова.

— Елизарова открыла мне глаза.

— Когда только успела? Ночью?

— Это тебя уже не касается, — огрызнулся начальник имперских ищеек. — Изначально я подозревал тебя. Думал, что это ваша целительская ошибка привела к гибели пациента, а вы с Вельским попросту пытаетесь это скрыть. Именно поэтому я сразу не особо вникал в это дело. Зачем мне заниматься проблемами, которые должна разбирать медицинская коллегия?

— Но вы всё-таки решили вмешаться в это дело.

— Верно. Потому как в Яре произошёл похожий случай, и я решил, что это не просто ошибка целителей, а преступление.

— Не совсем понимаю, на что вы намекаете, — признался я.

— А пусть наш пленник и расскажет как всё было, — решил Мадьяров. — Приведи его в чувство!

Направленная волна целительной энергии помогла Сомову прийти в себя. Да, он пока плохо соображал, но уже мог сидеть и даже говорить, пусть и бессвязно. Пришлось дать ему немного времени, чтобы собраться с силами. Наконец, Сомов открыл глаза и обвёл нас испуганным взглядом.

— Павлов, скажи ему… — пролепетал целитель.

— Молчать! — прервал его сыщик. На этот раз он не использовал дар, но эффект получился ощутимый. — А теперь отвечай на мои вопросы. По существу. Как к вам попал тот злосчастный пациент?

— Это я сбил его, — тихо произнёс целитель. — Я ехал на работу на машине, а он выскочил прямо под колёса. Привёз в клинику в надежде, что мы с Фединым сможем поставить его на ноги, но время было упущено. Тогда у Виктора появился план подбросить пациента вам. Он дал ему Настой Живой смерти и мы вместе подбросили его под двери клиники.

— Давай, вали всё на Федина, он ведь теперь уже не сможет ничего сказать, — отмахнулся Мадьяров.

— Я вам клянусь, так всё и было! Решения принимал лично Виктор, он был главным в клинике. Я ведь знаю, что вы можете проверить это с помощью дара духовника, но лучше не стоит этого делать, потому как я говорю совершенно искренне.

— Кирилл Витальевич, он ведь ещё не в курсе об участи, постигшей его напарника и идейного вдохновителя, потому как находился без сознания, — заметил я.

— Пусть так. Но всё равно пойдёт соучастником.

Закончив допрос, мы вышли на улицу. Город уже проснулся, на улицах появились люди, спешившие на работу. Посетители нашей клиники с опаской косились на сотрудников службы имперской безопасности, которые крутились возле здания. Сейчас допрашивали целителей и персонал больницы, в надежде выявить ещё какие-нибудь нарушения, но пока ничего накопать не удалось.

— С Сомовым и остальными разберётся Коротков, — резюмировал Мадьяров. — Надеюсь, хотя бы на это мозгов у него хватит. А я тебя поздравляю.

— С чем? — искренне удивился я, не зная чего ожидать от сыщика имперской службы.

— С сегодняшнего дня ты директор целой клиники, которая осталась единственной в этом городе. Теперь у тебя нет конкурентов, можешь работать совершенно спокойно.

Если бы Мадьяров знал сколько у нас внутренних проблем, он бы не говорил о спокойствии. Видимо, в организациях подобного уровня попросту не бывает порядка. Но в чём-то он прав. Теперь у нас будет одной существенной проблемой меньше.

Выйдя из здания клиники Федина, я увидел сидящую на ступеньках девушку. Это была секретарь из клиники, которой здорово досталось после ментальной атаки Кирилла Витальевича. Погода была не самая подходящая, чтобы сидеть вот так на холодных ступеньках. И кажется мне, что даже пальто не могло полностью защитить девушку от последствий такого необдуманного поступка.

— Вы в порядке? — поинтересовался я, остановившись рядом с ней.

Девушка вздрогнула и перевела на меня замутнённый взгляд.

— Д-да, — неуверенно произнесла она.

— Вам не стоит сидеть здесь, не хватало ещё заболеть.

— А я не знаю куда идти, — призналась она. — Теперь я осталась без работы, мне нечем заплатить за квартиру, а возвращаться в Яблоневое я не хочу.

Я постарался вспомнить всех сотрудников нашей клиники, которые ушли вслед за Фединым, и убедился, что этой девушки среди предателей не оказалось. Пусть на тот момент я проработал у Вельского сравнительно недолго, я бы её точно запомнил. Выходит, она не замешана в интригах целителей. И что не менее ценно, девушка имела представление о работе клиники, и её почти не придётся обучать.

— А что вы думаете насчёт работы в нашей клинике? Вам практически не придётся менять место, ведь мы находимся через дорогу, а мне пригодится третий администратор.

Я прекрасно понимал, что мать вряд ли вернётся к работе в клинике, а у Рины и Маргариты уже давно не было отпуска. Думаю, Разумовская воспользуется этой возможностью на медовый месяц, сразу после свадьбы, поэтому мне срочно нужно искать замену.

— Вы предлагаете мне работу? Что мне нужно делать?

— То же, что и остальным администраторам: отвечать на звонки, общаться с посетителями, планировать приём и вести запись. Сегодня отдыхайте, а завтра я жду вас на работе. Вам наверняка понадобится несколько дней, чтобы освоиться, но нам некуда спешить.

Я уже решил что буду делать дальше. Всем, кто предал нас и ушёл из клиники вслед за Фединым, обратный путь закрыт. Как я говорил Вельскому, клиника очистилась от негодяев, бросивших нас в трудную минуту. Конечно, можно было сделать исключение для младшего медицинского персонала, но я подозреваю, что они тоже наделали много гадостей.

Конечно, теперь наплыв пациентов будет просто бешеный, потому как принять всех мы попросту не в состоянии. Самые нетерпеливые поедут в Яр, а с остальными мы справимся.

Но меня беспокоит Елизарова. Казалось, она должна была затаить на меня обиду, а получилось, что предсказательница помогла клинике. В чём её интерес? Всё-таки сложно просчитывать наперёд этих провидцев, ведь у них есть дар, а у меня только наблюдения и догадки. Но и этого порой бывает достаточно, чтобы обскакать всех одарённых.

Вернувшись в клинику, я опешил от количества пациентов в зале ожидания. Некоторым даже не хватало мест, чтобы присесть, и они нервно осматривались по сторонам.

— Николай Александрович, сегодня у нас непредвиденные обстоятельства, — виновато залепетала Маргарита. — Клянусь, такого раньше никогда не было.

Да уж, мой первый день в роли полноценного директора клиники обещает быть непростым.

— Не волнуйтесь, я в курсе, — успокоил я администратора. — Найди Лёню и попроси, чтобы он поставил ещё несколько кушеток. Сколько бы пациентов у нас ни было, мы примем всех, а ждать приём они должны в комфортных условиях. И ещё, всех, кто пришёл без предварительной записи, отправляй к свободным целителям или ко мне. Мы возвращаемся к полноценной работе!

В конце рабочего дня ко мне в кабинет явился Бердников. Что удивительно, последние несколько месяцев я его не наблюдал. Совпадение, или аристократ лечился у наших конкурентов?

— Николай Александрович, решил справиться о том, как у вас идут дела, — ответил мужчина, оглядываясь по сторонам.

— Как видите, отлично.

— Вижу, — кивнул мужчина. — Судя по количеству пациентов и проблемам у конкурентов, вы сейчас в ударе. Верно говорят — хочешь узнать как у организации идут дела, посмотри на их соперников.

— И как там у соперников? — не удержался я от провокационного вопроса.

— Думаю, вы знаете лучше меня, — ушёл от ответа Роман Николаевич. — Но я к вам не с праздными вопросами. Мы люди деловые, и попусту не тратим время. Есть у меня одна проблема, которая тревожит достаточно давно.

Пока мы общались с Бердниковым, я успел провести поверхностную диагностику и обнаружить причину волнения влиятельного гостя.

— Роман Николаевич, у вас Королевская болезнь, которую целители именуют подагрой. Ваши проблемы неправильным питанием, повышенным давлением и почками привели к тому, что в суставах откладываются соли. Проблема может быть не только с ногами, но и с камнями в почках. Причём, с такими, что простыми травяными отварами не обойтись, и придётся делать операцию.

— Вот ведь как! А я грешил на обувь. Делал по персональному заказу, отдавал баснословные деньги мастерам, а оказывается, нужно было раньше обратиться к целителю! — всплеснул руками Бердников.

— Заведите себе правило хотя бы раз в полгода проходить осмотр у целителя.

— Знаю-знаю, — отмахнулся мужчина. — Вы мне это рассказываете каждый раз, как я попадаю на приём. Если я буду постоянно ходить по специалистам, у меня не останется времени на работу. Давайте поскорее вылечим эту болезнь, и навсегда о ней забудем, потом как боль начинает мне здорово досаждать.

— Придётся походить на процедуры. Сейчас я проведу одну, а через неделю мы проверим результат и продолжим. Я выпишу вам отвары лекарственных трав, которые придётся пить и диету.

— Будете травить всякой дрянью? — скривился мужчина.

— Что вы? Исключительно полезная пища и лекарственные травы, собранные лучшим травником Дубровска.

— Понятно. Значит, придётся отказаться от своих любимых блюд, — нахмурился Бердников. — А нельзя как-то решить эту проблему иначе? Дар вам для чего?

— Чтобы решать те проблемы, которые нельзя решить лекарствами.

— Ну, так решайте! — закипел Роман Николаевич. — Я для чего плачу немалые деньги? Если нужно, заплачу втрое больше, только подберите мне комфортный план лечения.

— Так не бывает, — покачал я головой. — Либо вы решаетесь изменить свой образ жизни и лечитесь по протоколам, либо эффективность наших усилий будет минимальна. И деньги здесь не имеют значения. Вы можете обратиться в государственную больницу, найти хорошего целителя там и он предложит такой же вариант лечения.

— Не хватало мне ещё в очередях сидеть со старушками, — моё предложение позабавило аристократа, и он воспринял его как шутку. — Хорошо. В таком случае, давайте начнём прямо сейчас!

Этот день мне пришлось задержаться на работе, чтобы принять всех желающих пациентов. Мы не стали заставлять их ждать, а провели запись на дополнительные часы, разгрузив зал ожидания вдвое. В этот день из клиники я ушёл в девять часов вечера. Команда также здорово вымоталась за день, но выглядела довольной. Я слышал, как ребята переговаривались между собой, подсчитывая ожидаемую прибыль в конце месяца. Система с бонусами никуда не исчезла после ухода Вельского. Более того, я планировал её доработать. Как оказалось, идеи были не только у меня.

— Ник, смотри, что я придумал. Обоснованная жалоба от пациента накладывает штраф в размере десяти процентов от оклада целителя, — принялся делиться своими соображениями Лёня. — А благодарность наоборот добавляет этот бонус.

— Каждая? — удивился я.

— А что, пациенты часто пишут благодарности? — удивился брат.

— Дело в том, что наши предприимчивые коллеги могут быстро найти лазейку — просить пациентов оставлять благодарности и пустить нас по миру. Представь что будет, если каждый день хотя бы один пациент согласится писать благодарность. Тройной бонус по итогам месяца для каждого целителя. Так клиника быстро в минус уйдёт. И вообще, я не хочу, чтобы клиника превращалась в отделение городской больницы с ведением жалобной книги и благодарностей. Люди приходят сюда за помощью, а не за лишними активностями, которые только мешают им. В городской поликлинике это обосновано желанием медицинской коллегии вести контроль, а у нас мы без бумажной волокиты с лёгкостью разберёмся.

— Об этом я почему-то не подумал, — признался Лёня.

Думать вообще было не его самой сильной стороной, но об этом я дипломатично умолчал. Зато выдал свой вариант, который показался мне вполне логичным.

— Мы сделаем бонус по ступеням. Выполнил план по числу принятых пациентов — получи бонус. Превысил число на четверть — получи увеличенный бонус. На пятьдесят процентов — получи двойной бонус. Так у целителей будет больше мотивации оставаться в клинике после базовых часов приёма. А если будут просто набивать число и вести процедуры спустя рукава, мы обезопасим наших пациентов. Три обоснованных жалобы на качество услуг, и бонус аннулируется.

Я сделал себе пометку непременно обсудить эту систему поощрений на ближайшем коллективном собрании и отправился спать. Когда я поднялся к себе, Настя уже спала. Я запустил внутреннее зрение, проверил её состояние и малыша, а потом тихонько лёг рядом и провалился в сон.

Утром обнаружилась новая проблема. Пропал Костя травник. На него это было совершенно не похоже. Вихрев всегда отличался дисциплинированностью. Тем более, сейчас он трудился в связке с Фаворским и Аграфеной над новой партией чудодейственных зелий, и от работы его было не оторвать.

— У нас возникли небольшие проблемы с расходниками, — объяснил мне Михаил Игнатович. — Потребовалось несколько больше лекарственных трав, чем у нас было в распоряжении, и Костя обещал их достать в кратчайшие сроки. Думаю, он мог отправиться на поиски.

— Сколько времени это может занять?

— Всё зависит от того, где находятся места произрастания нужных нам трав. Может, несколько часов, а в худшем случае — несколько дней. Но Костя обещал сегодня утром вернуться с расходниками, поэтому я предполагаю, что он не ушёл далеко.

— И где он может быть?

— Травники никому не говорят места, где растут целебные травы. Особенно, такие редкие, как бодрец и чистовник.

— Выходит, мы даже не знаем где его искать? — уточнил я.

— Именно! Работа травника до сих пор полна опасностей, хоть мы и живём в цивилизованном мире.

Расскажи мне об опасностях! Помимо диких зверей и вероятности подвернуть ногу во время прогулок по лесу, хватает и других проблем, которые несёт эта самая цивилизация. С Костей могло случиться что угодно. Мог пересечься с конкурентами — та же фирма «Диадема» вполне могла устранить конкурента вдали от лишних глаз. Могли попасться беглые каторжники, или браконьеры. Наконец, Галецкая могла похитить травника и попытаться переманить на его сторону. Не удивлюсь, если кто-то из врагов нашей клиники всерьёз обеспокоился успехом, связанным с появлением чудесного зелья, дарующего здоровье и решил ударить в самое слабое место. Здесь, в клинике, навредить Аграфене или Фаворскому невероятно сложно. А вот устранить одинокого травника за пределами города — проще простого.

Я должен был перестраховаться, пересмотреть схему и определить все слабые места, но был слишком занят происходящими в личной жизни событиями. Как итог, поставки зелий под угрозой срыва, а наш чудесный травник исчез, и никто не знает что с ним. Быть может, его уже нет в живых.

Дождавшись начала рабочего дня, я взял с собой Лёню и поехал домой к Вихреву. Нам никто не открыл, поэтому пришлось попросить брата вскрыть дверь. Как только замок поддался и неподатливая дверь распахнулась, раздался громкий хлопок, а коридор и тамбур затянул густой удушливый дым. Мы пулей выскочили в подъезд, чтобы отдышаться. Невыносимо резало глаза и першило в горле. Казалось, я попросту не мог вдохнуть. Пришлось здорово постараться, чтобы привести себя в порядок и помочь Лёне.

— Дымовая хлопушка, — прохрипел брат. — Поверь, просто так никто её ставить не станет. Значит, у Кости были причины защищаться от незваных гостей.

Это добавило баллов версии о проблеме с «Диадемой» или с более мелкими конкурентами. Не думаю, что травник тратил бы десятки тысяч на то, чтобы обезопасить своё жилище без явной причины. Этими деньгами можно было распорядиться совершенно иначе.

В квартире Костю мы не нашли, а потому заперли её насколько хватило сил и попросили Ардатьева присмотреть за сохранностью вещей, пока не вернётся хозяин.

Раз Костя до сих пор не вернулся, я был полностью уверен, что с ним что-то случилось. И чтобы его найти, мне понадобится помощь. Я отлично знал к кому можно обратиться, потому набрал Короткова.

— Нужно срочно найти человека или любую информацию о том, где его видели, — принялся я объяснять ситуацию. — Речь идёт о моём компаньоне, который неожиданно исчез. Если удастся организовать поиски, будет вообще замечательно.

— Николай Александрович, вы же понимаете, что искать человека, который «исчез» менее суток назад, может быть неразумно? Может, ему понадобилось немного больше времени, или что-то случилось по дороге? Например, сбился с пути, опоздал на автобус, или решил заночевать где-то в гостевом доме?

— Я уверен, что случилось нечто плохое, потому как в иной ситуации Вихрев никогда бы не опоздал.

Коротков выделил всего троих человек, среди которых оказался и предсказатель. Не особо важная помощь, но хотя бы так.

— Надеюсь, помощь наших бойцов реально пригодится. Потому как, если выяснится, что целый день они прошатались по лесу напрасно, у меня могут быть проблемы.

— Не волнуйтесь, если понадобится, я замолвлю словечко перед Мадьяровым.

А вот чем местный начальник имперских ищеек действительно помог, так это информацией о возможном месте нахождения пропавшего парня.

— Вашего Вихрева видели вчера утром на станции Дубровска. Он взял билет на пригородный поезд до Яра, но вышел на первой же станции. Судя по следящему камню, который его запечатлел, он направился не в населённый пункт, а прямиком в лес.

— Благодарю!

Пусть искать Костю даже с такими вводными было сложнее, чем иголку в стоге сена, но у нас хотя бы появилась какая-то определённость. Перед тем, как отправиться к месту, где травника видели в последний раз, я обратился за помощью к Бердникову. Роман Николаевич выдал двух егерей с охотничьими собаками. Всё же больше шансов, что удастся найти парня.

Мы начали поиски, растянувшись в линию, периодически перекликались между собой.

— Звуковой сигнал! — закричал Лёня и включил сирену. Остальные участники поисковой операции на несколько минут замерли в тишине, надеясь, что Костя даст о себе знать. В полной тишине мы простояли три минуты, но ничего не произошло, и тогда цепь двинулась дальше. Мы прочёсывали всего около пятидесяти метров в ширину, что было критически мало.

— Думаю, стоит сместиться правее, — поделился своими мыслями провидец. — Я вижу бездыханное тело в заросшем малиной овраге, по краям которого торчат серые камни. Такие овраги наверняка будут у подножья вон тех холмов.

Мужчина указывал на холмы, вершины которых возвышались над кронами деревьев, но у егерей были другие мысли.

— Собаки нашли след, — заявил мужчина. — След ведёт в другую сторону, западнее от того места, где мы находимся.

И кого слушать? Провидца, который видит Костю, или егерей, опирающихся на собак.

— Берём левее и идём по следу, — принял я решение, из-за которого предсказатель недовольно поморщился.

Нам пришлось идти достаточно далеко, продираясь через густой лес. Если на окраине деревья стояли поодаль друг от друга, и было достаточно место для манёвра, то здесь кроны смыкались над нашими головами, а деревья порой стояли так близко, что приходилось обходить их стороной.

Я использовал видение Жизни, чтобы отыскать хоть кого-то, но в лесу глаза разбегались от обилия живых существ. Птицы наблюдали за нами с безопасного расстояния, мелкие звери торопились убраться подальше. Наконец, я заметил крупную искру, которая слабо мерцала вдалеке. Ошибки быть не могло — это человек, и он балансирует на грани жизни и смерти.

— Сюда! — закричал я, бросившись на северо-запад. Среди зарослей не заметил начало глубокого оврага и кубарем полетел вниз, пару раз приложившись об острые камни. К счастью, обошлось, и серьёзных повреждений я не получил.

— Ты там живой? — послышался взволнованный голос Лёни.

— Со мной всё в порядке. А вот с нашим найдёнышем — ещё не знаю.

Находясь далеко от найденного бедолаги, мне было сложно понять был это Костя, или кто-то другой. Мы вполне могли отыскать какого-то заблудившегося грибника. И только оказавшись рядом, я убедился, что это Вихрев.

Первоначальная диагностика показала, что парень сильно ослаб, получил несколько ссадин при падении, но главная проблема заключалась в трёх пулевых ранениях. Если первая пуля лишь оцарапала плечо, то вторая серьёзно ранила ногу, а третья прошила насквозь дорожный мешок, накинутый на спину и вошла в тело под правой лопаткой. Если бы не плотный мешок, возможно, парень уже бы умер от кровотечения. Да тут было полно «если»! Та же пуля, ранившая ногу, прошла в сантиметре от крупной кровеносной артерии. Косте здорово повезло. Не получить смертельные ранения, перевязать раны до того, как потерять сознание, дождаться помощи.

Я вливал энергию в бессознательное тело и почему-то поймал себя на мысли, что провидец в какой-то степени оказался прав. Вихрев действительно находился на дне глубокого оврага, поросшего колючими кустами малины, а на склоне торчали серые камни. Только со своим предположением насчёт места происшествия он ошибся.

— Лёня, неси аптечку! — скомандовал я.

Энергии, чтобы стабилизировать состояние парня, понадобится много, а тратить её на то, чтобы заменить лекарства, совсем не хочется. Доставать пулю в таких условиях я не собирался, будем делать это в операционной, а вот другие раны я оперативно исцелил.

Оказалось достаточно всего одного звонка, чтобы вызвать автомобиль из клиники к станции. А вот нести Костю пришлось через весь лес на носилках. И если даже для Лёни это было непростой задачей, то остальные полностью выдохлись. Мы старались меняться каждые пять минут, но даже так силы покидали нас.

Поиски заняли у нас четыре часа времени. Ещё два часа потребовалось, чтобы добраться до станции, погрузиться в машину и отвезти Вихрева в клинику. Затем операция и перевод в городскую больницу, потому как парень нуждался в круглосуточном уходе, которого у нас не было. Разумеется, Шеншин был не в восторге от нашей выходки, но пациента принял. А вечером Костя пришёл в себя.

— Где я? — поинтересовался он, обведя палату мутным взглядом.

— В безопасности, — ответил я, присев рядом с кроватью. — Помнишь что с тобой случилось? Это были люди «Диадемы»?

— У них не было нашивок или логотипов на одежде, — ухмыльнулся парень. — но я не удивлюсь, если это они. Их было трое, теперь мне кажется, что они следили за мной от самой станции. И самое обидное, что они знают где находятся поляны с двумя местами, где растут нужные нам растения. Одного я зацепил ножом для срезания стеблей, но много ли им вреда нанесёшь? Кажется, лезвие лопнуло и частично осталось внутри этого проходимца. А вот с остальными двумя не сложилось. Они решили не играть с судьбой и достали оружие. Я получил пару ранений и свалился в овраг, смог немного отползти и запутать следы, а они так и не нашли меня в темноте. Моё счастье, что это случилось ночью, а луна была скрыта тучами, иначе конец. Прости, Ник. Расходники утратили все целебные свойства, придётся собирать их снова. Поставку зелий мы всё-таки сорвали.

— Не волнуйся. Главное, что ты в порядке, а остальное наверстаем. Это моя ошибка, в том числе. Я должен был оценивать риски на всех этапах и понимать, что нам не дадут спокойно работать на таком уровне. Теперь с тобой будут путешествовать двое наших ребят. Понимаю, что у тебя есть свои секреты, но так будет всем спокойнее. И ещё, мы были у тебя дома, немного повредили дверь и зря израсходовали хлопушку. Восстановим убытки за счёт клиники.

— О, так вы прочувствовали мою гостеприимность на собственной шкуре? — впервые за время нашего разговора ухмыльнулся парень.

— А то! — настала моя очередь улыбаться. — Если будут проблемы, можешь перебираться к нам.

После случая с Костей я всерьёз задумался о том, чтобы выкупить недвижимость вокруг клиники и создать настоящий кластер, в котором будут жить ключевые сотрудники со своими семьями, надёжно защищённые от любых опасностей.

Тогда я ещё не знал, что очень скоро вернусь к реализации этой идеи.

Обычный день в клинике не предвещал совершенно никаких неприятностей. Впрочем, как и всегда, когда они неожиданно сваливались на голову. В кабинет без стука вошёл высокий мужчина с аккуратно подстриженными усами и смерил меня оценивающим взглядом сверху вниз.

— Присаживайтесь, — произнёс я, указывая ему на кресло. — Вы по какому вопросу?

— Я — новый начальник службы имперской безопасности в Ярской губернии, Капранов Ефим Платонович.

— А что с господином Мадьяровым?

— Вы разве не знаете? — театрально удивился мужчина. — Кирилл Витальевич погиб в автокатастрофе. Мы допускаем, что это было спланированное убийство.

— Поверить не могу, что кто-то мог сотворить нечто подобное, — пробормотал я. — У вас есть версии кто мог стоять за этим?

— Я не собираюсь советоваться с вами, — процедил Капранов. — До меня доходили слухи, что Кирилл Витальевич советовался с вами по поводу дел, происходящих в Дубровске, что само по себе немыслимо. Сыщик такого уровня ищет совета у дилетанта? Нет, я приехал сюда, чтобы поговорить с вами о деле Федина.

— Теперь это так называется? Если Мадьяров искал совета, то вы хотите просто поговорить, что звучит как одно и то же, но не бросает тень на ваши профессиональные навыки, ведь так?

Мне совершенно не хотелось портить отношения с начальником имперских ищеек, и сама новость о смерти Мадьярова выбила меня из колеи. Хотя, эту информацию ещё нужно проверить. Я тоже могу надеть строгий костюм, ворваться куда угодно и представиться начальником службы имперской безопасности. Да что там, сразу императором!

— Я могу поступить проще — вызвать вас на допрос в отделение, но там разговор будет совсем другим, — встал в позу сыщик.

— А к чему вообще разговаривать о том деле? — удивился я. — Если я правильно понимаю, там было всё кристально понятно — у Мадьярова была какая-то зацепка, он инициировал задержание, а Федин и Сомов попытались сбежать. Причём, если первый погиб при задержании, второй был схвачен живым и признал вину.

— Это дело стало последним у Мадьярова. Я предполагаю, что фигуранты этого дела могут быть причастны к убийству Кирилла Витальевича.

— А разве у него не было врагов в Яре? — удивился я.

— Я прорабатываю все возможные кандидатуры, — заявил сыщик. — Учтите, вы тоже в списке подозреваемых, и я буду за вами следить.

— Как вам будет угодно, — пожал я плечами. Слова Капранова звучали совершенно нелепо, но я не пытался его вразумить. Какой смысл? Этот тип слишком уверен в себе и своих возможностях, а к сторонней помощи настроен резко негативно. Зачем тратить на него время и искать оправдания? Наоборот, это может вызвать обратный результат.

И всё же это событие не прошло без следа. Убийство Мадьярова стало спусковым крючком, потребовавшим от меня незамедлительных действий. Я не мог доказать, что это дело рук Потехина, хоть шутовской колпак, найденный на месте аварии, и наводил на определённые мысли. Если Дмитрий не скрылся, а использовал это время, чтобы стать на ноги и нарастить мощь, значит никто в Ярской губернии не может чувствовать себя в безопасности.

Первым делом, я собрал все оставшиеся деньги и заказал у артефакторов защиту для нашего жилья, превратив его в настоящую крепость. Пуленепробиваемые окна, укреплённые двери, замки, следящие камни… Ушли практически все деньги, которые были на счету, поэтому бронированный автомобиль пришлось брать из средств клиники. Разумеется, мы поставили его на баланс заведения, и он не принадлежал Павловым, но за рулём сидел Лёня, и наша семья передвигалась только на этой машине. Да, это дополнительная нагрузка на и без того ослабленный бюджет, но лучше перестраховаться. Уверен, если бы Вельский не уехал, он был бы вне себя от гнева, но раз Владислав Гаврилович сбросил на меня управление клиникой, пусть пеняет на себя.

Нанимать охрану я не стал, потому как не верил в их надёжность. Как бы не оказалось, что телохранители окажутся подкуплены и за хорошую плату не выполнят приказ со стороны. Не знаю откуда у Потехина деньги для его афёр, но видно, что этот хитрец здорово подготовился, а имперские ищейки изъяли далеко не все активы.

Пытаясь предугадать направление его следующего удара, я наведался к Бердникову.

— Вы ведь понимаете, что он непременно придёт за своим сыном? — задал я логичный вопрос.

— Думаешь, я не понимаю этого? — нахмурился Бердников. — Я предполагал такой исход ещё с первого дня и готовился к нему.

— Честно говоря, я до сих пор не верю в то, что вы ввязались в эту авантюру. Зачем? Видимой выгоды для вас никакой. Красивый жест? Сомнительно.

— Часто выгода не лежит на поверхности, а тщательно скрывается обеими сторонами. Мадьяров лично просил меня взять маленького Потехина на воспитание в обмен на то, что закроет глаза на некоторые мои проблемы с законом.

— А теперь, со смертью Кирилла Витальевича эти проблемы могут снова всплыть? — догадался я.

— Николай Александрович, вы же не думаете, что я полный болван? — перешёл на официальный тон Роман Николаевич. — Я бы не стал браться за дело, не имей полной уверенности, что мои проблемы будут решены. Все улики уничтожены, поэтому с Мадьяровым мы в расчёте. Даже если этот Капранов попытается что-то доказать, ему ничего не светит. Шанс, что Потехин объявится и попытается забрать сына или навредить моей семье, были минимальны. Для Дмитрия Потехина-младшего моё покровительство было жизненно необходимым, потому как родственники Потехиных с радостью устранили бы нежелательного наследника, не дожидаясь его совершеннолетия. И потом, Потехины — дальние родственники Бердниковых. Если не ошибаюсь, моя тётка лет сорок назад вышла замуж за деда Дмитрия, поэтому в их жилах течёт наша кровь, пусть и сильно разбавленная.

Я не особо удивился такой новости. Наши аристократы уже давно переженили своих детей, поэтому относительно спокойно смотрят на то, что кто-то из простолюдинов вольётся в их число. Разумеется, выбирают не кого попало, а среди самых выдающихся и тех, кто приглянулся.

А Кирилл Витальевич неплох. Он знал, что Бердников не сможет отказаться от взятых на себя обязательств, и будет заботиться о сыне Потехина, как о своём. Слишком серьёзные репутационные потери, если Роман Николаевич «включит заднюю». Думаю, Мадьяров разыграл эту карту на тот случай, если Потехин попытается вернуть прежнюю силу. Пусть бывший начальник имперских ищеек был не особо хорошим детективом, но прогнозировать события наперёд умел. Хотя, не удивлюсь, если в этом ему помогали штатные предсказатели.

Сразу после ухода Капранова я вызвал к себе Лёню.

— Как идут дела с подготовкой базы возле клиники?

— Коммуникации подключили, осталось внести косметические правки и расставить мебель.

— Сколько нам нужно времени?

— За два дня управимся, — пообещал брат.

Вся недвижимость вокруг клиники была выкуплена и переделана под жильё для сотрудников и их семей. Я планировал создать самый настоящий кластер, в котором будут жить и трудиться десятки человек. Для этого пришлось заложить наш особняк. Да, немного жаль, но лично для меня он не имел большой ценности. В вопросах, которые касаются безопасности, не может быть полумер. От чего-то приходится отказываться. Кабинет отца, который я берёг на всякий случай, пришлось пустить с молотка ради реализации этой затеи. Зато вся область вокруг больницы стала своего рода неприступной крепостью.

В день, когда всё было готово, мы сначала перевезли вещи, а затем вернулись за Настей и Вероникой. Лёня ненадолго задержался на пороге, оглядываясь на особняк, который больше нам не принадлежал.

— Вся моя жизнь прошла здесь, — неожиданно произнёс он. — Я думал, когда вырасту, наши семьи будут жить здесь. Твоим будет правое крыло дома, моим — левое. И вот, когда совсем скоро у нас появятся дети, мечта рушится.

— Мы сами создаём новый мир. Безопасный для нас и наших детей.

— Думаешь, забравшись в нору, можно защититься от охотничьих псов? — с сомнением поинтересовался брат.

— Нельзя избавиться от всех угроз и обрести неуязвимость. Но можно значительно испортить планы врагам.

Да, я понимал, что артефакторы могли работать на врага и создать неприятные сюрпризы, но мы тоже не лыком шиты. Пока на нашей базе будет жить наша семья, профессор Фаворский с женой, Аграфена, Костя Вихрев и ещё трое целителей с семьями, но в будущем я планирую расширить область для всех желающих. Единственные, кого мне не удалось заманить — это Ардатьевы. Пётр решил остаться с семьёй, а Рина приняла его приглашение.

— Пора! — произнёс я, отрывая брата от воспоминаний.

Как только за Настей закрылась дверь бронированного автомобиля, я передал ключи Арбузову. Теперь он был полноправным владельцем особняка. Разумеется, банкир не собирался здесь жить. Этот особняк он будет использовать как актив и продаст, когда появится хороший покупатель.

— Ты прав, Ник! — произнёс Лёня, выруливая на оживлённую улицу Дубровска. — Не стоит вешать нос. Переезд — это новая страница нашей жизни. Освоимся на новом месте, отпразднуем новоселье… Во всём нужно искать преимущества. По крайней мере, нам больше не нужно подолгу добираться на работу. Минута, и мы уже на месте. Дети будут расти вместе. Думаю, у них со временем появится много друзей, и коллектив станет одной большой семьёй.

— Лёня, машина! — закричала Вероника, вцепившись в кресло машины.

Нам навстречу выскочил микроавтобус. Причём, водитель выехал на встречную полосу и направлялся прямо в нас. Брат вывернул руль в сторону и попытался уйти от столкновения, но машина ударила в бок, развернув бронированный автомобиль и отшвырнул его в стену ближайшего дома.

Я далеко не сразу понял что произошло. Голова была липкой от крови, в ушах шумело. Первым делом запустил внутреннее зрение и убедился, что с Настей и Вероникой всё более менее в порядке. Девушки пережили сильнейший шок и получили лёгкие травмы. Надеюсь, с детьми тоже всё в порядке, но для этого нужно провести более точную диагностику. Любое повреждение для беременной чревато проблемами, а тут такой мощный удар! Непременно нужно отправиться в больницу и обследоваться.

Но что я мог сказать прямо сейчас, так это то, что больше всего досталось Лёне. Брат получил тяжёлое сотрясение, перелом левой руки и ушиб обеих ног. На груди остался след от ремня безопасности. Боюсь даже представить что случилось бы, не будь мы все пристёгнуты. Какую скорость нужно было разогнать водителю, чтобы отшвырнуть тяжелённый бронированный автомобиль?

Памятуя, что машина надёжно защищена, я не торопился выбираться наружу. Мало ли что происходит вокруг. Но осмотревшись понял, что так просто я не выберусь. Микроавтобус плотно прижал нас к стене дома и не давал сдвинуться с места. Придётся ждать помощи спасателей, которые отбуксируют искорёженную машину в сторону и помогут нам на свободу.

Превозмогая накатившую слабость, я поддерживал состояние девушек, заливая в них жизненную энергию, но стараясь не переборщить.

Помощь подоспела довольно быстро. Не знаю сколько прошло времени, потому как я занимался оказанием помощи пострадавшим. Активировав вокруг видение Жизни, я отметил, что виновник аварии погиб, а вокруг места происшествия собралось с дюжину человек. Но они пока не спешили на помощь. Видимо, обычные зеваки и неравнодушные люди, готовые помочь, но не знающие как действовать в сложившейся ситуации.

Прибывшие на место аварии спасатели отбуксировали помятую машину в сторону и деблокировали двери. Девушек немедленно посадили в «скорую» и увезли в больницу, а нас предложили подбросить туда на машине спасателей.

— Лёня, в машину! — скомандовал я, когда увидел, что брат вертится рядом с кабиной протаранившей нас машины.

Брат медлил, но потом встрепенулся и присоединился ко мне.

— Что ты там делал? — накинулся я на брата. Если хотел выяснить что с виновником аварии, то сейчас было не самое подходящее время.

Как только мы очутились в приёмном покое, я сразу же попросился в смотровую палату к жене.

— Поверить не могу, — пробормотала целительница, осматривавшая Настю.

— Что случилось? — заволновался я. — Что-то с Настей? С ребёнком?

— Малыш… Он использует свою энергию, чтобы восстановиться самому и поддержать организм матери, — объяснила девушка. — Я никогда прежде не думала, что такое возможно. Мне даже не приходилось слышать, чтобы не родившийся ребёнок использовал свою собственную энергию, ещё и правильно.

— Где они?

— В операционной. К сожалению, нам пришлось инициировать роды. Слишком большой риск для малыша.

— Я должен это увидеть, — моя попытка прорваться в операционную не увенчалась успехом. Целительница остановила меня.

— Ник, ты же знаешь, я не могу тебя пустить. Протоколы для того и созданы, чтобы в первую очередь обезопасить пациентов.

— Но там моя жена и будущий сын!

— Я знаю! Именно поэтому не могу тебя пустить.

— Лариса, я держу себя в руках, — максимально спокойно произнёс я, вспомнив имя целительницы.

— Хорошо, снимай верхнюю одежду, я не пущу тебя в этом в родильное отделение. Надевай халат, шапочку и бахилы.

Через пару минут я был в полном облачении. Целительница удовлетворённо кивнула и повела меня в операционную.

Настю погрузили в целебный сон, а рядом с ней работали два целителя и ассистент без дара.

— Ник, ситуация серьёзная. Нужно много целительной энергии, чтобы сохранить ребёнку жизнь, но такое количество одновременно протекающей силы практически гарантированно сожжёт его энергетические каналы.

— В чём проблема? — задал я прямой вопрос, потому как у нас не было времени на расшаркивания. Решение нужно принимать быстро и действовать незамедлительно.

— Скорее всего, он не сможет пользоваться даром. Конечно, мы попытаемся восстановить его энергетические каналы, как только он окрепнет, но шансы минимальны.

— Делайте всё, чтобы сохранить ребёнку жизнь, — принял я решение.

Пусть он не сможет пользоваться даром, но он будет жить. Я не из тех повёрнутых, которые будут отворачиваться от своего ребёнка из-за того, что он лишён дара. Тем более, если он утратил дар по моей вине, ведь это я не смог уберечь малыша от опасности.

Я не знал сколько прошло времени. Оно словно замедлилось и тянулось, как в замедленной съёмке. Я увидел своего малыша, которого тут же положили матери на грудь. К тому времени Настя проснулась и тихонько плакала. Даже я не мог сдержать переполнявших меня эмоций.

Прошло очень много времени, пока Настю с малышом перевели в палату, но туда меня уже не пустили. Не оставалось ничего иного, как вернуться в коридор и ждать новостей.

Лёня хмурился, сидя на кушетке. Целители уже обработали его посечённое осколками стекла лицо и наложили лангету на повреждённую руку.

— Как Настя и малыш? — поинтересовался он, едва заметил меня.

— Будут жить, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Что с Вероникой и ребёнком?

— Всё обошлось, но целительница сказала, что их оставят на несколько дней на сохранении, чтобы исключить риски.

Брат замолчал, но потом всё-таки озвучил мысль, которая не давала ему покоя.

— Знаешь, у меня всё не выходит из головы. Если бы не бронированная машина…

Лёня закрыл лицо руками и замолчал.

— Давай не будем фантазировать и разыгрывать драматичные сценарии, — одёрнул я брата. — Всё обошлось, и мы легко отделались. Не знаю как так вышло, что микроавтобус вообще вынесло на встречную полосу, где в это время двигались мы…

— Ник, когда я осматривал место аварии, возле машины нашёл шутовской колпак. Я готов поспорить, что он лежал у водителя на передней панели. Всё вокруг было залито маслом и кровью, повсюду валялись осколки стекла, пыль, грязь, а колпак был идеально чист и лежал поверх мусора.

— Кому могло понадобиться нести шутовской колпак на место аварии? — удивился я. — Разве что…

— Что? — насторожился брат.

— Кто-то нарочно оставил подсказку или знак, чтобы намекнуть. Чудится мне, что водитель не просто так выскочил на встречную полосу.

— Хранители порядка утверждают, что он не справился с управлением.

— Изначально я тоже так думал, но теперь мне кажется, что всё не так очевидно. Что, если его вынудили это сделать?

— Чистое самоубийство! Он ведь должен был понимать, что не выживет после такого столкновения!

— На то и расчёт. Тот, кто вынудил этого человека врезаться в нашу машину, прекрасно понимал что делает и зачем. Не удивлюсь, если кто-то следовал за ним на отдалении и наблюдал за всем со стороны.

Внезапная дрожь пробежала по телу. А ведь кукловод мог остановиться и довести дело до конца, но что-то ему помешало. Возможно, слишком плотное движение, или то, что всё случилось посреди города, где находились десятки свидетелей и тех, кто мог помешать исполнению планов. Думаю, нам здорово повезло остаться в живых после аварии.

Внезапно я вспомнил о разговоре с Капрановым. Тот также говорил о шутовском колпаке, найденном на месте аварии, в которой погиб Мадьяров. Один почерк, одна улика, только исход разный. Выходит, это не совпадение. Нет сомнений в том, что Потехин вернулся.

— Ник, нужно инициировать роды, — заявила целительница, выйдя ко мне в коридор. — Настя просила, чтобы ты был рядом.

— Разумеется! Но в чём такая срочность? Разве на этом сроке это не опасно?

— После аварии появилась проблема которую мы не сможем исправить. Существует риск для жизни ребёнка, поэтому я настаиваю, чтобы провести роды сейчас.

— Лариса, ты в этом разбираешься лучше, — ответил я. — Если уверена, поступай как считаешь нужным. Но я хочу быть рядом. Обещаю, без спроса никуда не полезу.

— Вот и отлично! Только хотела тебя об этом попросить, — заметно успокоилась женщина.

Я был с Настей до самого последнего момента, пока меня не попросили выйти в коридор. Но недовольство отступило в сторону, когда я взял малыша на руки.

— Он похож на тебя, — слабым голосом произнесла Настя, глядя на двух самых любимых мужчин в её жизни. — Знаешь, я хотела предложить назвать его в честь моего отца, но имя Владимир ему совсем не идёт.

— У тебя есть предложение? — догадался я.

— Дамир. Пусть наш малыш принесёт мир в этот город.

— Хорошее имя, мне нравится, — поддержал я жену.

В больнице я пробыл ещё несколько часов, пока Настю с Дамиром не перевели в палату. Жена настолько выбилась из сил после тяжёлых родов, что уснула, как только покормила малыша. Я ненадолго задержался, чтобы провести диагностику и оценить их состояние, а потом тихонько выскользнул из палаты. Не успел я вернуться в больницу, как на меня обрушился ворох проблем.

— Наши стажёры умудрились использовать настойки, на которые у пациента аллергия, — доложила Рина. — Звонил Михайловский и просил организовать экскурсию для студентов академии в лаборатории.

— Пострадавших с аллергией запиши ко мне, пообещай им бесплатный приём на год в качестве извинений за счёт клиники, студентами пусть займётся Фаворский. Михаилу Игнатовичу будет полезно хоть ненадолго оторваться от пробирок. Тем более, он любит свободные уши.

Я распахнул дверь своего кабинета, и увидел Анну, сидевшую в кресле, закинув ногу на ногу.

— Ник, и ещё у тебя посетитель… — продолжала Рина, устремившись следом за мной к кабинету.

— Я уже вижу. Сделай госпоже Галецкой кофе и попроси меня не беспокоить.

— Ник, как это объяснить? Ты срываешь поставки зелий! — накинулась на меня Галецкая, стоило мне закрыть за собой дверь. — Новую партию ждут ещё со вчерашнего дня, а эти люди не любят ждать.

— У меня возникли незапланированные трудности, — ответил я, приготовившись в двух словах описать возникшие проблемы. Сначала нападение на травника, теперь атака моей семьи, из-за которой жена и сын до сих пор находятся в больнице. И да, можешь поздравить, у меня родился сын.

— Мне плевать на твои трудности, — прервала меня женщина. — Ты должен выполнить заказ, иначе система не работает. Мы находимся на таком уровне, что не имеем права на осечки. Или ты собрался погубить клинику? Если нет, соберись и выполни заказ немедленно. Мне нужна эта партия сегодня, потому как я обещала, что без новых зелий в Яр не вернусь.

— А мне нужно быть с семьёй, потому как это самое важное в жизни. У каждого свои приоритеты. Твои аристократы переживут, если им придётся подождать новую партию зелий на пару дней дольше, а моя семья подождать не может. Если не хотят покупать зелья, могут не брать, мы легко найдём других покупателей. В любом случае я не собираюсь становиться заложником непомерных аппетитов Ярской элиты. И да, это твоя проблема, что ты даёшь невыполнимые обещания. Могла бы сначала связаться со мной.

— Вот поэтому ты никогда не станешь великим, — произнесла Анна, посмотрев мне в глаза. — Ради великой цели нужно уметь жертвовать мелочами и расставлять приоритеты.

— А я никогда и не стремился к величию. Для меня приоритет — семья, а богатство и влияние — второстепенные вещи. Сегодня ты богат, а завтра останешься без гроша.

— Посмотрим что ты скажешь, когда дети вырастут и забудут о твоём существовании, — скривилась в улыбке Галецкая.

— Пусть так. Зато я дам им всё, что потребуется для их жизни, а они пусть позаботятся о своих детях. Я и сам смогу справиться со своими проблемами.

— Что-то пока незаметно, — заметила женщина и вышла из кабинета, едва не задев Рину дверью.

— Ник, я кофе сделала, — словно извиняясь, произнесла администратор.

— Отлично, заходи! — скомандовал я и вернулся на своё место.

Рина послушно устроилась в кресле напротив, всё ещё сжимая блюдце и чашку с напитком в руках.

— Ты кофе хочешь? Угощайся, — позволил я. — И так постоянно торчишь за стойкой, нет даже пары минут, чтобы немного посидеть в тишине.

— Зря ты с ней так, — ответила девушка, бросив взгляд на дверь, за которой совсем недавно скрылась Галецкая. — Она ведь действительно может продать свою долю и открыть собственную клинику в Яре.

— Не откроет, — покачал я головой. — Она прекрасно понимает, что без команды и лаборатории с зельями составить конкуренцию нашей клинике не выйдет, а развалить клинику Вельского, чтобы переманить сотрудников и воссоздать её в Яре — слишком сложно. К тому же, Агрефена ни за что не пойдёт туда. А вот насчёт Фаворского я не уверен. Если предложить ему лучшую техническую базу, чем у нас, Михаил Игнатович может и задуматься.

Этот маленький перерыв мне был нужен, чтобы настроиться на рабочую волну. Рина вернулась за стойку администратора, а я умчался разбираться с ошибкой нашего младшего целителя.

— Ну, кто из вас накосячил, признавайтесь, — с улыбкой поинтересовался я, осматривая собравшийся персонал.

— Николай Юрьевич, это моя ошибка, — отозвался Саша Зиновьев. — Прошу меня простить. Понимаю, что одними извинениями тут не отделаться, поэтому готов на штраф. Надеюсь, вы всё же позволите мне работать у вас.

— Разумеется, позволю! Что касается штрафа, забудь. Я сам пригласил вас сюда и отлично понимал уровень вашей подготовки. Наказывать вас за ошибки глупо с моей стороны, потому как вы всё ещё набираетесь опыта. Но я всё же попрошу вас быть внимательнее, потому как это престиж клиники и ваша собственная репутация. Чтобы таких проблем не было, я попрошу Рину подготовить специальные опросники, которые вы будете заполнять вместе с пациентом, чтобы ничего не забыть и не напутать.

Знания из родного мира здорово могли пригодиться мне в клинике. Почему-то здесь никто не задумывался о том, чтобы создавать анкеты и обязательные опросы для пациентов, а ведь это важно и помогает избежать подобных ошибок. История знает случаи, когда пациенту ампутировали не ту ногу, перепутав в последний момент. Не хватало, чтобы у нас вышла подобная оплошность!

Через пару дней я решил поинтересоваться ходом работы над новой партией зелий. Галецкая хранила подозрительное молчание, и это тревожило больше всего. Я был готов к её новым визитам и истерикам по телефону, но вместо этого повисла зловещая тишина. Видимо, придётся мне вести партию в Яр, а я так надеялся, что она займётся этим сама.

— Как у нас обстоят дела с зельями? — поинтересовался я у Фаворского. — Костя собрал нужные травы?

— Там всё не так просто. Та поляна, на которой он собирал редкие растения, оказалась зачищена людьми из «Диадемы», как и предыдущая, но мы уже прошерстили следующие точки, где могут расти нужные нам ингредиенты, и в двух местах собрали солидный запас. Эту партию мы сможем сделать в ограниченном объёме, но следующая будет полной.

— Плохо, потому как меня уже за горло держат совладельцы из Яра, — нахмурился я, вспомнив о визите Галецкой. Вот действительно верно говорят, что деньги портят людей.

— Судя по тому, что происходит в Яре, знати явно не до наших зелий, — отозвался Михаил Игнатович.

— А что там происходит? — удивился я.

Прошлый день полностью выпал из моей жизни. Я не имел ни малейшего понятия о том, что творится в мире, потому как для меня мир сузился до крошечной комнатки в послеродовом отделении, где были только я, жена и сын.

— Недалеко от Яра затонул теплоход «Углич», на котором собрались многие члены элиты. Взрыв котлов в машинном отделении. Всё произошло настолько быстро, что никто не успел толком отреагировать. Спасательные шлюпки не успели спустить, потому как корабль разломился на две части и пошёл ко дну за считанные минуты. Из ста тридцати шести пассажиров выжили считанные единицы. Спасательные катеры, которые вышли на помощь из порта Яра, достали из воды немногих уцелевших. Сейчас им оказывают помощь.

— Поразительное происшествие. Настолько невероятное, что мне оно кажется постановкой. Что заставило ярскую элиту собраться на теплоходе?

— Юбилей Антона Романовича Изюмова, владельца судоходной компании. Удивительно, что ни предсказатели не почувствовали опасности, ни служба безопасности не заметила взрывоопасный предмет, а я уверен, что он там был. Причём, я практически уверен, что будь Мадьяров жив, ничего подобного не случилось бы. Этот Капранов полный ноль, раз смог прошляпить такой инцидент. Ни за что не поверю, что информация о подготовке к покушению на верхушку города не просочилась по преступным каналам, где у имперских ищеек есть свои информаторы.

И тут возникает любопытный вопрос. Если Потехин виновен в гибели Мадьяров а, то и пароход — его рук дело? Или мы пошли неверным путём, а истинный заказчик совсем иной. Надо бы разузнать нет ли какого влиятельного человека, который мог бы быть связан с шутовским колпаком, потому как если Потехин невиновен, то как объяснить покушение на нашу семью? На попытку отвлечь внимание не похоже, слишком серьёзный масштаб.

— Какие последствия грозят нам после этого события?

— Как минимум, две трети заказчиков наших зелий из Яра погибли, либо будут настолько заняты другие делами, что поставки зелий в Яр можно отменять.

— Погоди, ты сказал, что там собралась почти вся элита? Галецкая тоже там была?

— Откуда мне знать? — пожал плечами профессор. — Она мне не отчитывается о своих планах, а о кораблекрушении я узнал из новостей. Думаю, стоит проверить списки выживших, погибших и пропавших без вести.

Проверка списков ничего особенного не дала, н я не стал дожидаться результатов, а взял машину и отправился в Яр. Наш бронированный автомобиль был ещё в ремонте, поэтому пришлось ехать на другой машине. Да, опасно. Но если Потехин вернулся, безопасного места больше нет нигде.

В Яре меня ждала холодная встреча.

— Если ты приехал, чтобы побеспокоиться о моём здоровье, то напрасно потратил время. Я в полном порядке. А вот ты занимаешься совершенно не тем, чем должен, — заявила Галецкая, когда я зашёл к ней в офис. — Или ты привёз партию зелий?

— Ты даже перед лицом смерти не меняешься, — рассмеялся я, глядя на Анну. Пусть женщина пыталась держать себя в руках и делать вид, что ничего не произошло, она была напугана. Страх скрывался под маской, но целителя сложно обмануть, потому как организм не врёт. Не знаю как Анна снимает стресс и напряжение, но ей срочно нужно заняться этим, потому как столь сильное потрясение нельзя держать в себе. Оно разрушает организм изнутри и ничем хорошим это не закончится.

— Я привёз половину обещанных зелий. Остальные получишь через две недели.

— Половину? — вспылила женщина, вмиг позабыв о пережитом. — Ты хочешь меня подставить перед заказчиками?

— О чём ты? Половина твоих заказчиков мертвы, так что никто не потребует от тебя исполнения обязательств в полном объёме.

— Тебя это не должно волновать, Ник, — серьёзно произнесла женщина. — Твоя задача — выполнить обещание и привезти мне товар, а кому я его продам — это уже моя забота. Ещё раз сорвёшь поставки, и можешь забыть о нашем договоре. Я продам свою долю и выйду из сделки.

— Таких специалистов, как у нас всё равно не найдёшь, — парировал я, хоть и понимал, что выход Галецкой из доли будет означать серьёзные проблемы для клиники. Но она точно не откажется от такой золотой жилы. И дело даже не в деньгах, а во влиянии, которое она получает в губернии. Наши зелья помогают ей войти в элиту Ярской аристократии и занимать там одно из центральных мест. Конечно, мы не сравнимся с промышленниками и крупными фабриками, но состояние Галецкой не на одной нашей клинике держится.

Женщина молча сверлила меня взглядом, подбирая слова.

— Можешь быть спокойна, я решил проблемы. Больше они не помешают поставкам.

— Это то, что я хотела услышать, — ответила Галецкая, потеряв ко мне интерес, а я не стал задерживаться, потому как сам страстно хотел оказаться подальше отсюда. Не для меня этот бизнес. Я бы предпочёл сейчас оказаться в процедурной и работать с пациентами.

В Дубровск я вернулся чернее тучи, но весь настрой вмиг отошёл на второй план, когда я вышел из машины.

— Павлов, присоединяйся! — раздался у меня за спиной до боли знакомый голос.

Я обернулся и увидел Дмитрия Потехина, сидящим на летней площадки кафе, через дорогу от клиники. Да, он снова вернул себе прежний облик после неудачной затеи с градоначальником. Где только целителей находит, способных делать столь сложные пластические операции?

— А ты всё тот же, что и прежде, — заметил я.

— Решил напомнить миру о человеке, которого они боялись. Знаешь, вообще пора разворошить этот муравейник.

— Не боишься, что сюда прибудут имперские ищейки или хранители порядка?

— Страх — это оковы, которые мешают разорвать границы и совершать великие дела. И потом, кто приедет? Коротков даже не подозревает, что я здесь, Капранов под моим контролем, а хранители порядка сами не справятся. Не их масштаб.

Любопытная информация. Если Потехин не пытается ввести меня в заблуждение, а он мастер афёр и махинаций, то убийство Мадьярова не только развязало ему руки, но и позволило поставить своего человека на пост главы организации, которая представляет для него самую большую опасность. Выходит, мы все недооценивали его. И далеко не все активы Потехиных имперским ищейкам удалось изъять, раз Дмитрий позволяет себе столь масштабные акции.

— Зачем ты здесь? — произнёс я, желая потянуть время и выведать хоть немного информации, которая может пригодиться.

— Захотелось вспомнить былые времена и выпить чашечку кофе. И потом, я хотел повидать старого друга, а ты так забаррикадировался, что к тебе не пробиться. Вот, приходится торчать у входа и рассчитывать на твоё появление.

— Не припоминаю, чтобы мы были друзьями.

— Как невежественно с твоей стороны! После всего, что мы пережили!

— Ты едва не прикончил мою жену и ребёнка, — процедил я, думаю как у меня больше шансов прикончить этого мерзавца, но сейчас преимущество на его стороне. Всё-таки он повелитель стихий, вокруг его люди, а я не могу в одиночку усыпить его волной успокоительной энергии или выжечь энергетическое ядро.

— Кто знал, что они будут с тобой в машине? — пожал плечами Дмитрий, словно ничего страшного не случилось. — Но ты хорошо подготовился. И потом, этот случай помог мне выключить тебя из игры и спокойно провернуть пару дел.

— «Углич» — твоя работа?

— Не стоит спускать на меня всех собак, — обиженно заявил Потехин. — Но в этом случае ты оказался прав.

Дмитрий допил кофе и поднялся из-за стола. Я планировал использовать этот момент для атаки, но в это время на улицу высыпали хранители порядка. Две машины перекрыли дорогу с одной стороны, и ещё две повторили то же действие с другой стороны, отрезая Потехину пути для отступления. Но я уверен, что он заранее продумал подобный вариант развития ситуации.

С крыши снайперы начали стрельбу, заставляя полицейских прижаться к машинам и искать укрытие за домами.

— Вижу, Ерохин всё-таки решил заглянуть на огонёк, — заметил Потехин. — Учись, Павлов! Вот это я понимаю человек скучает.

— Зачем ты вообще сюда явился?

— Говорю же, соскучился! Заодно хотел предупредить, чтобы ты поумерил амбиции. Моя выходка с колпаком — это предупреждение. Если будешь лезть в мои дела, одной аварией я не ограничусь. А ещё, пора явить себя этому миру. Пусть узрят нового правителя этого клочка земли.

— Если ты думал, что это сойдёт тебе с рук, я готов тебя огорчить, — ответил я. — Такой мерзавец как ты не должен терроризировать людей.

— Я тебя услышал, — с улыбкой заявил Потехин и взмахнул рукой, чтобы выпустить в меня волну пламени. Вот только она ударила в ледяной барьер.

Рина! Обернувшись, я увидел откуда пришло моё спасение. Со стороны клиники в мою сторону уже спешили Рулевская и Ардатьев, а со стороны парковки бежал Лёня.

— В укрытие! — закричал я, но они словно не слышали. К счастью, снайперы были слишком заняты тем, чтобы подавлять напор стражей порядка.

Я тоже не остался в стороне и попытался усыпить Дмитрия с помощью волны успокоительной энергии, но он был уже слишком далеко.

Мимо меня пронеслась волна направленной ментальной энергии и ударила в Потехина. Это Ерохин лично вступил в погоню, но проходимец лишь рассмеялся и помахал в воздухе защитным артефактом, висевшим у него на шее.

Начальника стражей порядка города оставалось лишь наблюдать как самый опасный преступник скрывается в городской застройке, а его подельники обрушивают здания, заваливая все проходы.

Судя по всему, машины ждали Потехина в соседнем квартале, но к ним также не удалось подступиться. Не знаю какие потери понесли бойцы Дмитрия, но у стражей порядка было двое убитых и четверо раненых, которыми мы и занялись.

Пока «скорая» мчалась нам на помощь, мы оказывали посильную помощь.

— Я смогу вытащить этого парня с того света, — заверила меня Аграфена, положив руки на израненную грудь бойца. — Займись остальными.

Нам пришлось временно остановить приём пациентов, чтобы помочь раненым. Увы, но убитые в ходе боёв получили такие серьёзные повреждения, что им не мог помочь ни один целитель. А раненых ещё можно было спасти!

К тому времени, как на помощь подоспел экипаж Лыкова, мы стабилизировали состояние двоих пациентов и смогли отправить их в больницу, а за жизни ещё двоих пришлось побороться.

Я вышел из нашей операционной только через четыре часа, и это была самая сложная операция, в которой я участвовал за последний год. Две остановки сердца, большая потеря крови и сильные раны, которые требовали слаженной работы сразу двоих целителей. Парень тоже молодец. Он отчаянно боролся за собственную жизнь, и вместе нам удалось его спасти.

В коридоре нас ждал Ерохин, который не покинул клинику, пока не узнал о судьбе своего подопечного.

— Будет жить, — пообещал я. — Правда, реабилитация займёт недели, если не месяцы. Я пока не могу обещать, что он вернётся на службу. Но жить будет обязательно.

— Вернётся, — пообещал сам себе начальник стражей порядка. — Если не сможет работать на прежнем месте, найдём место в диспетчерской, или у инструкторов. На дежурке посадим на худой конец. Но своего человека мы не оставим без работы.

Помимо операции меня ждал приём пациентов, которые никуда не собирались уходить, поэтому как только я привёл себя в порядок, сразу отправился в процедурную.

— Николай Александрович, я понимаю, что это вопрос жизни и смерти, но у меня была запись на восемь тридцать! — выражал недовольство мужчина в полосатом костюме. — Неужели нельзя было делегировать полномочия бригаде скорой помощи?

— Думаю, вы удивитесь, но им тоже есть кого спасать, — спокойно ответил я. — Десятки людей в городе ежедневно вызывают скорую помощь, а экипажа всего два на весь Дубровск.

Мужчина всё-таки не остался на процедуру, демонстративно хлопнув дверью, а я не стал возражать. Да, финансовые дела у нашей клиники пока идут неважно, но это не значит, что я должен бросать людей на верную смерть ради того, чтобы срочно вылечить от почечных колик требовательного пациента. Он мог воспользоваться помощью другого целителя в нашей клинике, но отказался.

Я принял ещё четверых человек, разобравшись с очередью, но тут в кабинет ворвался Бердников.

— Роман Николаевич? Не знал, что вы ко мне записаны.

— Ник, спаси моего ребёнка! — заорал владелец ювелирного салона, проигнорировав мои слова.

— Что с ним? Вы привезли его?

— Я не знаю что с ним и где он находится. Дмитрий похитил своего сына, и впридачу выкрал моего родного! Павлов, ты должен мне помочь!

Да, план Бердникова был прост. Потехин на каторге, его семейство уничтожено, а ребёнок никому не нужен, даже родственникам Свердловой. На первый взгляд могло показаться, что закрытие серьёзного дела имперскими ищейками в обмен на усыновление — отличная идея, если бы не один крошечный нюанс. Пока Потехин жив, никто не может чувствовать себя в безопасности.

— Чего ему было нужно? — задал вопрос Ерохин.

Я посмотрел на начальника полиции Дубровска и вспомнил наш первый день знакомства с ним. Тогда он был ещё капитаном и руководил отделом. Теперь под началом Василия Ермолаевича находились все стражи порядка города, и я был готов поспорить, что он справлялся со своими обязанностями куда лучше предшественника. Вот только достаточно ли этого, чтобы избавить город от такого опасного проходимца как Потехин?

— Объявить о своём возвращении и предупредить, чтобы я не вмешивался в его планы. Но Дмитрий никогда не преследует только одну цель. Думаю, в этот раз случилось то же самое. Пока мы гонялись за этим негодяем, налётчики ворвались в особняк Бердниковых и похитили детей.

— Он знал, что после гибели Мадьярова имперские ищейки связаны по рукам, а мы ограничены в ресурсах, — произнёс Ерохин, сжав зубы от гнева. — Он всё просчитал! Что после его появления мы непременно попытаемся его задержать.

— В этом весь Дмитрий. Игры разума доставляют ему истинное наслаждение, но считать его психом неправильно. В любом своём действии он ищет выгоду для себя, пусть и добивается этого своим, неповторимым способом.

— И хорошо, что неповторимым, — проворчал Ерохин. — Ещё одного Потехина мы бы не пережили. Павлов, ты ведь понимаешь, что мы не можем выделить вам большую охрану и обеспечить безопасность, — признался Ерохин. — Двух человек я могу дать, но не думаю, что этого будет достаточно.

— Не волнуйтесь, мы сами разберёмся, — заверил я начальника полиции.

На самом деле, помощь мне бы не помешала, но не хотелось быть обязанным кому-то. Хватит, опыт общения с Мадьяровым показал, что лучше не быть никому должным, иначе быстро подхватят на крючок. И всё же Ерохин настоял на том, чтобы два его оперативника дежурили в районе клиники. Не уверен, что они смогут всерьёз помешать планам Дмитрия, если тому понадобится ворваться к нам, но любая поддержка лишней не будет.

Я отдавал себе отчёт, что всё решится очень скоро, поэтому взял отпуск в больнице. Конечно, Шеншин был не очень рад, но согласился удовлетворить мою просьбу.

— Понимаю, ребёнок родился, времени и сил много уходит, — подхватил Юрий Александрович. — Но могу дать только две недели. Остальное отгуляешь осенью, если не будет наплыва больных.

Получив законный отдых, я занялся своими делами. Передо мной стояла задача превратить клинику и дом в ходячую крепость. Причём, требовалось сделать это при минимальном количестве денег, потому как я и так сильно потратился.

У меня появилось несколько идей, но для этого пришлось обращаться к профессору Фаворскому и нашему травнику.

— Костя, на меня произвели впечатление твои охранные хлопушки. Можешь дать мне контакты человека, который тебе их продал?

— Без проблем, начальник, — заулыбался парень. — Кстати, он и не такое умеет. Дать ему волю, он весь Дубровск может поднять на воздух.

— Весь не нужно, но какую-то его часть вполне может быть, что придётся взорвать, — произнёс я и свернул тему, потому как и без этого сказал много лишнего.

— Михаил Игнатович, сколько усыпляющего газа мы можем произвести?

— На данный момент без помехи производству новой партии зелий мы можем сделать не более четырёх баллонов.

— А если мы отодвинем поставки на второй план? — задал я прямой вопрос.

О каких зельях может идти речь, когда решается вопрос жизни и смерти? Да, Галецкая будет вне себя от ярости, но чтобы испытать на себе её гнев, для начала нужно дожить до этого момента.

— В таком случае, количество увеличится до шести.

— Почему так мало? — удивился я.

— Расходников не хватает. Если хорошенько прошерстить болота и выделить на это занятие пару дней, то через неделю можем насобирать расходников хоть на одиннадцать баллонов…

— Никаких болот, Михаил Игнатович. Сотрудникам клиники по возможности не покидать территорию нашего кластера.

— Мы ждём нападения? — прямо спросил Фаворский.

— Да. Я считаю, что наши враги придут. «Диадема», Потехин, или конкуренты из Яра — неважно. Мы должны иметь возможность ответить своими силами, а для этого и клиника, и наши дома должны превратиться в настоящую крепость, которая станет серьёзным препятствием на пути врага.

— Я попрошу своих знакомых раздобыть нам расходники, — произнёс заведующий лабораторией. — Многие из них мои должники, так что нашим сотрудникам не придётся покидать территорию кластера.

— Михаил Игнатович, я не ошибся в вас. Вы действительно незаменимый союзник и сотрудник нашей клиники, — расплылся я в улыбке, заставив Фаворского растаять.

И ведь заведующий лабораторией не подвёл. Через пару дней у меня в распоряжении действительно оказались одиннадцать баллонов, установленные в ключевых коридорах, где не было возможности проветрить помещение.

С артефактором мы тоже легко нашли общий язык. Человек, которого посоветовал мне Вихрев, оказался склочным мужчиной лет сорока, на левой руке у него не хватало двух пальцев, зато остальными он работал так искусно, что мог дать фору многим мастерам с неповреждёнными конечностями. И если не спорить с ним об оплате и не торговаться, он был вообще чудесным человеком. Мы приобрели восемнадцать хлопушек, подчистую опустошив запасы артефактора. А кроме этого взяли шесть защитных артефактов от огня и ментальных атак, и пять артефактов с защитой от предсказателей. Я прекрасно понимал, что провидцы не могут просчитать наперёд мои действия, поэтому не особо переживал, а вот остальных членов семьи и команды следует обезопасить. Защитные артефакты получили все, кто должен так или иначе участвовать в обороне: Рина и Пётр Ардатьевы, Лёня, Настя, Вероника и я. В подвале был развёрнут полевой госпиталь, а по всем зданиям расставлены ловушки.

В один из вечеров я застал Лёню, сидящим у окна.

— Волнуешься? — поинтересовался я, сев рядом.

— Какой смысл спрашивать, если ты и так знаешь ответ? — ухмыльнулся брат и посмотрел мне в глаза.

И то верно. Я ведь по привычке уже просканировал состояние брата и отметил учащённый пульс и выделение кортизола.

— Знаешь, что бы мы с тобой ни делали, нет никакой уверенности, что этого будет достаточно, — признался брат, раскрыв причину волнения.

— Я тоже думал об этом, — признался я. — А ещё думал, что все эти испытания выпали на нашу семью из-за меня. Может, было бы лучше выйти к Потехину и избавить всех вас от опасности.

— Шутишь? Он бы проглотил тебя, словно голодный кот мышку, а потом принялся бы за нас. Ты — не причина наших бед, а тот, благодаря кому мы до сих пор живы. Забыл, что Ягудин сделал с отцом с отмашки Потехина?

— Но после этого он бы от нас отстал.

— Не думаю. Если бы ты не остановил Потехина, и не смог отправить его на рудники, он бы подмял под себя весь город. Никто не мог бы чувствовать себя в безопасности. Именно ты, Ник, подарил Дубровску надежду, но бестолковые надсмотрщики проморгали его. Именно поэтому он так боится тебя и по возможности уничтожит. Я бы не верил ни единому его слову. Вся эта клоунада и его визит заключались в том, чтобы выбросить тебя из игры и раздавить — слишком уж ты опасный противник.

— Но теперь-то я ему не соперник. Дмитрий набрал такую силу, что может смести меня с игрового стола одним взмахом руки.

— Твои представления о силе Потехина сильно преувеличены, — рассмеялся Лёня. — Я общался с парнями из бойцовского клуба. Помнишь, тот самый, где я принимал участие в подпольных турнирах? Так вот, они говорят, что парней активно рекрутируют в ряды Потехина. Причём, требуют железной дисциплины и самоотдачи, но взамен обещают огромные деньги и экипировку.

— И где только он взял деньги? — покачал я головой, но сразу переключился на другую мысль. Нужно позвонить Ерохину! Полиция должна помешать притоку новых сторонников.

— Николай Александрович, теперь я понимаю, почему Потехин вас боится, — послышался в трубке усталый голос начальника полиции. — Меньше часа прошло с тех пор, как я получил эту информацию от своих информаторов и начал действовать, а вы уже в курсе. Причём, готов поспорить, что у вас нет такой разветвлённой базы агентов.

— Вы правы, у меня есть кое-что получше, — ответил я, решив сохранять миф о своей прозорливости. — Какие результаты?

— Шестнадцать человек, которые могли бы примкнуть в Потехину, задержаны. Сейчас с ними проводят беседу, пытаясь узнать контактировали ли с ними люди Дмитрия. Если они чисты, мы не сможем держать их дольше двух суток, но и отпускать нельзя, потому как по меньшей мере шестерых мы уже упустили. По месту жительства у них пусто, и никто не знает куда они исчезли.

— Если узнаете что-нибудь интересное, что можно смело сообщать, дайте знать, — попросил я.

— Непременно, — пообещал Ерохин и бросил трубку.

Уже через несколько часов меня побеспокоил звонок начальника полиции. К тому времени была глубокая ночь, но я всё равно ответил, потому как это было важно.

— Николай Александрович, один из задержанных дал показания. Ему известно, где скрывается Потехин! Как я понял, дети тоже там. Я уже попросил подкрепление из Яра и выдвигаюсь туда.

— Вы уверены, что это не дезинформация? Слишком подозрительно.

— Я лично допрашивал его, — возразил страж порядка. — Поверьте мне, он не смог бы молчать.

— Охотно ерю, но чувствую подвох.

— Николай Александрович, это уникальный шанс, нам нужно реагировать немедленно! Вы мне нужны там.

— Простите, Василий Ермолаевич, но я не могу оставить семью.

Ощущение, что всё идёт слишком хорошо, не покидало меня. Из шестнадцати задержанных один человек знает о месте, где скрывается Потехин? Как он вообще остался жив с такой информацией?

— Лёня, кажется, началось, — произнёс я, растормошив брата.

Верно говорят, что человек, у которого рядом с кроватью припрятано ружьё, будет безумцем всегда, кроме того самого дня, когда оно действительно понадобится. Видя мои приготовления, в клинике на меня косились, как на сумасшедшего, но я не обращал на это внимания. Да, ещё никто не выигрывал войну, отсиживаясь за стенами, но соотношение сил говорило о том, что иного пути у меня нет.

Только я успел поднять всех, снова зазвонил телефон, но на этот раз меня искал Бердников.

— Ник, ты уже слышал? — задал он прямой вопрос, забыв о формальностях. — Ерохин выяснил где скрываются дети и выезжает туда. Я со своими людьми направляюсь ему на помощь.

С каждой минутой я всё больше убеждаюсь, что это очередная уловка Потехина. Дмитрий намеренно убирает всех нелояльных ему людей из города. Но зачем?

— Дайте угадаю, его логово находится где-то за городом?

— Пять километров к востоку по трассе мимо санатория. Рядом раньше были охотничьи угодья Севериновых, ты их можешь не знать.

Да мне это и не особо было нужно. Пока они будут трястись по бездорожью, и наверняка там застрянут, Потехин промчится по городу, словно ураган, сметая всё на своём пути.

Когда на улице послышался рёв двигателей, мы были уже готовы. Они не скрывались, потому как знали, что никто не станет им мешать. Более того, они перемещались открыто, чтобы задавить морально. Но не учли одного — нам было что терять. За свои семьи мы были готовы стоять до конца.

— Сработала хлопушка у запасного выхода, — отчитался Лёня, наблюдавший за происходящим через камни слежения.

— Активируй баллоны, — отдал я приказ, потому как знал, что потребуется время для насыщения воздуха усыпляющим газом. А мы не можем рисковать. Лучше перекрыть путь для врага, чем экономить попусту.

— Баб Фень, давай свои заговоры, они нам сейчас здорово пригодятся, — отдал я приказ, а знахарка стала что-то тихонько бубнить себе под нос и помешивать какое-то варево, кипящее на тигеле. У Потехина может быть защита от провидцев, от братьев по управлению стихиями, но защититься от заговорщиков нечем. Знания об этом исчезли вместе с десятками тысяч носителей дара, которых истребили в Смутные века.

— Настя, забирай всех и уводи в подвалы. Там всё подготовлено для вашего комфорта, — приказал я девушке.

— Никуда я не уйду, — заупрямилась жена. — Я буду с тобой.

— Проследи за остальными, ты умеешь держать себя в руках и не поддаёшься панике, как остальные, поэтому я на тебя рассчитываю.

— Николаша, да кто ж ребёнка в подвал отправляет? — всплеснула руками мать Насти. — Там ведь холодно и сыро — малыш заболеет.

— Вы даже не были в том подвале. Там полноценный подземный этаж с обогревом, — принялся я тратить драгоценное время, чтобы переспорить, но прогремевший у входа взрыв вмиг превзошёл мои увещевания. Женщина схватила малыша и первой поспешила к лестнице.

— Павлов, а ты хорошо подготовился! — прозвучал голос Потехина через динамики. — Конечно, я мог бы выкурить тебя из этого логова, но ты так долго готовился, чтобы развлечь меня, что я не могу упустить такого шанса. С удовольствием сыграю в твою игру, а заодно укажу на твои ошибки. Например, ты только что отрезал пути для отступления, и идти тебе больше некуда. А вот я уже иду к тебе.

Я видел как Потехин призвал самый настоящий огненный шторм, выжигающий парадную. Всё, что там было, включая двери, окна, металлические решётки, хлопушки и баллоны с усыпляющим газом, скрылось в оплавленной воронке.

Внутрь хлынули вооружённые люди, но первые мгновенно рухнули, получив мощнейший энергетический заряд прямо в грудь. Мы уже стояли на первом рубеже обороны и не жалели энергии.

— Павлов, как же так? — картинно растрогался Дмитрий. — Ты ведь целитель, а не убийца. Что на это скажет твой Асклепий?

— А я и не убил их, просто выжег энергетические каналы. Благо, ты пустил вперёд простолюдинов, как пушечное мясо. Что же скажут остальные, которых ты пустишь во второй волне? Они готовы сложить головы за человека, который не считается с их жизнями?

— Слабая попытка, — рассмеялся он. — Эти парни готовы умирать за деньги. За деньги, которых они не заработают за всю свою жизнь.

— Интересно где ты их раздобыл? Неужели впутался в игры аристократов в Яре?

Я долго думал о том, как Потехин смог так быстро стать на ноги, и пришёл к выводу, что он действует не сам, а по указанию кого-то из Яра. Невероятный побег с рудников не случился бы без серьёзной помощи со стороны, а Мадьяров постарался вычистить все финансовые потоки Потехиных. И потом, как Дмитрию удалось в столь короткие сроки не просто вернуть силу, а заметно приумножить её? Здесь не обошлось без сторонних инвестиций. Причём, огромных.

Нет, Дмитрий всё-таки действует не сам, теперь он — марионетка в чьих-то влиятельных руках, иначе бы не высовывался, а делал всё тихо. Они хотят, чтобы мы поверили, что Потехин действует по своей воле, но стоит хорошенько пораскинуть мозгами, и становится понятно, что это не так.

— Павлов, как тебе понравится это? — поинтересовался Дмитрий и направил в нашу сторону огромный огненный смерч, но сработали сразу несколько защитных артефактов — у меня, Лёни и Петра. Огромный ледяной щит закрыл нас с трёх сторон, а смерч рассеялся, лишь слегка облизнув ледяную поверхность.

— Ты хорошо подготовился, — заулыбался Потехин. — Вот только артефакты тебя больше не спасут.

Новый вихрь устремился в нашу сторону, но в следующее мгновение взмыл в небо и рассеялся. Мы не сразу поняли, что это было дело рук Рины. Разумовская упала без сил за нашими спинами.

— Вы притащили повелительницу стихий? Похвально! Вот только ей следовало больше практиковаться. Я с удовольствием предоставлю ей возможность поучиться у меня мастерству, но пока закончу начатое. Парни, за дело!

Из-за спины Дмитрия выскочили новые налётчики, только на этот раз они обладали даром.

— Спарта? — ошеломлённо произнёс один из налётчиков, увидев перед собой Лёню.

— Утёс! — брат вмиг узнал противника. — Не знал, что ты продался этим негодяям. А ведь человеком казался.

Оба ратника не торопились сходиться в бою.

— Арда тоже здесь, а вот Мухи нет. Твои хозяева его убили.

— У меня нет хозяев, — отрезал Утёс.

— Правда? А это тогда кто? — поинтересовался Лёня, кивнув на Потехина.

Ратник не успел ответить, потому как волна пламени поглотила его.

— За работу, болваны! Или вы забыли за что я вам плачу? — перешёл на крик Дмитрий, но было видно, что его люди дрогнули.

Потехин попятился назад, а Лёня уже бежал к нему. Повелитель стихий заметил это и приготовился призвать очередной огненный смерч, а у брата защитного артефакта уже не было. Я видел как энергия скапливается на ладонях Потехина, чтобы сформироваться в очередной испепеляющий вихрь, а потому собрал всю силу воедино и атаковал его. Всего пара секунд, на которые Дмитрий запнулся и принялся за работу снова, позволили Лёне добраться до него. Энергия ратника пробежала по телу, придавая силу, а потом на голову Дмитрия обрушился чудовищной силы удар, отчего она разлетелась на части.

В одно мгновение всё стихло. Замерли бойцы, которые видели смерть предводителя, замерли защитники, которые бились из последних сил. Даже пламя поугасло, и пылало не так сильно. Хотя, в этом была своя причина — со смертью повелителя стихий его энергия рассеялась, осталось гореть лишь то, что горело само по себе. Мы смотрели на бездыханное тело человека, державшего в страхе целый город, и не могли поверить, что всё закончилось. Или не всё? Если за Потехиным стояли аристократы Яра, прибравшие его руками конкурентов, то они непременно найдут другой способ установить свои порядки. Но если сунутся к нам, мы будем готовы.

— Это тебе за Муху, урод, и за мою семью, — выдохнул Лёня, пнув носком сапога бездыханное тело Потехина, и повернулся ко мне. — Жаль, рядом нет Мухомора. Ему бы понравился этот хаос.

Налётчиков как ветром сдуло. Лишившись своего лидера, они потеряли мотивацию, а нам осталось разгребать пепелище и не дать ему разрастись. Рина пыталась сделать что-то своими силами, но одной повелительницы стихий было недостаточно. К счастью, в скором времени на место происшествия примчалась пожарная бригада, а следом прибыла и ещё одна.

Мы сидели на пожарище, переводя дух, Настя оказывала помощь всем, кто в ней нуждался, потому как я был совершенно пуст. В этот момент у меня зазвонил телефон.

— Павлов? У вас всё спокойно? — поинтересовался Ерохин. — Вы оказались правы, это была обманка. Мне уже сообщили о том, что люди Потехина вскрыли отделение банка Арбузова и обнесли ювелирный магазин Бердникова. А мы угодили в ловушку и пробили шины, добрались пешком до трассы, чтобы вызвать подкрепление и возвращаемся в город. Что у вас?

— У нас уже спокойно. Потехин мёртв, но спокойно выдохнуть не получится.

— Василий Ермолаевич, у меня к вам будет большая просьба, — произнёс я, когда первоначальный шок от случившегося миновал. — Я хочу, чтобы вы сообщили о поимке Потехина.

— И как вы себе это представляете? — удивился начальник стражей порядка.

— Просто информационный повод. Нам нужно, чтобы гнездо его кураторов в Яре зашевелилось.

— Вы же понимаете, что я сам себя подставляю?

— Это единственный способ заставить этих негодяев шевелиться. Да, они непременно примут меры, но так мы хотя бы будем знать кто стоит за всеми событиями в губернии. Вы же понимаете, что Дубровск — это лишь малая часть плана аристократов?

На самом деле, я был уверен, что аристократы не станут подставляться сами, а будут действовать через имперских ищеек. Так и вышло.

Буквально через пару часов в полицейский участок ворвался Капранов. Я сидел напротив кабинета Ерохина и наблюдал за происходящим со стороны. Как по мне — самая лучшая позиция, потому как никто не принимает меня в расчёт и не пытается держать лицо. Находясь за кулисами, можно увидеть не только маски, но и актёров, которые их носят.

Как только начальник имперских ищеек появился в коридоре, я сделал вид, что изучаю информационный стенд. Капранов не заметил меня и направился прямиком в кабинет начальника полиции, ворвавшись туда без стука.

— Дело Потехина переходит под мою ответственность, — заявил он. — Я забираю у вас арестанта. Он должен отбывать наказание на рудниках, и я намерен вернуть его туда после допроса.

— С удовольствием отдам его вам, но есть одна проблема — он мёртв, и для работы на рудниках непригоден.

— Как это произошло? — нахмурился мужчина.

— Целители не успели ему помочь. Но перед смертью он успел кое-что выболтать. Оказывается, он действовал не по своему усмотрению, его направляли заказчики. Среди них такие фигуры как Алябьев, Титов, Говорухин и Плаксин.

Это было чистой воды импровизацией. Никаких доказательств, указывающих на этих людей, у меня не было, я просто сделал предположение. Кто-то должен был помочь Потехину выбраться из рудников. Самостоятельно, даже сохранив часть былого могущества, такую схему не провернуть. Но зачем Дмитрий понадобился элите нашей губернии? Не иначе, как для выполнения грязной работы, с которой он справлялся блестяще. Если бы от него хотели избавиться, Потехин скончался бы на рудниках, и над причиной долго работать бы не пришлось. Но тут была совсем другая история.

Почему я выбрал именно этих четверых? Метод исключения. Ни один из этой компании не был на терпящем бедствие теплоходе. Но все четверо имеют достаточно крепкое положение в Яре и при этом не испытывали никаких финансовых проблем за последние несколько лет. Я буквально ткнул пальцем в небо, и с большой долей вероятности попал.

— Я беру дело под своё контроль, — прорычал Капранов. — Предоставьте мне полный отчёт обо всей информации, полученной от Потехина. Мне нужны все имена тех, кого он назвал и всех, кто это слышал.

— А это зачем? — удивился Ерохин.

— Мне нужны свидетели, которые подтвердят сказанное Потехиным. Информация нужна незамедлительно.

— В таком случае, у вас есть всего два свидетеля: я и Николай Павлов.

— Я вас услышал, Василий Ермолаевич, — медленно произнёс Капранов и вышел из кабинета.

Кажется, Ерохин только что подписал нам смертельный приговор. Такая информация слишком опасна, и я уверен, что начальник имперских ищеек, работающий на неведомых кураторов из Яра, постарается привести его в исполнение как можно скорее, пока мы не выболтали эту информацию кому-то ещё.

— Василий Ермолаевич, составите мне компанию? — неожиданно поинтересовался Капранов.

— Вы куда-то собираетесь?

— Хочу наведаться к Павлову и взять у него показания.

— С огромным удовольствием, — согласился Ерохин и вышел из кабинета вслед за главным ищейкой губернии.

Они оба прошли мимо, а мне пришлось прикрыться газетой, чтобы не выдать своё присутствие. Я испытывал благодарность Василию Ермолаевичу за то, что тот не выдал моё присутствие. Теперь у меня есть немного времени, чтобы действовать.

Когда я добрался домой, оказалось, что оба мужчины уже побывали здесь и уехали ни с чем. Краем глаза заметил слежку у клиники и у входа в подъезд. К счастью, мне удалось воспользоваться чёрным ходом, о котором имперские ищейки пока не догадывались. Буду верить, что моё местоположение остаётся загадкой для всех. И всё же мне пришлось заглянуть на работу, чтобы решить пару важных вопросов с Фаворским и Аграфеной. Как только я отпустил их, дверь в кабинет отворилась.

— Костя, что ты здесь натворил? Тебя и на пару месяцев нельзя оставить, — удивился Вельский, переступив порог кабинета.

— Владислав Гаврилович, даже два месяца — это слишком много в текущей ситуации. Это не я натворил, а вы всё пропустили. Фактически у нас необъявленная война с «Диадемой» из-за поставок лекарственных растений, напряжённые отношения с Галецкой из-за её требования непрерывных поставок, а ещё вернулся Потехин и открыто терроризирует всю губернию. Это была одна из причин, почему нам пришлось продать особняк и заняться организацией безопасного кластера вокруг клиники.

Я пока не стал уточнять, что Дмитрий нам уже не помешает. Сейчас Вельскому не нужно знать все подробности. Хотя…

— Да, что-то я совсем отстал от дел, — покачал головой мужчина.

— А как ваша поездка? — перевёл я разговор в нужное мне русло.

— Чудесно! — улыбнулся Владислав Гаврилович. — Мы столько красивых мест повидали, что за всю жизнь столько не встречали. Проездом навестили сына в Германии. У него там всё хорошо. Знаешь, я скучаю по родному дому, но я бы с радостью остался там. В Германии всем на меня наплевать, и как бы удивительно это ни звучало, мне так комфортнее. Никто не пытается отнять бизнес, никто не плетёт интриги. Разумеется, это лишь кажется на первый взгляд, но я уверен, что все интриги протекают мимо, мы там чужие, и борьба местных аристократов нас не касается.

— Владислав Гаврилович, могу я попросить вас о помощи? — задал я прямой вопрос.

— Разумеется! — ответил мужчина. — Учитывая, что творится в клинике, я не сомневался, что ты попросишь меня помочь.

— Моя просьба будет немного необычной. Я хочу, чтобы вы вывезли семью заграницу. Остаёмся только мы с Лёней.

— Так, рассказывай, — нахмурился Вельский, подвинул к себе стул и устроился на нём, приготовившись выслушать мою историю. Мы с Вельским проговорили с полчаса, вырабатывая стратегию, а затем я направился домой. Времени у меня было совсем немного, поэтому нужно было делать всё очень быстро. Я уже собирался уходить, как в кабинет снова ворвались посетители. На этот раз это была Галецкая.

— Ник, я продаю свою долю, — с порога заявила Анна, ворвавшись в мой кабинет без стука. Собственно, это уже давно вошло в её привычку.

— Успокойся, мы успеваем вовремя сделать партию.

— Ты не понял, Ник, — произнесла женщина и нервно сглотнула. Мне показалось, или она чем-то напугана? — Я не собираюсь ждать, когда ты доделаешь партию. Я выхожу из сделки.

— Партия уже готова. Можешь забрать её хоть сейчас. И я тебя прошу, потяни с продажей ещё хотя бы пару дней.

— Зачем? — искренне удивилась женщина.

— Потому что я не люблю, когда в бизнесе партнёры принимают поспешные решения. Подожди пару недель, и всё решится.

— Нет у меня пары недель! — выпалила женщина.

— Рассказывай, — приказал я, понимая, что у Галецкой есть серьёзные причины избавиться от своей доли как можно скорее.

— Не могу, это коммерческая тайна, — отрезала она.

— Настолько коммерческая, что ты не можешь рассказать её даже своим партнёрам по бизнесу? — удивился я.

— Ник, есть вещи, в которые лучше никого не посвящать. Мне дали три дня на то, чтобы продать свою долю. Если откажусь, они заберут её бесплатно, и я им верю.

— Кто «они»? — давил я, желая получить максимум информации.

— Люди, которые действуют через подставных лиц. Уверена, я не смогу вычислить кто на самом деле за этим стоит, а я разбираюсь в этом получше тебя. Знаешь, иногда бывает разумнее уйти в сторону и остаться хоть с чем-то, чем упорствовать, и потерять всё.

— Я тебя не узнаю, Анна, — признался я. Насколько же её смогли напугать, если вынудили изменить собственные взгляды. — Хорошо, бери эту партию, реализуй, и дай мне два дня. На третий день, если угрозы не прекратятся, продавай свою долю кому пожелаешь.

Разобравшись с делами в клинике, я направился домой. Пришлось пробираться по подземному чёрному ходу, словно какому-то преступнику, что мне совершенно не нравилось. Но иного пути нет. Нужно максимально сократить доступную информацию о себе. Не знаю что случилось с Ерохиным, но если захотят меня нейтрализовать, им придётся хорошенько постараться.

Дамира я застал на руках у бабушки. Малыш дремал, а женщина мерно покачивала его на руках, напевая какую-то колыбельную песню. Мама Насти приехала на выписку и помогала с ребёнком с первых дней. В какой-то степени её помощь была даже слишком навязчивой, но я не вмешивался. Настя достаточно взрослая девушка, чтобы разобраться самостоятельно. Тем более, поддержка нам явно не помешает. Я и так уделял семье мало времени, потому как масса проблем просто не позволяла мне быть дома. А как бы мне хотелось просто ненадолго побыть с семьёй. Никуда не спешить, ни о чём не заботиться… Увы, эта возможность осталась далеко в прошлом. Тогда, незадолго после своего попадания в этот мир, я даже не подозревал какую огромную лавину спровоцирую разоблачением Ягудина и уничтожением планов Потехина.

Настю я нашёл на кухне. Девушка готовила ужин и не сразу заметила моё появление. Когда я коснулся её, она невольно вздрогнула.

— Ник, ты меня напугал! — выпалила она, шумно выдохнув. — Я едва тарелку не выронила из рук.

— Прости, я не хотел, — ответил я, прижав девушку к себе.

— Что-то случилось? — вмиг догадалась девушка.

— Вам придётся ненадолго уехать из Дубровска, — произнёс я, и сам удивился тому, как легко эти слова вырвались из моих уст.

— Ник, Я останусь с тобой, что бы ни случилось, — произнесла Настя. — Я прекрасно понимаю какая опасность нависла над всеми нами.

— Именно поэтому вам лучше уехать не только из города, но и из страны. Я уже говорил с Владиславом Гавриловичем, и он пообещал разместить вас у своего сына, пока всё не уляжется. Сейчас тебе нужно думать о сыне и быть рядом с ним. Ты видишь, что несмотря на все усилия, я не могу обеспечить вам полную безопасность.

Сразу от Насти я отправился на разговор с братом, а затем вышел из дома. Семья собиралась без моего участия, потому как моё нахождение рядом было слишком опасным. Не знаю, видел ли это отец Насти, или он ошибался в своих предсказаниях, но проблемы нас всё равно нашли, хотя агентство я и закрыл, и всеми силами старался не соваться в дела аристократов. Кто виноват, что они сами находят меня?

Несмотря на опасность, я всё-таки приехал на вокзал всего за несколько минут до отправления поезда.

— Ник, что случилось? — дрожащим голосом поинтересовалась жена. — Сразу после твоего ухода к нам ворвались люди из имперской безопасности и искали тебя. У них ордер на твой арест. Тебя в чём-то подозревают?

— Это лишь значит, что началась большая игра, и вам пора спешить. Пешек смахнули с доски, а на их место вышли более сильные фигуры, просчитать чьи ходы будет куда сложнее.

— Давай уедем вместе, — попросила девушка. — Брось это всё, сбежим на край света, пусть делают что хотят…

— Нет, нам нигде не дадут жизни. Если проиграем здесь, то потерпим поражение и вдали от дома. Не волнуйся, вы вернётесь домой, и мы заживём спокойной жизнью. Всё непременно наладится.

Разумеется, мои утешения звучали неправдоподобно, и я сам это понимал, но ничего иного пообещать я не мог. Прощание Лёни с Вероникой тоже вышло тяжёлым. С большой вероятностью ребёнок родится, когда они будут далеко от Дубровска. Я предлагал Лёне уехать с семьёй, как раз рядом должен быть человек, который будет их охранять, но он отказался. Брат прекрасно понимал, что убийство отца и его друга, а также все пережитые нами невзгоды — дело рук людей, которые стоят за Потехиным, поэтому решил идти до конца.

— Ищейки уже здесь, — шепнул мне Вельский, обняв меня на прощание. — Используй подарок матери, он поможет вам замести следы.

Как только поезд тронулся, мы с Лёней поспешили к парковке. Удивительно, что нас не попытались арестовать прямо на перроне, но по пути к машине я понял причину. Дорога проходила через узкий проход между зданием вокзала и круглосуточным магазином, где приезжие могли согреться, выпить горячего чая и перекусить. Именно в этом коридорчике нам уготовили засаду.

Один боец имперской службы вышел навстречу, а второй появился за спиной.

— Только без глупостей, Павлов! — строго приказал он.

— А как жить без глупостей? — улыбнулся я. — Тогда бы стало слишком скучно.

Я думал, что в пакете лежит защитный артефакт, но всё оказалось куда проще. Хлопушка с огненной смесью жгучего перца и крапивы. Поистине жгучая вещь, поражающая слизистую оболочку. И что самое занятное, от неё не спасали ни защитные артефакты, ни дар. С глухим хлопком смесь вырвалась наружу, заставив стоявшего перед нами ищейку закрыть глаза.

— На крышу! — скомандовал Лёня, ловко оттолкнувшись от стены. Он ухватился за козырёк и ловко подтянулся вверх. Куда мне там повторить его фокус! Но брат прекрасно был осведомлён о моих возможностях, поэтому протянул мне руку и помог вскарабкаться наверх.

Внизу творилось что-то невероятное — испуганные голоса людей, крики и даже стрельба. В кого они пытались стрелять — непонятно. Может, надеялись зацепить нас, открыв огонь через облако? Или рассчитывали попасть по нам, бегущим по крышам?

Мы бежали в другую сторону от парковки, прекрасно понимая, что возле машины нас будут ждать.

— Куда теперь? — спросил брат, когда мы добрались до края здания и по водосточной трубе спустились вниз.

— На остановку! — скомандовал я.

— Ник, ты серьёзно собираешься скрыться от преследователей на автобусе? — хмыкнул Лёня.

— Делай, что говорю! — приказал ему я и первым побежал к остановке.

От железнодорожного вокзала Дубровска на автобусе можно было добраться в дюжину посёлков и деревень. Сейчас отсюда отъезжал один автобус и прибывал другой, поэтому людей было полно. Нам удалось затеряться в толпе и сесть на автобус до Камышовки, но уже через несколько минут мы попросили водителя остановить автобус, разыграв сцену, будто Лёню укачало, и ему стало плохо.

Даже если автобус остановят, нас там уже нет. Я прекрасно понимал, что Лёню могут прочитать прорицатели и отыскать нас, но в том и прелесть, что скорее всего будут пытаться просчитать мои действия, а я для провидцев как белое пятно.

— Куда теперь, говоришь? — произнёс я, глядя как по трассе на большой скорости промчались две машины. — Отправимся туда, где нас ожидают увидеть меньше всего. В Яр!

Добраться до Яра оказалось совсем непросто. Пришлось пройтись по лесу до ближайшей деревни, поймать там попутку и добраться до города. Хорошо, хоть на въезде никто не проверял документы, иначе у нас ничего бы не вышло. У меня в кармане были деньги, но останавливаться в гостинице было слишком наивно, поэтому мы направились к Галецкой. Не сомневаюсь, что её тоже могут проверить, но Анна нас не выдаст. Не из того теста сделана эта женщина, чтобы настолько сломаться перед опасностью.

— Слушайте, я не знаю где вы были, но пока вы не примете душ и не смените одежду, я вас в гостиную не пущу, — поморщилась женщина.

— Идёт, — согласился я. — Такие требования мне нравятся. Только подыщи нам подходящий наряд, а то я уволил своего костюмера.

— А он у тебя был? — удивилась женщина.

— Я его никогда не видел, но не удивлюсь, что где-то в семейном бюджете числилась такая строка расходов, — отозвался я уже из душа.

Галецкая нашла для нас одежду, которая была немного великовата, но хотя бы не пахла пылью.

— Заказывать одежду для вас было бы слишком странно. Если вас ищут, то за мной тоже будут следить. Я вообще удивлена, что вы смогли добраться сюда из Дубровска, и до сих пор имперские ищейки не пытаются взять мой дом приступом.

— Не волнуйся, они придут, просто у Капранова сейчас слишком много дел, — отмахнулся я. — Так откуда вещи?

— Остались от отца и брата, — объяснила женщина.

— У них был отличный вкус, — заметил я и перешёл к делу, которое требовало внимания. — Выходит, сегодня идёт второй день?

— Да. И завтра я должна посетить званый ужин у Алябьева, где мы заключим сделку.

— Ты продаёшь свою долю Алябьеву?

— Нет, там другой человек, но Александр Геннадьевич выступает посредником и гарантом.

— Ага, знаю я таких гарантов, — покачал я головой. — Слушай, нам непременно нужно попасть туда.

— С ума сошёл? В особняк Алябьева вас точно не пустят. Сидите тут смирно, а я подумаю что с вами можно сделать.

— Поверь, я знаю как аристократы проводят свои званые ужины. Мы будем там. А ты делай что планировала и пообещай ничему не удивляться. Кстати, ты реализовала партию зелий?

— Обижаешь, — заулыбалась она.

— Ник, плохие новости! — выпалил Лёня, ворвавшись в гостиную, заставив нас с Анной повернуться к нему.

— Говори, — произнёс я, мысленно приготовившись к худшему.

— Поезд, на котором Вероника, Настя с ребёнком и родителями ехала в Великий Новгород, остановили на границе Ярской губернии и ограбили.

— Как это случилось? — задал я вопрос, не сводя взгляда с брата.

— Машинисту доложили об аварии на железнодорожном переезде, а когда он остановился, в их вагон ворвались вооружённые люди. Всё случилось очень быстро, всего несколько минут, и эти люди скрылись с места происшествия.

Выходит, налётчики точно знали о своей цели. И тем приятнее, что они потерпели неудачу.

— Ник, до Великого Новгорода они не доехали. Их похитили! — голос брата дрогнул, поэтому я поспешил его успокоить.

— Не волнуйся…

— Ты предлагаешь мне не волноваться? — перешёл он на крик. — Моя беременная жена и мать в руках бандитов. Кстати, как и твоя жена с ребёнком.

— Их не могли похитить, потому как на поезде из не было, — спокойно продолжил я.

— Это как? Я ведь провожал их на вокзале и сам посадил на этот поезд.

— Да, они сели на поезд, но вышли уже на следующей станции, переодевшись в других людей. А чтобы ни у кого не возникло сомнений, в закрытом купе работало радио и запись с их голосами. Когда налётчики ворвались в их купе, нашли там только два устройства артефакторов и не более того. Причём, когда дверь вскрыли, мне поступил сигнал, и я вмиг узнал об этом.

— Почему ты мне ничего не сказал? — обиделся брат.

— Потому как ты мог выдать себя и всех нас. Организация этого мероприятия была настолько сложной, что любая незначительная деталь могла всё испортить. Ты же знаешь, что я никогда не стану подвергать опасности людей. Особенно близких.

— Но остальные пассажиры были в опасности, — стоял на своём Лёня.

— Не более, чем обычно, — пожал я плечами. — Я никого не отправлял нападать на поезд. Если кто и пострадал, это ответственность тех, кто направил налётчиков.

— И где они сейчас?

— На половине пути к безопасному месту, — спокойно ответил я. — Их ведут люди, которые смогут прошмыгнуть под самым носом у негодяев.

— Когда это всё закончится? — задал вопрос брат, устало опустившись на стул.

На самом деле, я и сам устал от этой бесконечной борьбы, но разве у нас был иной путь? Только опустить руки и сдаться. Обычная защита собственной жизни привела к тому, что ситуация накалялась с каждым разом, а ставки росли. Мы не имели права отступить. Нас считают угрозой и пытаются раздавить. Ещё и эти наработки, которыми пытается завладеть каждая ненасытная акула рынка. Ничего, нам есть чем удивить недоброжелателей.

Мы покинули особняк Галецкой немного раньше хозяйки, чтобы подготовиться. От Анны я получил адрес Алябьева и направился туда, чтобы осмотреться и найти способ проникнуть внутрь. Несмотря на свой настрой, я пока понятия не имел как пробраться в особняк. Защита была организована очень грамотно, и видимых дыр не наблюдалось.

— За мной! — скомандовал Лёня, оторвавшись от стены, а мне оставалось лишь поторопиться за ним.

Брат подошёл к грузовику, из которого разгружали ящики с фруктами.

— Кто же так носит? — накинулся Лёня на грузчиков. — Всю клубнику подавили, негодяи!

Брат схватил первый попавшийся ящик и протянул его мне.

— На, неси! Если хоть одну ягодку раздавишь, заставлю заплатить за весь ящик.

Пока никто ничего не заподозрил, брат выдернул из рук грузчика коробку с яблоками и направился в особняк вслед за мной. Добравшись до кухни, мы избавились от лишнего груза и поспешили укрыться в кладовой. В общей суматохе, которая царила вдали от глаз гостей, потеряться было совсем несложно. Куда сложнее было попасть в общий зал, но для этого пришлось разжиться формой прислуги, сновавшей туда-сюда с подносами. К счастью, этот момент Лёня также взял на себя, вырубив двух не особо шустрых разносчиков угощений. Ему бы вообще податься в имперские агенты — такой талант пропадает!

Оказавшись в зале, я невольно растерялся, потому как глаза попросту разбегались от количества гостей и размера зала. Крыша с прозрачным куполом, позволяющая смотреть на небо, поддерживалась восемью колоннами. По бокам, за колоннами, ютились столики, где уставшие гости могли отдохнуть и поболтать, а в самом центре зала танцевали, устраивали различные активности и просто общались. Вот и сейчас седовласый мужчина взобрался ногами на стул и закричал на весь зал.

— Дамы и господа! Прошу минуточку вашего внимания. Я хочу сделать важное объявление! — в этом бойком старичке в дорогом костюме я узнал Алябьева, одного из тех людей, которые были у меня под подозрением. — Сегодня я выступаю в непривычной для себя роли — содействую одной важной сделке между госпожой Галецкой и господином Радуловым.

— Александр Геннадьевич, с вашим авторитетом и опытом давно пора примерить на себя такую роль, — выкрикнул кто-то из толпы, и оратора поддержали аплодисментами.

Кажется, настало время действовать. Разумеется, прижать этого старого лиса в его же логове будет весьма непросто, но у меня есть парочка блестящих идей.

— Простите, можно вопрос? — подошёл я ближе.

— Нет, — отрезал Алябьев и повернулся к другому гостю, но я не собирался сдаваться.

— И всё же, Александр Геннадьевич, я настаиваю, потому как это важно. Ответьте честно, вы как-то причастны к побегу Потехина с рудников, крушению «Углича» и устранению начальника имперской службы безопасности Мадьярова?

Я намеренно подбирал самые громкие и тяжкие преступления, отделаться от которых будет сложнее всего.

— Да, — неожиданно сознался Алябьев.

— Плаксин, Титов и Говорухин — ваши сообщники в попытке уничтожить остальную элиту и сконцентрировать всю власть губернии в своих руках?

— Всё верно, — со стеклянными глазами произнёс мужчина.

— А новый начальник имперских ищеек Капранов подчиняется вашим приказам?

— Не только моим, — ответил аристократ.

— Если всё так, не вижу причин оставаться вам на свободе. Прошу донести до Его императорского величества Михаила Леопольдовича, что его подчинённые узурпирует власть, совершают преступления под прикрытием имперской службы безопасности и угрожают благополучию государства. Думаю, пора принять меры. Прошу провести допрос господина Алябьева с участием духовников, чтобы получить более детальную информацию.

Это короткое признание произвело эффект разорвавшейся бомбы. Наперебой щёлкали фотоаппараты, репортёры тараторили перед камерами, желая поскорее поделиться сенсацией, а к Алябьеву уже пробивались стражи порядка, дежурившие на празднике. Охрана попыталась их остановить, но с ними никто не церемонился.

— Как тебе это удалось? — ошарашенно произнесла Галецкая, не сводя взгляда с бушующей толпы.

— Это очень осторожные люди, но даже у них есть одна слабость. Они помешаны на собственном здоровье и внешнем виде. Именно поэтому они закупают зелья у нас. Всё, что потребовалось — лишь немного изменить рецепт, добавив туда чистовник и яснец. Для пущего эффекта получилось зелье, которое не просто поддерживает иммунитет, придаёт сил, омолаживает организм, но и развязывает язык.

— Это грубое нарушение! Вы понесёте за это ответственность! — закричал кто-то из толпы. — Вы намеренно изменили состав лекарства, которое может принести вред.

Поднялся такой шум, заглушить который оказалось непросто. Я поднял руку, призывая всех собравшихся к тишине, но это не помогло. Тогда Лёня вышел вперёд и заорал так, что кровь застыла в жилах. На какое-то мгновение я даже подумал, что у него прорезался талант духовника.

— А ну, заткнулись все! — заорал брат, и в зале повисла тишина.

— Благодарю, — произнёс я, повернувшись к брату, а затем перевёл взгляд на публику. — Никакого вреда организму нет, а изменение в состав зелий я внёс благодаря личному разрешению императора Михаила Леопольдовича. Сам император получил от меня письмо и направил дополнительную проверку из Москвы. Именно сейчас идёт задержание начальника службы имперской безопасности Ярской губернии, а с минуты на минуту будет задержаны остальные фигуранты дела. Подробности вам расскажут компетентные органы, а на этом свой долг неравнодушного гражданина Империи я считаю выполненным и умываю руки.

Я направился к выходу, но мне преградили путь.

— Господин Павлов, верно? — поинтересовался один из мужчин. — Насколько я помню, вы разыскиваетесь имперской службой безопасности…

— Верно! Феофан Гаврилович, — ответил я с улыбкой. — Вот только в вашей информации кроется одна маленькая неточность. Преступный приказ господина Капранова отменён, а моё преследование прекращено. А вот вас, господин Плаксин, очень хотят видеть имперские ищейки, прибывшие из Москвы.

Я ненадолго задержался, чтобы посмотреть на задержание всех подозреваемых. У духовников, прибывших с имперскими сыщиками из столицы, есть время до конца дня, чтобы получить максимально честные признания от всех негодяев. Это сокрушительный удар по преступному миру Ярской губернии, к которому я сам того не зная шёл несколько лет. Надеюсь, сокрушительный.

Вернувшись в Дубровск, первым делом направился в свой кабинет в клинике. Сам не знаю почему я выбрал именно это место. Может, потому что именно здесь я чувствовал себя спокойнее. Родной дом уже продан, а новое жильё я пока не считал домом, хоть с этим местом и было связано несколько сильных воспоминаний.

Устроившись за столом, я взял в руки фотографию, на которой были изображены жена с сыном. Где они сейчас? Даже я в точности не мог представить куда их завели проводники. Группа была экипирована защитными артефактами от слежки прорицателей. Конечно, особо могущественные одарённые могли пробить эту защиту, особенно, если объединят усилия, но я не думаю, что остался противник, который хотел бы это организовать. И всё же, я не торопился давать сигнал, чтобы семья возвращалась домой. Кто знает, кто ещё был замешан в деле? Конечно, Алябьев и компания сейчас дают показания и наперебой сдают сообщников, чтобы вымолить себе поблажки, но помимо уже задержанных негодяев по-настоящему крупной рыбёшки в сети имперских ищеек не попадало. С другой стороны, и так хороший результат. Не каждый день удаётся вывести на чистую воду четверых аристократов и главу службы имперской безопасности целой губернии!

Ладно, это пройденный этап, нужно решать насущные задачи, а их у меня не убавляется. Сын Бердникова до сих пор не найден. Покровители Потехина не имеют ни малейшего представления где его могут держать, а это значит, что нужно рыть землю носом и обыскать всё вокруг, пока люди Потехина не исчезли. До сих пор не удалось выяснить местонахождение Ерохина. Начальник стражей порядка Дубровска исчез после встречи с Капрановым. Подозреваю, что тот его ликвидировал, пытаясь скрыть информацию от разглашения, но задержанный сыщик даже на допросе духовников клялся, что Василий Ермолаевич смог уйти, избежав воздействия его дара.

Какая-то путаница выходит! Куча исчезновений, и никаких следов где их искать. Ещё и с клиникой нужно что-то решать, потому как рынок сбыта зелий после задержания артефакторов здорово просел, а пациенты постепенно разбегаются, недовольные качеством обслуживания. Скоро, так и гляди, придётся закрывать клинику из-за убытков.

Уже на следующий день я созвал совещание, на котором присутствовали все, кто остался в клинике после пережитых потрясений: Карасёв, Деркач, Фаворский, Аграфена, Костя Вихрев, Регина и наши молодые специалисты.

— Какая наша главная проблема? Почему многие пациенты не идут к нам? — спросил я, обведя собравшихся взглядом.

— Потому что считают, что клиника только для аристократов и толстосумов, — ответил Саша Зиновьев.

— Да, мы должны работать с этим мнением, — согласился я. — Определённый процент пациентов придёт из этой группы, но это не всегда наша аудитория. Какая ещё причина, почему многие избегают нашей клиники?

— Низкое качество услуг, ошибки при работе, — призналась Алёхина.

— Вот оно! Пациенты уходят, потому как недовольны качеством услуг. Выходит, мы должны повысить эффективность работы, и у меня есть мысли как это сделать.

Я решил взять на вооружение схему, которая работала во всех больницах, но слегка её упростить. На приёме будет работать два целителя: старший и младший. Наших вчерашних выпускников, которые успели наработать немного опыта и наломать дров, мы поставим младшими целителями, а опытные специалисты займут должности старших целителей.

По сути, если считать со мной, в клинике осталось всего три старших целителя, и четыре младших. Вельского в расчёт я не беру, потому как Владислав Гаврилович птица свободная, и может выручить нас только в качестве исключения. По всему выходит, что у меня не хватает старшего целителя. И если специалистов без опыта я могу найти без проблем, то прожжённых целителей отыскать непросто. Хотя, есть у меня одна кандидатура.

После собрания я отправился на станцию скорой помощи, где ожидаемо встретил нужного человека.

— Паша, как поживаешь? — поинтересовался я у старого друга.

— Да как обычно, — отмахнулся Анненков. — Как нам, маленьким людям жить? Это ведь ты у нас клиникой заведуешь, какие-то дела раскрываешь, в сводках постоянно мелькаешь.

— А ты как будто завидуешь, — заметил я.

— А чему завидовать? — пожал плечами парень. — Тому, что меня в любой момент могут прикончить? Я вот людей спасаю целыми днями, но никто обо мне не пишет в газетах.

— Смотрю, ты не в восторге от нашей работы. А ведь кому-то и эти задачи нужно выполнять. Думал позвать тебя нам в штат, ты ведь давно хотел.

— А с чего это ты вдруг надумал? Неужели работнички разбежались из лучшей клиники города?

— А ты не помнишь случай с расколом в клинике, когда половина целителей отделилась и основала свою клинику?

— А, Федин и его партнёры? Помню такое, — закивал Ярик. — Так что, возьмёшь на полставки?

— Могу и целую дать, если ты потянешь. Мы ведь частники, никого не ограничиваем, а теперь я сам решаю кто будет работать, а кто нет. Вельский появляется изредка и просто контролирует процесс. Должность старшего целителя тебя устроит?

— Можно попробовать, — согласился парень, но по его глазам я видел, что предложение пришлось парню по душе. Глаза загорелись, как два бриллианта. — Но я хочу работать в один день с тобой.

— По рукам! Можешь выходить хоть завтра.

— А я возьму и выйду! — оживился Анненков.

— Тогда жду без пятнадцати восемь у себя в кабинете.

С четвёртым целителем вопрос был решён. Я буду работать в первой бригаде и возьму себе в команду Матюхина, потому как он ошибается чаще всего. Во второй бригаде будет Анненков с Алёхиной, в третьей — Карасёв с Косаревой, а в четвёртой — Деркач с Зиновьевым. Состав укомплектован! Фаворский, Вихрев и Аграфена работают в лаборатории, их я не трогаю. Они наша надежда на будущую прибыльность клиники, которая пока под вопросом.

Следующий день прошёл отлично. Я принял восемь пациентов и остался доволен результатом работы. Думаю, когда мы немного исправим репутацию, работа пойдёт активнее.

— Николай Александрович, есть! — закричал Бердников, ворвавшись в кабинет. Я уже собирался уходить и отпустил половину персонала, поэтому вообще удивительно, что Роман Николаевич меня застал.

— Простите, что есть?

— Зацепка! — выпалил аристократ. — Буквально пять минут назад мне звонили похитители и требовали два миллиона за жизни мальчишек.

— Вы согласились на встречу?

— Разумеется! Какой смысл идти к стражам порядка, если без руководителя они ничего не могут сделать? Деньги уже у меня. Я поклялся, что оставлю свою охрану в особняке и приеду один.

— Вы же понимаете, что это может быть ловушка? Детей может там даже не быть.

— Понимаю, но какой у меня выбор? Вы пойдёте со мной?

— Вы же сказали, что придёте один.

— Разумеется! Но вы можете побыть в стороне и вмешаться, если потребуется. Хоть я и готов отдать деньги вымогателям, я всё равно не до конца уверен в их честности.

— Хорошо, я пойду с вами, — согласился я.

Услышав о нашем плане, Лёня вызвался идти с нами, а я не стал отказываться. Помощь ратника нам может здорово пригодиться, а брат уже не раз проявил себя, как умелого бойца. Та же раскроенная черепушка Потехина не даст соврать.

Наш путь лежал в Выжгу — деревню, расположенную в нескольких километрах от Дубровска. Не думаю, что к похищению были причастны местные — просто негодяи решили укрыться там.

Мы выдвинулись к месту встречи сразу, как только узнали о происходящем. Ехали на машине клиники, бросив её в паре километров от деревни. Оставшийся путь прошли пешком, стараясь держаться подальше от домов. Мы были одеты так, словно собирали грибы. Лёня даже лукошко прихватил и дурацкую шляпу, которая нелепо смотрелась у него на голове. Для правдоподобности он выломал ветку, которую использовал как посох. А я решил не особо изменять привычной одежде, выбрав лёгкую куртку, штаны и удобные ботинки. В принципе, мне больше и нечего было надеть. Единственное, что хоть как-то выдавало во мне путника, а не городского жителя — потасканный походный рюкзак, найденный среди вещей.

Лёня набрёл на грибную поляну и даже немного наполнил лукошко, чтобы выглядело правдоподобно.

Встреча была назначена на полночь на краю деревни, возле старого заброшенного дома, но мне казалось, что там пленников точно не будет. Не могут вымогатели быть настолько глупыми, чтобы назначать встречу у собственного логова.

Несмотря на тёплое время года, ночи Бердников приехал на своей машине, а мы с Лёней затаились на краю поляны. Как и было условлено с похитителями, владелец ювелирной лавки оставил машину в центре деревни, а сам направился на встречу пешком. Мы следили за ним, полагая, что его могут атаковать по пути к месту встречи, но всё прошло гладко. Зато на поляне ждали два человека. Заметив идущего по улице Бердникова, они вышли из укрытия за забором и направились ему навстречу.

— Ты допустил ошибку, приведя сюда ратника, — произнёс громила.

— Каково ещё ратника? — удивился аристократ, оглядевшись по сторонам.

Нас раскусили! Несмотря на защитный артефакт, висевший на шее Лёни, его просчитали. Выходит, среди похитителей скрывается прорицатель. И тут настала наша очередь действовать.

— Эй, мужики! — крикнул Лёня. Выбравшись из-за деревьев, подступавших вплотную к деревне. — Мы тут заблудились малость. Не подскажете как до Дубровска добраться?

— Топай отсюда, целее будешь, — бросил один из незнакомцев, и потерял к нам всякий интерес.

— Вот с этого самого места разворачиваешься, и идёшь по дороге, на развилке бери вправо, а потом шагай до самого города часа три, — ответил второй.

— Болваны! Разберитесь с ними! — закричал кто-то третий, но я не видел где он находится.

Громила потянулся к поясу, но прежде чем он успел достать пистолет, Лёня схватил свой посох обеими руками и швырнул его в противника. Огромная ветка, усиленная даром ратника, прошила бедолагу насквозь и отбросила в сторону, словно тряпку. Второй завизжал от ужаса и бросился наутёк, но Лёня догнал его в два прыжка и мощным ударом повалил на землю. Я же со всех ног бежал за третьим, который даже не показался из-за укрытия. Он мог быть вооружён, поэтому нам следовало быть осторожными. С другой стороны, непонятно на что он рассчитывал. Если их всего трое, негодяю не уйти.

Перемахнув через ветхий забор, я пересёк двор и выскочил на соседнюю улицу. И тут стало понятно на что рассчитывал негодяй. Машина была припаркована на самом краю деревни. Причём, так, что в темноте сразу и не заметишь.

Провидец уже добежал до машины и дёрнул на себя дверь со стороны водителя. Ещё мгновение, и его уже не догнать. Я сформировал мощную волну энергии и ударил ему в спину, но это не особо помогло. Противник был одарённым, и мой первый удар с большого расстояния лишь слегка перегрел его каналы. А на второй удар моих сил было уже недостаточно.

Провидец заскочил в машину, но не успел тронуться с места, когда прозвучали выстрелы. Я остановился и нашёл укрытие, потому как стреляли не из-за моей спины, а совершенно с другого направления.

С другой стороны улицы вышел мужчина и медленно направился к машине. Мне показалось, он немного прихрамывал.

— Господин Павлов, разве вам не говорили, что гулять в столь позднее время может быть очень опасно? — поинтересовался мужчина, бросив взгляд в мою сторону.

— Василий Ермолаевич, вам ли говорить об опасности? Я очень рад вас видеть… в почти добром здравии. Если позволите, я осмотрю вашу ногу.

Я даже не стал интересоваться как Ерохин оказался здесь. На это будет время, когда всё закончится.

— С моей ногой разберёмся позже, — отмахнулся мужчина. — Приведите в чувство этого негодяя в машине, потому как нам нужен хотя бы один свидетель.

— Вы в курсе ради чего мы здесь?

— Да, потому как я пришёл сюда с той же целью. Я хочу освободить детей до того, как подельники Потехина избавятся от них и сбегут.

Привести в чувство провидца оказалось непросто. Первая пуля прошила плечо, напрочь лишив возможности двигать рукой, а вторая каким-то непостижимым образом прошла в миллиметрах от артерии на шее, лишь разодрав кожу. От меня требовалось обезболить раненую руку, потому как от болевого шока мерзавец мог не только потерять сознание, но и вообще умереть. Затем пришлось остановить кровотечение.

— Лёня, зажми вот здесь, пока я занимаюсь рукой, — скомандовал я брату. — Только не сильно дави, а то ещё шею сломаешь. Я тебя знаю.

— А что, если сломаю? Тебе жалко что ли? — проворчал он.

— Пока он нам нужен. Это единственная зацепка, которая может привести нас к пленникам.

За время, пока я бегал за провидцем, Лёня с Бердниковым успели проверить дом и никого там не обнаружили. Выходит, заложников держат в другом месте, а встречу организовали подальше от посторонних глаз. Именно поэтому наше счастье, что Ерохин не прикончил провидца, ведь с его даром мы можем получить нужную информацию. Правда, прорицатель и сам оказался не против сотрудничать, хоть поначалу и пытался навязать свои условия.

— Я всё скажу, если вы меня отпустите, — заявил он, придя в чувство.

— Ты смотри! Только глаза разул, а уже условия ставит. Хорошо, мы тебя отпустим. Завезём подальше в лес и отпустим. Вот только долго ли ты протянешь один в лесу, ещё и с такими ранами? А лыкусы чуют кровь на расстоянии в пятьсот шагов. Как быстро они учуют запах твоей крови и придут полакомиться?

Провидец использовал дар, прикидывая свои шансы.

— Хорошо, я всё расскажу вам, но попрошу зачесть моё содействие.

— Зачтётся! — пообещал Ерохин.

— Двух пацанов держат в пещере, к северу отсюда. Условия у них хорошие, это подземная база Потехина, где он скрывался в самые тяжёлые времена. Там оборудовано всё так, что любой аристократ позавидует. Но и попасть туда сложно — куча защитных артефактов, охрана.

— Сколько человек? — потребовал конкретики Ерохин.

— Раньше было столько, что можно было удержать маленькую армию, но сейчас половина разбежалась, некоторые погибли, как Сом с Жонглёром.

Судя по всему, провидец имел в виду тех проходимцев, которых прикончил Лёня.

— Сейчас там должно быть человек шесть, не больше, но почти все владеют даром, так что не думайте, что это будет лёгкая прогулка.

— Мы отправимся туда, — ледяным тоном заявил начальник стражей порядка. — Дело нужно довести до конца, а времени осталось совсем немного.

— Василий Ермолаевич, раз вы вернулись, может, позвать подкрепление? Я понимаю, что шестеро одарённых — это не такая уж и большая сила, но мы тоже не бойцы специального подразделения. Я предпочитаю, чтобы каждый выполнял свою работу.

— У нас нет времени. И потом, ещё неизвестно что за сюрпризы подготовил мне Капранов.

— Он уже арестован, — доложил я. — Как и его покровители: Алябьев, Плаксин и другие.

— Он, быть может, и арестован, но не все головы у этой гидры отрублены. Далеко не все, Павлов. И потом, пока я вызову подкрепление, пока они доберутся сюда, мы потеряем драгоценное время. Справимся своими силами.

— Я привёл пленника в чувство, но идти сам он не сможет, — объяснил я.

— А это и не понадобится, — успокоил нас Ерохин. — Поедет на своей машине. Разложим задние сидения так, чтобы он ехал полулёжа. Я сяду за руль, а вы будете ехать рядом и следить за его состоянием.

— А как же мы? — поинтересовался Лёня.

— А вы с Романом Николаевичем поедете за нами. Не думаю, что появление машины Бердникова вызовет подозрения — эти проходимцы могли отобрать её.

Хорошая компания собралась! Ратник, повелитель стихий, духовник и целитель. А ещё пленный провидец, от которого толку мало. И мы собрались сунуться в логово Потехина? Пусть хозяин убежища и мёртв, но даже после своей кончины он оставил массу неприятных сюрпризов, поэтому я не думаю, что эта вылазка будет лёгкой прогулкой.

— Эй, провидец! — окликнул его Лёня, когда мы готовились устроиться в машинах. — Ты ведь видишь будущее? Что нас ждёт впереди?

— Я вижу только смерть, — произнёс одарённый скривив губы в злорадной ухмылке.

— Это мы ещё посмотрим! — ответил Ерохин, захлопнув за собой дверь. — Шевелитесь, у нас мало времени! Те негодяи в логове наверняка ждут возвращения этих недоносков, так что нам нужно поторапливаться

.

Логично было предположить, что даже в такой глухой дыре эти висельники выставят дозорных. Когда мы подъехали к входу в пещеру, нас ждал самый настоящий блокпост. Заметив сразу двоих дозорных, я забеспокоился. А правду ли сказал нам провидец? Ерохин проверял его с помощью дара, да и мой целительский дар говорил, что пленник не врёт. Выходит, ещё четверо скрываются внутри? Или кто-то вернулся в укрытие?

Я чувствовал, что один из дозорных владеет даром — его энергетическое ядро ощущалось даже на расстоянии. Но он не спешил подходить к нам, а наблюдал со стороны. А вот его напарник был лишён дара. И это вселяет надежду, что нам не придётся сражаться со всеми одарёнными.

— Всё в порядке! Мы везём нового пленника и выкуп за предыдущих, — успокоил дозорного провидец.

— Ты с ума сошёл? От тебя требовалось просто забрать деньги и избавиться от аристократа. Ты хоть понимаешь, что его будут искать?

— Не волнуйся, его не найдут.

— Думаешь, имперские ищейки настолько тупые, что не догадаются проследить за следами от шин на дороге? Глаз, ты ведь знаешь, что наши защитные артефакты на нуле, а заряжать их заново попросту некому. С артефакторами у нас проблемы.

— Не паникуй! — одёрнул его наш пленник.

— А где Сом?

— Нет больше Сома, — прозвучал ответ.

В тот момент, когда взгляд дозорного переместился на меня, Ерохин высунулся из машины и выстрелил практически в упор. Второй дозорный не успел выпустить очередь по нашим машинам, потому как его окутала волна пламени, направленная Бердниковым. Устранить обоих преступников оказалось достаточно просто, но главную задачу мы всё-таки провалили — нам не удалось тихо и без шума проникнуть внутрь.

Внутри зашевелились и приготовились к встрече.

— Роман Николаевич, выжгите всё впереди, — попросил я.

— А если задену детей?

— Мы ведь это уже проходили, — заметил я.

— Я всё равно не доверяю этому провидцу, — отозвался мужчина. — Жизненный опыт подсказывает, что они часто ошибаются. Даже способные могут допустить ошибку, а этот…

По дороге к укрытию мы основательно допросили нашего пленника. Сколько человек там может быть, какие защитные артефакты там находятся, вооружение, ловушки, узнали примерный план самого укрытия и где держат детей.

Оказалось, что провидец и оба его спутника были на подхвате у более сильных бойцов. Даже дозорными поставили тех, кто слабее. Возможно, именно это и позволило нам относительно быстро ворваться внутрь.

— Глаза! — скомандовал Ерохин, указывая на следящий кристалл в углу первой комнаты. Бердников мгновенно уничтожил его, лишив врагов возможности оценить приблизительный состав нашего отряда и положение.

Наверняка уже понятно, что в пещере посторонние, именно поэтому нам нужно действовать быстро, пока негодяи не добрались до детей, или не подготовили нам тёплую встречу.

— В сторону! — скомандовал Бердников, когда мы прошли по узкому коридору к следующей комнате.

Через узкий проход, выжигая кислород и всё, к чему коснётся, к нам неслась волна пламени. Похоже, наш повелитель стихий встретил достойного соперника. Бердников успел собрать из окружающего пространства влагу и выстроить ледяную глыбу, которая перекрыла путь пламени, но ситуация выглядела патовой. Мы никак не сможем пройти, пока узкий проход контролируется повелителем стихий. Или можем?

В этот момент из ниш в стенах выскочили двое одарённых и бросились к нам. Один был покрыт шерстью и хищно скалился острыми клыками, а второй очевидно полагался на силу.

— Ратник мой! — закричал Лёня и бросился наперерез противнику, уже нацелившемуся на спину Бердникова.

— Лежать! — прогремел голос Ерохина, отражаясь от каменных сводов, но тут же утонул в шипении пламени. Его противник протянул руку с острыми когтями к горлу стража порядка, но в последний момент пропустил мощную ментальную атаку и навзничь рухнул на пол, завыв от боли и отчаяния. Василий Ермолаевич не стал церемониться с противником и всадил в него сразу два патрона. Вот только из того же отверстия высунулся ещё один противник с ружьём и выстрелил в упор. Ерохин не успел даже дёрнуться, когда его тело пронзила пуля. Начальник стражей порядка рухнул на землю, словно подкошенный, а стрелок попытался перезарядить оружие. Окажись в его руках нечто более скорострельное, мы бы все обрели здесь свой печальный финал, но в этой ситуации нам повезло, если ситуацию вообще можно считать везением. Ерохин выбыл из боя, а разбойник перезарядил оружие и уже готовился к очередному выстрелу. Но я сработал быстрее. Стрелок был простолюдином, а значит, у него не сформировалось энергетическое ядро, а каналы были совсем тоненькие. Потребовалось всего лишь собрать энергию в кучу, шагнуть поближе, чтобы не растерять силу и выпустить огромную волну энергии прямо в лицо противнику. Я мог бы попробовать воздействовать на сердце или затронуть энергетические узлы в районе лёгких, чтобы остановить дыхание, но это вряд ли бы подействовало. В последний момент я заметил, что его торс защищал бронежилет, а значит, мой заряд сильно ослабнет, пока пройдёт через физическую преграду. Это всё равно, что пытаться докричаться через бетонную стену — определённый шум будет, но вряд ли собеседнику удастся разобрать хоть слово.

Мощная атака перегрела каналы и заставила стрелка опуститься на землю. Он не выпустил оружие из рук, но пребывал не в том состоянии, чтобы целиться и продолжить стрельбу. Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы приблизиться к нему, прижать оружие ногой к земле, положить руку на затылок разбойника и выплеснуть очередную волну энергии.

Иногда, когда чего-то полезного слишком много, это тоже плохо. Например, вода нужна растениям, но если заливать цветок, он сгниёт. Огонь согревает, но слишком сильное тепло вызывает ожог. Возможно, сравнения не слишком хорошие, но целительная энергия, когда её слишком много, ещё и сконцентрированная в одном месте, разрушает, а не исцеляет.

Разбойник завалился на бок и замертво распластался на земле, а я обернулся и окинул взглядом картину происходящего. Бердников продолжал дуэль с повелителем стихий, Лёня получил ощутимую рану руки от ножа, но побеждал в дуэли. Брату удалось выбить нож из рук противника и взять его на удушающий приём. Ещё немного, и всё будет кончено.

Понимая, что моя помощь пока не нужна, я проверил ниши в стенах и убедился, что оттуда уже никто не выпрыгнет, а затем склонился над Ерохиным.

Поверхностная диагностика показала, что дело плохо. Пробита печень, потеряно много крови, и шансов спасти его в одиночку практически нет.

Я попытался остановить кровотечение и обезболить рану, но это было всё, что я мог сделать. Начальник стражей порядка угасал с каждой секундой.

— Ник, мы ему уже не поможем, — словно издалека послышался голос брата. — Дай ему спокойно уйти. Он всё равно без сознания и не чувствует боли.

Нет, я не сдамся! Не позволю ему умереть вот так, когда до конца осталось совсем немного. Голова шла кругом от того, что было нечем дышать. Дуэль повелителей стихий выжгла практически весь кислород, а вентиляционная система попросту не справлялась с нагрузкой. Голова шла кругом, мне было сложно сохранять концентрацию, но я не сдавался.

— Ник, он уже не дышит! — закричал брат.

Его крик привёл меня в чувство. Я собрал энергию воедино и запустил сердце, восстановил дыхание, но при этом кровотечение возобновилось. Тело Ерохина напоминало корабль, дно которого превратилось в решето. Затыкая одни дыры, пришлось открыть другие.

— Есть! — прорычал я, когда удалось удержать стабильное сердцебиение, дыхание и задержать кровотечение.

— Думаешь, мы сможем транспортировать его? — усомнился брат.

— Дай мне пять минут.

— Да пожалуйста, — повёл рукой Лёня, указывая на Бердникова. — Наш пиромант всё равно никак не может пробиться через сопротивление собрата по дару. Можешь практиковаться сколько душе угодно, пока мы тут не сварились заживо.

— Давай я пока приведу тебя в порядок, — произнёс я, заметив окровавленную руку брата.

— Пустяки, дотяну до того, как мы отсюда выберемся.

Я не послушал Лёню и заживил рану, срастив повреждённые ткани. Не хватало, чтобы он инфекцию подхватил. И потом, мы не знаем что ждёт нас впереди. Возможно, сила ратника нам ещё пригодится.

— Ну, подонок! — выругался аристократ, отбивая очередную атаку.

Бердников неожиданно рванул вперёд, грудью встретил очередную волну пламени, а затем атаковал сам. Сложно предположить что происходило в этот момент в коридоре, но никто из нас не решился заглянуть туда. Кто бы ни попытался сунуться туда без защитного артефакта или владения стихиями, внутри ждала мучительная смерть.

— Проходите, всё кончено, — произнёс мужчина из соседнего коридора.

Мы нашли его сидящим у стены. Одежда обгорела, на шее висел использованный защитный амулет от огня, а энергии у Бердникова практически не осталось.

— Так и думал, что когда-нибудь эта штука мне пригодится, — улыбнулся мужчина, коснувшись рукой остатков амулета. — Казалось бы, глупость! Зачем повелителю стихий защитный амулет? Но именно эта уловка, как правило, и срабатывает.

— Давайте отыщем пленников и будем выбираться отсюда, — предложил Лёня.

— Дети! — оживился Бердников. — Вспомнив о сыновьях, мужчина заметно оживился. Не знаю откуда у него взялись силы, но он смог подняться и шатающейся походкой направился к той комнате, где должны были держать пленников. Я же остался с Ерохиным, которому требовалась моя помощь.

— Лёня, попробуй разыскать какие-нибудь медикаменты. Мне нужно обеспечить стерильность и повысить шансы на выживание пациента. Возможно, удастся найти что-нибудь, что поможет восстановить энергию. Потехин наверняка припрятал там что-то ценное.

В суматохе мы упустили из виду провидца, который пусть и не мог ходить, но умудрился доползти до выхода из пещеры.

— Счастливо оставаться, не думаю, что буду по вам скучать! — прокричал он, подтянувшись на руках до панели у входа.

В тот же миг на всё убежище заревела сирена. Лёня бросился к щиту и попытался сделать хоть что-то, но ничего не получалось.

— Ник, уходим! — закричал брат. — Он запустил систему ликвидации. Меньше, чем через минуту здесь всё будет уничтожено.

Потехин! Узнаю негодяя. Он продумал даже тот вариант, что его логово может попасть в руки врага, или возникнет необходимость замести следы.

— Погоди, а как же Ерохин? А Бердников?

— Мы здесь! — закричал Роман Николаевич, выводя за собой детей. — Кое-что мне удалось прихватить оттуда, но медикаментов не нашлось. Да и я не соображаю ничего в ваших склянках…

Аристократ показал ружьё с гравировкой, добытой в недрах убежища. Надеюсь, оно нам не пригодится.

— Остались считанные секунды! — закричал Лёня и потащил меня к выходу.

Мы вынесли Ерохина с собой, но когда остановились перевести дух, он уже не дышал. От мощного взрыва под ногами затряслась земля, а вырвавшееся из недр пещеры пламя заставило прильнуть к земле. Провидца мы нашли неподалёку. На что он рассчитывал, пытаясь сбежать ползком — непонятно. Допустим, дополз бы до деревни, и то я в это не верю. Но что дальше? Похоже, желание жить затмило его разум. Лёня не стал с ним церемониться и прикончил, прежде чем мы успели его остановить.

— Всё закончилось? — поинтересовался мальчишка, прижавшись к отцу.

— Всё в порядке! — произнёс я, стараясь успокоить до смерти перепуганных мальчишек. Сын Потехина был ещё слишком мал и вряд ли понимал что происходит вокруг, но родной сын Бердникова уже осознавал происходящее.

Честно говоря, я и сам не особо верил своим словам. Ерохин мёртв, мы все в здорово потрёпаны, а всё вокруг выглядит так, словно пережило землетрясение магнитудой в семь-восемь баллов.

Я не смог оставить тело начальника стражей порядка там. Это было бы неправильно по отношению к нему. Ерохин столько сделал, что не заслуживает забвения внутри заваленной пещеры среди обгоревших коридоров. Мы проведём прощание и предадим его прах земле. Наверняка с почётным караулом и залпом из винтовок. Но это будет потом.

Весь следующий день нам было непросто. Предстояло провести десятки часов в допросной сначала у стражей порядка, потом у имперских ищеек. Наконец, когда вся информация была получена, мы смогли вернуться домой. Я надеялся приступить к работе, проверить информационное поле, чтобы выяснить не притаился ли кто-нибудь из покровителей Потехина, и подать сигнал о том, что родным можно возвращаться домой. Но один визит полностью спутал мои планы.

— Ник, к тебе посетитель, — произнесла Рина, зайдя ко мне в кабинет.

— Что в нём необычного? — удивился я.

— А с чего ты взял, что он необычный? — удивилась девушка.

— Потому как в иной ситуации ты передаёшь мне информацию по связи, а тут решила зайти лично.

— Честно говоря, да… Он немного странный. Взволнован и даже не просит, а требует немедленной встречи. Лёня его даже обыскал.

— Что сделал? — насторожился я. Да, после пережитого брат частенько перегибает палку. Не хватало нам ещё скандалов из-за того, что он обыскивает посетителей.

— Ты всё верно услышал, — ответила администратор.

— Принеси ему извинения от лица нашей клиники и пригласи в кабинет.

Когда порог переступил тучный мужчина с уверенным цепким взглядом, я понял, что это человек дела. Не тот, что печётся лишь о своём бизнесе, а тот, что заработал каждую копейку из своего миллионного состояния своим трудом и знает цену деньгам. Об этом говорил стильный, но не слишком дорогой костюм, практичные часы на руке и трость, оснащённая каким-то ценным артефактом, но практически лишённая украшений. Кстати, странно, что Лёня не отобрал трость. Или она не так опасна, как кажется на первый взгляд?

Гость даже не захотел выслушивать мои извинения, выставив руку перед собой, а затем устроился в кресле.

— Николай Юрьевич, я наслышан о ваших успехах в поиске сыновей Бердникова, — деловито произнёс мужчина, придвинувшись ко мне ближе. — Я хочу, чтобы вы нашли мою дочь.

— Простите, господин Корышев, но вам лучше обратиться к стражам порядка, или к имперским ищейкам. Я в этом деле не специализируюсь.

— Тем не менее, кто смог найти похищенных людей? Где были ваши хвалёные ищейки и полиция? Вы сделали то, что не удалось всем этим службам. И потом, у меня отказываются принимать заявление в полиции, а вы можете приступить к работе немедленно.

— Кто вам такое сказал? У меня сегодня приём…

— Миллион, если вы найдёте мою дочь. Живой или мёртвой. Если сомневаетесь, можем заключить договор на бумаге.

— Владислав Андреевич, пациенты дороже денег. Я искренне сопереживаю вам и даже могу предоставить свои услуги после рабочего дня…

— Миллион на счёт вашей клиники поможет освободить место? Оформим это как добровольное пожертвование.

А Корышев знает на что надавить! Я бы мог отказаться и продемонстрировать свою неподкупность, но дела у нас шли не очень хорошо, а это сумма помогла бы клинике остаться на плаву. И потом, если я не отменю приём, а посажу кого-то другого из целителей? Выходит, и пациенты получат своё, и клиника вынырнет из долговой ямы. Двойной плюс получается.

— Рина, можешь выдернуть Деркача или Карасёва на замену? Мне нужно срочно уехать, — попросил я администратора по связи.

— Николай Александрович, — произнесла девушка через минуту. Рина всегда обращалась ко мне по имени и отчеству, когда в кабинете находились посторонние, а я был ей за это несказанно благодарен. — Вадим Сергеевич уже едет в клинику, будет через полчаса.

— Отлично. Запишите на него моих пациентов, — я повернулся к гостю и произнёс спокойным голосом. — Можем ехать. А по пути вы мне расскажете об увлечениях вашей дочери и о том, с кем она общалась в последнее время.

— Куда ехать? — удивился Корышев.

— К вам домой. Дочь ведь жила с вами? Мне нужно осмотреть её комнату.

Уже в машине я понял, что мне попалось непростое дело. Врагов у Корышева не было. По крайней мере таких, кого можно было бы заподозрить в похищении дочери. Девочка была достаточно взрослая, но оказалось, что у неё есть одно серьёзное заболевание.

— В моменты, когда происходит потеря памяти, она забывает своё имя и может оказаться где угодно, — признался мужчина. — Я возил её к целителям, пытался решить эту проблему, но ничего нельзя сделать. Это происходит редко, но всегда неожиданно. Мне пришлось нанять охрану, которая следила бы за ней, но эти болваны умудрились упустить её из виду. Я их уже уволил, но это проблемы не решает.

Хорошая задача — найти человека, который даже не понимает, что потерялся. При этом совершенно не понятно где нужно искать.

— Погодите, это случалось и раньше? — меня смутило то, что Корышев знает что происходит с его дочерью в эти моменты. — Она уже терялась?

— Да, это был первый раз, когда болезнь заявила о себе. Тогда Викторию нашли через два дня. Она села на автобус до Яра, но встала на первой же остановке и шла по дороге пешком.

— Она помнит куда направлялась?

— Нет, ничего не помнит. Сознание словно выключились, а когда память вернулась, она не понимала где находится.

— В Яре или в том направлении есть хоть что-то, что может её интересовать?

— В Яре? Да что угодно! Она увлекается одеждой, могла ехать на выставку, модный показ или на открытие бутика. Я купил Виктории бутик в Дубровске, она часто там бывает. Но я проверил, её там нет, и сегодня она там не появлялась. Окажись она рядом, мне бы уже доложили.

— А за пределами Яра?

— Я не понимаю, мы будем и дальше болтать вместо того, чтобы искать мою дочь?

— Мне нужно понимать её мотивы. Как я понимаю, девушка теряет память не полностью, она куда-то направляется. И если мы сможем понять куда её тянет в такие моменты, эффективность поисков будет куда выше. Нужна вся информация, которую вы только можете предоставить.

— Пока мы будем болтать, с ней может случиться что-то ужасное, — негодовал Корышев.

— Вы правы, мы не будем терять время. Начнём поиски с личных вещей. Она вела дневник? Может, дружила с кем-то переписке?

— Разумеется! У неё был дневник, как практически у каждой девочки-подростка, но я не понимаю чем вам это поможет.

— Дети часто записывают туда всё, что их беспокоит. Иногда бумага узнаёт о проблемах куда раньше родителей, друзей и психологов, потому как дневнику можно доверить то, в чём страшно признаться вслух. Возможно, именно там мы найдём подсказки.

— Я не позволю вам рыться в личной жизни моей дочери, — насупился мужчина.

— В таком случае, остановите машину. Я отказываюсь от дальнейшего сотрудничества. Либо вы выполняете абсолютно справедливые требования, либо продолжать работу не имеет смысла.

Повисла непродолжительная пауза. Я чувствовал, что Корышев колеблется, но даже не пытался на него давить. Пусть самостоятельно примет взвешенное решение.

— Хорошо, — выдохнул мужчина. — Я согласен, но хочу, чтобы вся информация оставалась конфиденциальной.

— Об этом можете даже не волноваться. Единственный, кто сможет получить эту информацию — духовник, но не думаю, что кого-то из людей с подобным даром заинтересует содержимое дневника вашей дочери.

В комнате Виктории царил творческий беспорядок. Вещи лежали на незаправленной кровати, одна из створок шкафа открыта, на столе оставалась недопитая чашка с какао.

— Горничная ещё не успела убраться здесь, — объяснил мне беспорядок хозяин дома.

— И это очень хорошо, потому как она наверняка бы запутала следы.

— Следы? — удивился Корышев.

— Она пила какао, листала журнал с модной одеждой и куда-то собиралась. Вы помните какая одежда была у вашей дочери? Чего не хватает?

— Розового костюма и туфлей, — без малейшего колебания ответил мужчина. — Я уже просмотрел следящие камни у входа в особняк — дочь была одета именно так.

— Отлично!

Я выдвинул ящик стола и достал пачку рисунков, а затем разложил их на столе.

— Только ничего там не трогайте! — приказал Корышев.

— Разумеется, Владислав Андреевич! Мне и не потребуется ничего искать. Всё, что было нужно, я уже нашёл.

Стены были увешаны рисунками, на которых изображалось здание, напоминающее усыпальницу, окружённую высокими деревьями. То же строение изображалось на других листах. Практически на всех.

— Вы знаете что это за место? — поинтересовался я у аристократа.

— Усыпальница Владимирских в Капустинке, — ответил мужчина. — Её мать умерла после несчастного случая восемь лет назад, а прах захоронен в семейной усыпальнице. Вика сильно переживает её отсутствие в своей жизни. Я даже думал жениться, чтобы у дочери был человек, который заменит ей мать, но Виктория категорически отказалась воспринимать любую другую женщину на месте матери.

— И вы приняли её позицию? — поинтересовался я.

— Дочь для меня — самое главное в жизни. И потом, никто ведь не мешает мне иметь отношения, чтобы Вика не знала об этом.

— А как погибла ваша жена?

— Во время аварии Жанна закрыла девочку собой и спасла ей жизнь, но погибла сама. У Виктории была сильная черепно-мозговая травма, после этого начались провалы в памяти, но целители ничего не могут сделать.

Вырисовывается интересная картина. Провалы в памяти — определённо последствие травмы. Нужно проводить диагностику. Возможно, операция поможет исправить последствия травмы. Но мозг — такая непредсказуемая штука, что сложно давать точный прогноз.

По ситуации с пропажей — Виктория могла узнать о связях отца с другой женщиной, и у неё от волнения сработал триггер. Сильное нервное потрясение спровоцировало очередной провал в памяти.

— Владислав Андреевич, мы нашли следы вашей дочери, — доложил запыхавшийся мужчина, вбежав в комнату. Увидев меня, он замер, а потом уставился на Корышева.

— Говори, при нём можно! — приказал мужчина.

— Виктория поймала такси и попросила отвезти её в Яр, но посреди дороги попросила остановить машину, расплатилась и вышла. Мы нашли таксиста, который вёз её.

— Где она вышла? — напирал аристократ.

— Возле какой-то деревеньки, недалеко от Яра.

— Ничего не понимаю, — выдохнул Корышев, опустившись на стул.

— Владислав Андреевич, не время поддаваться эмоциям, — одёрнул я аристократа. — Мы почти распутали этот клубок. Вы уже сдаётесь, а впереди самое интересное. Предлагаю первым делом наведаться в Капустинку.

— Не понимаю, что она там забыла? Вы разве не слышали, что она вышла совсем в другом месте?

— Вы ведь сами говорили, что могила её матери находится в Капустинке? Думаю, она выскользнула из дома, не предупредив охрану, и села в машину, которая должна была доставить её в Яр, чтобы посетить выставку. Но когда девушка проезжала деревню, в памяти всплыло воспоминание о могиле матери, и она вышла из такси.

— Но ведь это была совсем другая деревня!

— Верно. Но воспоминание всплыло в памяти, и она последовала за ним. Скорее всего, в тот момент она не понимала, что такси может отвезти её куда угодно, поэтому мозг просчитал оптимальный вариант — Виктория села на автобус до Капустинки или поймала попутку.

— Моя дочь едет на автобусе в глушь, совсем одна… Виктор, подгони машину ко входу, мы едем в Капустинку! — Корышев повернулся ко мне. — Николай Александрович, вы едете с нами.

— Разумеется! — спокойно ответил я.

Возле усыпальницы Владимировых мы были минут через сорок. Водитель гнал с такой скоростью, что я опасался как бы мы кого-нибудь не сбили. Благо, между городом и деревней нам почти не встречались машины, а людей так и вовсе не было.

Я сразу узнал здание, которое с таким маниакальным постоянством изображала на своих рисунках Виктория. А рядом с ним нашлась и она. Девушка сидела на гранитных ступенях и смотрела куда-то на стену.

— Только имейте в виду, что ваша дочь ещё может страдать провалами в памяти и не помнить ни кто она, ни как здесь очутилась, — предостерёг я мужчину. — Ваше поведение может её напугать.

— Вика! — закричал Корышев и бросился к дочери. Конечно, кто бы меня слушал!

Девушка отстранилась, но совсем не потому, что не узнала отца. Я это сразу понял, но решил не вмешиваться и понаблюдать за происходящим со стороны. Направить волну успокоительной энергии я ещё успею, а вот проследить за активностью головного мозга в моменты сильнейшего шока — вряд ли.

— Она мне всё рассказала! — закричала наша потеряшка.

— Успокойся, мать не могла ничего тебе рассказать, она уже давно мертва. Тебе просто кажется.

— Причём здесь мать? Твоя Виолетта! Она рассказала мне, что вы встречаетесь у меня за спиной, и ты не знакомишь нас, потому что боишься моей реакции.

— Это она сказала? — замер на месте мужчина. — Выбрось из головы, она больше не появится в нашей жизни.

— И долго ты будешь выбрасывать из своей жизни людей ради меня? Я должна была понять, что ты захочешь жить дальше. Ты захочешь, но меня это не касается. Знаешь, почему я прихожу сюда? Мне кажется, что так я ближе к матери. Она слышит меня, хоть её и больше нет на этом свете.

— Прошу, идём домой, — попросил Корышев, обняв дочь.

— А давай вместе ещё немного посидим здесь? Конечно, если мы не задерживаем дядю Виктора и твоего спутника.

— Хорошо, давай посидим, — смирился мужчина.

— Я не против твоей Виолетты. И я не думаю, что ты предал маму. Просто это было очень неожиданно. Я сама не знаю как оказалась здесь. Только я прочла её сообщение, потом позвонила ей, а что было после, я уже не помню. В себя я пришла уже здесь, возле входа в усыпальницу.

Корышев провёл с дочерью около получаса. Они спустились вниз, но о чём они общались, мне было неизвестно. Обратно они вышли спокойные и умиротворённые.

— Прошу прощения, что вам пришлось долго ждать, — произнёс мужчина. — Я не мог поступить иначе.

— Не волнуйтесь. Раз всё обошлось, и задачу удалось решить до конца первого дня, можете сократить гонорар и подкинуть меня до работы. Я ещё успею принять несколько пациентов.

— Нет-нет! — запротестовал мужчина. — Вы помогли мне не только найти дочь, но и понять её. Я заплачу вам полную сумму.

— Кстати, насчёт вашей дочери! — оживился я. — Вы уж простите, но я понаблюдал за ней во время разговора, и у меня возникла одна любопытная идея, которую мы можем с вами обсудить. Если моя догадка верна, и операция пройдёт успешно, ваша дочь навсегда избавиться от проблемы с провалами памяти. Но мне потребуется ассистент, потому как один такую сложную операцию я точно не проведу.

— Я сделаю всё, что от меня потребуется, — заявил Корышев. — О деньгах можете не волноваться. Давайте проведём операцию как можно скорее.

— Вам сообщат, как всё будет готово, — пообещал я.

Мозг девушки действительно работал неправильно, периодически выдавая сбои, а от меня требовалось настроить этот орган, словно музыкальный инструмент. Чутьё целителя могло мне здорово помочь, но у самого не хватало опыта. Уверен, Шеншин или Вельский могут мне помочь, вот только Владислав Гаврилович редкий гость в нашей клинике, а Юрий Александрович не согласится оперировать в клинике. Впрочем, совершенно не обязательно делать это у нас. Я могу провести операцию в городской больнице, получить бы только разрешение у заведующего.

На следующий день в больнице я направился сразу к заведующему. Времени до приёма пациентов оставалось чуть больше часа, поэтому я ещё успевал переговорить с Шеншиным с глазу на глаз.

— Николай Александрович, я безгранично рад, что вы решили свои личные и рабочие вопросы, и наконец вышли из отпуска за свой счёт, — встретил меня Шеншин в коридоре. — Надеюсь, настроились на работу?

— Ещё бы! — заулыбался я. — Ужас, как хочется скорее поработать с пациентами. Кстати, есть один сложный пациент, требующий вмешательства целителей. Но мне понадобится ваша помощь.

— Заинтриговал, — произнёс Шеншин, остановившись посреди коридора. Кажется, Юрий Александрович даже забыл куда шёл. — Расскажи в двух словах, если что-то интересное, обсудим после обхода.

По мере того как я выкладывал заведующему свои соображения, он всё больше хмурился и при этом не переставал кивать.

— Ты ведь понимаешь, что это очень сложная операция? Если мы вскроем черепную коробку, очень велик шанс того, что у пациентки будут серьёзные последствия… И я говорю даже не об отёке. Ты слышал о целителе, который проводил лоботомию, как панацею от неврозов, депрессии и тяжёлых нервных расстройств? Закончилось всё очень плохо, а самому целителю навсегда запретили лечить и сожгли его энергетические узлы.

— Вся суть и заключается в том, что мы не будем проводить хирургическое вмешательство. Тем более, не будем разъединять нервные окончания в лобных долях с остальными участками мозга. У нас есть дар, а это возможность работать дистанционно и настраивать мозг на правильную частоту.

В своём мире я бы объяснил это как подключение удалённого помощника к компьютеру для установки драйверов, но Шеншин меня ни за что не поймёт, поэтому пришлось искать другое объяснение.

— Представьте, что наш пациент — стажёр, и просто наблюдает за операцией со стороны, с помощью внутреннего зрения целителя. Не совсем точно, но так и будет.

— Ты ведь понимаешь, что если мы не добьёмся успеха, это будет мощнейший удар по репутации?

— Юрий Александрович, вас волнует будущее пациента, или репутация?

— Николаша, ты ведь сам руководитель учреждения, где оказывают услуги исцеления, и не хуже меня понимаешь чем чревата любая ошибка, — заявил мужчина.

— Не волнуйтесь, ответственность за эту операцию я беру на себя, — заверил я Шеншина.

— Не всё так просто, — покачал головой целитель. — Я — заведующий, и в первую очередь спрос будет с меня. В общем, давай свою пациентку к нам на консультацию, вместе проведём диагностику и посмотрим что можно сделать.

Встречу назначили на следующий вечер, когда у меня заканчивался приём в поликлинике.

— А не стоит ли нам отложить такие исследования до утра? — засомневался в моей идее Шеншин. — Всё в порядке, сознание Виктории нагружено, а нам нужно проследить за активностью мозга в любой момент времени, даже вечером. Если понадобится, можем провести исследование в состоянии покоя. Вы же готовы остаться в больнице на ночь?

Заведующий коротко кивнул, но я чувствовал, что он не испытывает радости от этой перспективы. Разумеется, здесь одна пациентка, которая требует помощи, и неизвестно можем ли ей помочь. А утром Юрия Александровича будут ждать четыре десятка пациентов с вполне реальными и понятными проблемами. Но Шеншин был настоящим целителем и не отказался.

Виктория волновалась, зайдя в операционную. Это нормальная реакция любого человека, оказавшегося в этом помещении. Было бы странно, если бы девушка не испытывала волнения.

— Присаживайтесь, — пригласил её Шеншин и повернулся к отцу девушки. — А вы можете подождать снаружи. Оставаться вам в операционной в любом случае нельзя.

— Я, как отец, хочу быть рядом, — напирал Корышев. — И вообще, не понимаю, зачем нужно проводить процедуру в столь суровых условиях. Обычной палаты могло бы хватить.

— Позвольте мне решать кому здесь оставаться, — приказным тоном заявил Шеншин. — Напоминаю, что вы находитесь в отделении, которым заведую я, а это значит, что мои решения не оспариваются.

— Посмотрим, как долго вы будете им заведовать, — мгновенно встал в позу Корышев.

— Он хочет, чтобы я отказался от процедуры? — повернувшись ко мне, спросил Юрий Александрович. — Я не обязан оказывать помощь, потому как это не наш профиль. Если захочу, через две минуты всё это семейство окажется на улице.

Аристократ хотел что-то сказать, но до него дошло, что сейчас он находится не в том положении, чтобы диктовать условия, а потому он смирился и молча вышел из операционной, хоть и весь кипел от гнева. Я собирался вмешаться только в критической ситуации, предоставив право заведующему самому решить конфликт. К счастью, моё участие не потребовалось.

Дверь за Корышевым закрылась на ключ, а сам мужчина мог наблюдать за происходящим через стекло.

— Не волнуйтесь, эта процедура абсолютно безболезненна, — принялся Шеншин объяснять происходящее девушке. — Может быть вы почувствуете тепло или лёгкое покалывание от действия нашего дара. Сейчас мы ничего не будем делать, кроме простого наблюдения. Но чтобы хорошенько всё рассмотреть, нам понадобится наполнить тебя целительной энергией.

— А зачем пристёгивать ремни? — дрожащим голосом произнесла девушка, наблюдая за действиями заведующего.

— Чтобы ты не двигалась и не мешала диагностике. Если посреди процедуры у тебя начнётся приступ, мы не сможем тебя успокоить, потому как оба будем сконцентрированы на твоей проблеме. Чего тебе бояться? Твой отец рядом и наблюдает за происходящим через стекло.

— Но вы закрыли за ним дверь, — резонно ответила девушка. Это она ещё не знала, что стекло ударопрочное. Или знала, потому и не задала вопрос о нём.

— Ты думаешь, обычная дверь сможет удержать твоего отца, если он действительно захочет войти? — улыбнулся Юрий Александрович.

Улыбка и юморной тон успокоили девушку. Я положил левую ладонь на лоб девушки, а правую, на височную часть. То же самое проделал Шеншин. Пришлось немного потесниться, чтобы мы оба расположились и смогли полноценно следить за активностью мозга.

Сейчас на энергетическом плане я не видел никаких проблем, как и на физическом.

— Я ничего дурного не вижу, — поделился своими наблюдениями заведующий. — Есть шанс, что болезнь проявит себя быстро, или мы можем простоять до утра, но ничего не увидим.

— Нужен триггер, — догадался я.

— Что?

— Катализатор! Эм… спусковой крючок, который спровоцирует проблему.

Нужно было осторожно подвести девушку к срыву и заставить испытать её те чувства, которые она переживает в такие моменты.

— Виктория, расскажи о себе, — попросил я. — Чем ты занимаешься, кто твои родители?

Девушка начала сбивчиво рассказывать, потому как волновалась. Я чувствовал повышение частоты сердечных сокращений, но не спешил вмешиваться, чтобы не сорвать чистоту эксперимента. Как только она дошла до матери, пульс заплясал, дыхание участилось, а в сознании произошёл щелчок. Виктория попыталась подняться с места, но не смогла из-за удерживающих её тело ремней.

— Я увидел всё, что было нужно, — заметил Шеншин, открыв глаза.

— Заканчиваем диагностику, — поддержал я коллегу и направил целительную волну успокоения, чтобы привести девушку в порядок.

Корышев негодовал в коридоре и пытался ворваться в операционную, но мой знак успокоиться заставил его остановиться. Похоже, мне он доверял даже больше, чем Шеншину.

— Нужно поговорить с вами с глазу на глаз, — заявил Юрий Александрович, когда мы вышли в коридор.

— У меня нет секретов от дочери, — заявил мужчина.

— Это хорошо, но информация может ей навредить, поэтому, пока наши сотрудники помогут девушке успокоиться, вы должны выслушать нас.

Мы удалились в кабинет заведующего, где он вынес свой вердикт.

— Я понимаю чего хочет добиться Николай Александрович, — произнёс целитель, наградив меня тяжёлым взглядом. — Увы, проблема действительно существует, и сейчас у неё есть два пути решения. Первый — мы постараемся заблокировать, или даже деактивировать участок мозга, хранящий опасные воспоминания. Это, пусть и не самый гуманный, но самый простой путь. Виктория забудет о существовании матери в её жизни, а болезненные воспоминания не будут вызывать у неё потерю памяти и бесконтрольное перемещение. Но это очень опасный путь. Любая информация может разблокировать эти воспоминания: имя матери, запах её духов, дата дня рождения… Что угодно! И тогда доверительные отношения между вами будут разрушены навсегда, и не факт, что девушка согласится на повторное лечение.

— Этот вариант меня не устраивает, — отрезал Корышев.

— В таком случае, остаётся более сложный вариант, который предполагает вмешательство духовника. Мы проработаем проблему со своей стороны — уберём сбои в работе головного мозга, исключим провалы в стрессовой ситуации, но вашей дочери потребуется реабилитация, чтобы справиться с тяжёлым воспоминанием, иначе оно раз за разом будет приводить к одному и тому же результату. И тут нужна помощь не целителя, а духовника. Эти одарённые могут как калечить ментальное здоровье, так и восстанавливать его. Именно второй аспект их дара вам и необходим.

Сама операция прошла в этот же день. Для консультации мы вызвали на помощь Михайловского, который владел теорией. Мы же олицетворяли практические навыки.

— Господа, прошу вас, заливайте энергию очень нежно, будто гладите девушку, — напутствовал профессор.

— Не учите нас работать, — поморщился Шеншин. — Если хотите, можете показать как нужно.

На этом запал Михайловского иссяк, потому как лучше он явно не мог бы сделать, а советы давал лишь по той причине, что волновался. Зато его советы по работе с импульсами оказались вполне уместными. По сути, с помощью дара мы наблюдали интерактивную электроэнцефалограмму, и на основе её показателей меняли энергетические потоки. Это должно было если не исключить провалы в памяти, то хотя бы уменьшить их частоту.

Владислав Андреевич ждал нас в комнате ожидания. В этот раз он решил не травить душу и полностью доверился нашим решениям. А может, побоялся, что своим вспыльчивым нравом окончательно выведет Шеншина из себя и лишится единственной возможности провести операцию. Я понимал, что с его возможностями мужчина может поискать целителей и в Яре, и даже в Москве, но почему-то аристократ не спешил возить свою дочь по крупным клиникам. Или этот этап уже пройден, и не принёс желаемого результата?

— До утра девушка останется у нас, мы понаблюдаем за её состоянием, — сообщил Шеншин. — Физиологические проблемы мы решили, но я рекомендую курс реабилитации у целителя или духовника, чтобы исправить сбои в психологическом плане. Мы это уже обсуждали.

— Сколько это будет стоить? — сразу задал вопрос Корышев.

— Увы, не могу сориентировать по ценам. В нашей клинике мы не проводим таких процедур, у нас даже специалистов по реабилитации нет, поэтому вам лучше поискать их в нашем санатории. Не волнуйтесь, ехать далеко не придётся. Если не удастся получить официальное направление от больницы, можете обратиться в частном порядке, но я не думаю, что цены будут кусаться. Тем более, при ваших возможностях.

Владислав Андреевич явно рассчитывал на миллионные расходы, поэтому совсем не ожидал, что расходы будут настолько низкими. Хотя, это как посмотреть. Реабилитация займёт несколько недель, или даже месяцев, а для обычного человека сумма будет ощутимой.

— Не понимаю, почему я раньше не обращался к вам, — пробормотал мужчина, платочком вытирая пот со лба. — Решить все проблемы буквально за пару недель!

— Иногда решение остаётся на поверхности, просто мы его не замечаем, — пожал я плечами.

— Сколько я вам должен за услуги? — поинтересовался мужчина.

— Бросьте, консультация у нас бесплатная, а операцию мы провели на базе государственной больницы. Поэтому с моей стороны остаётся лишь пожелать вам успехов в реабилитации, свою работу я сделал.

Насчёт консультаций в нашей клинике у нас на этапе обсуждения разгорелись ожесточённые споры. Карасёв настаивал на том, чтобы она была платной.

— Почему я должен тратить своё время на пустую болтовню, в то время, как могу проводить процедуру, или операцию, и зарабатывать деньги? — удивлялся целитель.

— Потому что так мы привлекаем пациентов. Человек может обратиться к нам и получить всю необходимую информацию. Мы затягиваем его таким образом и мягко приучаем к тому, что к нам можно ходить и не платить деньги на каждом шагу, — принялся объяснять я.

— Но клинике какой от этого смысл?

— Клиенты! — объяснил я. — Сделав консультации платными, мы сразу отрежем две трети пациентов.

— Вот и славно! — просиял Валерий Николаевич. — Зачем нам нужны нищеброды с пустыми кошельками?

Я сжал кулаки, но промолчал, потому как позиция Карасёва меня совершенно не устраивала, как и его отношение к пациентам. Но мне нужен целитель его уровня, поэтому приходится искать компромиссы.

— Нет, мы будем давать консультации бесплатно, а на вашем заработке это никак не отразится. Считайте, что это такая же процедура, как и остальные, — отрезал я, понимая, что сейчас ещё больше увеличил и так немалую статью наших расходов.

— Юрий Александрович, примите от меня благодарность, — произнёс Корышев, выдёргивая меня из пучины воспоминаний, и возвращая в отделение Дубровской городской больницы.

— Лучшая ваша благодарность — это понимание и уважение, — нашёл время для ответного удара Шеншин. — А ваши деньги мне не нужны, государство мне платит достаточно.

Мир, основанный на деньгах, окончательно посыпался для Корышева. Он простоял почти минуту, и только потом медленно убрал конверт во внутренний карман пиджака, всё ещё не веря, что кто-то отказался от солидной денежной благодарности.

Очередное моё расследование подошло к концу. И что-то мне подсказывало, что оно не последнее.

— Всё, преступники повержены, и теперь можно спокойно выдохнуть? — произнёс Лёня, устроившись в кресле и закинув руки за голову. — Никогда не думал, что так соскучусь по работе.

— Не торопись. Потехин ликвидирован, Алябьев с партнёрами на рудниках, но мы с тобой слишком хорошо знаем аристократов, чтобы праздновать победу раньше времени. Пока эти негодяи живы, никто не может чувствовать себя в безопасности. Они будут подключать свои связи и всеми силами стараться выбраться.

— Может, им устроят тёплый приём на рудниках? — предположил брат. — Насколько мне известно, там аристократов не любят.

— А я считаю, что они смогут протащить туда своих людей, чтобы обеспечить комфортные условия.

Лёня ненадолго замолчал, а я не спешил нарушать повисшую тишину. Брат слишком вспыльчивый и эмоциональный, нельзя вываливать на него факты, нужно подавать их ему порциями, тогда он постепенно будет переваривать их и воспринимать.

— Ник, я скучаю по Веронике, — признался парень. — Мы ведь даже не знаем всё ли с ними в порядке, и живы ли они вообще. А вдруг я уже стал отцом?

— У них всё хорошо, — успокоил я брата, откладывая в сторону газету. Каждую неделю я брал свежий выпуск и сразу перелистывал на раздел объявлений, чтобы увидеть заветную крошечную заметку, в которой кто-то с завидным постоянством продавал сначала гараж, потом домик на берегу реки, а затем и охотничьи угодья. По кодовой фразе в каждом объявлении я понимал, что у семьи всё в порядке, а они исправно меняют своё местоположение каждую неделю.

— Откуда ты вообще знаешь? Об этом что, в твоих газетах пишут? И вообще, с каких пор ты начал их читать?

— Ты удивишься, братец, но именно об этом пишут в газетах. Просто нужно знать где читать, — улыбнулся я. — Скоро мы увидимся с семьёй, но не раньше, чем я буду окончательно уверен, что здесь они будут в безопасности.

Хотелось верить, что по преступному миру Ярской губернии нанесён сокрушительный удар, и они ещё нескоро опомнятся, но уже через неделю ко мне пожаловал новый начальник имперских ищеек.

— Господин Павлов, позвольте представиться. Беседин Юрий Борисович, — произнёс мужчина с аккуратно подстриженной седой бородкой и усами. На вид ему было лет пятьдесят, а офицерская выправка, уверенный взгляд и манера держать себя выдавали в нём военного. — С этой недели я новый начальник службы имперской безопасности в Ярской губернии.

— Чем обязан, господин Беседин? — поинтересовался я, мысленно прокручивая причины, по которым такого человека могло занести в мой кабинет.

— Я наслышан о вашей деятельности и сотрудничестве с господином Мадьяровым, — начал мужчина.

— Интересно, откуда у вас такие сведения? — улыбнулся я, мысленно вспоминая Короткова. Не иначе, как он посвятил нового начальника в курс дел.

— У нас свои источники, Николай Александрович, — уклонился от ответа мужчина. Приятно, что он быстро соображает. Я боялся, что на пост начальника имперских ищеек пришлют какого-нибудь солдафона, который не отличается проницательностью ума. Пока Беседин оставляет приятные впечатления.

— Я рассчитываю на вас, господин Павлов. Прежде вы оказывали горячую поддержку престолу в раскрытии преступлений. Надеюсь, нам удастся плодотворно сотрудничать в этом направлении. К слову, я приехал к вам не только ради знакомства.

Разумеется! Кто бы стал ехать из Яра в Дубровск только ради того, чтобы заручиться поддержкой завязавшего детектива? Беседин явно на что-то рассчитывает.

— Вам что-нибудь известно об исчезновениях людей в Дубровске? — поинтересовался мужчина, пристально посмотрев мне в глаза.

— Во времена Потехина, или вас интересует иной временной период? — уточнил я.

— Сейчас, господин Павлов, — начальник имперских ищеек запустил руку в портфель и достал оттуда несколько фотографий. — Взгляните! Это Иван Каплин, двадцать семь лет. Работал разнорабочим на стройке. А это Илона Крапивина, двадцать три года, сотрудница ювелирного салона господина Бердникова. Ярослава Сечина, двадцать шесть лет, работала в ателье госпожи Галактионовой. Знаете что объединяет эту троицу?

— Они стали жертвой преступления? — догадался я.

— Именно! — кивнул мужчина и спрятал фотографии в рюкзак. — Но есть у этих жертв и ещё одна черта. Все они обращались за помощью к целителям в частные кабинеты или в вашу клинику.

— К сожалению, я не могу помнить всех наших клиентов, в клинике приём ведут четыре целителя, но в моих силах собрать всю необходимую вам информацию по этим людям, если мы ей располагаем. Разумеется, она должна оставаться конфиденциальной и использоваться только для следствия.

— Не волнуйтесь, я знаю как это работает, — снисходительно улыбнулся мужчина и поднялся с места. — Рад, что нашёл отклик. Надеюсь, вы соберёте информацию в кратчайшие сроки и поможете следствию.

Этим же вечером я расположился на кухне и устроил самый настоящий мозговой штурм, расписав информацию по листочкам. За этим занятием меня и застал Лёня.

— Что это ты тут устроил? Мы теперь питаемся бумагой вместо нормальной еды? — поинтересовался брат, рассматривая разложенные по столу исписанные ручкой листы бумаги.

— Нет, питаемся мы, как и прежде, а это способ собрать воедино все улики, — успокоил я его. — Я провёл исследование и определил что общего есть у всех жертв. Все трое были простолюдинами, имели проблемы со здоровьем и обращались за помощью к целителям в частные кабинеты.

— И что это значит? — задумался Лёня.

— Как минимум, виновник их пропажи боялся связываться с одарёнными и как-то связан с целительством.

— Блестящая работа! Нет, Ник, серьёзно! Можно прямо сейчас начинать подозревать приблизительно две тысячи человек, работающих в больнице, поликлинике, станции «скорой помощи» и других организациях.

— Ты совершенно меня не слушал, — спокойно произнёс я, наградив брата снисходительным взглядом. — Эти люди обращались в частные кабинеты, а это заметно сужает круг поисков, потому как после закрытия моего кабинета на весь Дубровск их осталось всего три. Поверь, уж я-то знаю, потому как будучи руководителем клиники, мне приходится следить за конкурентами, пусть и такими мелкими.

— Клиника Вельского боится частников в кабинетах? — рассмеялся Лёня.

— Не боится, а следит за их работой. Вспомни мой кабинет. Мы тогда наделали шороху в городе и устроили серьёзный передел сфер влияния. Я изучал отчёты клиники за то время и отметил, что после открытия моего кабинета число посетителей и выручка клиники упали приблизительно на десять процентов. Поверь, это очень большая сумма.

— Представляю, потому как если десятая часть клиентов Владислава Гавриловича перебрались к тебе, этого хватило, чтобы платить аренду и зарплату мне, Рине и Петру.

— При этом, у меня в кармане всё равно оставалась солидная сумма.

— Хорошее было время, — с ностальгией протянул брат. — И денег хватало, и мороки было куда меньше. Знаешь, может, и не нужно было соглашаться на предложение Вельского. Тогда бы этого всего не было.

— Ты прав только в том, что этого всего действительно не было бы. Ни прорыва в работе лаборатории, ни работающей клиники, ни нас с тобой, потому как задавить горстку людей в кабинете — пара пустяков. Мы живы лишь потому, что продолжаем бороться. Да, мой стиль достаточно необычен. Я не побеждаю их в открытом бою, моя тактика — пережить их, непременно выныривая из омута событий раз за разом. И пока эта тактика приносила хороший результат.

От долгого сидения за столом затекла спина, и я встал, чтобы размяться. Ненадолго в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь звуком моих шагов.

— И что ты собираешься делать? — поинтересовался брат.

— Хорошо, что ты спросил! Я буду ловить на живца. Нам нужен простолюдин без дара, на которого можно положиться.

— Ты забыл одну важную особенность. Этот человек должен согласиться участвовать в твоей схеме. И мне даже интересно как ты будешь искать такого психа.

В дверь постучали, а потом в открывшуюся щель протиснулась голова нашего травника.

— Николай Александрович, я вернулся! — сообщил Вихрев. — Извините, что беспокою в такое время, но вы сами велели докладывать незамедлительно. Все образцы трав собраны, обработаны и переданы в лабораторию. Моя часть работы завершена, и я могу приступать к приготовлению расходников для клиники. Рина ещё вчера прислала мне отчёт.

— Отлично! Спасибо за работу. Костя, зайди на минутку! — я окликнул травника, прежде чем он ушёл, а затем повернулся к брату. — Я не буду искать человека для этого задания, потому как он сам ко мне пришёл.

Мой план нельзя было назвать идеальным, но иного у нас и не было. Вихрев записался во все три кабинета на разное время, а мы должны были ехать с ним и наблюдать за происходящим со стороны. Разумеется, доступ в кабинет нам был закрыт, поэтому оставалось находиться на парковке. У артефакторов я заказал парные браслеты Горюнова, которые позволяли следить за состоянием человека на расстоянии. Они давали совсем немного информации — пульс, артериальное давление, насыщение кислородом и местоположение. Если целитель совершит ошибку, это мгновенно отразится на жизненных показателях, и мы вмешаемся.

— И что ты сделаешь, если что-то пойдёт не так? — поинтересовался Лёня, когда Вихрев вошёл в первый кабинет. — Пока добежишь до входа и ворвёшься в кабинет, Костю уже убьют. И потом, там наверняка есть охрана, которая не позволит тебе пройти.

— Как минимум, швырну камень в окно. Даже если оно защищено от ударов, звук и эффект отвлекут целителя и собьют ему концентрацию. Так мы выиграем несколько секунд, а дальше дело за тобой. Уверен, твоего мастерства будет достаточно, чтобы расчистить дорогу к кабинету.

— Проще выбить окно вместе с рамой, — заметил брат, оценивающим взглядом посмотрев на кабинет. — Видишь, они заказали противоударное стекло, но раму поставили обычную. Явно решили сэкономить. От удара она вылетит из креплений и рухнет внутрь кабинета. Дай мне буквально тридцать секунд, и я буду внутри.

— Отлично! Надеюсь, это и не понадобится.

В этот момент браслет подал звуковой сигнал, сигнализируя о том, что у Кости участился пульс. Он уже зашёл в кабинет и наверняка началась процедура.

— Что там? — поинтересовался брат, заглядывая на информационную панель браслета.

— Пульс немного участился, но в рамках нормы. Парень занервничал.

Разумеется, мы не использовали Вихрева вслепую. Он знал на что идёт, но согласился рискнуть ради поимки преступника. Именно поэтому я понимал причину его волнения. Мы не стали обращаться за помощью к имперским ищейкам, потому как решили надеяться только на себя. Одна ошибка, секундное промедление может стоить жизни человеку, а я не хотел идти на такой риск.

Серьёзных заболеваний у Кости не было, поэтому мы записывались на обыкновенную диагностику. Да, во время диагностики целитель вряд ли допустит ошибку, способную привести к смертельному исходу, но иного пути проверить частников не было.

Проведя процедуру во всех трёх кабинетах, мы могли подвести итоги.

— На улице Мира меня заверили, что я абсолютно здоров, если не брать во внимание парочку старых травм, которые до сих пор дают о себе знать, — делился результатами проверки Вихрев. — В кабинете на проспекте Литейщиков ничего не нашли, а целитель на улице Возрождения заявил, что у меня серьёзная кишечная непроходимость, которую нужно срочно лечить.

— Какая непроходимость? — удивился я, а по моим округлившимся глазам Лёня с Костей поняли, что Вихрев только что сморозил глупость.

— Кишечная…

— Костя, будь у тебя кишечная непроходимость, ты бы об этом знал, — заверил я парня.

— В любом случае, как вы и просили, я согласился на процедуру. Полежал минут тридцать на кушетке, пока целитель делал пассы руками и что-то прогревал у меня в области живота.

— Поразительный специалист, — покачал я головой. — Уникум! Лечить кишечную непроходимость неинвазивным путём с помощью дара… Нам бы такого мастера в клинику. Как его фамилия?

— Калягин.

— Отлично! — я повернулся к брату и с серьёзным видом произнёс фразу, от которой рассмеялись все, сидевшие в машине. — Лёнь, напомни мне никогда не брать этого человека на работу.

Вдоволь насмеявшись, я продолжил:

— Нет, ребят, правда! Если он когда-нибудь захочет устроиться к нам в клинику, просто напомните мне эту историю. Я лучше возьму вчерашнего выпускника академии, чем дилетанта и проходимца, берущего с людей деньги за лечение несуществующих болезней.

Да, этот Калягин совершил преступление, но не то, которое меня интересовало. Мы вернулись домой без особых успехов, а расходы можно было списать на очередную проверку работы наших конкурентов. Но уже на следующий день произошёл случай, позволивший исключить всю троицу из числа подозреваемых.

— Господин Павлов, у нас новая жертва, — заявил начальник имперских ищеек, бесцеремонно ворвавшись в мой кабинет прямо во время приёма. — Но на этот раз мы нашли жертву. Предположительно сработал тот же негодяй. Я хочу, чтобы вы отправились со мной и провели осмотр тела.

— Господин Беседин, я бы с радостью, но у меня приём…

— Если это дело государственной важности, пациенты могут подождать, — напирал начальник имперских ищеек.

— Хорошо, я попрошу заменить меня, — согласился я. — Но эту процедуру доведу до конца.

На самом деле, если каждый раз меня будут отвлекать от работы из-за преступлений, на карьере целителя можно ставить крест. Пациенты записываются ко мне, и мало кому понравится, что их просят подождать или перейти к другому целителю. С победой над Потехиным я рассчитывал, что это закончится, но ошибался. Отказать человеку столь высокой должности не выйдет, потому как он без труда может создать проблемы. Куда проще сотрудничать, извлекая из этого свою выгоду. Вот только пока эта выгода была очень сомнительной и не покрывала потери.

— Смотрите-ка, нашего заведующего имперские ищейки уводят, — на весь коридор закричал Анненков, увидев меня в компании с Бесплатным. — Колясь, а почему не в наручниках?

— Закрой рот, ты портишь репутацию клиники, — приказал я, потому как многие посетители действительно стали подглядывать на меня с опасением.

Ярик действительно замолчал, но обиделся. С ним разберёмся потом, сейчас есть куда более важные дела. Мы отправились на окраину города, где обнаружили тело молодого парня.

— С чего вы взяли, что это жертва нашего преступника? — поинтересовался я, взглянув на несчастного.

— А вы сами посмотрите, — предложил Беседин.

А посмотреть было на что. Он был простолюдином, как и те трое несчастных, пропавших на неделе. Парень страдал от спинной грыжи, но никто не пытался лечить его. Вместо этого неизвестный целитель выжег энергетические каналы и ядро, находившееся в зачаточном состоянии. Парень умер от того, что его энергетическое тело буквально выжгли с помощью энергии. Причём, преступление совершили часов пятнадцать назад, когда мы с Лёней и Костей объезжали частные кабинеты. Моя первоначальная догадка оказалась ложной, целители, работающие в кабинетах, невиновны. При этом некоторые улики указывали на то, что ни один уважающий себя целитель не допустит подобных ошибок. Новые детали кардинально меняли подход к поиску виноватого.

— Что вы можете сказать об этой жертве? — поинтересовался Беседин. Уверен, их целитель уже провёл осмотр, а мои слова будут сравнивать с показаниями, данными ранее другим специалистом.

— У него выжжены энергетические узлы и каналы, это однозначно дело рук целителя. Причём, не самого умелого. Он не смог правильно рассчитать необходимое количество энергии.

— Думаете, мы имеем дело с целительской ошибкой, которую одарённый попытался скрыть? — заявил Беседин.

— У меня много версий, но без дополнительной информации они ничего не значат. Нам нужно искать ещё.

— Вы же понимаете, что пока мы будем искать, он убьёт ещё кого-то? — нахмурился Беседин.

Я чувствовал, что начальник имперских ищеек негодует неспроста. Ему хотелось поскорее разобраться с этим делом, потому как оно принимало серьёзный оборот. Разумеется, первое дело после назначения на должность имело сильное значение и могло как укрепить положение Беседина, так и доказать его несостоятельность и даже привести к увольнению. Вот почему он снова появился в Дубровске вместо того, чтобы заниматься делами в Яре и делегировать расследование Короткову.

— А что вы предлагаете? Хватать всех целителей и разбираться есть ли у них алиби? Благодаря тому, что удалось отыскать эту жертву, мы имеем возможность сузить круг подозреваемых. Сколько у нас целителей в городе? Не думаю, что больше двух сотен. Конечно, если не считать студентов. С академией можно увеличить число подозреваемых до трёх сотен. При этом важный пункт, что преступник, скорее всего, не профессионал в целительстве, и допускает ошибки, поэтому я бы искал среди целителей с двойным усердием.

— Хорошая работа, господин Павлов, — произнёс Беседин. Похоже, мои слова произвели на него впечатление. — Вы никогда не задумывались о том, чтобы работать на государственной службе? Из вас получился бы отличный сыщик.

— Благодарю, Юрий Борисович, но моё призвание — лечить людей, а расследованием преступлений я занимаюсь потому, как нет иного выбора.

Первым делом я связался с Михайловским. После блестяще проведённой операции Виктории Корышевой, он всё ещё пребывал в восторге, поэтому с радостью согласился помочь. Вот только толку от его помощи оказалось немного.

— Студенты сейчас на каникулах, принялся объяснять профессор. — В самом Дубровске осталось десятка два человек, но за каждого я могу поручиться лично.

— И всё-таки я буду благодарен, если вы дадите мне их данные, — настаивал я.

Меня смущала ещё одна деталь, которую я не озвучил Беседину. На месте, где должно быть ядро, у жертвы всё было выжжено. Выходит, это не ошибка при лечении, потому как целителю нет смысла соваться к несформированному ядру пациента, чтобы вылечить болезнь. Целитель воздействовал на ядро напрямую. Но зачем? Достаточно простой способ вывести жертву из строя, не используя оружие, но слишком заметный. И потом, для этого нужно время и возможность подойти практически вплотную. Почему жертва позволила преступнику подойти так близко?

Убийца мгновенно сократил круг подозреваемых до двух сотен человек. Причём, у многих из этих людей есть алиби, поэтому на самом деле число подозреваемых в разы меньше. Полагаю, преступник не думал, что кому-то удастся обнаружить его жертв, поэтому действовал настолько неосмотрительно. И всё же, я не представляю где теперь искать виновника наших бед.

На следующий день у меня было дежурство в поликлинике, поэтому я немного дистанцировался от проблем клиники и расследований, погрузившись в текущие проблемы пациентов.

— Простите, можно к вам? — поинтересовался мужчина лет тридцати, с опаской заглядывая в кабинет.

До начала приёма оставалось всего несколько минут, поэтому я не стал выставлять посетителя за дверь.

— Проходите, присаживайтесь, — улыбнулся я. Работа в поликлинике была для меня чем-то похожим на отдых после сложной работы. Да, здесь хватало своих проблем, но градус ответственности куда меньше.

— Я тут был у вас на днях… Точнее, не у вас, а у целителя в общем. Он диагностировал у меня острый аппендицит и отправил на срочную госпитализацию. Вот только в отделении мне сказали, что никакого аппендицита у меня нет. Точнее, он есть, но с ним всё в порядке, и удалять его не нужно, — похоже, парень сам уже запутался в ситуации.

— Давайте вы мне подробно расскажете что у вас приключилось, а я пока проведу диагностику и сам посмотрю какая у вас проблема, — предложил я.

Ситуация выглядела на самом деле обыденно. Парень страдал из-за почечных колик — острого и крайне неприятного состояния организма, которое в нашем мире легко можно спутать с острым аппендицитом. Но здесь-то у целителей есть внутреннее зрение, и при детальной диагностике можно отличить где именно локализована проблема. Конечно, если ты не новичок, или не полный болван.

— Не волнуйтесь, вам действительно не нужна госпитализация. И тем более, операционное вмешательство. Сейчас мы проведём процедуру, я проведу обезболивание и сниму воспаление, пропишу лекарства, а вы отправитесь лечиться домой. Готов поспорить, уже завтра вы будете чувствовать себя гораздо лучше.

— Благодарю вас, господин целитель, — расплылся в улыбке парень и вздохнул с явным облегчением.

Я его понимаю. Когда мысленно готовишься к операции и возможному восстановлению, а потом тебе говорят, что ничего этого не нужно, гора спадает с плеч.

— Простите, а можно я к вам на приём запишусь? А то идти снова к Завьялову совершенно не хочется. Мало ли что он у меня там ещё увидит…

Вот оно что! Снова Дёмушка косячит. Казалось бы, парень который год работает целителем, два года стажировался, четыре года учился в академии, но до сих пор совершает нелепые ошибки… Когда уже он научится? Стоп! Меня осенила догадка. Что, если мы ищем совершенно не там, где нужно? Ухватившись за непрофессионализм целителя, я искал неопытного стажёра, или вообще студента академии, а нужно было смотреть шире. Что, если это целитель, у которого просто не хватает компетенции правильно провести процедуру? Но тогда это не объясняет зачем он полез к несформировавшемуся ядру…

— Простите, всё в порядке? — вырвал меня из состояния задумчивости обеспокоенный голос пациента.

— Да, полный порядок! Всё чудесно! — ответил я. — Вам лучше появиться завтра, я специально загляну с утра в поликлинику, чтобы принять вас. Выздоравливайте!

Как только счастливый пациент покинул кабинет, я набрал Беседина. На удивление, мужчина не спал в столь ранний час. Судя по фоновому шуму, он уже находился в дороге.

— Юрий Борисович, нужны ваши люди для задержания подозреваемого в убийстве четырёх человек, — заявил я. — Желательно, чтобы в составе был духовник.

— Может, тебе ещё штурмовую группу с собой из Яра прихватить? — вызверился начальник имперских ищеек. — Сейчас буду у тебя в клинике.

— Поправочка! Я сегодня принимаю в государственной поликлинике, это в паре кварталов от моего привычного места работы. Группа задержания нужна сюда же. Кажется, я нашёл преступника.

Поверить не могу, что это может быть Завьялов. Бестолковый Дёмушка, который ни на что толком не годится? Совершенно на него не похоже, но всё совпадает: жертвы исчезали аккурат в те дни, когда он был выходной, его умение косячить на ровном месте, желание самоутвердиться и всем доказать своё умение… Но всё равно в голове не укладывалось, что он на такое способен.

Когда в поликлинику прибыла бригада во главе с Бесединым, я решил форсировать события и первым поговорить с парнем. Что, если я ошибаюсь, и сейчас своими руками брошу его под бездушную репрессивную машину, которая вытрясет из бедолаги все жизненные силы? Ещё чего не хватало, заставят взять чужую вину на себя, чтобы спасти чью-то карьеру.

— Дём, ты совсем с катушек съехал? — начал я, ворвавшись в кабинет младшего целителя.

— А что я не так сделал? — удивился парень.

— Ты что за диагноз поставил Рубежанскому? Он ведь сейчас пришёл ко мне бледный, как мел, готовился к операции, а у него почечные колики из-за воспаления предстательной железы.

— Ошибочка вышла, — развёл руками парень. — Сам понимаешь, бывает.

— А с тем парнем, у которого энергетическое ядро выжжено, тоже ошибочка вышла? — нахмурился я.

— Каким таким парнем? — похолодел Завьялов, а я почувствовал как его сердце бешено забилось.

— Которого вчера в посадке нашли на окраине города. Я ведь сразу понял что это твоих рук дело…

Дементий подскочил с места и ударил в меня зарядом энергии. Грудь обожгло, дыхание перехватило, а я невольно откинулся назад, давая ему возможность выскочить из кабинета. Ощущение было такое, будто дефибриллятором ударили, разве что только ток по телу не прошёл. Да, что этот негодник научился хорошо делать, так это копить энергию. Хорошо, хоть каналы у меня куда крепче, чем у людей без дара, и для меня подобная атака — просто неприятная досада. Ну, погоди у меня!

Как только я пришёл в себя, бросился в погоню. Завьялов успел добежать почти до конца коридора, но в этот момент там появились имперские ищейки. Одного взгляда Беседину оказалось достаточно, чтобы сориентироваться в ситуации и принять меры.

— Задержать! — бросил он одному из своих бойцов, и тот среагировал практически мгновенно. Дёмушка даже собрать энергию для удара не успел, как оказался на полу после мощного удара под дых.

— Это он — твой преступник? — поинтересовался Юрий Борисович, когда я подоспел на разбор полётов.

— Сейчас и узнаем. Пока всё указывает на то, но сами понимаете, хотелось бы точно проверить.

Завьялов оказался не из крепких орешков и раскололся на первой же минуте допроса.

— Зачем? — простонал я, понимая, что этот болван повинен в жизни четверых человек, и кто знает сколько ещё жизней он бы успел оборвать, не выйди мы на его след.

— Да всё как-то спонтанно завертелось, — признался парень, шмыгая разбитым при падении носом. — Вообще это Каплин виноват! Он пришёл ко мне и заявил, что чувствует в себе силу и хочет, чтобы я пробудил у него дар. А ядро-то у него было слабенькое, неподготовленное. Я пытался укрепить его, а затем расширить, но ничего не вышло. В момент проведения процедуры всё вышло из-под контроля, и он умер.

— А остальные причём? — задал логичный вопрос Беседин.

— А я решил доказать всем, и прежде всего самому себе, что хоть на что-то гожусь. Я поставил цель, что непременно совершу практически невозможное, и помогу раскрыться дару у тех, кто его лишён. И знаете, когда я предлагал, многие соглашались. Вы постоянно обвиняли меня в беспомощности и неумелости, но даже не представляли насколько я на самом деле силён, в сравнении с простолюдинами. Они мечтали стать хоть отчасти такими же, как я!

— Уведите! — распорядился Беседин.

— Вы не имеете права меня задерживать! Я целитель!

— Да какой ты целитель? Оборотень в халате! — процедил я, провожая Завьялова взглядом.

Вот так из забитого и неумелого парня вырос самый настоящий преступник. Кто бы мог подумать, что этим закончится?

— Сколько лет рудников ему дадут? — спросил я у Беседина, который поднялся, чтобы попрощаться.

— Рудники? — удивился начальник ищеек, повернувшись к двери, за которой исчез Дёмушка. — Нет, за такие преступления его ядро будет погашено. Никто не может быть уверен, что он снова не применит свой дар, чтобы вредить окружающим. Он опасен для общества и должен быть лишён дара.

— Выходит, он умрёт?

— Это вам, целителям, лучше известно. Наши специалисты попытаются сохранить ему жизнь и отправить куда-нибудь на дальний север покорять просторы Арктики, но я не думаю, что этот парень долго протянет в тех суровых условиях. От себя хочу выразить благодарность за содействие в раскрытии преступления. Благодаря вашим усилиям жители Дубровска могут спать спокойно.

Отрадно. Вот только смогу ли спать спокойно я? Кажется, моя жизнь превратилась в постоянную гонку на выживание, и никто не знает когда закончится этот марафон.

Несмотря на сорванную сделку и арест Алябьева, Галецкая не оставила планов продать свою долю в нашей клинике. То ли угрозы проходимцев были настолько убедительны, что девушка решила поскорее избавиться от рискованного актива, то ли я чего-то не знал об истинных причинах её поступка, но переубедить Анну мнение удавалось.

В один из дней, когда очередная партия зелий была готова, мне пришлось лично везти её в Яр. Разумеется, я взял с собой Лёню, потому как в его компании путешествовать было куда спокойнее, вот только оказалось, что трасса на Яр перекрыта из-за ремонта, и нам пришлось везти партию на поезде.

Ближайший рейс был на Градовец, проходящий через главный город нашей губернии. В принципе, для меня не имело большого значения на каком поезде ехать, поэтому я со спокойной душой купил билеты.

На удивление, мест осталось совсем немного, нам с трудом удалось вырвать два свободных билета в одном из последних вагонов.

— Я за чаем! — заявил брат, едва мы зашли в купе и оставили вещи.

Пока Лёня ушёл искать проводника, мы разговорились с заросшим старичком, оказавшимся нашим попутчиком. Судя по его манерам, он был аристократом, и я могу только догадываться о причинах, которые вынудили его выглядеть так небрежно.

— Надо же, какая ирония, — произнёс мужчина, расплывшись в улыбке. — Я почему-то знал, что встречу вас, Николай Александрович.

— Простите, мы знакомы? — удивился я, пытаясь припомнить старика. — За последние годы через меня прошли сотни пациентов, всех и не упомнишь.

— Позвольте, представиться и упростить вам задачу: Шаронов Виктор Павлович, — произнёс мужчина.

— С воскрешением, — ответил я, ничуть не удивившись. В последнее время я вообще перестал чему-то удивляться. — Должен признать, это не первая в моей жизни практика, когда люди возвращаются к жизни после того, как все считали их погибшими.

Да, теперь я припомнил этого человека, хотя в таком виде узнать его было непросто.

— Приятно, что вы меня помните, — с нескрываемым удовольствием заметил мой попутчик.

— Но зачем? Вы были на борту затонувшего «Углича», и по официальным данным ваше тело числится в списке погибших…

— Всё решают детали, — заулыбался мужчина. — Не погибших, потому как моё тело так и не удалось найти, а без вести пропавших. Да, это кораблекрушение, которое планировал Алябьев, позволило нам расчистить пространство и избавиться от конкурентов. Но я преследовал ещё одну цель — уйти с арены. Знаете, возможность быть официально мёртвым открывает отличные перспективы. Я могу свободно бывать там, куда ранее дорога была закрыта. Например, ехать в поезде и не бояться, что меня узнают. Но это лишь малая часть привилегий. И потом, Алябьев даже не знал, что таинственный Кукловод, тянущий за ниточки — это я. Даже самый умелый духовник не смог бы выбить из него это признание, потому как он этого не знал.

— И всё же, вы сели на поезд, едущий на север, — заметил я. — И что-то мне подсказывает, что в Яре вы не сойдёте.

— Да, вы очень наблюдательный молодой человек, — заулыбался Шаронов. — Понимаю, почему вам удалось раскрыть так много преступлений и спутать планы проходимцев.

Мужчина ненадолго замолчал, будто сам готовился к тому, чтобы перевернуть очередную страницу своей жизни.

— Пришло время покидать эти края. Происходящим в Яре заинтересовались в Москве и активно ведут расследование. Беседин оказался лишь первой ласточкой. В городе полно ищеек, а я не хочу попадать в их цепкие лапы. Ареста Алябьева и подельников недостаточно, чтобы объяснить происходящее. Они не дураки, и понимают, что корень проблемы куда глубже. Именно поэтому пришло время покинуть страну.

— Вы же понимаете, что в условном Лондоне или Риме вас обдерут как липку? — нет, я нисколько не переживал об активах Шаронова, явно добытых нечестным путём. Скорее, меня поражала та наивность, с которой аристократы бегут заграницу с нажитым добром и удивляются, когда их выставляют на улицу с пустыми карманами.

— Видите, господин Павлов, я привык контролировать ситуацию, — улыбнулся Виктор Павлович. — Я не планирую светиться, заработанного вполне будет достаточно, чтобы прожить старость так, как мне хочется. С моими возможностями мне под силу практически всё, что угодно.

— Тогда меня вдвойне удивляет, что вы до сих пор меня не уничтожили.

— Уничтожить? Нет, господин Павлов. У меня, знаете ли, принципы. Однажды вы, сами того не зная, спасли мне жизнь, а я умею быть благодарным, поэтому я не стану отнимать вашу.

— Но Потехину и остальным вы не здорово мешали.

— Не стоит путать дела и личные счёты, — нахмурился мужчина. — Многие не видят разницы, и это приводит к печальным последствиям. Когда мы освободили Потехина, я отдал ему чёткий приказ — по возможности не убивать вас, но если бы вы сильно мешали…

Шаронов не договорил, но развёл руками, показывая, что в иной ситуации эта просьба не имела бы влияния.

— У меня к вам будет просьба, — неожиданно заявил аристократ. — Есть одно дело, которое может быть вам по силам.

— Виктор Павлович, вы меня простите, но я бы не хотел иметь с вами никаких дел, — честно признался я. — Будь моя воля, я бы схватил вас за шиворот и доставил в ближайшее отделение имперских ищеек. После всего, что моей семье пришлось пережить по вашей вине…

— Понимаю, заулыбался мужчина. — Но это дело должно вас заинтересовать. Речь идёт о моей потерянной дочери. Знаю, вы можете определять родство, поэтому такому целителю как вы, эта задача будет по силам.

— Не совсем понимаю чего вы хотите, и как я могу справиться с поставленной задачей.

— Я долго искал свою пропавшую дочь. Больше двадцати лет назад у меня был роман с женщиной по имени Маргарита. Я тогда только начинал строить свою империю, поэтому часто приходилось прибегать к крайним мерам. Думаю, вы понимаете о чём я. Теплоход «Углич» — просто красивый жест в сравнении с тем, что я проворачивал в прошлом. Так вот, Маргарита ждала от меня ребёнка, но узнав о моих… методах работы, не пожелала больше меня знать. Несмотря на свои связи, я не смог отыскать её. Она сменила имя, фамилию, переехала в другой город, а ребёнка рожала не в Центре матери и ребёнка, а с помощью повитухи. Мне удалось узнать, что она осела в Дубровске, а при родах умерла, но я даже не знаю кто воспитывал мою дочь. Позже у меня появилось множество врагов, но я был осторожен и не заводил семью, чтобы не создавать уязвимых мест. Эта девочка… Уже женщина — единственный родной человек, который у меня есть на белом свете. Знаете, с годами становишься сентиментальным, хочется оставить что-то после себя на этой земле. Именно поэтому я хочу найти дочь и увидеть её. Понимаю, что она может быть пустышкой без дара, или прислугой у кого-то из аристократов. Именно поэтому я хочу её найти и помочь прожить жизнь так, как её не смог прожить я. Пусть путешествует, развивается, воплощает свои мечты. Пусть проживёт ту жизнь, которая мне всегда была недоступна.

Исповедь Шаронова несколько затянулась, мы уже проехали первую станцию, и через одну остановку должны были оказаться в Яре, но я не перебивал мужчину, позволяя ему выговориться.

— У меня есть дочь, понимаешь, Николай? А я никогда её не видел.

— Вы уж простите меня за дерзость, не хочу учить вас жизни, но при ваших-то возможностях давно можно было её отыскать, — заметил я.

— Попробуй я её отыскать, мои враги занялись бы тем же. И кто знает, кому из нас удалось бы добиться успеха первым. Думаешь, я хотел, чтобы моя дочь попала к ним в руки? Нет, я дождался, пока все мои враги, а заодно и слишком инициативные союзнички будут уничтожены. Вот только ирония в том, что и мне самому пора убираться отсюда, иначе последую за ними. Как видишь, я и так вынужден скрываться.

Шаронов провёл рукой по небритой щетине и довольно оскалился.

— Ваша осанка и манеры всё равно выдают в вас аристократа. Уверен, любой имперский ищейка раскусит вас в два счёта.

— Ошибаешься, Павлов! Образ нищенствующего оборванца создаёт идеальную маскировку. До меня никому нет дела, потому как все считают, что с меня и взять нечего. Здесь мы можем говорить совершенно спокойно, потому как в купе нам никто не помешает. К слову, соседние купе тоже выкуплены, там сидят мои люди, поэтому можешь не волноваться, что нас подслушают. Но вернёмся к делу, потому как время поджимает. Я хочу, чтобы ты отыскал мою дочь. Понимаю, что дело сложное и на первый взгляд оно кажется невыполнимым, но ты уже доказал, что умеешь справляться с невозможными задачами. Я оставил десять миллионов доверенному лицу на случай, если тебе удастся её отыскать. Понимаю, что ты не из того теста сделан, чтобы меня обмануть, но на всякий случай предупрежу, что тебе придётся привести девушку к этому человеку. Даже если она окажется мертва, ты получишь награду за свои труды.

— Я правильно понимаю, что вы предлагаете мне десять миллионов за поиски вашей дочери? — произнёс я, а в этот момент за дверь послышался смех Лёни. Интересно, с кем это он там болтает? Люди Шаронова явно понимали, что задержать силой его не смогут, поэтому решили увлечь беседой.

— Верно. Найдёте дочь — получите хорошие деньги. Не найдёте — ничего не потеряете кроме времени и усилий.

— Что вам известно кроме того, что она должна была родиться в Дубровске двадцать пять лет назад, а её мать звали Маргарита?

— Ничего, — ответил Шаронов, явно забавляясь моей реакции. — Но не волнуйтесь, я дам вам небольшую подсказку.

Мужчина полез в сумку, а я напрягся, потому как эта беседа могла быть просто спектаклем для отвода глаз. Когда он протянул руку, я увидел, что на предплечье у него находится большое родимое пятно.

— Вот, самое главное! — аристократ протянул мне колбу с бурой жидкостью. — Это образец моей крови. Именно на него вам следует ориентироваться в поисках. Только если кровь найденной девушки совпадёт с образцом, вам заплатят.

— Я сделаю это не ради денег, — ответил я, убирая колбу во внутренний карман пиджака.

Дверь купе открылась, и Лёня ввалился внутрь с чашками чая. Посмотрев на мужчину, он тут же потерял к нему интерес и сел рядом.

— Знаешь, я напрасно не любил путешествовать на поезде, — признался брат. — Здесь порой можно встретить занятных попутчиков.

— Это уж точно! — ответил я, бросив взгляд на Шаронова.

На вокзале мы расстались. Аристократ со своей свитой остался в вагоне, а нам пришло время выходить. Если его слова об интересе имперских ищеек правда, то лучше бы ему оказаться подальше от Яра и в ближайшее время. Но сейчас меня это не интересовало. Я приехал в Яр, чтобы сдать очередную партию зелий, и планирую заняться решением этой задачи как можно скорее.

Вместе с пробиркой я заполучил и короткую инструкцию с адресом, куда нужно обращаться, если мои поиски увенчаются успехом. Но меня волновало не это. Если Шаронов покидает Яр, это значит, что семья может вернуться домой! Наконец-то я увижу жену и сына! Первым делом я заглянул на почту и подал объявление в газету. Уже через пару дней его прочтут и выйдут на связь. Теперь можно решать вопросы в Яре и возвращаться домой, чтобы приготовить уютное гнёздышко к встрече.

— Поверить не могу, что Вероника скоро вернётся, — расплылся в улыбке брат, когда я сообщил ему приятную новость.

— А я не могу поверить, что всё закончилось, — признался я. — Слишком просто.

Мне в голову уже приходила мысль о том, что Шаронов пытается выманить мою семью из укрытия, чтобы захватить их и диктовать свои условия. Но слишком рискованно появляться вот так, у всех на виду. Что тогда? Хочет отвлечь меня от очередной аферы, посулив баснословную сумму, или рассчитывает, что я не стану мешать ему улизнуть? Чтобы не затеял Шаронов, о его истинных планах я могу лишь догадываться. Я проверил, что колба с его кровью всё ещё на месте. Честно говоря, в какой-то момент у меня возникло жгучее желание выбросить эту пробирку в мусор и забыть о сегодняшнем разговоре, но какое-то внутреннее чувство мне помешало. Возможно, Шаронов — ещё тот манипулятор.

Лёня заметил моё состояние, но не стал донимать расспросами, поэтому остаток пути до особняка Галецкой мы проделали в тишине.

— Ты не передумала? — поинтересовался я у Анны.

— Ник, я уже давно всё решила. И вообще, я хочу уехать из Яра. Сменить обстановку, отдохнуть от всей этой суеты…

— Куда же вы все бежите? — пробормотал я.

— Кто это «все»? — удивилась Галецкая.

— Да так, не обращай внимание. Но ведь можно уехать, и не продавать свою долю.

— Не хочу, чтобы меня здесь что-то держало, — поморщилась женщина. — И потом, время показало, что доля в вашей клинике — слишком рискованный актив, от которого лучше избавиться, пока предлагают хорошую цену.

— А есть предложения? — удивился я. Мне казалось, после ареста Алябьева вопрос с продажей доли оказался исчерпан.

— Ник, это не должно тебя волновать, — отмахнулась Анна. — Если бы ты согласился уехать отсюда со мной и начать новую жизнь! Но у тебя семья, ты нужен им, так что не забивай голову моими проблемами.

Ситуация с продажей доли Галецкой мне совершенно не нравилась. Что, если новый партнёр окажется проблемным? И как мы будем продавать зелья аристократам Яра без связей Анны? Женщина была вхожей в дома знатных особ и имела статус. Да, наши зелья успели зарекомендовать себя, но будет ли этого достаточно? Слишком много вопросов, но не так много ответов…

Эта ситуация казалась мне серьёзной проблемой и не давала спокойно работать, пока в Дубровск не приехал Вельский. Владислав Гаврилович прибыл разведать обстановку и узнать можно ли остальным членам семьи вернуться домой.

— Насчёт доли Галецкой можешь не волноваться, — спокойно произнёс он, потянувшись за чашкой чая. — Я позаботился, чтобы активы нашей клиники оказались в хороших руках.

— Признаюсь, вы меня заинтриговали, — ответил я, приготовившись выслушать удивительную историю. По крайней мере, я искренне надеялся, что Вельский приятно меня удивит.

— Николаша, не один ты умеешь делать продуманные ходы. Я нашёл для нашей клиники инвестора в Германии, который с радостью выкупил долю Анны. Ханс Вальтер — близкий друг моего сына и партнёр по работе в частном кабинете Потсдама согласился приобрести её долю. Разумеется, Ханс был подставным лицом, которое пришлось привлечь, чтобы не вызвать подозрений у Галецкой. Сейчас мой сын выкупил долю у друга за ту же сумму, и является прямым собственником клиники, чьи интересы я представляю.

— Поистине блестящий ход, — рассмеялся я. Выходит, эпопея завершилась, и теперь смело можно утверждать, что клиника вновь обрела прежнее название, потому как большая часть активов принадлежит Вельским. При этом Галецкая не пострадала — женщина сама захотела выйти из сделки. Пусть под давлением Алябьева и подельников, но тут она виновата сама — я ведь говорил, что не стоит торопиться с решением. В итоге вместо Алябьева покупателем стал выгодный нам человек.

Для меня эта история также закончилась неплохо, потому как у меня теперь есть доля в клинике, а это стабильный доход.

С возвращением к полноценной работе у меня появилось так много дел, что я совсем забыл о задании Шаронова. Да, в свободное время я наводил справки о судьбе девочки, даже просил Лёню разузнать через свои каналы, но женщина основательно постаралась, чтобы её следов не нашли. Возможно, нам бы и удалось отыскать девушку, но так как её мать умерла, а на воспитание её забрала другая семья, ниточка оборвалась. Конечно, я мог бы отыскать всех девушек, которые по возрасту подходят под указанные слова Шаронова, но где гарантия, что нужный мне человек вообще не уехал из губернии?

— Николай Александрович, к вам посетитель, — официальным тоном произнесла Рина, заглянув ко мне в кабинет. Судя по тону девушки, кто-то важный. Эх, жаль Вельский уехал, придётся мне одному разгребать проблемы.

— Пригласи его войти, — распорядился я и прокрутил в голове варианты кто бы мог к нам пожаловать.

Гостем оказался мужчина в деловом костюме. По его виду я сразу понял почему Разумовская так заволновалась — строгий дорогой костюм пусть и не выглядел напыщенно, но придавал статуса гостю, а кейс в руках создавал вопросы, на которые у меня пока не было ответов.

— Господин Павлов, я представитель московской медицинской коллегии.

Мужчина протянул мне удостоверение, в котором значились его данные, фото, должность и печать. Красин Александр Павлович. Что же, будем знакомы!

— Мы заинтересованы в сотрудничестве с вашей клиникой, а конкретно, с вашей лабораторией. Понимаем, что это ваш хлеб, а потому не требуем предоставить рецептуру и передать лабораторию в собственность государства. Хотя могли бы, — мой гость сделал многозначительную паузу, чтобы я оценил его широкий жест и возможные последствия, реши этот чиновник работать по-чёрному. — Вместо этого мы предлагаем государственный контракт. Нас интересуют бесперебойные поставки зелий. Сколько единиц вы сможете поставлять, в какие сроки, и какова ваша цена? Я бы хотел знать себестоимость товара и предложить вам достойную оплату.

Разумеется, я не собирался завышать цену. Наверняка Красин удосужился узнать реальную стоимость наших зелий, и если я назову другую цену, у него определённо возникнут вопросы.

— Александр Павлович, стоимость наших зелий неизменна и вполне доступна. Мы с большим энтузиазмом рассматриваем сотрудничество с государственными учреждениями и надеемся, что это обеспечит нам стабильный рынок сбыта и защиту от недобросовестной конкуренции. Несколько недель назад мой травник был выслежен и атакован сотрудниками компании «Диадема». Разумеется, они сработали чисто, и доказать их вину будет сложно, если вообще возможно. Но мне это и не нужно. Я не хочу устраивать передел сфер влияния или бороться с кем-то. Мы хотим спокойно работать, чтобы нам никто не мешал…

— Я вас услышал, — перебил меня Красин. — Мы обеспечим благоприятные условия работы для ваших сотрудников. Поверьте, я могу дать всего один непрозрачный намёк, но меня услышат. Что-то ещё?

— Нет, с остальными вопросами мы справимся самостоятельно, — ответил я, не желая злоупотреблять расположением государственного чиновника.

— В таком случае, давайте посетим лабораторию, посмотрим как готовятся зелья, а потом поговорим об объёмах и заключим соглашение.

Да, после выхода из сделки Галецкой количество наших покупателей немного поубавилось. Но это пока в Яре не распробовали нашу продукцию. Уверен, через год спрос увеличится вдвое. А это значит, что нам нужно стараться куда больше, ведь теперь ещё и Москва заинтересована в нашей продукции, а там объёмы совсем другие. Как бы не пришлось расширяться и искать новых сотрудников для сбора трав и производства зелий в лаборатории.

— Чай готов! — произнесла Рина, открыв дверь. Девушка явно не ожидала, что гость будет стоять у выхода, а потому едва не врезалась в него. К счастью, в последний момент девушка успела увернуться, но чашки с горячим напитком полетели на пол, а сама Рина отшатнулась и локтем ударилась о стекло в шкафу.

— Прошу прощения, — залепетала девушка и бросилась собирать осколки.

— Куда ты голыми руками? — возмутился я и попытался отстранить девушку, но самая большая проблема оказалась не в чашках с чаем. Осколки разбитого стекла разрезали руку, и рукав блузки залило кровью.

— Дай осмотрю, — я присел рядом с Риной и активировал внутреннее зрение.

К счастью, рана оказалась не такой серьёзной, как могло показаться поначалу. Несмотря на сильное кровотечение, основные сосуды и сухожилия не задеты. Оказалось достаточно перетянуть руку и приняться за лечение. Я не торопился, и делал всё основательно, склеивая каждый крошечный сосудик. Рана не успела воспалиться, поэтому особых сложностей с заживлением не возникло.

— Вот и всё, — резюмировал я через пятнадцать минут работы. — Сегодня может наблюдаться небольшая отёчность, а рана немного покраснеет, но уже завтра всё будет в порядке. Возьми на сегодня выходной.

— Не стоит, я в порядке, — ответила девушка, поправляя рукав блузки.

— Погоди, что это у тебя? — произнёс я, глядя на пятнышко чуть выше локтя.

— Родимое пятно, — ответила Рина и поспешила расправить рукав, будто это был какой-то дефект.

— Позволь я посмотрю ещё раз, — попросил я.

— Думаешь, что-то серьёзное? — забеспокоилась девушка. — Размер у него не меняется, как и цвет. Оно не чешется и не болит.

— Нет-нет, я думаю, что с самим пятном всё в порядке, — успокоил я Разумовскую. — Но вечером покажешь мне свою руку, я её осмотрю.

Я не мог дождаться, когда экскурсия в лабораторию завершится, но Фаворский как назло растянул её на целый час, в деталях описывая наши преимущества. Хорошо, хоть рецептуру и секрет приготовления зелий не выболтал. Устав слушать о преимуществах нашей лаборатории, наш гость поспешил удалиться. Нет, всё-таки Михаил Игнатович понимает толк в работе с назойливыми гостями. Он дал Красину ту информацию, что тот хотел услышать, позволил оценить условия работы, а заодно истощил его своими бесконечными рассказами и спровадил из лаборатории.

Как только закрылась дверь за нашим гостем, я вернулся к неотложному делу и осмотрел рану девушки, а затем сбегал домой за пробиркой, выданной мне Шароновым. Стопроцентное совпадение! Какая вероятность была, что я заступлюсь за девушку, работавшую служанкой у Арбузова, дам ей работу и переведу в клинику? Какая вероятность была в том, что именно Рина будет дочерью Шаронова? Один на миллиард. Может, даже меньше. Я искренне считал это задание невыполнимым и не рассчитывал справиться так быстро. Но жизнь порой подбрасывает неожиданные сюрпризы.

— Рина, что тебе известно о твоих родителях? — задал я неожиданный вопрос.

— Я росла в семье фермеров, они держали фруктовых сад, вели размеренную жизнь и время от времени приезжали в Дубровск, чтобы продать товары. А почему ты спросил?

— Потому как очень может быть, что это не твои родные родители.

— А, ты об этом! — отозвалась девушка. — Мне ещё в детстве всё рассказали. Мать думала, что так я легче перенесу эту информацию. Но откуда ты это узнал?

— Потому что я нашёл твоего биологического отца. Точнее, это он попросил тебя найти.

Уже на следующий день я стал обладателем суммы в десять миллионов, а Рина получила оставленные ей отцом деньги. Так Виктор Павлович пытался откупиться за то, что не участвовал в жизни девочки. Там было достаточно, чтобы Рина никогда не работала администратором. Да что там Рина, даже её внуки могли позволить себе прожить безбедную жизнь. Конечно, если распоряжаться деньгами с умом.

— Теперь мы можем позволить себе пышную свадьбу, — обрадовалась девушка. — Ник, можно мы с Петром возьмём отпуск? Хочу провести медовый месяц на севере, побывать на далёких заснеженных островах, повидать китов и огромные корабли, перед которыми даже лёд расступается!

— Почему нет? За годы работы ты заслужила отдых, — ответил я с улыбкой.

А как мне распорядиться своими деньгами? У меня уже были мысли на этот счёт.

Я отдавал себе отчёт в том, что расследования никогда не прекратятся, а Беседин, или кто-нибудь другой на его месте, ни за что не оставят меня в покое. А это значит, что всегда придётся опасаться за свою жизнь и безопасность семьи.

Хочу ли я такой жизни для них? Нет. Единственный вариант — исчезнуть, раствориться и начать заново. Но как мне бросить всё и начать с нуля? Мои враги дали мне подсказку.

Ещё пару лет назад, когда Потехин сменил облик, желая стать похожим на градоначальника и управлять городом, я заинтересовался в его схеме. Операцию проводили целители, и при детальном изучении проблемы оказалось, что это не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Я был уверен, что смогу провернуть всё так, как мне нужно, поэтому, как только Вельский вернулся, можно было приступать к реализации своего плана.

— Ты уверен? — поинтересовался Лёня, застав меня на кухне с чашкой в руке.

— Да, брат. Я всё решил, — ответил я голосом, который сам не узнал. От напряжения он был на тон ниже.

— Жаль, Сашка не увидит дядю.

Лёня уже узнал пол будущего ребёнка от целителя в Центре матери и ребёнка. Когда ему сказали, что будет мальчик, он захотел назвать его в честь отца.

— Поверь, я не исчезаю из вашей жизни навсегда. Если понадобится моя помощь, я обязательно вернусь. Пусть не буду делать это официально, но можешь рассчитывать, что твой старший брат всегда будет рядом. Как же я могу оставить без присмотра такого оболтуса как ты?

Лёня рассмеялся и крепко меня обнял, словно я действительно собирался умереть.

— Пора, — тихо шепнул я и одним глотком осушил содержимое чашки, призванное подарить мне путёвку в новую жизнь.

Конечно, можно было не посвящать Лёню в свои планы, чтобы тот случайно не испортил планы, но мне был необходим помощник. Слишком уж сложный вариант я выбрал. Хотя, вариант с катастрофой был ещё сложнее и создавал риски для окружающих, поэтому мой выбор казался оптимальным. Тем более, Потехин уже испытал его на себе.

Сердечный приступ, никого не было рядом, чтобы помочь. Нет пульса, дыхания и энергии в ядре. Не знаю что происходило потом, но Лёня забрал моё тело на третий день и использовал специальную сыворотку, чтобы привести в чувство. Так я использовал уловку Потехина в своих целях.

Но это было не всё. Я достаточно засветился, и меня легко узнают, поэтому я планировал изменить свою внешность. В идеале максимально приблизиться к тому внешнему виду, который у меня был в прошлой жизни, но всё зависит от моих успехов в пластической хирургии.

Я не посещал церемонию прощания со мной, на которую пришло на удивление много гостей: Вельский, Шеншин, Анненков, Бердников. Даже Шмелёв забыл об обидах и пришёл проститься с моей прошлой жизнью. Лёня минут пять перечислял всех, кто появился в этот день.

— Жил быстро и красиво, а умер молодым, — изрёк Арбузов, старательно изображавший печаль.

Но я в это время был совсем в другом месте.

Поезд высадил меня посреди поля. И только небольшая остановка с давно сгнившей надписью говорила о том, что здесь когда-то была станция. До затерянной на холмах деревеньки пришлось идти пешком не меньше часа, шагая по грунтовой дороге, но впервые в этой жизни я чувствовал себя свободным. Я мог дышать полной грудью и радоваться каждому мгновению. Сколько я работал без выходных? Теперь у меня есть отпуск. По крайней мере, пока я не найду чем заняться, а зная себя, без дела точно не останусь.

— Ник! — закричала Настя, увидев меня идущим по дороге, и бросилась навстречу. — Павлов, я уже с ума сошла, пока дождалась твоего возвращения!

— Простите, женщина, но вы ошиблись, — с улыбкой произнёс я, поцеловав жену, а затем выбрался из её объятий, скинул с плеча дорожную сумку и протянул её документы. — Николай Семёнович Кашин.

Я нарочно использовал свои родные данные, потому как за шестьдесят с хвостиком лет всё-таки привык к ним.

— Кашин? А ничего благозвучнее не было? — насупила носик девушка.

— Будешь возмущаться, сменю тебе фамилию на Бурулькину, — ответил я, заставив девушку рассмеяться. — Как Дамирка?

— Поел и спит, — ответила девушка, повернувшись к деревянному домику на краю деревни. — У него сейчас это самая ответственная задача.

— Я бы тоже не отказался от таких задач, — признался я.

— Правда? А я думала, ты по мне соскучился. Пока сын спит, у нас есть возможность побыть вдвоём.

— Это в первую очередь. Хотя, нет… Сначала приму душ.

Мы с Настей взялись за руки и направились к домику.

— Ник, а что дальше? — задала девушка, мучивший её вопрос.

— А дальше нас ждёт новая жизнь, полная счастливых и спокойных моментов. Где бы ты хотела жить? Чур, Дубровск не предлагать. Я туда больше не вернусь.

— Слышала, в Градовецкой губернии не хватает целителей, — задумчиво произнесла Настя. — Но там холодный климат. Дамирке будет неприятно.

— Может, тогда поближе к морю? — предложил я.

— Ник, я готова ехать, куда ты скажешь, лишь бы всегда быть рядом с тобой и больше никогда не отпускать.

— О! Об этом можешь не беспокоиться. Теперь я всегда буду рядом с вами.

Я привлёк к себе Настю, а свободной рукой тихонько толкнул дверь, ведущую в дом, чтобы не разбудить малыша. Надеюсь, у нас будет хотя бы час свободного времени, потому как Настя совершенно права — я ужасно соскучился.

Дорогие друзья! История Ника завершена. Впереди у него ещё много событий, но это уже совсем другая история. Возможно, вы ещё встретитесь с ним на страницах других серий, но там он будет второстепенным персонажем.

Хочу поблагодарить вас за поддержку и терпение. За то, что прочли и прожили эту историю до конца вместе с её героями. Уже сейчас вы можете читать историю Кости Дорофеева под названием Градовецкий целитель: https://author.today/reader/551971/5214075

Уже сейчас готовится черновик для двух новых серий о целителе «скорой помощи» и о знахаре, который будет спасать жизни с помощью уловок и природных лекарств. Но для того, чтобы подготовить их как следует, нужно немного времени. Подписывайтесь на мою страницу, чтобы не пропустить начало публикации. Увидимся на новых страницах книг. А может, когда-нибудь вы снова захотите прочесть «Прирождённого целителя», чтобы испытать приятные эмоции. Буду рад 😊Берегите себя, и пусть вам приходится иметь дело с целителями только на страницах книг!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.