Возвращение к истокам

Андрей Сергеевич Минин · 2026

Кай. Возвращение к истокам

Глоссарий

МИР ФРЕЙЯ

Кратко о мире Фрейя

История нас учит, что мир Фрейя пережил несколько падений и не раз восстанавливался из ничего. Эпоха сменялась эпохой, знания терялись и снова находились. Эпоху древних, сменила эпоха старших. Наступила эпоха ведьм. Сейчас идет эпоха людей.

И если об эпохе древних и старших не осталось почти никаких записей, то об эпохе ведьм знали все. Это было время, когда людьми правили они — ведьмы.

Это были кровавые времена, полные боли и унижения, но люди восстали. Юношей и девушек, имеющих дар магии стали прятать от ведьм. Они стали учиться, и первыми учителями были они — те самые ведьмы, юные и неопытные — враги человечества, которых обычные люди, путем многих потерь смогли пленить и заставить рассказать все, что те знают о магии. Раньше, насколько нам известно, мир двигался вперед лишь по технологическому пути. Магия была забыта или не открыта.

Высокомерные ведьмы не заметили заговор, а потом стало поздно. За несколько десятков лет маги достаточно окрепли. Началась война, по итогу которой ведьмы вынуждены были отступить. К сожалению, хоть с тех пор и прошло уже несколько сотен лет, война так и не окончена. Ведьмы смогли выжить, и часть земель на карте мира все еще принадлежит им.

Технологический уровень мира Фрейя

После последней крупной войны, люди с трудом, но смогли вернуть часть утраченных знаний. К сожалению — весь мир это лоскутное одеяло. На острове в ста морских милях от цивилизованных земель вполне могут жить настоящие дикари, поклоняющиеся идолам или тем же ведьмам. Только ведущие страны мира могут похвастаться тяжелой промышленностью. У них есть свет в домах. Канализация. Железная дорога (по которой ходят бронированные и тяжеловооруженные поезда). Телефонная связь, проложенная по столбам через телефонный кабель (но только внутри городов). Связь с заморскими территориями и другими городами осуществляют маги с помощью разного вида заклинаний телепатии.

По улицам городов двигаются новинки последних лет — чадящие черным дымом автомобили на керосиновой тяге. Жизнь кипит. Жизнь меняется.

Денежная система.

В мире Фрейя единая валюта. Она принята тремя ведущими державами и навязана всем остальным. Ее основа — золотые чого и серебряные кархемы. Бумажные деньги тоже в ходу и завоевывают все большую популярность, так что государственные компании все чаще выплачивают своим работникам зарплаты бумажными деньгами, придерживая монеты у себя, что, конечно, не нравится магам. Они как никто нуждаются в золоте и серебре.

В Союзе Республик для магов введен лимит обмена бумажных ассигнований на золотые и серебряные монеты. Обычным людям обменять бумажные деньги на драгоценный металл почти невозможно.

Политическая карта мира.

Мир Фрейя огромен. Некоторые материки так и остаются неисследованными. Часть островов то уходит под воду, то снова всплывает на поверхность. Запущенные ведьмами в моря и океаны морские чудовища, не подчиняющиеся даже им и расплодившиеся сверх меры — сильно затрудняют мореплавание и обмен знаниями и технологиями, из-за чего, в мире есть только три силы, три государства, что господствуют над остальными по историческим причинам и которые люто ненавидят друг друга не меньше чем ведьм. Это Союз Республик (Океания), Содружество Имени Спасителя и Империя Плеть.

Стоит упомянуть, что между тремя крупнейшими странам мира заключен пакт о невмешательстве их сильнейших магов (ст. магистров и архимагов) в малые войны за ресурсы и влияние.

Содружество Имени Спасителя — объединение государств на религиозной почве под жестким контролем Церкви Спасителя, навязывающей свою веру силой по всему миру. Подозреваются в сотрудничестве с ведьмами.

Плеть (Империя Плеть) — государство, занимающее сразу три средних по размеру материка и неизвестное количество островов. Не упразднено рабство. Культ личной силы. Доказано сотрудничают с ведьмами и другими погаными сущностями.

Маги Империи Плеть практикуют паразитические виды Атоллов, что позволяют им становиться сильней, буквально поедая других магов (грязный метод). Чистый метод — это зелья и эликсиры, в основе которых лежит забранная силой кровь и сущность мага. Вырванные части их духа. Таланты. И разбитые на куски Атоллы.

Государственное управление — сенат.

Союз Республик — это объединение народов живущих на одном материке — Океания. Они были первыми, кто пошел войной на ведьм и теперь весь материк и часть островов вокруг него поделены на условные юг и север.

Весь юг освобожден от ведьм, когда как север пестрит серыми и черными пятнами. Черные пятна — это земли ведьм, которые так и не удалось отбить, а серые — пограничная зона, места, в которых война может вспыхнуть снова и жить в которых за пределами городов опасно.

Союзом правит совет канцлеров-магов, каждый из которых возглавляет одну из девяти Республик.

Интересные факты об Океании, других континентах и островах:

1. Керосин в мире Фрейя это смесь сырой нефти и любого сырья (минерала), травы, земли, камня — что облучен (выращен) рядом с чистым источником магии высокого класса (третьего, четвертого).

2. Вопрос. Почему в Союзе Республик принято носить «говорящие» фамилии, имена или прозвища? Ответ. Если заглянуть в учебники истории Союза прошлой эпохи, то мы узнаем, что имена всех жителей Океании (и не только), изменили ведьмы. Они не хотели запоминать не имеющие смысла людские фамилии и заставили людей их сменить. Так, в те времена, вторым именем человека стал или род его деятельности (столяр, плотник, механик, мельник) или «говорящее» прозвище (свистун, голова, горбатый). С тех времен ничего не изменилось и все остается как есть.

3. Почему знания о магии ограничивают? Основная причина — контроль государства над магами. Маг высокого ранга — это передвижная артиллерия и ее надо как-то контролировать. Второстепенная, но не менее важная причина — недопущение попадания опасных знаний в руки тех, кто запятнал себя откровенной чернотой еще, будучи сопливым неофитом. Контроль. Порядок. Строгий учет.

Религия.

Официально в Союзе Республик нет церквей. Маги верят только в свою силу, а что до обычных людей, так у них нет времени об этом задумываться и если случается беда, они молятся на магов, что придут и положат конец тьме.

Это — досужее заблуждение, присущее обывателям. Официальная позиция власти (ложь во благо). На самом деле все обстоит несколько иначе.

В отдаленных деревнях, заимках и глухих хуторах — существуют разные силы в которые верят люди. Будь то безобидное поклонение предкам, вера «В небо», или в «Апостолов света». И куда менее безобидная вера в Спасителя (Гнилого Бога).

От истинно верующих людей исходит благодать (почувствовать ее могут только сильные маги, специальные артефакты или те, кто владеет подходящим заклинанием). Благодать привлекает нежелательное, злое внимание. Ее с жадностью пожирают всякие паразиты, к которым относятся и демоны, и темные духи.

Полумифические религиозные фигуры. Сущности высокого порядка. Мистические силы.

Ам-ма. Демон. О нем мало что известно, кроме того, что он ненавидит червей.

Одноногий, однорукий, одноглазый — нелюбимый сын божества потерянного и не найденного. Покровитель добрых людей. Предстает перед смертными в образе калеки, без руки, ноги и глаза. Раз от раза меняет только внешность, от глубокого старика или согнувшейся в спине горбатой старухи, до ребенка, что молит о милости, сидя в пыли, на дорогах. Тем, кто откликается на его просьбы о помощи, и делает этого от чистого сердца — он дарует нечто. Некое сокровище, о котором говорят таинственным шепотом.

Спаситель. Гнилой бог. Всесущий. Говорить о нем, это привлечь к себе его внимание. Так что мы будем молчать. Сдохни, Спаситель!

Что такое скверна? Это нечестивая энергия. Мерзость, которой существа высокого порядка одаривают своих слуг. Она способна сделать слабого человека сильным. Хилого мага могучим (аналог ритуала усиления). Но! Скверна несет в себе отголоски силы своего прародителя. И шаг за шагом меняет принявшего ее в жалкое подобие настоящего хозяина этой силы. Все эти «божки» требуют за чудеса кровь.

Адская с-ука, маркиза Ворона — одна из тех сущностей, что способная наделить людей своей нечестивой силой (скверной).

Обряды, ритуалы и праздники. Полезные религиозные верования.

День прощания с мертвыми. Важный день, когда живые посещают могилы своих предков. Зажигают бумажные фонарики вырезанные собственноручно и провожают души умерших к свету.

Отвращающие зло знаки — фигуры сложенные из пальцев рук. С помощью них отгоняют от себя неудачу, мелких (невидимых глазу) духов каверз и неслучайные несчастья. Знаки работают по неизвестному принципу. Быть магом, чтобы их использовать не обязательно. Объяснения этому нет.

Оберег отвращения зла — полузабытый атрибут «народной магии».

Особым образом сплетенный из свежих сосновых веток и уложенный на грудь мертвеца, он уберегает покой мертвых, не позволяя тому, что мертво — ожить. Оберег можно использовать и по-другому. Вешать на дверь, не подпуская к порогу своего дома зло.

Соль — давно известное средство для противостояния мертвым и духам. Она олицетворяет собой чистоту. Очищение. И перерождение. Применяется повсеместно. С серьезными проблемами соль не справится.

Этикет.
Обращение — уважаемый — к людям без дара. И господа — к магам. Не обязательно к исполнению.

Сословия. В Союзе Республик есть четкое разграничение людей на магов и немагов.

Немаги — полноправные граждане Союза, имеющие такие же права, как и маги, защищаемые законом. По определенным причинам они не могут занимать важные государственные должности, утвержденные в едином табеле о рангах.

Мэры городов, начальники полиции, главные врачи, станционные смотрители железных дорог — все эти должности входят в табель о рангах, согласно которой только маги могут занимать эти посты.

Маги — полноправные граждане Союза, каждый из которых имеет присужденный ему чиновничий чин, в соответствии с его силой и согласно которому он может занимать определенные должности, требующие, чтобы на их посту был маг.

Табель о рангах — четкая, разграничивающая инструкция для магов, определяющая какую государственную должность может занять маг и к каким секретам и знаниям о магии он будет допущен. 16 чинов, из которых шестнадцатый, низший чин присуждают всем магам, чей дар имеет силу хотя бы одной звезды (неофит).

Магия.

В Союзе Республик наряду с такими министерствами, как связи и сообщений (Минсвязи), труда (Минтруда) и промышленности (Минпром), существует Министерство магии (Минмагии). Оно то и занимается всем тем, что связано с магами и их обязанностями.

По закону Союза Республик после обязательной проверки на дар, которая проходит по достижению гражданином Союза восемнадцати лет, всякий у кого этот дар обнаружен — ОБЯЗАН пройти двухгодичную учебу в любой на выбор школе магии (по своему карману). Если денег нет, то учеба будет оплачена государством в лице Минмагии, а ученик должен будет отработать потраченные на него средства. Его направят на государственную службу без права выбора места работы и занимаемой должности.

Все школы магии являются полностью государственными или полугосударственными образованиями. Учеба в них длится два года. В школах проходит первый отсев учеников, две трети из которых его проваливают. Их дар навсегда потухает.

Школы дают основы и объясняют азы теории магии. Бесплатные, государственные школы, в которые поступают ученики из простого народа, не имеющие за плечами предков магов и без таланта или связи с одним из Царств — выпускаются из них в ранге неофита. Одна звезда на медальоне, часто незаслуженная. Присужденная авансом.

Таланты, состоятельные граждане и имеющие предков магов (родители, дедушки, бабушки) ученики, поступают в более привилегированные школы расположенные в крупных городах. Из них они выходят в мир полноценными магами с крепким фундаментом дара — неофитами и самые талантливые — учениками. Им открыты все дороги и любая служба.

Что касается дальнейшей учебы после школ — она невозможна без личного учителя, которого можно получить лишь по назначению через Минмагии (устаревшая практика). Самостоятельное обучение своих детей-магов — строго запрещено!

Знания о магии, которые получили в войне с ведьмами люди — являются важным государственным секретом. Получить разрешение на их освоение сложно. Нужно занимать государственный пост, иметь достаточно высокий чин в табели о рангах, выслугу, и не иметь порочащих честь пятен в личном деле, иначе доступ в государственную библиотеку Министерства магии, государственные же аптеки и на источники магии — будет закрыт.

Магия в мире Фрейя берет начало из практик ведьм, из-за чего, среди магов много практикующих, использующих заклинания откровенно темных по людским меркам направлений.

Паспорт мага — медальон на цепочке, который ОБЯЗАН носить любой одаренный в Союзе Республик. Паспорт привязывается к магу. Биение звезд на его поверхности моргает в такт его сердцу. В случае смерти мага — медальон взрывается.

Ранг мага можно определить по количеству звезд на его медальоне. Одна звезда — неофит, только ступивший на путь магии или семь звезд — архимаг.

Помимо этого, в медальоне можно хранить знания, которые невозможно передать через бумагу или из уст в уста. Те же знания о рунах.

Перстень (кольцо) мага. За пределами Океании маги вместо медальона носят на себе перстни. Цвет камня в перстне — ранг мага. Красный (неофит), оранжевый (ученик), желтый (бакалавр), зеленый (младший магистр), голубой (магистр), синий (старший магистр) и фиолетовый (архимаг).

Бесконечное Пространство Внешнего Моря — особое место, в которое нужно научиться попадать чтобы сделать первый свой настоящий шаг в магии и построить там Атолл (ведьмы поэтично называют это место морем бесконечности).

Цвет воды внутреннего моря определяет ее качество (энергоемкость). Одна единица энергии цвета воды — нижний, примерно равна двум единицам — грубой или пяти единицам верхней. Отсюда и разница в силах между рангами магов при кажущемся небольшом числовом различии резерва. А между бакалавром и неофитом лежит уже целая пропасть. Но! Истинная энергоемкость овеществленной энергии мага — это еще и умножение обычной энергоемкости на личную плотность воды внутреннего моря (которая зависит от врожденного таланта; наличия предков-магов; и во многом удачи). За стандарт взята цифра 1,5 — это усредненная личная плотность воды внутреннего моря обывателя (мага в первом поколении). Хороший талант — 2,5. Выходит так. Умножаем 2,5 на энергоемкость мага в ранге бакалавра (2,5×5) и получаем цифру 12,5. Вывод. Одна единица энергии бакалавра с хорошим талантом это весь резерв неофита.

Атолл Основания — система развития мага, порядок, согласно которому он развивает свой объем внутреннего моря, меняет цвет воды в нем и зарождает в себе склонность к стихиям или энергиям, источаемым Царствами и иными планами.

Стандартный (условно бесплатный) для Союза Республик Атолл Основания для всех магов без таланта и предрасположенности к энергиям Царств — Атолл Основания Незыблемого Камня. Первый том методички для его освоения вручают в начале обучения в школе. Ученики более привилегированных школ получают Атолл Основания наиболее подходящий их талантам. Помимо этого, они также имеют возможность купить зелья, подстегивающие их развитие.

Чем качественнее подобран Атолл Основания, и чем он глубже (сложнее), тем сильнее маг станет в будущем.

Атолл Основания Незыблемого Камня — в случае удачи, позволяет на бакалавре взрастить в себе склонность к магии стихии земли, с вероятностью один из ста. Краткая характеристика. Точки напряженности — 5. Якоря — 2 шт. (максимальный возможный ранг — бакалавр). Влияние на внешность мага — минимальное.

Другой пример — Атолл Основания Спящей Бабочки. Внешние изменения, что невозможно скрыть до ранга младшего магистра — горб. Особая способность — скрытые в горбу крылья. Полет.

Особняком стоят такие Атоллы как Основания Прозрения Прошлого или Будущего. Слишком велики требования к тем, кто хочет зреть.

Из важного: на внешность каждого пятого мага влияет Атолл. Основные изменения происходят на ранге бакалавр. Особенности взявшие верх над человечностью в большинстве случаев выглядят как уродства.

Склонность (предрасположенность) к стихиям. Умение управлять силой стихий без использования заклинаний, одной лишь волей, вопреки слабости человеческого тела. Очень выматывающая способность. Это редкое умение не позволит вам вызвать ураган или сжечь город, но существенно облегчит жизнь и быт (разжечь костер, просушить одежду, добыть воду, построить убежище). Так же, после обретения склонности к стихии (какого либо типа), у мага появится возможность черпать энергию из источников родной магии (или близкой к ней протооснове, будь то лед у воды или любой отличный от оранжевого оттенок пламени).

Чтобы развиваться, маги придумали дороги. Особые точки в теле, духе, и душе, через которые нужно проводить энергию из внутреннего моря, укрепляя свою плоть. Дух. Разум. Связь с Царствами и стихиями.

Дорога разума. Позволяет защитить разум и улучшить память.

Дорога плоти. Прогоняя энергию по дороге плоти, улучшаются физические способности тела. Синяки сходят быстрей. Раны заживают куда лучше. Усталость накапливается медленнее. Растет выносливость. Сила. Открываются скрытые способности тела. К примеру: возможность задержать дыхание на продолжительное время (в данный момент на тридцать минут).

Дорога цвета воды. Наращивание резерва (энергии или же воды внутреннего моря).

Дорога стихий. Усиливает связь между магом и его стихиями. Облегчает их использование.

Дорога Царств. Единение с другим измерением.

1 ед. энергии на неофите — это 5 минут тренировки (10 ед. энергии = 50 минут). Проталкивая воды внутреннего моря по дорогам — маги подготавливают себя к переходу из ранга в ранг и к ШТОРМУ.

Шторм. Вызов Шторма необходим для перехода мага на ранг выше. Он возможен лишь в том случае, когда маг достиг предела в трех основных дорогах (плоти, разума и цвета воды). Для перехода на новый ранг и вызова Шторма, используют якорь. Шторм длится час времени. Его нужно пережить, в противном случае — смерть внутри Атолла — это смерть и в реальном мире.

Не смотря на кажущееся неравенство между магами в первом поколении и потомственными, богатыми или просто везунчиками — путь к могуществу у всех свой. Заклинания, руны — это все трюки, костыли, на которых можно подняться далеко, вплоть до ранга младшего магистра, а может и выше, но никогда не занять вершину (утверждение сомнительно, но общепринято).

Язык магов
— руны. Знания о них передаются магу через специальный артефакт или записываются прямо в паспорт мага. Этот язык есть ничто иное как упрощенная версия мистического языка планарных существ. На более его сложной версии творят свои чудеса боги и равные им по силам сущности.

Невозможно изобразить руну и передать всю ее силу, смысл сокрытый внутри — через бумажный носитель. Как и другие знания о магии, руны получить сложно. Чем серьезней знания, тем выше требования для их получения. Руны — особо охраняемый секрет. Это фундамент любой магии. Передача рун из «рук в руки» без разрешения Минмагии — безоговорочно карается смертью или тюрьмой и пожизненным сроком.

Правило удвоения. Неофит может безопасно (без риска разрушения Атолла) освоить лишь одно заклинание. Ученик — плюс еще два. Бакалавр — плюс три. Двадцать восемь заклинаний, ставших неотъемлемой частью Атолла — это человеческий предел (архимаг).

Правило десяти лет. Согласно сухой статистике, в 99% процентах случаев, старшими магами становятся только те, кто после полного раскрытия и закрепления дара (18–19 лет), достигают ранга бакалавр в течение десяти последующих лет. Опоздавшие — проигрывают гонку со временем и ищут альтернативные пути стать сильней и продлить себе жизнь (скверна, сделки с ведьмами, кража чужого таланта). Вечные неофиты и ученики — вот судьба неудачников. И такая же судьба ждет тех, кто стал бакалавром уже в зрелом возрасте.

Правило стихий. Маг, не сумевший овладеть стихией — никогда не обретет могущества младшего магистра магии.

Правило Царств. Маг, не имеющий связи с одним из чужих планов, Царств (нижних или верхних миров) — никогда не станет магистром магии.

Источники магии — это не физическое, а энергетическое образование в пространстве, вокруг которого можно заметить изменения в окружающей среде. Рядом с источником магии огня из ростка обычной лесной ели может вырасти огненное дерево, а рядом с источником магии воды — водоем приобретет свойства не присущие обычной воде.

Источники магии могут быть грязными (исковерканными) — не пригодными для использования (мешанина чуждых друг другу энергий) и чистыми (упорядоченными).

Нейтральными (пригодными для использования любым магом, не имеющим склонности к стихии) и стихиальными.

Ценность источника зависит от его класса. Источников первого класса достаточно много, чтобы за них не шла война. Земли, на которых обнаружены такие источники, разрешено приобретать частным лицам, чем и пользуются маги.

Из источника первого класса черпают энергию неофиты и ученики. Второго — бакалавры и младшие магистры. Третьего — магистры и старшие магистры. А четвертый класс — достояние государства, на котором во многом опирается его экономика (керосин для выработки электрической энергии, машиностроение, промышленность).

Ведьмы. Они не люди и не коренные жители мира. Они пришлые в мир чужаки. Внешне — это худощавые высокие женщины, чья кожа имеет узнаваемый зеленый оттенок, и чья жестокость не поддается никакому объяснению. Ведьмы способны понести потомство от человека. В случае такого союза рождаются всегда девочки. Юные ведьмы. Хотя они стараются не смешивать свою кровь с людьми и для зачатия вступают в союз с призванными существами из других реальностей и Царств.

За своей красотой ведьмы скрывают жестокость и коварство. Какой мир породил их неизвестно.

Отличие ведьм от магов — отсутствие дара. Их сила имеет совсем иной источник. Во время эпохи ведьм — они целенаправленно искали тех, в ком спит дар магии. Забирая людей из семьи, они изымали дар, чтобы усилить себя. Человек в таком случае умирал.

Сила ведьм во многом зависит от их возраста. Ведьма возрастом до 100 лет примерно схожа в своем могуществе с магом человеком в ранге бакалавра. НЕСПРАВЕДЛИВО! Просто живя, они становятся сильней…

Любимая магия ведьм — магия слова (очень уж они ее уважают). Их голос — их сила! Сама природа наделила их этим даром.

Относятся к разумным видам — пожирателям.

После своего поражения и заката эпохи ведьм — дабы отомстить за боль и унижение, они провели неизвестный ритуал и по всему миру, на сутки, открылись неконтролируемые проходы в тысячи Царств. Из них к нам хлынули существа, о которых мы даже и не подозревали. Те времена давно прошли, проходы закрылись, но даже сейчас в лесах, морях, под землей и в небе живут они — существа противные нашем миру, что прижились здесь и дали потомство, распространившись повсеместно.

Царства — близкие к нам измерения. Отдельные миры или их кусочки, целые планы, на которых живут похожие и непохожие на нас существа. Магам известно о множестве царств. Вот некоторые из них: Царство Облаков, Царство Теней, Царство Боли, Царство Травы, Царство Пчел.

Ряд условно безопасных для посещения планов и Царств исследуются магами. Ведется торговля.

«Яма» или «Черное облако» — печально известная тюрьма для магов Союза Республик. Чтобы попасть в «Яму», нужно совершить что-то поистине ужасное.

Наследие прошлых эпох — брошенные хутора, всевозможные измененные или призванные ведьмами твари, призраки, духи мщения, и другие плохие места… Большими проблемами может обернуться находка места, которое несет в себе печать эпохи старших или того хуже, эпохи древних. При малейшем подозрении на обнаружение такого места, маг обязан незамедлительно сообщить о нем в Минмагии.

Вызывающие интерес звери, существа и монстры мира Фрейя.

Тульпа. Странное, нелепое создание, похожее на черепаху с большими глазами. Скорее плод воображения, чем реальное существо. Любит попадать в неприятности и сладкое. Обладает способностью становиться невидимым и никому не интересным. О нем просто забывают, что способствует его выживанию в дикой природе.

Лизун — мерзкая тварь из разряда темных духов. Питается страхом. Подкрадывается к спящим путникам, устроившим привал в лесу. Вынуждает их пошевелиться, дотрагиваясь своим жестким, словно напильник языком до открытых участков тела, стесывая кожу до крови. Съедает тех, кто открывает глаза, пугается и пытается сбежать.

Профиль Кая

Имя — Кай Левший.

Официальное прозвание — Кай Шляпник.

Возраст — 25 лет.

Примерная продолжительность жизни — 243 года.

Магический ранг — бакалавр.

Офицерское звание: капитан — бакалавр.

Чин в табели о рангах — 9 (максимально возможный для бакалавра).

Привязанный артефакт — парящая лодка.

Атолл Основания Повелителей Пыли (растительный тип). На ранге бакалавр дает возможность открыть в себе стихию земли, а на ранге младшего магистра — стихию воздуха.

Объем внутреннего моря (резерв) — 17,0356 ед.

 Плотность воды (энергии внутреннего моря) — 2,02, а затем 2,53 (усилена до уровня мага с хорошим талантом при помощи зелья на основе крови Гийома Гриба). Незначительный скачок вверх после ШТОРМА (с ранга ученик на ранг бакалавр) и повторное усиление кровью (кипятильник). Чистый (Церковь Спасителя). 3,47 — уровень несомненного врожденного (или приобретенного) таланта — гениальности.

 Цвет воды внутреннего моря — верхний

Точки напряженности — 1 из 17 (внутри атолла имеют вид комаров; девять точек напряженности уничтожены на ранге ученика и три точки рассосались сами собой на ранге бакалавр). Еще четыре комара пропали после того как Кай нашел звездный горох и тот рассосавшись впитался в него.

Врожденные (приобретенные) таланты и умения + (талант зельевара). Украден. Побочные способности таланта: слышать шепот трав; частично менять их свойства; подстегивать их рост; определять возраст и ценность растений и зелий; усиление плоти (защита от ядов, ядовитых растений и испарений).

Связь с одним из Царств — подтверждена.

Склонность (предрасположенность) к стихиям + (стихия земли). Управление стихией одной лишь волей (желанием). Способность чувствовать пустоты в земле и в камнях (поиск тайников, создание тайников). Способность чувствовать залежи руд. Ощущать магнитные полюса. И многое, многое другое… Это сила стихии земли.

Особенности — трансформация смертного тела + (серое тело). Дает: отличную переносимость как отрицательных, так и положительных температур; отсутствие пота; вдвое сокращена потребность во сне; способность видеть ночью и сквозь туман, но только в сером цвете;

Скорость регенерации энергии — 17,0356/24 часа или 0,70 ед. энергии в час.

Якоря (внутри атолла имеют вид камней) — 2 (4). Один якорь использован на ранге неофит и один на ранге ученик.

Мутации + (нос — заклинание хеморецепции).

Влияние Атолла на физическое тело — высокое + (основные изменения происходят на ранге бакалавр). Серая кожа, глаза и волосы цвета пепла.

Влияние Атолла на характер и эмоции — средне — слабое.

Заклинания:

Неофит. Хеморецепция (кувшинка) — усиление обоняния, способность чувствовать эмоции через запах (стала частью плоти);

Ученик. Отвод глаз (нимфейник); Приказ — лечение (лилия);

Бакалавр. Листопад — защитное заклинание, превращающее любые объекты пытающиеся навредить Каю в хоровод весенних листьев. Телепатия — связь разумов на малых и больших расстояниях. Сила заклинания зависит от его редкости. Затмение — площадное атакующее заклинание создающее в небе облако из мельчащих частиц пыли быстро опускающееся к земле и оставляющее после себя лишь серую пустошь. В том числе уничтожает тени.

Руны (внутри атолла имеют вид кустов) — 907 кустов.

Плоть — 0,0014% из 100% на ранге бакалавр.

Дух — 0,0017% из 100% на ранге бакалавр.

Разум — 100% из 100% на ранге бакалавр.

Стихия — 100% из 100% на ранге бакалавр.

Серое Царство — 0,0001%

Дополнительно:

Значимое нематериальное и материальное имущество — официально зарегистрированная торговая марка, фактория, «Большой Нос»; Пай в торговом доме «Тральщики» (в личном владении три рыболовных траулера); Цех по производству душистой воды и лесопилка (Плешь Ведьмы); Большой, но одноэтажный (обложенный красным кирпичом) дом-усадьба на каменном основании с хорошим подвалом и крупный кусок леса вокруг в собственности.

Другие таланты и особенности:

— способность заглядывать в разумы обычных людей. Просматривать их воспоминания, и даже влиять на них (припорашивать пылью). Делать неважными.

— способность извлекать (выдавливать) из Атолла нечто нематериальное и чуждое (пример: туман стихии воды).

 — способность за счет изменений связанных с трансформацией «смертного тела» в «серое тело» (пыль), и стихии — ломать энергетические щиты магов равного или более низких рангов. Тело-оружие.

 — способность «прижимать» духом как более слабых магов, так и людей, заставляя их себя слушаться или даже давиться воздухом.

 — способность скрывать свои эмоции (запах) и мысли. В той или иной мере этим навыком владеет любой бакалавр.

Краткая биография Кая

Кай Левший родился в небольшом, провинциальном городе — Лисья Горка. Возраст на данный момент — 25 лет. Родители погибли во время службы в полиции (Каю на тот момент было 13 лет). После этого, казенная квартира, в которой они жили, вернулась на баланс государства. Единственный прямой родственник — дядя — отказался от опеки, и Кай, будучи подростком, был отправлен в интернат. Он мечтал пойти по стопам родителей и поступить на службу в полицию. Даже сдал необходимые экзамены, но в полных восемнадцать лет, после обязательной проверки на дар, в принудительном порядке был направлен в общую школу магии своего родного города.

После двухгодичного обучения его ждала служба станционным смотрителем железнодорожной станции — Плешь Ведьмы. Там он провел год. Потом были суд и ссылка за пределы Океании. И новая служба. Морской Приказ. Назначение на должность смотрителя маяка острова Красные Воды. Он открывает свое дело и преуспевает. Младший лейтенант-неофит департамента полиции острова. Повышение в табели о рангах с 16 до 15 класса. Срок обязательной службы — двадцать лет. Казалось все шло хорошо… Жизнь наладилась, но!

Захват острова Красные Воды магами Империи Плеть и попадание в рабство. Каю чудом (имя которому Ирга), удается сбежать. Он с друзьями (Титием Крапивой и той самой Иргой Ежевикой) скитается по Царству Зыбучих Песков и ищет способ его покинуть.

На острове Чайка, что находится под патронажем Цветочной Госпожи — Кай становится полноценным учеником, а потом и бакалавром. Крадет талант зельевара у одного из врагов. Изменяется внешне («серое тело») и получает заслуженное уважение как капитан-бакалавр, хранитель садов и лесов и чиновник 9 класса, но что дальше? А дальше Кай возвращается в место, откуда все началось. В Плешь Ведьмы. Пора разгадать старые тайны… и отдать долги. Мертвым и живым.

Важное, ценное и памятное имущество

— Медальон-паспорт мага. Две вмятины на поверхности. Два напоминания о слабости. Первая вмятина, «подарок» ведьм, Вельмы и Нин. И вторая, «привет» от одноклассника, Фени (Феносия Бивня), охотившегося за кристаллизованной скверной. Утерян.

— Механические часы-будильник со светящимися в темноте стрелками (памятная вещь, раньше принадлежащая прошлому хозяину станции Плешь Ведьма). Примерная цена — одиннадцать золотых чого. Утеряны.

— Револьвер семизарядный. Модель «Медоед». Калибр 12×34 мм. Артефакт со встроенным драгоценным камнем в рукояти (аметист). Примерная цена — триста золотых чого. Утерян.

Шляпа-гриб (подарок) — что успокаивает мысли и не дает Атоллу Основания Повелителей Пыли взять верх над исконным характером Кая и излишне ужесточить его. С недавнего времени постоянной спутницей шляпы стала зеленая, нелепая улитка, выросшая на грязном источнике магии жизни и обладающая парой талантов.

Череп-оберег — основой которому послужила голова Тосола Академика. Закравшаяся ошибка в создании оберега (необходимого лишь для раннего предупреждения о приближающихся к создателю слугах Повелителя Мух) — превратила его в нечто странное. Он или оно — взял себе имя Чужеблуд. Обрел разум. Стал частью Атолла и чем-то вроде друга.

Цены (нужны, чтобы ориентироваться в мире).

Зарплата Кая, как мага-неофита на службе государству — 3 золотых чого и 113 серебряных кархемов. В одном золотом чого 1000 серебряных кархемов.

Средняя цена заклинаний ранга ученик — 1500 золотых чого (покупались у Гийома Гриба и через пиратов-контрабандистов).

Средняя цена заклинаний ранга бакалавр — 8000 золотых чого.

Эликсир «Синяя Роса» — 2 золотых чого за хрустальный флакон.

Бутылка сливовой наливки стоит в районе — 20 кархемов.

Хлеб — от 1 до 5 кархемов.

Килограмм мяса — 100 кархемов.

Дом в городе -?

Волшебные травы, отвары, алхимия и эликсиры, известные Каю.

Жизнь-трава (лечебная). Залить кипятком, дав развариться. Растолочь в кашицу и втереть в открытые раны. Можно даже съесть (чтобы излечить внутренние повреждения).

Снежный гриб. Используется в пище (как основное блюдо и как соус).

Отвар горькой рябины. Отрава, способная «потушить» слабый, неокрепший дар к магии (применимо только к неофитам). Женщины используют отвар в своих (женских) целях.

Змеиное дерево (дерево мать и дерево отец). Это лесная жуть. Высший растительный хищник. Ловушка для магов. Не убивает в привычном смысле этого слова. Тело мага пойманного змеиным деревом продолжает жить и служит ему подкормкой (источником магии).

Эликсир «Синей росы». В аптеках отпускается строго по рецепту выдаваемому Министерством по делам магов. Значительно подстегивает силу мага на ранге неофит. Убирает огрехи возвышения.

Ложные белые поганки. Растут рядом с грязными источниками магии. Алхимический ингредиент. Охотно принимают скупки.

Посеребренная вода — основа для ряда зелий ранга ученик и бакалавр. От 50 до 70 процентов цены на зелья составляет именно цена основы.

«Кипятильник» — экспериментальный состав, повышающий плотности воды внутреннего моря. Чрезвычайно токсичен. Применять с осторожностью. Состав изобретен Сунаком Ручей. «Кипятильник» — это выпаренная кровь младших магистров, смешанная с индивидуально (под конкретную кровь) подобранными волшебными травами высокой стоимости.

Заклинания, о которых Кай слышал или которыми он владеет (или же просто хранит в памяти).

Хеморецепция; усиление слуха (любимое заклинание женщин магов); усиление обоняния; защитная сфера; телекинез (множество форм); телепатия (множество форм); мягкая земля; судорога; шар кипящей воды; водяная плеть; предчувствие опасности; щит черепахи; укрепление тела; сон; ритуал отсечения плоти; ночное зрение; пепел; тантрический ритуал поклонения луне;

Печати и ритуалы, о которых Кай слышал или которыми он владеет.

Ритуал — это переложенное на другую основу (без опоры на Атолл Основания) заклинание.

Ритуал укрепления для заклятых домов Яка Кость. Аркан тумана. Сон. Ночное зрение. Отсечения плоти. Щит черепахи. Предчувствие опасности. Пепел. Диагностическая печать. Универсальная алхимическая печать. Печать познания души.

Запахи, которые чувствует Кай своей хеморецепцией. Интерпретация.

Груз прожитых лет — душок, по которому можно определить настоящий возраст мага или любого другого существа, не взирая на его внешность.

Кислый запах + нотки торжества = злорадство

Кислый запах + гнилостный = ложь

Кислый запах + пот = страх

Запах одной лишь кислятины = отвращение.

Сладость + запах притворства = жалость

Пот + уксус + ненависть = гнев

Жасмин + корица = искренность

Благодать = вера

Благодать + прах + тухлятина = вера в Спасителя.

Ругательства, поговорки и присказки.

Полюби тебя ведьма; Пиявка ведьмовская; Чтобы у тебя кожа позеленела (позеленей кожа); Да чтобы у меня в доме ведьма завелась, если я вру; Одноногий, однорукий и одноглазый не даст соврать;

Книги, что прочел Кай.

«Простейшие Ритуалы». «Мемуары мага». «Магометрические вычисления». «Алгебра ритуалов». «Магия как наука». «Керосин или пар». «Теория чисел». «Царства. Планы. И планарные существа». Трактат «Сухой кожи» (на обложке изображено дерево, очень похожее на то, что растет внутри атолла Кая).

Перечисление самых известных морей и океанов мира Фрейя.

Сонное море. Если заснешь, никогда не проснешься.

Океан Тишины. Вечный штиль. Ветра спят. Молчать! Любой звук может привлечь внимание левиафанов.

Червивые воды. Море Гноя. Бездна. Великие Водовороты. Море-болото.

Океан Несбыточных Надежд. Каждый год в его водах проходит таинственный парад мертвых душ.

Архипелаг Затон — важная часть Союза Республик. Один из крупнейших промышленных центров.

Доброе море — это знаменитые Врата Ласточки и государство, султанат Тланчала. Маги султаната лучше всех приручают морских монстров и волшебных животных. Все жители султаната, будь то люди или маги, умеют дышать под водой. За ушами у них спрятаны жабры.

Море Гниющих водорослей. Среди множества островов этого моря, наиболее известны: остров Красные Воды, остров Черепаший, остров ведьм (Чандра Тонкая) и остров Тьерра-Бланка (вотчина Повелителя Мух).

Немного фактов.

Тени
 — это неправильно погибшие маги, цепляющиеся за жизнь. Сильная тень способна преследовать своего убийцу. Она привязывается к тому, кто ее убил и ищет способ отомстить. Это ее единственное желание. Чем больше проходит времени, тем сильнее становится тень, пока не обретет полноценный разум. После этого она превращается в темного духа или мстительного призрака. Убить слабую тень достаточно просто. Ритуал «Аркан тумана».

Заклятый дом
. Строение, внутри которого гниет посаженная на цепь ведьма. Своей силой и ненавистью, ни живая, ни мертвая ведьма питает руны, защищая округу от зла и от себя подобных созданий. После последней войны с ведьмами все заклятые дома должны были быть уничтожены.

Сличитель
 — магомеханический артефакт для проверки подлинности документов. Применяется повсеместно.

Особые, стоящие на строгом учете, патроны.
 Спецбоепрепас, способный пробивать щиты магов (неофитов, учеников и бакалавров). Очень дорого и очень сложно достать.

Для убийства младших магистров руками обычных людей применяют уже тяжелую артиллерию, так как боеприпасы способные повредить таким сильным магам имеют огромный вес и размер.

Слепец
 — маг ранга ученик, но чаще всего бакалавр, над которым провели запрещенный ритуал. Боец, привязанный к магу-поработителю. Его защитник и телохранитель, которому стерли все «ненужные» воспоминания. Отличительная особенность — молочно белые глаза.

Бакалавров слишком сложно контролировать в неволе и если мага не хотят убивать, а хотят посадить на цепь — превращение в слепца верный способ.

Контролировать неофитов (держа в рабстве) и учеников — много легче. Способов множество.

Семьи
.
Маги связанные кровным родством. Родословная, которую от наших дней по цепочке можно проследить до эпохи ведьм. Из поколения в поколение передающиеся таланты. Наследственность. Один Атолл. Доминантные черты. И хотя бы два одаренных ребенка из пяти родившихся в этом столетии (поколение). Это и есть семья.

Таланты. Все таланты и не перечислишь. К ним относится и конституция тела (тело гиганта, будь то бронзовое, серебряное или золотое; тело резины; тело стихии — вода, огонь, туман, гарь; тело ряби), и нечто совсем иное — таланты зельевара и артефактора. Талант «хозяина ароматов и мастера вкусов».

Запомнить. Подвергшиеся насильственному проникновению в свой Атолл маги (будь то кража таланта, умений или знаний) — не выживают.

Зелье продления жизни.
Важно! Это зелье может варить лишь зельевар обладающий талантом — это первое! Второе. Для неофитов зелье продления жизни варит бакалавр (обязательное условие). Для пожилых учеников — младший магистр. Для нуждающихся в них бакалаврах — магистр.

Рецепты этих зелий хранят в строгой секретности гильдии.

Зелья продления жизни не омолаживают — они просто продлевают жизнь.

Младшие магистры (и старшие маги) обычно не нуждаются в такого рода зельях. Продление жизни для обычных людей варят они же (старшие маги).

Саркофаг удержания зла. Иногда, с проклятьем или болезнью справиться невозможно. В таком случае их запирают в саркофагах и прячут, надеясь, что по-прошествии десятков лет — сила, заложенная в них — иссякнет.

Звездный горох. Камень голубого оттенка с зеленоватым отливом, похожий на аквамарин. Горох ценен сам по себе, но главная его особенность — в него можно заключить душу разумного существа, а потом питаться ей (демоны).

Без запертой в камне души, рядом с магом — горох растворяется, впитываясь в него, и исчезая — благотворно влияет на его силу (наполняя Атолл Основания легкоусвояемой магией).

Одна горошина по-нынешнему курсу стоит что-то около 50000 золотых чого. Хранить горох нужно в зачарованных кошелях.

Привязанный артефакт (связанный с душой артефакт, духовный, однозвездный, и так далее). Создание такого артефакта доступно лишь начиная с ранга бакалавр, так как только на этом этапе душа мага достаточно окрепла чтобы выдержать принудительное отделение от нее частички размером с перышко (душа после этого будет восстанавливаться десятилетия).

Артефакт от начала и до конца создается руками мага для которого он предназначен. Каждая деталь изделия должна быть омыта теплом его души и очищена при необходимости.

Нужно помнить что практику создания привязанных артефактов отвергают не только и не столько из-за трудоемкости процесса «рождения» артефакта, но и опасности которой себя подвергают те, кто на это пошел. Повреждение артефакта отразится на душе, что чревато серьезной раной, которую так просто не излечить (возможна смерть).

Обладатель такого артефакта существенно усиливается. Он благотворно влияет на все аспекты — тело, душу, дух, разум. Ускоряет развитие. И это лишь артефакт с частицей души, а не полноценной душой, запертой в нем (великие артефакты).

Первые.

Демоны и дьяволы. Лорды и Князья. Бездна и Ад. Бесконечный колодец и девять кругов. Две великие расы — враждующие между собой. Твари, пожирающие души, чье могущество сдерживает их вечная война и небо.

Общий язык, воспринимаемый смертными расами сладко-противным и жутким.

Узнать больше о них можно прочитав книгу: «Первые. У зла два лица».

Глава первая

Зима в сердце, тепло на душе

Пассажирам первого класса разрешили подняться на палубу, и мы этим воспользовались.

— Смотрите, нас провожают дельфины, — радостно, но в то же время и грустно сказала Ирга, стараясь не смотреть на удаляющийся берег острова Чайка. Мы были уже достаточно далеко, так что люди на таком расстоянии превратились для нас в муравьев ползающих на груде какого-то мусора, хотя раньше это был не мусор, а их дома.

Титий хмурился и держал ее за руку.

— Хорошо что когда дождь закончился, источники магии проснулись, в ином бы случае…

Он недоговорил, но я все равно кивнул — понял. Сил говорить не было. Вымотался за эти несколько недель как никогда.

— Ты так и не нашел своего старика? — Спросила у меня старающаяся выглядеть счастливой, Ирга.

Я покачал головой.

— Исчез с концами. Со склада ничего не пропало — я проверил два раза, — уточнил я специально для встрепенувшегося друга.

— Думаю он решил остаться, — высказал все же свое мнение, Титий. — Из-за нехватки магов сейчас даже для стариков-неофитов открылось много новых дорог и должностей. Передумал. Бывает.

Я пожал плечами, сомневаясь в этом. Но теперь не узнаешь…

О том что произошло в тот день мы старались не говорить. Все уже было сказано за нас на страницах газет. Их заголовки были однообразны и лживы в своей сути.

«Громкая победа Океании над Содружеством Имени Спасителя на острове Чайка!»

«Триумф магистра Янь Цветок!»

«Торжество нашей магической школы!»

О том какой ценой мы этого добились не сказано ни слова.

Влюбленная парочка осталась на палубе, а я спустился вниз и прикрыв дверь своей шикарной каюты, упал в кресло рядом с журнальным столиком и стопкой тех самых газет. В раздражении я скинул их на пол и достал из внутреннего кармана кафтана свои записи и перечитал их.

Последствия. Спицы ткача реальности.

День первый. Головная боль.

 День второй. Снова боль.

…

 День пятый. Разговаривая с продавцом в лавке, после моего вопроса из-за которого тот переволновался — я случайно заглянул в его память и увидел тоже что видел он! Это нужно исследовать немедленно!

…

 День восьмой. Способность заглядывать в чужие воспоминания работает только на обычных людях. Несомненно и то, что эта способность есть побочный эффект поглощения тех нитей из крови, чувств и разума — оставшихся на месте дыр в сотканной Янь Цветок сети…

…

 День десятый. Дорога разума продолжает вести себя странно и скачкообразно. Сегодня процент ее освоения снова без видимых причин приподнялся. Не знаю что и думать.

…

 День двенадцатый. Разум уперся в естественную границу ранга и замер на 100% от возможных 100% на бакалавре. Головные боли прошли. Вспышки чужих воспоминаний из-за которых я плохо спал больше не беспокоят. Непогода внутри Атолла Основания сменилась ярким солнечным днем. Продолжаю наблюдать…

Устав от чтения, я протер глаза и без долгих раздумий превратил свой дневник в горсть земли, после чего закинул ее в горшок с кактусом.

Встав со скрипнувшего подо мной кресла, я переоделся (не став трогать прикрывающую мою голову шляпу-гриб) и направился в столовую для пассажиров купивших билет привилегированного — первого класса. Я, незаметно сколотивший за морем значительный капитал — относился именно к таким пассажирам.

Белоснежные скатерти на столах. Посуда из прозрачного фарфора. Серебряные столовые приборы. Вышколенные слуги. Публика под стать этому месту (магнаты из обычных людей с сопровождающими и высокие военные чины — маги). Все вокруг просто кричало о достатке питающихся здесь людей.

К моему столу подошел официант.

— Господин? — Выразил он вопрос всей своей позой и небольшим наклоном корпуса.

— Обед. Что-то из рыбы, пожалуйста.

— Вина?

— Чаю с булочками.

— Десять минут, господин.

— Спасибо.

Оставив меня наедине с самим собой — он ушел передать мой заказ на кухню, и у меня появилось время посмотреть по сторонам чуть внимательнее.

Так, так, так…

В кои-то веке удалось присмотреться к магам из семей. Нет, я и раньше их встречал, но здесь очевидно собрались непростые товарищи.

От бакалавров, хоть они и не прикладывали к этому никаких усилий — чувствовалась угроза.

Меня тоже успели оценить и кивнули как равному.

Я задумался. Семьи… Родословная, которую от наших дней по цепочке можно проследить до эпохи ведьм. Из поколения в поколение передающиеся таланты. Наследственность. Один Атолл. Доминантные черты. И хотя бы два одаренных ребенка из пяти родившихся в этом столетии. Это и есть семья.

С мысли меня сбил официант.

— Ваш обед, господин, — начал он выкладывать на стол тарелки с подноса. — На первое — суп «Солнечные грезы».

Я заинтересовался и присмотрелся к золотому бульону продолжающему кипеть в тарелке словно он все еще стоит в кастрюле на плите. Потрогал тарелку — теплая, а не обжигающая. А запах… Эм-м-м. Аромат океанов и солнца. Как повару это удалось? И из каких таких продуктов он сварил этот суп⁈

Не удержавшись, я его попробовал и почувствовал что улыбаюсь. Приятно, полюби тебя ведьма, но очень странно.

Официант с пониманием мне улыбнулся и продолжил представлять блюда.

— На второе — филе прозрачной рыбы в сладком соусе. Не удивляйтесь, — предупредил он меня, — если после первого же наколотого на вилку кусочка вам захочется встать и пуститься в пляс. Если вы того не желаете — вы легко переборите этот порыв.

Я задумчиво кашлянул.

— А на десерт — булочки в меду и чай.

От чая — вверх — по спирали, поднимался сотканный из пара кораблик, круживший над чашкой и постреливающий туманом из своих пушек в сторону булочек.

Я покачал головой и спросил, не в силах сдержать любопытство.

— Как?

— На родине нашего повара — людей, которые обладают этим магическим талантом, называют: «Хозяевами ароматов и мастерами вкусов».

— Спасибо что просветили. Смотрится волшебно. Мои похвалы повару.

— Я передам.

Отойти далеко он не успел. Ко мне за обедом присоединилась Ирга, воскликнувшая — «Ух, ты!» — при виде летающего кораблика и заказавшая такой же чай себе, — и Титий, рассматривающий мой переливающийся солнечным светом суп с точно таким же как у девушки энтузиазмом.

— Я слышал о таком! Никогда бы не подумал что попробую блюдо приготовленное настоящим «Хозяином ароматов»!

Они сделали заказ и пока им его готовили, жадно смотрели как ем я.

Первую из трех моих булочек я защитить не смог, и она оказалась во рту у Ирги.

— Мням, — умяла она ее за мгновение, только щеки и оттопырились.

Пришлось удвоить бдительность.

Вторую попытку украсть с моей тарелки хоть что-то я пресек, ткнув в руку девушки вилкой.

— Ай!

— Не трожь!

— Жадина! — Надулась она словно лягушка под смех своего кавалера.

А оттаяла Ирга только когда им принесли обед.

— Танцевать! — Воскликнула она после первого же съеденного кусочка рыбы и утащила за собой Тития.

Ха. Очевидно ученики отринуть желания навеянные волшебными блюдами — не в силах.

И хоть я и доел свой обед — уходить я не торопился. Присматривал за этой парочкой, попавшей сюда лишь из-за меня. К счастью — не они одни попались в коварную ловушку прозрачной рыбы в сладком соусе.

— Уф, — вернулись они за стол после третьего танца, обмахиваясь руками чтобы отогнать жар. Ирга сдула с лица мокрую прядь волос.

— Мог и предупредить, — упрекнул меня Титий, разминая сведенные судорогой мышцы на ногах, но я пожал плечами. Я ведь не знал.

— Это же Кай Шляпник! — Словно это объясняет мое молчание, обидно рассмеялась над моим прозвищем Ирга, припомнившая этим мой укол вилкой в руку, и булочку что ей не досталась.

Я закатил глаза.

— Вы как дети. Может хватит мне об этом напоминать?

— Ну уж нет! — Воинственно указала на меня пирожным Ирга и я заподозрил что в составе лакомства к тесту примешали браваду, боевитость и смешинку.

— Пойдем, — позвал я их на выход из столовой. — Мы засиделись.

— Айда! В бой! — Воскликнула Ирга и первой помчалась вперед. Пришлось ее догонять и останавливать. А то она хотела штурмовать чужую каюту.

Через пару минут эффект пирожного пропал сам собой и девушка смутившись, извинилась.

Я улыбнулся.

Дальше без приключений. Ребята удобно устроились на диване в прихожей нашей с ними каюты, а я снова занял большое и мягкое кресло.

— Думаю вам не стоит ходить в эту столовую. Без меня так уж точно, — высказал я им свое пожелание.

— Дали мы маху, да, — почесал темечко не менее смущенный Титий.

Это они еще счет не видели.

— Ты же не обиделся за Шляпника? — Уточнила девушка, стараясь высмотреть в моих серых глазах ответ.

— Нет.

После того боя с фанатиками Церкви Спасителя на меня посыпались предложения одно лучше другого. Обещались прельстившие бы многих должности, но! Я отказал всем. Да.

Разобидевшиеся бюрократы от мэрии решили не оставлять это просто так. Щелкнуть меня по носу напоследок, и вписали в мое дело прозвище — Шляпник. Информация ушла по инстанции и теперь ее никак не вымарать. Но все чего они добились от меня это пожатие плечами. Та же Ирга волнуется по этому поводу куда больше меня. Я же даже не стал выяснять кто был инициатором этой глупости.

Вообще прозвища как и фамилии всегда имеют какой-то смысл, говорят о чем-то… в моем случае как мне кажется лучше бы подошел Кай Нос — ведь шляпу я всегда могу снять…

Кое-кто словно услышал мои мысли.

— Если бы ты снял эту ужасную шляпу… — Протянула Ирга ненавистливо посматривая на мой бородавочный головной убор.

— Мы уже об этом говорили. Нет.

— Отстань от Кая! Чего ты к нему привязалась с этой шляпой?

Мне не хотелось им объяснять что между шляпой и волшебным лесом сохранилась связь. Когда я ее ношу — я словно проваливаюсь по щиколотку в мох знакомого мне леса. Слышу свист птиц. Гудение переговаривающихся деревьев. Это меня успокаивает. Делает мой характер мягче — как прежде. Паранойя унимается… Атолл не так давит.

И это моя маленькая слабость. Я это осознаю, но никак не могу от нее отказаться, а еще я не хочу чтобы о моих слабостях знали даже друзья, вот и молчу.

Когда Титий и Ирга перестали меряться взглядами, я решил поднять иную, более приятную тему беседы.

— Вы не волнуетесь? Все же для вас Республика Северная Земля — это неизвестность.

— Конечно, волнуемся! — Взмахнула руками Ирга.

— Не хотим сотрясать воздух понапрасну, — добавил к сказанным Иргой словам, свои — Титий. — Ты в красках рассказал нам о Плеши Ведьмы. Мы словно сами побывали в тех краях и видели те избушки из почерневшего от времени дерева. Бескрайние леса со всех сторон. Пикирующих на тебя ворон, защищающих гнезда и птенцов, что учатся летать. Железную дорогу — единственную связь с остальным цивилизованным миром. И снег, куда без него?

— Да что там снег, туалет на улице! — Пробурчала Ирга, уже сожалея о своем решении идти за мной.

Я рассмеялся.

— Я хотел поговорить не об этом, а о вашей судьбе. Эти недели, и даже сейчас я держу связь со столицей республики в городе Прибрежном на берегу Вечного Океана, и…

— Подожди! — Остановил меня Титий. — Твое заклинание телепатии, что, способно унести твой разум настолько далеко?

Я кивнул, а друг присвистнул.

— Ну надо же…

— Так вот — никто бы не позволил вам стать моими помощниками просто так. По одному моему желанию. Вы ведь это понимаете?

— Я думала взятка все решит, — легкомысленно пожала плечиками Ирга.

Я позволил себе побрюзжать.

— Незачем спешить расставаться с деньгами. Я решил этот вопрос иным способом. В городе нам предстоит утрясти последние формальности, но я уже назначен старшим станционным смотрителем. Вы, как и Рогеда, — я непроизвольно скорчил рожицу в этот момент, — назначены моими помощниками.

— Ах, твоя юная ученица, — притворно восхищенно прижала ладошки к губам, Ирга, «наивно» хлопая глазами и подмигивая мне.

— И чем тебе пришлось поступиться? — Спросил Титий, мягко задев девушку плечом о плечо, чтобы она перестала дурачиться.

Я отмахнулся.

— Старший станционный смотритель ответственен не только за свою железнодорожную станцию. В мои обязанности входит пригляд еще за тремя десятками раскиданных по нашей ветке железной дороги — деревень и выселков. Справлюсь, — повторно отмахнулся я.

— Сдается мне железные дороги только выиграли в этой ситуации. Где они еще найдут бакалавра согласного работать в такой глуши?

— Так и есть. Эта должность давно пустовала.

Ирга нахмурилась и стала серьезнее.

— Ты же не погонишь меня на мороз? Искать для тебя источники магии? Я и на лыжах то не умею ходить.

Живя на юге, где круглый год лето, забываешь о временах года, а ведь сейчас начало зимы. Снег уже лежит.

— Одну точно нет. И мне нужен не какой-то там источник, впрочем, наносить на карту будем все что попадется на глаза. Работы будет много.

— Вряд ли стоит многого ожидать. Думаешь, государство что-то пропустило?

— Уверен в этом. Места там гиблые.

— Посмотрим…

— Да. Посмотрим.

Разговор как-то сам собой завершился, и друзья ушли в свою комнату. Слышу их шепот, а потом звуки поцелуев. Вздыхаю, и чтобы отстраниться, погружаюсь в свое Бесконечное Пространство Внешнего Моря.

Хорошо здесь. Практически лес, а не тот куцый Атолл, что был раньше. Все в кустах. Все цветет. Мой сад.

Чтобы пробиться к пруду приходится идти через целый лабиринт из этих принявших вещественный облик рун, с которыми еще предстоит разобраться, ведь отголоски тех сил что в них заключены не всегда мне понятны. Язык магов это все же упрощенная версия мистического языка планарных существ, а не обычный язык. На его более сложном диалекте творят свои чудеса боги и иные равные им по силам сущности.

Ох, жду не дождусь того времени когда смогу забыть о навязанных мне обременительных обязанностях и заняться чистыми исследованиями и ритуалами. Хочу реализовать все те идеи копившиеся у меня долгое время. И чтобы меня никто не отвлекал!

Да, давно я не плавал в своем пруду среди заклинаний принявших вид кувшинок и других цветов, названий которых в природе не существует. То же затмение выглядит столь необычно, что диву даешься.

Еще удивляет его запах. Пыль пожелтевших страниц старых книг…

Я никуда не спешил. Поплавал среди ластившихся ко мне цветов, и вышел на берег. Лег на траву, рассматривая небо Бесконечного Пространства — чей цвет это отражение волн Внешнего Моря, а значит и цвет этот не имеет названий на людском языке.

Развлекался тем что придумывал имена этим цветам. Смешливый. Угловатый. Правильный.

Шло время. Неделя сменялась новой и вот, в середине зимы — мы подошли к берегу Океании с севера.

Ночь. Самый крупный из расположенных на землях стужи городов сиял тысячами огней уличного освещения. Таких же холодных, как и цвет проплывающих рядом с нами льдин.

Титий и Ирга ежились, хоть и были укутаны в шубы. Об одежде для них я подумал загодя.

— От этого города веет холодом не меньше чем от снега! — Зло топнула ножкой девушка. — Зачем было освещать Прибрежный огнями цвета лазури и незабудок⁈ — Возмущалась Ирга.

— Ты меня спрашиваешь?

— Это же твой город!

— Вовсе нет. Я родился в Лисьей Горке, это другая Республика. Город я знаю плохо. В прошлый раз толком не удалось его рассмотреть.

— Почему же?

Воспоминания были неприятными, по тому я проворчал.

— Меня привезли сюда в кандалах и месяц держали в тюрьме, а после суда отправили в ссылку к вам — на остров Красные Воды. Забыли?

— А, точно. Но все же — как холодно! Бр-р-р… — Стряхнула с себя снег, Ирга. Ко всему прочему мы попали под снегопад.

Швартовка. Таможня. Проверка наших медальонов на сличителе — это съедало наше время со скоростью поедающего траву кролика.

Выгрузка вещей, особенно моих (десятки крупногабаритных плотно запечатанных ящиков). Поиск места для их хранения. Зевающие друзья и замызганный доходный дом рядом с портом в котором мы вынуждены были остановиться. Ирга и Титий уже еле стояли на ногах, засыпая на ходу, и я не стал их мучить.

Три часа ночи. Оставив друзей спать — ничего с ними не случится — я ушел гулять по ночному городу.

Поймав на ладошку пару снежинок, я улыбнулся хмурому небу и под хруст проминающегося под ногами снега, поправив на голове грибную шляпу (поддеть что-ли под нее шапку?) — по зову сердца — я ищу приключения.

Маленькая интерлюдия

Дверь хлопнула. Старые часы на тумбочке рядом с кроватью одного из двух мальчиков спящих в комнате показывали четвертый час. Очень раннее утро.

Мальчишки кутались в одеяла и сладко сопели, но как только дверь в их уютную квартиру хлопнула, мальчик, что выглядел помладше, открыл глаза и испуганно посмотрел на часы.

Ойкнув, он выполз из кровати и босыми ногами протопал до окошка украшенного ледяными узорами. Прижав к нему свой нос, он долго смотрел вслед своей маме спешащей на работу.

— Ты опять за старое? Иди уже спать. На часы смотрел? — Простонал сквозь сон старший брат мальчика, приоткрыв один глаз и рассматривая братишку сквозь пелену грез.

— Не хочу, — буркнул ребенок, прижимая к груди мягкую игрушку и продолжая смотреть в окно.

Старший брат посмотрел на ноги младшего, назвал его про себя козявкой и тоже встал, подхватив теплые носки. Надев их на непутевого братишку он остался стоять рядом с ним.

За окном шел снег. Двор их многоквартирного дома замело. И только головы снеговиков торчали из сугробов. Узнать их можно было по морковкам заменяющим им нос.

— На горку? — Предложил он обреченно.

— Да! — Воскликнул младший из мальчиков перестав грустить.

Он побежал одеваться пока его зевающий брат ходил в туалет, а потом искал санки.

Они вышли на улицу.

— И-го-го! — Воскликнул мелкий, повелительно махнув рукой брату, и тот вынужден был тянуть усевшегося в санки родственника на горку. — Не туда! Давай в сквер замерзших воспоминаний, — приглушил голос мальчишка, сам испугавшись своего желания, но в глазах… в глазах у него сверкал азарт первооткрывателя.

Старший брат с сомнением посмотрел на младшего и все же сменил направление.

Было холодно и чтобы разогреться, он побежал. Быстрее. Еще быстрее! До свиста в ушах!

— Ха-ха-ха.

Санки за ним заносило влево вправо. Они врезались в сугробы, но младший только заразительнее смеялся и крепче за них держался — так и не свалившись с них.

— Видел⁈ Нет, ну ты видел⁈ Ты и — ух, и — ах, а я — держусь! — Гордо задрал нос мальчонка, утерев сопли рукавом шубы.

— Ты молодец, — сказал ему старший братец, поправляя глупому братишке сползающую на затылок шапку и перевязывая заново шарф.

— Я на горку!

О-о! Горка была шикарная. На ее возведение бросила силы вся детвора Мельничного переулка. Папки поливали горку водой. Мамы — кутали детей в теплое и просили быть осторожнее. Бабушки угощали ребят горячим чаем высовываясь из окон на первых этажах и все бы хорошо, но единственным местом где можно было построить такой большой снежный холм был этот сквер…

— Вжух! — Крикнул переполненный восторгом на спуске с горки ребенок, допустив ошибку. Он чего-то не учел и его протащило на санках лишние десять метров, из-за чего он уперся ногами в ржавый, собранный из железных пик вбитых в землю — страшный забор. — Ой! — Пискнул он от испуга, оглядываясь и ища глазами старшего брата. Нашел. — Уф, — выдохнул он и вытер испарину со лба.

Табличка на заборе гласила: «Не входить! Плохая магия!»

За вбитыми в землю пиками, в свете звезд и уличных фонарей — загадочно мерцали плачущие ледяные скульптуры.

— Они так похожи на людей, — прошептал мальчик прижавшись к забору, пока его старший брат бежал его отчитывать. — Вот бы подойти поближе…

— Не стоит, — сказал кто-то за его спиной, от чего у мальчика чуть не выскочило сердце из груди. Это был чужой, не знакомый голос!

Мальчик обернулся и со страхом посмотрел на ужасного, мрачного дядьку!

Нос — ВО! На поясе — револьвер, как у бандитов. Кожа серая — никогда еще ребенок такой не видел, а на голове… растет бородавочный ГРИБ с которого свисают корешки! Фу-у-у-у…

Ребенок как открыл от удивления рот, так и стоял в ступоре пока тот человек с легкостью не перепрыгнул забор, а к нему не подбежал обеспокоенный старший братик.

— У тебя все хорошо? — Спросил он заполошно, пряча мальчишку за свою спину, хоть в этом и не было нужды.

— Надо его предупредить, — настоял младший ребенок, подергав брата за руку. — Тут же плохая магия! — Сказал он со всей своей детской серьезностью, указав на табличку, и уже забыв как испугался.

Старший мальчик кивнул и решительно выкрикнул предупреждение человеку, но тот вместо того чтобы убежать, помахал им рукой и продолжил ходить среди скульптур, осматривая их, но не дотрагиваясь.

— С ним все будет хорошо? — Спросил ребенок старшего брата, но тот не ответил. Он волновался и не знал, бежать будить дядьку полицейского живущего по соседству или нет?

В этот момент с неба на землю упало целое облако!

— Ай! — Вскрикнул кто-то из братьев.

Вокруг ничегошеньки не видно. Не пошевелиться от страха. В носу свербит. Хочется чихнуть. Словно залез в шкаф с дедушкиными странно пахнущими шинелями.

— Брат! — Испуганно прокричал младший ребенок готовый заплакать.

— Я здесь, — продолжая крепко удерживать братишку, ответил старший мальчик. — Замри!

Когда пыль и поднятый ею снег опали, от ледяных фигур не осталось и следа. Лишь ледяное крошево. Тот человек в шляпе-грибе тоже пропал.

— Ой! А где он?

Старший мальчик тоже осмотрелся и никого не увидел, но углядел подле своей ноги замерзшую слезинку и нагнувшись — взял ее в ладошку чтобы рассмотреть.

— Ой! — Воскликнул он, случайно спародировав мелкого.

От тепла его тела слеза растаяла и превратилась в кровавую кашицу растекшуюся по коже. «Фу!» — испуганно вытер он ладошку о снег.

Сквер замерзших воспоминаний бывшего члена совета города — магистра Инока Бедного — был уничтожен. Утром об этом доложили мэру, и тому пришлось передать эту весть в столицу девяти республик. Дошла ли его информация до УЖЕ старшего магистра Инока Северное Сияние — он не знал и не хотел знать…

Глава вторая

Приятные хлопоты

Вернувшись с прогулки я задержался на первом этаже доходного дома и поговорил с добродушным старичком консьержем заселившим нас сюда этой ночью.

— Еще ничего. Не то что в моей молодости, а там… — Предавался он ностальгии (приятный запах), почесывая лоб под форменной фуражкой, пока я вглядывался в его глаза и погружался в чужую память, припорашивая ее пылью — делая его воспоминания обо мне и моих спутниках нечеткими, спутанными и неважными. Мальчишки тоже обо мне забыли. Для их же блага.

Обижать старика я не стал и поговорил с ним по душам еще около получаса, угощаясь чаем и баранками.

— Жена пекла, — добродушно и щербато, улыбнулся он, пододвигая вазу ближе ко мне.

Я тоже улыбнулся.

— Вкусно. Спасибо.

Поднявшись на наш этаж, я нашел своих друзей там же где их и оставил — в постели. Нет, это уже слишком. Семь утра!

Настроение было прекрасным, хотелось пошалить, так что я кинул в них подушку.

— Эй! КАЙ! Сдурел⁈

Я рассмеялся, и показал Титию на часы висящие на стене.

— Вставайте. Пора. У нас много дел. А вечером — поезд.

— Н-е-е-е-т, — простонала Ирга нежелающая вставать и спрятавшая голову сразу под две подушки — словно это поможет…

Пока они копошились, я сбегал до кассы железнодорожного вокзала, уточнил несколько моментов, а потом быстренько-быстренько посетил склад с моими вещами, договорившись с его работниками о том чтобы они погрузили их на поезд. Накладную я им передал.

— Сделаем.

Когда я вернулся, друзья ждали меня на улице. Оба хмурились и были похожи на злых снеговиков из-за накинутых на голову и припорошенных снегом капюшонов их шуб.

— Голодные? — Уточнил я, зная ответ наперед.

— Перекусить бы не помешало… — «Потер руки» Титий.

Я хохотнул.

— Не получится. Опаздываем.

— Зачем тогда спрашивал? — С подозрением воззрилась на меня Ирга.

— Чтобы посмеяться над вами.

Девушка обиделась и стала лепить снежок.

— Ты какой-то чересчур веселый, — прищурился Титий, рассматривая меня с неким подозрением. — Случилось что-то хорошее?

— Просто люблю снег, — пожал я плечами.

Уворачиваться от снежка я не стал и позволил Ирге «отомстить».

По пути в мэрию — на регистрацию, случилось одно странное происшествие. При переходе дороги — движение по ней остановил регулировщик, подняв руки в жесте стоп (светофор вышел из строя) — нам навстречу шли люди с другой стороны и один из этих людей — женщина, случайно задела меня плечом. Все бы ничего, но когда она хотела извиниться, ее лицо исказилось ужасом и вместо нормальных извинений она упала мне в ноги, и я услышал это:

— Простите, ПОВЕЛИТЕЛЬ! Простите…

— Что это с ней?

На этот вопрос Ирги я неопределенно дернул плечом и мы ушли.

Но запах…

Не стерпев, я оглянулся. Регулировщик как раз успокаивал женщину помогая ей перейти дорогу и приговаривал что ни о каких Повелителях Пыли в Союзе Республик он не слышал. «Но как же!» — вскрикивала она, указывая пальцем мне в спину.

Я прибавил шаг.

— Ты что-то знаешь! — Упрекнула меня в скрытности Ирга, но ей это не помогло. Я продолжал сохранять молчание. — Ну и ладно. Я сама проведу расследование и все-все узнаю, — сказала она искоса посматривая на меня.

Я хмыкнул.

— Расскажешь потом. Мне тоже интересно.

А сам подумал — «Ничегошеньки она не узнает! Мы покинем город уже сегодня».

Моим друзьям в мэрии и в департаменте железных дорог уделили до прискорбия мало времени — пара подписей и все, а вот мне пришлось задержаться.

— Вам незачем меня ждать, — сказал я им. — Погуляйте по городу. Посетите ресторацию.

В этот момент Ирга огляделась по сторонам в поисках вещи которую можно в меня кинуть (заметка на будущее — голодную ее лучше не злить).

— Встретимся вечером, на путях. Поезд отходит без двух минут полночь, — напомнил я им, рассматривая девушку друга сквозь улыбку.

— Уверен? — Уточнил Титий, удерживая Иргу от попытки кинуть в меня вазу.

— С этим, — потряс я кипой бумаг в руках, — мне еще долго разбираться. Идите, — улыбнулся я, дурашливо показав Ирге язык. В ответ она продемонстрировала мне свой кулачок.

Два часа мучений… Из кабинета в кабинет. То там не хватает подписи, то там. Растяпы и бюрократы! Только такие здесь на низких должностях и работают.

Итак, не знаю, плохая это или хорошая новость, но в нагрузку на меня «повесили» два десятка солдат, прикомандированных к железным дорогам. И честно предупредили что они проблемные. Кто-то не соблюдает дисциплину. Кто-то выпивает в рабочее время.

— Извините, — пожал плечами чиновник, нисколечко мне не сочувствуя.

Как следствие — у меня возник вопрос. Где их селить? Да и нам первое время надо где-то жить. Старое здание ж/д станции — это развалины. Хм…

Оказалось это и не проблема вовсе. Мне пошли на встречу и выдали одну большую утепленную палатку на жестком каркасе и две переносные печурки для ее обогрева — это не считая других запасов, что шли довеском к солдатам и обеспечению меня, как старшего станционного смотрителя железных дорог.

Что ж. Пора позаботиться о личном.

Земля. Первым делом я купил землю рядом с деревней, а точнее ЗА деревней. Фактически я приобрел большой кусок леса. Я собирался строиться, так что это было необходимо.

Казенная жизнь хуже ведьмы в доме! Нужен свой угол.

Новые согласования. Покупка материалов для строительства. Это «съело» еще пару часов моего времени.

И все! Отмучался!

Осталось последнее запланированное дело на сегодня и как бы ни самое важное. Нужно избавиться от заработанных как честным, так и сомнительным путем средств. Тех, что я держу в бумажных ассигнациях. «Жгут» руки. А избавиться — значит вложить, приумножив свой капитал в будущем.

Вперед.

Торговый дом «Тральщики» — прочитал я название на вывеске здания в порту, перед тем как отряхнуть ноги о порог и зайти.

Я даже осмотреться не успел, как:

— Ох! Давайте я вам помогу. Метель, ужас!

Милая молодая девушка взяла у меня припорошенное снегом пальто, а шляпу я отряхнул сам. Но прежде — пока я стоял в ступоре — она меня причесала и надушила!

— Э-э-э, спасибо, — пробормотал я растерянно и чихнул (душистая вода попала в нос).

Такая учтивость немного настораживает. Медальон, перстень — бакалавр, понятно, но… Здесь точно есть НО. Запах! Мне очень хотят угодить!

Другая девушка принесла горячий шоколад.

— Согреться, — пояснила она, мило мне улыбнувшись.

Мне оставалось только поблагодарить девиц.

Подождав пока я отопью из чашки — покатав во рту шоколад, они переглянулись, и осторожно спросили:

— Как вас представить?

Я назвался, добавив к сказанному:

— Меня должны ожидать.

— Ой! Конечно-конечно! Мы сейчас же доложим о вас!

Чертовки убежали, оставив следить за порядком в фойе торгового дома мужичка-охранника из магов. Всего лишь неофит. В возрасте уже. На вид лет тридцать, а по ощущениям все шестьдесят. Запах груза прожитых лет.

— Не подскажете, — обратился я к нему, — здесь всех так встречают?

Он опасливо посмотрел на дверь, за которой исчезли девушки и отрицательно помотал головой.

— Эти девицы личные помощники управляющего торгового дома. Обычно посетителей встречает старая мегера — Добрена, но сегодня ей дали выходной, — пожал он плечами. — Не знаю почему.

Я хмыкнул и поблагодарил его кивком головы.

Ждать пришлось недолго. Девицы вернулись и препроводили меня к кабинету своего начальника, оставшись за дверью. Я прислушался и хмыкнул. Они обсуждали мою необычную внешность и спешно готовили для меня вторую порцию горячего шоколада и сладкие закуски.

— Господин, Кай!

Из-за стола выскочил управляющий торгового дома «Тральщики» — уважаемый Вилорик, спеша мне навстречу и протягивая пухлую ладонь для рукопожатия.

Чем-то, неуловимо, он напомнил мне о румяном пирожке что я съел пока искал это место прогуливаясь по порту и ловя языком снежинки.

— Прошу сюда, — указал он на отдельный столик и пару кресел для приятных переговоров между двумя людьми.

Я присел, после чего кресло напротив занял этот суетливый Вилорик.

Мужик волнуется и сильно. Переживает. Надеется. Много запахов.

Даже глаза не отводит, позволяя мне на краткие моменты нырять в его память и просматривать воспоминания о которых он сейчас думает.

Я решил «помочь» ему и заговорил первым. Не хотелось терять время.

— Один мой знакомый посоветовал мне обратиться в ваш торговый дом. Я. ХОЧУ. ВЛОЖИТЬ. В НАДЕЖНОЕ. ДЕЛО. СВОИ. СРЕДСТВА! — Отчеканил я каждое слово в этом предложении максимально жестко, намекая этим что с ним случится в случае если я потеряю эти деньги. — Это возможно? — Добавил я уже нормальным, мягким голосом.

— Конечно, — кивнул он, утерев платком пот со лба. — Сейчас самое время вкладывать! — Заверил он меня.

Одно мне не понравилось — как пах его пот. Это был страх. И хоть я отчасти понимал в чем дело, все же, я решил выслушать его, и только потом принимать решение.

— Я мало понимаю в рыбном промысле… Это проблема?

— О-о! Нет-нет. Конечно, нет. — Отмахнулся он от этой новости. — Я посвящу вас во все нюансы нашей работы. Это не займет много времени. Уверяю.

— Тогда начинайте, пожалуйста. Через несколько часов меня уже не будет в городе, и я хотел бы решить все свои дела до полуночи, — указал я на циферблат его позолоченных ходиков выскочивших из кармашка.

— Да. Разумеется. Так, — пробормотал он, сосредотачиваясь перед разговором. — Важно знать что наш торговый дом принадлежит держателям паев. Я лишь управляющий, — пожал он мясистыми плечами (и словно этого было мало, беспомощно развел руки в стороны). — Да-да. Управляющий поставленный руководить делами на месте. Кхым, — кашлянул он, набираясь духу чтобы спросить. — Вы разбираетесь в этом или мне стоит чуточку углубиться в тему паев?

— Я бы послушал вас. Продолжайте.

— Хорошо. Кхым. На данный момент, после неких событий, о которых я расскажу вам чуть позже, более половины наших пайщиков потеряли свои вложения в торговый дом и их пай более… Эм-м-м… Да. Извините. Забегу вперед, чтобы вам стало яснее. Войти в состав пайщиков торгового дома непросто. В нашем случае, из-за квот на вылов рыбы — новый пайщик — это уменьшение общего дохода. Но сейчас сложилась уникальная ситуация. Мы вынуждены искать новых складчиков. Решение об этом принято на общем собрании среди оставшихся держателей пая.

Закономерно у меня возник вопрос.

— Что случилось?

Вилорик поморщился.

— Совокупность обстоятельств. На протяжении целого года на промысловые суда — сейнера, траулеры, краболовы, драггеры (добывают водоросли и моллюсков на мелководье) — нападала одна тварь заплывшая к нам из более глубоких вод. Пострадали не только мы, — начал он зачем-то передо мной оправдываться. — Вся отрасль встала. Суда потеряны. Люди массово отказывались выходить на работу и теряли ее.

Мой взгляд был достаточно красноречив чтобы управляющий ответил на вопрос который я не задавал.

— Да. Мы тоже увольняли тех кто отказывался выходить в море. Иного выхода просто не было. В том случае если объем улова нашего торгового дома непозволительно уменьшится и мы не выберем свою квоту, нам ее порежут или вовсе… лишат квоты. Понимаете?

Я кивнул, уточнив.

— Как я догадываюсь, ситуация изменилась к лучшему?

— Верно. По-началу, когда тварь появилась и начала топить суда и убивать людей мы не восприняли проблему всерьез и выделили на ее поимку слишком мало средств. Если бы знать тогда! А-а! — Махнул Вилорик рукой в расстройстве и продолжил рассказ. — За дело взялись несколько команд охотников-зверобоев на опасную дичь и… И их не стало! — Цокнул он языком. — Мы увеличили выплаты, но все кто брался за эту работу — не выживали. И люди и маги. Неофиты, ученики, бакалавры. Десятки спаянных команд охотников! Стало только хуже. Значительные средства были потрачены. Выплаты за смерть магов едва не разорили всех нас, и торговым домам связанным с рыбным промыслом пришлось обратиться за помощью к городскому совету… — «Скис» он на последних словах.

— С этим связана какая-то проблема? Вы как-то поникли?

— Городской совет это сборище…

Вилорик замолчал, бросив на меня настороженный взгляд.

Тон он смягчил.

— Они вытащили из нас последние свободные средства, а потом долгие месяцы ничего не делали… Или нам так казалось, — пожал он плечами, скрывая в себе злость на них. — Тварь убили совсем недавно. Не знаю даже кому это поручили, — еще раз пожал он плечами. — Должно быть постарался младший магистр. Только вот…

— Только, что?

Он «проглотил» язык и мне пришлось подтолкнуть его (приподняв бровь — выражая тем самым вопрос).

— Все что я скажу дальше — это лишь мои догадки, домыслы. Понимаете?

Я медленно кивнул.

— Кхым. Да. Как-то все странно… Слишком быстро на замену полностью выбывшим торговым домам пришли наши конкуренты из другого, расположенного восточнее города. Заячья губа. Слышали? Но это только мои домыслы. Не могли же они… эм-м… Ну не могли же? — Плаксиво спросил он, словно я знаю ответ.

Хотя знаю — могли. Но это не мое дело. Вести торговые войны я не нанимался.

Я решил прервать его стенания и перейти к конкретике. Назвал сумму что хочу вложить в общее дело и спросил.

— На что я могу рассчитывать, и как это будет работать?

— Замечательно! — Просиял подрумянившимися щеками Вилорик. — Так, так, так… Дайте-ка я подумаю… — Застучал он пальцами по столику стоявшему между нами. — Хым… Да. Думаю мне удастся купить на эти средства сразу ТРИ траулера. Кхым. Они будут в полном вашем владении, но состоять на балансе будут у нас — это ваш вклад. Ваш пай будет рассчитываться исходя из стоимости имущества вложенного в дело. Так мы работаем.

— Понятно. Другие суда тоже принадлежат пайщикам? И сколько их у вас? Это же не секрет?

— Для вас — нет. Сейчас у нас одиннадцать судов. Из них — пять во владении магами-бакалаврами. А остальные шесть принадлежат богатым горожанам. Э-э-э, до этих событий, — неопределенно «поиграл» пальцами в воздухе управляющий, — наш торговый дом выпускал в море флот из двадцати трех судов. Но не волнуйтесь! С учетом вашего вклада я смогу уговорить кое-кого кто пострадал серьезнее чем мы влиться в наш торговый дом своими кораблями и квотой на вылов — сами-то они ее не выберут и потеряют все, так что мы только окрепнем! Будьте уверены.

Вилорик аж раздулся от довольства.

— Найм команды, ремонт кораблей, все это курируете вы? Я правильно понимаю? Мне не нужно этим заниматься?

— Конечно. Вы будет получать прибыль, а все остальное оставьте мне, — ткнул он себя пальцем в грудь.

— Хорошо. Меня все устраивает. Давайте оформим сделку, и я пойду.

Глава третья

Ту-ту, ту-тух…

— Чуть не опоздал! — Такими словами встретили меня друзья. Я же просто отмахнулся — «ну не опоздал же!» — и стал осматриваться.

Вокзал, не смотря на темное время суток (полночь) — переполнен. Снег под ногами превращен в серо-желтую «кашу». Поезд уже на путях, но посадку пока не объявляли. Командир тепловоза — машинист и его команда обходили состав и проверяли работоспособность узлов. Из-под вагонов во многих местах парило. На пути капал тягучий деготь и масло. Пахло разогретым металлом и резиной. Ржавчиной и кровью, что закономерно. Обшивка вагонов имела заваренные на скорую руку пробоины от когтей тварей выскакивающих на поезд во время пути. Следы проклятий (ведьмы) и неудачных попыток грабежа.

Ненароком я присмотрелся к машинисту в ранге бакалавра. За ним с интересом наблюдал не только я, но и все вокруг меня. И дети и взрослые.

Прикасаясь к составу — он убирал самые грубые огрехи нерадивых рабочих. Металл под его руками плыл кипящей водой, а ржа осыпалась. Похожей силой владел главный механик крейсера «Младший магистр» — майор Ифий. Видел его за работой после взрыва котла в машинном отделении. Впечатляет.

— Твои вещи погрузили в багажный вагон, — проворчал Титий, вынужденно припрыгивающий на одной ноге, так как ее отдавил проходящий мимо грузный мужчина, что хоть испуганно и извинился — а как же, наступил на ногу магу — и все же, приятного мало.

— Спасибо что присмотрел. Я был занят.

— Да не за что, — проводил он задумчивым взглядом строй заключенных скованных одной цепью.

Серые фуфайки из которых местами торчит пух. Пришитые к ним бирки с номерами. Валенки на ногах. Изможденные лица. Потухший взгляд вспыхивающий голодом при виде торговых рядов с выстроенными на них пирамидами из теплых пирожков расхватываемых на раз-два.

— Этапируют на каторгу, как думаешь?

— Наверняка.

Ирга сморщила носик. Заключенных провели рядом с нами. Запах немытых тел это нечто…

Заметив кое-что, я решил поинтересоваться у нее.

— Стесняюсь спросить, не разорился ли Титий покупая тебе эту шубу?

Девушка принарядилась. Сменила подаренную мной сугубо практичную вещь на наряд королевы, сотканный казалось из снега. Белоснежная шубка выглядела мило и ОЧЕНЬ дорого. Пахла магией и глубокими карманами.

— Он знает как угодить своей девушке, — обняла моего друга Ирга, чмокнув его в красную из-за мороза щеку. — А вот знаешь ли ты?

— Ты это о чем?

Она закатила глаза.

— Рогеде подарок купил?

Я кивнул.

— И какой? — С ощутимым любопытством осмотрела она мой ручной саквояж.

— Большая плитка меда с застывшими в нем орехами и изюмом. Вкуснятина.

Ирга рассмеялась, а я переглянулся с Титием. Тот пожал плечами. Чем плох мед? Хороший же подарок. Вкусный. А для драгоценностей наши отношения слишком непостоянны.

Гудок и двери поезда открываются. Проводники покидают теплые вагоны, спускают на глаза очки-артефакты и начинают проверять пассажиров и их билеты. К ним выстраиваются очереди. Крики. Визги детей. Лай собак. Толкучка. И споры.

— Мам, верхняя полка моя!

— Нет моя!

— Пап, скажи ему?

— Тихо, дети!

— МЯУ! — Перебил их рыжий котяра запертый в клетке и тоже считавший что верхняя полка достанется ему.

А потом раздался чей-то пронзительный крик вдалеке.

— Обокрали! Люди! ЛЮДИ!

Кто бы ни кричал, его услышали. Полицейский свисток. Окрик — «Стой!»… и погоня за каким-то ушлым малым.

— Поможем? — Азартно предложил Титий, потерев костяшки на кулаке.

— Какая ведьма тебя покусала⁈ — Спрашивает его Ирга, придерживая за руку. — Дурак!

Но наша помощь не понадобилась.

Молодой парнишка в форме и при погонах капрала полиции бежит так, словно ему на пятки наступает смерть. Подножка! Подозреваемый падает на грязный снег. Пытается уйти кувырком, но получает ботинком в лицо. Вскрик! Капрал хекает и с довольной улыбкой заламывает человеку руки. А подоспевшие на помощь молодому — сослуживцы — выворачивают задержанному карманы, бросая их содержимое на снег.

— Ага!

С опозданием появляется наевший пузико потерпевший.

— Это мой, МОЙ кошелек! Вот, — указывает он на кожаную сумочку с вышитыми по ней инициалами.

— Попался, бродяга, — похлопали взвывшего от досады воришку по плечу сотрудники полиции. — Теперь не отвертишься.

— Идем, — подтолкнула нас Ирга в сторону нашего вагона. — Хватит топтаться на месте. Ночь на дворе.

Она зевает.

Десятый вагон. Помимо проводника рядом с составом стоит еще один человек в форменной шинели железных дорог и в звании лейтенанта. Это начальник поезда. Пожилой уже маг в ранге ученика. Стоит и дымит сигаретой не обращая на нас никакого внимания. Весь ушел «в себя».

— Ваши билеты, пожалуйста, — обращается к нам проводник, выделяя глазами меня, мой медальон на шее и кольцо на пальце — светящееся каким-то яростным солнечным светом.

— Вот, — передал я ему стопку бумаг. — Там и билеты, и накладные на груз. Да много чего… Изучите.

— Ох, — почесал он прыщавый лоб под шапкой, осознав что ему придется помочь мне и проконтролировать разгрузку аж трех вагонов с моими личными вещами. Два вагона это строительные материалы — сухой лес, кирпич, стекло, гвозди и подобное. А один вагон — вывезенное мной имущество из-за моря.

На его лице так и читалось: «Задали же вы мне задачку, господин хороший».

Оторвав корешки от билетов, он вернул их нам.

— Все в порядке. Проходите. Первое и второе купе ваши.

— Спасибо.

— Кай, а где наши солдатики? — Спросила меня Ирга, пока Титий помогал ей подняться по железной лесенке и не испачкать шубу.

— В конце состава. Дешевые бесплатные места для служащих железных дорог где-то там. И хорошо что ты мне о них напомнила. Навещу-ка я их чуть позже.

— Хочешь, я этим займусь? — Предложил Титий.

Я хлопнул его по плечу.

— Отдыхай пока. И ты, Ирга. В Плешь мы приедем рано утром. Вы понадобитесь мне там свежими и выспавшимися.

— Хорошо тебе, — посмотрела на мою серую кожу девушка. — Три часа сна и ты снова бодр.

— Не завидуй, — щелкнул я ее по носу и быстренько закрыл перед ее разъяренным лицом дверь своего купе, придерживая ее рукой, а то она попыталась его открыть, слыша как я смеюсь.

— Напомни мне плюнуть в тебя ядовитым плевком завтра! — Услышал я ее просьбу из коридора.

— Вот еще! Ха-ха-ха.

— Милая, — увел ее Титий, но я еще долго слышал шипение кошки через стену.

И никакого ядовитого плевка у нее нет. А вот атака ядовитым туманом — есть.

Спал я не три, а лишь два с половиной часа и мне этого хватило.

— Так… — Пробормотал я и порылся в саквояже.

Ознакомившись с документами и краткими выжимками из личных дел солдат отныне служащих под моим началом, я тяжело выдохнул. Подарок, а не солдаты. Мда.

Покинув свое купе я заглянул в каморку проводника.

— Г-г-г-господин? — Начал он заикаться при виде меня. Все из-за того что он сидел спиной к дверям и не услышал как я их открыл. Помешало привычное — ту-ту, ту-тух — поезда, и мой тихий шаг.

Испугался бедолага знатно. Аж прикусил край стакана торчащего из подстаканника. Вон и десна кровоточит. Хорошо хоть кипятком не облился.

— Извините. Я вас напугал? Моя вина. Не постучался.

— Нет-нет, — соврал он мне, на что я покачал головой и бросил в него слабенький приказ-лечение. Кровь мигом остановилась. Да и прыщи на лбу — «аллергия?» — перестали пульсировать краснотой.

— С-с-с-спасибо.

Я кивнул и спросил.

— Не подскажете через какое время будет ближайшая остановка? Даже короткая. Мне нужно перебежать из вагона в вагон. Насквозь ведь их не пройти?

— Нет, что вы! — Ужаснулся он. — Безопасность! Никак нельзя!

— Я так и думал.

— Э-э, а зачем вам, э-э-э… — Спросил он и замолчал, очевидно осознавший кого и о чем спрашивает.

Я понял его затруднение.

— Вы же видели мои документы?

Он кивнул.

— Я старший станционный смотритель. Вот, хочу проведать своих солдат. Они в другом вагоне.

— Понял. Так… — Зарылся он носом в журнал, диктуя мне названия ближайших станций и время что мы будем там стоять.

— Полчаса значит?

— Да.

— Ясно.

Пока ждал остановку — мы поговорили. Мужичок оказался компанейским. Простым. И меня бояться перестал — что хорошо, иначе как бы я вытянул из него информацию?

— Значит, говорите, ту ветку железной дороги совсем забросили?

— Лишь до лета, — покачал мужик головой.

— А люди? Много там поселений?

— Вот, — показал он мне куда более подробную карту железных дорог, чем та, что вручили мне.

Она хоть и была преимущественно нарисована от руки, но я сразу понял ее ценность, особенно порадовало обилие пометок. Их ставил явно не проводник, а начальник поезда. Карту я запомнил.

Поезд остановился.

Пришлось пробежаться по свежему неубранному снежочку вдоль путей до самого конца состава, а уже там объясняться с уже другим проводником, но тот быстро все понял и не стал мне мешать. Лишь кивал на каждое мое слово.

В его вагоне пахло отвратительно! Ряды коек аж в три яруса. Все открыто. Никакого уединения и дверей. Срач. Запах дешевого алкоголя и вонь пожелтевшего от времени и сырости постельного белья.

Свет в вагоне приглушен. Люди спят. Пара человек храпит и даже убаюкивающий стук колес о рельсы не помогает с этим смириться. Ужасно.

Ищу своих, и нахожу. Спят все, кроме одного солдата. Лишь он — средних лет мужичок в звании сержанта — бдит. Остальные мои люди — рядовые — спят вповалку. Некоторые даже на полу.

Я поморщился. Душок от них шел еще тот.

Сивуха-бормотуха.

Сержант заметил меня, но никаких действий не предпринял, если за действие не считать попытку стать невидимкой. Меня он не знает. Формы у старшего станционного смотрителя нет. А значит и погон я не ношу. Вот он и осторожничает.

Я подошел ближе и жестом приказал ему встать.

— Представьтесь.

Он вздрогнул. Вытянулся передо мной, но отвечал четко, по-армейски.

— Сержант отдельного взвода северной железной дороги, Ророк Черный. Приписка — Станция Плешь Ведьмы. Командир — капитан Кай Левший. Маг в ранге бакалавра.

— Запомните как я выгляжу. Это я ваш командир.

— Есть!

Рассматривая сержанта, я вспоминал его личное дело. Мужику пятьдесят лет. Не женат. Воспитал двух приемных детей. Есть пара пустяковых медалей и ворох дисциплинарных взысканий.

— Это мои? — Указал я на пьяные, спящие тела под ногами.

— Так точно.

Подумав, я с легкостью приподнял их над полом и раскидал по полкам, до которых они не добрались или свалились с них.

Никто из солдат так и не проснулся.

— Где ваши вещмешки?

— Да вот, под нижними полками, — указали мне на них.

— Предъявить для проверки.

По итогу мы изъяли сорок три нераспечатанных бутылки алкоголя разных марок, подозрительности и стоимости. Их я передал проводнику — пусть делает с ними что хочет. Выльет он их, перепродаст или употребит — мне не важно.

— Дисциплина, вам знакомо это слово? — Спросил я единственного трезвого человека во взводе. При том, головой отвечающего за солдат.

Сержант кивнул, упрямо выдвинув вперед подбородок.

— Почему не пресекли?

— Их усадили в поезд сослуживцы. В УЖЕ таком состоянии. Я же во взводе первый день. Переведен сегодняшним числом. Три часа на сборы. Даже по именам их, — кивнул он на пропойц, — не знаю.

Не врет.

— Хорошо. Впредь подобное пресекать. О любых проблемах докладывать моим заместителям. Магам-ученикам, Титию Крапиве и Ирге Ежевике. Или же неофиту и моей личной ученице, Рогеде Ткач. Вопросы?

— Никак нет.

Вопросов у него было много, я это чувствовал, но задать их он побоялся. Ладно. Не буду настаивать.

Покидать вагон я не торопился и первым делом наведался к проводнику, уточнив, есть ли у него в наличии успокаивающий чай.

— Конечно! Вот. Трава пустырника, мяты перечной листьев и корней солодки, — передал он мне полотняный мешочек с травами чтобы я его осмотрел, что я и сделал, прощупав его своим талантом зельевара подсказавшим мне что травы собраны правильно и вовремя.

— Заварите пожалуйста две чашки и подайте минут через десять. Я буду в самом конце вагона.

— Сделаю погорячее, — кивнул он подкручивая что-то в пузатом дровяном водонагревателе.

Прежде чем повернуться к нему спиной я успел заметить как он подкидывает березовые щепки открыв топку. Из нее шел приятный запах сгорающего дерева и смолы. Я даже задержался, впитывая его в себя, прежде чем снова окунуться в вонь остального вагона.

— Сиди, — сказал я сержанту когда проходил мимо него, и тот сел на место.

Я улыбнулся.

Женщине которую я искал спрятаться от меня не удалось. Горемыка с ногами забралась на свою полку, забилась в угол и даже накрылась простыней с одеялом, продолжая дрожать под ними.

Я сел напротив нее, на соседнюю незанятую кровать. Между нами был стол. После, я достал из кармана корявую деревяшку, нож и начал строгать — не нарушая молчания.

Она не выдержала и высунув голову из своего «гнезда» бросила на меня взгляд и снова спряталась и так несколько раз, пока нам не принесли чай и печенье.

— Спасибо, — поблагодарил я проводника.

Когда он ушел, я сказал в пустоту:

— За простыней от страхов не спрячешься. Выпейте чаю.

Шмыгнув носом, женщина похожая на мышонка выползла из «гнезда» и обхватив стакан обеими руками начала греть об него руки, прихлебывая ароматный успокаивающий сбор.

— Полегчало? — Спросил я через несколько минут, когда деревянная фигурка в моих руках начала приобретать форму.

Кивнув, она спросила.

— Кто вы?

Я рассказал о себе. Даже показал недоверчивой женщине свои бумажные документы, и она ощутимо расслабилась, утерев слезы платком.

— Простите. Тогда, на улице, я тыкала в вас пальцем и вела себя неприлично. Извините меня.

— Я здесь не за извинениями. Вы назвали меня Повелителем. Почему?

— Так вы слышали? Ох! — Прикрыла она распахнутый в удивлении рот ладошкой. — Еще раз извините. Вы очевидно не Повелитель Пыли. Я обозналась.

Я кашлянул, боясь испугать ее своими следующими словами.

— Так уж вышло, что я слышал о Сером Царстве…

Женщина вздрогнула.

— И о Повелителях. Но как с этим связаны вы?

Она поджала губы.

— Я не хотела бы об этом рассказывать.

— Это поможет? — Выложил я на стол стопку банкнот.

Помогло…

— Несколько лет назад я попала в неприятности и на суде мне предложили выбор — тюрьма или… Или работа на Министерство по делам магов.

— Они предложили работу простому человеку?

— Да. Я тоже удивилась.

— И что было дальше?

— В тюрьму я не хотела и согласилась. А потом… — Сглотнула она слюну, вспоминая, — потом меня и еще несколько человек, как женщин, так и мужчин переправили в Серое Царство. Так я оказалась на службе прачкой и кухаркой при посольстве Союза Республик в том ужасном месте. В городе Повелителя Гагальмеша.

Невероятно! Вглядываясь в глаза женщины и погружаясь в ее воспоминания я видел Серое Царство и мой Атолл отзывался. Его столп — серое дерево — недоверчиво шелестело листьями пока не осознало что перед нами лишь мираж.

— Там так плохо? — Спросил я с осторожностью.

Женщина хотела кивнуть, но потом передумала, и вышло что вышло.

— Городами правят Повелители Пыли. Своими способностями они оберегают подданных и их дома от бесконечных бурь царящих на просторах Царства. Сдерживают их вне стен города. Путешествовать в одиночку по Царству способны лишь очень могущественные создания. Ни бакалавры, ни младшие магистры попав в бурю не выживают. Караваны между городами за собой ведут бродячие Повелители, потерявшие свои наделы в бесконечных войнах или создания мало уступающие им в силе.

— Кто?

— Верховные ведьмы. Нашедшие приют в Царстве небесные создания. Демоны. И даже полубоги…

— Разве эти существа не создают проблем? Власть Повелителей Пыли настолько абсолютна?

— Насколько я знаю, да. Никто не смеет бросать им вызов. В Сером Царстве правят они.

— А кто еще там проживает?

— Много кто. В том числе люди. Или чертовки. Смуглая кожа и небольшие рожки на голове — это все чем они отличаются от нас. Разве что стоит упомянуть скверный, по-настоящему скверный характер. Хотя… как мне говорили, некоторые из них умеют превращаться в дым, но сама я этого не видела. Именно из-за таких существ как чертовки или демоны людям в Царстве живется плохо. Кто сильнее, тот и прав. Извините, — пожала она плечами, едва вновь не заплакав. — Я мало что знаю. Я обычная кухарка.

— Я понимаю. Еще один вопрос и я перестану вам докучать. Как вы оказались здесь?

Ей не хотелось, но она ответила.

— Я сопровождала посла когда его вызвали в Девять Башен (столица Союза Республик), и… и я сбежала, — посмотрела она на меня с испугом. — Не выдавайте меня пожалуйста.

Сопровождала посла? Зачем ему в дороге прачка? Впрочем, осмотрел я женщину более внимательно — она вполне симпатичная. Вопрос отпал сам собой.

— А как же ваши документы?

— Они у меня в порядке. Мне помогли.

— Понятно. Не бойтесь. Я вас не выдам. Вот, — передал я ей еще одну стопку банкнот. — На лучшую жизнь.

— Спасибо, — сказала она, пряча деньги и высмаркиваясь.

Больше говорить нам было не о чем. Я увидел все что хотел в ее памяти.

Когда я уходил, я оставил на столе фигурку из дерева в виде прямоходящей лисички закинувшей на спину котомку с вещами. Она была удивительно похожа на эту женщину.

Глава четвертая

Жу, жу, жу — я за тобой иду

Я прислушиваюсь и слышу скрежет металла. Звуки стрельбы. Взрыв снаряда. Вой боли. Торжествующий крик человека. Гудок поезда и вновь это извечное убаюкивающее укачивание.

Расчеты артиллерийских вагонов сработали четко. Отогнали от поезда очередную тварь привлеченную шумом и теплом человеческих тел. Кровью не пахнет — значит обошлось без жертв.

Хорошо… Можно расслабиться.

Последние пару часов я пытаюсь рассмотреть природу за окном, но через щели спущенных на окна бронестворок видно плохо. Замечаю лишь что светает и край показавшегося за горизонтом алого солнца.

Встаю. Пора будить друзей.

Захожу в соседнее купе и тормошу за ногу Тития.

— Э-э-э, Кай? — Спрашивает он, приподнимаясь на локте и разлепляя слипшиеся после сна глаза.

Объяснять ничего не пришлось.

— Сколько у нас времени? — Уточняет он, зевая во всю ширину рта.

— Полчаса.

— Я ее разбужу, — кивает он на спящую на соседней койке Иргу.

— Поторопись.

Оставив их наедине, я принялся ждать, с улыбкой прислушиваясь к попыткам Тития растормошить девушку.

— Отстань!

— Милая… Нам пора. Отпусти подушку. Ну же, — мягко уговаривает он ее.

— Укушу.

— Но… Ай! Больно! — Обижено восклицает друг. — Оведьмилась⁈

— А я предупреждала, бе-бе-бе!

Забавное это чувство — любовь.

В мое купе постучали, и я перестал подслушивать.

— Войдите.

— Господин, Кай? Вы проснулись? Доброе утро, — лучился энергией проводник. Приказ-лечение явно пошел ему на пользу. — Можно? — Указывает он на стол и после моего кивка раскладывает на нем бумаги, требующие моей подписи. — Вот здесь и здесь, — тычет он пальцем в пустые строки. — Имя, фамилия или прозвище. На ваше усмотрение. Печать. Да. Спасибо.

Спрашиваю, указывая ему на место напротив, чтобы он сел.

— Что со временем? Мы укладываемся?

Он кивает и отчитывается.

— Идем по графику. Машинист предупрежден. Остановка — станция Плешь Ведьмы. Так-то мы должны были пройти ее транзитом, но в связи со служебной необходимостью… — «Как витиевато он это назвал» — подумал я с усмешкой, ведь эта так называемая служебная необходимость — я. — График изменили и у нас будет пятнадцать минут чтобы разгрузить вагоны.

Дверь купе оставалась открытой, и в гости к нам заглянул Титий. Ирга все еще в туалете. Умывается. Слышу шум воды.

Бросив короткий взгляд на его руку, я заметил на ней красное пятно — след от укуса. Уже подживший.

Улыбнулся, прикрыв рот ладошкой, словно зеваю.

Друг присел рядом со мной и посмотрел на меня с вопросом читаемым в глазах.

— Уважаемый проводник, — указываю я на того кивком головы, — объясняет мне как будет происходить разгрузка вагонов.

— Вагонов? — Переспросил немного растерянный Титий. — Во множественном числе?

— Я разве не упоминал об этом? Оу… Ну, да. Подзабыл.

— И что ты такое купил раз тебе понадобилось фрахтовать целые вагоны? — Спросила меня умытая и посвежевшая после посещения уборной приятно пахнущая Ирга, нашедшая Тития у меня в купе и присевшая к нему под бочок.

Мне пришлось потесниться. Койка не безразмерная.

— В основном строительные материалы. Будем строить мне дом.

— Пф! Вот еще! — Фыркает она. — Сам строй себе дом!

Я хмыкнул. Сейчас она заговорит по-другому.

— Не хотите помогать — не надо. В ваши обязанности это не входит. Понимаю. Только вот тогда вам придется привыкать жить в одной большой палатке с солдатами. Ложиться спать по команде отбой. Туалет, как ты и боялась — яма. Не знаю даже удастся ли огородить его от чужих взглядов или нет, — якобы озабоченно погладил я себя по подбородку. — Департамент железных дорог оказался скуп и не выделил средств на улучшение нашего с вами быта. Я уже не говорю об…

— Стоп. Стоп. Стоп, — остановила меня насупившаяся девушка. — Я все поняла.

— Мы бы и так помогли, — ворчит Титий. — Не слушай ее. Она просто вредничает.

— Ай!

Это Ирга его ущипнула.

Обсуждение продолжилось и в итоге мы договорились о том что выгрузку строительных материалов проконтролируют они.

— Возьмите наших доблестных солдат в помощь.

Титий кисло кивнул, а вот Ирга была рада кем-нибудь покомандовать.

— Уж я то, УХ! — Потрясла она кулачком в воздухе.

Я как-то «забыл» упомянуть о состоянии похмелья солдат, представляя лица друзей когда они построят взвод и насмотрятся на них. Хе-хе.

Небритые синюшные морды и запах — за это я не волнуюсь. Перетерпят. Мне куда более интересно смогут ли они держать в повиновении наших горе-вояк или растеряются? Те сейчас злы. Я же перетряхнул их вещмешки. Вот и посмотрим…

А я тем временем прослежу за выгрузкой своих личных вещей из багажного вагона.

Поезд начал замедляться и мое купе опустело.

Никуда не спеша я надел шляпу-гриб (улыбнувшись своему отражению в зеркале). Укутался в шубу — хоть и способен переносить сильные морозы благодаря «серому телу» куда легче людей или магов без моих талантов. Подхватил саквояж и вышел в общий коридор, встретив там парочку других пассажиров нашего вагона что вышли размять ноги когда почувствовали что поезд замедляется.

— Извините, — придержали меня легким прикосновением за локоть. — Не подскажете, как долго стоим? — Спросили меня раньше чем успели хорошо рассмотреть. Это потом пара из мужчины и женщины — вздрогнули, увидев мой медальон, странную шляпу, огромный нос и цвет кожи.

— Пятнадцать минут. Станция Плешь Ведьмы.

— С-с-с-спасибо.

— Пожалуйста.

Вот и еще одна причина на время покинуть общество и шум больших городов. Слишком много внимания к моей внешности. Отвод глаз не решит всех моих проблем, да и не для этих глупостей я изучил это заклинание.

Визг тормозов. Искры из-под колесных пар. И мерзлый воздух врывающийся в вагон через открытые проводником двери.

И первое что я вижу — покосившуюся халупу станции Плешь Ведьмы и сизый дымок над ее печной трубой наклонившейся влево и опасно зависшей над крышей домика. Вижу нечищеный снег и протоптанную тропинку из деревни к путям. Вижу что урны которые я ставил для мусора отсутствуют, зато присутствует сам мусор и это меня злит. Обещаю себе разобраться и найти виновных.

Позади Титий и Ирга.

— И на что мы согласились? — Тоскливо спрашивает девушка, кутаясь в шубу и стуча зубами. Мороз. Я даже слышу как потрескивают деревья в лесу. А сугробы то как искрятся! Переливаются под светом солнца словно драгоценные камни. Красота! — Кай, мне хочется тебя ударить, — заявила Ирга раздраженная тем что я улыбаюсь. — Сильно-сильно.

— Здесь все началось, — сказал я невпопад.

— А-а?

Отмахиваюсь.

— Не важно. Бегите в конец состава. Время уходит. Мне в другую сторону.

И они убежали. За ними по пятам следовал проводник размахивая бумагами в руках, а я как и обещал последовал в сторону головы поезда. Нужный мне багажный вагон где-то там.

Не смотря на раннее утро многие люди в поезде не спали и стали требовать чтобы двери открыли — позволив им выйти подышать и некоторые проводники пошли на это. Из деревни тоже заметили поезд и спешно мчались сюда со своим товаром. Теплыми пирожками и припорошенной укропом картошкой.

Тишину, изредка нарушаемую трелью птиц разорвали первые споры о цене и чей-то звонкий смех. Торжище открылось…

— Петушок на палочке, э-э-э, нет. Три петушка! — Поправился смущенный покупатель когда увидел прижатые носы своих детей к стеклу окошка и любопытный носик жены — оставшихся внутри теплого поезда, но следящих за каждым его шагом.

От идеи купить что-нибудь погорячительней он был вынужден с сожалением отказаться.

Когда я дошел до багажного вагона половина моих ящиков уже стояла рядом с путями. За выгрузкой присматривал багажный мастер ответственный за грузы, а помогали ему солдаты из охранения поезда. Они-то и делали всю работу, обливаясь потом и недобро поминая ведьм через слово.

— Не уроните, бестолочи! — Прикрикивал на них мастер. — ОСТОРОЖНЕЕ! — Повысил он голос до неприятного визга.

Ящик который несли четверо солдат начал заваливаться, грозя выскользнуть из их дрожащих рук и его поддержал я. Для меня его вес ничего не значил.

— Спасибо, — поблагодарили меня и я кивнул, после чего передал багажному мастеру документы на груз и начал помогать. Запрыгивая в вагон я хватал ящик выше меня ростом и легким движением спрыгивал с ним в снег, с хрустом проминающийся подо мной до самой земли. Ставил ящик в ряд и снова кузнечиком прыгал в вагон.

Почесавшие макушки солдаты переглянулись, посмотрели на старшего, растерянно пожавшего плечами и не стали мне мешать. Отошли в сторону.

Туда-сюда. Туда-сюда. Готово!

Отряхиваюсь. Пыль.

— Вы забыли последний ящик, господин, — указал мне на «оплошность» мастер, только вот это не мой ящик. Слишком маленький. Но по документам — он именно что мой. Любопытно.

Я поблагодарил его и принюхавшись к содержимому «подарка», подхватил на руки коробку пахнущую обещанием смерти.

Машинист поезда дал один гудок и пассажиров загнали в вагоны. Поезд мягко тронулся и быстро начав набирать скорость скрылся. Деревенские, заметившие что к ним нагрянули незваные гости в составе двух десятков солдат и пары магов поспешили уйти. Я тоже их пугал. Тем более я довольно сильно изменился и меня не узнали.

Коробку я держал в руках, намереваясь поскорее разобраться с ее содержимым. Но прежде… подойдя к железнодорожной станции я принюхался. Рогеда была там. Спала. А дымок из трубы… она должно быть замерзла, встала где-то с час назад, закинула порцию дров в печь и снова легла спать. Ладно. Не буду ее тревожить. Пускай спит — бедовая.

Издалека (строительные материалы выгрузили в паре сотен шагов) ко мне бежал Титий. Во взгляде, когда он остановился рядом, я заметил укор и какую-то веселую злость.

— Ирга переборщила когда наводила порядок во взводе. Пара сломанных костей и ядовитых ожогов. Нужна твоя помощь, — сказал он.

Я сначала не понял.

— Помощь в чем?

— Лечить их кто будет?

Точно! Я и забыл что они не способны на это. Лечить могут только себя, да и то плохо.

Коробку я все же оставил здесь. Не хочу привлекать к ней внимание. И так Титий задержал на ней взгляд.

— Пойдем, — позвал я его за собой.

И, правда, УХ! Ирга разошлась. Синяки, кровоподтеки. Не отмеченным синим пятном под глазом или кровоточащей губой остался лишь сержант пахнущий удовлетворением. Взрослые и вооруженные карабинами мужики смотрели на девушку в белоснежной шубе со страхом. Настоящей ненависти я не почувствовал. Вот и хорошо. Надеюсь, они запомнят этот урок и его не надо будет повторять. А Ирга молодец. Да и Титий уверен тоже не стоял в стороне.

Подлечив солдат и чуть задержавшись рядом с теми кто заработал перелом, я представился, дав солдатам рассмотреть себя со всех сторон и начал отдавать команды.

— Сержант, оставьте двух человек здесь — пусть охраняют имущество, а остальные, — обратился я прямо к мужикам, — хватаем лопаты и за мной. Будем торить путь к месту куда нужно все это, — указал я на груды строительных материалов, — перетащить. И лучше бы вам закончить с этим до вечера, иначе спать вы будете под открытым небом рядом с костром.

Я тоже взял лопату в руки и мы начали расчищать целую дорогу, прокладывая ее от железных путей до деревни, которую прошли насквозь под чужими удивленными взглядами и снова взяв в руки лопаты, протопали через укрытые снежной шапкой поля до края леса. Здесь начинались мои владения.

Эм-м-м-м… Как же сладко пахнет хвоя и шишки! Зимний лес. Красота!

Углубившись в него на несколько сотен шагов, мы остановились. Я осмотрелся. Здесь лес был вырублен образовав крупную поляну. То что надо.

— Очистить все от снега! Чтобы землю было видно! — Отдал я новую команду. — Титий. Там, — указал я на понравившееся мне место рукой, — с краю, как все будет очищено — ставь палатку. Возьмешь в помощь пару солдат. Как закончишь — не забудь затопить печурки. В палатке должно быть тепло. А ты, Ирга — займись нашим питанием. Нужно назначить ответственных за это. Сержант, помогите им.

Я прикрикнул и хлопнул в ладоши.

— Работаем! Хватит на меня смотреть!

Поляна большая. Управились с ее расчисткой за час. А потом сержант погнал свободных от дел солдат перетаскивать строительные материалы. Я же взял на себя ценные коробки. Подхватывал их и легкой трусцой перенес все за какие-то полчаса, даже не запыхавшись.

Осмотрелся. Полевую кухню уже растопили и готовят обед. Палатка стоит. Над ней торчат две дымящиеся трубы. Там сейчас суетится Ирга, указывая как расположить сборные кровати и где разместить мешки с крупами и ящики с консервами. Вещи вносят и выносят.

Один солдат выбивает из полученных нами матрасов пыль (те пролежали на складе не один год). Титий тоже был занят. Руководил строительством навеса из досок над ямами для справления нужды. Сержант Ророк же подгонял солдат которым досталась самая физически тяжелая работа — таскать доски, кирпичи и цельные бревна.

На меня никто не смотрит.

Ухожу подальше, на всякий случай отводя всем глаза. В лес. По одной из охотничьих троп.

Я уже достаточно далеко. Останавливаюсь. Убеждаюсь что вокруг никого и рассматриваю коробку в своих руках. Предчувствие нехорошее. Опасность ощущается, но слабая — не смертельная. Дело в чем-то другом. Решаюсь и разрываю коробку на части. Вижу что изнутри она устлана сеном. Погружаю в него руку и вынимаю на свет… человеческий череп. Хмурюсь. Разум что-то царапнуло. Пытаюсь понять, а тем временем вокруг черепа заструились потоки тьмы, «облизывающие» мою ладонь. Но это не все! Неожиданно из его перекошенного в предсмертной агонии рта вырывается рой кровяных мух и нападет на меня!!!

— Собака!

Я вздрагиваю и пытаюсь отбросить череп, но не получается. Прилип, зараза! Вокруг меня — защищая — взлетает листопад, и мухи вязнут в хороводе весенних листьев, распадаясь на облачка тухлой, зараженной лихоманкой крови.

Хрипло отсмеявшись, я язвительно ворчу.

— Посылка-проклятье. Как оригинально.

Этим меня не убить и тот кто прислал мне ЭТО — знал об этом. Нет. Суть не в том чтобы заразить меня опасной тропической болезнью. Еще раз нет. Это заверение в нашей скорой встрече…

Я перевел взгляд на череп. Он больше не опасен. НО! Почему когда я смотрю на него мне кажется…

— Ох, ты!

Замираю. Я все понял. Мадам Женевьева отправила послание внутри послания. Говорю, рассматривая его со сложным выражением на лице.

— Так вот куда ты пропал, старик. Смерть все же тебя нашла… как от нее не бегай.

Я уже приподнял ногу чтобы топнуть пяткой о снег и призвать на помощь стихию, вскопав могилу для останков старика Тосола, но тут мне на ум пришла другая идея и я начал обследовать череп более тщательно.

Говорю сам с собой.

— А ведь получится. Частицы мечущегося духа задержались в костях. Череп переполняет злоба. Идеально для оберега.

Прячу его во внутренний карман шубы, подбираю доски от коробки (пойдут на дрова) и возвращаюсь пока меня не хватились.

Здесь все по-прежнему. Если не считать ходоков из деревни осторожно интересующихся кто мы такие. С ними как раз разговаривает Ирга. Не буду ей мешать, обхожу их стороной продолжая поддерживать на себе отвод глаз. Иду по широкой дороге в сторону станции и только на подходе к ней снимаю с себя маскирующее заклинание.

Рогеда заметила меня — запах ее выдал, но она продолжила делать вид что не видит. Нарядилась поплоше, ехидна. Лицо жалостливое. Шмыгает носом. В руках метелка. На ногах валенки. Даже шапка и старая фуфайка и то — мои. Забытые.

И метет… И метет… Делает вид что увлечена работой, а сама смеется «внутри».

— Не верю.

Она резко обернулась.

— Чего это? — Шутливо замахнулась она на меня «лысой» метелкой.

— Посмотри туда, — указал я на гору мусора рядом с путями, — и туда. Плохой из тебя смотритель, — попенял я ей, улыбаясь.

Она отбросила метлу в сторону и мы обнялись.

Я был рад ее видеть, но сердце подсказывало мне что эта лиса снова несет на своем хвосте проблемы. Словно мне своих мало.

Плешь Ведьмы должна была стать для меня тихим местом. Оплотом спокойствия. Мне нужно было время чтобы набраться опыта и сил, а сейчас… все летит к ведьмам!

И как прокляни меня судьба мадам Женевьева узнала что это я прибил ее племянника или кто он там ей раз она его прабабка⁈

Глава пятая

Баляба и беспелюха

Поздний вечер.

Рогеда и Ирга очень быстро нашли общий язык и теперь совместно хихикали, изредка посматривая на нас из-за баррикады банок с тушенкой вспыхивающими хитрецой глазами. Оная баррикада ограждала наш закуток палатки от глаз простых солдат и в придачу разделяла его на женскую и мужскую часть.

— Чего вы хихикаете? — Не выдержав, спросил их Титий, услышав в ответ лишь новый всплеск смеха.

Ругнувшись, он перевернулся на другой бок (проклиная жесткую кровать), и посмотрел на меня.

— Ты спать собираешься? — Выплеснул он свое раздражение в мою сторону интонацией.

Я сидел за с трудом вписанным между нашими с Титием кроватями — столом и в свете керосиновой лампы перечеркивал уже третий по счету лист бумаги сложными формулами и расчетами.

— Попозже. Ты спи.

— Уснешь тут, — буркнул он, приподнявшись и посмотрев поверх баррикады из жестяных банок на девушек — за что получил прилетевшей по голове подушкой с той стороны.

— Хи-хи-хи.

— Ведьмы! — Изрек он экспрессивно, отплевываясь. Из подушки торчали куриные перья, и часть из них попала ему в рот. — Кай, угомони уже их!

Я не услышал. Был слишком занят.

— Кай?

— А-а?

— Чего ты там рассчитываешь?

Я отмахнулся.

— Не важно. Обычный ритуал, но что-то он у меня не складывается.

— Помощь нужна?

— Нет, спасибо.

— Кай, а родных ты навестил? — Спросила меня немного недовольная Рогеда, которой тоже пришлось включаться в работу и переезжать жить сюда.

— Да. У тети и ее детей все хорошо.

— А за нос они тебя дергали?

Обе девушки захихикали. Титий тоже хохотнул, после чего «по секрету», якобы шепотом, кое-что поведал (забыв о сне).

— Я слышал дети отобрали у него шляпу и бегали в ней во дворе, играя в злую грибную ведьму.

Наши девицы снова рассмеялись, а я проворчал.

— Это все Фея и Роза.

— Напомни-ка, кем они тебе приходятся? — Уточнила любопытная Ирга.

— Фея — дочь тети Марии. Ее муж мой родной дядя. Брат отца. Помимо девочки у них еще двое детей. Ну как детей? Подростков. Прошло четыре года с тех пор как я видел их в последний раз, так что Фее сейчас тринадцать. Старшему парню — Иннокентию — семнадцать, а Степе — пятнадцать. Подружка Феи — Роза, ее ровесница.

— А твой дядя?

— О нем можно забыть. Убит в тюрьме. Я сам только сегодня узнал. Тетя не решилась рассказать об этом детям. И меня утешать не надо, — остановил я порыв Рогеды. — Мы с ним были не в тех отношениях.

— Ладно. Расскажи тогда кого ты там побил в деревне?

Я опять проворчал.

— Никого я не бил.

— А мы слышали другое…

— Именно! — Насели они на меня с трех фронтов.

Я тяжело выдохнул и, отложив в сторону карандаш — не отстанут же — рассказал.

— В свое время я поставил вдоль путей урны, чем сильно гордился. Раньше у меня не было тех возможностей, что есть сейчас, — уточнил я, почувствовав смех в их запахе. — А по приезду…

— Тебя встретили горы мусора?

— Истинно так.

— И?

Я ответил, но для понимания общей ситуации продолжил заходить издалека.

— Несколько лет назад власти республики Северная Земля ввели новую реформу. Они стали освобождать из тюрем заключенных отсидевших более половины срока. Видели многоквартирные домики стоящие в ряд с краю деревни?

— Два этажа. Стены деревянные. Кирпичные трубы. Нормальные стекла. Видел, — кивал после каждого своего слова Титий.

— Они, — подтвердил я, хотев продолжить рассказ, но меня перебили.

— Этих уголовников поселили здесь? — Приподняла в удивлении бровь Ирга.

Я пожал плечами.

— Где-то же им жить надо? Штамп в паспорте запрещает им посещать крупные населенные пункты, так что этих людей распределили по таким деревням как наша Плешь. Да и чему вы удивляетесь? Это распространенная практика. Просто в этот раз, из-за реформы выпустили сразу многих, создав этим проблему.

Первой догадалась Рогеда.

— Работа?

— Верно. Чиновники как-то не задумались на какие средства эти люди будут жить-выживать. И это не единственная проблема. Их много.

— О чем ты?

— Как пример — они живут ЗА пределами деревни. Рунная защита которую питают заклятые дома с посаженными там на цепь ни живыми ни мертвыми ведьмами, чья ненависть и сила питает эти самые руны — не достает до них.

— А до нас? — Уточнила Ирга.

Я улыбнулся ее мнимой наивности. Все она поняла.

— Сама как думаешь?

— То есть…

— Ну да. Мы тоже сами по себе.

Они замолчали, но тишина не наступила, так как за стенами из консервов прекрасно слышно как кашляет пара солдат и как трещат сгораемые в печурках дрова.

— А ты справишься с ведьмой? — Уточнила Ирга, прищурив глаза — всматриваясь в меня словно через целик винтовки.

— С парочкой справлюсь, но без меня вам лучше им на глаза не попадаться. Да и со мной… Если такое произойдет, — дал я им совет, — бегите от нас подальше.

— Точно справишься?

Я усмехнулся. В меня не верят.

— Если ведьма или ведьмы — младше ста лет — точно.

— А причем тут возраст?

— Ты как маленький, — посмотрела Ирга на Тития с укоризной. — Их сила во многом зависит от возраста.

— Да? — Удивился тот. — Я не знал.

— Подожди-подожди! Мы кажется отошли от темы. Так кого ты избил? — Спросила меня Рогеда.

— Точно! А ловко ты сбил нас с мысли, — восхитилась моей изворотливостью Ирга.

— Жук он, — поддержал их Титий.

— Вы сами закидали меня вопросами и не дали дорассказать, — закатил я глаза в раздражении. — Если вкратце — пара нечестных на руку людей которых не исправила тюрьма захотели легко заработать и вырвав мои урны сдали их на металл в нашу механическую мастерскую в которой мне эти самые урны и изготовили. Свою работу они узнали, но закрыли на это глаза. Переплавили их во что-то там. Именно хозяина этой мастерской я и… эм-м-м… — Попытался я подобрать правильное слово для своих действий. — Вразумил. Да.

Сам я в этот момент (пока говорил), вспоминал как держал за шею Терентия Рыбака, приподняв его над землей и тряс, тряс, тряс, приговаривая:

— Больше не смешно?

Этот мутный человек мне никогда не нравился и, заглянув в его глаза во время произошедшего я понял что не зря.

Его подручные кстати не захотели просто стоять в стороне и смотреть на это и открыли по мне стрельбу, за что я переломал им руки. Не убил и ладно. Костоправы в деревне есть. Вылечат. Так-то за нападение на мага и старшего станционного смотрителя я именно что вправе их убить. Но ничего. Боль хороший учитель. Да и они нужны мне живыми. Вся их шайка. То что я увидел заглянув в память Терентия… с этим придется разбираться. Но позже.

В итоге Терентий извинился, пообещал все восстановить, но затаил на меня лютую злобу, вполне сносно играя необидчивого душа-человека.

Тем временем я продолжал рассказывать друзьям о деревне. Об окрестностях и известных мне опасностях этих земель. О своих планах. Об их месте в них… и не сразу заметил что они замолчали.

— Убаюкал. Спят… — Подытожил я погасив лампу что нисколечко не помешало мне работать над расчетами для ритуала. Я просто видел все в сером цвете.

Закончив с этим (вычленив в итоге ошибку что мне мешала или я так думал), я вышел из нашего закутка, прошелся между кроватями со спящими на них людьми (подлечив тех солдат что кашляли), проверил выставленные посты — один рядом с железной дорогой, а второй тут — снаружи и вернувшись, тоже лег спать.

Спал я чутко, так что незачем удивляться тому что меня разбудило шуршание за нашей мясной баррикадой. Приоткрыв один глаз я с усмешкой наблюдал как чья-то волосатая рука ощупывает в темноте «стену» из банок, ворует тушенку и скрывается. Прошло немного времени и я слышу как банку открывают. Скрежет ложки и звук пережевывания.

Запах тушеного мяса разнесся далеко за пределы спрятавшегося под одеяло молодого солдатика. Даже у меня слюни выступили.

Сглотнув, я снова закрыл глаза. Проснулся как и всегда через два с половиной часа. Раньше всех.

Посмотрев на продолжающих спать друзей, я оделся (стараясь не шуметь), перекусил галетой запив ее теплой водой (чайник стоял рядом с печкой) и вышел на улицу.

— Без происшествий, — доложился один из пары солдат стоявших на входе в палатку, немного ежась под моим взглядом и переступая с ноги на ногу. Холодно. Вот они и греются как могут.

Я кивнул, не став начинать разговор и отошел. Только вот слышать их я не переставал.

— Странный он.

— И выглядит жутко. Даже в этой нелепой шляпе. У меня мурашки под кожей бегают когда он рядом.

— Поговаривают он уже кого-то задушил в деревне.

— Маги… — Сплюнул мне вслед солдат.

Я поморщился, но оборачиваться не стал.

«К делу!» — сказал я сам себе и, прихлопнув в ладони, настраивая этим себя на работу — не теряя времени продолжил то что начал вчера. Дом должен стоять на фундаменте, и я этот фундамент создавал. Подкладывать обычные камни под углы дома мне не хотелось. Кустарщина.

Работа со стихией земли жутко выматывала и на быстрый результат я не рассчитывал. Так оно и оказалось в итоге.

Как я и хотел — текущими делами занимались мои друзья. Они рассматривали жалобы жителей Плеши. Решали их споры. Общались с ними и не лезли ко мне. Я же был занят стройкой. Только ей. Из-за чего был раздражителен и постоянно вымотан.

Задействуя часть солдат, и наняв в помощь жителей деревни, с чем мне помог староста Зурад и его брат — Тагил — мы день изо дня возводили для меня одноэтажную усадьбу.

Фундамент я поставил за две недели. Самым сложным оказалось укрепить стены подвала расположенного в центральной части дома. Сделать их непроницаемыми для влаги. С канализацией тоже пришлось повозиться. Тьфу на нее!

Стены и крышу возводили ребята из деревни. С деревом они работать умеют. Мне понравилось их рвение и кропотливость в работе. Четкие углы. Никаких щелей. Молодцы.

На следующем этапе работ мы обложили дом кирпичом. Без моей магии снова не обошлось. Пришлось выматываться вусмерть, помогая цементному раствору которым мы заполняли швы между кирпичами застыть и набрать крепость, а не растрескаться на морозе. Сложно, но полезно. Я хорошо так поработал со стихией и лучше ее понял.

Стихия — 9,33% из 100% на ранге бакалавр

Гора строительных материалов меж тем быстро «таяла».

Вставили окна. Утеплили дом. Сложили несколько печей и начали прогревать его.

Месяц. Мы возводили мне дом месяц.

Я так измотался что на радость сил не осталось.

— А неплохо, — похвалила работу Рогеда, пройдясь вместе со мной по центральной части дома. — Только пустовато.

— Мебель уже заказана, — подсказал я, рассматривая одну из вырезанных мной фигурок по дереву (белку), что стояла на подоконнике.

В перерывах между работой я снимал напряжение вырезая или лепя поделки из глины, дерева и камня. И, в конце концов, заполнил ими весь дом.

— И на усадьбу семьи мало похоже, — добавила она. — Семьи ставят свои усадьбы на источниках.

— Не только семьи, — поправил я ее, — но и сильные маги тоже. Только вот нормального, чистого и ничейного источника рядом нет. А без него, к сожалению, хорошую защиту не построить.

Я посмотрел на Рогеду с подозрением.

— И причем здесь вообще семьи?

— Просто к слову пришлось.

— К слову… — Пробормотал я недоверчиво.

— Ой. Не цепляйся, — уколола она меня локтем в бок. — Лучше покажи где моя комната.

— Выбирай любую. Центральная часть дома наша. Здесь же, как ты видишь — расположена кухня и большой санузел. Левое крыло я отдам под мастерские. Летом возобновлю производство душистой воды. Правое крыло гостевое. Там будут жить солдаты. Ну а пустоту, — обвел я взглядом помещение, — мы заполним. Придется на время перенести кровати из палатки — сюда. Будем спать на них, а там и новая мебель придет.

— Уж лучше спать на полу чем на этих кроватях! — Возмутилась Рогеда. — Скрипучие. Жесткие. Вонючие. Фу!

Я пожал плечами.

— Можно и на полу. Не принципиально.

— А подвал тебе зачем? — Спросила она, подергав за ручку дверь в него.

Дверь была куплена заранее и серьезно защищена.

Искоса посмотрев на Рогеду, я указал пальцем вверх.

— Лампочки под потолком ты не заметила?

— Заметила, но они не горят, — заявила она вредным голосом.

Чтобы еще больше походить на сварливую жену ей оставалось только опереть руки на талию или замахнуться на меня грязной тряпкой.

— Я просто еще не запустил магомеханический генератор. Займусь этим позже. А в подвал я запихнул его из-за шума, что он создает. Ну и моя лаборатория тоже там — внизу. И нет — тебе там делать нечего, — предрек я ее следующий вопрос.

— Ты вообще-то мой учитель!

Я промолчал.

Хлопнула дверь, и мы обернулись. В дом зашли Ирга и Титий, упрекнувший меня прямо с порога.

— ТЬФУ! КАЙ! УБЕРИ УЖЕ ЭТУ ЖУТЬ ОТСЮДА!

Он попытался отмахнуться от подвешенного за потолочную балку черепа, но тот злобно щелкнул челюстью в опасной близости от его пальцев и Титий от греха руку убрал.

— Это не оберег, а хрень! Почему он постоянно пытается меня укусить? — Спросил он, выставляя между собой и черепом барьер — Иргу.

— Эй! — Возмутилась она.

— Кто знает…

Но я знал. При жизни Тосол недолюбливал Тития (это у них обоюдное), а уж после смерти… только вот говорить об этом я не собирался.

— Хрень! — Еще раз изрек он, прежде чем успокоился.

Он и не догадывался насколько прав. Лишь я один слышал отчаянный крик черепа. Не знаю где я допустил ошибку в ритуале создания оберега, но он вышел донельзя странным. И к моему ужасу — относительно разумным. Хорошо хоть сознания Тосола в нем нет. Это я проверил первым делом.

— «Дай! Кусь! Кровь! Кусь! Кусь! Кусь!» — Бормотал оберег щелкая зубами. Я слышал его благодаря соединяющему нас каналу мыслеречи. Только вот обращался он не ко мне, а к Титию. — «Шленда-баламошка! Баляба и беспелюха! Чего ты в меня пальцами тычешь, а? Кусь! Кусь! Кусь! ФУФЛЫГА!» — Совсем уж взвыл оберег, едва не оглушив меня своим криком. Хоть уши зажимай.

Череп матерщинник.

— «Заткнись!» — Приказал я, и он замолчал, но назвал меня куелдой, чтобы это не значило.

— Не запустил еще? — Спросил Титий, указывая на пол, и я в отрицании покачал головой. — Помочь?

— Пошли, — позвал я его за собой.

— Мы с вами! — Синхронно воскликнули девушки.

Влив в подвальную дверь свою магию я дождался когда внутренний замок щелкнул и отворил ее. Вниз уходила витая, словно змея обвисшая дерево — лестница.

— Вот он.

Пока мы с Титием пытались оживить генератор, девушки шастали по подвалу, заглядывали в углы и со значением переглядывались.

Глупые. Опасные для себя секреты я храню в голове.

— Да работай ты! — После получаса наших мучений вскричал друг, пнув в расстройстве «механическое сердце» и о чудо — генератор «пукнул» дымком и загудел. Лампочки под потолком помигали какое-то время, а потом стали работать ровно. Кое-где искрило, но это мелочи. Исправлю. — Цивилизация! — Аж светился друг, вскинув руку в победном жесте не зная что все его лицо почернело после того как он поймал им выхлоп.

— Кай, — немного робко указала на пол Ирга. — Это диагностическая печать?

Я бросил взгляд ей под ноги.

— Верно.

— Посмотришь на нас с Титием?

На ее месте я бы тоже хватался за любую возможность. Да и мне было любопытно что же такое сделал с моими друзьями Гийом Гриб.

— По-очереди.

Что я понял? А ничего! Не имел никакого представления как им помочь.

Я прокашлялся.

— Мне нужно время подумать, — сказал я ожидающим вердикта друзьям, и они восприняли это нормально и ушли. В подвале остались только мы с Рогедой — стеночкой пробирающейся по направлению к лестнице.

— Залезай! — Указал я ей на печать.

— Что? — Удивилась она. — Нет-нет-нет. Зачем мне это? — Начала она юлить. — Я итак знаю в чем моя проблема. Мне нужны зелья! Ты обещал…

— Лазь, — снова указал я на печать, подозревая самое худшее.

В ее глазах плескались самые разные эмоции, включая страх. Он был на первом месте.

Пришлось ее подтолкнуть.

— Грубиян!

— Так, — пробормотал я, после того как золото залитое по контурам печати вскипело и испарилось. — Так… — Пробормотал я еще раз, чтобы не задать вопрос который начал меня мучить, но не утерпел. — Откуда у тебя… Стой! Подожди. Я не хочу знать, но КАК ВЕДЬМА ТЕБЯ ДЕРИ! — Выплеснул я все же эмоции, не удержав язык за зубами. — Это же Атолл Основания Затухающих Светлячков семьи Фиск из Лисьей Горки? — Спросил я уже нормальным голосом.

— Он.

— Ну, ты и…

Рогеда подошла ко мне, обняла, поцеловала и… ну-у… в общем я ее простил, после того как собрал вещи сброшенные нами со стола.

Маленькая интерлюдия

Мрачный Ясон подошел к ржавой, собранной из железных пик ограде и раздраженно пнул ее с такой силой, что ржа осыпалась на снег и окрасила его неприятным мазком.

Смех за спиной заставил его резко обернуться. Оказалось смеялись дети и вовсе не над ним. Они играли в снежки и катались на горке под приглядом родителей. Выходные дни. Фабрики закрыты и народ отдыхает. Но Ясон все равно исходил желчью и с омерзением рассматривал всех этих людей опрошенных им не один раз. Власти города даже выставили в районе Мельничного переулка наряд полиции — приглядывать за ним. Нажаловались, твари!

Отвернувшись, он открыл неприятно скрипнувшую калитку в заборе (звук был похож на плач младенца) и ступил на исхоженный его же ногами снег.

Сквер замерзших воспоминаний — как назвали это место жители города — был когда-то задним двориком магистра Инока Бедного. Сам дом был снесен приказом прошлого мэра. А сквер… сквер убирать побоялись.

Две недели Ясон рыл носом землю и… ничего! Никаких зацепок!

Кто? Зачем? Как? Вопросы… Вопросы… Вопросы… На которые у него нет ответа.

Младший сын господина Инока будет недоволен. Он пообещал отцу найти и покарать нечестивца поднявшего руку на их семью и послал его — Ясона — разобраться, а он подвел. Не нашел ни свидетелей, ни врагов семьи. След «остыл». Слишком долго он добирался до столицы этой заснеженной республики.

Навыки выслеживания и поиска выпестованные им до идеала. Заклинания, заточенные лишь на обнаружение. Атолл, подобранный «под него» — и все что он может сказать сыну господина — «Он или она оставили после себя запах пыли?»

Не смешно!

Сплюнув себе под ноги желтого цвета слюной, Ясон с остервенением затоптал плевок и с омерзительно-высокомерной гримасой высказал угрозу «в пустоту» перед собой.

— Кто бы ты ни был, ты плохо знаешь старшего магистра и его деток. Тебя найдут, — пообещал он, — и снимут кожу, заставив ее съесть.

Вернувшись в Девять Башен (столица Союза Республик) и доложивший младшему сыну господина о своей неудаче… пережив первый (горячечный) гнев этого младшего магистра, Ясон стоял перед ним на коленях, упираясь головой в стылый пол и ждал…

— Из-за тебя мне придется обращаться за помощью к своему недругу. Ты это понимаешь, Ясон? — Шипел сквозь стиснутые зубы младший магистр. — Встань уже!

Ясон встал, но сгорбился, когда почувствовал холодное прикосновение руки младшего магистра к своему лицу. Больно!

Из его глаз потекли слезы, превращающиеся во время полета вниз — в льдинки, разбивающиеся у его ног на осколки. Он перестал чувствовать правую сторону лица и ослеп на один глаз, но не сказал ни слова. Стерпел.

— Возьми это письмо и доставь его Бреху Глумослову, — небрежно пихнули ему в руки конверт.

Ясон бросил на него быстрый взгляд, узнал имя получателя и спросил.

— Атолл Основания Прозрения Прошлого, господин?

— Ты понял все верно. Брех поможет тебе. Справишься, и я верну тебе зрение. Иди.

Глава шестая

Испытывая себя

Левая нога. Правая нога. Оттолкнуться палками. Скольжение… Ветер в лицо.

Мимо меня проносятся запорошенные снегом ели и сосны. Сколько миль позади уже и не сосчитать. Идет третий день как я встал на лыжи и покинул Плешь Ведьмы. Моей помощи как старшего станционного смотрителя пока никто не просил, но проблема в том что из трех десятков деревень за которыми я приглядываю — четыре деревни связаться со мной никак не могут. Именно о них я расспрашивал проводника в поезде. О них и о заброшенной до лета тупиковой железнодорожной ветке вдоль которой и стоят эти деревни.

Морозы немного отступили и это почувствовали животные. Распелись птицы. Белки прыгают с дерева на дерево. Солнышко хоть и не греет, но видеть его над головой все равно приятно.

Дорогу мне перебегает полевая мышка. Прыг из одной норки в другую.

— «Дави ее! ДАВИ! Ах ты нефырь! Фетюк! Упустил! Михрютка! Разлямзя! Пятигуз!»

— «Ой, да заткнись ты!» — Дал я щелбан черепу и тот обиженно замолчал.

Я взял его с собой. Оставлять это чудовище перегрызшее веревку на которой оно было подвешено к балке потолка и словно колобок докатившееся до комнаты Тития и Ирги, забравшееся на их кровать и вцепившееся в пятку друга зубами (я рассмеялся)… да-а-а, это «чудовище» нужно держать под присмотром.

Я подвязал его к ремню на штанах, но забыть о нем не получается. Черепушка слишком болтлива.

— «Мне нужно имя!» — Заявил он накануне и сам его для себя выбрал. Мне оставалось только принять это.

Лыжи. Зима. Одиночество. И пушистый словно облака снег.

Лес отдыхает. Медведи и ежи уходят в спячку прячась в своих землянках укрытых словно одеялом — сугробами. И тишина вокруг… Мысли в голове текут свободно. Тревоги уходят. Хочется улыбаться.

Левой, правой. Левой, правой. При́знаюсь, устал.

Смешно. Я — прошедший через телесную трансформацию и устал, но это так. И сколько все же миль я отмахал? Подумал, посчитал (загибая пальцы), и… Много! Карты правду не скажут. Прямой дороги нет. Лыжню я прокладываю сам. При этом я объезжаю по широкой дуге места пахнущие опасностью.

Я конечно мог сесть на поезд и сойти с него на отвороте в сторону оставшихся без зримой поддержки департамента железных дорог деревень, сократив свой путь этак в несколько раз, но поезда неспроста не ходят по той ветке. А тут я. Нет уж.

— «ПОД НАМИ! СТОЙ!» — Взвизгнул своим скрипучим как старая половица голосом оберег, и я остановился.

— «Ты что-то почувствовал, Чужеблуд?»

— «Кровь. Кровь. Кровь», — пугающе повторял он из раза в раз, нагнетая страх.

Опасности я не ощущал. Подозрительного запаха тоже. Но покосившись на череп, я решил ему поверить. В первый раз он предупреждает меня о чем-то и это может быть интересно, хоть он и создавался лишь для одной цели — оповещать меня при приближении ко мне слуг Повелителя Мух, но все пошло не по плану. В данный момент я плохо представляю себе на что он способен. Выяснять это придется на практике. Сейчас.

— Под нами говоришь… — Пробормотал я задумчиво рассматривая примятый мной снег, накатанную позади лыжню и окрестности. — Ладно. Раз ты так уверен, за дело.

Освободив ноги от лыж, я снял с плеч рюкзак, отстегнул от него складную лопату, а сам рюкзак подвесил на ветку ближайшего дерева и начал копать. Стихией пользовался по минимум (искал пустоты).

Как только я углубился в мерзлую землю на метр, копать стало легче (меньше корней, больше червей). Два метра. Три. Четыре… начал я коситься на молчаливый, игнорирующий мои новые вопросы череп. Пять… Я уже был близок к тому чтобы плюнуть на все и отругать Чужеблуда, но на шести метрах пришел отклик от стихии.

Копнув чуть глубже я ударил острым концом лопаты обо что-то твердое и с улыбкой на лице стал обкапывать это место со всех сторон. Когда я увидел крышку каменного вместилища — среднего размера шкатулки — моя улыбка померкла сойдя на нет.

Потрогав шкатулку рукой, я тотчас ее отдернул — противно, и начал закапывать все обратно.

— «Чужеблуд. Запоминай что я тебе сейчас скажу. Это (указал я пальцем на шкатулку) — саркофаг удержания зла. Внутри него запирают то, что не получилось искоренить другим способом. Обычно внутри прячут болезни от которых не нашли лекарств. Или же проклятья. Впредь почувствовав нечто похожее, говори не: кровь, кровь, кровь, а саркофаг удержания зла. Понял?»

 — «Дурнина! Саркофаг!»

 — «Молодец».

Не смотря ни на что, время я потратил не зря. Я выяснил что злобная костяшка может не только ругаться и жрать пятки.

Закопав все и закидав это место снегом, я продолжил свой путь. Изредка останавливался только чтобы подобрать или срезать ценные корешки, прячущиеся под снегом или кору, на чем настаивал мой талант зельевара. А почему бы и нет? Скоро я вплотную займусь алхимией, так что мне пригодится все.

О том что я близок к своей цели меня предупредил запах печного дыма. Уже хорошо. Живые есть.

Вскоре я услышал лай собак. И только минут через пять я выехал на опушку леса рассматривая деревеньку Дальнюю издалека. С пригорка. Показываться на глаза людям я не спешил. Осмотрюсь.

Поселение маленькое. Не больше трех десятков жилых домов. Много хозяйственных построек. По центру деревни возвышается наблюдательная башня, на верхней площадке которой я вижу пару силуэтов мужчин зорко рассматривающих окрестности. Вижу несколько детей играющих на улице и пару подростков, приглядывающих за ними. Им даже доверили ружья.

Вижу женщин, хлопочущих по хозяйству. Не вижу я только железной дороги, но если я прав — она должна быть вон там, за «жидким» подлеском.

— «Глазопялка! Хи-хи-хи», — упрекнул меня Чужеблуд, устыдив и я перестал подсматривать и оттолкнувшись палками, с ветерком, и возгласом — «Ух!» — съехал с горки вниз.

Наблюдатели на башне меня заметили и один раз ударили в тревожный колокол.

«Бум» — раздался глухой, предупреждающий звон.

— Там! Человек! — Крикнули они людям задравшим головы, указывая в моем направлении, а потом меня почувствовали собаки, противно завыв.

Я был уже близко.

Окрик:

— СТОЙ! — Направили на меня оружие люди.

Я остановился и дал им время меня рассмотреть.

— Стою.

Даже если выстрелят — не страшно, а предпосылки к этому есть.

Обсуждая меня, люди даже голос не понижали.

— Кто это? — Спросила из-за спин мужчин, женщина, с древним револьвером в руках. Несмотря на свою растерянность, оружие она держала уверенно. Дуло револьвера было направлено точно мне в глаз.

— Чудище какое-то…

— Тварь! — Провозгласил мальчонка, обильно потея и направляя на меня дедово ружье. Вот у кого руки тряслись.

— В одежде и на лыжах? Где ты таких тварей видел? — Дал подзатыльник высказавшему это предположение подростку — «Ой!» — видимо отец.

— Может это демон?

— Зачем демону носить на голове шляпу от гриба?

— И набивать карманы шишками?

— И корой… Смотрите-ка?

— А много ты демонов видел?

— А ты?

— Хватит спорить, дурни!

— Ты кто? — Наконец догадались они обратиться непосредственно ко мне.

Когда я вынул из-за ворота шубы медальон мага (перстень в их глазах был лишь украшением), их лица «вытянулись» в удивлении.

— П-п-п-простите. Мы не знали.

Пугать людей я был не намерен. Кивнул и все. Даже улыбаться не стал — это тоже может их напугать.

— Я бакалавр магии и старший станционный смотритель департамента железных дорог. Меня зовут Кай. Так и обращайтесь.

— Х-х-х-хорошо.

Я нахмурился.

— Не нужно бояться. Я не причиню вам вреда.

Деревенские переглянулись.

— Э-э-э, господин, Кай. Это, — указал говоривший на дедушку заику с добрыми глазами и морщинками вокруг них, — наш староста — Бажен. — Тот мне поклонился. — Он с детства заикается. Это не из-за вас, господин.

— И-и-и-извините, — смущенно улыбнулся мне староста, открыто улыбаясь, и немного волнуясь.

— «Ха-ха-ха-ха! Дурнина!» — Скрипуче рассмеялся Чужеблуд. — «Д-д-д-дурнина!» — Передразнил он старосту. — «Ха-ха-ха».

Хорошо что кроме меня его никто не слышит, иначе бы я сгорел от стыда.

— Понял. Не извиняйтесь больше, — поднял я руку в останавливающем жесте. — Итак, — осмотрел я всех кто собрался вокруг меня.

Оружие они смущенно отвели в сторону.

— Я не вижу среди вас смотрителя железной дороги. Где он?

— Т-т-т-так вы п-п-п-пришли п-п-проведать его? Ох… Он с-с-с-бежал, с-с-с-ука. И-и-извините…

— Не понял? — Приподнял я в удивлении бровь.

Староста посмотрел на мужика имеющие очевидные с ним внешние сходства, и отвечать начал он.

— Старый мэтр Элозиус умер в конце лета. Возраст, — сообщил он мне.

Запахло печалью и уважением к умершему.

Я склонил голову в знак солидарности, почтив память не забытого этими людьми мага.

— А осенью на его место прислали уважаемого, то есть, — поправился он, — господина, э-э-э… — Огляделся мужик, ища помощи, но имени мага-ученика так никто назвать и не смог. Люди растерянно переглядывались. Да и на слове «господина» запахло кислятиной неуважения.

Это запах эмоции отвращения.

— Я знаю как его зовут, — остановил я метания этого человека. — Куда и зачем он сбежал? Вот что меня интересует.

— Так не выдержал! Постоянно ныл, — начал он объяснять, но я уже увидел все что хотел в его памяти. Глаза он не отводил.

А наводящие вопросы помогали мне искать нужное и не терять время.

— Может з-з-з-зайдем в дом? П-п-п-приглашаю, — указал рукой себе за спину, староста. — Х-х-х-холодно.

— Да-да. Конечно, — согласился я рассеянно, прерывая зрительный контакт.

Староста хотел поговорить наедине, и я не видел причин ему отказывать.

Пока шли я заметил что дома в деревне построены по интересному принципу. Между внешних и внутренних стен из ошкуренных бревен набита глина перемешанная с камнем и соломой. Потолок построен по одному лекалу со стенами. Все ради надежности.

Окна маленькие. Двери крепкие и узкие (над каждой висит оберег отвращения зла). А чтобы зайти в дом приходится пригибаться, иначе можно расшибить голову.

— Захаживают, — проследив за моим взглядом подсказал родственник старосты.

На домах были как свежие, так и старые, потемневшие отметины от когтей. Все исполосовано. От фундамента до крыши. Но двойные стены кулаки и когти тварей не пробивают.

Пригнув голову, я переступил порог чужого дома.

— П-п-п-прошу… Уг-г-г-гощайтесь.

К заиканию старосты с которым я остался наедине быстро привыкаешь. Мы пили чай пока его старушка гоняла любопытных домочадцев по дому и шикала на тех кто по ее мнению слишком громко разговаривал.

Из его рассказа я узнал что эта и три других деревушки привыкли что о них забывают и приспособились к такой жизни. Живут своим хозяйством. Одной большой семьей.

— Р-р-раньше п-п-поезда ходили до лыс-с-с-ой опушки. Т-т-там тупик. Ш-ш-ш-тольни. С-с-серебро. Добычи б-б-больше нет. Б-бросили. С-с-с-трашно. П-п-проходы зав-в-в-валили. Из г-г-лубины приходят оп-п-п-асные существа.

Вот я и узнал зачем были основаны эти деревни. Здесь проживали шахтеры и их семьи. Когда все рухнуло, часть людей покинула свои дома, а часть осталась — не решившись бросить родной дом. Староста был еще ребенком когда это произошло и многого рассказать не мог.

Но ныне у них другая проблема. Если бы не она, поезда продолжали бы к ним ходить, хоть и не часто. Имя этой проблемы — квакушы. Жабоподобные, массивные что быки, прямоходящие твари. Нечто среднее между лягушкой и ящерицей. Умные. Условно разумные. Способны «переговариваться» между собой рыками.

— Г-г-говорят что это д-д-демонические животные. Они п-п-п-появились у нас п-п-пару д-д-десятков лет назад и пос-с-с-селились в теплом б-б-болоте за железной д-д-д-дорогой. Нап-п-п-падают на нас и на-на-на п-п-поезда. Оп-п-п-пасны. И-и-и… Д-д-д-думаю в-в-вы найдете н-н-нашего нового мага р-р-рядом с б-б-болотом. Он с-с-с-сбежал в ст-т-т-торону железных дорог. Д-д-дурак! Н-н-не захотел т-такой ж-ж-жизни как у н-н-нас.

Я заночевал в доме старосты. В этой комнате раньше проживал мэтр Элозиус. Неофит, оставивший после себя хорошую память и много дневников которые мне позволил прочесть староста. Мэтр грезил магией, хоть и не добился в ней многого, но его идеи и мысли были мне интересны. Я с удовольствием перечитал все его труды пропитанные любовью к этим местам, к жителям родной деревушки и к магии. А утром я ушел. Я следовал по следам беглеца. Мага-отступника, бросившего свой пост.

Староста был прав…

Тело мага я не нашел, как и его вещей — птицы и звери растащили, а вот кусочки взорвавшегося после его смерти медальона мага отыскались. Их я прибрал.

Не далеко он убежал, посмотрел я на болото о котором говорил Бажен. Оно подступило прямо к железной дороге. По словам старосты раньше оно было куда меньше, и вода в нем замерзала, а не как сейчас — парила, создавая скрывающий туман на многие-многие мили. Даже я не смог ничего через него рассмотреть.

Опираясь на слух и запах могу лишь сказать что Теплое болото кишело квакушами и угрозой.

Как мне кажется департамент железных дорог совершает ошибку забывая о болоте до лета. Оно же растет! Его нужно вычищать от тварей регулярно, а не набегами! Летом. Идиоты!

Я был под отводом глаз. Как бы я не был в себе уверен, квакуш тут просто тьма. А магия, по словам старосты — на них действует плохо. И это против рядовых тварей, а ведь есть еще вожаки! Как писал в своих дневниках мэтр Элозиус — именно они способны рвать когтями металл поездов.

Удивительно как они еще не извели жителей близлежащих деревень под корень.

В своих записях мэтр тоже очень удивлялся тому что этого еще не произошло и пытался понять как тварь равная по силам иным бакалаврам, чьи когти рвут металл, лишь царапает бревна.

После многолетних наблюдений он пришел к единственно разумному выводу. Их защищают обереги отвращения зла. Обычные сплетенные руками людей из свежих сосновых веток обереги. Особенно хорошо будет если сплетут их дети. Чистые души. Из тех же наблюдений мэтра — дома под такой защитой квакуши почти не трогают.

— «ПОЗАДИ!» — Предупредил меня череп, хищно щелкнув зубами. — «Пахнет вкусно…» — Проскользнули в его голосе жадные нотки.

— «Знаю, но ты молодец».

Я оборачиваюсь. Вожак! Его-то я и ждал… Почуял таки меня даже под отводом глаз.

Передо мной стояло настоящее чешуйчатое чудовище с умными глазами цвета тины. Поджарое. Тяжелое. И голодное.

Его тело источает слабый запах рыбы. Руки свисают до самых колен. Оно смотрит на меня и перебирает в воздухе пальцами украшенными когтями. Пасть широко раскрыта. Как у лягушки. Раздвоенный язык «пробует» на вкус воздух.

Вожака от обычных квакуш отличает костяная корона спрятанная под кожу и опоясывающая его голову обручем уродливых наростов.

— Гы-гы-гы-гы, — рассмеялся вожак почти как человек.

Он не торопится. Ждет. Думает я повернусь к нему спиной и побегу? Не для этого я сюда пришел.

Рюкзак скинут в снег. Лыжи отстегнуты. Шуба тоже будет мешать, снимаю ее и бросаю к рюкзаку. И медленно, медленно, приближаюсь к вожаку квакуш.

Он перестает смеяться и настораживается. Запах рыбы припорошили сомнения. Умная тварь.

Прорычав что-то на своем языке, он бросается ко мне, и я топаю ногой. Стихия земли! Он запинается о кочку и падает мне в ноги. Бью кулаком в его голову, обернув кулак стихией и духом пропитанным пылью, и отскакиваю, уворачиваясь от его безуспешной попытки ухватить меня за одежду.

Он рычит и мотает головой. Встает с колен. Глаза злые. Серьезные. По морде течет кровь.

— А-Р-Р-Р! — Рычит он в десять раз сильней и в меня бьет волна воздуха!

Тварь владеет магией! Опасно!

Листопад нивелирует урон, но я все равно лечу спиной назад и кувыркаюсь в снегу через голову, пока не натыкаюсь на дерево. «Хрясь! Треск!» — и оно ломается и падает, едва не подминая меня под собой. От травм меня снова спасает листопад, кружась вокруг хороводом весенних листьев.

Тварь уже рядом. Замахивается, а я лежу на снегу. В глазах «гуляют» белые мушки. Это было сильно. Бр-р-р.

Кувырок! Нащупать на поясе мешочек с пылью. Снять его. Развязать горловину одним движением руки и рассыпать пыль. Хлопнуть в ладоши, обернув пылью чудовище.

Оно ревет и ничего не видит! Слепо размахивает руками! Пора! Бросаюсь к нему и наношу серию кулачных ударов по его голове и торсу (чувствую как трещат его кости и рвется плоть). Теряю бдительность и натыкаюсь на ответ. Тварь вспарывает когтями листопад и ранит меня, оставляя на моем плече кровоточащую царапину. Теперь и моя кровь украшает алыми пятнами снег.

С-ука!

Пыль тем временем опадает, и тварь снова меня видит. Удар воздухом!

— А-Р-Р-Р!

Я лечу, кувыркаясь, а тварь бежит за мной. Догоняет, надеясь добить меня пока я буду беспомощен.

Дрянь!

Чтобы отвлечь его и выиграть себе время, бросаю в него матерящимся черепом, и удается! Ха-ха-ха!

Вскакиваю на ноги. Пригибаюсь, пропуская удар руки твари над головой, и бью вожака кулаком в район сердца, сосредоточив всю свою стихию и весь свой дух в одной точке, и неожиданно для себя пробиваю тварь насквозь! По руке ручьем течет кровь. Воняет! Тварь повисает на мне мешком, ее взгляд тускнеет, и я ее отталкиваю, снимая с кулака и ругаясь. Как теперь отмываться? Придется возвращаться в деревню.

— «МОЕ!» — Кричит Чужеблуд, выныривая из сугроба.

Подкатываясь «колобком» к вожаку, он ныряет в рану на его груди и купается в крови.

Маленькая интерлюдия

В комнату, подпрыгивая на одной ноге и хихикая, ввалилась раскрасневшаяся Рогеда. К ее руке «прилипла» пыльная бутылка.

— Смотри что я нашла в сундуке у моего грибника! — Воскликнула она, показывая ажурную шампанку из темного стекла отлитого в форме улыбающейся рожицы обвитой виноградными листьями.

— Ты рылась в вещах Кая? — Спросила ее удивленная Ирга. — Зачем, свора черных псов тебя задери?

— Агась! — Весело подтвердила Рогеда. — А чтоб знал! — Погрозила она кулаком потолку.

— И уже выпила… — Добавила Ирга, утверждая, а не спрашивая. — Бутылка какая-то странная. Ты не находишь? — Спросила она подозрительно.

Рогеда присела на одну кровать с Иргой, и запах вина достиг носика сомневающейся девушки, разом выбив из нее все возражения.

Он пах ее любимым шоколадом и родным домом в котором она выросла и давно покинула. Сиренью и выпечкой мамы.

— Будешь? — Предложила Рогеда сладким голосом паучихи заманивающей в свои сети глупого самца на съедение.

Ирга облизала губы. Пугливо, словно воровка, осмотрелась, поискав глазами возможно прячущихся под кроватью Тития или Кая (напрочь забыв что последний несколько дней назад ушел в дальний поход на лыжах в лес), и согласилась, сделав глоток вина прямо из бутылки.

— Ух-х-х! — Выдохнула она, не в силах удержать внутри пламя что обожгло ей горло, по гортани теплой волной дошло до желудка и взорвалось там фейерверком ярких красок. — Хи-хи-хи, — рассмеялась она точь в точь как и Рогеда.

Словно две заговорщицы они передавали бутылку из рук в руки (спрятавшись зачем-то под одеяло), пока та не показала дно.

— Ик!

У обеих девушек щечки красные, румяные. Они улыбаются и перемигиваются.

— Гулять? — Спрашивает Рогеда, вплетая в свои волосы пробку от бутылки на манер заколки и думая о том подходит ли ее прическа к шляпе Кая.

— А, идем! — Решительно взмахивает рукой Ирга, смахивая на пол саму бутылку, и та закатывается под кровать.

Одевшись потеплее, девушки покинули дом, но столкнулись за порогом с сержантом.

— Ты нас не видишь! — Провела ладошкой перед лицом удивленного Ророка Черного, Ирга.

— И не слышишь! — Добавила Рогеда, прыснув смехом и повторив действия Ирги, после чего они вместе, не оглядываясь и припрыгивая, убежали прочь. В сторону деревни.

Когда сержант опомнился и перестал недоуменно чесать голову — он отправился искать господина Тития.

— А ему точно понравится? — Спросила Рогеда, придирчиво осматривая слепленные ими вдоль путей скамейки и урны из снега.

— Точно-точно, — бескомпромиссно заверила подругу Ирга, оторвав еловую ветку с дерева и поставив ее в урну, словно в вазу. — Видишь? Теперь он точно нас вылечит!

— Красиво…

Начав замерзать они вернулись в дом так никого на своем пути и не встретив.

— Но мне кажется он меня не любит, — взгрустила Рогеда, едва не начав рыдать в плечо подруги. — Хнык…

— Значит надо ему помочь! — Маниакально непреклонно ударила кулачком о ладошку Ирга. — Сварим ему любовное зелье!

— Ох! — Испуганно-восхищенно-трогательно утерла слезки Рогеда, высморкавшись в рукав. — Я поставлю кастрюлю на огонь!

Через двадцать минут в дом забежал встревоженный Титий. Девушек он нашел спящими в обнимку на их с Иргой кровати. Рядом лежала пустая бутылка. Но самое интересное его ждало на кухне. В кастрюле варились трусы Кая и его башмак.

Вернувшись в комнату и накрыв девушек одеялом, подобрав с пола бутылку, он прочитал этикетку:

— Вино глупых поступков.

«Тебе бы еще нос побольше» — пробормотала во сне Ирга и Титий не хотел знать о чем это она… «Давай я за него потяну?»

Глава седьмая

Неприятности

Заехав в Плешь Ведьмы с севера, первым кого я встретил была Роза. Очевидно она меня ждала, иначе я не могу придумать причин почему она держит на поводу мою козочку, а в руках у нее отчаянно голосит вырывающийся петух.

— Бе-е-е!

Меня боднули, после чего смилостивились и подставили под руку волосатый подбородок.

«Чесать!» — сказала коза не словами, а глазами.

А вон и Фея бежит. Увидела нас с Розой. Радостная. Машет издалека. Я помахал в ответ.

— Дядя, Нос! — Подергала меня за руку, привлекая внимание, Роза. — Вот! Вы обещали их забрать, но тетя Мария стесняется вас об этом просить, так что… — Передали мне поводок и петуха, попытавшегося клюнуть меня в лицо, но Чужеблуд не позволил наглой птице навредить хозяину. Он ее укусил и та испуганно притихла.

— С ними так сложно?

— Ага, — счастливо утерла рукавицей красный нос повзрослевшая девчушка в той же самой шубке из прошлого, что когда-то была ей велика и волочилась за ней плащом, а сейчас впору.

— Мяу.

— И тебе привет, — наклонившись, почесал я за ухом ее рыжего кота — Зефира, что терся о ноги девушки и с подозрением рассматривал Чужеблуда.

— Мне нужно с вами поговорить, — шепнула Роза перед тем как до нас добежала Фея. — Наедине, — добавила она таинственно.

Я кивнул, подмигнув ей сперва одним, а потом и вторым глазом.

— Дядя, Кай! Здрасте! — Налетела на меня еще одна девчушка. — Вы вернулись!

— Привет-привет, егоза.

— Зайдете к нам в гости?

— Позже. Видишь? — Показал я ей придушенного петуха.

— Ку-ку-ку?

Коза не осталась в стороне и вслед за петухом тоже ее «поприветствовала», боднув в мягкое место.

— Ой!

Фея смутилась.

— Задира клюется, а Почесака постоянно бодается, — оттолкнула она козу. — И это я попросила Розу отдать их вам. Мама просто, ну… Вы же не сердитесь на нас, дядя Кай? — Заглянула она в мои глаза в поисках ответа.

— Не сержусь.

Неудобно. В одной руке петух, в другой коза на поводке. Пришлось снять лыжи и идти так.

Мы шли по центральной улице деревни в сторону железнодорожной станции. Девчонки без умолку болтали, а я думал. Придется поселить мохнатых там и отдать команду солдатам построить сарай и курятник рядом с домом. С фундаментом только подсоблю.

— Господин, Кай, — неестественно улыбались мне встречающиеся по пути люди из вынужденных переселенцев в деревню (у мужиков на пальцах рук синеют пятнами тюремные татуировки, а женщины… их выдает взгляд).

Хотя какие они переселенцы раз живут здесь уже четвертый год?

Я в ответ кивал.

Ирга, Титий и Рогеда хорошо постарались и, как и я в свое время изъяли у них незарегистрированное оружие и другую контрабанду, вернув порядок в деревню и нажив себе и мне массу мелочных врагов.

— Они говорят о вас за спиной плохие вещи, — наябедничала Фея.

Улыбнувшись, я ущипнул ее за румяную щеку во время разговора — под ее возмущенное «Фи-и-и!», и сказал:

— Я знаю. Не беспокойся об этом.

— А еще они называют вас дурным, — добавила «изюминки» в слова моей двоюродной сестрицы забавляющаяся Роза, отскакивая от меня чтобы я и ее не ущипнул.

— Мяу! — Важно подтвердил ее слова кот, а череп-оберег щелкнул зубами, кровожадно посмотрев своими пустыми глазницами на этих людей.

— «Фуфырлы!»

— Кто сплетничает с вами, тот сплетничает о вас. Не будьте как эти люди, девочки.

Фея немножко обиделась на меня за эти слова и показала мне язык. А Роза попыталась уговорить Зефира сделать мне кусь, но тот высокомерно отвернул мордочку в другую сторону.

— Предатель!

Позаботившись о животных — затопив печурку в старом сарае, насыпав им корма и принеся водички с колодца, я осмотрел здание железнодорожной станции и напомнил себе поручить его ремонт кому-нибудь из друзей-магов.

Тем временем Роза меня дождалась, даже помогла донести ведро с водой, а вот Фея куда-то убежала.

— Так о чем ты хотела поговорить?

Она смутилась.

— Вы же помните что я иногда вижу будущее?

Я кивнул.

— Разумеется. Ты снова видела меня в своих снах?

— Не совсем… — Замялась девчушка. — И да и нет, — цокнула она языком. — Там сложно. Все иначе, — покачала она растерянно головой.

— Не торопись. Соберись с мыслями.

Ей потребовалось время чтобы успокоиться. Вдох-выдох…

— Я думаю вас кто-то искал и этот кто-то похож на меня. Не знаю как объяснить лучше.

Я замедленно кивнул.

— Видишь ли, твой талант не уникален. И сейчас не ты им управляешь, а он тобой. В дальнейшем, чтобы поставить талант на службу тебя возьмут в спецшколу для магов.

— Не хочу покидать дом, — пробурчала расстроенная девчонка.

— Ты всегда можешь вернуться. Да и рано об этом думать. Твое восемнадцатилетие еще не скоро.

Она шмыгнула носом.

Мне хотелось ее как-то утешить, но я не хотел врать. Когда я был за морем, я кое-что узнал о ее таланте. Тех у кого он просыпается ждет нелегкая судьба запертой в золотой клетке птицы. Атоллы Основания Прозрения Прошлого и Основания Прозрения Будущего — это та самая клетка.

— Так вот. Твой талант не уникален. Есть и другие. Думаю меня искал один из таких людей. Его-то ты и почувствовала.

Роза встрепенулась.

— Ой! Я же не договорила! Когда вас искали — мне было очень страшно и я переправила чужое недоброе внимание на другого человека и кажется мне поверили!

Вот из-за чего она смутилась вначале. Набедокурила!

Я посмотрел на нее не скрывая своего удивления.

— На другого человека? Кого?

— На того плохого дядьку ломающего кости.

Ох-ох-ох. Интересно.

— Почему ты вообще о нем вспомнила?

— Так он навещал деревню этим летом и многих обидел.

Я едва не разинул рот.

— Навещал деревню, говоришь?

— Ага. И не один. С ним было много людей и других магов, но он был главным. А потом они ушли в лес, и вернулись только через неделю, только вот их было совсем мало.

— Ты умница, — попытался потрепать я ее за шапку, но бдительная девчонка сделала шаг в сторону.

— Я поступила правильно? — Спросила она у меня прищурив глаза словно лисичка.

— Да. Ты мне очень помогла.

— Шоколадка! — Потребовала она и рассмеялась.

— Ах ты вымогательница!

Я побежал за ней, слепив снежок, и как-то так вышло что наш путь пролегал рядом с магазином.

Проводив ее счастливую до калитки дома с полной корзинкой сладостей в руках, мы попрощались, и я прошел деревню насквозь, углубившись в лес.

Слышу вдалеке стрельбу, но не тревожусь. Это сержант Ророк проводит занятия выполняя мое поручение.

Иду по тропинке и любуюсь развешенными мной по всей длине тропы, на равных расстояниях — изысканными кормушками для птиц и белок, пригибающих ветки елей к земле. Внутри — семечки и орешки. Рогеда молодец. Приглядывает.

Дохожу до своего дома и вижу над ним дымок из печных труб, что ветер уносит в сторону. Пара солдат колет дрова, но замечая меня, останавливаются, и отдают честь. Я успокаивающе махнул им рукой.

Захожу в дом, отряхивая ботинки. Ставлю лыжи в стойку и делаю глубокий вдох.

Пахнет мясным бульоном. Назначенный взводный повар готовит обед.

Осматриваюсь.

Пока меня не было привезли новую мебель. Ребята ее расставили. Стало уютно.

Ищу друзей и нахожу их в левой (производственной) части дома. Распахиваю одну дверь за другой и натыкаюсь на них в комнате-оранжерее. Повсюду горшки с цветами. В окна светит солнышко и цветы направляют свои «личики» в его сторону.

Пахнет чудесно. Цветет лаванда.

Ирга ходит от цветка к цветку с лейкой в руках, а Рогеда сидит в ситцевом кресле и словно деревенская простушка, напевает:

Я назову тебя зоренькой,

Только ты раньше вставай.

Я назову тебя солнышком,

Тольке везде успевай.

Меня замечают и Рогеда, смутившись, замолкает.

— Кай! Вернулся! — Восклицает друг, «распахивая объятия».

— Привет. Как вы тут без меня?

Наклоняюсь чтобы понюхать цветок и замечаю в отражении зачем-то повешенного здесь зеркала как Рогеда зашивает себе рот, указывая пальцем на Тития, а Ирга грозит ему кулаком.

— Нормально, — отвечает Тит.

Врет!

— Без происшествий.

— Точно?

— Да-да, — сдерживая улыбку, отвечает он, и я не настаиваю. — Рассказывай! Как скатался?

Не вдаваясь в подробности рассказываю, опуская такие не нужные детали как мой бой с вожаком квакуш…

Из-за слов Розы я был несколько неспокоен, но время подумать у меня было, так что свой рассказ я завершил вот такими словами:

— Завтра утром я снова вас покину.

— Что⁈ Ты же только вернулся!

— Нужно съездить в город. Закупиться кое-какими реагентами для зельеварения и посидеть в библиотеке Министерства по делам магов. Справитесь здесь без меня?

— Справимся, — проворчала расстроенная Рогеда. — Нам дождаться тебя или самим провести проверку на дар ребятам достигшим восемнадцатилетия?

— Много таких?

— Пятеро.

— Проверьте.

— Ладно.

День выдался хлопотным. Пришлось вникать в мелкие проблемы деревни, которые Ирга не знала как разрешить. Навестить тетю. Обойти округу, убедившись в безопасности дома.

— «Чисто», — проскрипел Чужеблуд, подтвердив мои выводы.

И скрывать охватившее меня волнение. Уничтожение тех ледяных скульптур таки аукнулось мне — уверен, дело в них. Дурак я! Не мог пройти мимо?

Теперь и Як Кость стал частью этого странного уравнения. Придется следить за его домом и ждать. Или… Хм. Так. Последнюю мысль стоит обдумать более обстоятельно.

— Кай?

— Эм-м?

Вечер. Мы с Рогедой лежали в постели, и ее голова покоилась у меня на груди. Я задумчиво поглаживаю ее по спине, наслаждаясь бархатистостью ее кожи, а она царапает ноготками мой живот и мурчит лесной кошкой.

Приподнявшись надо мной, она заглядывает в мои глаза и спрашивает:

— О чем ты думаешь?

— О тебе, — сказал я то, что она хотела бы услышать (как я полагаю).

— Мы так и не поговорили с тобой. О моем Атолле.

«Вот зачем она подняла эту тему⁈»

— Не о чем говорить. Я знаю что ты дочь обычных горожан. И я ПОМНЮ кто увивался за тобой пока мы учились в школе магии.

Я посмотрел на нее с осуждением во взгляде.

— Не знаю как ты убедила того поцелованного ведьмами дурачка передать тебе знания об Атолле Основания их семьи, но рано или поздно это всплывет.

Она поморщилась, а затем погладила меня ладошкой по лицу и «наивно» спросила.

— Ты же мне поможешь?

Я поперхнулся, посмотрев на нее ТАКИМ взглядом, на что она ответила тем, что стала сползать по мне вниз, целуя меня в шею, грудь, живот…

— М-м-м…

«Зараза!»

Утром, пока она спала, я собрал вещи в дорогу и сел на первый же поезд идущий в город-столицу республики Северная Земля — Прибрежный.

Время в пути я коротал слушая незакрытый эфир. Надеялся услышать слухи о Яке Кость, но о нем никто не говорил. А вот сквер замерзших воспоминаний, нет-нет, да и обсуждали, гадая как скоро люди старшего магистра Инока Северного Сияния найдут того кто уничтожил его жуткую аллею.

«Кто-нибудь кроме меня читал новый альманах силы?»

 «Это ты, Книжник? Снова рекламируешь свою букинистическую лавчонку?»

 «А хоть бы и так».

 «Ну? Чего замолчал? Рассказывай за кой-нам покупать этот альманах?»

 «Цитирую. В Шаге От Божественности — иное наименование существ ранга архимаг. Следующая ступень — полубог. Понятно?»

 «Ничего непонятно! Чем ты хочешь нас удивить?»

«В приложении к альманаху приводится список известных (то есть сильнейших) магов нашего мира. В нем упоминаются когда-либо использованные ими на публике заклинания и названия их Атоллов Основания с кратким описанием. Интересует?»

Первым спросил я:

 «Цена?»

Глава восьмая

Падение Яка Кость

Серо-стылые воды Вечного Океана ударяющиеся о борт одного из трех принадлежащих мне рыболовных траулеров заставляли ежиться даже меня, не то что обычных людей.

Уважаемый Вилорик таки уговорил меня выйти в море на траулере, обещая незабываемые первые впечатления от рыбалки и романтику северного моря. И не сказать чтобы он был не прав. Есть в этом что-то волшебное.

Шум прибоя. Запах океана. Ледяные острова проплывающие рядом с вами. Соль, стягивающая лицо. Качающаяся под ногами скрипучая палуба. Сучковатая удочка в руках. И визгливые крики чаек над головой.

Умиротворение…

— Осторожнее!

— Извините.

— Бестолочь!

Отвлекаюсь, посмотрев на тех кто ругается. Молодой матросик выглядит виноватым, и оттирает кровь с губы, а рядом стоит опытный моряк, удерживая в мозолистом кулаке ужалившего молодого человека молниевого угря.

Трал был поднят, и моряки стояли в «серебристом море» (утопая по пояс в рыбе).

— Живее! — Покрикивает на них хмурый первый помощник капитана. Он покачивается с пятки на носок неподалеку от меня (мы стоим на палубной надстройке). За плечом у первого помощника замер штатный судовой маг-неофит обвешанный склянками зелий на все случаи жизни.

Рыбу тем временем сортируют.

Опытные моряки не обращают внимания на окрики и работают в своем темпе, а новички дергаются, совершая ошибки и получая травмы.

Среди рыб затесались хищные породы, но наибольшую опасность для рыбаков в этой части Вечного Океана представляют грязекрабы. Мерзотные твари цепляющиеся за сеть и имеющие привычку прятаться и неожиданно на тебя прыгать, отсекая своими клешнями конечности или оставляя на память страшные шрамы. Демонические отродья!

Воззвав к силе своей стихии я создал пулю из камня и направил ее точно в прячущегося грязекраба, оторвав ему клешню и пробив панцирь. Научился этому фокусу недавно, полностью отказавшись от револьвера. Больше он мне не нужен.

— «Хе-хе», — жадно уставился своими пустыми буркалами на кровь твари Чужеблуд.

Жаль у меня не получается удерживать вокруг каменных пуль — дух и силу пыли. Так что магическую защиту каменными патронами, к сожалению, не пробить. Как замена револьверу — хорошо. Но как оружие против магов и других трудноубиваемых существ мое новое умение ничего не стоит.

Моего вмешательства никто не заметил. Пуля летела слишком быстро.

Отворачиваюсь и насаживаю на крючок удочки извивающегося словно макаронина огромного жирного червя.

Слежу за поплавком, покачивающимся на волне, но иногда отвлекаюсь и рассматриваю горизонт и чужие корабли, похожие на мираж сотканный из облаков. Слишком далеко.

Жду… Жду… Жду…

Бульк и поплавок уходит под воду! Ура! Подсекаю и радуюсь словно ребенок! На крючке серебряным росчерком извивается толстая, полная икры, э-э-э… селедина? Снимаю ее с крючка и, чувствуя душевный подъем — бросаю рыбешку в ведро.

С трудом себя останавливаю (ведро с рыбой уже переполнено) и прекращаю закидывать удочку. Хватит. Сматываю снасти и вновь оглядываюсь. Рыбу уже рассортировали, но работа продолжалась. Моряки заняты. Часть людей очищает и ремонтирует сеть-трал, а другая часть моет палубу, смывая с нее кровь, рыбью чешую и ее же кишки — в океан. Маг-неофит оказывает первую помощь пострадавшим, заливая их раны зельями, а первый помощник капитана ходит вокруг главной лебедки и осматривает ее на наличие повреждений.

Ко мне подходит подсобник корабельного кока, спрашивает у меня разрешение и забирает ведро с рыбой (о чем договорено заранее). Благодарю его кивком головы, и он уходит, спускаясь по узкому трапу на нижнюю палубу.

Захожу в рубку и с интересом наблюдаю за работой капитана, его второго помощника и вахтенного матроса на руле. Они рассчитывают курс в город. Казалось бы это несложно, далеко от Прибрежного рыболовные суда не отходят (опасно), но навигация здесь осложнена плавающими ледяными островами из нетающего льда и ледяными же подводными течениями. И это далеко не все опасности Вечного Океана.

— Сместимся восточнее. Обойдем мыс, — решил капитан.

Второй помощник ему возразил:

— На прошлой неделе в тех местах «Удача» капитана Томика напоролась на блуждающий риф.

— Это был не риф, — проворчал капитан, — а спина морской свиньи.

Я улыбнулся.

— Не знал… — Сказал, извиняясь, второй помощник, поморщившись из-за своей оплошности.

Отобедав вместе с капитаном в офицерской столовой (спасибо коку, пожарившему мой улов), я поблагодарил его за хорошую работу, дождался нашего захода в порт и затерялся в городе.

Из-за нежелания привлекать внимание к своей внешности приходилось постоянно использовать отвод глаз, что раздражало. Хотя мое раздражение скорее связано с ситуацией в которую я попал и необходимостью следить за Яком Кость, чтобы ему икалось!

Я прошел мимо его дома, успокоив себя тем что здесь все без изменений и спокойно дошел до элитной первой городской школы магии, располагающейся неподалеку (в прямой видимости). Як Кость в ней преподавал и занимал должность заместителя директора. Впрочем, сейчас он дома. По слухам, которые я собирал крутясь вокруг школы и посещая закусочные облюбованные ее учениками — он сидит на больничном с лета. Злые языки, а о своем профессоре молодые ребята ни разу не сказали даже одного доброго слова — говорят что он пытается прорваться в младшие магистры и раз за разом терпит неудачу.

Не знаю… Полагаться на мнение этих личинок магов я бы поостерегся, но что-то в их словах все же было. Взглянуть бы на него хотя бы издалека, но за то время что я слежу за его домом, он так ни разу и не вышел. Жил затворником. А слуги… Тут мне не повезло. Он позаботился о том чтобы в головах его слуг-людей никто не копался и как-то их защитил, так что я от них отступился и продолжил наблюдать, лишь изредка, как сегодня, отлучаясь чтобы проветрить голову.

Зима уже подходит к концу, а я так и не выбрался на поиски источника магии… Это разочаровывает. Чувствую что топчусь на месте.

Плоть — 0,0007% из 100% на ранге бакалавр

Дух — 0,0010% из 100% на ранге бакалавр

Разум — 100% из 100% на ранге бакалавр

Стихия — 9,34% из 100% на ранге бакалавр

О том что произойдет в том случае если люди старшего магистра Инока Северное Сияние начнут сомневаться что в уничтожении его ледяных скульптур виновен Як Кость, я стараюсь не задумываться. Все решится в ближайшее время. Остается ждать.

Темнеет.

Я покидаю облюбованную мной скамью, отряхиваю плечи от снега и иду в сторону доходного дома в котором снял комнату с видом из окна на усадьбу моего первого учителя.

Разгоняя мрак (уличное освещение еще не включили) — мимо меня на большой скорости проносится череда дорогих автомобилей, резко остановившихся прямо перед забором усадьбы костяного бакалавра. Хлопают двери и наружу выбираются маги. Считаю. Один. Два. Пять. Семь…

Младший магистр. Два бакалавра. И четыре ученика.

— ПОШЛИ ВОН! — Приказывает высокомерный бакалавр, отгоняя прочь испуганного охранника сопровождающего девушку из борделя навещающую Яка Кость каждый вечер.

Встречающий их слуга тоже испугался и так и не открыв калитку побежал в дом, докладывать «о гостях» господину, но те сами «постучались».

Младший магистр небрежно указывает пальцем на калитку и та с металлическим скрежетом сминается в шар и летит в спину слуге, которого в последний момент спасает защита дома, накрывающего окрестности мощным, гудящим от вложенной в него силы щитом.

Маг хмыкает и щурясь рассматривает золотистый купол, а я тем временем обхожу их бочком-бочком (усиливая в процессе отвод глаз), и таюсь в ближайшей подворотне, продолжая следить за тем что происходит (готовясь вмешаться если этого потребуют обстоятельства). Если дела пойдут совсем плохо, и они начнут разговор, попытаюсь похоронить здесь всех…

В это время младший магистр поднял руки и в воздухе появились их проекции из синеватого дыма. Обхватив этими огромными руками щит, он стал сводить свои настоящие ладони вместе. Щит над домом сжимаемый его волей начал терять яркость и трещать, но пока держался. Младшему магистру это не понравилось, и он усилил нажим.

Я внимательно наблюдал и заметил капельку пота скатившуюся по его лбу.

Тут мое внимание привлекло движение под щитом и я впервые за эти недели увидел злого и взъерошенного, побелевшего от гнева Яка Кость, вышедшего на крыльцо в домашней одежде.

Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент щит над домом рухнул и ему пришлось уворачиваться от дымной руки, попытавшейся его обхватить и сжать.

Он так и пыхнул злобой! Глаза почернели, а после, знакомым мне движением — он хрустнул пальцами рук.

Защита вокруг учеников проявилась и тут же была порвана! Они упали на снег воя от боли, а Як Кость, рассмеявшийся каркающим смехом, перевел свой взгляд на бакалавров.

Хруст и первый из них падает в снег переломанной куклой. Синяя дымка, которой окружил его младший магистр, не помогла.

— НЕ ИГНОРИРУЙ МЕНЯ! — Ощерившись и показав зубы, воскликнул старший.

Он начал расти и шириться.

«Бронзовое тело гиганта!» — Воскликнул я про себя (его кожа окрасилась в цвет меди), оценивая шансы этого младшего магистра убить Яка Кость, очевидно прорвавшегося на тот же ранг.

Запахло грозой. Вокруг четырехметрового гиганта уже мало напоминающего человека начали прыгать молнии. Небеса над нашей головой заволокло тучами. Сверкнуло! И на Яка Кость с неба упала первая из череды молний толщиной с руку.

Гром.

Я моргнул и в этот момент неизвестный мне младший магистр прыгнул вперед вслед за молнией и нанес удар кулаком! БОМ-М-М!

Вспыхнувшая вокруг моего бывшего учителя защита осыпалась костяной пылью и была развеяна, а сам он улетел спиной назад, пока не врезался в свой же дом, частично развалив кирпичную кладку и съехав по стене мешком хрустящих костей встающих на место.

— Хе-хе-хе, — зло рассмеялся он, слизав со своих губ кровь. — Неплохо…

Молнии падающие с неба и не думали утихать. Часть из них летела в Яка, пытаясь проломить его вновь восстановившийся личный щит, а часть лупила куда попало, пугая людей живущих по соседству и руша все вокруг.

Поднялась настоящая буря. Снег. Дождь. Свист ветра в ушах. Все смешалось.

Сопровождающий младшего магистра бакалавр, которому повезло уцелеть, поспешил спрятаться в похожей на мою подворотне (бросив своих коллег, беспомощно распластанных на снегу и убитых случайными попаданиями молний). От машин тоже мало что осталось. Они горели и чадили черным дымом. Пахло керосином и смертью…

Як Кость не выказал и толики страха, даже не смотря на то что его костлявое морщинистое лицо было залито кровью, а монокль, через который он смотрел на мир был разбит. Спрятал туз в рукаве?

Младший магистр с телом гиганта не собирался давать время прийти в себя бывшему бакалавру и нанес новый удар, вновь переломав отлетевшему в сторону противнику кости и вмяв своим ударом его грудь.

Я услышал захлебывающийся кровью смех.

— Это бесполезно.

С хрустом, кости в теле господина Яка снова встали на место, а кровь идти прекратила.

— Зря ты ко мне прикоснулся, кто бы ты ни был, — усмехнулся, ощерившись своими тонкими губами новоиспеченный младший магистр, перекрикивая вой ветра и картинно щелкая пальцами.

Гигант замер.

Очевидно с ним что-то происходило. Я видел как под его одеждой подстроившейся под его новый размер тела «ходят» мышцы.

— Больно? — Спросил Як, но младший магистр ничего не ответил и как-то по-особому встряхнулся и все прекратилось.

— Спасибо за подсказку, — пророкотала эта гора на фоне шпынявого профессора из школы магии, материализовав в руке спрятанный в душе артефакт. Это было копье покрытое не привычными — синими, а золотыми молниями.

Я поежился. Жуткая мощь. Даже пространство вокруг копья дрожит и норовит растрескаться.

Як Кость пришел к тем же выводам что и я и решил сбежать, а захохотавший гигант размахнулся и метнул копье ему в спину. Вспышка!

Я закрыл глаза, а когда открыл, копье уже вышло из груди бывшего бакалавра, самостоятельно развернулось в воздухе и пронзило его еще раз и еще. И еще…

Як Кость был мертв. Больше смотреть здесь было не на что. Развернувшись, я обошел выставленный властями города кордон и незамеченным проскочив мимо консьержа доходного дома поднялся в свой номер и стал смотреть на то что происходит внизу через окно.

А там тем временем шло разграбление усадьбы. Жаль… Хотелось бы знать что нашел по ту сторону печати старших мерзкий старик. Впрочем, у меня еще есть шанс об этом узнать. Нужно лишь вернуться в Плешь Ведьмы.

Прошло несколько дней, и я смог выдохнуть. Месть свершилась. Як Кость, уничтоживший сквер замерзших воспоминаний старшего магистра Инока Северное Сияние был убит. Об этом заявил сам младший магистр, которого власти города отпустили в тот же день когда задержали. Никто не хотел ссориться с его господином.

— Спасибо, Роза, — сказал я уверенный что она увидит это во сне.

Прежде чем покинуть город я несколько раз посетил библиотеку Министерства по делам магов и букинистическую лавку Илая Книжника. Его «Альманах силы» лежит на дне моего саквояжа, но в лавку меня тянули не редкие книги которые можно купить за золото. Нет. Куда больший интерес представляет его черная тетрадь в которую он заносит информацию о ПО-НАСТОЯЩЕМУ редких книгах (что вторично), которые их хозяева готовы обменять на некие услуги или другие не менее редкие вещи.

Колокольчик над входной дверью оповещающий о посетителях звякнул и молодой человек увлеченно кормивший запертую в клетке птицу, обернулся.

— О, Кай! — Улыбнулся мне как родному бакалавр магии и мой ровесник — Илай Книжник. — Какими судьбами?

Дверь за моей спиной закрылась и отрезала нас от шума с улицы.

— Хочу еще раз взглянуть в тетрадь.

Книжник кивнул и ушел за ней в подсобку.

Пока я осматривался, впитывая запахи прогибающихся под весом книг полок, нарушил свое молчание Чужеблуд.

— «Он мне не нравится», — проскрипел череп-оберег, передавая вместе со словами образ паука, и это место, затянутое паутиной.

— «Я буду настороже. Спасибо».

— Держи, — передал мне тетрадь появившийся Книжник, продолжая улыбаться и играть роль моего нового друга.

Забирая тетрадь я обратил внимание на длину его пальцев, заметив что они чересчур велики для человека. И, правда, паук…

Пролистав ее, я остановился, перевернул пару страниц назад и перечитал объявление, что так сильно меня заинтересовало. В этом объявлении книгу, название которой мне ни о чем не говорило, хотели обменять на некое растение, произрастающее в… Сером Царстве! Вот оно!

— Вижу это объявление разбередило тебе душу? — Поинтересовался Книжник, задумчиво рассматривая мою внешность.

— Более чем…

— Вынужден предупредить — ты не первый заинтересовался.

— Но ты не вырвал страницу, а значит…

Он кивнул.

— Я не знаю живы ли те, кто брался за этот заказ до тебя, но в наш мир они так и не вернулись. Берешься?

Я не ответил, а спросил:

— Как я попаду в Серое Царство?

— Портал в столице. Заказчик оформит необходимые разрешения на проход.

— А кто заказчик?

Продолжая расчетливо меня рассматривать, Книжник ответил:

— Он пожелал скрыть свое имя.

— Понятно. Я подумаю и свяжусь с тобой позже.

Я думал что на этом наш разговор завершится, но нет.

— Тебе будет полезно там побывать.

Этими словами Книжник лишь меня насторожил. Да и его намек…

Чужеблуд дернулся, напоминая мне о своем предупреждении, и я успокаивающе положил на него руку. Не собираюсь я соглашаться.

Улыбнувшись, я пожал плечами.

— Как я сказал, мне нужно подумать.

Настаивать и дальше Книжник не решился.

Покинув лавку я через несколько дней сел на поезд до Плеши и весь путь занимался тем что строил планы на будущее, записывая в блокнот черновик своих неоформленных мыслей (без конкретики).

1. Печать старших.

2. Источник магии.

3. Терентий Рыбак.

4. Повелитель Мух (Мадам Женевьева).

5. Гийом Гриб и Маркиза Ворона́? Хм?

6. Рогеда, Ирга и Титий. Тетя и ее дети. Безопасность (обвел я последнее слово несколько раз)!

7. Ти-о-та, Люция и их семья.

8. И конечно Серое Царство…

Это был список проблем и вопросов которые мне нужно решить прежде чем отправиться покорять Царство как того требует подрагивающий в нетерпении Атолл Основания и обычный расчет. Хотя, возможно во мне говорит злость из-за невозможности отомстить человеку по чьей вине погибли родители? А в Царство меня тянет потому что я хочу убежать от этих воспоминаний? Не знаю.

Маленькая интерлюдия

Пожилой звездочет скучал, думал о своих карточных долгах и ждал клиента рекомендованного этим пауком — Илаем, в чьих сетях он плотно увяз.

Стук в дверь и слуга приглашает гостя зайти, разуться и подождать пока его господин спустится вниз.

«Помариную его маленько, авось больше заплатит!» — весело подумал звездочет, не спеша спускаться. «Интересно чем он расплатился с Книжником за наше сводничество? Презренным золотом или услугой?»

Выждав по его мнению достаточно — звездочет посетил кабинет в котором его ждал гость и встретился глазами со странным молодым человеком беззаботно попивающим чай из его любимой кружки.

«Нужно не забыть всыпать слуге за оплошность!»

Звездочет предпочел не показывать гостю своих эмоций и сосредоточился на внешности человека. «Эта странная шляпа. Нос. Серая кожа. Отвратительно! Пускают ли его в театр, или держат на пороге, как собаку?»

— Мы не представлены, — растянул губы в улыбке звездочет, «не заметив» что на него оскалился человеческий череп, подвешенный к поясу странного гостя. — Солидат Пронзающий Прошлое.

— Бакалавр, Кай Левший.

— Раз вы здесь, то мы оба знаем что вам нужно. Не так ли? Не будем тянуть, — взмахнул рукой звездочет, призывая гостя идти за ним.

Поднявшись наверх, он пригласил незнакомого бакалавра в свой заклинательный зал и посторонился, ожидая от него вздоха восхищения, но тот молчал, безучастно рассматривая сверкающий настоящим звездным светом потолок комнаты столь точно имитирующий ночное небо над городом что оторопь берет.

«Деревенщина!» — подумал уязвленный звездочет.

— Как далеко мне требуется прозреть? — Уточнил погрязший в долгах Пронзающий Прошлое.

— 12 лет тому назад…

— Присядем, — указал Солидат на участок пола покрытый сложными рунными узорами. — Надеюсь наш с вами общий знакомый предупредил вас что в случае если в то прошлое что вы хотите увидеть замешана магия — я буду бессилен? — Скрежетнул зубами глубоко уязвленный своей ограниченностью звездочет. — После давнего ранения мой ранг с бакалавра опустился до неофита. Атолл Основания был разбит вдребезги. Чудо что я вообще выжил и сохранил хоть какие-то свои прежние способности.

— Мы обсуждали это с Книжником. Меня все устраивает.

— Тогда приступим. Сейчас я положу свои руки вам на виски. Сосредоточьтесь! Начните думать о том что вас гложет и не дает спокойно спать. Вспомните лица того или тех, кого вы потеряли. Их голоса. Запах. Эмоции. Позвольте вашему разуму следовать за зовом и ни в коем случае не сопротивляйтесь!

Гость закрыл глаза и погрузился в мир грез, прозревая прошлое. Его веки оставались закрытыми, но глаза под ними двигались — выходит, магия в судьбу тех о ком он печалится, не вмешивалась…

«Пусть смотрит».

Звездочет позволили себе отвлечься, и строго посмотрел на любопытное лицо заглянувшей в заклинательный зал содержанки из студенток. Та фыркнула и ушла, а он снова вернулся к своей работе.

Магия звездочета почти иссякла, и прошлое отпустило его гостя. Он открыл глаза, придавив своим тяжелым взглядом звездочета к полу. Тому даже показалось что череп скалящийся ему в лицо что-то шепнул хозяину, но тот в отрицании качнул головой.

Глава девятая

Семейно-примирительная, задумчиво-раздумчивая

Задуматься о том что же в точности произошло с моими родителями меня заставили посиделки у костра с друзьями что вытащили меня несколько недель назад со стройки и принудили жарить вместе с ними мясо на костре. Я был уставшим и вымотанным — стихия земли выпивала из меня все соки, а друзья заговорили о родных и я сам не заметил как проговорился о той давней истории с ведьмой и моим рождением.

— Странно, — сказала тогда Рогеда. — Ты думаешь они не случайно натолкнулись на ведьму в лесу, а она пришла стребовать с них долг? Странно…

— Согласен, — поддакнул Титий. — Вряд ли бы ведьма стала работать без оплаты и проводить ритуал над животом твоей матери рассчитывая на то что те заплатят ей «когда-то», — хмыкнул он, — в будущем.

— И уж тем более она не стала бы ждать, сколько там? Двенадцать, тринадцать лет чтобы отомстить? Глупо, — согласилась Ирга. — Скорее это все же случайность.

— А ты уверен в том что их убила ведьма? — Уточнила Рогеда и я не смог твердо сказать да.

Запомнив этот разговор я периодически крутил его в голове, а когда подвернулась такая возможность — решил проверить. Так я попал к звездочету, отбрехавшись от ответной услуги и заплатив Илаю Книжнику и самому звездочету золотом.

Никакой ведьмы не было! В их смерти повинен сослуживец, рассчитывающий занять место моей матери что ей прочили за безупречную службы в полиции.

Я помню его. Он заходил ко мне в интернат выразить свои соболезнования. Только вот (я зло усмехнулся) — должность то он занял, но ненадолго. Сдох собака! Я был на похоронах. Подхватил какую-то болячку и сдох!

Я столько лет винил в смерти родителей ведьм. В голове не укладывается. И в то же время я испытал облегчение. Пусть не я, а сама судьба, но отомстила за них и мне больше не нужно об этом думать.

Вырвав листок из блокнота с записями (пытаясь отвлечься я набросал в него список проблем что меня преследуют) — я уже привычно задействовал стихию и превратил его в землю. Огляделся. Горшка с цветком в купе поезда я конечно не нашел. Сходил в туалет и смыл землю в раковину. Вернулся, вспомнил разговор с Солидатом Пронзающим Прошлое (щедро оплаченный разговор) и задумался о том как защитить себя от магов практикующих Атолл Основания Прозрения Прошлого. По словам звездочета — маги — это круги на воде. И чем сильнее маг, тем сильнее рябь, мешающая тем кто может заглядывать в прошлое. Разглядеть былое если в дело вмешался как пример маг ранга младший магистр сложно. Тот кто способен заглядывать в прошлое должен быть минимум на ранг выше, иначе ничего не увидит. Только туман.

Может мадам Женевьева узнала что я убил Ча-ча прибегнув к помощи кого-то из одаренных способных смотреть в прошлое? Или я себя накручиваю, и она воспользовалась другим способом? Общая кровь подсказала? Вопрос без ответа.

— «Дундук!» — Ворвался ко мне в мысли скрипучий голос Чужеблуда. — «Звездочет вкусный. Его нужно было убить и съесть, как я советовал!»

Отвесив черепу-оберегу щелбан, услышав в свой адрес очередное — «лобадырный баламошка» — я начал собирать раскиданные по купе вещи. Поезд начал скрипеть и замедляться.

Осмотрев еще раз купе, убедившись что ничего не забыл, я накинул на плечи шубу, натянул поглубже на голову шляпу-гриб и направился в начало вагона, где уже суетился проводник, открывая двери и выпуская на улицу курильщиков и проголодавшихся.

— ОСТАНОВКА ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ! — Проорал он для них и учтиво мне поклонился на прощание.

Бока коричневого кожаного саквояжа что я нес в руке разбухли из-за утрамбованных в него книг. Помимо «Альманаха силы» там были: «Общая энциклопедия трав и грибов Океании»; «Лесные угодья»; «Лекарственные травы северных земель. Справочник»; «Травник ведьмы» (дорогая редкость); «Фауна и флора рек и озер Союза Республик»; «Зельеварение — жизнь. Зельеварение — смерть»; «Морской промысел травника».

Надоело собирать травы и узнавать разве что каждую десятую травинку в стогу. Талант зельевара сам себя не выпестует. Буду учиться.

— Отдать честь! — Приказал сержант Ророк паре солдат что сопровождали его в патруле (они присматривали за порядком возле железной дороги) и те приложили руки к голове.

Я отозвал сержанта в сторону и спросил.

— Зачем это?

— Дисциплина. Не хочу чтобы они расхолаживались.

— Ладно. Тут всю в порядке?

— Без происшествий.

— Смотрю старое здание ж/д станции отремонтировали? Молодцы. Установили в нем дежурство?

— Так точно.

— А куда сарай и курятник дели?

— Снесли. Они не несли никакой нагрузки и были лишними. Ваших козу, петуха и кур мы пересилили в новое жилье рядом с усадьбой.

— Кур?

Сержант пожал плечами.

— Свежие яйца на стол. Госпожа Ирга распорядилась увеличить поголовье домашней птицы.

«Покупать не легче?» — Подумал я и отбросил эти мысли как несущественные.

Отпустив сержанта, отвечая кивками на приветствия знакомых мне жителей деревни, я проскочил через толчею торга у лотков с пирожками и по вычищенной от подтаявшего на солнце снега дороге направился в сторону своего дома.

Завтра согласного календарю начинается весна. Солнце уже намекает на это, но снег еще не сдал своих позиций. Легкий морозец тому доказательство.

Передумав по пути, я свернул в сторону и зашел в деревню. Дошел до дома тети и оглядев их внутренний двор заваленный снегом прошел по вытоптанной тропинке до дверей и постучался.

— Кто там? — Спросили меня голосом Феи.

— Твой двоюродный брат.

И недоверчивое:

— Какой еще двоюродный брат?

— Дядя Кай.

— Ой!

Дверь отворилась.

— Отлично! — Подпрыгнула сестренка от радости затащив меня в дом.

Саквояж я оставил в прихожей и едва успел снять шубу и обувь, как мне вручили молоток и гвозди.

— Сюда, — позвала меня за собой Фея.

Так до прихода тети убежавшей в магазин вместе с сыновьями я и батрачил на сестренку. Перевешивал полки. Что-то чинил. Менял шторы. И хлопал ковры.

Тетя Мария застала меня как раз за последним… Под бдительным оком Феи я выбивал пыль из паласов, а она стояла у меня над душой.

— Мам! Дядя Кай пришел! — Побежала она ей навстречу чтобы помочь отворить калитку (руки тети и ее братьев были заняты пакетами), ну а мне удалось отдышаться и скрутить коврик в сосиску и закинув его на плечо поприветствовать улыбающуюся тетю.

— Извини за это, — шепнула она мне когда ее дочь отвлеклась.

— Все в порядке. Я сейчас достаточно свободен чтобы потратить свое время на, — замялся я на миг, — членов семьи.

Она кивнула и указала мне на дом.

Расстелив ковры и палас под взглядом вновь вспомнившей обо мне двоюродной сестры меня освободили от рабства и угостили чаем и собственноручно испеченными пряниками.

— Ездил в город? — Спросила тетя.

— Да. Ничего, извините, вам не купил. Замотался, — пожал я смущенно плечами, вспомнив об этом только сейчас.

— Не страшно, — отмахнулась она.

— Дядя, Кай. Как думаете, а я могу быть магом?

Иннокентию что это спросил, было семнадцать. Никаких отголосков силы я в нем не чувствовал, так что вряд ли, но ответил я иначе.

— Все возможно. Я знаешь тоже не думал что во мне проснется дар.

— Хорошо бы. А если нет — найду работу.

— Мы же это уже обсуждали, забыл? — Упрекнула его мать и моя тетя. — Летом отправишься в город. Поступать в училище, — мягко хлопнула она ладошкой о стол.

Он нахмурился.

— А как же вы?

— Степа вон подрастает. Фея хозяюшка. Не пропадем. А тебе нужно учиться.

Я поддержал тетю.

— И правильно! Получив профессию помочь семье у тебя получится лучше всего. На кого будешь учиться?

— Думаю пойти в механики, — почесал он задумчиво затылок. — На железную дорогу. Как вы. Ну, почти как вы, — поправился он.

— Это Роза ему посоветовала, — снаушничала на свою подружку Фея.

— Тогда и думать нечего. У девочки дар. Вы должны знать.

Тетя кивнула.

Когда уходил, заметил рамку с фотографией дяди перевязанной черной ленточкой. Тетя все же рассказала детям о смерти их отца.

Раз уж я решил никуда не торопиться, прошелся по деревне. Принюхался и уловил таки неприятный (благодать, тухлятина и прах) запах на колесах вездеходов принадлежащих богатейшему жителю Плеши — Терентию Рыбаку. Хозяину механической мастерской и свинофермы. Держащему под рукой несколько бригад лесорубов и артельщиков-собирателей. Как-то я запустил ситуацию и временно выпустил его из фокуса своего внимания, а он — я уверен, обо мне не забыл. Не трогал я его до поры до времени по одной причине. Опасно! Я итак поступил необдуманно уничтожив сквер замерзших воспоминаний и если бы не Роза, гнил бы в земле вместо Яка Кость.

Заглянув в память Терентия, вытряхивая из него дух из-за урн под мусор, я наткнулся на воспоминание об источнике благосостояния этого человека. Проблема в том, что он не сам по себе. У него есть дурнопахнущие партнеры. Разобравшись с ним — я задену уже их интерес, а это чревато неприятностями.

Я проходил мимо дома старосты деревни когда он заметил меня из окна и быстро одевшись выбежал на улицу и догнал.

— Кай! Подожди!

Я обернулся.

— Зурад. Хорошо выглядишь.

Пожав ему руку, я вспомнил что его племянник — маг-приручитель, Облин Ветка — сотрудничает с Терентием.

Этот узел распутать будет еще сложнее чем я себе представлял. Тот же Облин когда-то помог мне. Предупредил о проклятом медальоне, что незаметно подсасывал из меня саму жизнь («подарок» братьев послушников Церкви Спасителя за мою помощь в поисках пропавшего мальчонки).

— Слухи не врут? Ты открываешь в нашей глуши завод по производству душистой воды?

— Скорее не завод, а цех, — поправил я его.

— Чудно, — причмокнул он губами. — Чудно. Работа нам нужна.

— Лесопилку запустим ближе к лету, а цех уже сейчас.

— Еще и лесопилка! — Всплеснул он руками.

Я кивнул.

— Купил оборудование за морем — не простаивать же ему? — Пожал я плечами.

— Да-да, — рассеянно покивал Зурад. — Я что тебя остановил-то! — Встрепенулся он. — Держи.

— Что это?

— Новые розыскные листы. Только пришли.

— А мне они на кой? Передал бы через моих помощников, Иргу, Рогеду и Тития. Или сержанта Ророка.

— Так я это, — смущенно почесал он лоб под шапкой, — немного поссорился с ними на вчерашнем собрании. Не хочу мозолить глаза.

— Что-то серьезное?

— Нет-нет! Рабочие моменты.

— Ну, ладно. Что тут у нас? — Взглянув на листы, я перетасовал их. — Местный розыск. Местный. Еще местный. Республиканский. И, о! Всесоюзный!

— Убивец наверно какой-то, — заглянул через мою руку в последний розыскной лист староста.

Я пробежал глазами под текстом на фотокарточке и в отрицании покачал головой.

— Не угадал. Вор.

— Что же он такое украл, раз его разыскивают аж по всему Союзу Республик?

— Тут не сказано.

Попрощавшись со старостой я свернул в лес к своему дому и был неприятно удивлен встретив за порогом дожидавшихся меня черных мундиров (отдел ревизии, внешней и внутренней разведки Министерства Магии Союза Республик). Друзья вымученно мне улыбнулись и представили дожидающихся меня незваных гостей.

«Этот день когда-нибудь закончится?» — Задумался я, посмотрев на возбудившегося Чужеблуда принюхивающегося к черным мундирам.

— Уделите нам время?

Отвечать я не спешил.

Рогеда, Ирга и Титий тем временем «потерялись».

— Хорошо, — согласился я, решив что они все равно не отстанут. Не отвечу на вопросы этих дознатчиков (сильно уступающих мне в силе, что они и сами понимают, вон как хмурятся под моим взглядом) — пришлют других.

Общались на кухне. За столом. Чайник недавно вскипел, так что я сидел не с пустыми руками. Эти же от угощения отказались.

— Мирра будет вести протокол беседы, — указал на девушку маг-ученик. Та уже достала несколько листов и приготовилась записывать.

Я пожал плечами.

— В чем собственно дело?

— Феносий Бивень.

— ВЫ ШУТИТЕ⁈ Столько лет уже прошло, а вы все еще охотитесь за призраками? — Спросил и машинально потер шею, вспомнив нашу с ним встречу на маяке и его телекинез.

Ученик не ответил. Достал какой-то артефакт и без спроса направил его на меня. Я напрягся, как и он, но ничего не произошло и сотрудники отдела ревизии явственно выдохнули.

— Что это было? — Спросил я требовательно.

— Нам нужно было убедиться.

— Я что, должен тянуть из вас каждое слово? В чем убедиться?

— Здесь не вы задаете вопросы! — Довольно жестко ответил мне ученик и я прищурился, начав машинально поглаживать череп-оберег.

Интересно… Отрешившись от беседы и отвечая большей частью машинально я прощупывал своими чувствами пространство вокруг и едва сумел уловить некую неправильность в стороне от дома. Выходит они здесь не одни. То-то он такой смелый.

— Вам есть что добавить? — Спросили меня, когда я «вернулся».

— Нет, — мрачно отрезал я, не собираясь играть в их игры.

— Подпишите протокол и мы пойдем.

— Скатертью дорога.

Маленькая интерлюдия

Кай спал. Рогеда же, приподнявшись на локте, прижалась к нему бочком и рассматривала его чудной нос и серую отталкивающую внешность. Изредка дотрагиваясь до его лица она разглаживала морщинки на его лбу и улыбалась.

Задумавшись, она упустила контроль над своей магией и та сама из нее вырвалась.

«Ой!»

Кончики ее пальцев засветились, и Кай ухнул в более глубокий — восстанавливающий сон. Это был свет первого неба — пока ее единственное заклинание, но если Кай постарается, а последнее время он только тем и занимается что варит зелья в подвале — то она сможет стать учеником, наконец, сбросив оковы неофита.

«Побыстрей бы!»

Поцеловав беззащитного друга она показала язык этому противному черепу, охраняющему диковинную шляпу-страшилище и сон Кая — и передернулась, заметив в глубине пустых глаз Чужеблуда что-то жуткое. Он смотрел на нее с подозрением — она это точно знала. Сделай она что-то не так и он вцепится своими желтыми зубами ей в горло!

Захотелось пройтись. Ей все равно не спалось.

Стараясь не разбудить Кая она встала с постели, завернула свое голое тело в прозрачный пеньюар из которого до этого освободил ее… любовник? Хороший друг? Кто-то больший, чем просто друг? Она и сама этого не знала… Им было хорошо вместе. Он не упрекал ее за бесстыдность, а она искренне отдавала ему всю себя здесь и сейчас.

Дом дышал и пах уютом стараниями как ее забот, так и этой стервочки, Ирги. Встроенные в стены фигурные светильники мягко подсвечивали длинные коридоры теплым желтым светом не разгоняя мрак полностью, а давая волю фантазии — позволяя теням прятаться по углам.

Крадучись на цыпочках по теплому (едва гудящему из-за расположенного в подвале магомеханического генератора) деревянному полу от одной чужой двери к другой (стараясь не попасться никому на глаза в слишком уж откровенной одежде), она останавливалась, прислушивалась и шла дальше. У комнат солдат, в их части дома она уловила шорох за одной из дверей и ритмичный скрип кровати. Любопытство победило, и она сунула туда нос.

«Ага! Так и знала что это бабенка помогающая нам в уборке спит с кем-то из горе-солдат! Ирга проспорила мне желание!»

Хихикнув про себя, раскрыв чужой секрет, Рогеда прикрыла дверь и быстро скрылась за углом. Мимо кто-то прошел, принеся за собой запах чесночной колбасы. Хлопнула дверь и она вышла из своего укрытия, продолжая красться по дому.

Кухня напомнила ей о недавнем визите черных мундиров из ОРВиВРСР и она поморщилась. Маги этого отдела словно раздражающая заноза попавшая под ноготь — не болит, а тянет. Приставучие словно банный лист с веника на попе. Ты его не видишь, а он есть!

Ее, к счастью, черные мундиры почти не пытали — она и знать не знала что там происходило с бывшими одноклассниками и в закрытых исследовательских корпусах их общей школы магии. А вот Кая в чем-то подозревают… и не первый раз уже. Она снова поморщилась, вспомнив как была вынуждена с ними сотрудничать. Подкладывать следящие артефакты на том маяке. До сих пор стыдно.

Исследовав большую часть дома Рогеда попыталась попасть в подвал, но Кай хорошо защитил свои секреты и открыть дверь туда не получилось.

«Гад!» — Подумала она и невесть с чего на него разозлилась.

— Стой смирно, болван, мне ничего не нужно, — сказала она одной из механических кукол купленных Каем на острове Чайка и активированных совсем недавно. В этот час они заряжались от розетки.

Кукла, поскрипев суставами ушла в режим сна и больше не делала попыток встать.

Вернувшись в их комнату Рогеда забралась на кровать, удостоверилась что Кай еще спит и бросила взгляд на часы. Три ночи… Скоро он проснется.

Придвинувшись к нему, она положила голову ему на грудь и стала слушать стук биения его сердца, стараясь не задумываться о будущем и о том, как она будет объяснять ему свое желание покинуть Плешь Ведьмы. Не признаваться же что у нее имеется договоренность с одним видным членом городского совета Прибрежного (с которым она в свое время сблизилась)? Как только она станет учеником — ей разрешат покинуть «учителя» и снимут все ограничения наложенные судом.

Руки Кая напряглись и прижали ее к себе. Он проснулся, заметил, что Рогеда еще не спит и под ее одобрительное мурлыканье заново стянул с нее невесомый пеньюар. Ловко, словно пушинку приподнял ее, перевернул на спину и, прижав ее к постели навис над ней, любуясь ее телом и девичьей наготой.

«Бесовы игрища и блудница, кхе-кхе!» — Прокомментировал происходящее Чужеблуд и отвернул свой череп, заставив Кая помрачнеть и пообещать себе впредь выставлять оберег за дверь.

Глава десятая

Словно мухи на какухи, часть первая

— Подай раствор номер три, — попросил я и забыл об этом на время, рассматривая через стенки стеклянного котла стоявшего на огне за реакцией экспериментального зелья. — Эм… Спасибо, — рассеянно поблагодарил я механическую руку куклы-помощника.

Очередная неудача, но я уже близок к решению! Завтра повторю опыт.

— Помой котел и приберись здесь, Ржавый.

Механизм куклы защелкал спрятанными внутри шестеренками и заработал.

Мне потребовалась пара недель чтобы обучить его реагировать на команды правильно, но оно того стоило. Такого помощника еще поискать. Главная же его ценность — он не способен предать, и не болтлив. Примитивная модель. Весь разговор обычно сводится к просьбам. Вот и сейчас:

— Требуется замена масла, — доложил механизм неживым голосом.

— Знаю-знаю. Обслужу тебя позже, — сказал я уже на полпути к лестнице, но не тут-то было.

— Спасибо, хозяин, но я боюсь вы тоже сломаны. Вы обещали мне ремонт вчера и позавчера и так и не выполнили обещанного. Вам стоит проверить свою долговременную память, хозяин. Обратитесь к врачу, пожалуйста, так как из-за вашей поломки я тоже работаю некорректно, что меня беспокоит.

Устало вздохнув, я вернулся и отменил свой последний приказ.

— Хорошо, железяка. Иди сюда, — похлопал я по металлической столешнице. — Забирайся на стол и ложись. Будем менять масло.

Новое масло заливалось в механизм через отверстие, открывшееся по моей просьбе во лбу у куклы, а старое сливалось через патрубок, но чтобы до него добраться нужно выкрутить кукле пятку правой ноги.

Процедура обслуживания не заняла бы и пятнадцати минут, если бы не новые посыпавшиеся просьбы от Ржавого.

— Левый грудной щиток. Некорректная работа. Снять, выгнуть и поставить на место, предварительно вычистив посадочные гнезда… Запитать второстепенные шины энергией второй струны… коррекция. Хозяин не способен воспроизводить энергию нужного типа в виду своей слабости. Поиск решения — решение найдено! Запитать шины энергией первой струны в больше́м объеме для нивелирования разницы в качестве поступающей энергии.

— Ты же работаешь на электричестве⁈ — Пропыхтел я, ковыряясь в потрохах Ржавого под его чутким руководством.

Весь измазался!

— Ошибка. Стабильная работа возможна только при смешивании двух видов энергий.

Подав магию в одну из шестеренок спрятанную за щитком, я почти полностью осушил себя, но Ржавый остался доволен, удовлетворившись моей слабой магией.

— Все системы стабильны. Обслуживание на низком уровне — выполнено. Готов приступить к своим обязанностям.

Мне стало интересно.

— Ты что-нибудь вспомнил, Ржавый? О прошлых хозяевах?

— Я все же настоятельно рекомендую вам пройти ремонт. Ваша память не идеальна. При своем первом включении и смене владельца я изложил вам свои возможности и ограничения. Пункт первый. Данные о прошлых хозяевах при смене владельца стираются. Пункт второй. Моя эвентуальность ограничена конструкцией. Пункт третий. Функциональные возможности закладывает хозяин.

— Брюзга.

— Я не понимаю…

— Напомни, где ты произведен?

— Небесный свод. Шестой колодец. Мир-шестеренка.

Я удивился. Ведь до этого я считал что механических кукол изготавливают у нас, в столице. Выходит, ошибался.

— А как ты попал к нам ты конечно не помнишь? — Спросил я без надежды на ответ.

— Информация удалена. Углубленный поиск… Ждите… Ждите… Собираю разрозненные данные. Выполнено! Найдена пометка сервисного инженера — «хлам на продажу в миры техно-1».

— Ладно. Это все конечно интересно и мы еще с тобой поговорим об этом, а пока приступай к выполнению своих обязанностей. Приберись тут.

— Выполняю, — соскочил со стола помощник и куда более резво чем раньше стал наводить порядок.

Поднявшись наверх я подождал пока мощная дверь закрывающая подвал встанет на место, и только после этого осознал что сейчас ночь. Заработался и пропустил ужин.

— Надеюсь… О, да.

Рогеда обо мне позаботилась и оставила порцию жаркого на сковороде. Нужно только подогреть, но я не стал себя утруждать и съел все так. Теплым. Все равно вкусно.

Чайник ставить тоже не хотелось. Развел в воде мед, опустил в кружку колечко лимона, хорошенько перемешал и выпил. Вытер «усы» и отставив грязную посуду в раковине на завтра, хотел уже присоединиться в спальне к Рогеде, но услышав через приоткрытое для проветривания окно злое кудахтанье с улицы и сменил маршрут. Вышел на крыльцо, сделав глубокий вдох пряного из-за цветения растений воздуха. Осмотрел двор — освещенную его часть и нет. Но ту в сером цвете и замер.

Поздняя весна. Тепло, конечно. Но… почему Титий голый!!! И зачем он держит над головой петуха и что-то орет, рассматривая небосклон усыпанный звездами⁈

Я подошел.

— Эй, Тит? Ты это… Эм, в порядке?

Он обернулся.

— Я понял этот мир, Кай. ВЕСЬ МИР.

— Э-э-э… Ну, молодец. Может, тогда отпустишь Задиру? Он же сейчас всех перебудит своими криками.

— КУКАРЕКУ!!! — Надрывался боевой петух.

— Это птица, Кай! Она должна летать! — Упрекнул меня друг, сделав пару шагов ко мне, на что я ответил парой шагов от него.

— Спокойно! — Поднял я руку в останавливающем жесте, стараясь его не спровоцировать.

Тития я не опасался. Просто он же голый! А если ему захочется меня обнять? Да даже ударить! Как-то это смущает. Еще это его странное поведение…

Глубокий вдох, хеморецепция и… Ну, конечно! Вино. Он пил! Ой, дурак…

— Тит, слушай.

— Нет, это ты меня послушай! — Перебил он меня. — Мир! Мне он совершенно понятен!

— Да я уже понял, — устало заверил я его. — Курицу отпусти, и пойдем в дом. Поспишь, и мир станет еще понятнее.

Он задумался.

— Хорошо. Я тебе верю.

Я помог ему добраться до постели, но проснувшаяся Ирга столкнула его на пол.

— Пьянь!

Досматривать чем закончится их ссора, я не стал. Ушел. Обнял Рогеду под одеялом и заснул.

Утро. Сквозь шторы пробился луч солнца и светит мне прямо в лицо. Я жмурюсь, но это не помогает, и я открываю глаза. Рогеда сопит мне в подмышку.

— Эй, ты спишь?

— Мы-ы-ы-пссс-с-с-с, — отвечает она чем-то невразумительным.

Прибегнув к надежному способу — не подводившему меня ни сейчас, ни раньше — я ее разбудил, но в постели мы подзадержались…

— Ты поганец! — Упрекнула меня девушка, пытаясь отдышаться.

— Почему это?

— Смотри! — Показала она мне частично порванное белье, что было одето на нее до моей побудки.

— Ну, извини. Я компенсирую, — начал я ее целовать, надеясь на ответные чувства, но она меня оттолкнула.

— Ой, все! Я устала и пропотела. Иду в купальню. Буду отмокать. В одиночестве! — Показала она мне кулак, заметив, куда я смотрю и, собрав то что осталось от ее белья закуталась в халат и ушла.

— Надо тоже вставать, — сказал я себе.

Чужеблуда за порогом не было. Укатился куда-то. Придется искать, а то он повадился пугать людей.

Отыскал его идя на визг.

— «Хе-хе. Доброе утро, хозяин», — сказал он мне восседая на пышном заду замершей на полу девушки приходящей работать в дом и помогающей в оранжерее и цехе по производству душистой воды.

— Ты в порядке? — Помог я ей подняться и отряхнуться.

— Он выскочил из-за угла прямо мне в ноги, и я упала, — указала она дрожащим пальцем на скалящийся череп. — А встать боялась. Он запрыгнул мне на спину!

— Это оберег, он безобидный, — заверил я девушку, и она шмыгнув носом поблагодарила меня и убежала.

Чужеблуду я говорить ничего не стал. Его не исправить. Не кусается и ладно.

— «Расщеколда, туды-сюды», — проскрипел он ей на прощание, вечно забывая что слышу его лишь я.

Титий и Ирга завтракали в одиночестве (солдат уже уматывает на плацу перед домом сержант), и я к ним присоединился.

— Утро! — Бодро поприветствовал я их.

— Утречка, — лениво взмахнула рукой девушка.

— Все в порядке? — Спросил я у промолчавшего друга.

Ирга фыркнула.

— Да. Извини, Кай, — встретился он со мной взглядом и поморщился. — Навалилось что-то. Эта деревня. Заклятые дома мимо которых мы ходим каждый день ощущая злобное дыхание ни живых и ни мертвых ведьм. Мелкие заботы в которых вязнешь словно в болоте. Это все затягивает. Душит! — Показал он на себе, в действительности придушив себя руками. — Не сдержался. Разбирал вчера жалобу. Одна бабка обвинила другую в том что та ведьма и огуречная рассада на ее огороде пожухла из-за нее, а раз это по магической части, староста скинул это на нас… вот я и… Эх, — махнул он рукой. — Пригласили посидеть. Отдохнуть. Не утерпел. Выпил.

Я промолчал. Незачем на него давить. Понимаю в чем тут дело. Главную причину своего дурного настроения он так и не назвал. Магия. Я все еще никак им не помог. Та же Рогеда сделала значительный скачок вперед и на днях собирается вызвать Шторм, а они мало того что застряли на месте, так еще и деградируют. Магия начинает слушаться хуже. Резерв почти незаметно уменьшается, и даже руны начинают усыхать и забываться.

Ирга перестала сверлить злым взглядом Тития и обратилась ко мне.

— Ты говорил что нащупал путь к решению нашей проблемы и уже близок… И как? — Спросила она с надеждой.

— Скоро. Нужно потерпеть.

Она сморщилась. Своим скоро я кормлю их уже не одну неделю. Они мне уже не верят (запах), но я не собираюсь объяснять им в чем тут дело. Лучше не знать.

Я не врал. Решение их проблемы все ближе.

— «Ведь так, Чужеблуд?» — Погладил я рукой череп, чувствуя как внутри него ворочается что-то злобненькое.

— «Ближе чем вчера…» — Подтвердил он своим скрипом-голосом.

Спустившись в подвал и пожелав доброго утра Ржавому отчитавшемуся о проделанной за ночь работе — я начал варить, а он мне ассистировал. Спустя три часа результат моей работы был перелит в маленький флакон удерживаемый мной двумя пальцами.

— Спешу вам напомнить хозяин — кровь что мы использовали для экспериментов закончилась.

— Я знаю, железяка. Знаю…

Я воссоздал «кипятильник» — гениальное зелье Сунака Ручья.

Кровью я разжился на Чайке. В той суматохе что там происходила добраться до эпицентра заброса сети с Эхом не составило никакого труда. Чистого — высшего сановника Церкви Спасителя я не нашел, а вот его кровь — да. Собрал. Какое-то время я еще сомневался что он жив, но тесты что я произвел после уверяли меня что он таки жив, а значит, его кровь можно использовать! Проблема была не в этом. Мне было нужно выпарить из нее скверну, а с учетом того что он из магистра на время стал старшим магистром (тот гнилостный луч с неба что упал на него после молитвы богу)… О! Это заняло куда больше времени чем я думал и потребовало многих знаний которых у меня нет, но я заменил их упорством. И вот он результат. Я на него смотрю.

«Пей!» — Сказал я себе и сделал глоток опустошив флакончик выпавший из моей мигом сведенной судорогой руки.

Больно, с-ука! А-а-а-а-а!

Пахнуло остатками так и не выпаренного гнилья — осадком… и меня утащило в Бесконечное Пространство Внешнего Моря. Пруд кипел. Плавающие на его поверхности цветы-заклинания закрылись, спрятав нежные внутренние листья за грубыми — внешними. Шел процесс метаморфозы. Вода выкипала и испарялась, чтобы вновь осесть туманом превратившемся в воду и так круг за кругом. А мне все еще было больно. Резкий скачок сил ударил по мне даже здесь.

Оставалось только ждать…

Когда все закончилось и я отдышался (устав отмахиваться от озверевших комаров), пришло время подвести итог. Итак. Пару лет назад я повысил силу воды внутреннего моря (ее плотность) с посредственности (2,01) до базового таланта (2,53).

Расчеты, много расчетов и улыбка сама вылезла на лицо:

Плотность воды (энергии внутреннего моря) — 2,02, а затем 2,53 (усилена до уровня мага с хорошим талантом при помощи зелья на основе крови Гийома Гриба). Незначительный скачок вверх после ШТОРМА (с ранга ученик на ранг бакалавр) и повторное усиление кровью (кипятильник). Чистый (Церковь Спасителя). 3,47 — уровень несомненного врожденного (или приобретенного) таланта — гениальности.

— Хозяин стал значительно сильней, — согласился с моими выводами Ржавый и сразу начал просить. — Нуждаюсь в повторном техническом осмотре. Энергия второй струны значительно повысит мои возможности.

Я усмехнулся и таки послушал его.

— Как себя чувствуешь? — Спросил уже после процедуры запитки его шин-шестеренок магией.

— Ухожу на перезагрузку. Время ожидания — малый цикл.

— Эй! Малый цикл это сколько? Стой! Запрещаю! Эй!

Железяка не ответила и замолчала. От попыток реанимировать механическую куклу меня отвлек Чужеблуд молчавший все это время.

 — «Ера-ера! Дистанция-семь! Чую порченую кровь…»

 — «Уверен?» — Стал я враз серьезен, подавив восхищение вызванное переполняющей меня силой и отстав от Ржавого.

 — «Елдыга на кон, кхе-кхе».

— Как не вовремя!

— «Словно мухи на какухи, хе-хе-хе…» — Рассмеялся Чужеблуд злым, предвкушающим хорошую драку скрипом.

Глава одиннадцатая

Словно мухи на какухи, часть вторая

Дистанция-семь — это максимальный радиус на котором череп-оберег способен обнаружить тех в чьих венах течет ихор Повелителя Мух. И это далеко. У меня еще есть время и его достаточно. Для всего.

Закрыв подвал я поднялся наверх, как раз подоспев к обеду. Друзья уже были за столом, и я подсел к ним, поблагодарив помогающих нам на кухне женщин за поставленную передо мной тарелку.

— Что читаешь? — Спросил я Рогеду не замечающую что все что она набрала в ложку стекает на скатерть.

Она приподняла книгу повыше и я сумел разобрать едва видимое из-за потертости название.

«Первые. У зла два лица. Демоны и Дьяволы. Бездна и Ад».

Я даже рот приоткрыл от удивления.

— Откуда у тебя это⁈

Рогеда неопределенно пожала плечами, продолжая увлеченно читать.

Озадаченно покачав головой я забрал отложенную Титием в сторону газету и рассеянно осмотрел заголовок статьи, а заинтересовавшись, прочитал всю заметку.

Глупость и дурость.

Очередной катастрофой закончился первый коммерческий полет разработанного университетом сложной механики тяжелобронированного дирижабля. Построенный на деньги заинтересованных в покорении нашего неба лиц он прошел все ходовые испытания, выдержав во время них и удар молнией и нападение каких-то существ страшной наружности, о чем с энтузиазмом поведали газете профессора университета и ТАКОЙ ПРОВАЛ! Взяв на борт пассажиров и удалившись от университетского городка на приличное расстояние он на наших глазах вторгся в облако аномалии и… превратился в шар огня стремительно летевший к земле! Никто не выжил. В очередной раз напоминаем читателям нашей газеты — единственный безопасный транспорт связывающий города это железная дорога!

Отложив газету я доел свой обед и задумчиво наблюдал за суетой своих солдат-железнодорожников сидящих за другими столами и пытавшимися как могут оттянуть тот момент когда сержант погонит их на службу.

Вспомнив кое о чем, я залез рукой в карман.

— Держи, — вручил я Рогеде очередной пузырек с зельем глубоконасыщенного синего цвета.

— Спасибо, — отвлекалась она от книги и забрала у меня «гладь океана» под завистливыми взглядами Ирги и Тития, которым оное зелье принимать бессмысленно — но цена на него зашкаливает и в свое время оно бы им ОЧЕНЬ пригодилось, но не судьба…

Мне бы тоже пригодилось (я будучи неофитом принимал «синюю росу» купленную через деда Панкрата у контрабандистов, а она куда хуже «глади океана»).

Друзья ушли, и я тоже начал собираться. Привлекать их к своей войне со слугами Повелителя Мух не было никакого смысла. Я сам встал на этот путь зная чем это может закончиться и рисковать друзьями не способными защитить себя в должной мере… Нет. Рогеда — неофит, а Титий и Ирга… Сейчас они мягко сказать бесполезны.

Искать отговорку куда это я ухожу не понадобилось. Зелья! Сырье для них, собрать которое не так-то просто — особенно что-то редкое, находящееся под охраной самой природы и живущих в симбиозе с растениями защитников.

Ушел.

Я бежал по лесу под отводом глаз не из-за врагов, что были еще далеко, а по устоявшейся привычке. Те времена когда я ходил по тропам без этого заклинания давно прошли. Без него я и шагу больше не делаю и это уже не раз спасало меня от череды ненужных встреч (ведьмы, странные люди, маги-отшельники), неясных опасностей (когда волосы на голове встают дыбом) и лишних проблем со сбором трав.

С Иргой я на поиски источников магии так и не выбрался. Слишком много чужих глаз в лесу. Нет уверенности что смогу ее защитить. В итоге от этой идеи я отказался и сам выходил в слепой поиск. Пока без результата.

Волновался ли я? Да, но мадам Женевьева совершила ошибку предупредив меня о своем приходе той посылкой. Не знаю на что она надеялась. То ли посеять страх в моей душе, то ли еще что — не знаю… У нее не получилось. Тем своим действием они лишь навредила себе. Я был готов встретиться с ней и решить наши разногласия, и то что я лишь несколько часов назад принял «кипятильник» — лишь повышает мои шансы остаться победителем в нашей схватке, даже несмотря на то что это зелье токсично. «Серое тело» многое нивелировало и то что со мной происходило после его приема на ранге ученик — когда мне требовались дни и недели чтобы вывести из себя различную дрянь другими зельями — сейчас ощущается куда мягче.

Я был настолько спокоен, что засеивал семенами (уже заканчивая, так как занят этим не первый день) — лес. Цветы, кусты, железное и фруктовые деревья — все то, что может (хотя бы в теории) прижиться у нас, на севере.

Деревья с острова Чайка имели со мной тесную связь и я надеялся что вырастив их потомство я смогу восстановить эту связь и взять под плотный контроль прилегающую к моему дому территорию. Высадить оборонительный пояс (из мрачных осин и стальной осоки) — с самого опасного направления и предупреждающий пояс (плюющаяся рябина, смердящий подорожник) — со стороны деревни.

Разрыхлив руками землю в центре небольшой залитой солнцем поляны, я напитал ее стихией и своей магией — и поместил в лунку семечко яблони. Примял место посадки, поигравшись пальцем (шмяк-шмяк) с любопытным червяком показавшимся из земли, усмехнулся, поняв какими глупостями занимаюсь и полив из фляги будущую яблоню, ушел, пожелав ей на прощание расти большой и сильной. Моей защитницей.

В этот раз Роза не предупредила меня об опасности. Не всегда у нее это получается и в разрез с этим я был не огорчен, а рад. Пусть она живет своей жизнью и меньше видит во снах все то дерьмо что случается.

— «Рядом!» — Предупредил меня Чужеблуд через пару часов бега и, осмотревшись, я определился с местом где буду встречать гостей.

Пока я концентрировал силу для первого удара — меня накрыли сомнения. А все ли я сделал для победы? Может стоило поступить иначе? Поискать союзников?

Беспокоило и другое. Как эта бабка проникла на наш материк? Таких как она принято держать на расстоянии, скрывая факт нашего сотрудничества и торгуя с ними лишь через отдаленные, заморские провинции и протекторат.

Первым был запах… Гнильца и дерьмецо. Благодать и скверна. Тьфу! Вонючие заразы!

Мадам Женевьева вела за собой внушительную группу, и среди них я без удивления нашел глазами знакомые лица. Прямо день встреч! Тут и шайка Терентия Рыбака пропавшая с моих глаз на какое-то время (он сам и его приближенные). И Церковь Спасителя в лице Оди и Драга чьи шеи украшали удавки перемазанные кровью — привет из деревни Смоква. Твари!

«Сейчас сочтемся!» — Пообещал я мыслью.

Мадам Женевьеву что-то насторожило. Она остановилась и начала беспокойно осматривать окрестности, поворачивая свою голову из стороны в сторону и пугая рядом стоявших с ней людей своими фасетчатыми глазами. За ее плечом стоял Аарон Ваза — превращенный этой с-укой в слепца покорного ее воле.

Я нахмурился, но продолжал ждать пока они подойдут чуть ближе — чтобы наверняка. В отводе глаз я был уверен. Я усилил его ритуалом перед выходом.

Она все еще продолжала стоять на месте, кривя свое старое морщинистое лицо гримасами сомнения, а я ждал. Рано…

— Что-то случилось? — Спросил ее незнакомый мне маг в ранге ученика с глазами только начавшими меняться в мушиные.

— Показалось… — Процедила мадам и велела всем следовать за ней.

Я ждал, ждал, ждал… ПОРА! ЗАТМЕНИЕ!

Мир посерел… Небо опустилось на землю в виде мельчайших частиц пыли, но Женевьева успела среагировать! Дрянь!

Направив на меня какой-то артефакт от чего у меня заломило зубы, она выпустила в моем направлении проклятье не чета тому что было спрятано в коробке-шкатулке и я на уровне ощущений понял что листопад тут бесполезен. Попытка увернуться привела лишь к тому что проклятье развернулось и последовало за мной. Плохо!

— «Жри!» — Велел я Чужеблуду, сорвав его с пояса и бросив в сторону проклятья.

— «Ах ты брыдля!» — Проскрипел он в мой адрес, но задачу выполнил.

Теперь он лежал и дымился в траве и было непонятно чья сила берет верх.

Проклятье завязано на мою кровь! ОТКУДА ОНА У НЕЕ ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ ВЕДЬМА⁈

Жужжащее облако из мух что вылетело из зоны поражения до того как затмение превратило этот участок леса в пепел совершило обратный оборот и передо мной в полный рост встала мадам Женевьева, оценивающе рассматривающая череп лежащий в траве и продолжающий бороться за свою псевдожизнь.

Отвод глаз с меня спал, и я не стал его возвращать.

— Интересно… — Процедила она, злясь и переводя взгляд на меня. — Ты лишил меня слуг, мальчишка.

Решила поговорить? У меня тоже есть к ней вопросы.

— Откуда у тебя моя кровь?

Она мерзко рассмеялась.

— Выкупила у одной бойкой рыжеволосой сеньоры.

Я задумался. Рыжая? Наяда? Афелий? Да, шанс собрать мою кровь на Барра-Шака у них был, но верить словам этой твари? Нет.

Старуха сделала глубокий вдох и ОТРЫГНУЛА следующие слова.

— Ты пахнешь моим потомком. Повелитель не ошибся, — прошипела она змеей.

Я был не против этого разговора так как концентрировал в себе силу для второго затмения, а вот почему тянет она? Превращение в рой мух?

Бросив взгляд на то во что превратилась эта часть леса, я посмотрел на пятно где погиб последней смертью Аарон Ваза и только потом ответил.

— Не ошибся…

Мы напряженно молчали и смотрели друг другу в глаза пока она первой не ощерилась.

— Твой фокус с заклинанием затмения второй раз не пройдет.

Я помрачнел.

— Не думаю что ты узнала это заклинание с полувзгляда. Минмагии совсем прогнило, — сделал я вывод.

— О-о… Не вини их. Клерк что заглянул в твое дело боялся за семью, взятую в заложники «неизвестными», — усмехнулась она.

— Полагаю, этому клерку не повезло?

— Погиб вскоре вместе с семьей, — смахнула она злорадно несуществующую слезу с морщинистой щеки.

— По Ча-ча ты тоже плакала и убивалась понарошку? — Поддел я ее.

Смеяться она перестала. Время разговоров закончилось. В ее руках появилось оружие похожее и не похожее на крестьянский серп.

Она прыгнула на меня и замахнулась. Я счел за лучшим увернуться, очень уж опасно блестело лезвие. Пропустив ее первый удар над головой и теряя шляпу-гриб, чувствуя как шевелятся волосы на затылке, я ударил ее кулаком в плечо, но она тоже отскочила, прищурившись рассматривая мои пальцы объятые стихией земли и выглядевшие не менее опасно чем ее серп.

— Жалкие фокусы, — процедила она настороженно и специально подставилась под один из моих ударов чтобы оценить его опасность и резко разорвала дистанцию когда я раздавил с десяток мух воплотившихся в реальности в виде щита окружившего ее.

Держа перед собой руки покрытые кровью этих созданий я отгородился ими от плевка не несущего в себе и грамма магии и брезгливо стряхнул его с кулака на землю.

Мерзкая старуха!

— ХА! — Выдохнула она в моем направлении порыв гнилостного дыхания. Взлетели и опали весенние листья — листопад и уже я прыгаю вперед стремясь ослабить ее своим ударом. Измотать!

Она словно обтекает мою руку и отходит, походя снося дерево на своем пути. Наши скорости и сила настолько всеобъемлющи, огромны, что человеческий глаз не способен за нами уследить.

Новый обмен ударами и она задевает меня серпом, вспарывая листопад, но не дотрагиваясь холодным железом до кожи.

Решаюсь.

— ЗАТМЕНИЕ!

Мир вновь посерел, и старуха преобразилась. Все вокруг разрушается, а она в виде роя мух летит прочь, за границы в которых работает мое заклинание. Я бегу за ней и давлю! И давлю проклятых мух!

— Гаденыш! — Выплюнула слова старая, вновь обретя форму и отбивая мой удар, пока я пытался взвесить свои шансы.

Второе затмение хоть и не осушило меня полностью, но на еще один такой удар я сейчас не способен. Может отступить?

Бросив на старуху взгляд, я оценил ее состояние как: краше в гроб кладут, и отложил решение на потом. Она же нашла глазами Чужеблуда и хмуро убедилась что тот побеждает проклятие.

Запах! Я его чувствую. Это страх. Она начала бояться. Слуги — мертвы. Проклятие дожевывает череп-оберег. А я куда опаснее, чем она думала.

Встретившись со мной взглядом старуха бессильно выдохнула и что-то выпила.

Пахнуло порченой кровью.

— Ихор, жы-жы-жы, Повели… жы-жы-жы, Мух, — усмехнулась мне мадам Женевьева, оттирая тыльной стороной ладони губы и «наливаясь» заемной силой.

Ее слова я разобрал с трудом. Нормальная человеческая речь сменилась жужжанием.

— Ж-ж-ой! — Крикнула старуха мне в спину, когда я развернулся и побежал.

Как я и предполагал — чужая сила стала уходить из нее уже очень скоро, а догнать меня она так и не смогла и сама начала посматривать назад. Тогда-то я и остановился.

Удар! Она отводит мой кулак в сторону, стремясь перерезать лезвием серпа мое горло. Удар! Я промахиваюсь, а старуха попадает. Листопад осыпается, и я получаю первую серьезную рану. Приказ-лечение и из раны на бедре выдавливает опарышей — личинок мясных мух.

Я проваливаюсь в атаке, и меня снова достает серп. На этот раз пострадала рука. Вскрикиваю и пытаюсь отойти.

Новый взмах и старуха попалась! Ее удар был медленным. Устала, дрянь!

Проламываю ее жужжащий щит кончиками сложенных вместе пальцев и втыкаю их в ее печень. Она кричит и пытается оттолкнуть меня, но я прилип к ней и не отпускаю. Ее судорожный взмах ранит меня, но я терплю и проталкиваю руку дальше в ее тело. Она захлебывается кровью, и мы вместе падаем на землю. Всякое сопротивление сходит на нет. Она умирает.

Отдышавшись и вылечив себя, я как мог привел в порядок одежду, вырезал ее сердце, уничтожил тело (позаботившись о тени) и подобрав Чужеблуда продолжающего молчать и дымиться побежал в Плешь пока сердце не испортилось.

Никем не замеченный я переоделся и проник в свой подвал, где меня встретил Ржавый.

— У вас получилось, хозяин!

— Да-да-да, — отмахнулся я от его похвалы. — Где она?

Он подал мне банку с плещущимся в ней растворителем, и я погрузил в него сердце. Реакция! Через край стеклянной емкости с шипением пошла пена, заливая мне руки и пол, но достаточно быстро все прекратилось.

— Это нормально? — Спросил меня железный, но я и сам не знал ответ на этот вопрос, а потому промолчал.

Разделив розовую жидкость пополам, я побежал искать Тития и Иргу и нашел их в оранжерее.

— ВЫПИТЬ! БЫСТРО! — Потребовал я от них ничего не объясняя, надеясь что сила сердца теряющая свои свойства с каждой минутой окажется достаточной чтобы вылечить их и не повредить. Прими они его сырым и сразу после убийства старухи — и из этого не вышло бы ничего хорошего. Оно слишком сильное для них. А вот сейчас…

— Бе-е-е, — чуть не вывернуло Тития и я закрыл ему рот рукой, и все что он хотел выпустить из себя, снова попало ему в желудок. Похожую процедуру пришлось повторить и с Иргой, зло посмотревшей на меня сквозь слезы омерзения выступившие на кончиках ее глаз.

— Убью! — Пообещал мне Титий не в силах встать с пола на который он упал пока зелье корежило его дух. — Я тебя убью!

Ирга пришла в себя первой и явно готовила месть — вон как сжимает кулачки, ее то я и подхватил под руку и утащил в подвал, разместив в диагностической печати.

— Пожалуйста, скажи что это того стоило? — Попросила меня девушка после того как печать закончила свою работу.

Я кивнул и Ирга расплакалась.

Через некоторое время в подвал самостоятельно спустился Титий и с ним ситуация была похожей. Здоров.

— Что это было за зелье? — Спросил он меня полным отвращения голосом.

— У него нет названия. Что, так плохо?

Он кивнул и продолжил обнимать продолжающую заливать его слезами счастья Иргу.

На шум явилась Рогеда. Я пригляделся.

— Тебя можно поздравить?

— Ученик! — Имела она полное право гордиться этим и гордилась. — Что тут у вас?

— Кай опоил нас каким-то дерьмецом и вылечил, — хохотнул Титий.

— Умничка! — Поцеловала меня Рогеда в щеку.

Выпроводив их из подвала, упирая на то что мне нужно все проверить, но пообещав явиться на праздничный ужин, я заперся и вытащил из-за дальней полки банку с плавающими в них глазами мухи. Их я приберег для себя.

Тем временем очнулся переставший дымиться Чужеблуд, и его первыми словами было:

— «Ну и какуха же ты, хозяин!»

— «Что с проклятьем?»

— «Съел».

— «Молодец».

Глава двенадцатая

Чудила из Нижне… из Заячьей Губы

Чуть больше чем месяц спустя. Середина лета.

Странное поведение Ирги и Тития мне не нравилось. Эти их шепотки и прятки от меня в темных коридорах дома. Резкое молчание, когда я появляюсь. Глаза, стыдливо опущенные в пол.

Рогеда, читающая книги которых у нее не должно быть…

Все странное — опасно.

Из-за неприятных догадок я связался с Министерством по делам магов в столице Республики и их ответ мне не понравился. Началось движение документов. Приказ с самого верху. Грядут перемены, и я пока не знал как к этому отнестись.

Они могли сказать мне сами.

— «Предатели!» — Излишне резко озвучил мои мысли Чужеблуд.

— «Спокойно», — похлопал я череп-оберег по лбу, пока он болтался подвязанный к моему поясному ремню и шипел на все подряд.

Грибы, которые я периодически собирал и приходил сюда, к грязному источнику магии жизни рядом с деревней — не понадобились. Под действием дикой магии этого места шрамы на моей бородавочной шляпе рассосались, а грубые швы, которыми я стянул ее порванные края — исчезли. Забрав и водрузив шляпу на голову, я почувствовал единение с лесом там, за морем и на душе стало легче. Шляпа тоже была рада вернуться ко мне. Я погладил ее и прислушался к ее эмоциям (через хеморецепцию, талант зельевара и телепатию).

Она жаловалась на муравьев, ворующих кусочки грибов, что я ей приносил, и просила повлиять на них. Я рассмеялся, еще раз погладил ее бородавки и мелкие грибочки, проросшие за прошедшие дни и усеявшие всю поверхность шляпы, и пошел прочь, не обращая внимания на улитку о которой она смущенно умолчала — и что теперь живет на ней, пожевывая листочек.

Друзья о пропаже шляпы не спрашивали. Раньше это бы их точно заинтересовало, но сейчас, когда они втихомолку собирают вещи…

Неприятно. Вкус горькой полыни на языке и запах перекисшей капусты. Предательство и много-много стыда.

Не хотелось об этом думать. Только не сейчас. Не время.

Я обошел деревню по краю и сел на поезд. Рюкзак за плечами.

Интересно все же… Когда я вернусь, они еще будут здесь или уедут не объяснившись и не прощаясь?

— «Тряпка!» — Упрекнул меня Чужеблуд, и он был прав. Что-то я расклеился.

Поезд тронулся. Бронестворки на его окнах были опущены не полностью, и я мог наблюдать за проносящимся мимо глаз лесом. Идущими на водопой зверями. Заброшенными деревнями через которые поезд проходил не сбавляя ход. И за точной стрельбой охраняющих наш покой солдат, выкашивающих мелкую живность нацелившуюся на нас.

— Вы точно ничего не хотите, господин? — Побеспокоила меня женщина-проводник, удерживая в руках чай в фирменном подстаканнике Северных Железных Дорог и блюдце с парой румяных пирожков.

Они пахли зеленым луком и яйцом.

Мне была приятна ее забота.

— Спасибо, — поблагодарил я женщину, сделав ее чуть счастливее.

Через несколько часов поезд замедлил ход, и я просто с него спрыгнул, махнув на прощание рукой.

— Ту-тух! — Прогудел машинист, притормозивший ради меня, и хвост поезда скрылся где-то вдалеке, за туманной дымкой.

Отыскать лагерь с солдатами не составило никакого труда. Шум, запах уставших людей, кипящей похлебки и смазки для карабинов.

Солдаты что стояли в карауле проверили мой медальон мага на сличителе, и указали на палатку где собралось руководство.

— Вам туда.

Когда я подошел из нее как раз выходили люди. Пара офицеров — очевидно это их солдаты здесь окопались, и маги, одетые кто во что горазд.

Первым делом мое внимание привлек младший магистр. Он выглядел чересчур добрым для того кто добился такой силы. Много улыбался.

Может я бы и не обратил на это внимания, но первое впечатление усиливало необъятное пузо обтянутое камзолом в горизонтальную черно-желтую полоску, что делало младшего магистра похожим на упитанного шмеля.

— Ох-ох-ох, — развел он руки в стороны словно собирался меня обнять. — А вот и последний, но не по важности член нашей команды. Вы Кай Шляпник, если я не ошибаюсь? — Улыбнулся он, рассматривая мой головной убор. — Должен сказать, ваш выбор чем прикрыть голову меня удивляет. Не каждый день встречаешь мага имеющего вкус.

Я промямлил что-то вроде спасибо, не зная как реагировать.

Рядом с младшим магистром стояло три бакалавра (две девушки и мужчина) и те тоже выглядели удивленными, бросая настороженные взгляды на нашего старшего, а теперь и на меня.

— Вы не знакомы? Тогда позвольте я вас представлю и начну пожалуй с себя, — продолжил улыбаться удивительный младший магистр поймавший на палец бабочку.

Он с таким детским восхищением рассматривал каждый взмах ее крылышек, что у меня возникли сомнения в том что он играет с нами.

— Я известен как Локонс Сомневающийся. Второй заместитель главы департамента железных дорог по городу Заячья Губа, что восточнее столицы нашей Республики. Может вы что-нибудь слышали о нашем замечательном городе?

Мы все в отрицании покачали головой и он расстроился.

— Что же вы? Вам обязательно нужно побывать у нас! Просто обязательно!

Бакалавр-девушка, что привлекла мое внимание своей милой внешностью заверила младшего магистра что «обязательно» там побывает.

Младший магистр рассмеялся и пожурил ее.

— Молодежь! Не люблю, — покачал он головой. — Ложь. Не люблю.

Девушка и смутилась и испугалась одновременно.

Локонс Сомневающийся перевел свой мечтательный взгляд на меня, но долго на мне его не задержал, нашел кое-что поинтересней. Жука что полз в траве и сейчас пытался забраться по ботфортам младшего магистра в его сапог. Говорить со мной он при этом не перестал.

— Господин Кай, раз уж вы опоздали, смею заверить не по своей вине, поезд пришел позже — знаю, так что оправданий не жду. Представляю вам тех кто вместе с нами будет выжигать гнездо этих тварей. Эм-м? — Нахмурил лоб младший магистр, пытаясь вспомнить.

— Квакуш, — подсказал ему поглядывающий на всех вокруг с иронией мужик-бакалавр чье лицо было покрыто неаккуратной, трехдневной щетиной от шеи до глаз.

— Точно! Спасибо, — поблагодарил его «шмель», бережно подхвативший жука на ладошку и поднесший его к самому своему носу для изучения. — Девушки и этот молодой мужчина, — грубовато указал он на того пальцем другой руки, — которого я бы очень хотел увидеть в истинном облике (бакалавр нахмурился когда о нем заговорили) — работают вместе. Министерство связи и сообщений. Департамент железных дорог. Прибрежный. Думаю и кабинеты у них по соседству. Хе-хе-хе, — рассмеялся младший магистр когда жук перебрался на его лицо и начал изучать своими усиками его нос.

— У нас один кабинет на пятерых, — проворчала другая девушка-бакалавр. На фоне милой она выглядела… Э-э-э… Замухрышкой, сказал бы я, но было в ней что-то… что не передать словами. Особенное.

— Да-да, — потерял мысль младший магистр, так как жук неожиданно отрастил сильные задние лапки и прыжком, оттолкнувшись от головы Локонса Сомневающегося — убег. Скрылся в высокой траве. И хорошо… Младший магистр вспомнил что хотел сказать. — Этих молодых людей зовут: Юкона (миленькая), Фегъ (которому стоило бы побриться) и Несмеяна (замухрышка). Обращайтесь друг к другу по именам. Так проще.

Мы переглянулись.

Младший магистр тем временем посмотрел на небо и «пожевал» губами.

— Сегодня уже никуда не пойдем. Выступим завтра.

Офицеры из обычных людей что все это время стояли рядом и молчали, кивнули и ушли, оставив нас.

Младший магистр махнул рукой и пригласил меня и остальных следовать за собой, к своему костру, неожиданно заговорив по делу, стоило нам присесть на поваленное дерево.

— Департамент обеспокоен активностью демонических зверей и неконтролируемым разливом болота в котором они живут. Вам этого не сказали, но на зачистку этих жабоподобных тварей уже отправляли команду, но связь с ней потеряна.

Я вспомнил свой бой с «коронованным» вожаком квакуш и едва не кивнул.

— Департамент учел это и собрал нас. Думаю при моей и вашей поддержке — солдаты справятся.

Не знаю, не знаю…

— Ох! — Отвлекся начавший казаться мне нормальным маг на обычного зайца, поглядывающего на нас из-за кустов, и я окончательно записал Локонса Сомневающегося в чудаки. В немалой степени из-за того что он оставил нас и побежал стребовать с повара морковку.

Я улыбнулся, как и миленькая на личико Юкона. Чужеблуд был настороже. Несмеяна щурилась, а Фегъ продолжал смотреть с подозрением как на младшего магистра, так и на меня, похожего своим видом на экстравагантного мага как брат-близнец. Мне кажется он ждал что я пущусь в пляс или что-то такое.

Разговор как-то не завязывался. Я был для них странным новым лицом с сомнительной внешностью и наклонностями (моя рука все это время машинально поглаживала череп-оберег).

В мой образ странного парня как нельзя лучше вписалась улитка что не желала сидеть на месте, а ползала по всей поверхности шляпы-гриба, вытягивая свои глаза на ножках в сторону магов, из-за чего они постарались «незаметно» от меня отсесть и толкались, не желая уступать место Несмеяне сидевшей ко мне ближе всех.

Вернувшийся младший магистр не заметил их передвижений по бревну и продолжил разговор с того места на котором он его закончил.

— Ваша задача прикрывать солдат и друг друга. Наша цель — найти источник так изменивший болото, обезопасив этот участок железных дорог. И девочка, — посмотрел он на миленькую девушку-бакалавра. — Надеюсь, твои проблемы нам не помешают?

Бакалавры встревожено переглянулись. Они, похоже, знали, о чем говорит младший магистр.

— Я вижу ты совершила малость неумный поступок, — осуждающе покачал он головой. — Что за талант ты попыталась привить к своему Атоллу Основания — не спрашиваю. Как ты его украла, взрастила ли сама или купила — меня тоже не интересует. А вот то, что он не прижился и теперь твой Атолл в раздрае — это мое дело.

— Мне уже лучше, — мягким, бархатистым, как и ее внешность голосом возразила Юкона.

— Не вижу. Слушайте сюда — дети. В Союзе Республик мы не практикуем Атоллы Основания схожие с возможностями магов из той же Империи Плеть. Вы не можете так просто взять и украсть чужой талант или умение. Тот же Незыблемый Камень просто порвет. В лучшем случае вы останетесь калеками.

Девушка как-то неестественно улыбнулась, бросив на меня косой взгляд.

— Как я вижу, тебе, девочка, помог кто-то знающий и не допустил худшего, но до полного излечения еще далеко. Завтра держись позади.

Я только вернул уважение к младшему магистру, а он возьми без слов вскочи на ноги и убеги в лес, за стадом пятнистых оленей.

Молчание между нами — бакалаврами, стало еще более неловким. Они, очевидно, хотели поговорить между собой, но им мешал я.

Тут еще Чужеблуд лезет под руку со своим мнением.

— «А эта барышня ничего, хозяин. От такой милашки не ждешь кровавых жертвоприношений и кражи со смертельным исходом талантов из влюбленных в нее магов. Идеальная внешность для злодеяний. И пахнет вкусно».

Я уже знал о вкусах черепа достаточно чтобы предположить:

— «Предлагаешь ее съесть?»

— «ДА!»

Я усмехнулся, посмотрел на новых знакомых и задумчиво разложил по полочкам исходившие от них запахи. Интересно… Юкона Медовая.

Младший магистр забыл о нас и не вернулся. Бегал по опушке, смешно поддерживая руками пузико. Так что я оставил ребят сидеть у погасшего кострища (заметно оживившихся после моего ухода), выбрал себе местечко и оборудовал его для сна.

А ночью, выспав свои три часа — мы с младшим магистром дежурили вместе. Он тоже спал мало и отпустил солдат что должны были сторожить наш сон — отдыхать, несмотря на их робкие возражения и боязливые взгляды в сторону палатки офицеров.

— Идите-идите, — подтолкнул их в спины Локонс Сомневающийся заняв их уголок у костра.

Я думал он заговорит со мной, но младший магистр меня удивил. Пока он мастерил что-то из перьев, закусив кончик языка губами, я вырезал из подобранной здесь же палки свисток.

Утром мы молчаливо обменялись нашими трудами, и я передал маленькую шапочку из перьев улитке выросшей на диком источнике грязной магии стихии жизни, привязавшейся к шляпе, пока младший магистр восхищался ухающим совой свистком.

— У-у. У-у, — не переставая дул он в него пока не наигрался.

Проснувшиеся бакалавры обменялись взглядами, словно что-то о нас поняли.

Завтрак и в путь.

Двигались со скоростью самого медленного из нас. Я еще вчера мог указать на него пальцем и не ошибся. Младший магистр снова чудил.

Запруда на ручье? Бобры? Надо остановиться, посмотреть. Озеро? Где моя удочка? Что вы говорите там жужжит? Пчелы? О-го-го, выхватывает он из своего вещмешка ложку-черпак под стать его пузу.

Мне было смешно, и я с удовольствием принимал участие в забавах младшего магистра, а вот другие бакалавры и солдаты не разделяли нашей тяги к природе и опасались каждого шороха.

Попытки младшего магистра найти грибы достаточных размеров чтобы их шляпы подошли нашим коллегам магам провалились. Они категорически отказывались примерять шляпки от мухоморов.

— «Он мне нравится!» — Впервые на моей памяти сказал что-то хорошее о другом человеке, Чужеблуд, но тут же все испортил. — «Полный псих! Тебе, хозяин, до него еще далеко…»

Странно, но за все то время что мы идем вдоль железных путей на нас никто так и не напал. Болото по ту сторону рельс было затянуто туманом через который ничего не видно. Стояла неестественная тишина. Единственное яркое пятно вокруг — мы сами. Окрестности близь болот словно вымерли, но нет, конечно, нет.

Мы дошли до деревни Дальней и на ее улицах била жизнь. Был слышен смех. Дети играли, а взрослые работали. Еще бы злой взгляд со стороны болот не жег так спину.

В деревне о пропавшей в окрестностях группе зачистки магических аномалий ничего не знали.

— Н-н-н-не слышали, — ответил староста на наш вопрос, заикаясь. — Кы-кы, к… все к-как обычно.

Выслушав старика Бажена, мы, на что я в тайне надеялся — в деревне не задержались, и все же повернули обратно к железной дороге. Заминка вышла лишь из-за чудного младшего магистра, решившего раз бакалавры не хотят носить на голове грибы, то им подойдут венки из ромашек — особенно девушкам и мы битый час искали поляну с цветами.

Венок наш лучащийся счастьем и пыхающий здоровьем «шмель» таки сплел, но не из ромашек, а надергав на деревенском поле подсолнухов. При этом один венок он одел на себя, а другой на меня — заставив примерить его вместо шляпы. О девушках он как-то позабыл.

Прежде чем спуститься по насыпи с железной дороги — вниз, в болото, затянутое туманом, все срубили себе по слеге — не гнилой палке около двух метров длиной, способной спасти нас от крупных неприятностей.

Вот младший магистр дает отмашку, и мы выдвигаемся. Туман давит со всех сторон. Запах теплой стоячей воды, мха и подгнившей древесины.

— Бульк! — Взрывается рядом со мной пузырь воздуха, поднимаясь из-под сапога и разрываясь на поверхности неприятным запашком.

Заголосили лягушки, молчавшие все это время.

— Ква. Ква. Ква.

Руки солдат тянутся к оружию, но опытные сержанты велят им думать, прежде чем делать.

Офицеры держатся ближе к нам, магам. Мы идем дальше, и вода поднимается до уровня пояса. Рогоз и туман мешают обзору. Ил с глиной под ногами мягкий. Податливый. Если стоять на месте засасывает так что несколько человек уже остались без сапог. Ждем пока они за ними ныряют.

Над ухом противно пищат комары.

Что-то не нравится мне происходящее. Держащаяся за моей спиной Юкона тоже не вызывает былого умиления.

Глава тринадцатая

«ВСЕ! ЕСТЬ! ПЫЛЬ!»

«Могу ли я игнорировать талант зельевара?» — Спросил я себя и ответил — «Могу, но не хочу».

И зачем спрашиваю, ведь знаю ответ?

Срезав стебель многоглазки, я бережно замотал его в тряпицу и убрал в рюкзак, не обращая внимания на чужие взгляды.

Стрельба тем временем стихает, и солдаты разбирают простых квакуш на сувениры. Берут когти и крупную чешую с живота.

— Не стоим на месте! — Кричат офицеры на понятном для солдат языке. — Двигаемся, черти!

Нам хоть и приходилось идти, где по колено, а где и по пояс в вонючей стоячей воде и среди этого странного тумана — от жужжащей проблемы комаров мы солдат избавили. Хоть в малости облегчили для них марш-бросок.

— Тебе не кажется эта вода странной? — Спросила меня Юкона, продолжающая идти рядом со мной, как и один из офицеров. Видимо ей надоело мое молчание.

Запах меда от нее усилился.

— Она горячая, — подтвердил я.

— Я бы выразилась по-другому, — пропыхтела насквозь мокрая девушка, нижняя половина которой была под водой, а верхняя промокла из-за невероятной влажности, жары и тумана.

Даже перемазанная грязью и с прилипшими к лицу кусочками подсохшей тины она все равно выглядела мило, чему в немалой степени способствовал источаемый ею на уровне духа запах меда.

Так, что-то я думаю не о том.

Двигаться в таких условиях солдатам было адски сложно. Маги тоже испытывали определенные трудности, а мне с моим «серым телом» — жара была нипочем.

Бросив взгляд на младшего магистра, я усмехнулся про себя — «а почему бы и нет?» — и сорвал проплывающий рядом цветок белокрыльника и, обернувшись, заправил его за ухо Юконы.

Ее рот в удивлении сложился в букву — о, а я отвернулся, и продолжил шагать-плыть сквозь болото как ни в чем не бывало. Было забавно… попробовал я на вкус ее эмоции раззадоренные моим поступком.

Заметив что с полей моей шляпы свисает улитка (едва не падая), я подплыл к растению к которому она тянулась, оторвал от него крупный лист и вложил ей его в рот.

— Мня?

— Кушай.

Мне не нужно было оборачиваться чтобы почувствовать как офицер и сержант рядом с ним переглядываются и крутят пальцем у виска.

Глаз на затылке у меня нет — просто все чувства обострены, ну и в немалой степени помогает Чужеблуд, что следит за округой своей парой темных омутов. Купаться ему не нравилось, и я подвязал его к рюкзаку.

Только я об этом подумал, как под воду с головой ушла Юкона. Замечталась.

Протягиваю руку и выдергиваю ее из ямы. Ловлю выпущенную ею из рук слегу, жду, пока она выкашляется, и иду дальше, не забывая прощупывать место куда ступаю палкой.

Цветок что я заправил ей за ушко проплывает мимо, но я не делаю попыток его поймать и только провожу взглядом.

— У нас еще один.

Ко мне подводят дрожащего из-за озноба — и это в кипятке местных болот — солдата.

Спрашиваю.

— Что случилось?

— Укусило что-то под водой.

Я морщусь. Пахнет ядом, а это значит в приказ-лечение придется вложить больше магии.

Пытаясь хоть в малости экономить расход энергии, дотрагиваюсь до него в районе раны, что к моему несчастью была у него на заднице (Юкона хмыкает).

Солдату становится легче, бледный цвет его лица уходит — сменяется алыми пятнами на щеках, и он меня благодарит.

Киваю.

Жабоподобные звери появляются неожиданно — все этот туман.

Рык и солдаты открывают огонь, а мы их страхуем, на случай если среди обычных тварей скрываются вожаки, что и происходит.

Кричу.

— Справа на мне!

И с трудом прыгаю — нащупав под ногами более плотный участок грунта.

Я щит, что защищает тех, кто стоит позади.

Удар сжатым воздухом останавливает листопад, красиво кружась вокруг меня в красно-желто-зеленом хороводе из листьев, и солдаты с облегчением отступают, выбирая себе противников по силам.

— Р-р! — Взрыкивает прямоходящая то ли жаба, то ли ящерица, источающая рыбный аромат и с куда большей грацией чем я выпрыгивает из воды — несясь прямо на меня и отталкиваясь от этой самой воды словно это земля. Привычно пригибаюсь, пропускаю руку твари над собой (шляпу я успел передать на хранение бесполезной Юконе) — и сосредоточив дух и стихию в кулаке пробиваю удивленную мерзость насквозь. Стряхиваю ее с себя, сдергиваю с ее шеи связку каких-то побрякушек (изучу как будет время) и проверяю не нужна ли кому помощь, не обращая внимание на мелких рыбешек начавших носиться туда-сюда внутри пятна крови в котором я нахожусь.

Вокруг Несмеяны пляшут языки фиолетового пламени в котором сгорают сразу два вожака, а вот Фегъ как и я вертится вокруг своего противника и бьется кулак в кулак.

Эта его небритость которую я принял за неряшливость обернулась отголосками того самого истинного облика о котором говорил младший магистр что как и я сейчас — наблюдает за боем бакалавра и едва не хлопает в ладоши от радости, не скупясь на подбадривающие и неловкие возгласы.

— Волосатые — чешуйчатым — не братья! Бей не жалей! Жопу побрей! Ха-ха-ха.

Облик обезьяны был неплох, но силы и способностей ему не хватало и Фегъ провозился с вожаком куда дольше чем я или Несмеяна.

Вернув себе обличие человека глаза Фега не претерпели изменений, оставшись все такими же иронично-грустными и уставшими.

— Ха-ха-ха, — продолжал смеяться, держась за живот, Локонс Сомневающийся и солдаты, расправившиеся со своими зверями — тоже заулыбались, хоть и старались делать это украдкой и не злить бакалавра.

— Спасибо, — поблагодарил я вернувшую мне шляпу Юкону, что держала ее максимально далеко от себя. На вытянутых руках.

Мы снова шли туда, куда вел нас Локонс, и не спрашивали лишнего… Прошлый его восторженный ответ на вопрос: «куда же мы идем?», никому не понравился.

«Мне кажется, я видел в той стороне стрекозу размером с корову! Надо ее поймать! Хочу полетать на ней!»

Так что мы берегли нервы и просто делали свою работу.

Тот взгляд, что жег мне спину несколько часов назад — исчез, и я начал сомневаться что он был.

Привал было устраивать негде — повсюду гнилостная вода, лягушки и камыши, так что перекусывали на ходу.

— Эй, балбесы! — Обращается к солдатам сержант не так далеко от меня. — Надеюсь вам хватит ума не пить воду из болота?

— Фляжки уже пустые, — жалуются ему мужики типично деревенской внешности.

— Тогда терпите! Вам что было сказано? Глоток в полчаса!

Младший магистр усталости не знал и живот — помехой ему не был. Другие маги тоже выглядели бодро, даже Юкона, что легко сошла бы за ведьму (грязная, со спутанными волосами и перемазавшаяся соком растений), а вот солдаты с каждым часом сдавали все сильней и уже еле плелись где-то позади, спотыкаясь на каждом шагу и ныряя в болото — глотая ту саму воду, сырой которую лучше не пить.

Приходилось подстраиваться под их шаг.

И если бы только это… Карабины — их основное оружие начало подводить. Виновата сырость и забившаяся в механизм грязь.

Скользящую по поверхности болотища змею, нацелившуюся на шею солдатика я перехватил в последний момент. Уже в полете. Та пыталась вырваться, извивалась, обхватив своим телом мою руку, но я держал крепко, а осмотрев ее, пролистал в голове справочник с ингредиентами (лимонного цвета тело, плюс красное пятнышко на голове) — и выдоил яд скверногубки в склянку, после чего побитую — отпустил.

Начало стремительно темнеть. День подходил к концу.

Пережив еще три нападения квакуш и по счастливой случайности никого не потеряв, младший магистр вывел нас к сухому каменистому участку местности на котором не иначе как чудом проросли несколько деревьев. Вокруг этого оазиса все было затянуто болотом, чья поверхность подернута ряской и туманом, так что это именно что оазис, с твердой землей под ногами.

— Заночуем здесь.

Стоило вусмерть уставшим солдатам это услышать, как они потеряли всякую волю и растеклись по земле словно выброшенные на берег прибоем медузы. Сержанты и офицеры пытались их растолкать и заставить работать — но бесполезно — слишком много сил у них ушло на переход, да и сами командиры выглядели не лучшим образом.

Младший магистр вместо того чтобы помогать — выудил из своего казавшегося безразмерным вещмешка сачок для ловли насекомых и стал носиться по острову в поисках показавшихся в сумерках светлячков.

Светом нас обеспечила Несмеяна. Костер фиолетового огня горел без дров, что здесь не найти.

Я первым делом привел в порядок себя. Топнув ногой (немного пошатнувшись из-за навалившейся усталости), создал вклинившийся в болото причал из спрессованной глины, земли и каменной крошки и, ступив на него — прополоскал в вонючей застоявшейся воде одежду, развесив ее на дереве близь костра, что вроде и давал тепло, разгоняя мрак, но вот его фиолетовый цвет вызывал какое-то неприятие.

Солдаты стали оживать и толкались в очереди к причалу — не желая мочить ноги рядом с заболоченным берегом стоя по колено в чавкающем под ногами иле, полном пиявок и червей что тоже не прочь присосаться к коже и попить крови.

Готовку пришлось взять на себя. Подходить к костру люди боялись. Искры от него прожигали даже дубленую кожу на сапогах.

Несмеяна и Юкона ушли на другой край острова, подальше от наших взглядов — отмываться (поворчав на мое предложение покашеварить), а Фегъ на мой вопрос, «не желает ли он взять в руки поварешку и встать за котелок?», иронично на меня посмотрел и проигнорировал.

Ленивая обезьяна! Облик — есть отражение сути.

Солдаты помогли мне набрать воды. Закипела она быстро, но я подождал какое-то время чтобы наверняка убить всю ту дрянь что может в ней плескаться и только потом опустил в кипящую воду крупу. Для остроты добавил «драконий язык», что может выступать как ингредиентом для зельеварения, так и приправой (убийцей микробов).

Каша приобрела жгучий красный цвет.

Сняв котелок с костра, я заправил ее поданной мне тушенкой из армейских запасов роты, и накрыв котелок крышкой, оставил кашу пропитаться запахом мяса.

Раздавал ужин уже не я, а офицер роты сам вставший за черпак.

— Уф! — Обожгли язык первые кто попробовал кашу на вкус, пытаясь снова научиться дышать.

— Одноногий, однорукий и одноглазый — как же жжет! А-а-а-а…

— Воды! Не могу дышать!

— А мне нормально, неженки.

Забрав свою порцию и ответив кивком головы на поднятый вверх палец младшего магистра, обложившегося стеклянными баночками в стены которых бились пойманные им светлячки, я решил прогуляться по острову вместе с тарелкой и случайно набрел на заводь, в которой купались наши дамы-бакалавры.

Голенькие, они остервенело соскребали с себя грязь и не замечали меня, так что я быстро юркнул обратно за дерево и ушел.

Вернулся, а все уже спят. Кроме понятно тех кто остался в карауле, только вот надежды на вымотанных солдат было мало и первым на дежурство встал Фегъ, пока наш младший магистр, разложившийся у самого костра беззаботно дрых — выпустив злых светлячков на свободу, но не спешивших улетать, а круживших вокруг фиолетового огня.

— «Интересное пламя…» — Проскрипел Чужеблуд, не сводя с него своего взгляда. — «Мне кажется, я его узнаю».

— «Узнаешь?» — Удивился и насторожился я, все еще не понимающий что же я создал вместо простого и понятного черепа-оберега.

— «Сны…» — Продолжал он меня удивлять. Он еще и сны видит? — «Демоны…»

Больше он ничего не сказал и замкнулся в себе.

Сны снились и мне, но проснувшись, я так и не смог вспомнить что вызвало мой ужас и отчего в ушах до сих пор звучит клич: «ВСЕ! ЕСТЬ! ПЫЛЬ!»

Ночь. Мы с младшим магистром вновь одни, бодрствуем, пока все спят и что-то мастерим.

Я бездумно вожу пальцем по найденному здесь камню (что крошится под воздействием стихии), а Локонс Сомневающийся творит из глины, лепя… я покосился на него, отвел взгляд, пока он его не заметил и продолжил молчать.

Вот чудак.

Утро. Мы все еще здесь, на этом острове посреди болота. Солдаты ругаются сквозь зубы и заново чистят оружие. Команды выступать от младшего магистра так и не поступило — он увлекся рыбалкой, таская из болота одного за другим карася, вот и сидим. Ждем…

Я лежу на травке, небрежно покусываю травинку, зажатую между зубов, и наблюдаю за младшим магистром, танцующим дикарский танец после удачного заброса и поклевки. Бакалавры, держащиеся на расстоянии от нас — снова шушукаются, косясь и на меня и на него.

Раздражают!

Догадываясь, что так и будет, я оставил им подарок — Чужеблуда, что греет уши рядом с ними и потом все мне перескажет.

Всплеск на болоте и я лениво поворачиваю голову и смотрю на то, что его вызвало.

К нам приближаются пятеро усталых и изможденных незнакомцев. Я хмурюсь и поднимаюсь.

— Наконец-то! — Восклицает младший магистр, бросая удочку.

Он пожелал пообщаться с незнакомцами наедине и отправил нас постоять в сторонке — мы только и узнали что это команда зачистки что отправилась сюда до нас и «потерялась».

Общались они долго, никак не меньше часа и только после позвали нас и офицеров роты приданной к нам солдат.

— Вдвоем… — Не закончил мысль незнакомый нам старший (тоже младший магистр как оказалось), так как подошли мы и он «обжег» нас злым, ненавидящим взглядом.

Что ж… Нас стало больше на одного младшего магистра, одного бакалавра и трех запуганных — перепуганных учеников.

— Я расскажу или ты? — Спросил Локонс Сомневающийся и его собеседник недвусмысленно отвернулся, не желая с нами общаться. — Значит я, — улыбнулся нам наш «упитанный шмель» сложив руки на пузике и покачиваясь с пятки на носок. — Ситуация такова, ребята. Мы с вами уже не в Союзе Республик.

— ЧТО? — Выкрикнул Фегъ, растеряв весь свой образ флегматичного бакалавра.

Я же открыл разум и не нашел привычных ориентиров. Эфир был пуст!

«Ведьмино помело! И встряли же мы!» — Подумал я.

— Это полноценное Царство, — обвел окружающую нас местность рукой младший магистр, — и наша задача теперь выбраться отсюда.

— Но как такое возможно⁈ — Продолжал выкрикивать разъяренный неопределенностью, Фегъ.

— Всякое бывает, — пожал абсолютно беспечно мясистыми плечами младший магистр, отвлекаясь на то чтобы снять с себя сапоги и походить по сырой от росы траве, растопыривая пальцы на ногах и жмурясь от удовольствия.

— А что если вернуться назад по нашим следам?

— Нет, — в отрицании покачал головой Локонс, приоткрывший один глаз и порушивший надежды офицера, что об этом спросил. — Так просто не выйдет.

— И что делать?

— Мой коллега, — усмехнулся он, натягивая сапоги (нагулялся), под колючим взглядом этого самого «коллеги», беззаботно подставил его перед нами, охарактеризовав как человека лучше любых иных слов. — Так вот — мой коллега предложил бросить вас и выбираться вдвоем.

Все мы посмотрели на мрачного, похожего на ворону мужика и увидели в его глазах лишь жгучее желание выместить на ком-нибудь свою злость.

— Выход есть, — успокоил тех, кто стоял рядом со мной, Локонс. — Нам лишь нужно найти прокол, что ведет в наш мир, вот и все.

— Словно это так легко, — иронично выплюнул слова не представленный нам по имени младший магистр, нависнув над нами всеми нахохлившимся в атаке мокрым из-за влажности коршуном.

— Придется постараться, — заявил НАШ младший магистр и убежал… соревноваться с солдатами и кидать камешки в болото. Считать сколько раз камень отскочит от воды.

Глава четырнадцатая

И в дерьме можно отыскать бриллианты

Раздрай или же отсутствие порядка. Так можно охарактеризовать настроения, витающие в воздухе.

На второй день после объединения отрядов в одно целое — управление на себя перетянул младший магистр — Крикс Ворон, а наш Локонс этому не препятствовал. Бакалавры посомневались и нет-нет, потихоньку перешли на его сторону. Офицеры переметнулись еще раньше (рядовых никто не спрашивал).

Они все словно забыли что этот младший магистр предлагал нас бросить!

Я же вел себя тихо. Затаился и наблюдал… И чем дальше — тем меньше мне нравилось происходящее.

Что-то с младшим магистром и магами что были при нем — не так… Запах, эмоции — ничто их не выдает, но я не могу отделаться от чувства некой неправильности. Нечто в них менялось. День за днем…

На первый взгляд Локонс продолжал чудить, но я — наблюдающий за ним — заметил, что он все чаще отдаляется от нас и отстает на дневных переходах, из-за чего его приходится искать и как мне кажется, он делает это специально, а не из-за рассеянности. Словно проверяет, как быстро младший магистр Крикс замечает что тот потерялся и как он на это реагирует.

— Еще три-четыре дня и будем на месте. Прокол в той стороне, — махнул «куда-то» в туманную даль мрачный, с глазами темнее черных омутов черепа-оберега — младший магистр.

И еще одна странность! То он уверяет всех что найти прокол сложно, почти невозможно, то уверенно указывает направление. А эти дурни верят.

— «Нужно бежать», — ударяют в мой разум слова Чужеблуда.

— «Ты тоже что-то чувствуешь?»

 — «Ни-че-го…» — Тянет он. — «И это меня беспокоит».

 — «Убежать, мы, допустим, сможем. Локонс явно тоже готов. Только вряд ли он возьмет нас с собой. Как будем выбираться?»

 — «Придумаем что-нибудь…»

— Придумаем, как же, — проворчал я выбирая лучший из худших вариантов — бежать при первой же возможности. Чужеблуд прав.

Крик от солдата идущего позади заставляет мое сердце биться быстрее.

— Чудак снова исчез!

А вот и мой шанс.

Младший магистр Крикс останавливается и оборачивается. Лицо злое. Хмурое и потное. Со лба градом льет (странно, странно, странно)!

Щелкнув пальцами, он посылает назад импульс заклинания поиска (меня и других магов едва не выворачивает наизнанку) и мрачнеет еще сильнее.

— Найти! — Командует он и мы возвращаемся, расходясь веером в поисках — «решившего поиграть в прятки» — как предположили рядовые — Локонса Сомневающегося.

А спрятаться было где. Туман. Заросли осоки и камыша. Я уже не сомневался что младший магистр решил уйти и сам начал смещаться к краю линии прочесывающих местность солдат, потихоньку отводя им взгляд, но не вкладывая в заклинание всю силу чтобы не насторожить бакалавра. Того самого что пришел из болот вместе с Криксом. Он старается держать меня в своем поле зрения, но сейчас отвлекается.

Увидев возможность — я покинул строй, усилил заклинание на свой максимум и начал отдаляться от них. Шел строго в противоположном направлении тому где якобы находится прокол. Час за часом. Пока не уверился что меня потеряли и на мой след никто не встал.

И что дальше?

Оглядываюсь и… бреду туда же, куда и шел. Прочь. Строго на юг. Ориентиры и солнце что светит через туман застилающий небо — мне не нужны. Я владею стихией земли и чувствую магнитные линии.

— «Подумай о себе, кулема», — услышал я голос Чужеблуда легко считавший сомнения, поселившиеся в моей душе. — «Если даже младший магистр сбежал, чем ТЫ мог помочь этим людям? Забудь. Их судьба в руках одножопого».

Я поморщился.

— «Может ты не будешь оскорблять божество своим ртом? Я бы был тебе благодарен».

— «Ты считаешь он слышит что я говорю и ему есть до этого дело? Велико же твое самомнение, господин-хозяин, если ты думаешь что твоя жизнь ему интересна, хе-хе».

— «Просто молчи».

Попавшийся по пути клочок суши посреди болота позволил мне провести ритуал усиления отвода глаз. Золото и артефактный тигель для его выплавки были у меня с собой.

— К ведьмам это золото! Жизнь дороже!

Вслед за ритуалом усиления в ход пошел ритуал предчувствия опасности, а потом и отсечения плоти.

И отлегло…

Плохое предчувствие, что сдавило голову обручем из крови — исчезло.

Значит за мной все же кто-то шел, а теперь след потерян. Но на месте стоять нельзя. Затерев круги ритуала на земле — я ушел, слегка изменив маршрут. И шел до самой ночи, а потом и в темноте, что расцвела для меня серостью… Как-нибудь обойдусь без сна.

Я блуждал по болоту уже три дня. Спал урывками, пока за округой наблюдал череп.

Вчера мне впервые повстречались твари еще более мерзкой наружности чем квакуши. Гуманойдные и мерзкие. Одна тварь была похожа на утопленника и вынырнула из-под воды, прячась от солнца в глубоком омуте который я благоразумно решил обойти, а не проплыть над этой частью болота. А вторая тварь напоминала скрещенный с человеком цветок.

Убив их и хорошенько распотрошив — я изучил их строение и не нашел сильных отличий от человека.

Голова побаливала. В этой части Болотного Царства — как я начал называть это место — шел активный обмен сообщениями между… А вот тут я затруднялся ответить меж кем и кем. Этот язык был мне не знаком. Он и «сладкий» и жуткий в той же мере.

— «Диалект демонов».

— «ЧТО?»

— «Ад».

— «Ты уверен? Абсолютно уверен⁈»

— «Кажется что-то такое вспоминаю…»

Демоны… Просто замечательно. Что еще нам день грядущий готовит?

Запасы провизии давно подошли к концу, и мне приходилось выделять время на рыбалку. Проблемой был огонь, а именно топливо для него. Где найти в этом «Царстве Сырости» сухие дрова? Редкие деревья на островках суши были живыми и не горели, как не изгаляйся. В такие моменты жалеешь что твоя стихия земля, а не огонь.

Но справился. Приперло, и научился выжимать влагу из любого растения и не доводить результат до состояния пыли.

Рыбный бульон закипел. Я дал ему постоять на огне десять минут и снял котелок с костра. Поел, безрадостно вглядываясь в туман и собравшись, отправился дальше на юг.

Если не знаешь куда идти нужно просто придерживаться одного направления чтобы не ходить кругами. Куда-нибудь да оно приведет. Пока это весь план.

Сегодня я впервые повстречал на пути человеческую постройку ушедшую под гнилостную болотную воду, но все еще узнаваемую…

Затопленные в болотах дома стали попадаться мне все чаще. Кирпичные — что говорило об уровне цивилизации. Они — те дома, что чудом не ушли полностью в ил, обросли ползучей травой и зияли дырами на месте окон. Проломами в стенах и были покрыты влагой и ракушками, но это было жилье разумных существ. Может людей, может кого-то очень похожего на нас. Но что-то стряслось. Царство захватило смердящее болото.

Я уловил новый запах, ОПАСНОСТЬ, что стремительно приближалась, и спрятался в камышах, согнув ноги и уйдя в стоячую воду по подбородок. Шляпа-гриб послужит дополнительной маскировкой. Только вот стоять на одном месте долго нельзя. Я чувствовал как ноги уходят в ил, засасывая меня в глубину, туда, где была совсем другая жизнь. Иногда, на переходах — я ощущал вибрацию почвы, и воображение само дорисовывало тех, кто может жить в здешней земле. От гигантских червей с множеством ртов до совсем уж жуткого вида тварей.

— Дз-з-з-з, — пролетело прямо над моей головой более десятка существ разговаривающих на сладко-противном диалекте и я, задержав дыхание, ушел еще глубже в болото, оставив плавать на поверхности только шляпу.

Это были демоны! Низшие! Видел их изображение на гравюрах в книгах. Чужеблуд был прав. Выходит это Царство захватил кто-то из князей Ада. А демоны что пролетели надо мной обычные низшие. Черти. Мелкие пакостники с комариными крылышками, и телом, покрытым черного цвета чешуей. Вытянутые хоботки-носы. Широкие надбровные дуги. Глаза, залитые чернотой. И запах разложения гниющей плоти, что преследует их.

Не смотря на то что в своей собственной иерархии черти относятся к низшим демонам ада — это очень опасные существа. С целым отрядом я мог и не справиться.

Они улетели, но я выждал несколько лишних минут и только потом с трудом вытащил ноги из ила и глины, двинувшись в дальнейший путь и размышляя не стоит ли сменить маршрут. Или…

Демоны здесь неспроста. Я в этом убедился. Они патрулируют местность. До ночи я встретил еще два летучих отряда, но всегда успевал спрятаться. Отвод глаз работал. Меня не замечали. Главное ничем их не насторожить. Теперь костры я жег только днем, чтобы не выдать себя светом, а потом закапывал — стараясь не оставлять никаких следов в местах стоянки.

Когда набрел на регулярно использующийся ими для отдыха клочок земли — хоть и брезгливо, но набрал их дерьма. Оно очень много где используется, но демоны своим дерьмом не торгуют. С-ука! Как же противно, зажал я нос, и убрался оттуда под визгливый смех Чужеблуда.

— «Дерьмоед!» — Услышал я вдогонку, но промолчал. Сам же подначивал меня его собрать!

Следующие дни слились в один. Я шел. Прятался. Корректировал путь так чтобы попасть в область которую охраняют летучие патрули и исследовал Царство. Дорога плоти позволяла мне задерживать дыхание на полчаса, и я этим пользовался, ныряя в глубокие омуты и изучая погребенные под водой города полные костей.

Были и находки. Как ценные, так и не очень. Вазы. Ковры. Статуи. Даже сохранившаяся мебель, выточенная из драгоценных пород дерева. С сожалением все это приходилось оставлять. Брал только золото, если оно попадалось. Прощупывал стихией земли стены — искал пустоты, тайники — и плыл дальше. Пока однажды мне крупно не повезло. Я набрел под водой на тело медленно разлагающегося демона похожего на свинью. Он был из высших. Не шелупонь какая.

— «ОСТОРОЖНЕЕ!» — С беспокойством в голосе предупредил меня Чужеблуд.

— Знаю.

Вода в месте его смерти была не просто гнилостной, она отравляла все живое.

Зубы, чешуя, кровь, рога, сердце — все, что не стухло, следовало забрать и при этом не убиться по глупости. Талант зельевара усилил мою плоть и наделил защитой от яда, но здесь он пасовал. Когда я приближался к мертвому демону кожа на мне пузырилась и взрывалась кровянистыми потоками, привлекающими к этому месту мелкую дрянь вроде пиявок. Приходилось работать урывками.

Отрезав демону палец я стесал с него гнилое, бесполезное в таком состоянии мясо, очистил кость — и на передышку. Отдыхать и лечить себя.

И так я провозился с телом высшего два дня. Оставив тощую кожаную сумку, что была при нем — на потом. Вот и до нее дошли руки.

Расстегнув клапан на ней, я отдернул от нее нос и предпочел вылить ее содержимое на берег острова, который стал для меня домом на это время.

— Что так воняет? — Спросил я, брезгливо ковыряясь в мешанине сгнивших тряпок, еды и растворенной в воде бумаге.

Первый камень что я нашел, был принят мной за драгоценный аквамарин. Таких камешков набралось больше десяти и только после того как я подержал их в руках — я понял какую ошибку совершил. Аквамарин? У высшего? О, не-е-е-т. Это нечто куда более ценное — оскалился я в алчном восхищении.

— «И в дерьме можно отыскать бриллианты», — озвучил мои мысли Чужеблуд, став клянчить один камушек для себя.

Звездный горох. Название простецкое и не подходящее.

Подержав каждый из камней в руках, вглядываясь в них, я убедился что камни пусты и ничьи души в них не заключены.

Я стал вспоминать сводки из газеты в которой изредка печатали цены на горох и обомлел. Одна горошина без души стоила как четыре заклинания ранга бакалавр или одно заклинание ранга младший магистр. А у меня этих горошин одиннадцать!

Но не-е-е-т… Продавать их я не собирался. Горох ценен не только тем что в нем можно заключить чью-то душу, а потом питаться ей (на что я не способен, я же не демон), но и тем, что если не хранить его в зачарованном кошельке или шкатулке, и держать при себе — он будет медленно растворяться, питая твою собственную душу и делая сильнее. Но это дорого! Чертовски дорого! Кто на такое пойдет?

Если сумка демона и была зачарована, то оно — зачарование, давно пропало. Теперь это просто мокрая тряпка — еще раз осмотрел я ее, прежде чем утопить.

— «Дай!» — Вновь потребовал Чужеблуд и я, подумав, все же выделил ему одну горошину, что просто растворилась во тьме клубящейся глубоко внутри него. Он еще и отрыгнул.

Я думал на этом все, но меня удивила шляпа, что тоже стала чересчур разумной. Развивалась! Она хоть и не умела говорить, но передать мне сообщение могла.

«Нужно. Сильнее. Защитить. Связь».

Оторвав от сердца еще одну горошину, я позволил ей впитаться в один из проросших на шляпе красный, в белую крапинку, гриб-мухомор, остро сожалея об утрате.

«Идиот!» — Уколол я себя словами. «Скормил шляпе пятьдесят тысяч золотых!»

Остальные камешки я убрал в карман, чувствуя как они наполняют меня силой и влияют на Атолл. Через несколько дней они усвоятся, и горох исчезнет, а я — я стану сильней. Да. Даже в дерьме можно отыскать бриллианты. Костяной прав.

Продолжив двигаться в область патрулируемую демонами, я чувствовал себя бурдюком с водой залитым под горловину. Когда от каждого движения она пыталась выплеснуться через край. Разорвать меня! Я «купался» в легкоусвояемой магии, сгустившейся вокруг облаком, и волновался лишь о том, чтобы этакую аномалию никто не заметил и таки накликал беду.

Откуда здесь взялся одинокий черт и почему я не почуял его заранее сейчас не важно.

Рывок! Подпрыгнуть. Схватить его за крыло, чувствуя, как оно сминается в моем кулаке. Обнять его и камнем — вместе — упасть в болото.

Всплеск. Удар о воду. И мы уходим на дно.

Быстрее!

Демон рвется из хватки! Режет меня выступившими из пальцев когтями. Больно! Вгрызается ртом, прогрызая листопад, и затихает, пронзенный моей рукой. Приказ-лечение и раны нехотя затворяются. Только я не рад. Демон успел связаться со своими. Я почувствовал дрожание эфира и его крик в пустоту. С-ука! БЕЖАТЬ! Немедленно!

Я плыву. Над болотом, то и дело мелькают тени — не всплыть. Меня ищут. Сколько уже? Четыре, пять дней — я не ел и не пил, а только прятался, двигаясь лишь под водой и всплывая, чтобы сделать глоток воздуха?

Горох полностью растворился. Я стал сильнее — чудесно, только вот демонам на мою мнимую силу плевать.

Я! Обязан! Выжить! Твержу себе и, гася возмущения, скрывая эмоции и удерживая отвод глаз — плыву, раздвигая руками водоросли.

Усталость таки сказалась на мне, и я не заметил легкого течения, в которое попал на шестой день «игры в прятки» с демонами. А потом стало поздно. Меня понесло вперед со страшной скоростью, и я даже позволил себе всплыть — устав бороться с течением и глянул, куда же меня несет.

Впереди циклопический водоворот МАТЬ ВАШУ! От гула что он создавал дрожали барабанные перепонки, а уши заворачивались в трубочку. Мимо проносились захваченные как и я течением — мусор, трава и камни. Температура воды достигла кипения. Болото… Да какое это уже болото! Бурлило! Испаряясь столпом мари уходящим в небеса.

А потом было падение. Помню лишь тьму на дне водоворота. Чей-то насмешливый взгляд. Сладковатый запах гниющих водорослей. И как прижимал к себе шляпу.

Очнулся лежа на мхе. Вскинул голову и увидел впереди насыпь. Железная дорога! А позади… такое знакомое болото.

— Выбрался! Выкусите, демоны! Ха-ха-ха.

Предстояло определиться что делать дальше. А пока… Перебежав железную дорогу я нашел по запаху ручей и напился. Убил полдня чтобы привести себя в порядок и вымарать из одежды запах. Поел бульончика, собрав диких трав душицы, лука и грибов, да простит меня возмущающаяся шляпа и наконец, поспал.

А утром мой разум нащупал кто-то более могущественный.

«Шляпник! И ты жив? Хо-хо-хо. Молодец!»

Да это же Локонс Сомневающийся! Выжил зараза!

«Давай, руки в ноги и будь в Прибрежном не позднее завтрашнего вечера, если не хочешь проблем».

Не успел я ничего спросить, как младший магистр оборвал связь.

«Все вопросы в городе!»

А и неплохо… Раз Локонс жив — ему и отвечать. А я так… Нужно только спрятать кости демона. Иначе попытаются изъять.

— «И дерьмецо не забудь, ха-ха-ха», — истерично рассмеялся Чужеблуд, словно человек, переживший свой самый страшный кошмар.

Сны. Надо расспросить его о снах что он видит.

Маленькая интерлюдия

Он любил это время суток. Ночь. Тишина. Покой…

Рассеянно осмотревшись, он нашел глазами очки и одел их, предварительно обмотав носовые упоры мягкой изолентой. В последнее время они чересчур давят на переносицу и это спасает.

Настроив свет над столом — опять уборщица двигала лампу — он взял в руки личное дело мага за номером ххххх, с которым он уже успел ознакомиться на прошлой неделе, и для исключения ошибки — начал заново его перечитывать.

Кай Шляпник Левший. Бакалавр магии.

Так-так-так. Шляпник… Забавная история вышла с этим прозвищем.

Помусолив пересушенные кончики пальцев, он перевернул успевшие пожелтеть и запылиться несколько первых листов личного дела этого бакалавра (детство юноши его сейчас не интересовало) и остановился на странице семь. На моменте когда тот впервые попал в поле зрения отдела ревизии, внешней и внутренней разведки Министерства по делам магов.

— Чем же ты интересен и что скрываешь?

Крот, как называли его за глаза в отделе — любил работать ночью из-за этой своей особенности — привычки проговаривать вопросы вслух.

Плешь Ведьмы. Печать старших. Жертвоприношение. Пойман с поличным. Суд и ссылка, прочитал он, задумчиво покусывая кончик карандаша.

Это дело уже расследовали. Судья — друг помершего этой зимой Яка Кость сделал ему одолжение и не стал углубляться в детали — просто пнул парня под зад — прочь из Океании. Странно? Да. Опасно? Хм… Отправить на дорасследование? Не-е-е-т. Не стоит ворошить грязное белье. Пойдет запах. Виновный мертв, судья сам попал на скамью обвиняемых за этот и другие дурнопахнущие грешки. Дело закрыто. Точка.

Он перевернул несколько страниц и остановился на показаниях очевидцев, выживших в бойне на острове Красные Воды, куда сослали тогда еще юного парня.

«Глава местного отдела ОРВиВРСР грубо взял опекаемого за грудки, натянув медальон мага на кулак, и что-то ему высказал, подозвав помощников… — и в этот момент на него упала бетонная плита. О чем шел разговор доносчик не расслышал. Гор Вьюга погиб. Концы в воду…»

Сделав пометку в личном деле, он перелистнул несколько страниц назад и не заинтересовавшись, вернулся к тому моменту, на котором остановился, а на тех, не важных страницах — коротко сообщалось о коммерческой деятельности поднадзорного лица и его конфликтах из-за демпинга цен на продукцию своей зельеварни.

— Не доказано… Не доказано… Не доказано… — Листал страницу за страницей, следователь, считая трупы «повисшие в воздухе».

Йорой Рыжий (маг-ученик, признан мертвым); Орик Картавый (маг ученик, признан мертвым); Сирый Подкова (маг-неофит, признан мертвым); Тео Слизняк Бабаддон (маг-бакалавр, признан мертвым).

И это только на острове Красные Воды! Причем все они маги, а сколько он людей загубил? И были ли эти люди? Местный служака считает что были, но фактов не приводит. Только зря исписал ручку. Идиот!

Прочерк.

— Не доказуемо! — Проворчал следователь и вывел аккуратным почерком отказ расследовать эти дела и лезть по их поводу с вопросами к бакалавру, заверив приказ печатью.

На какое-то время Шляпник исчезает… Его признают мертвым, а потом он появляется на острове Чайка, где снова попадает в неприятности, но перед этим проходит все проверки, в том числе и на лояльность идеалам Союза Республик.

Следователь усмехается.

— Так, так, так… И сколько на этот раз?

Тосол Академик (маг-неофит, признан мертвым); Афнутий Правый (маг-неофит, признан мертвым); Жан Голяш (маг-младший магистр, признан мертвым). Пометка — устранил его по просьбе своей любовницы Рогеды Ткач?; Рассок Голяш (маг-ученик, признан мертвым); Го Голяш (маг-бакалавр, признан мертвым); Иклий Икота (маг-ученик, признан мертвым); Южмаш Свет (маг-бакалавр, признан мертвым);

— Один, два, семь трупов! Не многовато ли?

И снова лишь голословные обвинения. Местный следователь пытается выслужиться, но может лишь только обвинять. Повесил на молодого парня все свои неудачи.

Недоказуемо! Еще один идиот! Три листа исписал!

— Уж я позабочусь чтобы тебя не повысили! — Злобно пообещал Крот.

Штамп — в пересмотре и дорасследовании дела отказано — следователь поставил даже с каким-то удовольствием.

— Жаль, конечно, но людей не вернешь, а лояльный бакалавр нужен нам здесь и сейчас. А подозрения… придет время, и они послужат рычагом.

Вклеив в дело новую страницу, следователь с удовольствием вписал в нее свое экспертное заключение:

'Предан. Законопослушен. Подходит!

Рекомендация — ненавязчиво, не вызывая подозрений провести углубленный анализ магии бакалавра — особенно его Атолла Основания'.

Глава пятнадцатая

Странная

— Пс-с-с!

Тороплюсь. Мои шаги эхом разносятся по пустому коридору мэрии города, но мне нужно не сюда. Я иду к переходу соединяющему это здание с соседним — где заседает часть Министерств, в том числе и Министерство связи и сообщений.

Отдел телепатов, почта, и то, что нужно мне — кабинеты департамента железных дорог — там.

— Пс-с-с!

Я думал мне показалось что кто-то шипит, подзывая меня, но нет, конечно, нет. Это был Локонс Сомневающийся. Вон он выглядывает из-за угла, помахав рукой, а потом снова прячется.

Бегу, гадая, что стряслось? Волнуюсь. У нас проблемы? Или что?

— Помогай, — шепчет он, ничего не объясняя, только ободряюще подмигивая и показывая, чтобы я молчал.

Хватаю картину, замотанную в тряпки и стараюсь не отстать.

Локонс ориентируется здесь куда лучше меня. Влево — вправо. Петляя, прячась по углам — мы пробираемся в более оживленную часть мэрии какими-то служебными коридорами и задворками, чтобы… чтобы ЧТО? Снять со стены чью-то живопись (уничтоженную младшим магистром на месте) и повесить на ее место…

Локонс стягивает с картины которую я тащил все это время тряпку, и… портрет. ЕГО ПОРТРЕТ! ЧТО? Он…

Ударяю себя ладошкой по лбу — «вот я дурак!» — и «кипя», отхожу от него на пару шагов.

И как я раньше не догадался пустая голова?

Локонс оборачивается, снова мне подмигивает (точь в точь как его копия на картине), а потом мы опять бежим. Время. Опаздываем!

Я едва не сбиваю с ног человека идущего навстречу. Тот зазевался, не смотрел по сторонам и что-то бормотал себе под нос. Толстые очки перемотанные изолентой висели у него на самом кончике носа и когда я задел его плечом, слетели — и упали бы и разбились, если бы я не успел среагировать, подхватив их в воздухе и не вернул хозяину, только в последний момент заметив что тот одет в черную форму ОРВиВРСР.

— Извиняюсь, — буркнул я и побежал дальше, догонять Локонса.

Влево — вправо. Вниз на два этажа. Мы в подвале. Я задаюсь вопросом что мы здесь делаем и бегу дальше. Вверх. Перепрыгнуть лестницу. Обогнуть взвизгнувших девиц столпившихся у кольцевого коридора и снова вниз! У меня появляются вопросы, но задать я их не успеваю.

— СТОЯТЬ! — Останавливает нас крик. — Вы что, заразы, устроили в мэрии игру в салки? — Шипит на нас какая-то женщина с небрежно болтающимся у нее на шее паспортом мага. Четыре звезды! — Потрудитесь объясниться, младший магистр? — Обращается она к старшему, смерив меня прожигающим взглядом. Вот ведьма!

За ее спиной, в кабинете, я заметил стоящих перед высокой комиссией трех знакомых мне бакалавров вытаращивших на нас глаза. Юкону, Фега и Несмеяну.

— Хо-хо-хо, — рассмеялся Локонс, придерживая себя за пузико и указывая на меня пальцем. — Ты проиграл, парень.

Женщина шипит и нервно притоптывает ногой. Она оказалась права!

Я вздохнул, прикрыл устало глаза (чтобы не смотреть на этого чудака) и зашел, как оказалось в кабинет, где нас ждали и мимо которого мы пробегали уже третий раз подряд.

— Об этом я и говорил, — жалуется Фегъ, указывая на нас с Локонсом движением головы.

— Заткнулся бы, — не остаюсь я в долгу, бросив на него неприязненный взгляд.

— ТИХО! — Не дает разгореться ссоре старичок, сидящий слева от пустого места, которое занимает дамочка остановившая нас. Выходит она здесь главная.

— Все в сборе, — цедит она слова и хмурится, рассматривая меня и Локонса взглядом, каким смотрят на навозных жуков.

Младший магистр беззаботен. Стоит рядом и глядит в окно. Сегодня он одет более подобающе. Я на его фоне… Ну да… Улитка не нашла времени лучше чтобы проснуться и вытянуть свои любопытные глазки в сторону невзлюбившей меня с первого взгляда тетки.

Та поджимает губы и отворачивается, а Чужеблуд смеется. Смешно ему.

Коллеги этой серьезной женщины — наоборот, заинтересовались.

И почему я чувствую себя так, словно снова попал в школу? Стою на утренней линейке, где меня распекают за нерадивость взрослые, а другие дети должны меня осуждать, покачивать головами и учиться на моих ошибках. Только вот я давно не ребенок, а это не школа, напомнили мне об этом самым бесцеремонным способом. Попытавшись проникнуть в мой разум и добраться до воспоминаний.

Интересные ощущения. Надо запомнить — выталкиваю я прочь неизвестного продолжая стоять и так же внимательно рассматривать членов собравшейся перед нами комиссии. Девять человек. Ученики, бакалавры и два младших магистра. Старик и эта женщина-председатель комиссии.

Так и кто же из них такой любопытный? Или это… покосился я на Локонса. С ним ни в чем нельзя быть уверенным.

— Локи, — более интимно, намекая этим, что они давно знакомы, обращается она к Сомневающемуся. — Рассказывай.

Тот перестал считать — буквально, на пальцах пересчитывать — птиц, пролетающих мимо окна и проморгался. В глазах растерянность и сонная водянистость. Он словно забыл, где находится и задался вопросом, что всем этим людям от него надо?

— ЛОКИ! — Выругалась женщина, выглядя расстроенной. — Заканчивал бы ты свои эксперименты с осознанностью! Ты же убиваешь себя! Посмотри на что ты стал похож⁈

Младший магистр вспомнил кто мы, и на что намекает председатель и заговорил — упрямо помотав головой.

Его тон был на удивление сух, а рассказ не пестрил подробностями.

— Я был знаком с Криксом Вороном. Это был не он. Ебучие демоны!

Ого! Слова женщины вывели его из себя раз он начал ругаться. Честно — не ожидал.

— Оценив их силу — я принял решение бежать.

Члены комиссии обменялись взглядами.

— Если они были настолько сильны, зачем им притворяться людьми? — Спросил его старик, младший магистр, пытаясь поймать на лжи.

— При удаче и останься я с ними один на один — их шансы скрутить меня были бы хороши. По-этому вначале мне предлагали уйти, бросив солдат и бакалавров, — махнул он на нас рукой. — Я отказался, и они повели нас в ловушку.

— ОН НАС БРОСИЛ! КАК И ЭТОТ! — Указали на меня пальцем. — МЫ ЕДВА НЕ СДОХЛИ!

Крик взывающего к справедливости Фега был смешон. А его запах… М-м-м. Ненависть.

— Когда демоны поняли что младший магистр и этот урод их обманули — они прекратили притворяться людьми и ударили по нам! Повсюду кровь! Стрельба! И хохочущие рожи бывших товарищей. Их неестественно широко раскрытые рты. Лишние зубы! Залитые кровью белки глаз! С-ука! Это они во всем виноваты! — Снова тычет он в нас пальцем пока Несмеяна и Юкона отмалчиваются и неловко переглядываются.

Он высказался, и в кабинете воцарилась неуютная тишина…

Старик, сидевший по левую руку от женщины-председателя, неожиданно рассмеялся. А когда закончил и утер платочком слезы, сказал:

— Не знал что у вас в департаменте, — посмотрел он на нее, — настолько некомпетентные сотрудники.

Переведя взгляд с нее на Фега, он указал на него пальцем, как и тот до этого указывал на нас.

— Да будет тебе известно! Жизнь младшего магистра стоит десятка бакалавров! Жизнь бакалавра десятка учеников! А жизнь неофита не стоит ни-че-го…

— Инко! — Попыталась осадить его председатель, но тот лишь закатил глаза в раздражении.

— Да-да-да. Молчу. Или нет! Расскажите-ка мне — я еще не слышал эту историю, как вы выжили?

Меня покамест могучий старик игнорировал.

Ответила сама председатель — не позволив старику давить на сотрудников ее департамента.

— Фиолетовое пламя Несмеяны.

— Демоническое пламя? — Раздул ноздри старик, посмотрев на девушку с угрозой. Та съежилась.

— Да. Она выжгла само пространство, и они провалились назад, в наш мир, но за пределы Океании. Хорошо рядом был остров, и они смогли дать о себе знать. Мы послали за ними корабль. Сегодня он зашел в порт.

Старик закричал и я, как и все — вздрогнул.

— Дура! И кто только тебя надоумил сделать частью Атолла Основания этакую дрянь? Думаешь, это обойдется без последствий? Ха! А ты, — посмотрел он на Юкону. — Воруешь таланты? Проказничаешь? Замечательно! — Съязвил младший магистр. — Просто прекрасно! А это кто тут у нас? — Перевел он насмешливый взгляд на Фега. — Облик обезьяны? Что, эмоции скачут? Может потычешь пальцем в меня, а не в младшего магистра Локонса Сомневающегося? Ну? Попробуй. Укажи на меня пальцем.

— ИНКО! — Вновь осадила старика председатель, выпустив наружу свою силу, от чего заколка сдерживающая ее волосы в строгом пучке на голове сломалась и куда-то улетела, а сами волосы расплелись и превратились во множество змей. — Достаточно! — Процедила она.

— Это твои сотрудники, — поднял он руки в жесте не сопротивления, — тебе с ними и разбираться.

— Мы кое о ком забыли, — встрял в беседу старших магов один из членов комиссии и указал на меня.

Я не стал дожидаться вопросов и рассказал что знаю. Не упоминая ни демонов, что повстречал на пути, ни своих находок. Лишь водоворот.

— Повезло!

— Это не везение, — зачем-то встал на мою сторону Локонс, защищая, вновь улыбаясь и радуясь жизни, — а чутье. Он молодец. Красавчик. Боец. И в шляпах разбирается.

— О-о, последнее — это аргумент, — со смехом в голосе осмотрел меня старик, пока председатель хмурилась и фыркала, не оценив спич своего странного друга. — Интересный у тебя Атолл, — сказал он, ничего больше не добавив.

Убийственный взгляд председателя оборвал смех членов комиссии.

— Болото не проблема. Мне уже доложили что соприкосновение наших миров случайно. Путь в Царство закрыт, — поморщилась она. — Вы расшатали скрепы. Демонам пути сюда нет.

— Формально они выполнили задачу…

— Формально они обложались потеряв роту солдат! — Оборвала оптимистичный настрой председатель. — Полторы сотни человек, наших соотечественников сгинуло в тех болотах! Их не за что хвалить!

— Так что решим? — Спросил ее заскучавший старик. — Члены комиссии которую ты собрала — правы. Хвалить не за что, но и наказывать не за что.

— Идите работать, — указала она на дверь Фегу, Несмеяне и Юконе. — Ты тоже свободен, — указали и мне на дверь. — А с тобой Локи мы еще пообщаемся.

Примерно этого я и ожидал. Лишь Фегъ удивил.

Перед тем как покинуть здание было необходимо сделать еще кое-что для успокоения моего душевного равновесия.

Друзья меня не дождались, и искать их нужно здесь. Пусть объясняются.

Глава шестнадцатая

Горячая, одинокая и желанная…

— Кай…

Рогеда извинилась. Она просила меня понять… И уповала на перспективы что их ждут.

Она много говорила. Слишком много. Но все ее слова были пусты. Главного я так и не услышал. А еще — она пахла другим мужчиной.

Друзья стояли рядом, тоже извинялись, и это было неприятно. Как мне, так и им.

— Мы же тебе там не нужны, Кай, — бормотал Титий, говоря о Плеши и надеясь, что я кивну, но я просто молчал. Стоял и слушал.

— Ты сам сказал — в лесу что-то происходит. Там опасно! — Упрекнула меня Ирга. — Мы очень-очень тебе благодарны. Правда. За все. Но что ты можешь нам дать? — Вместо извинений атаковала она меня.

Титий ее перебил.

— Кай! Не слушай ее! Она не то говорит. Все получилось спонтанно. Рогеда за нас поручилась и вот, — развел он растерянно руками, не зная, куда их деть.

— Мы хотим стать бакалаврами и это наш шанс… — Нахмурилась Ирга и посмотрела на меня исподлобья. С вызовом.

Шанс…

Я продолжал молчать. Думал.

— «Убей их, убей!» — Шептал Чужеблуд, но он тот еще советчик.

— Я не сержусь. А расстроен я из-за того что вы скрывали от меня свои планы.

— Извини.

Последние минуты извинялся только Титий. Ирга и Рогеда как подсказывала мне хеморецепция считали что я все равно их прощу.

Уже простил — в этом они правы. Но не забыл и уже не забуду… Ни-ко-гда.

Что касается их планов — сомневаюсь. Допуск к подходящему источнику магии они, допустим, получат, но мне ли не знать что этого недостаточно? Это лишь малая часть пути. Ступенька. Нет! Ничего у них не получится. Я их вылечил, а не застелил цветами дорожку к могуществу.

Говорить им что теперь у них во врагах Повелитель Мух и его слуги, я не буду.

Ситуация Рогеды отличается. Она только стала учеником и работа здесь ей и правда может помочь. Не стать бакалавром — в это я не верю. Но вот укрепить фундамент — несомненно.

А еще, как я внезапно догадался, подчистить за собой хвосты и засунуть свой нос в личное дело, вытравив из него лишнее и добавив что-то от себя. Ее Атолл Основания Затухающих Светлячков… Семья Фиск.

Хитрая лиса!

— «Вероломная!» — Влез в мои мысли Чужеблуд. — «Они все тебя использовали, не забывай об этом, хозяин. Тот запах…» — Напомнил он мне, словно я мог об этом забыть.

Наше прощание затянулось, и они ушли, разбрелись по кабинетам — обещав держать со мной связь, а я… я должен был навестить департамент железных дорог. Прояснить ситуацию.

Неприятно. Меня направили к Фегу.

Поторопился! Нужно было выждать несколько недель или даже месяцев, не напоминать о себе, а теперь поздно. Я уже здесь. В душном кабинете на пять персон. Открытое настежь окно не помогает. Ветер качает цветы в вазах на подоконнике, но он не в силах выдуть поселившуюся тут смурь и дисфорию.

— Чего тебе?

Развернуться и уйти? Ну уж нет.

— Моих помощников перевели работать сюда, в мэрию и я остался без магической поддержки. Должность требует от меня мобильности, но теперь я привязан к Плеши Ведьмы. Департамент об этом знает?

— Мы оповещены о ситуации, — с высоты своего положения, не скрываясь, злорадствовал Фегъ. — Департамент о вас позаботится, — растянул он губы в улыбке больше похожей на пожелание сдохнуть в ближайшей канаве.

Черты его лица исказились, и щетина на лице проросла шерстью.

Несмеяна и Юкона сидевшие за другим столом, сделали вид что меня здесь нет, а когда я на них посмотрел — отвели взгляд.

Вот теперь мне точно нечего здесь делать. Придется подождать. Если никого не пришлют — обращусь через его голову к тому, кто стоит над ним.

На выходе из мэрии я услышал чей-то громкий, шипящий смех, показавшийся знакомым, и обернулся. А когда понял кого вижу — передумал уходить и присоединился к компании магов стоявших неподалеку и, как и я в упор рассматривающих группу иноземцев, ожидающих кого-то в фойе.

Спросил.

— Это кто?

И напоролся на агрессию.

— А тебе какое дело?

— Фил, — успокоил огрызнувшегося на меня бакалавра его знакомый и тот перестал вызывающе давить взглядом и, отбросив руку друга, что тот положил ему на плечо, отвернулся.

— Это делегация Империи Плеть, — подсказал мне один из клерков мэрии в ранге ученика. Один из тех что стоял здесь и мрачно взирал на развязный смех женщины выделяющейся красотой и опасностью сквозящей в каждом, даже самом простом движении. — Проездом. Их ждут в Девяти Башнях.

Завязался спор, а я стоял, слушал и смотрел на нее…

— Плохие времена, — сплюнул прямо на пол другой работник мэрии. — В газетах этого не напишут, но после войны за передел влияния во внешних морях, мы знатно огребли.

— Заткнись!

— Сам заткнись и разуй глаза! Мы не удержали самые важные острова и теперь у Союза проблемы!

— Те острова были просто сырьевым придатком!

— Идиот! Золото! Там добывали золото!

— Оба заткнитесь, — процедил злой бакалавр.

А она не изменилась…

Именной ранговый перстень в форме сердечка с зеленым камнем в оправе (младший магистр) — сверкал на ее пальчике подсвеченный ее внутренней силой. Легкое красное платье облегало фигуру. Босоножки. Она выглядела юной кокеткой, а не опасной сумасшедшей.

Гадюка.

Она обернулась, окинула нашу компанию взглядом, и улыбнулась, взбесив этим невежливого бакалавра, что итак был на грани.

И это произошло. Крик.

— СДОХНИ, ДРЯНЬ!

С его рук в ее сторону полетело песчаное веретено, и я почувствовал близость его Атолла к своему — как глупого и надоедливого, нелюбимого двоюродного брата, но упустить такую шикарную возможность я не мог. Я вдохнул в его атаку пыль, стараясь сделать это незаметно, а с учетом паники — это у меня получилось, и песчаное сверло что неслось в сторону иноземцев приобрело новые свойства и тут словно все с ума посходили! Ученик справа от меня усилил эту атаку своей молнией, тоже исподтишка, но скрываясь куда хуже. А глупый неофит просто выстрелил в противников ледяной пулей.

Время словно остановилось.

Гадюка хищно облизнула раздвоенным языком верхнюю губу — заставив ту заблестеть от влаги, сложила губы трубочкой и выдохнула нам на встречу розоватое облако — «полное безумие!» — в котором увязли большинство атак, но только не веретено…

Перед тем как ее прикрыл другой младший магистр из их делегации, я успел увидеть мимолетный испуг на ее личике.

Досадно! Песок укрепленный пылью сожрал мрак.

Гадюка пришла в себя, разозлилась и начала плести какое-то сложное заклинание, складывая перед собой фигуры из пальцев рук. Распаленная брошенным вызовом, она была опьянена охватившим ее жаром мести, и выглядела, э-э-э… Горячей? Желанной? Притягательной?

Кто-то выкрикнул:

— Бей их!

Не ожидая от себя этого, я тоже прокричал:

— ВСЕ! ЕСТЬ! ПЫЛЬ!

Многие обернулись, посмотрели на меня и понеслось:

— ЗА ОКЕАНИЮ! ЗА ПАВШИХ! ЗА НАШИХ ДЕТЕЙ!

И призыв был услышан.

Взрывы. Цементная крошка. Запах крови. Грохот и треск потолка зазмеившегося трещинами. Отчаянные крики. Раненых оттаскивают в сторону, но они упираются, упрямо повторяя — ЗА ОКЕАНИЮ.

Безумие!

К нам присоединяются все новые и новые работники мэрии и, не разбираясь в ситуации лупят всем чем могут по ушедшим в глухую оборону представителям Империи Плеть, а я, понимая, что долго так продолжаться не может и скоро здесь появятся «взрослые», понукаемый начавшим осторожничать Чужеблудом смещался к выходу.

— Стой!

Мне показалось или Гадюка обращалась ко мне?

Перебегаю дорогу и запрыгиваю в трамвай.

Обернуться меня заставило лишь одно слово, перебившее всеобщий гвалт, но наполненное такой силой и первобытной яростью, что…

— МЕРЗЛОТА!

Все звуки стихли. Сражающиеся (с обеих сторон), порушившие фойе — превратились в статуи — напомнив мне о сквере замерзших воспоминаний.

Из «Альманаха силы» я знаю что мэр города маг льда. Наверно это он. Старший магистр.

— «Беги отсюда. Авось о тебе и не вспомнят, дурак».

И я побежал. Вышел через несколько остановок, купил билет на поезд и исчез.

— «Все есть пыль!» — Капал мне на мозги всю дорогу Чужеблуд, гнусаво повторяя мои слова и отравляя меня своим ядом красноречия.

Слушая эфир, где очевидцы с захлебом и восторгом рассказывали о маленьком бунте и разразившемся скандале — я узнал что жертв удалось избежать. Раненых уже ставят на ноги. Идут разбирательства. Ищут подстрекателей — прошлась под моей кожей волна дрожи — а все Чужеблуд со своим повторяющимся — «все есть пыль».

— «Не каркай!»

— «И не надейся. Тебя запомнили».

Он был прав. Не успел я доехать до Плеши, как со мной связались.

— Бежишь, мальчик с гусеницей?

Я узнал этот голос и тень разума и подскис.

— Выполняю ваш приказ, госпожа младший магистр. Отбыл к месту службы. О чем вы? Не понимаю…

Молчание.

— Не хочу тебя видеть, ты еще хуже Локи, — процедила женщина, и глава департамента. — Выплатишь штраф. В городе до новых распоряжений не появляйся. Делегация из Империи жаждет мщения, и ты попал в число тех, кого они хотят видеть в гробу. Особенно одна пылкая особа. Очень настойчивая.

Я кашлянул.

— Понял.

— Понял он, — передразнила она меня точь в точь Чужеблуд, хоть я этого и не видел, но уверен ее всю перекосило, а возможно она даже приложила ладонь ко лбу, чтобы понять, не поднялась ли у нее температура. — Сиди тихо! И вот еще что… Несмеяна передала мне твою просьбу, — в ее голосе я уловил… ехидство? — Может это и к лучшему. Магов, даже неофитов — нет. Жди нового выпуска из школ, бакалавр.

— Так до него год!

— Ты правильно понял. Сиди в своей Плеши и ни ногой оттуда! Приказ уяснил — Проблема?

Это что, мое новое прозвище?

— Уяснил.

Ее тень разума пропала и я выдохнул. Легко отделался.

Сидеть в Плеши я не собирался. Это рушит мои планы. Да и вряд ли у младшего магистра найдется желание и хватит ресурсов следить за мной — сделал я вывод из ее же слов, иначе бы департамент выделил мне в помощники хотя бы одного самого завалящегося неофита-неудачника.

— Мня? — Переглянулась через поля шляпы улитка, заглядывая мне в лицо своими глазками на хоботках.

Череп-оберег, шляпа-гриб, а теперь и улитка, явно обладающая какими-то способностями. Грязный источник магии с изрядной примесью жизни ее изменил, не мог не изменить. Вопрос как? И чего мне стоит ожидать в будущем от этого странного, пережевывающего листик, создания?

Я прямо какая-то ходячая аномалия притягивающая все странное.

— «Ты ребенок, сующий руки в огонь…»

Ворчание Чужеблуда я пропустил мимо ушей.

Глава семнадцатая

Запах свершений, вонь перемен

Женщина что стояла передо мной — пришла просить. О ее проблемах я узнал от постаревшего Зурада — старосты Плеши.

— Мне нечем им платить. Векселя что я выписываю, отклоняет банк. Доверенность мужа закончилась, и я не знаю что делать.

Она была в отчаянии.

О темной стороне мужа — Терентия Рыбака — Разъероша (дала же мама имечко) знала, как-никак он ее регулярно бил, о чем догадывалась вся деревня.

Я еще в свой первый год работы, будучи неофитом подходил к ней и предлагал помощь, но она неизменно пугалась и отказывалась.

— Люблю, — шептала она мне тогда, не поднимая взгляд и стараясь не показывать лицо в синяках. Прикрывала его раскудрявистыми — отсюда и имя — волосами.

Что ее муж дерьмо — она знала, а вот в чем он был замешан — нет. Он и держал то ее при себе в первую очередь из-за хорошего образования и помощи в делах. «Украл» девицу из города, задурил голову и пользовался.

Бабы…

Ладная. Красивая. Любит его. Прощает. И что она в нем нашла? Дура как есть.

— Я призна́ю его мертвым. Вы, уважаемая — унаследуете все.

— Но! — Попыталась она возразить, губы задрожали, вот-вот расплачется — понимает же что это выход, и в то же время надеется на возвращение пропавшего горе-муженька.

Пришлось ее уговаривать. Предприятия покойника должны работать, иначе экономику деревни ждут потрясения — слишком тесно все переплетено. Мне не хочется увидеть под окнами бунтующих, покрытых тюремными татуировками жителей Плеши и проблем с этим связанных.

— Когда он вернется, мы просто отменим это решение. Хорошо?

Она с надеждой кивнула.

— Славно. Закон придется немного обойти, триста дней после его пропажи еще не прошли, но…

Я достал из выдвижного ящика стола шкатулку, открыл и показал женщине печать чиновника девятого класса, вокруг которой подрагивал воздух. Даже неодаренный человек чувствовал заключенную в этот символ — силу.

— В Плеши Ведьмы — закон это Я.

Шлепнув печать на подготовленный документ и сдув сизый дымок, поднявшийся над оттиском с моим именем, я передал его в подрагивающие руки женщины и проводил ту к выходу из усадьбы.

Груз проблем, что давил на ее плечи стал меньше и женщина… Да какая она к ведьмам женщина⁈ Девушка младше меня на год! Девица! Незамужняя к тому же с этого часа. И бездетная. Так вот, решение что я вынес, и робкая улыбка, что появилась на ее лице после этого — аж подсветила ее всю с головы до кончиков пальцев, придав легкости и плавности в ее движения. Солдатик что шел мимо по своим делам засмотрелся на нее и, запнувшись, упал. Разъероша смутилась и скомкано попрощавшись, убежала.

Иронично посмотрев на глупо улыбающегося солдата, я приподнял в вопросе бровь и тот мигом скрылся с моих глаз.

Запираться в доме я не спешил. Остался на крыльце, и поднял голову к небесной синеве и кучерявым облакам.

Теплый ветерок приятно обдувал лицо и пытался забраться под шляпу почти что вросшую в меня. Так редко я ее снимал. Солнышко пробивалось через кроны высоченных елей и заливало все вокруг золотом… Да, золото. Я поморщился. Неприятная ассоциация.

Слова клерка из мэрии о потери нами золотоносных островов я пропустил мимо ушей — думал выдумки. Преувеличение. Оказалось, нет. Новый закон уже принят.

Золотые и серебряные монеты полностью изымают из обращения. Все. Отныне расплачиваться за товары можно только бумажными ассигнациями. Людям владеть драгоценным металлом, если это не украшение (серьги там, колечки), купленные в ювелирном магазине — запрещено. А маги… у нас все по-прежнему (почти). Раз в год мы можем обменять определенное количество «бумаги» на золото в зависимости от магического ранга, должности и класса в табели о рангах. Впрочем, ограничения коснулись и магов. Неофитов вообще исключили из уравнения, а учеников сильно ограничили. Бакалавров не тронули (до поры до времени, если верить циркулирующим в эфире слухам). И так бы эта реформа прошла мимо меня, если бы не должность.

Изъять золото и серебро у населения и заменить его поручительствами о выплате соразмерного вознаграждения предъявителю сего документа в любом из отделений ПГБ (Первый Государственный Банк) — положим у меня вышло. В Плеши никто спорить со мной не стал. Нет. Золотишко они прятали, конечно, но я его находил. Изымал и менял на документ о вознаграждении под ироничным заголовком: «О вспомоществовании населению и обратной оказии».

Фыркнул. Вспомоществование, как же.

Надо ли говорить, что любви деревни я этим не сыскал?

Одно хорошо — я же не могу никуда выехать, о чем я и напомнил департаменту, когда меня спросили, где золото с остальных подконтрольных мне деревень? Служащие там станционными смотрителями маги-неофиты и редкие ученики не спешили выполнять поручение — ссорясь с населением.

Могу их понять. Их от пуль листопад не защищает. Так что между деревнями мотаюсь не я, а Фегъ — и, судя по тому, что он все еще где-то здесь, в округе — подходящих умений полезных в выбивании из населения драгоценного металла — он не имеет. Я хмыкнул. Бросил взгляд на опустевшие кормушки для лесных птиц и вернулся под крышу дома моего.

Вентиляция не справлялась, плюс моя хеморецепция… запахи, эм-м-м, просто одурманивают! Женщины из деревни работающие в цехе по производству душистой воды в левом крыле моей усадьбы пока их мужья трудятся на моей же лесопилке в стороне от дома сегодня превзошли себя.

Аромат эфирных масел, шелка лепестков диких орхидей и дуновения замоченных в теплой ключевой воде листьев березы.

Духи моей марки потихоньку завоевывают рынок Прибрежного. Доску вывозим вагонами. Пай в торговом доме… Еще год, два и я войду в число мелких магнатов. Радует ли это меня? Несомненно.

Не успел я присесть за свой стол в кабинете, как меня навестил еще один незапланированный гость, то есть гостья…

Дверь распахнулась и хлопнула о стену.

— Дядя, Кай! Мы должны что-то сделать! — Влетела в комнату двоюродная сестренка, Фея, помахивая кулачками перед лицом и едва ли не бросаясь на меня.

Отложив в сторону кипу документов, что свалилась на меня после отъезда Ирги, Тития и Рогеды, я вздохнул и спросил:

— Что у тебя случилось?

— Нужно спасать маму!

Я удивился.

— Тетю Марию?

И заглянул в глаза Феи, увидев как та следит за мамой, прячась в высокой траве и терпя укусы слепней и оводов.

Я пережил ту же волну возмущения, что и она, когда тетю поцеловал мужчина у пруда, а потом они забежали в воду — она, смеясь, убегала, а он догонял и снова целовал ее, пока она «боролась» и ныряла русалкой ко дну.

Разорвав контакт с разумом сестренки, я потер виски. Мерзкое это дело заглядывать в чужой разум, особенно женский. Столько эмоций и чувств. Бр-р-р!

Пока сестренка вываливала на меня свои переживания из смеси заботы и негодования — я находил это забавным. Трепал ее за щечки, под ее возмущающиеся фырки и заверял во всемерной поддержке.

Ей просто нужно было выговориться.

Топнув ножкой, и выплеснув на меня раздражение, Фея убежала — назвав меня мужланом, а я, посмотрев на никак не уменьшающуюся кучу работы сваленной на стол — решительно отодвинул все эти счета-отчеты в сторону и решил взять выходной.

Превращаюсь в какого-то бумагомараку. Хватит с меня. Итак несколько дней назад вызвал режущие слух шепотки у жителей деревушки. Пожар. Горел сарай и другое хозяйственное помещение, на которое перекинулся огонь. Я был неподалеку и прибежал помогать, встав в очередь к колодцу, чем и вызвал волну пересудов. Люди ожидали от меня какого-то чуда, а что я им скажу? Моя стихия не вода, а я не чудотворец?

А после еще и Роза отличилась, сочувственно похлопав меня по плечу пока мы топтались на пепелище и сказав:

— Не переживай, дядя Нос, но волшебник из тебя… — Махнула она рукой и я даже не нашелся что сказать. И даже то, что в ее глазах играли бесенята — меня не прощает.

Спустившись в подвал, я осуждающе покачал головой. Ржавый и Чужеблуд снова пререкались, и череп-оберег проигрывал спор «разумной» в пределах своей логики — но машине.

Я подошел к металлическом столу — подвинув плечом Ржавого, и посмотрел на голову старика Тосола, закрепленную в тисках.

Желтая кость с оскаленным, перекошенным ртом и клубящейся тьмой внутри выглядела пугающе опасной.

— «Прижились?» — Спросил, наклонившись ближе и вглядываясь в глаза черепа. — «Выглядит хорошо».

— «Это пока…»

 — «О чем ты?»

— «Они разрушаются», — проскрипел Чужеблуд. — «Смотри, хозяин», — сказал он и один из глаз мадам Женевьевы пересаженных ему помутнел и начал покрываться сеточкой кровяных капилляров.

— «Почему так происходит?»

 — «Я не знаю, но нам нужно поторопиться. С трудом сдерживаю распад».

 — «И все же получилось?»

 — «Да. Поторопись!»

— Хочу вам напомнить, — заговорил Ржавый, что все это время стоял рядом и хрустел шестеренками, — о том что некий Фегъ о котором вы говорили, может наведаться в деревню и не найти вас.

— Не думаю.

— Но!

— Ты слышал, железяка. Нужно торопиться, иначе я глупо потеряю эту возможность, оплаченную напомню не только мушиными глазами, но и рядом других невосполнимых, редчайших ингредиентов.

— Человеческая логика, — осудила меня — «машина!» — идеально копируя людские эмоции. — Хорошо. Но пообещайте, что будете осторожны. Мы не знаем может ли Повелитель Мух наблюдать за вами через эти глаза.

— Обещаю.

Забрав череп, я подвязал его к поясу, вихрем прошелся по лаборатории, собрав рюкзак со всем необходимым и никого не предупреждая, под отводом глаз, скрылся в лесу, идя туда, куда указывал мне Чужеблуд.

Только бы все было не зря.

Лес сегодня что-то беспокоит. Я чувствую его волнение. Не в последнюю очередь из-за того что имею связь с подросшими и высаженными мной семенами растений из тропического лесосада на острове Янь Цветок. Резонанса между ними, шляпой, что я ношу, талантом зельевара и Атоллом Основания. Тут думаю дело в том, что он растительного типа.

Останавливаясь, я прикладываю руку к стволу вековой ели, и погружаюсь в жизнь леса, а после, цежу слова:

— Ведьмы…

Той ненависти давно уже нет. Вельма и Нин мертвы, моих родителей как оказалось тоже убили не они — скорее им я обязан своим рождением, но все равно. Вытравить неприятие к ним не так-то просто. Надеюсь, слухи о том что Союз собирается пойти на беспрецедентный шаг и заключить какой-то овеянный тайной договор с ними и прекратить многовековую вражду — ложь. С другой стороны войны с ними я тоже не хочу. Не знаю…

Что те затеяли — непонятно. Кружат вокруг костра и смеются. Тянут руки к небу и как-то влияют на лес, вот он и беспокоится. Шелестит листвой.

Они недалеко. Может сходить, понаблюдать?

— «Хе-хе. Они голые, хозяин. Конечно нужно их осмотреть!» — Влез со своими скабрезными советами Чужеблуд.

— «Тебе это интересно?»

 — «Глупый-глупый хозяин. Я хочу осмотреть их новыми глазами. Возможно удастся что-нибудь понять и передать их секреты тебе».

Я пока сомневался.

 — «Мы же торопимся?»

 — «Успеем!»

 — «Раз так, идем», — все же решился я.

Знания лишними не будут.

Подобравшись к ведьмам на безопасное расстояние, я отвязал череп, взял его в руку и направил его глазами в сторону костра, что они жгут, стараясь не смотреть на ворожащих девок с зеленоватой кожей одетых, в чем мать-ведьма родила.

— «Ты так заработаешь косоглазие, хозяин», — неприятно захихикал Чужеблуд, крутясь на моей ладони.

Я промолчал, пойманный им с поличным.

Ведьмы были прекрасны в своей дикой красоте. Они кружились, вставая на цыпочки. Обливались водой из кувшинов. Плели косы, чтобы тут же их расплести и пробежаться вокруг костра. Прижимались друг к другу. Едва касались губами и много смеялись.

Магия вокруг них сгущалась. Воздух тяжелел.

Чтобы они не задумали — ритуал вышел на завершающий этап. Апогей близко.

— «О, хозяи-и-и-н…» — Протянул, смакуя каждую букву Чужеблуд. — «Я понял чем они заняты, хи-хи-хи».

Отлично! Любопытство вознаграждено.

— «Сможешь передать мне суть ритуала? Показать что видишь через канал мыслеречи, связывающий нас?»

Чужеблуд пакостно-противно рассмеялся и не ответил.

Одна из ведьм легла на ковер из ромашек рядом с костром, и я понял, почему смеялся Чужеблуд. Такой ритуал мне не нужен.

Ведьма тяжело задышала. Ее окружил хоровод из подруг, жадно взирающих на проявляющиеся в нашей реальности огненные ладони подпитывающееся жаром костра и ощупывающие каждую пядь ее тела. Слабый запах паленой кожи ведьм не смущал. Одна из них, старшая (душок прожитых лет) — поливала лежащую на цветах ведьмочку водой и та с шипением испарялась — даруя блаженство избавления от боли.

Бедняжка прикусывала зубками черные как смола губы и направляла огненные руки, действующие на ощупь — к сокровенному.

Пламенный дух или кто это был — не мог проявиться в нашей реальности полностью. Может и к лучшему. Не уверен, что хочу на это смотреть, но отвести взгляд очень тяжело.

Ведьма охнула, когда те же руки легли ей на грудь, и приоткрыла ротик в беззвучном крике.

Кто-то вложил ей между зубок крупную ягоду земляники, и она ее раскусила. Брызнул сок.

Костер на поляне разгорался все сильней. Необузданная магия стягивалась к нам от диких источников со всего леса. Испуганные птицы мчались прочь от поляны и лишь вороны — спутники ведьм — разлетались над нами и наблюдали. Их бусинки-глаза были везде. На каждом дереве, на каждой ветке.

Похоть. Боль. Желание. Азарт. Страсть.

Ведьмочка перевернулась на живот и руки духа легли ей на бедра — испугав ее (хоть какие-то человеческие эмоции) — подтягивая ближе, и оставляя ей на память шестипалый ожег. Старшая не стала поливать ее водой, позволив тавру остаться. Одобрительно хмыкнув.

Дух стал обрастать плотью. Хоровод остановился, и ведьмы сделали шаг вперед, нависнув над невинной девицей прикрывшей глаза.

Досматривать я не стал, хоть и хотел. Дурное любопытство. Ушел.

Если бы я мог высчитать показатель своей воли — уверен, сегодня бы я поднял его на один, а может и на два пункта.

— «А-а-а-а-а, хозяин! На самом интересном!» — Ныл мне в ухо Чужеблуд, очевидно наслаждавшийся происходящим.

Слишком в нем много человеческого.

В итоге хоть я настоятельно просил его этого не делать, он передал мне суть этого мистического ритуала, намекая, что я могу его повторить и вызвать «на помощь»… тут он затруднялся ответить кого, а вот я был уверен что результат мне не понравится.

Или понравится, но…

— «Разлямзя!»

 — «Ищи, давай».

 — «Уже нашел. Нам правее. Тысяча шагов и мы на месте, хе-хе».

 — «Отлично!»

 — «Отлично бы было, если бы мы задержались на поляне с ведьмами! Даже глупая улитка со мной согласна!»

— «Помолчи», — одернул я его, разозлившись. — «Мне нужно сосредоточиться».

Я волновался. Ведьмы еще эти сбивают с пути со своим ритуалом плодородия и оплодотворения. Задурили голову, запутали мысли.

— Да, это оно, — прошептал я едва увидев каменную плиту, подрагивающую под взглядом Чужеблуда и пытающуюся сбежать, но пока он на нее смотрит, она этого сделать не может. — Печать эпохи старших! — Потер я ладонь о ладонь, жадно осматриваясь.

Лес вокруг был мертв. Печать высосала из него жизнь.

— «ГЛАЗА»! — Выкрикнув, предупредил меня испугавшийся оберег.

Те начали стремительно разрушаться, но и я уже не тот что раньше. Прежде чем они окончательно вытекли из глазниц Чужеблуда я ступил на плиту, подал магию в один из символов выгравированных на ней и перенесся… Куда?

Разочарование. Нет. Я понимал что не найду многого, но я все же разочарован. Глупые надежды… Такие траты и все в пустую.

Так называемая тюрьма старших оказалась не тюрьмой, о чем я давно догадался, расшифровав ритуал, в котором когда-то, не по своей воле участвовал. И близко нет! Это было уединенное, вырезанное из нашего пространства место, которое старший превратил в… лабораторию? Да. Думаю, я близок к правде.

Я нахожусь в изолированном пузыре. Внутри своей уникальной экосистемы сформировавшейся за века, но время…

Домик в котором жил старший давно разрушен. Раскопки что здесь проводил Як Кость завершены. Само место — обыскали. Страж — охраняющий печать — мертв. От него ничего не осталось, только ощущения покалывания под кожей и взгляда в затылок. Трупы магов погибших здесь — разложились. Их обобрали свои, те, кто выжил и помогал Яку. Деревья — выкорчевали. Травы выдрали. Насекомых и тех переловили. Вокруг — мертвая земля.

Столько усилий. Потраченное время. И пустота…

Для меня это место бесполезно. Оно уже распадается. Чтобы поддержать стабильность микромира — нужны человеческие жертвы, на что я не пойду. Зачем?

Жаль…

Ступив на копию печати-плиты утратившую всю свою таинственность и в последний раз оглядев унылый пейзаж, я из складки в пространстве перенесся обратно в наш мир, но печать «убежала» — так что я оказался совсем не там где входил.

Сориентировавшись, раз уж оказался по эту сторону двух наших болотищ — Вызревающих топей и Галья — решил сделать небольшой крюк, взглянуть на заставу военных.

Разочарование жгло изнутри и чтобы его унять, мне нужно было отвлечься. Прогуляться.

Пара часов наедине с лесом и своими мыслями — помогли.

Тишину нарушил Чужеблуд.

— «Не понимаю…»

«Еще бы», — подумал я, стараясь не морщиться. Я смотрел прямо на заставу Черная Заводь и реку Черную, протекающую чуть ниже.

Худшие ожидания подтвердились. Девять Башен за нашей спиной сговорились с ведьмами. Группировку солдат Союза Республик расквартированных здесь разбавили молодые девки с кожей цвета взошедшей по весне травы. Государственный флаг Союза висел по соседству с их тряпкой.

Долго умалчивать это не выйдет. Появятся вопросы.

На первый взгляд, границу, что протекала вдоль реки Черная — стерли. Неужели в составе Океании теперь не девять, а десять Республик?

Если так — в скором времени об этом объявят.

Будь я на месте ведьм — потребовал бы убрать заклятые дома с их мертвыми сестрами внутри. Это первым делом. Думаю, так они и поступят.

Все это нехорошо попахивает. Ох, нехорошо…

Маленькая интерлюдия

Сны. Чужеблуд ненавидел сны.

Он мало что помнил из прошлой жизни. Расспросы хозяина лишь злили его и вызывали черную, густую ненависть, которую хотелось выплеснуть в мир. Погрузить окружающее в горе. Отравить своими слезами землю.

Новые слова он узнавал из сновидений. Обрывков воспоминаний. И это его мучило.

Фиолетовое пламя до горизонта. Огонь, пожирающий и плоть и души.

Боль и ненависть.

Крики. Кто-то зовет его на помощь. Такой знакомый голос… Он бежит, надеясь успеть! СПАСТИ! Видит что-то ужасное, падает на колени и плачет… позволяя живому пламени слизать с себя плоть. Начинает смеяться, теряя разум.

Он умирает.

Этот сон раздирает его изнутри сильнее всех остальных. Чувство бессилия… Как он его ненавидит…

Обрывки чужих жизней. Воспоминания. Они скребутся о его череп. Единственное спасение — связь с хозяином. В ней он находит успокоение. А в смехе и цинизме он гасит вспышки других чувств.

Как же хочется спать…

Глава восемнадцатая

Сила сострадания

Пока Союз Республик сотрясал скандал — Девять Башен не могли больше отмалчиваться — я спокойно себе отсиживался в Плеши.

Впрочем, забыть о происходящем в большем мире не получалось. С недавних пор любимое занятие жителей деревни — собраться на лобном месте, выдвинуть вперед уважаемого человека, чтобы тот поднял повыше газету и громко зачитал ее внимательно слушающим соседям, друзьям и родственникам. Потом шло обсуждение. Едкие комментарии. Споры. И ругань, перерастающая в грязную брань и драки. Функции полиции в деревне на мне, так что я отдал приказ, и сержант Ророк выставил вокруг места собраний посты.

— Ах ты ведьмин выкормыш!

— Сам такой!

— Брось нож, дурак!

— Не бывать этому! Переименовать деревню? Мы им всю плешь проедим! Руки прочь!

— А я то думаю, что это ты все время дома прячешься… От солнца укрываешься, как же! Скрываешь зеленую кожу, тварь! Оборотень! Держите его!

— А НУ ТИХО ВСЕ! Разошлись! Куда? Охолони! Тебя, с ножиком, я не отпускал! Иди сюда парень! И ты — горластый. Стой на месте.

Я ждал худшего, но мой отдельный взвод солдат северной железной дороги еще ни разу меня не подвел. В немалой степени из-за доплат от меня. Мало того — мужики, что имели семьи, начали строить себе дома в Плеши, а не считать дни до срока, когда их заменят.

Последняя перепись населения деревни в чем-то порадовала, а в чем-то нет. Много рабочих рук это хорошо, но людей под моим началом не хватает. Департамент железных дорог мало того что не выделяет мне помощника из неофитов (приходится самому заряжать магомеханический генератор и вникать в несущественные мелочи), но и увеличить численность солдат отказывается. Я был вынужден формировать второй взвод полностью за свой счет. Может это и неплохо. Эти люди будут в первую очередь верны мне. Казалось бы… Но! Сержант прямо сказал — двух взводов нам мало, нужно минимум четыре. Я пока размышляю. Склоняюсь принять его предложение.

Прохладный и слабо освещенный подвал. Я прохожусь между полок, постоянно растущих вверх, под потолок и заставленных склянками с готовыми составами. Дотрагиваюсь до них рукой. Пересчитываю.

Все известные мне рецепты, все знания о зельеварении и алхимии — собраны здесь. Разлиты по бутылькам.

Пахнет травами, что хранятся в отдельном шкафу.

Обхожу печати, нанесенные на пол. Слабо светящиеся круги, составленные из смеси геометрических фигур и визуальных образов рун. Ритуалистика. Сколько золота не вливай, его всегда не хватает…

Подхожу к сейфу, открываю его и блуждаю глазами по полкам. Перевязанные пачки банкнот небрежно сдвинуты в угол, а вперед выдвинуты отлитые из драгоценного металла слитки. Золото. Серебро. Небесный металл. Артефакты. Целые и лом. Драгоценные камни. Кости высшего демона и его рога. Чешуя. Редкие растения.

Закрываю сейф.

Присаживаюсь за лабораторный стол заваленный листами со сложными вычислениями, скрепками и ворохом сломанных линеек и подвожу неутешительный итог. Министерство по делам магов хорошо делает свою работу, и найти ничейный источник магии второго класса, чистый или близкой мне стихии — не выйдет.

Отвлекаюсь. Тянусь рукой к письму, и заново его перечитываю.

Привет, Кай! Как ты, друг?

Бунт подавлен. Суды переполнены. На улицы вывели армию. Ввели комендантский час.

Ирга и Рогеда просили тебя расцеловать, но ты уж сам…

Эти строчки пахли ложью. Тут Титий соврал. Ничего они мне не передавали.

Твоя просьба. Я разузнал. Неофитов среди пожилых магов, раздавших к преклонному возрасту все долги и ищущих работу — в достатке. Язвительные и злобные старики сделают для тебя все — только пообещай им платить зельем продления жизни. Обратно на государственную службу их берут неохотно. Ранг им уже не поднять, требуют они многого, а могут мало. За заветный талон в аптеку при Министерстве, предъявив который можно купить флакон с закупоренной в нем концентрированной жизнью — бьются до смерти.

Я нашел для тебя наименее желчных старичков. Напиши. Пришлю их.

С учениками все много сложней. Предложить им кроме денег ты ничего не можешь, так что извини…

 Держу нос по ветру. Береги себя.

Титий снова доказал свою полезность. Не зря я вложил ему в руку при расставании небольшой капиталец. Он все отработал.

Написал ответ и отложил конверт в сторону. Отправлю сегодня же.

Неофитов я найду куда пристроить. Зелья продления жизни варить мне по силам. Но важнее то, что у меня есть рецепт этого зелья. Его не купишь и не обменяешь. За такие знания держатся и стараются не делиться. Я получил их вместе с ритуалом создания сада на костях.

И вот я снова вернулся мыслями к своей проблеме. Как стать сильней? Этот вопрос стоял остро. Причин много. От внутренних проблем Союза до натачивающих ножи врагов.

Да узнай хотя бы кто о содержании сейфа и все! Убьют.

Откинувшись на стуле назад, я прикрыл глаза и погрузился в Бесконечное Пространство Внешнего Моря. Оно сильно изменилось. Виной тому звездный горох. Атолл стал больше. Раздвинул воды бесконечного моря, освободив место для посадок, будь то семена новых знаний (рун) или место под талант.

Дерево олицетворяющее мой Атолл, его столп — выросло. Правда это слово не отражает всего. Оно ВЫМОХАЛО.

Я забираюсь на него. Карабкаюсь по веткам на высоту третьего этажа жилого здания, и смотрю вниз, на пруд с цветами-заклинаниями. Дерево шепчет мне о пыли, и в его голосе я слышу рев урагана, сметающего на своем пути горы.

Все. Есть. Пыль.

Меня находит одинокий комарик, он же точка напряженности, мешающая моему дальнейшему продвижению по рангам. Жужжит над ухом и примеривается как бы на меня сесть и укусить.

Усмехаюсь и гоню его прочь.

Когда-то комаров было семнадцать. До недавнего времени их оставалось пять. А сейчас один. Все горох. И здесь он помог. Слепая удача.

Стихия отзывается с удивительной легкостью. Кажется даже что я могу призывать ветер в помощь земле… Поток новых знаний о пыли давно уложен и утрамбован в памяти. Мне бы радоваться.

Разум — 100% из 100% на ранге бакалавр.

Стихия — 100% из 100% на ранге бакалавр.

Но не могу. Мешают другие цифры.

Скорость регенерации энергии — 17,0356/24 часа или 0,70 ед. энергии в час.

Плоть — 0,0014% из 100% на ранге бакалавр.

Дух — 0,0017% из 100% на ранге бакалавр.

Скорость регенерации энергии, хоть она и вышла на новую плотность не изменилась. Как и дороги плоти и духа.

Из приятного:

Примерная продолжительность жизни — 243 года.

Проживу на 26 лет дольше.

А еще вот это. Самое неожиданное.

Связь с одним из Царств — подтверждена.

Серое Царство — 0,0001%

ДА! Я, наконец, нащупал свою связь с Царством, просчитал дорогу, провел по ней энергию из внутреннего моря и вот он результат! Связь закрепилась! Когда процент достигнет ста — я смогу по своему желанию перемещаться туда. А может и раньше. Не знаю… Приятное волнение смыло весь негатив. Это по-настоящему воодушевляет — чувствовать как ты становишься сильней. Да!

На эмоциях, я спрыгнул с ветки прямо в пруд и погрузился на его дно. Задержал дыхание и с удивлением начал рассматривать новых обитателей пруда — зубастых рыб. Странно. Откуда они тут? Кусты — руны. Дерево — столп атолла. Его скелет. Комар — преграда. Камни — якоря. А рыбы?

Разобрался и очень удивился. Наша связь с Чужеблудом оказалась куда крепче, чем я думал. Эта стая рыбок — его отражение. Личность, спаянная из обрывков чужих жизней. Впредь Чужеблуда надо беречь. Если с ним что-то случится, это отразится на мне самым неприятным образом.

Я обошел Атолл несколько раз, но не нашел и намека на грибы. Шляпа во мне пока не проросла. Улиток на кустах не сидит. Хоть тут без неожиданностей.

Поморщился, почувствовав зов. Кто-то коснулся первого предупреждающего пояса, выстроенного вокруг моего дома и частично деревни. Забрел в заросли смердящего подорожника, ха-ха-ха.

Открыл глаза и, похрустев косточками — направился туда, уже имея представление о том, кто меня там ждет.

— Ты не торопился.

Упрек я проигнорировал. Как и вонь сока подорожника.

Ведьма! Старая! Лет триста, а то и четыреста!

Зла на меня. Это ведь мои растения опрыскали ее зловонной жижей стекающей с ее лица и застывшей маслянистой капелькой на кончике носа.

— Идем, — процедила она слова, уводя меня в сторону ручья и «выкручивая руки» — откажись я и ничем хорошим это для меня не закончится. По силе она младший магистр, если не магистр. Находиться рядом уже мучение. Она нисколечко не сдерживается и растения мимо которых мы проходим увядают.

Мы останавливаемся, и она резко оборачивается, ударяя меня косой по лицу.

— И чего ты ждешь? Помоги снять платье!

Да она издевается! Восхищение Чужеблуда ее телом я не разделяю.

Платье тем временем падает к ее ногам, и она переступает его, замирая на миг, словно ожидая, что я до нее дотронусь.

— Постирай его, пока я умываюсь, — велит она, унижая меня и заходя в воду.

— «Хозяин, это твой шанс!», — твердит череп-оберег подрагивающим от волнения голосом. — «Взгляни на нее! Хе-хе. На эти холмы. Изгибы. Плоский живот и темный каньон меж ее ног! На движения, которыми она смывает с себя твою грязь. Оу-оу-оу».

— «И отметины чужих рук», — ворчу я, полоща платье, и замечая те же следы что видел на юной ведьмочке лежащей на ковре из ромашек. Много следов. Сколько раз она проходила через тот ритуал? Сколько детей родила?

— «У тебя тоже будет шанс оставить на ней след! Сделай же шаг!» — Говорит Чужеблуд и хохочет.

— «Ты просто решил надо мной посмеяться? Ехидничаешь?»

— «Естественно! Потянись ты к ней руками, и она их вырвет. С корнем. Такая шикарная женщина не для тебя, хозяин. Извини. Больно уж ты мелок».

 — «О чем ты… Так. Стой. Не хочу знать. Помолчи. Она закончила купаться и смотрит на нас».

 — «Улитку спрячь. Та опять тянет свои глаза на хоботках куда не следует…» — Ворчит мой оберег. — «И подай ей руку — вытяни на берег. Чего она думаешь ждет?»

Я помог. И даже стерпел ее намеренное прикосновение ко мне мокрой грудью.

Этот старый извращенец — Чужеблуд — взвизгнул, словно она прикасается к нему, а не ко мне.

Она пахла персиками и увядающими растениями… Но глубже, если заглянуть за занавес, там, под этой вуалью она была чаном переполненным бродящими фруктами. Опьяняющим виноградом…

Платье ведьма высушила сама, но одевал его на нее я. Пришлось присесть перед ней на колени, подождать пока она обопрется мне на плечи, впившись ногтями в кожу, и вступит в платье, что я сжал в гармошку и расправил по ее фигуре.

Обмыв ее ступни водичкой из ручья (запачкала землей) — я обул ее в сапожки, стараясь абстрагироваться от нелепости ситуации и гадая над тем, что бы подумали обо мне в деревне, если бы увидели чем я занят.

Эта молодая старуха опасна. Шаг в сторону, без смеха — и вряд ли я увижу рассвет.

— Ты знаешь, зачем я здесь?

— Знаю. Меня предупредили.

Я старался смотреть куда угодно, но не на нее. Этот голос… Сладкий. Грудной. Проникновенный. Он пробирает до мурашек. Приходилось гонять магию по дороге разума, иначе бы я поддался ему и уже обнимал ведьму, чего я думаю она и ждет. Хочет наказать меня. Прочего ей оказалось мало.

Она не отпускает. Стоит намеренно близко. Так, чтобы я вдыхал запах ее тела. Слышал биение сердца. Смотрел только на нее.

Отстранись я, и она меня накажет. Это читалось между строк.

— Принеси останки сестер сюда. Через семь дней. Их заберут.

Едва не касаясь губами ее лица, возражаю.

— Мне выслали не полную инструкцию по созданию и разрушению заклятых домов. Боюсь не успеть.

— Лучше бы ты успел… — Дотрагивается до моей груди ее рука недвусмысленно царапая меня через одежду — прорывая ее в районе сердца, но коготки проколоть серую кожу не смогли, а давить сильней не стала уже она. Листопад я придержал.

Ударить бы по ней затмением, но ведь выживет — зараза!

Больше ничего не сказав — она ушла — отталкивая меня и показывая тем силу. Я упал и не спешил вставать. Смотрел на кроны деревьев закрывающих небо, вслушивался в лес и ее шаги.

Она не шутила. Придется сегодня же заняться заклятыми домами — оставив деревню без защиты от ведьм. И сделать это втайне от жителей. Рано им об этом знать. Они итак еще не свыклись с тем водопадом новостей что льется на них из статей в газетах.

Тот же день. Вечер.

Не полная инструкция — это не ошибка Министерства. Слишком темные знания. Не для всех.

О них предпочли забыть и достали с полок только из-за нужды.

От куцей книжки что мне прислали несло кровью, а не чернилами — и это обычная бумага и обычные же чернила. Свежие.

Скопированные с куда более страшной книги формулы — это наше мерзкое прошлое, просачивающееся сквозь время. Наследие куда более жестоких времен.

Не важно кто и когда переписали эти несколько глав на сшитые в спешке страницы рукописи. Такие книги не поддаются человеческому пониманию. Они способны зажить своей жизнью. После прочтения я все сжег, а потом долго ворошил угли.

Отвод глаз.

Я стою через забор от заклятого дома и нерадостно наблюдаю как сруб из которого он сложен истекает вонючей, кипящей, черной смолой. Злобой накопленной здесь за века можно отравить приличных размеров озеро.

Я захожу. Охранные руны не реагируют — ведь я знаю ключ.

Темнота не должна была стать мне помехой, но привычная серость затенена. Я вижу куда хуже, чем привык. Скрипящие доски пола под ногами. Торчащие проржавевшие гвозди, изгибающиеся, когда я прохожу мимо. Паутина, затянувшая дверные проемы, углы и потолок. Пустая фотография на стене. Человек с нее пропал.

Занавешенные тканью зеркала. Треснувшие стекла в оконных проемах, забитые досками и соломой, в которой когда-то жили мышки, чьи трупики лежат на дырявом ковре. Стул, вопреки логике уверенно стоявший на одной ножке, когда три другие поломаны. Забытая детская игрушка…

Я нашел ее в большой комнате. Прикованной цепью за ногу. Она рассмеялась — черные десны, зубов нет — и стены ее тюрьмы выгнуло наружу, словно они резиновые, но стоило мне моргнуть, как все вернулось на место, а она продолжала смеяться.

Не живая и не мертвая. Мерзость, вот в кого она превратилась. Алчущая свободы и ожидающая когда я подойду ближе. Я знал, что она попытается сбежать. Знал, что захочет отомстить. Но выбора мне не дали.

Ноги по щиколотки ушли в пол. Через его щели полезла та же мерзкая жижа, что сочится снаружи. Воняет дегтем.

С усилием вырываю ноги из плена и делаю шаг в сторону ведьмы. Она скалится, дергается и прыгает на меня. Цепь звенит, натягивается, но ее длины достаточно. Серость разбавляют краски листопада, и я хватаю ведьму за шею. Хруст. Она пытается вырваться, брыкается, плюется, но я подтягиваю ее ближе, и с омерзением целую. Только так можно освободить ее мечущийся дух — таково условие первоначального ритуала. Никто в здравом уме не захочет целовать труп и не догадается, что ее можно освободить ТАК. Но нужно соблюсти важное условие. Целовать ее нужно испытывая жалость. Я думал у меня не получится, но она сама мне помогла. Последнее просветление. Она поняла зачем я здесь и затянула меня в свои воспоминания. Показала, как это было. Ту войну, что они проиграли.

Обычная жизнь обычной девчонки. Бег по полям босиком. Танцы в траве. Сбор росы. Радость — она сшила себе платье. Помощь корове с родами. Долгий выбор имени для теленка. Сбор урожая. Мать. Сестры и плен. Люди. Пытки. И приговор.

Можно долго оправдывать себя тем, что это война, но то, что мы сделали с ней… это неправильно.

Обреченная гнить душа. Ее крики. Просьбы, которые слышали проходящие мимо люди. Завывания — и никто ей так и не помог. Плачь. Она умирала. Звала сестер, но они не пришли. Осталась только злоба. Она потеряла себя. Забыла, как говорить. Запуталась в воспоминаниях. Утратила веру.

«Никто не придет…» — шептала она впадая в безумие день за днем.

Я смотрю на себя ее глазами и вижу в них сострадание.

— Спасибо, — шепчет та, еще юная девчонка, которую когда-то поймали злые люди, и осыпается в моих руках прахом. Дом сотрясается. Я собираю то что от нее осталось в холщевый мешочек и иду к следующему заклятому дому.

Глава девятнадцатая

Волна, смывшая замок построенный из песка

— Господин!

Ти-о-та спрыгнул с подножки поезда и бросился ко мне. Налетел и обнял.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Заглянув мне под шляпу, он удивленно приоткрыл рот.

— Вы изменились, — сказал он, отстраняясь, а я подумал — «да и ты тоже».

Он уже не подросток. Скорее молодой мужчина.

— Что с вами случилось?

Пожимаю плечами. Серым — ни он, ни его семья меня не видели. А к носу они привыкли. Шляпа-гриб разве что сбивает с толку. Да подвешенный к поясу человеческий череп.

— Магия.

Он кивнул и больше с вопросами не лез, хотя вряд ли хоть что-то понял.

На перрон сошли его младшие сестренки, тащившие за собой те самые велосипеды, что нашел на свалке Ти и отремонтировал.

— Гав! — Облаял, не узнав меня пес, Лохмач, не дав потрепать себя за ухом.

Последними из поезда вышла их мать и сияющая счастьем Люция.

— Кай!

Как и брат, она запрыгнула мне на шею и разве что не поболтала ножками в воздухе, повиснув на мне. Ее мама прокашлялась и Люция с улыбкой отстранилась, стерев следы поцелуя с моей щеки.

— Извини.

Я ей нравлюсь. Знаю. Но ответить на эти чувства я не могу. Я начал понимать это еще на маяке, а окончательно осознал здесь — в Плеши, рядом с обычными людьми.

Век человека короток… Она уйдет. Уйдут и ее дети, а я все еще буду молод. Буду смотреть из окна на то, как играют в мяч ее правнуки.

Зелья продления жизни не омолаживают — они просто продлевают жизнь.

— Как добрались?

— Сложно.

— Главное вы здесь.

Она кивнула, и я заметил что за радостью прячется усталость.

Четыре пухлых, потертых сумки. Два велосипеда. Пес. Три кошки в переносках. Вот и все их имущество.

— Вещей я смотрю не много?

— Хоть это удалось вывезти, — не смогла она скрыть досаду в голосе.

— Позже расскажешь, а пока идем. Я возьму, — забрал я из их рук три из четырех сумок. Последнюю нес Ти. — Поживете пока у меня. Работой я вас обеспечу. А потом переедете.

— Би-би! — Умчались вперед девчонки на своих велосипедах, привлекая внимание ровесников и не желая слушать скучные взрослые разговоры.

— Переедем куда?

— К себе. Я купил вам участок, — сказал я, умолчав о том, что земля о которой я говорю, находится под одним из заклятых домов.

Зло ушло. Дома-гнилушки мы сожгли. Теперь там безопасно. И все же — пришлось поговорить об этом со старостой. Вся деревня теперь знает. Смотрит на меня косо.

— Построим вам домик. У меня тут лесопилка, — махнул я рукой вперед. — Так что материал свой. Фундамент я уже заложил. Осенью въедете.

— Мы не можем… — Замялась их мать, смущенная желанием принять подарок, но стесняющаяся этого.

— Это почти не будет мне ничего стоить. А вам надо устраивать свою жизнь. Девочки вырастут — приведут женихов. Ти найдет невестку. Люция…

Девушка фыркнула, а вот ее мама меня хорошо поняла и посмотрела с благодарностью.

Вытащить их с острова Красные Воды было не просто, но я справился. Не забыл о письме от Ти-о-та что нашло меня аж на Чайке. Держал в уме, а когда разбогател и обзавелся какими-никакими связями и влиянием — заплатил кому надо.

— В поезде только и разговоров было, что о ведьмах. Ужас! Столько ругани. Десятая республика и новый канцлер — верховная ведьма! Что творится то… — Запричитала мама ребят, оглядывая деревню и людей.

Люция склонилась к моему уху и зашептала, но ее брат и мама все равно услышали.

— А чего это на тебя так хмуро посматривают и плюются? Ой! А тот мужчина даже сотворил отвращающий зло знак.

Чужеблуд затрясся и хохотнул, но его-то уж точно слышал только я.

— Недовольны кое-чем. Океанию потряхивает и это сказывается на всех.

Плевавшихся в нашу сторону я запомнил. Проведу с ними беседу. Позже.

Люция заглянула в мои глаза и уточнила:

— А подробнее?

— Они упускают из виду важную деталь — я на службе. Приказ есть приказ.

Отвлечь ее не получилось.

— А еще подробнее?

Я и забыл какая Люция бывает въедливая. Вздохнул и ответил, перестав вилять.

— Золото у них изъял. И серебро. Обменял на поручительства ПГБ (Первого Государственного).

— Вот оно что…

— Мы читали об этом в газетах, — поддержала разговор ее волнующаяся мама, постоянно поправляющая прикрывающую голову косынку.

О заклятых домах они сами узнают. Не хочу об этом говорить. Натерпелся. Слишком многое пришлось переосмыслить, но не в этом дело. Меня все же послали убрать это напоминание о нашем прошлом со всей округи (каждая третья, четвертая деревня имели заклятые дома). Так что замотался. О том, что мне якобы нельзя покидать Плешь — и не вспомнили. Справился. Но как я слышал — были и проблемы. Некоторым из тех магов, кому доверили эти мрачные знания, эта задача оказалась не по плечу. Есть погибшие. И умерли они очень нехорошо. Еще и твари (ведьмами эти сгустки злобы не назвать) — сбежали. К счастью — ловить их не мне.

А косые взгляды я переживу.

Когда мы проходили мимо общинных полей, Ти, заметил:

— А хорошо растет! Вон подсолнух. Горох. Картошка. Свекла. Тыква.

Он еще долго перечислял зреющий на полях урожай, не догадываясь, как и безликое большинство деревни, что этим изобилием и тыквами-гигантами они частично обязаны мне. Эти самые тыквы сами мне нашептали чего им не хватает, и едва не выпрыгнули из грядки, когда я пришел и внес под них демонический навоз.

— В деревне есть свет? — Указала рука Люции на столбы и протянутые провода.

— Не совсем. Мощности моего генератора на все не хватает. Пришлось ограничить потребление. Освещается центральная улица деревни, перекрестки и бровка у железной дороги.

Она меня похвалила.

Девочки накатались. Правильно показали себя местным — вон им машет детвора, сверстники и вернулись, лихо притормозив перед нами. Очень уж хотели что-то сказать, начав наперебой хвастаться маме тем, что нашли новых друзей, видели белку и диковинную птичку.

— Она ковыряла дерево! Теперь в нем вот такая дырка!

Я улыбнулся. Дятлов на их острове нет. Только попугаи, да крикливые чайки.

— А далеко ваш дом, дядя Кай? — Спросили они меня.

Вижу — устали. Зевают, хоть сейчас и день. Видимо слишком много новых впечатлений.

— Близко. Вон там. Дорога через лес.

— Ух, ты! Там мы белку и видели!

— Да! Она сидела в кормушке!

Девчонки так и продолжали дополнять друг друга словно близнецы (а они ими не были), имеющие неразрывную связь полувзглядов.

— А кормушка в форме орешка!

— Из дерева!

— Красивая!

— Цыц, тараторки! Юнона! Мира! Вы нас задерживаете, — прикрикнула на девочек их мама. — А ну сели на свои ласипеды и вперед, указывайте дорогу.

— Йуху!

— За нами!

— В лес!

Дом их впечатлил.

— Ну и громадина-а-а-а…

И поначалу испугал. Но потом они привыкли.

Я показал им комнаты и оставил наедине, а когда вернулся проверить все ли в порядке — и осторожно приоткрыл дверь — увидел что они, и Люция, и Ти-о-та, девчонки и даже их мама, спят в одной кровати, обнявшись и так по-семейному тепло.

Кошки грелись у них на груди, а Лохмач лежал в ногах. Сторожил.

Прикрыв дверь, я ушел. Не хотел нарушать их покой.

— Господин, — встретили меня на кухне четыре старика, подскочивших, когда я подошел.

— Освоились?

— Да.

Титий как и обещал прислал мне старичков-неофитов. Я дал им время оглядеться, выдал авансом зелье продления жизни, но теперь пора очертить им их круг обязанностей.

— Генератор в подвале. Я дам вам к нему доступ. Будете его заряжать. Очередность установите сами.

Старики сморщились. Магомеханический генератор забирает магию рывком, а у неофитов той магии на дне стакана, так что процедура эта неприятная и противоречит самой сути мага.

— Люция, девушка, которую я вам представил — станет моими глазами и ушами в деревне и вне нее. Я скину на ее плечи финансы и хозяйство. Ее приказы — это мои приказы.

Возражений не последовало. Старики понимали что я им нужен куда больше чем они мне.

— На этом все.

— Господин, — поклонились они мне, ревниво поглядывая на коллег, и вымеряя взглядом кто склонился ниже и не хочет ли он подлизаться.

— «Как дети», — верно подметил Чужеблуд.

— «Главное чтобы свар не устраивали. Будут мне помогать».

 — «В чем? Они бесполезны!»

— «Хотя бы в том, что не я буду разбираться сглазила ли соседка виноград из-за чего он прокис и не ведьма ли та».

— «Ну, на это они сгодятся».

Костяной в целом прав. Неофиты… Не повстречай я на своем пути Нин и Вельму и я бы вполне мог оказаться на их месте. Постарел бы к седьмому десятку лет. Не нажил бы ни знаний, ни наград. И все о чем бы я мечтал — это продлить свою жизнь.

Доверить им я мало что мог. Ритуалы… Золото может заменить силу, но не шестеренки в голове. Ритуал это не инструкция — сделай так и получишь вот это. Это искусство изворотливости, игр разума, подмены и поиска наилучшего решения. Учитывать приходится все. Погоду. Положение звезд на небе. Время нереста рыб в ближайшем водоеме. Само место — чистое ли оно или когда-то на эту землю капала кровь? И чья она?

Мне просто нечему учить этих стариков. Они не слышат ни шепот трав, ни голос леса.

Забрав с кухни мешочек орехов, я вышел на улицу и стал пополнять опустевшие кормушки для птиц, когда почувствовал неприятное прикосновение… Меня словно оплели множество мохнатых паучьих лап. Заклинание телепатии. И на редкость противная тень разума.

— Илай?

— Узнал? Хотел с тобой поговорить. Ты не занят?

Вертевшееся на языке — занят, я съел. Интересно, что от меня нужно Книжнику?

— Говори.

 — То, что я сообщу, имеет цену… — Заметил он вкрадчиво.

Я нахмурился.

 — О чем речь?

 — О тебе. В мои руки попала очень, ОЧЕНЬ любопытная информация.

Морщусь.

 — Ты говоришь загадками. Сколько?

 — Ни твое золото, ни бумага, мне не нужны.

 — «Хозяин!» — Предупреждает меня Чужеблуд, и я киваю.

 — Значит услуга? Точно нет!

 — Постой! Не торопись. Выслушай.

 — Я слушаю…

— В скором времени, ты покинешь Плешь Ведьмы… — Сказал он и «загадочно» замолчал.

Раздражает. Не люблю недомолвки.

— Твой звездочет что-то видел? Ты об этом говоришь?

 — Нет. К нему это не имеет никакого отношения.

— Я начинаю злиться, Илай. Или говори что хотел, или я разрываю связь.

Он хохотнул.

— Помнишь мою книжечку? Серое Царство…

По спине пробегает табун мурашек. Странное предчувствие.

 — Подробности? Только без загадок!

Он опять хохотнул прежде чем ответить.

 — Девять Башен обязались построить железную дорогу. ТАМ!

 — А причем тут я?

— Тебя командируют. Туда.

О как.

Вспыхнуло и погасло подозрение, что к этому приложил руку сам Илай — очень уж ему хотелось чтобы я взялся за тот заказ из тетрадки, но нет. Не те у него связи.

Уточняю.

 — И когда?

 — Точных сроков не назову, но пара месяцев у тебя есть. Уладь дела.

 — А тайна эта зачем? Это ведь тайна?

Он пожимает плечами, и я это чувствую.

Серое Царство… Неожиданно. Не знаю что и думать.

— Так что, по рукам? Ты теперь мне должен — не забывай, — улыбается он в голос, но улыбка насквозь фальшивая.

Смотрю на Чужеблуда и только потом отвечаю.

 — По рукам. Найду я тебе тот цветок.

 — Он нужен не мне, — открещивается Книжник, — а заказчику. И тебе заплатят.

— Это все? Хотелось бы знать больше.

Он молчит, выдерживая паузу, словно обдумывая, что можно мне сказать.

 — За строительство железной дороги повелитель Гагальмеш передаст Союзу Республик золотоносную шахту в разработку. Посредник в сделке — ведьмы. Вот и думай.

Тень его разума исчезла.

Думай…

— «Не стоило соглашаться, хозяин».

— «А у меня был выбор?»

Посещение Серого Царства несет определенные риски, но они сопряжены с возможностями. Разве не этого я хотел?

— Так, так, так, — начал я бормотать, не замечая что из кормушки на землю сыпятся орехи, а я продолжаю ее заполнять. Потом все же опомнился и прекратил.

О Сером Царстве я знаю немало, и вот что удивляет. КАК мы будем строить там железную дорогу, если пылевые бури изничтожают все, что построено руками человека за пределами городов?

— Кай!

Оглядываюсь. Люция выспалась и ждет меня на крыльце дома. Нужно с ней поговорить. Серое Царство подождет.

Подхожу и спрашиваю:

— Прогуляемся? — Предлагая свою руку для опоры.

Она кивает, и мы идем по лесной тропе, вдоль которой торчат ножки срезанных грибов, и редкие скульптуры животных (лисичек и зайцев), выполненные как из дерева, так и из камня. В пейзаж они вписываются вполне гармонично.

Тропа исхожена именно из-за них. Это своего рода достопримечательность Плеши. Место, облюбованное парочками и редкими гостями деревни.

— Откуда здесь все это? — Указывает девушка на бегемотика и оседлавшую его птичку, чистящую перышки.

Задумываюсь о том как лучше объяснить происходящее…

Не говорить же что я вырвал из врага талант зельевара. Приживил его себе. Он укоренился внутри моего Атолла Основания и подстегнул творческое начало. Часть души, о которой я раньше и не слышал.

Кое-как отбрехался.

Она долго молчала, собиралась с мыслями и не спешила заводить разговор о том что с ними происходило после захвата острова силами Империи Плеть. Я, правда, не хотел заглядывать ей в глаза, но это получилось само собой, и я увидел… и отвернулся. Слишком личное.

— Как-то так, — закончила она, урезав свой рассказ на две трети. Не описав ничего из того что я видел.

С ней было легко. Время летело незаметно и я даже не заметил как наступил вечер. Включилось уличное освещение.

— Пора возвращаться, — шепнул я ей.

Мы расположились в стороне от тропы, под березой, сев прямо на траву и облокотившись спинами на белый в черных пятнышках ствол. Ее голова покоилась на моем плече, пока она забавно, «вывернув глаза», наблюдала за божьей коровкой севшей ей на кончик носа и не спешившей улетать по своим делам и за зарождающейся дружбой между коровкой и улиткой сползшей с моей шляпы — знакомиться.

— Да, — согласилась она, бережно снимая с себя глупую улитку и усаживая ее обратно на шляпу-гриб. Божья коровка улетела сама.

Чужеблуд был на редкость корректен. Молчал.

Ужин в большой компании под охи мамы ребят и ее постоянные извинения за девочек, словно поставивших себе задачу разбить все, что не приколочено и сон.

Дом затих. Я сижу на своей кровати, записываю мысли в блокнот и слышу легкий скрип в коридоре.

Вдох через нос (хеморецепция) и я прикрываю глаза.

В дверь скребутся, но я не открываю, и ночной посетитель уходит. Его запах меняется.

— Извини, Люция…

Не спится. Меня мучает совесть. Обидеть подругу я не хотел, но так получилось.

Вместо сна гоняю магию по дороге цвета воды (наращивание резерва и укрепление духа), дороге плоти (увеличивает физическую силу, выносливость и скрытые способности тела), и дороге Царств (открывающей мне путь в другие миры).

Плоть + 0,0%

Дух + 0,0%

Серое Царство + 0,0%

Ну а чего я ожидал? Без источника магии, своими силами — уйдут десятилетия прежде чем я добьюсь 100% в этих дорогах. Звездный горох тоже не поможет — мог бы, прогресс был бы заметен, но он поднял «в потолок» только стихию.

Шепчу.

— Пора создать себе связанный с душой артефакт.

Я итак достаточно долго откладывал это, ждал лучшего момента и решал с чем связать себя до конца жизни, а теперь я знаю без чего мне не обойтись.

Поднимаю руку и смотрю на перстень мага, сияющий золотистым светом на пальце.

— Я перекрашу тебя в зеленый, чего бы мне это не стоило…

Глава двадцатая

Оно что, летает?

Несколько дней ушли на то чтобы утрясти все формальности и ввести Люцию в курс дел — и свобода… Никаких больше очередей из просителей что стоят под дверями. Люция — золото.

На запреты департамента железных дорог я плюнул окончательно и какой уже день брожу по лесу и привожу в порядок дела.

Заклятые дома защищали деревню не только от ведьм, но и от другой крупной нечисти прячущейся в округе. Я выслеживал ее и выбивал, очищая окрестности.

— «Долго еще?»

Чужеблуд сыто отрыгивает, перестает пировать на трупе «почерневшего сердца» (сплетенного из веток ивы руками безумных магов-отступников или ведьм — ожившего чучела на погибель людям), и подкатывается ко мне.

Беру его на руки, осматриваю, оттираю — извозюкался и спрашиваю:

— «Ну что?»

Он пытается бурчать, но этот скрип в голосе… Еще и кряхтит как старый Тосол.

— «Чувствую себя более цельным. Кхе-кхе. Меньше хочется спать».

Я разочарован.

 — «И все?»

 — «Становлюсь, э-э-э… сильнее?»

— «Ты не уверен?»

Он вспыхивает злобой и становится язвительнее.

 — «Нет — вредный хозяин».

 — «Ладно. Идем. Не будем здесь задерживаться».

Вредный оберег.

Корабельный лес. Железное дерево, похлопал я по добротному, темному стволу, уже обмерив его и признав подходящим. Несколько взмахов топора и оно падает, подминая под себя кусты и вызвав водопад из иголок (задел елку).

Очищаю ствол от веток, взваливаю тяжелое, пахнущее смолой дерево на плечо и бреду в сторону деревни, оставляя позади себя отчетливые следы на земле и иголки, которые скидывает со шляпы трудолюбивая улитка, носясь туда-сюда, и кажется, ругаясь, но это не точно.

Вот и моя лесопилка.

Сам — не позволяя никому касаться ствола, окоряю его, распускаю на доски и уношу их в новый, недавно построенный сарай, спрятанный за домом и закрытый на большой навесной замок.

Неприятно удивляюсь.

— Ржавый! Тебя даже на несколько часов нельзя оставить одного! Это что там висит? Простыня? А это? Ты что, надстраиваешь мне третий этаж над лодкой? Я уже не спрашиваю зачем мне водяное колесо и труба над головой. Это не пароход или поезд, Ржавый. Лодка, — говорю по слогам, чтобы до него дошло, — ле-та-ю-ща-я. Убери это! Начнем заново. Есть же схема!

Он обижается.

— Я вношу лишь оптимальные изменения в конструкцию…

Ругаюсь:

— Новатор, позеленей кожа! Твои изменения отбрасывают нас на дни назад.

— Вы не могли не заметить как улучшились характеристики лодки после перелиновывания вашей схемы.

В механическом голосе отчетливо слышен упрек.

Успокаиваюсь.

— Ладно, — постучал я по его железной голове. Тук-тук. — Не ворчи. Продолжаем работать.

— Не понимаю, хозяин. Зачем вы меня ударили?

Задираю голову к потолку, словно ищу на нем ответ на этот вопрос и позволяю Чужеблуду в матерной манере объяснить Ржавому что он дурак.

Эти двое… И как они понимают друг друга? Ржавый пытался мне это растолковать, но он так нудно вещал о шестеренках, покрытых коррозией платах и цепях связи, что уморил меня и я велел ему заткнуться.

Летающая лодка — это связанный артефакт, что будет со мной до конца жизни. Бесполезный в нашем мире и существенно упрощающий жизнь в Сером Царстве. Теперь я всегда смогу убежать от бури — ведь главная особенность лодки — скорость. Схема, по которой я ее строю рассчитана именно на это. А с учетом вполне дельных советов Ржавого…

К материалам из которых я изготавливаю лодку нельзя прикасаться никому. Ржавый и тот же Чужеблуд не в счет. Один неодушевлен, а второй уже не просто артефакт — череп-оберег, а часть меня, имеющая свои желания и разум.

Стоимость лодки не поддается оценке. Самое дешевое в ней — железное дерево, один ствол которого ценится выше чем полный вагон досок из сосны. И это я еще не говорю о пропитках для древесины сваренных моими руками из ценнейших трав что идут на нее.

Ими я укрепил железное дерево еще больше и уберег от многих напастей вроде жуков и гнили.

Новые доски я как раз опустил в чан с пропиткой, оставив их там на ночь. За работу!

Ржавый подает мне сухую и уже напитавшуюся соком трав доску.

— Не занозите руку, хозяин.

— «Серое тело», железяка. Меня и ножом не проткнуть.

Я укладываю доску на станину, берусь за рубанок и слой за слоем снимаю лишнее.

Как же вкусно пахнут опилки!

Примеряю доску по борту и возвращаюсь к станине. Закусываю язык между губ — дурная привычка и признак того что я сосредоточен и полностью ушел «в себя». Мягко, даже нежно — провожу по доске наждачной бумагой до тех пор пока прикосновение к ней не напомнит мне о теплой коже на бедрах Рогеды. Ее горячих поцелуях. Ее…

Тьфу! Помотал головой, изгоняя эту мысль. Нашел тоже с чем сравнивать!

Новым, только разученным навыком непригодным ни для чего больше — омываю готовую доску теплом своей души — и прикладываю ее к лодке, наращивая высоту борта. Железный стучит молотком.

— Отлично, хозяин! Больше у вас из рук ничего не падает!

Закатываю глаза. Один раз уронил инструмент и Ржавый напоминает мне об этом постоянно.

Продолжаем работать. Очищать от «грязи» чужих рук доски не надо. Дерево выращено мной. Никто его не касался. Очистку проходят лишь чужие вещи и материалы.

Все мое богатство, все накопления из сейфа — уйдут на постройку лодки. Чем больше я вложу в нее сил и средств, тем качественнее получится артефакт. Тем меньше он будет тянуть из меня магии.

А еще он будет расти вместе со мной по рангам! Становиться быстрее, надежнее и даже больше — не зависимо от того каким был построен. Но до этого еще далеко.

— «Хозяин!» — Зовет меня Чужеблуд, похоже, что… э-э-э, ревнивым голосом? — «Подойди и глянь на это, пиявка ведьмовская!»

Улитка… А я думаю куда она пропала? Неудивительно что череп приревновал — помощи от него в постройке лодки никакой.

Концепция жизни. Эта зеленая козявка ползала между щелями в досках, оставляя после себя слизь, и щели исчезали! Дерево выпускало волокна и сращивало разрывы. Невероятно!

Улыбаюсь и ухожу, не мешая маленькой неутомимой трудяге, вроде как опять отругавшей меня.

Парусное вооружение было решено оставить. Схему артефакта пришлось в очередной раз перекраивать (простыню выкинуть), но скорость… все ради нее. Так лодка обзавелась двумя шикарными парусами, сшитыми из кожи высшего демона.

Лишние надстройки — второй и третий этаж — убрали. Итак вместимость приличная. Потесниться и человек двадцать влезет. Можно больше, но спать они будут на досках палубы под открытым небом.

С каждым днем лодка обретала все более узнаваемые черты законченного изделия.

В сарай тем временем пытались пробраться «шпионы» — Роза и Фея, заручившаяся поддержкой братьев. Взятые ими под опеку — Юнона и Мира. Ти-о-та (что начал работать на лесопилке) и даже вроде как «случайно» подергавшая дверь — Люция. Удалось только Зефиру — рыжему коту Розы, имеющему дурную привычку просачиваться сквозь любую щель.

Всех так и манила тайна.

— Мяу! — Верещит кот, удирая от набравшего скорость черепа-оберега «наступающего» ему на хвост. Не обращаю внимания. Они просто играют и дурачатся.

День, когда мне придется отделить часть своей души и поместить ее в артефакт все ближе. Предчувствую — будет больно. А потом задаюсь вопросом, как сильно на мне скажется повреждение артефакта и меня передергивает. Скажется, причем очень значительно. Лучше до этого не доводить. Удар придется прямо по душе и потянет за собой разрушение всего остального. Заденет и тело, и Атолл Основания.

Вспоминаю, что читал об этом. Об опасности, что подвергают себя маги, создающие привязанный артефакт растущий вместе с ними.

— Хозяин! — Впихивает мне в руки Ржавый запачканную масляными пятнами тетрадь. — Прочтите.

— Ты так меня без штанов оставишь!

Он пересчитал мои расчеты используя какие-то свои мудреные алгоритмы, дал рекомендацию и я все же его послушал (с тревогой наблюдая как мои богатства утекают сквозь пальцы) и увеличил количество золота заливаемое в шины протянутые между обшивкой, надстройкой, полом и бортами. Связь между лодкой и заклинаниями вплетаемыми в нее усилилась. Листопад — для защиты (да, я выбрал это проверенное и надежное заклинание). И, конечно — полет. Без него летающая лодка превратилась бы в просто лодку. Другие заклинания что удалось объединить с лодкой были прикладными и менее важными. Связанными с освещением и погодой. Комфортом.

Все заклинания были переложены в ритуальную форму.

Драгоценный металл в тигле вскипел и я пополз в недра лодки, проклиная себя за то что уже обшил большую ее часть и мне теперь приходится корчиться чтобы добраться до скрытых в ее темных уголках вязи рун.

— Полюби меня ведьма! Чтобы я еще раз послушал Ржавого… — Лилась из моих уст ругань, но дело двигалось.

Мир вовсе не остановился, и за пределами сарая бурлили страсти. Отвлечься меня заставило происшествие что чуть было не повлияло на мирную жизнь моих родственников, но моя предусмотрительность помогла — не зря я не жалел денег, содержа на своем балансе четыре взвода преданных мне солдат.

Сержант Ророк Черный пришел за мной ночью. Я проснулся еще до того как он постучал в дверь, уловив в его запахе злость, праведную ярость и удовлетворение как от хорошо выполненной работы.

— Что случилось?

Пока он докладывает, смотрю в его глаза.

Ночной поезд и пассажиры, что тишком крадутся через деревню и, сверяясь с запиской, ищут нужный дом. Их задержание и быстрый допрос.

— Понятно. Утащили их в лес?

— Да. Мы старались не шуметь, но кое-кто заметил происходящее, так что решили увести их чтобы избежать вопросов.

— Идем.

Я шел за ним, обдумывая как поступить в этой ситуации.

А вот и они…

— Отпустите, с-уки! Мы же ничего не сделали! Не успели! Мрази! Отпустите!

Их раздели — искали оружие. Оставили только портки, так что я имел неудовольствие взирать на эту человеческую пенку. Первостепенные отбросы нашего общества, чья кожа посинела из-за наплывших друг на друга тюремных татуировок и грязи попавшей под нее во время нанесения этих рисунков.

— О-о, начальник пожаловал! Цельный бакалавр, — заулыбался уверенный в себе заводила, найдя меня взглядом и рассмотрев медальон, что я не спрятал под одежду. — Смотри, что твои солдатики учиняют, — приподнял он руки, показывая, что они перевязаны веревкой. Та впилась в его кожу до крови. — Не правильно это… У нас все чин чинарем. Имеются документы, справки, печати. Мы будем жаловаться.

Старик-неофит что страховал этой ночью солдат, закатил глаза, говоря всем своим естеством — «идиот».

— Вы идите, — посмотрел я на сержанта, старика и солдат. — Дальше я сам.

Они без вопросов уходят, хоть и переглядываются.

Пойманные заволновались.

— Эй, начальник! Ты что? Эй!

Говорить с ними мне было не о чем. Я все итак вижу. Это дружки дяди, убитого в тюрьме. Тот распустил язык, проигрался по-крупному пару раз и обещал что по его долгам в случае чего расплатится жена — а эти запомнили и пришли. Им было невдомек что за спиной женщины стою я. Да и не изменило бы это ничего — в головах у дураков только и крутится желание хорошо пожрать, утолить мужской голод и повеселиться.

Чужеблуд чувствует мое настроение и сам с ними расправляется, перегрызая глотки всем четверым. Быстро и чисто.

Ухожу, притопнув перед этим ногой. Земля позади взрывается, и корни ближайших деревьев растаскивают «удобрение».

Тетя и ее дети так и не узнали об этом.

Весь следующий день я вымещал злость охотясь на лесную нечисть. Так и текли дни.

На одном из последних этапов работ в лодку нужно было встроить части чужих артефактов что мне достались и которые мастер к которому я обращался, рекомендовал сохранить на будущее — не забыв очистить их перед этим от запаха разложения чужих душ. Это делалось просто. Нужно на протяжении дней направлять в них мощный поток магии — вымывая лишнее.

Закончил с этим.

И последнее…

— «Хозяин?»

Чужеблуд волнуется. Моя заминка заметна.

Качаю в отрицании головой, говоря этим — «не мешай» — и отделяю часть души, помещая ее в лодку. Та вспыхивает охватившим ее от киля до клотика светом. Отрывается от пола и начинает парить…

Больно! Падаю на колени, зажимая руками рот и рвущийся наружу крик, и пытаюсь пережить это.

— Мня?

Очнулся, а рот забит любимыми листиками улитки. Пока я был без сознания (и не заметил, как провалился в темноту) — она оборвала все листья из горшка с гибискусом зачем-то врученного мне Люцией и благополучно мною забытого на столе.

Выплевываю.

— Тьфу.

— «Ха-ха-ха».

Это ржет Чужеблуд.

— «Это ты ей насоветовал?»

Он не отвечает.

Забыв о телепатии, вслух, спрашиваю:

— А где Ржавый?

В ответ — молчание…

Не может этого быть! Лодка исчезла, но это нормально. Она внутри меня. Я создал свой артефакт, но… Да, нет. Или? Прежде чем призвать лодку в реальность, заглядываю одним глазом внутрь своего Атолла Основания и вижу ее — парящую над атоллом и Ржавого, нервно вышагивающего по палубе. Возвращаюсь и по наитию — вытаскиваю ее из себя.

— Я теперь часть корабля… — Удрученно заявляет мой механический друг. У него даже шестеренки потемнели.

— Часть команды, — поправляю я его, забывая, что он не человек, но это его воодушевило.

Снова вбираю лодку в себя, что сопровождалось всасывающим звуком и выхожу на улицу. Ржавого кстати оставить здесь, в сарае — не получилось. Часть корабля, часть команды.

Вечер. Звезды. Отхожу подальше, нахожу поляну на которой может уместиться лодка и опять ее вытаскиваю. Она висит в локте от земли и мягко покачивается на ветру. Паруса сложены.

Странные ощущения. Я чувствую ее как продолжение тела. Могу управлять.

Забираюсь на борт, и мы взлетаем. Хватило лишь одного моего желания.

— Хозяин, ты не забыл, что подниматься в небо вашего мира не стоит?

— Ой! Спускаемся!

Наличие у меня летающей лодки я решил продолжать скрывать. Лаборатория — зельеварня потихоньку переносилась на борт, а сама лодка пока оставалась в сарае, а не в мире моей души.

Я незаметно заполнял рундуки вещами. Складировал на лодке продовольствие — забивая трюм. Готовился, одним словом, но прошлое меня не отпускало. Староста деревни передал что со мной хочет поговорить его скрывающийся от властей и их преследования — племянник. Облин Ветка. Я пошел ему на встречу и встретился с ним в лесу.

— Здравствуй, Облин.

— У-у, у-у, — мигнул желтыми глазами филин и взлетел, указывая мне дорогу.

Глазами животного на меня смотрел этот загадочный неофит. Как я помню — он приручитель.

— Следовать за тобой?

— У-у.

— Хорошо.

Для ловушки — слишком сложный план. Облин годами отваживает от деревни разных тварей, вроде ядовитых змей. У него много глаз вокруг. Хотел бы — устроил встречу не привлекая дядю, а раз он его задействовал, значит хочет просто поговорить.

Филин привел меня к широкому ручью, по другую сторону которого меня ждал Облин в окружении волков. Похоже, нам предстоит перекрикиваться. Он пахнет опасениями и не хочет сближаться.

Понимаю его…

А он не изменился. Волосы собраны в хвост. Простая одежда. Запах хвои и мокрой шерсти. Человеческий дух едва угадывается. Вся его жизнь — лес.

Он заговорил первым.

— Мы хотим договориться.

Я этого не показал, но испытал облегчение.

Он не сказал — кто это мы — но я итак знаю. Местная Церковь Спасителя и высокопоставленные офицеры с заставы Черная Заводь. Круговая порука.

Одноногий, однорукий и одноглазый — дай мне терпения…

— Согласен. Худой мир лучше войны.

Вслух никто ни Терентия Рыбака, ни мадам Женевьеву не вспоминал.

— Ты не лезешь в наши дела, а мы в твои.

— Так просто?

— Огласка никому не нужна.

— Договорились.

Вот и весь разговор.

— «И ты так это оставишь?» — Спрашивает меня на обратном пути в деревню Чужеблуд.

— «Нет, конечно. Разберемся с ними позже. Сейчас это не ко времени».

Вчера в Плешь прибыл нарочный из мэрии и лично в руки передал мне приказ. Слова Книжника подтвердились. Меня отправляют в командировку. Осталось дождаться нового заместителя о котором вскользь упоминалось в приказе, передать ему дела и в путь. Место сбора — Девять Башен.

Маленькая интерлюдия

— Постой. Куда ты так спешишь?

Голос госпожи младшего магистра, главы департамента железных дорог республики Северная Земля заставил Тития Крапиву остановиться и словно бы ужаться.

Он нервно — в оба конца — осмотрел коридор в котором его зажали, и не заметил никого, кто бы мог ему помочь.

— Госпожа, Фиона. Я… Я…

Каждый раз, когда Титий собирался как-то оправдаться, слова застревали у него в глотке, и он их проглатывал.

— Я…

— Цыц!

Женщина с туго перевязанным пучком волос на затылке «нависла» над учеником и тот сжался еще сильней, неуверенно прикрывая карман. Попался!

— Письмо, — вытянула она руку, прищелкнув пальцами. — Дай его мне.

И Титий отдал его.

— Не дрожи, — упрекнула она глупого мага, прыснув смехом. — Не съем я тебя.

Конверт был порван. Младший магистр углубилась в чтение.

В коридор завернули несколько клерков, и Титий посмотрел на них с просьбой в глазах, но те нервно прибавив шаг — убежали.

Госпожа Фиона дочитала письмо и недобро всмотрелась поверх него на мелкого пакостника.

— Кляузничаешь?

— Я не…

На этот раз мужчина замолчал из-за того что одна из прядей волос младшего магистра обвила его шею и мягко ее сжала, предупреждая — не ври!

— Хорошая работа, — взмахнула она письмом, вновь посмотрев на его содержимое и поморщившись. — Вынюхивать ты умеешь. Не пожалел даже эту милочку Рогеду. Сдал ее своему другу с потрохами. А вот эти имена упоминать не стоило, — подчеркнула она ногтем нужный абзац, ткнув письмом в лицо Титию.

Тому не оставалось ничего другого как кивать.

От следующих ее слов он покрылся холодным потом.

— Больше ты никаких услуг своему другу оказывать не станешь. Забудь о том что узнал. Воспротивишься и все же передашь ему весточку — и ты, и твоя подруга, что не знает о твоих изысканиях — отправитесь кормить рыб.

Она мрачновато хихикнула.

— Или грибы в личном саду Гийома. Ты меня понял?

Глава двадцать первая

По следу последнего вдоха…

— Лиана?

— Кай.

— Ты изменилась…

Девушка хохотнула, всем своим видом живоописуя, что уж не мне такое говорить.

Я ее обнял и даже приподнял над землей — не показав как мне неприятен запах последнего вдоха нескольких человек осевших на ее духе и умерших совсем-совсем недавно.

Звонко рассмеявшись — Звездочка, как мы ласково называли ее в школе магии, вывернулась из моих рук, приподняла на мне шляпу, разглядывая лицо, и чмокнула меня в кончик носа, смутив меня этим.

— Рогеда права, хи-хи-хи.

Я посмотрел на нее с подозрением.

— Ты это о чем? Вы что, переписываетесь? А как же ваша вражда?

— Ой! Тебе не понять, — махнула она на меня рукой. — Подруга попросила меня присмотреть за тобой — и вот я тут, — крутанулась она вокруг себя, демонстрируя свое воздушное платье, взлетевшее вверх при повороте и придержанное рукой, но я все равно успел рассмотреть ее ноги, на что она погрозила мне пальчиком.

— Ничего не понимаю…

— Тебе и не нужно, — уперла она руки в бока, картинно надувшись. — Что, так и будешь стоять как болван? — Указала она глазами на свои вещи.

Запах сгорающего керосина и тяжелой смазки. Горячего металла. Поезд остывает, а мы рядом с ним. Вокруг толчея. Много смеха. Встреч и детских визгов, а я смотрю только на нее, позабыв обо всем если не как болван, то как дурак.

— А здесь миленько… — Сверкая глазами, осматривалась девушка. — Эй! Ты куда это косоглазишь⁈

Я неловко отвел взгляд, пойманный за рассматриванием ее паспорта мага (медальона), лежащего поверх подпрыгивающих из-за ее танцующего шага — молочных холмов.

Прокашлялся.

— Две звезды. Не знал, что ты стала учеником. Поздравляю.

Чужеблуд скрипуче хихикнул, продолжая с интересом наблюдать за Лианой и «принюхиваться» к ней.

Она прищурилась.

— Значит, смотрел на медальон? — Спросила она обличающе.

Я фыркнул.

Было приятно ее увидеть, но воспоминания не давали мне покоя. Ее жених — Брин — погиб от рук Прего, а ведь они любили друг друга. По-настоящему. Скромная красавица из приличной семьи и парень из интерната без перспектив. Открыв ему свое сердце, она разбила много надежд. Кто-то из парней даже плакал в подушку. Как сейчас помню. Но я не о том.

Похоже эта история с кристаллизованной скверной будет преследовать меня до конца дней.

— Ты же служила в полиции. Дежурным магом, если мне не изменяет память. Что изменилось?

— Я уже ответила. Рогеда прислала весточку, упомянув что департамент железных дорог этой холодной республики ищет помощника для одного многообещающего бакалавра на должности старшего станционного смотрителя — хранителя шпал и рельс. И защитника урн, — улыбнулась она рассматривая ряды аккуратных ящиков под мусор выстроенных в линию.

«И об этом ей Рогеда написала! Болтушка».

Сбить меня с мысли не получилось.

— И тебе утвердили перевод? Вот так просто?

— Я была очень настойчива, — толкуна она меня плечом. — Это что, допрос?

— Нет. Прости. Просто пытаюсь разобраться.

— Идем уже. Я все потная. Хочу принять ванну, смыть с себя усталость и поплавать в ароматной пене. Побаловать себя с дороги.

— Не наговаривай. От тебя вкусно пахнет.

Она покосилась на мой нос.

Что-то я не то говорю.

— На столе оставался кусочек нежнейшего, сладкого пирога с начинкой из болотного янтаря. Если поспешим — он достанется тебе.

— Ты хочешь чтобы я потолстела? — Грозно нахмурилась она, наступая на меня, и тут же переобулась. — БЕЖИМ ЗА ПИРОЖКОМ! — Потянула она меня вперед, хватая за руку, и мы побежали…

На взгляды жгущее ее через платье людей она не обращала никакого внимания, а вот я подметил как наши деревенские кумушки загалдели, обсуждая нас и разнося слухи.

Пробежав через деревню, мы перешли на шаг. Лиана запыхалась.

— Какая-то ты совсем слабенькая, — попенял я ей.

— Уф, — сдула они прилипшую ко лбу волосинку, и из вредности показала мне язык. — Девушки должны быть слабыми и хрупкими, иначе нас не будут любить мужчины.

На подходе к дому нам повстречался нахохлившийся Задира — мой подзабытый петух — важно выгуливающий курочек и следивший за конкурентом, которого постоянно приходилось отгонять от его цыпочек.

— Бе-бе! — Мчалась ко мне через двор коза и я, зная наперед что будет дальше — положил вещи что нес в руках на землю и приготовился к удару.

Почесака, добежав до меня — прыгнула мне на руки и потеревшись головой о мой подбородок, жалобно заблеяла.

— Бе-е-е!

— Чесать, да? — Спросил я обреченно — прекрасно понимая как выгляжу в чужих глазах.

Лиана, зажав рот, смеялась.

— Ты такой странный, Кай. Это твоя подружка? Хи-хи-хи.

И что мне ей сказать?

— Как тебя зовут моя хорошая? — Протянула она руку к козе и чуть не осталась без пальцев.

— Эта девочка позволяет трогать себя только мне, — извернулся я, как и она, по-детски, показав ей язык.

Мы переглянулись и рассмеялись, и я провел-таки ее в дом, познакомив с Люцией, и другими важными для меня домочадцами.

Девочки как-то быстро нашли общий язык — зря я волновался, и умчались в мою — так как она самая большая в доме — ванную комнату. Пробовать, как я слышал краем уха — различные пены для ванн и скрабы для кожи. Даже не знаю что это такое. Звучит как нечто, что потом придется соскребать.

Оставшись один, я как-то даже растерялся и не знал что делать. Не думал что помощником что заменит меня и станет моим голосом в деревне — будет Лиана-Звездочка. Программа, которую я приготовил для сменяющего меня мага, желая познакомить его с деревней — для Лианы — не годится.

Хихиканье за дверью и пар что просачивался через щель под ней напомнил мне о том что пора уходить.

Осмотревшись перед тем как заглянуть в сарай с лодкой — дети-шпионы все не успокоятся — я снял замок, заскочил внутрь и запер за собой.

Запах опилок так и не выветрился. Как и пропитки из луговых трав и цветов навечно впитавшихся в доски и паруса.

— Как у нас дела, Ржавый?

— Все готово, хозяин. Припасы по списку — погружены. Сбоев в работе заклинаний не замечено. Парящая лодка в идеальном состоянии.

— Ты сам как? Готов?

Мой механический друг, подражая человеку, поморщился.

— Перенос в мир вашей души мне не нравится.

К сожалению, внутри Атолла — лодка, паря над моим внутренним морем находится в своего рода пузыре. Ржавый не слышит и не видит меня. Для него все окружающее пространство затянуто белым туманом. Сам я на лодку проникнуть тоже не могу — меня отталкивает.

Жаль. Многие планы из-за этого были порушены.

Как не откладывай — затянуть его в себя вместе с лодкой мне все же пришлось.

— Прости.

Прислушиваюсь к себе. Отток магии прекратился. Отлично!

После (прибравшись в сарае и не запирая его на радость шпионам), я весь день бегал по деревне. Утрясал последние формальности и пугал главных забияк, пьяниц и драчунов Плеши будущими карами в случае их плохого поведения в мое отсутствие.

— Как это так? Вы нас покидаете?

— Временно. Командировка.

— Ах вот оно что… Ну вы это там, покажите им. Вот, — потрясли перед моим лицом сжатым кулаком.

— Обязательно.

Что не нравилось — письмо от Тития так и не пришло. Это меня немного беспокоило. Я поручил ему разузнать об экспедиции в Серое Царство. Но что меня в особенности интересовало — это имя или имена тех, кто меня туда протолкнул.

— «А я говорил что ему нельзя доверять, вонючке подрейтузной!»

Усмехаюсь.

 — «Выучил новое ругательство и решил ввернуть его, чтобы попробовать на вкус как оно звучит?»

 — «Хе-хе-хе», — подтвердил своим скрипом-кряхтением мои мысли Чужеблуд.

Тетю Марию я нашел на заднем дворе ее дома. В волшебном саду, подрезающую жизнь-траву, в чем ей помогала дочь — Фея, не прыгающая козликом по деревне вместе с подружками, а занятая делом. Какая молодец.

— Не помешаю?

— Конечно, нет, дядя! — Радостно поприветствовала меня двоюродная сестренка, с радостью отбросив тяпку и вытерев грязные руки о рабочую одежду.

— Когда ты уже перестанешь называть меня дядей и будешь звать братом?

— Никогда, — потупила она взгляд, покраснев. — Страшно.

— Дочь! — Строго посмотрела на нее мама, но я не обиделся, что и показал.

— Как урожай? Посыпали траву тем порошком что я вам передал?

— Фу! — Сморщила носик Фея, да и тетя не удержалась. — Он воняет говняшкой!

— Посыпали, — перебила дочь ее мама под мой смех. — Жизнь-трава набрала много силы и уходит по двойной цене. Спасибо.

— А зачем ты пришел? — Спросила меня сестренка, так и не притронувшись больше к тяпке, как бы мама хмуро на нее не смотрела.

— Попрощаться. Завтра уезжаю.

— Уже⁈ И надолго? — Уточнила тетя, но ответил ей не я, а Фея.

— Еще как! Год — не меньше!

Я, как и тетя Мария с любопытством посмотрел на опять засмущавшуюся под нашими взглядами сестру.

— Мне Роза сказала.

— Возможно что и так, — кивнул я тете, желающей уточнить этот момент.

— Может хоть в дом зайдешь? Попьешь вместе с нами чаю?

— Не могу. Много дел. Извините, — развел я в беспомощности руками.

Огляделся.

— Степки не вижу.

Иннокентия я не упомянул. Он в городе. Поступил в училище и сразу практика. Ремонтирует подвижной состав, а живет в общежитии.

— Он на поле. Помогает собирать ягоду с общинных полей.

Фея фыркнула.

— Как же! С Веркой он, — сдала она его. — Целуются за сараями, — упрекнула она брата, но смотрела при этом на маму. Видимо они так и не поговорили об ухаживающем за ней мужчине.

Тетя покраснела точь в точь как Фея. Одна кровь.

— ДОЧЬ!

Я улыбнулся, обнял их и ушел.

Все. Осталось поговорить с Лианой, уже серьезно и с чистой душой в путь.

Я застал девушек в своем кабинете — за столом установленным здесь для моего прекрасного счетовода.

— Как дела?

Они выпили. Пахло виноградом и сыром, что исчез с тарелки быстрее вина. Даже крошки подъели.

— Люция рассказала мне о вероломном предательстве Ирги, Рогеды и Тития — твоих друзей, — указала на меня пальчиком Лиана, обвиняя. — Вот же сучки! Ты должен был разорвать с ними всякие отношения!

— Да?

Я с упреком посмотрел на проговорившуюся подругу, наклонившую голову, чтобы ее вьющиеся облаком волосы скрыли пылающее стыдом лицо.

Та пожаловалась.

— Она вытянула это из меня. Я не виновата.

— Так! — Появились в моем голосе раздраженные нотки. — С вас хватит!

Бутылку я убрал.

— Я наверно пойду? — Неуверенно спросила у меня Люция, ища ответ в моих глазах.

— Иди, конечно. Вы и так засиделись. Все уже укладываются спать. А мы пока обсудим с Лианой ее обязанности. И давай-ка обнимемся. Проснувшись, ты меня не застанешь. Поезд в пять утра.

— Уй!

Прижав ее к себе, я подержал ее так несколько долгих секунд и отпустил. Она ушла, и хмель из глаз Лианы выветрился. Плутовка.

— Хорошая девушка. Не ругай ее. Она рассказала мне о деревне достаточно. Не пропаду.

— И не собирался ругать. И все же послушай.

Инструктаж много времени не занял.

— Вопросы?

— Выпьешь со мной?

— Я не пью и тебе не советую.

— Ой, будто бы обычное вино сможет повлиять на организм бакалавра.

— Ты-то не бакалавр.

Она сделала фырк, и перестала тянуть руку к бутылке.

Хотелось спросить ее чьи последние вдохи марают ее дух, но сдержал себя. Спросил о другом.

— Ну как ты?

Она поняла о чем я. Уточнять не пришлось.

— Первое время было тяжело, — «повесила» она голову. — Без Брина моя жизнь была такой же серой как ты сейчас, — хихикнула она, но в глазах смех не отразился. — Справилась. Родители поддержали, и друзья что остались.

Ее лицо ожесточилось, но после того как она посмотрела на меня — малость смягчилось.

— Это хорошо, — подбодрил я ее улыбкой, положив ей на плечо руку. В знак поддержки.

— Помассируй вот здесь, — попросила она, передвинув мою ладонь на заднюю часть шеи. — Что-то я устала…

Я не нашел причин отказать в ее маленькой просьбе.

— Навестишь дом?

Удивляюсь.

— Ты о чем? Мой дом здесь.

Она оглядывается на меня и в раздражении закатывает глаза.

— Я о Лисьей Горке. Ты же собираешься заглянуть в город?

— Возможно… Не решил еще.

Разговор на какое-то время затих. Тишину нарушало лишь соприкосновение моих ладоней с ее шеей и плечами. Звуки шуршания и ее глубокое дыхание, становившееся все более грудным и глубоким.

— Хватит, — останавливает она меня и, нервничая, уходит.

Я смотрю ей вслед, вздыхаю и выключаю свет в кабинете. Обхожу дом — прощаясь с ним, и сталкиваюсь с Лианой в дверях своей спальни.

— Масло для массажа, — показывает она мне бутылочку в руках и зовет меня за собой, избегая смотреть мне в глаза и подходя к кровати.

Она сильно волнуется, о чем говорит ее запах.

Просит.

— Поможешь?

Я подхожу. Расстегиваю пуговицы на ее платье. Лиана поводит плечами, и оно падает к ее ногам. Она обнажена и беззащитна.

Боюсь сделать следующий шаг. Он все изменит, но и отталкивать ее я не хочу.

Стою позади нее и нерешительно обнимаю, чувствуя, как она пугливо дрожит, прикусывая зубками губы. Порывисто целую ее за ушком.

Мои руки трепетно и осторожно перемещаются по ее коже, и она шумно выдыхает, едва я касаюсь груди.

Тук-тук-тук — стучит у нее сердечко.

Она меня не остановила…

Спустя какое-то время.

Бесстыдно голая Лиана лежит на мне и мечтательно улыбается, проказливо сверкая глазами.

— Я так и не сказала тебе спасибо за смерть Прего Моржа. Это было моим спасибо, — хихикает она, играя своим языком с моим носом.

Поглаживаю ее по спине. Пересчитываю пальчиками каждый позвонок, и спрашиваю:

— Рогеда же не просила тебя присмотреть за мной? Ведь так?

Лиана рассмеялась.

— Ты знал что Брин как-то изменил мне с ней? Когда я об этом пронюхала, хотела выдрать ей все волосы, но она спряталась. Мы тогда в первый раз с ним поругались. Его я простила, а вот ее… Так приятно отомстить, — наградила она меня десятком горячих, мокрых поцелуев.

Смотрю на часы и останавливаю ее.

— Мне пора собираться. Не провожай. Я вижу что ты измотана. Спи, Звездочка.

Заботливо прикрываю ее простыней, и она зевает.

— Хорошо. И спасибо за прекрасную ночь.

Выспался я уже в поезде. Семь дней пути до Лисьей Горки. Скукота жуткая.

— «Давай попугаем людишек!»

— «ЧЕГО? Ты, да, ты…»

И тут я понял.

— «Началась перламутровая неделя, да?»

Праздник о котором вспомнил Чужеблуд пришел к нам из султаната Тланчала.

Ворчу.

— «Как-то не хочется…»

— «Тогда я сам!»

Не успеваю его остановить, и он выкатывается за дверь. Порываюсь встать, а потом передумываю. Не страшно… Покусает кого-нибудь за пятки и вернется.

Крики.

— А-а-а-а!

— Оно утащило мой носок!

— Мамочки!

Ну вот, началось…

Смотрю в окно, любуюсь природой и веду про себя отсчет.

На второй минуте, приоткрыв дверь купе, ко мне заглядывает проводник, держа на вытянутой руке притворяющегося паинькой Чужеблуда, что намертво зажал в зубах украденную сигару и дымил ей, словно пират из книг.

— Господин, это неприемлемо! — Попытался хозяин вагона грозно нахмуриться, но взглянув на меня, надвинувшего на лоб шляпу-гриб и любопытную улитку, что угощалась с моих рук листиком, понял, что разъяснительная беседа тут не поможет, и просто махнув рукой на причуды странного мага-бакалавра, положил Чужеблуда на диванчик и ушел извиняться перед пассажирами.

— «Хе-хе-хе».

В город Лисья Горка мы прибыли с опозданием. Проводник объявил что стоянка будет долгой (десять часов) и нам нужно набраться терпения, но получил жесткий отлуп.

Жара. В вагонах пекло (потом пахнем неимоверно). Еще и запах еды. Вот и представьте.

Люди злы и нервничают, от того и кричат.

— Туалет засорился! Вы будет что-то делать или продолжите бегать от нас словно от кошмара!

— Буду жаловаться!

— Ужасно! Худший отпуск в моей жизни!

— У меня каждый день пропадает по сигаре, а он отмалчивается!

— Да заткните вы свою собаку! Чего она скулит?

Я оставил вещи в купе, купил на вокзале пирожков с капустой и направился к фонтану развратниц.

— Новости! Свежие новости!

Взяв у мальчишки торгующего газетами новостной листок, пошел дальше.

Пробегаюсь по заголовкам глазами — ничего интересного для себя не нахожу, и выкидываю газету. Вспоминаю об отводе глаз когда на меня начинают показывать пальцем дети.

— Смотри!

— Жуть!

— Ой! Исчез…

Не чувствую ничего. Город в котором я вырос для меня мертв. Слишком много плохих воспоминаний.

Дохожу до фонтана, приятно разбавляющего городской шум звуком водопада и множеством юных лиц вокруг впервые пригласивших на прогулку девушек из швейного училища — вон какие красные морды у их кавалеров и кручусь рядом. Определившись с запахом по следу которого я иду, захожу в ближайшую лавку торгующую всякой всячиной и беру там отрезок пенькового шнура, бамбуковые палочки, малехонькую свечку и рисовую бумагу.

Мастерю прямо на ходу.

Старое кладбище, к которому меня вывел запах, было покрыто давно некошеной травой и тенью от разросшихся здесь деревьев.

— Кар-р-р-р, — слетела с ветки ворона, напомнив мне зачем я здесь, словно я мог об этом забыть.

Нахожу могилы родителей и прикасаюсь к холодному камню с их именами. Хоть сегодня и не день прощания с мертвыми, зажигаю свечку и отпускаю собранный моими руками фонарик в полет, провожая свои тревоги и метущиеся души родных для меня людей к свету.

Попрощавшись, бреду сквозь кладбище в направлении запаха последнего вдоха.

Перепрыгиваю овраг и останавливаюсь рядом с наваленной кучей веток. Разгребаю их и всматриваюсь в лица тех, кого убила Лиана. Одно лицо мне знакомо.

— «Служба в полиции, что, не научила ее заметать следы?» — Неодобрительно бубнит Чужеблуд.

Мы уходим. Трупы вместе с ветками исчезают под землей.

Ноги сами привели меня к нашей школе магии, больше похожей на тюрьму из-за цвета стен и натянутых над ней колючей проволоки. Набор в школу еще не закончен, но уже отобранных кандидатов гоняют учителя.

Скудное питание. Пот и труд. Сам когда-то это проходил.

Лиана отомстила. Докопалась до первопричины всего. Корпус, в котором проводили свои запрещенные исследования маги — отцеплен черными мундирами. Выходит он продолжал работать все эти годы. Исследования не остановили. Эх, Звездочка…

Решив срезать путь до вокзала, я снял отвод глаз, позволил магу на посту охраны опознать себя и долго раскланивался с важничающими прохожими квартала для богачей и влиятельных лиц.

Рядом с усадьбой семьи Фиск шаг я замедлил. О чем вскоре пожалел.

Он выгуливал собаку, и бросил на меня один единственный случайный взгляд.

— Кай? Это ты? Постой!

— Гав!

С-ука! И как он меня узнал? Мы и знакомы то почти не были!

Он пах благодатью — не имеющей ничего общего с верой и теми же эманациями что испускает дух Рогеды. Атолл Основания Затухающих Светлячков.

— Зенон? — Сделал я вид, что с трудом его узнал.

Он улыбнулся этой его раздражающей, блаженной улыбкой, а от его усадьбы отделилась тень человека и встала позади. Кто-то не хочет чтобы один из наследников семьи пострадал, раз его опекает ни много ни мало бакалавр. Сам Зенон лишь ученик.

— А я думаю, ты не ты!

Не смотря на показную радость нашей встрече, он держался от меня в трех шагах.

Черная овца в стаде — так называла его подруга. В те года что он хвостиком увивался за Рогедой он успел натворить много глупостей, но рассказал ли он семье о своей самой большой ошибке?

— Скажи, — впился он глазами в мое лицо. — Ты еще общаешься с Рогедой?

Я успел много о чем подумать пока он ждал ответ. Врать — не продуктивно. Узнает и начнет что-то подозревать. Вряд ли ему нужно чтобы кто-то еще хранил их с Рогедой маленький секрет.

— Периодически.

Он щурится.

— Разве она не твоя личная ученица?

Черт! Зенон явно наводил обо мне справки.

— Больше нет. Она стала учеником и поступила на службу в мэрию. Извини, не знаю в какой отдел, если тебя это интересует.

Этот белобрысый, смазливый щеголь крутился, морщился, оглядывался на защитника что донесет семье каждое слово нашей беседы и не знал как подвести вопрос так, чтобы бакалавр ничего не понял, но самому понять — знаю я или нет?

— А в городе ты какими судьбами? Плешь Ведьмы далеко отсюда.

Ну точно узнавал обо мне!

— Проездом. Меня ждут в Девяти Башнях.

Он морщится.

— Скорее уже десяти… Новую башню уже строят.

— Не знал.

Мы еще немного пообщались и я сославшись на то что спешу — ушел, продолжая чувствовать его взгляд «впившийся» мне в затылок.

Полюби тебя ведьма!

И снова нарвался, на этот раз на пикет перед зданием администрации города. Люди скандировали лозунги и держали над головой таблички.

— Равные права! Равные права! Равные права!

Полиция в отцеплении скучала.

Высмотрев их начальника, мага-бакалавра в звании майора, я, посомневавшись, подошел к нему, представился и спросил:

— Чего они хотят?

Оказав мне любезность, он приподнял модный нынче котелок над головой в знак уважения и ответил:

— Равных прав, чего же еще? Магнаты мутят воду. Не нравится им наш табель о рангах.

— А чего не разгоните?

— Мэр не велел.

— Понял.

Попрощавшись, я без новых происшествий добрался до вокзала, пообедав здесь же, в фойе и сел на поезд, «не замечая» хвост приставленный ко мне Зеноном.

Глава двадцать вторая

Серое Царство

Провожаю взглядом пробегающего по потолку таракана и отвечаю согласием.

— Прелестно. Мы были правы, обратившись к своему давнему партнеру, — потирает руки скользкий как угорь представитель контрабандистов, прознавших о крупной экспедиции в Серое Царство.

Они вышли на меня в тот же день что я сошел с поезда и заселился в ведомственное общежитие департамента.

— «Черти!» — Проскрипел Чужеблуд плотоядно рассматривая субъекта.

Все мои чувства твердили что передо мной маг, но проникнуть под его маскировку не получалось. Хорош! Даже лицо «моргало» и менялось — не опознать. С запахом творилось тоже самое.

Он ставит передо мной контейнер и одергивает от него руки, разминая сведенные судорогой и посиневшие пальцы.

Приподнимаю в удивлении бровь.

— Я должен знать что внутри?

— Нет.

Он улыбается.

— О попытке вскрыть контейнер мы узнаем.

Пожимаю плечами, словно и не задумывался об этом и уточняю.

— Я так понимаю, нас обыщут и на той и на этой стороне?

— Еще как. Но только на этой. Монополию на торговлю с Серым Царством твердо удерживает за собой торговый дом Мучительных Конвульсий и Предсмертных Хрипов. Вы конечно о нем и не слышали?

Качаю в отрицании головой и едко улыбаюсь. Забавное название. Под стать городу.

— Не важно… Мы лишь надеемся что наш партнер, не раз водивший за нос Министерство и его ищеек, знает что делает и спрячет груз как следует.

Дождавшись от меня подтверждения, он уже собирался уходить, но я его задержал.

— А плата?

— Ах, да! — Ударяет он себя ладошкой по лбу и зовет оставшегося за дверями в мою комнатушку коллегу, что вносит тяжелый саквояж с золотыми слитками.

— Как вы и просили. Платим вперед.

— Чудесно.

Угрожать мне или намекать на то что со мной случится если груз «потеряется» — он не стал. Не дети.

Ушли. Оставили меня наедине с разбегавшимися тараканами.

— «Поселив нас здесь, они намеренно нанесли вас оскорбление, хозяин!» — Сжал свою челюсть аж до хруста Чужеблуд, куда сильнее чем я переживая за урон моей чести.

— «Мы не знаем кто это — они. Недоброжелателей способных так мелко напакостить у меня достаточно».

— «С учетом того что за ваше размещение отвечает департамент железных дорог Прибрежного — это та обезьяна! Фегъ!»

— «Может быть… Но ты не о том думаешь. Нужно найти место где мы сможем незаметно призвать лодку и спрятать контейнер. Плюс мне напомнили что я и сам неплохой контрабандист».

Чужеблуд рассмеялся.

— «Хотите купить здесь, продать там?»

— «В точку! Загрузим парящую лодку битком».

— «Чем?»

— «Самым простым — продуктами, друг мой. В Сером Царстве с земледелием проблемы».

Оберег не ответил. Судя по его состоянию — он спит и уже видит свои вещие фантасмагоричные сны.

Находиться в комнате с бегающими тут насекомыми было невыносимо! Омерзительно!

Плюнув в таракана, рассматривающего меня и шевелившего усиками, я ушел.

Девять Башен… Улица.

Город давит. Этот шум. Загазованность. Нескончаемый поток машин и людей. Здания, подпирающие облака, подражающие БАШНЯМ — уходящим еще выше, в небо.

Постоянные грозовые тучи, ополчившиеся на хозяев Океании и молнии, что бьют по башням в желании их уничтожить.

В попытках «осветлить» город-столицу девя… Десяти республик, власть высадила траву и деревья на всех свободных площадках, зажав их в бетон, но природа не терпит такого к себе отношения. Деревья частью стоят высохшими. Трава медленно умирает. Над городом даже не летают птицы.

Слишком много магии! Слишком много источников вокруг! Заводов! И труб! Смога!

Поганый город. Здесь нечем дышать.

Пыль — иная. Мой Атолл ее отвергает. Брезгует.

Звучит сирена. Я смотрю на небо, начавшее чернеть, пока люди без суеты прячутся под навесами и в тени козырьков домов-гигантов. Хлынул дождь и вокруг меня взвился листопад. Опасность! Дождь — чистая кислота.

Ударяясь о дорогу, вода с шипением стекает по каналам-артериям в канализацию, унося за собой нерасторопных и погибших крыс, грязь и надоевших мне тараканов.

Дождь так же неожиданно как начался — заканчивается и люди как ни в чем не бывало продолжают свое движение. Живут и даже не задаются вопросом почему это происходит.

Город-муравейник. Клоака. Новая бездна. Червивое сердце Океании. Как его только не называют.

Кузница победы над ведьмами… Думаю последнее название вычеркнут из всех учебников.

Найти укромное место на поверхности не получилось, и я спустился под землю. Канализация… Каменные берега, узкие мосточки и пузырящаяся река, что медленно несет свои воды в крупные коллекторы и растворяет мусор, плавающий на ее поверхности.

Кислотные испарения, очищающие стены ото мха и со временем убивающие все живое. Крысы здесь не живут. Их дом — поверхность.

Пройдя по металлическому, ржавому и скрипящему на каждом шагу мосту, нависшему над рекой до ближайшего коллектора — я его осмотрел и признал подходящим для своих нужд. Людей нет. Места достаточно. Осталось купить продукты, перетащить их сюда и погрузить в лодку. Занимался этим до вечера.

Время. Собрание вот-вот начнется. Я вернулся за вещами в общежитие, отряхнул саквояж от тараканов попытавшихся проникнуть в него и ушел, пообещав себе наказать Фега.

Брифинг устраиваемый для нас проходил под одной из черных башен, источаемых вовне запах силы и отчаянья. Смерти. Пришлось прятать дрожащую от страха улитку ПОД шляпу. Очень уж она перепугалась, малышка.

Проверка на входе затянулась. Меня не просто обыскали — меня просветили всеми возможными способами, что подозрительно. Особенно сильно мне не понравилось как охрана вглядывалась в мой Атолл Основания, маскируя свой интерес под обычный обыск.

В подземном зале куда меня провели было не протолкнуться. Два магистра, двенадцать младших магистров…

Черт! Локонс Сомневающийся тоже здесь!

Он меня заметил и приветливо помахал, из-за чего на меня обратила внимание Гадюка. С-ука!

Гийом Гриб… Вот уж кого я не ожидал здесь встретить. Тот тоже на меня посмотрел.

Инко! Старик, заинтересовавшийся моим Атоллом.

А еще ведьмы. Два десятка баб.

Ну и компания подобралась!!! Одноногий, одноглазый. Тьфу!

Из бакалавров мне знакома только Несмеяна, протолкнувшаяся ко мне и вставшая рядом. А так наших рангов тут около пяти, шести десятков. Еще сотня учеников и неофитов и три сотни обычных людей — рабочих.

Пока мы ждали — нам раздали разговорники.

— Языки, на которых общаются в Сером Царстве.

Я пролистал книжку и закрыл.

— Не знаешь, — обратился я к Несмеяне, — кто это там?

И указал на женщину с серой кожей, что стояла рядом с ведьмами и чересчур часто на меня оглядывалась.

— Ведьма. Она не местная. Из Пустошей Хмари.

— Молчание! — Потребовал вышедший вперед магистр и все замолкли. — Вы знаете, зачем мы здесь. Тянуть смысла нет. Проход в Серое Царство откроют с минуты на минуту. Непосредственно в город Повелителя Гагальмеша нам попасть не удастся. Придется пройтись. Готовьтесь. Об остальном поговорим уже на той стороне.

В создании портала помогала ведьма из Пустошей. Она встала в центре зала, оголила живот, показав нам ужасный крестообразный шрам, и запела на незнакомом языке.

— Что она делает? — Спросила меня нервничающая Несмеяна.

Я видел какие взгляды бросал на нее Инко и посочувствовал девице.

— Скоро увидим.

И мы увидели.

Живот ведьмы вспучился, шрам налился кровью, запульсировал и начал раскрываться цветком.

Я поморщился. Ну и вонь! Скверна!

Из живота женщины выползла голова какого-то червяка покрытого «соплями». Слепо оглядевшись, червь открыл рот и в ненависти закричал!

Все в зале, даже магистры были вынуждены прикрыть руками уши. В этот момент портал начал открываться. Мы увидели полумрак Серого Царства и новую ведьму с той стороны, что точно также оголила живот, показав нам своего червя тянувшегося сюда, к собрату. Их крики резонировали и рвали реальность.

— Все! В портал! Быстро!

Едва я ступил на землю Серого Царства как меня скрючило, но я устоял на ногах и никому не показал своего состояния. Выпрямился.

С трудом удерживаю в себе «накипевшее» когда осознаю что происходит.

Серые цветы украшавшие мое дерево — столп Атолла, отделились от него и начали летать и радостно кружиться вокруг кроны древесного исполина, а в реальности… В реальности на нас надвигалась проблема. Природа Царства почувствовала меня, и пожелала избавиться! Черт! Черт! Черт!

— БУРЯ! — Закричала та ведьма, что встречала нас по эту сторону. — ОНА СМЕНИЛА НАПРАВЛЕНИЕ И ДВИГАЕТСЯ НА НАС! БЕЖИМ! ГОРОД ЗА ТЕМ ХОЛМОМ!

Подталкиваю вперед замешкавшуюся Несмеяну и ворчу:

— Все. Есть. Пыль.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кай. Возвращение к истокам