– Ох, миледи! Чтобы сказала ваша матушка, узнай она, что вы…

– Моей матушке нужно было тщательнее выбирать сердечные привязанности, – перебила я Сэма. – Прости, мне пора бежать. Сегодня трудный день.

Намотав шарф на шею, выскочила на улицу, с неба сыпалась снежная крупа, а промозглый ветер, от которого, казалось, нет спасения, тут же попытался пробраться сквозь пальто, залетая в рукава и капюшон. Надвинув капюшон поглубже, быстрым шагом пошла по тротуару. На душе было пакостно, не стоило грубить Сэму, он не виноват в том, что случилось. Быстро оглядевшись по сторонам, поспешила перейти улицу. Через несколько десятков шагов нос уловил вкусный запах сдобы и карамели. Темно-зелёная дверь открылась как раз в тот момент, когда я проходила мимо.

– Доброе утро, леди Сторн, держите, сегодня ваши любимые, с карамелью, – весело улыбнулась госпожа Бон.

– Огромное спасибо, вы просто чудо, госпожа Бон. Чтобы я делала в это холодное утро без вас?! – улыбаясь в ответ, сказала я, принимая теплый бумажный пакет.

– Да бросьте, – отмахнулась с улыбкой она. – Если бы не вы…

– Госпожа Бон, ну сколько раз нужно говорить, это случайность, я просто была рядом, вот и всё, – перебила её я.

– Ну, просто, не просто, а вы спасли моего мальчика! И не спорьте со мной, я всю жизнь молить Богиню буду за вас…

– Ещё раз спасибо, госпожа Бон, – опять перебила я словоохотливую женщину. – Мне пора, простите, сегодня предстоит трудный день, новое поступление, так что я побегу, пока не остыло всё.

– Конечно-конечно! Бегите-бегите. А я Майка пришлю к обеду, – всплеснула руками госпожа Бон, и скрылась в дверях.

Вздохнув, прижала теплый пакет ближе, посмотрела на часы, уже почти восемь сорок, день действительно предстоит непростой.

Через пять минут я стояла пред дверью, отряхивая с плеч и шарфа снег. Толчок, дверь распахнулась без скрипа, пропуская в тёплое и освещённое нутро коридора. Быстро развесив одежду, поспешила на кухню, вернее даже не кухню, а маленький закуток, снабженный столом, тремя стульями и тремя навесными шкафчиками, за дверцей одного был прикреплён маломощный морозильный артефакт, за второй, наоборот тепловой. Так что, если надо, можно как разогреть готовую еду, так и охладить. За третьей дверцей стояли сахар, чай, кофе, кружки, чашки и блюдца. А ещё всяческие конфетки, печеньки, пряники и другие весьма полезные для настроения, но вредные для фигуры, вкусности. Достала свою кружку и одно блюдце, на которое выложила ещё теплые булочки, политые карамелью. А в кружку перелила ещё горячий ароматный кофе. Ну не любила я пить из тонких бумажных стаканов. Кофе, особенно такой вкусный, нужно пить из кружки, согревая продрогшие пальцы о теплые стенки. Вдохнув аромат кофе и сдобы, на мгновение прикрыла глаза. С запахами нахлынули воспоминания…

Пансион госпожи Зари. Три года назад.

– … Примите мои соболезнования, леди Сторн, – глухо, как через вату, доносился до меня голос поверенного нашей семьи. – К сожалению, полиции не удалось найти господина Доусона. Следствие установило, что он сбежал в тот же вечер, когда обнаружили тело вашей матушки. Как ясно из протокола, погибшая леди Сторн, ваша матушка, обнаружила его в объятиях одной из дам полусвета в вашем особняке. Случилась неприятная сцена. Как показали свидетели, ваша матушка была в сильном гневе. Были слышны крики и звон бьющегося стекла, ссора продолжалась недолго. Со слов вашего дворецкого, спустя несколько минут после появления вашей матушки, из особняка выскочила та самая… гм… та дама, а потом, буквально через пять минут, и господин Доусон. Горничная, решив, что леди понадобятся успокоительные капли, вошла в гостиную, и обнаружила тело вашей матушки… что касается финансового состояния дел… К сожалению, ваша матушка была слишком беспечна… она всецело доверяла господину Доусону… и скрывала до последнего…

– Что вы хотите сказать, господин Патерсон? – сухо спросила я.

– Мм-м.… понимаете, ваша матушка… она давала очень большие суммы своему жениху, господину Доусону, а все его проекты на поверку оказались только красивыми обещаниями…

– Если я вас поняла, то мать отдала ему всё наше состояние? – прямо глядя в глаза мистера Патерсона, спросила я. – Насколько всё плачевно?

– Очень, леди Сторн. Драгоценности, экипаж, особняк, поместье – всё заложено. На счетах несколько сот золотых. Через неделю истекает срок по закладным. Мне очень жаль, простите, но я ничего не мог сделать. Ваша матушка, она … – он вздохнул.

– Спасибо, господин Патерсон, я всё понимаю, не стоит винить себя. Когда похороны?

– Завтра… – тихо сказал поверенный. – Я взял на себя смелость всё подготовить…

– Ещё раз спасибо, вы меня простите, но мне нужно идти…

– Да, конечно, леди Сторн, позвольте мне прислать за вами экипаж?

– Да, это было бы прекрасно, а сейчас, с вашего позволения… – развернувшись, вышла из кабинета госпожи Зари.

Под сочувствующими взглядами прошла в свою комнату. С глухим стуком закрывающейся двери, пришло понимание. Всё. Точка. Я осталась одна, совсем одна.

– Ты потом подумаешь об этом, Сандра, сейчас надо действовать… – громко сказала сама себе.

Подошла к зеркалу, поправила выбившуюся из пучка прядь, разгладила складку на юбке форменного блекло-коричневого платья. Да уж, даже это строгое платье и прилизанные волосы не придавали мне вид истинной леди. Так и слышу голос матушки: – Слишком вульгарна, вся в прабабку… Ладно, не до того сейчас. Вышла из комнаты и вернулась в кабинет госпожи Зари. Разговор получился занятный, меня уговаривали остаться в пансионе, обещали и должность, и кров, но я точно знала, что не останусь. Получив свой диплом и все сопутствующие бумаги, собрала вещи, поймала экипаж и отправилась в свой, пока ещё свой, дом. Из прислуги остались только старый дворецкий Сэмюэль и самая младшая из горничных, Тина. Им просто не куда было идти… И всё же я была им благодарна. Наутро, как и обещал господин Патерсон, прибыл экипаж. Церемония прощания была скромной и малочисленной. Кроме нас троих и господина Патерсона, присутствовал только клерк из банка, и то только для того, чтобы напомнить мне, что через неделю я должна или покинуть дом, или внести около трёх миллионов золотых, это с учётом процентов… Я заверила его, что переживать не стоит, что через неделю покину дом. И до окончания срока просила не беспокоить. После похорон я отправилась в банк. Получив на руки оставшиеся семьсот золотых, наняла пять огромных фургонов, пять бригад грузчиков… и за три дня, вывезла из особняка и поместья все вещи! Абсолютно всё! Оставив только голые стены! Лица клерков из банка, были малой наградой за все мои мытарства.

– Но позвольте! – вскричал самый старший из них, господин Трайн. – Где вся обстановка? Где вещи? Где экипаж? Драгоценности? Картины? По договору…

– Согласно договору, – не вежливо перебила я его, – пункта пять точка семнадцать, на странице двадцать семь, банку отходит только земля и поместье в Уотшере, дом шестнадцать, по улице Белой Ночи, в городе Санитра. Личные драгоценности, принадлежащие леди Эолантре Виктории Сторн. И четыре скакуна вороной масти, общей стоимостью два миллиона восемьсот сорок тысяч золотых. Сумма кредита, предоставленного вашим банком леди Эолантре Виктории Сторн, составляла два миллиона пятьсот тысяч золотых. Сумма процентов за четыре года составила триста тридцать девять тысяч восемьсот девяносто пять золотых. Что же касается экипажа, обстановки, вещей, произведений искусства и родовых драгоценностей графов Сторн, нет ни одного упоминания об этом, ни в одном из пунктов договора, я права господин Трайн? Насколько я поняла, личные драгоценности принадлежащие леди Эолантре Виктории Сторн, уже находятся в ячейке банка, что подтверждает опись и приложение номер три к договору, – закончила я.

Скрежет зубов господина Трайна был слышен, наверное, даже во дворце.

– Ну, так что? Мы подписываем документы?

– Какие документы? – возмутился господин Трайн.

– Ну как какие? – изумлённо приподняла брови я. – Акт передачи указанного в договоре имущества. Расписку от банка, что я, леди Лисандра Аурелия Танаис Сторн, графиня Сторн, погасила все обязательства покойной леди Эолантры Виктории Сторн. И так же чек на оставшиеся пятнадцать золотых. Мой поверенный, господин Патерсон, как раз успеет заверить все документы в магистратуре, и внести соответствующие записи в реестре и сдать в архив. Я права господин Патерсон?

– Конечно, леди Сторн, вы правы. Сегодня мы всё успеем, – довольно кивал головой поверенный.

Если бы взгляды убивали, я бы уже несколько раз была мертва, столько ненависти было в глазах господина Трайна. Но… чего нет, того нет. Господин Трайн был самым обычным человеком, без малейшей искорки силы. Наше появление в банке вызвало небольшой переполох, но всё уладилось достаточно быстро. Как только мы покинули банк, я отослала господина Патерсона в магистратуру и архив, а сама отправила несколько теневых вестников. Тем же вечером я, Тина и Сэм, уехали из столицы. НАВСЕГДА. Жалела ли я? Нет. Ни одного дня не жалела… На следующее утро все газеты взорвала новость: «Невероятная история! Юная графиня Сторн утёрла нос Имперскому Банку! Она отдала по закладной поместье, дом, скакунов и личные драгоценности покойной леди Эолантры Виктории Сторн, закрыв долги. Наследница продала в самые дорогие антикварные магазины всю огромную коллекцию антиквариата, живописи, мебели, драгоценностей и даже столового серебра, по самым скромным подсчётам, это около полутора миллиона золотых, а все вырученные от продажи денежные средства, были переведены в один из фондов помощи сиротам! Дорогие читатели, это беспрецедентный случай! Юная графиня Сторн поразительная девушка! Давайте же пожелаем ей удачи!»

– О! Леди Сторн, доброе утро. Вы, как всегда, раньше всех, – прервал воспоминания голос Лоры. – И опять с булками! Леди Сторн! Я иногда жутко вам завидую! Ну как так можно?! Лопать булки и не толстеть?!

– Булки я ем только утром, плотно обедаю, и на ужин ем только фрукты или овощи. И никак не наоборот. Вот и весь секрет, – в очередной раз напомнила я Лоре свой рацион.

– Ох, леди Сторн… – отмахнулась Лора, и вздохнула. – Я даже когда смотрю на булку, толстею.

– Не смотри, – улыбнулась я. – Пойдём, работы много.

Тут дверь распахнулась, и в дверях появилась Линдси, ещё одна из моих коллег, весьма и весьма примечательная особа. Примечательна она была не только внешне. Миниатюрная, сероглазая блондинка, с оригинальной манерой речи. Я могу запомнить любую информацию и воспроизвести её с точностью до запятой, а Линдси уникальна тем, что может даже самое простое словосочетание произнести так, что становится не понятно абсолютно ничего.

– Доброе утро, Линдси, – поздоровалась я.

– C точки зрения банальной эрудиции, невозможно отрицать тенденций парадоксальных иллюзий, так как каждый неадекватный индивидуум имеет свою точку зрения, – набрасывая на вешалку пальто, ответила в своей неподражаемой манере Линдси.

– Мне иногда кажется, вы обе даны мне во искупления каких-то ну о-о-очень тяжких грехов в прошлой жизни, – горестно вздохнула Лора.

– Если рассуждать логически, то в наш сугубо коммуникативный век, в силу развития концепции ниcyaзмa, каждый индивидуум не может игнорировать тенденцию парадоксальных эмоций и чувственных имитаций, – ответила Линдси.

– Ой, Лора, перестань, – махнула я рукой, переваривая очередную фразу Линдси. – Если честно, то манера выражать свои мысли таким образом свойственна Линдси только в определённых жизненных ситуациях. И это, лично меня, держит в тонусе. И, если я правильно уловила минорность интонации, наша Линдси опять в соре с господином Пайтом.

– О чем вы? Если мужчина не понимает, что смысл жизни не в познании объекта, как субъекта, а в осознании объектом субъекта…

– Он опять забыл про важную дату?! – догадливо воскликнула Лора.

– Да! – всплеснула руками Линдси.

– Что на этот раз? – хмыкнула я.

– Три года назад мы завели Чапика!!! – возопила Линдси.

Чапик, ну, конечно. У Линдси, помимо любви к выражению нестандартными фразами или витиеватыми выражениями своего настроения или недовольства, был ещё мопс Чапик. Великий и ужасный. Я всегда относилась к собакам достаточно лояльно и в целом положительно, но после знакомства с Чапиком я изменила своё мнение. Это не пёс, это настоящее разбалованное чудовище. Решение завести Чапика, вернее не именно Чапика, а собаку, супруги Пайт принимали очень ответственно. Прочитали кучу литературы, просмотрели множество пород собак, даже выбрали подходящую, вот только судьба распорядилась иначе. Зимним промозглым вечером под ноги супругам Пайт выкатилась поскуливающая и повизгивающая корзинка. Откуда она взялась, никто не понял, но, именно в тот момент судьба выдала счастливый билет в жизнь одному собачьему ребёнку.

– Ну конечно, Чапик! – прикрыла глаза ладонью Лора. – Как я сразу не поняла. Так, на сегодня я ухожу в шестую секцию, и если не случится пожара, потопа или всего этого одновременно, меня не трогать до конца дня! – высказалась Лора, и ушла.

Глава 2.

Возвращалась домой поздно. Снег за день намёл сугробы, а вечерние заморозки исправно делали своё дело, превращая подтаявший снег в ледовую скользкую корку. Эх, сейчас бы коньки, а не ботинки. В самый раз. Проходя мимо ресторанчика госпожи Бон, вдохнула запах запечённых с картофелем грибов. Вкусно. Так же вкусно, как жаркое из кролика с овощами, что принёс Майкл в обед, была бы воля госпожи Бон, я бы не только утренние булочки с кофе и обеды получала бы к своему столу. Уж сколько раз она сетовала на мою строгость в еде, но я оставалась непреклонна. В жёлтом свете уличного фонаря сверкали в тихом танце снежинки, полюбовавшись на этот танец заторопилась домой. Стоило только ступить на крыльцо, как дверь приветливо распахнулась.

– Добрый вечер, леди, – поздоровался Сэм, принимая пальто, шапку и шарф.

– Добрый, Сэм, – усаживаясь на банкетку, принялась снимать ботинки.

– Устали, леди?

– Да, Сэм, сегодня был напряжённый день, – кивнула я.

Работы и правда было много. Да, графиня Сторн вынуждена работать. Скандал! Моветон! Но даже графини хотят есть, пить и одевать зимой тёплые вещи. А кроме прочего нужно содержать дом и оплачивать счета.

– Ванна или ужин? – поставил пред выбором Сэм.

– Ох! Давай ванну, я сегодня пообедала прекрасным жарким из кролика, а яблоко могу и позже съесть.

– Ну, я так и подумал, – хмыкнул Сэм и крикнул вглубь дома, – Тина! Ванну!

– Уже всё готово, и не надо так кричать, – тихо выскользнула в холл Тина. – Добрый вечер, миледи.

– Добрый, Тина. Добрый, – улыбнулась я.

– Ох, миледи, да вы вся продрогли! – всплеснула руками Тина. – Пойдёмте скорее! Ну что же вы так, миледи?! Ну, зачем? Мы же…

– Тина. Мы не раз это обсуждали. Ты же понимаешь, так надо, – устало отмахнулась я, поднимаясь в свою комнату. – Как же прекрасно, что завтра выходной…

– Да, прекрасно, целая неделя праздников впереди, – сказал Сэм. – Дома, наконец, побудете, отдохнёте и погуляете…

Откинув голову на бортик, наслаждаясь горячей водой, любовалась шапкой пены, пахнущей лимоном, горой возвышающейся перед носом. Напряжение уходило, а мысли становились вялыми. В голове крутилась фраза Тины, когда она выходила из ванной, после того как принесла бокал подогретого вина: «Сэм настоял. Так что не спорьте, миледи! Ох, миледи, уморите вы себя этой работой. Недаром Сэм повторяет, что вы вся в свою прабабку…»

Прабабушка… прабабушка была великой женщиной. Умной, сильной, яркой. Единственная женщина-некромант за всю историю. Кто она и откуда, никто не знал. Однажды старая графиня Сторн вышла на прогулку и на краю леса, примыкающего к парку, увидела молодую девушку. В странной одежде, лопочущую на незнакомом языке. Через шесть лет найдёныш с блеском окончила Магическую Академию, став единственной женщиной-некромантом в истории. Её сила была настолько велика, что ни один блокиратор не смог сдержать её. Они выходили из строя буквально через несколько дней, оставаясь очередными браслетами на запястьях. Закончив Академию, как и все выпускники, она отправилась на практику. Некромант такой силы не должен отсиживаться в столице, решила она, и путём хитрой комбинации отправилась в самое опасное место нашего мира. К Северной Завесе. Она мечтала о приключениях, дальних странах и подвигах, искала ярких впечатлений, а нашла… Молодого, сильного, красивого… и злобного капитана крепости Леона Шепарда, с первого взгляда на неё заявившего, что не намерен подтирать носы сопливым барышням. Бабуля рассказывала, что в тот момент она разозлилась не на шутку. Вся наука её покровительницы, графини Сторн, вбиваемая в неё несколько лет, вмиг вылетела из головы. Отчеканив, что насморк не свойственен некромантам, громко хлопнула дверью. Три месяца длилось их противостояние, пока однажды ночью не случился прорыв.

– Меня весь вечер мучили нехорошие предчувствия, я никак не могла уснуть, – рассказывала прабабушка. – Вышла на стену. Убедиться, что всё в порядке, и проветрить голову. И тут слышу его голос, ехидный такой, сарказм так и сочился. Мол, что это вы, леди, не спите, никак на свидание собрались. Неужто решили обрадовать лейтенанта Броста… Был там один такой, проходу мне не давал. Ты бы знала, Сандра, чего мне стоило не вмазать по его красивой и породистой физиономии… Сдержалась, ласково улыбнулась, и отвечаю, да, а почему бы и нет. Молодой, перспективный… а этот смотрит, глазами сверкает, желваки так и ходят. Сказать не успел ничего, ветер, постоянно завывающий на заставе, стих, небо заволокло в один миг… Они посыпались как горох их порванного мешка. Зомби. Этот была страшная ночь. Мы чудом выстояли… почти весь гарнизон погиб. Сэл и Ник погибли сразу, из тройки некромантов я осталась одна. Они лезли и лезли. Этот дурак, капитан, пёр в самую гущу… косил монстров пачками, только всё без толку. Завесу, какой бы сильной я не была, в одиночку не закрыть. Я рвала плетения, развеивала в пепел сотни чудовищ, а они не кончались. А потом… потом я увидела, как он пропустил удар, и огромная лапа чудовища пронзила его грудь. Мне казалось, что это мою грудь пронзили, так стало больно. Я закричала… Очнулась на больничной койке. Он сидел рядом. Живой. Злой. Орал на меня, что я безрассудная дура, что чуть не выгорела, что отправляет меня в отставку за профнепригодность… да много чего он тогда орал. А я смотрела на него, и радовалась… радовалась, что жив. Пусть орёт, пусть обзывает, пусть выгоняет, главное жив. Через день меня чествовали как героиню… В ту ночь, прорыв был ещё в трёх точках… Некромантов монстры убивали первыми… в тех крепостях выжили всего несколько десятков человек. Как рассказал мне глава ковена, благодаря огромному выплеску моей силы он с тремя магистрами смог закрыть все четыре прорыва. Волна была настолько мощной, что уничтожила всех монстров… меня все поздравляли и хвалили, кроме него, а потом я услышала, что он уходит в отставку… возвращается домой… и собирается жениться… Я была глупой и гордой. Пожелала ему удачи… и попросила главу ковена забрать меня с собой, в столицу. Старая графиня очень радовалась моему приезду, говорила, что это прекрасно, как раз должен приехать её любимый внук. Сколько я уже наслушалась про её внука, словами не передать. Вот только ни разу за столько лет не видела этого неуловимого внучка. И тут он явился, ты просто представить не можешь, каких усилий мне стоило удержать вежливую улыбку на лице, когда графиня, представляла мне своего любимого внука, лорда Клайва Уильяма Леонарда Сторна.

– Прадедушку, – тихо шепнула я.

– Да, твоего прадедушку, и моего бывшего командира, капитана Леона Шепарда. Шепард – это девичья фамилия его покойной матери. А он, видите ли, гордый, не стал козырять графским титулом и фамилией Сторн… думала, прибью его. Леди Сторн всегда безумно переживала за него, и каждый раз вздрагивала, когда приходила почта. Ох, как же я была зла на него! В тот же вечер ворвалась к нему в комнату и высказала всё, что думаю о его поведении. Назвала его бесчувственным чурбаном, не думающим о родной бабушке, не ценящим её чувств… короче, много наговорила… а он… Он выслушал, молча. И выставил меня из комнаты! Представляешь! Меня! Выставил из комнаты! А на утро во всех газетах появилась заметка о помолвке и скорой свадьбе графа Сторн, самого завидного жениха столицы. Было так больно, казалось, я умерла во второй раз. Леди Сторн летала как на крыльях, а я.… я не могла больше находиться в их доме… за время учёбы у меня скопилась достаточная сумма денег. Стипендию мне платили хорошую, а тратить её особо некуда было. В Академии кормили и форму выдавали. Да и жалование за службу тоже не тратила. Короче, деньги были. Недолго думая, в тот же день купила небольшой дом в Калле, собрала вещи, написала записку графине. И уехала. А вечером сидела на чемодане и рыдала в три ручья… так рыдала, что даже не слышала, как открылась дверь моего новоприобретённого дома. Он был весь мокрый… мокрый и очень злой. Не говоря ни слова, схватил меня в охапку и поцеловал. После взвалил на плечо, перенёс в какой-то старый храм, где нас и обвенчал местный священник. В дом графини мы вернулись мокрые и женатые. Потом, через три недели, были и платье, и гости, и даже священник повторил обряд… Мы были счастливы, очень счастливы. Мой Лео любил меня, несмотря ни на что. Любил безродного найдёныша, с даром некроманта, весьма специфичной внешности.

– Ба, ну что ты! Ты же очень красивая, – возмущалась я.

– О не-е-ет, девочка моя. Мы с тобой не вписываемся в каноны красоты… – рассмеялась она. – Леди должна быть лёгкой, невесомой, маленького роста, с белой, почти прозрачной кожей, с тонкой душевной организацией, позволяющей падать в обморок, когда нужно, да и не нужно тоже… короче, явно не мы. Но это и не важно, таким как мы не нужны каноны. Мы выше этого, помни. Не важно, какой человек снаружи, важно, что внутри. Ланка вон, красавица писаная, а сама дура дурой…

– Ба, – поморщилась я.

– Ну что ба, что ба? Если бы она не любила моего внука, я бы в жизни бы не позволила ему жениться на ней, но чего не отнять, того не отнять, Алекса она любила, по-настоящему. Да и он её тоже любил. Такую, какая она есть. По мне, так она смазливая и спесивая дура. Вот только он жить без неё не мог. Ладно, это пустое, девочка моя, я позвала тебя, потому что… моё время уходит…

– Ба…

– Не перебивай, я знаю… некромант всегда знает, когда наступает конец… так вот, мне осталось недолго. И я хочу помочь тебе. Я не верю в благоразумность твоей матери… Ты помнишь, я рассказывала про дом, что купила в Калле? Так вот, этот дом так и остался за мной. Я оставила завещание, тот дом, родовые изумруды Сторнов, кое-какие драгоценности, и счёт в банке, на котором так и остались лежать те деньги, что остались после покупки дома, твои. Сумма там была небольшая, около пяти тысяч золотых, но на них капали проценты, так что… там скопилось где-то около сотни тысяч. Ещё, я оплатила твоё обучение. Да, не в Академии Магии, но тебе она и не нужна. Слава всем богам, в тебе нет такой огромной силы… Ты сильна другим, твои способности феноменальны, пусть Ланка сколько угодно морщит нос, но ты гений. Действительно гений. С твоими способностями ты нигде не пропадёшь. Но и магическую силу тоже развивай. Да, это всего лишь бытовая магия! Ну и что! Как маг скажу, любое заклинание, даже самое безобидное, может спасти жизнь. И пусть твоя мать презрительно морщит нос, и настаивает на своём сколько угодно, ты не должна блокировать свои силы. Слышишь, не должна! Не поддавайся на её уговоры. Не слушай её. У тебя свой путь, своя дорога. И завтра ты уезжаешь в пансион госпожи Зари. Она мне обязана кое-чем, так что всё будет в порядке. И помни, ты должна получить диплом и лицензию! По закону, обучающегося мага не могут выдать замуж, не могут принудить к замужеству, а уж маг с дипломом и лицензией автоматически становится совершеннолетним, и ему никто не указ, даже маменька с непомерными амбициями. А то выдумала, выдать тебя замуж за этого старого герцога. Очень уж хочется Ланке породниться с королями, не бывать этому. Этот герцог трёх жен в могилу свёл, а теперь этому строму козлу молоденькую графиню Сторн подавай. Не бывать этому! Станешь совершеннолетней, сама за кого захочешь, за того и пойдёшь. Главное, чтобы он любил тебя, слышишь. Любил такую, какая есть. Не разменивай свою жизнь на глупых людей, не смотри на каноны. Будь гордой и независимой. Ты графиня Сторн! Ты моя кровь! В тебе есть сила, есть стержень. Слышишь?!

– Да, бабуль, слышу, – тихо шептала я, обнимая её за плечи.

На следующее утро я уехала в пансион госпожи Зари. Как и сказала бабушка, весь срок обучения был оплачен. Мне выделили отдельную комнату, и обучалась я по индивидуальной программе. Так настояла бабушка. Всё дело в моей памяти, я помнила всё, что когда-либо слышала или читала, могла с точностью до запятой пересказать текст, который читала несколько лет назад. К десяти годам я знала всё, что могли мне дать приходящие учителя. К тринадцати прошла университетскую программу. К пятнадцати в совершенстве владела всеми шестью языками и тринадцатью диалектами нашего мира, а к шестнадцати получила три диплома.

Матушка примчалась в пансион на третий день. Ох, какой скандал она закатила… были и угрозы, и требования, и мольбы, но я стояла на своём. Уехала она ни с чем. Своё семнадцатилетие я встретила в пансионе. Маменька не удостоила меня не то, что посещением, даже поздравлением. Приехала бабуля, она привезла невероятно красивый и большой торт, который был тут же разрезан на огромное количество кусков и поделен между всеми ученицами пансиона. И самый дорогой подарок – трёхтомник заклинаний по бытовой магии Мартина Кларанса. Это был самый прекрасный день рождения в моей жизни. Мы катались по городу в экипаже и болтали обо всём на свете. Ели невероятно вкусные яблоки в карамели, продающиеся на уличных лотках, пили обжигающий горячий кофе, закусывая его малюсенькими пироженками, катались на каруселях, смеялись над представлением уличных комедиантов, даже на лодке в центральном парке прокатились. Вечером, довольные и усталые, мы вернулись в пансион, бабуля крепко-крепко меня обняла, поцеловала на прощание и уехала. А на утро… на утро её не стало… Проститься с бабулей пришли многие, люди делились на два лагеря: те, кто боготворил её, и те, кто ненавидел. Но уважали её все, даже недруги. Маменька явилась на церемонию прощания последней.

– Пусть она и была вздорной старухой, но она была сильной, – процедила она. – Ты такая же. Просто копия. Поэтому она тебя так любила. Если бы твой отец не пошел у неё на поводу, всё могло бы получиться иначе. Но что случилось, то случилось. Раз уж ты променяла возможность стать герцогиней на учёбу в этой богадельне, и старуха всё оплатила, я умываю руки. Я и так сделала для тебя больше, чем ты того заслуживаешь. Я уезжаю. Возможно, на месяц или больше. Не знаю. Мне нужно отдохнуть от всего этого. Так что, прощай, Лиси.

– Хорошего путешествия, матушка, и меня зовут Лисандра… – тихо ответила я.

Злой взгляд, маменька терпеть не могла, когда я поправляла её, резкий разворот, ворох юбок взметнул опавшую листву, и леди Эолантра Виктория Сторн удалилась. Путешествие матушки продлилось почти полгода. Когда она вернулась, прислала открытку. Отвечать не стала…

На мой восемнадцатый день рождения мне прислали огромный торт и пухлый конверт, в нем было письмо и несколько толстых тетрадей, исписанных незнакомыми символами. Письмо было от бабушки. Торт по традиции был съеден, а после, закрывшись в своей комнате, я дрожащими пальцами вскрыла конверт.

«Дорогая моя девочка, сегодня тебе исполнилось восемнадцать, поздравляю тебя! Ты вступаешь в прекрасный возраст. Ты умна, ты красива, ты молода. И ты сидишь в своей комнате, читаешь это письмо и плачешь… Я знаю, плачешь… Не печалься обо мне, милая моя, не надо. Я прожила долгую и хорошую жизнь. Но я устала, устала терять дорогих и близких людей. Твой прадед, твой дед, твой отец… я всех их пережила, и я слишком долго жду встречи с ними. Я бесконечно счастлива, что ты появилась в моей жизни. Ты лучик, светлый лучик в моей жизни. Ты самая чудесная девочка на свете. Ты подарила мне то самое забытое чувство, когда можно говорить с человеком на равных, быть выше условностей, быть собой. Рядом с тобой я вновь ощущала себя молодой, готовой к новым приключениям, к новым открытиям и ярким впечатлениям. Как же я благодарна тебе за это.

В конверте лежат тетради, это мои дневники. Написаны они на незнакомом тебе языке, как их прочесть я написала в инструкции. Которую ты прочтешь, когда придёшь с прогулки по парку. Да, ты всё верно поняла, я хочу, чтобы ты, прочитав это письмо, отложила конверт, надела своё самое яркое и красивое платье, теплый жакет, и пошла гулять в парк. Туда, где мы провели мой самый невероятный и счастливый день. Твой день рождения. Это был самый прекрасный день, я любовалась тобой и бесконечно радовалась твоей улыбке. Милая моя Сандра, я безмерно люблю тебя! Будь счастлива, моя девочка! Твоя бабушка Таис.»

Последние строчки расплывались в глазах. Бабуля оказалась права. Я плакала. Отложив письмо, вытерла слёзы. Не давая себе времени передумать, быстро умылась, стянула с себя строгое форменное платье, и раскрыв дверцы шкафа, замерла. Критично осмотрев развешанные платья, я поняла, это всё не то, его тут нет. Нашлось оно в чемодане под кроватью. Этот наряд был куплен на спор, в глупой попытке доказать, что смелая. Костюм насыщенного тёмно-красного цвета, жакет и юбка. В комплекте к нему шли шелковая черная блузка, черные перчатки, и черная шляпка в форме цилиндра с густой вуалью. Очень яркий, броский, почти вызывающий наряд. Настоящие леди не носят такое. Настоящие леди носят приглушённые, пастельные, глухие тона. Боясь передумать, двумя жестами отгладила вещи и быстро оделась. Дальше – больше, вытащила все шпильки из волос, расчесалась и закрепила шляпку-цилиндр, натянула перчатки, схватила сумочку, надела ботиночки. В последний раз кинула взгляд на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрела незнакомка. Очень высокая, со смуглой кожей, большими светло-карими глазами, опушенными густыми ресницами, под чёрными дугами бровей. До талии вились локоны воронова крыла, на полных красных губах играла шальная улыбка. Жакет подчёркивал слишком выдающиеся формы и слишком тонкую талию. Незнакомка из зеркала махнула мне рукой, открыла входную дверь… и ушла гулять. Она гуляла целый день. Ловила на себе восхищенные взгляды мужчин и завистливые – женщин. Смеялась над уличными представлениями, каталась на каруселях, ела яблоки в карамели и пила крепкий кофе с малюсенькими пироженками…

Уставшая и довольная вечером перечитала ещё раз письмо бабули, и поняла, она ушла… Та самая звериная тоска, точившая сердце и душу весь последний год, ушла. Остались только тёплые и щемящие воспоминания. О наших прогулках, о ночных посиделках, о необыкновенных сказках и историях, которые в бесконечном количестве рассказывала бабуля, о беседах до утра и набегах на кухню среди ночи, за кривыми, но невероятно вкусными бутербродами с ветчиной. Я была благодарна ей за своё детство, за понимание, за чуткость, за нежность, за любовь…

Глава 3.

Три недели мне понадобилось, чтобы выучить незнакомый язык, которым были исписаны толстые тетради… после прочтения дневников, многое стало понятно. И появление молоденькой девушки на краю парка поместья Уотшер, и её одежда, и незнание языка, и странная внешность, не говоря уже о странном дорожном мешке с лямками, необычных привычках, пристрастиях в еде, непонятных фразах и оборотах… Оказывается, они существуют. Другие миры, другие реальности. Оттуда она и пришла. Странная девушка девятнадцати лет, с непривычным именем Таисия Максимовна Иоаннидис…

«До последнего не верила, что это правда… что есть другие миры, есть магия, и что я «поподанка» … осознание накрыло, когда странная, но очень добрая женщина в наряде викторианской эпохи, щелкнув пальцами, зажгла свечи… Даже не знаю с чего начать… меня зовут Тася, Таисия Максимовна Иоаннидис, да вот такое странное сочетание. Хотя, что удивительного, на просторах матушки России, можно и не такое встретить. Интересным сочетанием имени, отчества и фамилии обязана я прадеду-греку, осевшему с многочисленной семьёй в Крыму после войны. О-о-о-о! Наше семейство – это отдельная история, боюсь, не хватит тетрадей и времени описывать всё огромное генеалогическое древо. Прадед говорил, что наш род идёт от славных потомков героев древнегреческих мифов, но каждый раз путался, то ли от Геракла, то ли от Ахиллеса, когда уж совсем много принимал на грудь, и вовсе от самого бога подземного царства Аида. Каких только национальностей нет в нашем роду. Греки, болгары, турки, египтяне, конечно, русские, и даже евреи и цыгане. Мне повезло больше всех, папа – наполовину грек и наполовину цыган – повстречал на своём жизненном пути маму – темпераментную и гордую красавицу испанку. О-о-о! В нашу и без того шумную семью прекрасно вписалась Мария Розалия Гонсалес. Что это была за пара! Какие страсти! Какой накал! Сериалы я не смотрела, в жизни хватало. Детство у меня было веселым, имея кучу родственников практически по всему миру, мы часто все съезжались в старый огромный дом прадеда в Крыму. И на большущей кухне, с невероятной верандой, увитой виноградом, звучали всевозможные языки. Все ездили в гости к друг другу, праздники или каникулы могли проходить где угодно. На Кипре, в Стамбуле, в Варне, в Александрии, в Нетании, в Барселоне… короче, где угодно, и куда есть билет на самолёт, действующий зарганник и виза… Родилась я в славном городе Санкт-Петербурге, учусь, вернее, училась на третьем курсе университета, собираясь, стать журналистом-международником и переводчиком заодно… ну с семью языками в активе, не считая русский, и страстью к новым историям и впечатлениям, глупо идти в инженеры…

В тот вечер я возвращалась домой из универа… всё как всегда… наушники, в которых играла любимая Ария, зелёный сигнал светофора, несколько шагов по зебре… ослепляющий свет фар, визг тормозов и боль в левом бедре. Все говорят, что, когда умираешь, вся жизнь проноситься перед глазами. Не знаю… я видела только искорёженное мертвое тело… своё тело… мельтешащие силуэты прохожих и вывалившегося из машины пьяного водителя. Так глупо, думала я, умереть, даже не успев влюбиться, не успев родить ребёнка, не узнать столько нового и интересного, не прожить жизнь… стало так горько и так обидно, что в груди запекло, сильно, как будто клеймо приложили. И я закричала… что произошло потом, я не могу объяснить до сих пор… время сначала стало вязким как кисель, потом и вовсе замерло, а через мгновение начало возвращаться назад… как в обратной перемотке, и вот я опять стою на тротуаре, загорается зеленый знак светофора, я делаю шаг, и кто-то невероятно сильный толкает меня в спину. Толчок был такой силы, что мне пришлось сделать несколько быстрых шагов по инерции, чтобы не упасть… и в свете ярких фар приближающегося автомобиля сверкнула странная арка, в которую я и влетела на полном ходу. А вылетела, с колотящимся сердцем, на краю странного парка, в котором прогуливалась женщина в старинном и красивом платье…»

– Миледи, ну что вы! Вода же совсем остыла! – вырвала из воспоминаний Тина. – Давайте, выходите уже…

Тина, такая смешная, маленького роста, с огненно-рыжими волосами, веснушчатая, чуть полноватая, немного суетная, с хмурой морщинкой между бровями, курносым носом, голубыми, слегка наивными глазами, и всегда готовым расплыться в веселой улыбке большим ртом. Этакая курица-наседка. И Сэм, высокий, худой, с прямой, как будто палку проглотил, спиной, всегда степенный, и очень важный, с копной седых волос, внимательным взглядом серых глаз под кустистыми бровями и острым орлиным носом. Похожий на старого мудрого филина. Они могли спорить и ругаться, могли дуться друг на друга, по любому поводу. Но стоило только кому-то чужому хоть слово дурное сказать о ком-то из них. Превращались в сущих гарпий. Обидчик уходил униженным и посрамлённым, иногда даже и с синяками… что уж говорить обо мне. Эти двое даже намёков обо мне не выносили. Любое нелестное высказывание в мою сторону каралось незамедлительно. Чего стоит только история с бакалейщиком господином Клаусом…

Покинув столицу, мы дружной компанией направились в Калле. Старый город. Старая столица. Очаровательные узкие улочки и старинные площади Калле усеяны прекрасными образцами домов разных архитектурных стилей, создающих интереснейший контраст и переносящих в атмосферу самых разных исторических эпох. Калле – город сотни шпилей и тысячи колон. Для того чтобы понять это, нужно посмотреть на великолепную панораму, которая открывается с высокого берега полноводной и стремительной реки Нистлы. Город украшают шпили старинных храмов и башен. Калле – город архитектурных жемчужин и древних памятников истории. Город, который стал слишком мал. По красивым узким улицам не могут проехать автомобили и дилижансы. Старые и кривые улицы не предназначены для этого. Даже экипажи здесь другой модификации и движутся по совсем другим правилам, нежели в других городах. Иногда проще и быстрее добраться пешком, нежели нанять экипаж. Дом прабабушки Таис был расположен около старой ратуши, почти в самом центре старого города. Что сказать, бабуля сильно преуменьшила, назвав дом маленьким. Хотя, если сравнить с особняком графов Сторн, да, маловат. Но нам с Тиной и Сэмом и этого дома было достаточно. Каменный, двухэтажный, с узкими стрельчатыми окнами, украшенными витражными стёклами. На первом этаже располагались – просторный холл, большая кухня, уютная столовая, маленькая гостиная с большим камином и четыре комнаты. На втором этаже были три спальни, большая гостиная и кабинет. Осмотрев наше новое жилище. Мы с Тиной и Сэмом прикинули фронт работ, и отправились в гостиницу. Целую неделю мы приводили наш новый дом в порядок. На маленьком совете, решили, что надо делать полноценный ремонт и перепланировку, имея мага-бытовика высшей категории, это не трудно. Прежде всего, все, что могло нам пригодится, мы загрузили в небольшой фургон, а всё остальное продали… да-да, продали. Не в нашем случае было разбрасываться, пусть и не нужной нам, но добротной мебелью. Очистив весь дом, я наняла бригаду толковых сантехников, и во всём доме заменили трубы и установили нормальную сантехнику. После них пришла очередь отопительной системы и каминов. Так же поправили перекрытия и заменили несколько балок, витражи на окнах решили оставить, утеплив и укрепив стёкла. Подумав, я решила провести в дом новомодное устройство – телефон и электричество. Кухню оснастили новой техникой и современной печкой, в одной из комнат первого этажа, самой маленькой, решили устроить небольшой хозблок. Две забрали себе Тина и Сэм. А последнюю оставили на всякий случай. Гостиную на первом этаже тоже решили оставить, мало ли что, мало кто… А вот второй этаж был мой, и переделки там были значительнее. Примыкающие к друг другу спальни объединили и сделали некий будуар-гардеробную с тремя дверьми: в ванную, в саму спальню и на уютный маленький балкон. Окна моей спальни выходили на восток, и утром солнечные лучи, разбиваясь о цветные стекла витражей, озаряли спальню мириадами цветных бликов. Рождая хорошее настроение, даже в самую серую хмарь. Третью спальню оставили для гостей. Гостиную и кабинет совместили, сделав один большой кабинет-библиотеку. Да-да, библиотеку. В газете написали правду, львиную долю всей обстановки городского особняка и поместья я действительно продала. Но не всю. Часть старинной обстановки из поместья Уотшер, некоторое дорогие сердцу вещи, всю библиотеку с мебелью из особняка Сторнов, часть драгоценностей, часть сервировки, кухонной утвари и домашнего текстиля я всё же оставила себе… Всего этого нам как раз хватило, чтобы обставить наш новый дом и жить в нормальных условиях… Когда мы закончили, Тина всплеснула руками.

– Ох, миледи, прямо как наше поместье, только в миниатюре. Как же здорово, что вы не всё продали! Вот только, как же мы будем дальше жить? Мы столько денег угрохали на ремонт…

– Не переживай, Тина. Всё наладится. Сегодня не стоит об этом думать, сегодня у нас новоселье. Думаю, нужно перевезти наши вещи из гостиницы и купить продукты, – улыбнулась я.

– Не переживайте, миледи, я всё улажу с вещами, – сказал Сэм.

– А я займусь продуктами, пусть я и горничная, но всё я умею, и готовить, и за домом следить, вы не переживайте, миледи, – зачастила Тина.

– Тина, с сегодняшнего дня ты не горничная, самая настоящая экономка, с самыми широкими обязанностями и полномочиями, да и ты Сэм, не просто дворецкий, а самый настоящий управляющий. Поздравляю вас. Мы с вами, дорогие мои, открываем новую страницу нашей жизни, и пусть нас всего трое, но мы справимся. На вас всё, что касается нашего дома и быта, а я займусь нашими финансами. У нас пока есть некоторое количество денег, но они быстро закончатся. Максимум три года, и то при условии экономии.

– Миледи, я могу брать заказы, я очень хорошо шью…

– Миледи, я могу давать уроки, когда-то я весьма неплохо…

Начали наперебой Сэм и Тина. Жестом остановила их.

– Нет, мои дорогие, с завтрашнего дня я буду искать работу…

Ох и бучу они тогда устроили, но я осталась непреклонна. Мне нужна работа. И я единственная, кто может заработать достаточно денег на нашу дальнейшую жизнь. Да, не такую шикарную, как раньше, но всё же достойную.

Тина и Сэм дулись на меня целый вечер, но решение я не изменила. Я, конечно, слегка слукавила о нашем финансовом состоянии, не настолько оно плачевно. Но не стоит начинать жить на широкую ногу. Уверена, остались те, кто не поверил, что всё богатство графов Сторн ушло банку и в фонд сирот. Уверена, найдутся отчаянные головы…

На следующий день, я выходила из здания старого королевского дворца, где, после переноса столицы, располагался самый большой архив нашего королевства. В который меня взяли с распростёртыми объятиями. Прабабушка не просто оставила мне свои дневники и инструкцию как их прочесть, был внушительный список людей, которые были в той или иной степени обязаны ей. Как госпожа Зари или, например, один очень известный репортёр, или директор архива в Калле. К этим людям я могла обратиться в любой момент, и мне не откажут в просьбе. Стоило только сказать несколько слов «Уголёк передаёт привет…»

Осталась довольна встречей и новоприобретённой работой с весьма неплохим окладом, а учитывая мои знания и квалификацию, это достойная сумма. Не каждое имение может принести такой доход, не говоря о том, что даже в столице единицы профессоров и академиков получают такое жалование. А тут просто архивариус, пусть и с весьма вольной интерпретацией обязанностей. Нет, каталоги, реестры, обработка запросов и так далее присутствовали, но только чисто номинально. Основная же часть моей работы была в другом. Я стала не столько архивариусом, сколько смотрителем и переводчиком в закрытой секции. Той самой секции, где хранились бесчисленные документы, свитки, скрижали и книги на мертвом языке. Которым я владела благодаря бабуле…

– Добрый день, – поздоровался со мной господин приятной наружности, стоило мне спуститься по ступеням архива.

– Добрый день, – вежливо ответила я. – С кем имею честь?

– Хм… господин Клаус, – представился он. – Владелец сети бакалейных лавок.

– Очень приятно. Леди Сторн, – представилась я. – Чем обязана, господин Клаус?

– М-м-м.… леди… – замялся он. – Хм-м… Я слышал, что вы переехали в дом на Тенистой Аллее. Так вот, дело в том, я хочу выкупить его у вас. Дам хорошую цену, двадцать тысяч.

– Спасибо за предложение, но нет. Дом не продаётся. Всего доброго, господин Клаус, – холодно ответила я.

– Хорошо, двадцать пять, – торопливо сказал он.

– Я уже вам дала ответ, господин Клаус. Дом не продаётся. Ещё раз, всего доброго.

– Гордая, да? Ну конечно, графи-и-иня… – протянул он издевательски. – Гонор, показываем…ну да ладно. Посмотрим, как вы запоёте, когда кроме гордости есть нечего будет. Все знают, вы нищая. У вас нет ничего. Запомните леди, ни одна лавка не отпустит вам в долг. Никогда.

– Господин Клаус, – выслушав его, решила уточнить, – А вы владелец всех бакалейных лавок в городе?

– Нет, конечно, нет. Но никто, повторяю, никто и никогда, не даст в долг леди Сторн, ни один бакалейщик, уж я-то позабочусь, – криво ухмыльнулся он.

– Прекрасно. Это всё, господин Клаус? – дождавшись утвердительного кивка, улыбнулась. – Отлично. Тогда прощайте, – обошла нахала и направилась домой.

Настроение было на высоте, как бы это ни было странным. В который раз я благодарила бабулю за всё. За то, что я могу быть свободной, по-настоящему свободной от такого существования, что сейчас описал бакалейщик. Участь разорившихся аристократок безрадостна. Не умеющая ничего, кроме как красиво одеваться, вести дом, вышивать, может быть петь или рисовать, леди, в лучшем случае, выйдет замуж за богатого господина, и её ждёт брак, в котором у неё нет даже права голоса. Муж может сделать с ней всё, что угодно… Если леди очень горда, и не станет выходить замуж, за разбогатевшего купца или дельца, она обречена влачить жалкое нищенское существование в долг, потихоньку распродавая даже личный гардероб, и то и дело перешивать платья. Она может стать приживалкой в доме родственников, может быть компаньонкой… НО! Леди не может работать! НИ-КО-ГДА!!!

Придя домой, я собрала наш маленький семейный совет. Уточнив первым делом:

– Тина, где ты брала продукты?

– В бакалейной лавке через два квартала. А что такое миледи? Что-то не так? – заволновалась Тина.

– Нет, всё в порядке, просто с сегодняшнего дня ты покупаешь всё, что нам необходимо в любом месте, где угодно, но только не в лавках господина Клауса. Ты поняла?

– Да, миледи. Конечно, поняла, – кивнула Тина.

– Отлично. Теперь вот что. С сегодняшнего дня никаких завтраков, обедов и ужинов с пятью переменами блюд. Умеренность – наше второе имя. Тина, меню составим чуть позже… что ещё? – задумчиво прикусила губу я, – Ах да, с завтрашнего дня я выхожу на работу. Тише… – увидев их готовность накинуться на меня с очередной порцией нотаций, подняла руку я. – Это даже не работа, в полном понимании слова. Вы прекрасно знаете, мне нравятся книги, старинные рукописи, я буду за ними следить и переводить кое-какие документы. Вот и всё, это просто хобби. Хобби, которое будет приносить нам деньги. Поймите, если мы хотим нормально жить, а не выживать, то нам нужны деньги. А у меня есть возможность их получить, при этом, не сильно роняя честь и достоинство графини Сторн.

– Хорошо, миледи, – тяжело вздохнул Сэм, после секундной паузы. – Пусть будет хобби… Тогда позвольте вам помочь… Мы с Тиной подумали и решили, что отказываемся от нашего ежемесячного жалования, и не спорьте миледи…

– Миледи! Родненькая! Позвольте вам помочь! – молитвенно сложила ручки Тина. – Вы же одна у нас остались… у нас же никого нет кроме вас. Миледи…

– Оу… – выдохнула я. – Сэм… Тина… не стоит… – на глаза навернулись слёзы.

– Стоит, миледи, стоит. Вы же такая молоденькая, такая ранимая, хоть и прячете всё за маской строгости и вежливой отстранённости…

– Ох… – шмыгнула носом я. – Ну, давайте хотя бы половину жалования, а? Не настолько у нас всё плачевно…

– Хорошо… давайте половину, – нехотя кивнул Сэм.

– Ну, раз мы всё обсудили, – хлопнула в ладоши Тина, – давайте-ка выпьем чаю. Миледи, а позвольте узнать, чем нам не угодили лавки господина Клауса? – споро разливая чай, между делом уточнила Тина.

– Этот господин был очень навязчив в своём предложении купить наш дом, а когда получил отказ, позволил себе несколько несдержанных высказываний, – отмахнулась я.

Через месяц, после того разговора, когда наша жизнь потихоньку вошла в колею, я стала свидетельницей весьма занятного разговора…

– Ты слышала, Клаус уже вторую лавку закрывает? – говорила жизнерадостная пышка Лора, наливая себе огромную кружку чая.

– Не удивительно, – хрумкая печенькой, ответила Линдси. – Дела то у него не очень пошли…

– Я слышала… – делая глоток, продолжила Лора, – у него просто полоса неудач началась. Все поставщики разом подняли цены, и он вынужден был тоже поднять цены, что не хорошо сказалось на его делах. С другой стороны, я рада, что его лавка под моими окнами закрылась, такой шум стоял, невообразимый просто. Невозможно было открыть окно, вечно этот колокольчик дребезжал, и скрипучая дверь хлопала с самого раннего утра…

– Да уж… слушай, как здорово, что моя троюродная кузина отказала ему… быть замужем за таким бесчестным господином… ужас…

– И не говори, а ведь таким приличным казался… вот уж точно, Богиня отвела…– закивала головой Лора, от чего её золотые кудряшки энергично запрыгали.

Весь день этот разговор не давал мне покоя, а вечером, я решилась уточнить у Тины, что она знает о ситуации бакалейщика, не то, чтобы мне было сильно интересно… но всё же…

– Ой, миледи, ну подумаешь, да и Богиня с ним с этим Клаусом…– отмахнулась Тина. – Слухи о нём ходят разные… а кому охота репутацию свою портить… это вам не столица… здесь быстро всё узнают… особенно слуги… стоит лишь кому-то узнать, что жене начальника городской стражи, чья экономка закупалась у господина Клауса, стало слегка плохо, после обеда… А дочь уважаемого ювелира, господина Вайли, чуть не сожгла волосы, свеча вдруг вспыхнула резко, а свечи-то, свечи тоже в лавке господина Клауса куплены. И экономка нотариуса нашла несколько гнилых картофелин в корзине с продуктами, присланной из лавки всё того же Клауса… Говорят, этот бесчестный Клаус, хотел выкупить один дом за сумму в пять раз меньше настоящей стоимости… и стал весьма не воздержен в высказываниях… Стал задерживать оплату своим поставщикам… и цены в его лавках ну неоправданно завышены… Позвольте, как можно просить за корзину яблок пять серебренных, когда эти яблоки у госпожи Харти можно купить за один. Ну и что, что она живёт на окраине… прогулки так полезны для цвета лица. Вы же знаете, все аристократки много гуляют на свежем воздухе…

Так я и узнала, что Тина и Сэм развязали полномасштабную войну против господина Клауса. Кто-то, как моя маменька, считает слуг пустым местом, но только экономка решает, у кого она будет закупать продукты для обеда к господскому столу, и именно слуги узнают всё раньше всех, и конечно спешат передать информацию дальше, своим родственникам, друзьям и соседям, да и просто рассказать очень занятные новости. И слухи разлетаются со скоростью степного пожара… Особенно, когда эта самая экономка скажет по секрету своей весьма говорливой племяннице, служащей старшей горничной в доме ювелира, что с товарами из лавки Клауса что-то не так, а та передаст своей подруге, экономке в доме нотариуса, а та пожалуется своему сыну, управляющему господина Брока, основного поставщика господина Клауса… Он же непременно поделится этим со своим боссом. А тот вспомнит слухи о попытке обмана одной молоденькой леди… ему же буквально на прошлой неделе об этом рассказывал сам господин Слайк, владелец книжной лавки и кузен управляющего барон Коина. Управляющий барона Коина весьма уважаемый человек и родной брат дворецкого старого герцога Шабли… Что-то не чисто с этим Клаусом, стоит ли иметь с ним дела?.. надо подумать… а пока, поднимем для него цену на десять, нет на пятнадцать процентов… и надо бы предупредить деверя… а то мало ли что… Деверя предупредили, он же, почесывая густую бороду, морщил лоб весь вечер, на что его супруга, почтенная госпожа Дили, не преминула обратить внимания. Супруг, конечно, отмахнулся, но упомянул между делом, что Клаус пытается нечестно вести дела… вон даже одну леди пытался обмануть… почтенная госпожа Дили охнула, приложив ручки к пухлым щёчкам, и непременно тем же вечером поделилась этой новостью с дочерью. Юная Лилиана Дили, невеста барона Тривол, пусть обедневшего, но весьма знатного рода, между делом на следующий день, гуляя в парке со своим женихом, упомянула о том, что некий господин Клаус весьма нелестно отзывается об аристократии… Молодой барон, истинный аристократ, этим же вечером поделился этой шокирующей новостью со своим старым другом, виконтом Лотри. Который находился в весьма щекотливом финансовом положении и был занят поиском достойной невесты с хорошим приданым. Прикинув, что вырученных от продажи старого и не нужного экипажа денег хватит погасить долг в лавке Клауса, ещё и останется, и хватит на несколько месяцев… Тем же вечером он отдал распоряжение не иметь больше дел с этим бесчестным негодяем Клаусом. Упаси Богиня, и о нём начнут распускать слухи, а это не желательно, к барону Коину недавно приехала сирота-племянница с весьма заманчивым приданным, да и сама леди чудом хороша… так что никаких дел с Клаусом, ни-ка-ких… Да-да, обедневшие аристократы, всё равно остаются аристократами…

Господин Клаус уехал из Калле через полгода. Продал всё и уехал… Тина тем же вечером, расправляя белый передник, на это заметила: «Уехал, вот и прекрасно… может быть, на новом месте ему повезёт больше.»

– Ну, если, язык за зубами будет держать, обязательно повезёт… – глубокомысленно заметил Сэм.

Глава 4.

Что-то я сегодня слишком ударилась в воспоминания, подумала я, уже лёжа в постели. Три года прошло с того момента как мы переехали в Калле. Жизнь текла своим чередом, Сэм и Тина периодически ворчали на меня. С меньшим энтузиазмом, но всё же ворчали. Город принял слегка чудаковатую, но весьма достойную молодую леди Сторн. Местная аристократия благосклонно отнеслась к юной графине Сторн. Иногда шепчась… Помилуйте, девочка пережила такое горе… чудо, просто чудо, что бабка оставила ей дом, и пусть небольшую, но достаточную сумму денег… а как она поставила на место этих зарвавшихся деляг из банка… и такая невероятная щедрость! Отдать деньги сиротам! Настоящая леди. Хотя эта её работа… ну а что вы хотите, вы же помните, чья она правнучка, старая леди Сторн была весьма неординарной личностью, и говорят, сама занималась воспитанием юной графини. Говорят, там и не работа вовсе, а так, увлечение. Девочка любит возиться с книгами. А что осталось бедняжке? Воспитание у неё достойное, да и ведёт она себя очень прилично. Вот только её манера одеваться… Да, всё конечно в рамках приличия, но эти яркие цвета… Хотя, в этом что-то есть… Девочка пусть внешне и не эталон юной аристократки, скажем прямо, совсем не эталон… хотя ей идут эти варварские цвета…С другой стороны, пусть у девочки будет хоть какая-то отдушина, наряды её пусть и кричащих расцветок, но весьма и весьма скромны. Как и положено юной леди. А пыльные книжки… ну пусть девочка читает, это весьма полезно, что ещё остаётся юной леди. Вряд ли она найдёт приличную партию… с таким-то ростом… но тут уж, ничего не поделаешь – порода. Все Сторны были весьма и весьма высокими. Я помню её отца, могучий как дуб. Да и умна она слишком, юной девушке не стоит кичиться своим умом. Не быть уж совсем дурой, но и такой умной, как юная графиня, быть не стоит. Мужчины не слишком жалуют таких… А пригласить её на ужин стоит, на её фоне моя Сесси будет выглядеть хрупким цветочком…

О да-а-а! Мой рост и мой ум в коем-то веке сослужили мне хорошую службу. Избавили меня от любых матримониальных планов на мой счёт. Мало того, что высоченная, не эталон красоты в полном понимании этого слова, не богатая, да ещё и умная зануда! Такое себе счастье для уважающего себя молодого аристократа… И я стала счастливым билетом в прекрасное и достойное замужество доброй половины юных аристократок Калле. Что поделать, жизнь аристократов она такая… Приёмы, рауты, ужины, вечера, даже балы… Стоило мне только появится на любом из этих мероприятий, и постояв буквально несколько минут рядом с одной из девушек на выданье, произнести несколько фраз в разговоре с потенциальной жертвой, то есть, конечно, с кавалером, примеченным в женихи, как случалось чудо, кавалеры просто теряли головы от небывалой красоты юных прелестниц… Таких нежных, тихих, скромных, хрупких, немного бледных от тонкой душевной организации, короче, настоящих леди. И буквально через несколько дней делали предложение руки и сердца. После, за рюмкой бренди тихим шепотом молодые люди говорили друг другу: «Пусть уж вечно трясущаяся леди Локус, да кто угодно, но не дылда, цитирующая наизусть королевский свод законов…»

Утро было прекрасным, ветер утих, снег сверкал и искрился в лучах солнца, снизу доносился запах свежего кофе и блинчиков. Настроение было замечательным. Приняв душ, быстро оделась и спустилась в столовую.

– О! Миледи, вы уже встали, – улыбнулась Тина. – Замечательно. Присаживайтесь, сейчас будет завтрак. Вот, ваш кофе.

– Спасибо Тина, а вы? – улыбаясь, спросила я.

– А мы с Сэмом уже позавтракали. Вы не переживайте, миледи. Кстати, нам привезли ель! Красивая такая, пушистая! – выставляя на стол блинчики, сметану и джем, тараторила Тина.

– Ель. Это прекрасно. Надо достать украшения, – наслаждаясь уютом, мурлыкнула я.

– Я уже всё достала, миледи. Так что, не торопитесь, завтракайте спокойно. Платье к завтрашнему ужину у герцога Шабли уже доставили, миледи.

– Я совсем забыла про этот ужин… ну да ладно, об этом потом, что у нас с праздничным меню для пикника?

– С меню всё в порядке… м-м-м.… миледи… – замялась Тина, а потом выпалила. – Вы простите, миледи, но может стоит чуть чаще устраивать чаепития, а не только несколько раз в год. Мы можем себе это позволить!

Это была просто-таки больная тема, если ты аристократ и хочешь вращаться в высшем обществе, то нужно не только самой ходить на все эти приёмы, но и устраивать их. Как незамужняя, одинокая, но совершеннолетняя леди я могла посещать эти приёмы без дуэньи. Что радовало безмерно. Терпеть возле себя постоянно брюзжащую даму, тыкающую меня носом в свод правил юной леди, я бы не стала ни за какие блага. Я, конечно, могла не устраивать эти чаепития и вовсе, вот только не хотелось сплетен и слухов, ещё больше. А так, всё в рамках приличий, несколько раз в год – большие чаепития для дам – то, что нужно для юной, слегка бедной, но достойной во всех отношениях аристократки. Выручил нас большой задний двор и сад, где можно устраивать пикники. Вот и сегодня у нас будет пикник с пышущей углями большой жаровней, горячими пончиками, блинчиками, запеченными яблоками. С горячим какао и чаем для юных леди. И подогретым со специями вином для сопровождающих матрон и леди постарше.

– Нет, Тина. Этого достаточно, – пресекла я очередную попытку моей экономки разнообразить мою жизнь.

Горестно вздохнув, она ушла на кухню. Быстро доев завтрак, отправилась на поиски Сэма. Нашелся он в гостиной на первом этаже.

– Миледи, доброе утро.

– Доброе утро, Сэм. Какая красавица, правда, Сэм?

– Да, миледи. Красавица.

Ель и в правду была красивой. Пушистая, остро пахнущая, навевающая лёгкое и праздничное настроение. Эту традицию привнесла в нашу жизнь прабабушка. После прочтения её дневников, мне многое стало понятно. У нас празднования Нового года были другие. Просто утром первого дня года возносилась молитва в храме Богини, а вечером устраивался праздничный ужин или бал, или приём… ну, кто во что горазд. Никто не ставил ёлку, не украшал дома, не провожал старый год, не загадывал желания и не дарил подарков. А меня с детства затягивала эта карусель, это ожидание праздника и чуда. Прабабушка сама всегда радовалась этому и заражала своей радостью других. Мы с ней ездили за подарками, искали что-то особенное… что-то для каждого… упаковывали их, крадучись подкладывали под ёлку… и весь праздник был пропитан смехом, любовью, уютом и теплом. Этот дух праздника мы перенесли и в наш новый дом.

Украсив ель, дом, как снаружи, так и внутри, пока Тина хлопотала на кухне, мы с Сэмом принялись украшать задний двор и сад. И готовить всё для пикника. Управились как раз вовремя. Первые гостьи начали появляться к двум часам.

– Леди Сандра! Как же всё-таки красиво у вас, так мило, так уютно. А эти цветные фонарики просто чудо, – щебетала юная леди Шабли. – Вы знаете, маменька тоже решила в этом году украсить дом. Заказала из столицы целую кучу магических светильников.

– Да, эта новая традиция – украшать свой дом на праздник – очень милая. Сразу появляется ощущение праздника, – подтвердила леди Лотри. – Мы тоже решили украсить дом в этом году.

– А мои внуки просто без ума от праздничной ели и подарков. Леди Лисандра, поделитесь, откуда такая интересная традиция? – кутаясь в большой пуховый плед и попивая горячее вино, спросила госпожа Мориц, жена директора архива, моего непосредственного начальника.

– Эту традицию придумала моя прабабушка, когда мой отец, будучи совсем маленьким, заболел как раз в канун празднования Нового года. Прабабушке очень хотелось порадовать внука, вот она и придумала такой праздник, – рассказала я подкорректированную историю возникновения «новой традиции».

– Это так мило. Так трогательно, – расчувствовалась леди Лотри, поглаживая свой едва заметный животик.

Пикник шел своим чередом, юные и не очень леди угощались, веселились, общались, делились своими планами, слухами, сплетнями…

– Говорят, вернулся из поездки внук леди Вудсток…

– Вы слышали, к нам направили нового следователя из столицы…

– Говорят, у господина Гаста новый помощник…

– Вы слышали, в столице нынче в моде фижмы…

– Говорят, леди Кларк бросила своего жениха прямо у алтаря…

Расходились все довольные, прижимая к груди подарки. В этом году я всем леди преподнесла милые и красивые стеклянные сферы с зимними пейзажами внутри, стоило встряхнуть или перевернуть её, и над миниатюрным лесом шел снег.

– Леди Сторн, вы как всегда оригинальны. Это так мило, и так чудесно, – целуя воздух у моей щеки, прощаясь сказала леди Лотри.

– Фу-у-ух… – выдохнула я, закрыв дверь за последней из гостий.

– Ох, миледи… – всплеснула руками Тина. – У нас теперь всевозможного кофе, чая, орехов и марципанов на год вперёд…

– Ну-у-у-у.… – протянула я, – кто-то весьма сведущий в моих пристрастиях не смог удержать язык за зубами…

– В следующем году можно добавить ещё цукаты и шоколад, – хмыкнул, хитро глядя на Тину, Сэм.

– И джем из жимолости, – добавила я, улыбаясь.

– Ну раз так, тогда и не забудем про оливки, сыр, солёную рыбу, – начала перечислять Тина, загибая пальцы, – креветки, помидоры…

– Сыровяленую колбасу, грибной паштет, – подсказывал Сэм.

– А ещё свежие фрукты и овощи… – не унималась Тина.

– Мясо, муку… – продолжил список Сэм.

– Ага, сахар, соль, перец, можно добавить дрова для камина, ну чтоб наверняка…– закончила я, и не сдержавшись, засмеялась, следом зашлись хохотом Сэм и Тина.

– Ну нет, ограничимся кофе, чаем, орехами, шоколадом, цукатами, марципанами, добавим ещё книги, и всё, – решила я, всё ещё посмеиваясь.

– Хорошо, миледи, как скажете, миледи, – улыбаясь во весь рот, кивала Тина.

Сэм покачал головой и махнул на неё рукой. Как, собственно, и я. Наша Тина была не исправима. Она так ловко жонглировала словами, так непринуждённо пускала в оборот нужные сведения, что я просто диву давалась. Я только через год поняла, что именно ей обязана такому приёму в городе. Верные слуги – это сокровище. А уж такие, как мои Тина и Сэм, и вовсе подарок небес.

За полчаса до полуночи мы собрались за маленьким столом в гостиной на первом этаже, где красовалась ёлка, источая смолянистый хвойный аромат. А острый запах цитрусов заставлял вдыхать глубже и глубже. Этот вечер был единственным, когда мы отходили от нашего меню. В этот вечер мы баловали себя легкими закусками, шампанским, свежими ягодами и невероятно жирным и калорийным блюдом, который прабабушка называла «шуба».

За минуту до полуночи, я подняла бокал шампанского.

– Дорогие мои, вот и прошел ещё один год. Я бесконечно рада, что вы со мной, вы стали мне самой настоящей семьёй. И пусть мы все вынуждены играть роли на публике, соблюдать условности и правила… вы все, что у меня есть, самые дорогие мне люди на всём свете. Спасибо вам. И пусть я не всегда могу показать свои чувства, знайте, я люблю вас… Люблю как сестру, которой у меня не было, как деда, которого я не помню. Просто люблю…

– Ох! Миледи! Родненькая вы наша! – всхлипнула Тина, и подскочив, заключила в объятия.

Сэм не удержался, и тоже обнял нас, так и стояли мы под бой часов. Три одиноких, чужих друг другу человека, нашедших свою семью и свой дом.

– Ой, да что же мы! Часы уже заканчивают бить! – встревожилась Тина, размыкая объятия и хватая бокал. – С Новым годом, миледи!

– С Новым Годом! – отсалютовала я бокалом.

– С Новым Годом! – хрипло от едва сдерживаемых эмоций повторил Сэм.

А потом были подарки, смешные истории, фейерверки и даже фанты. Разошлись мы практически под утро.

Глава 5.

Праздничная неделя пролетела быстро, пришлось посетить ужин у герцогов Шабли, оперу, приём у бургомистра, бал в городской ратуше. Необходимый минимум был выполнен. Оставшиеся дни проводила, гуляя по заснеженным улицам города, зашла в храм Богини, прокатилась на коньках в королевском парке. Заглянула в книжную лавку и, конечно же, сходила на ярмарку. Калле был великолепен в любое время года, но именно зимой раскрывалась его истинная красота. Под затянутым серыми облаками небом, с бесконечными памятниками, с высеченными на фасадах домов словами мёртвого языка, с тайной скрытой у всех на виду…

– Миледи, вы идёте? Обед готов, – просунув голову в мой кабинет, спросила Тина.

– Да-да, ты иди, дай мне пару минут, тут немного осталось, – махнула рукой я.

Дверь закрылась, а я опять погрузилась в перевод. Последние дни я билась над переводом очень странной скрижали. Обнаружила её случайно, в первый день весны, месяц назад, разбирая полку со свитками в закрытой секции. Идеально плотно подогнанная и прижатая к задней стенке, она была практически незаметна. И если бы не решила убрать тонкий налёт пыли, то так бы и не заметила её. Аккуратно подцепив край ножом для бумаг, потянула на себя, с легким стуком на полку упала тонкая каменная пластина, с текстом на мёртвом языке. И всё бы ничего, в архиве много таких вещей, особенно в закрытой секции, вот только этой скрижали не было не в одном списке, ни в одном реестре, нигде. Сама скрижаль была, текст был, а ни одного упоминания о ней не было. Нигде.

Почему я умолчала о своей находке – не знаю. Будто что-то во мне противилось рассказать о странной табличке. Вернув свитки на место, саму скрижаль замотала в шарф, и уложила в сумку. В тот вечер я впервые выходила с работы с колотящимся сердцем, но даже боязнь магической системы слежения не могла меня остановить. Система молчала, а я, стараясь не выдать волнения, направилась домой. Стоило только переступить порог дома, как сердце успокоилось и страх прошел. Остался только азарт. И вот уже месяц я пытаюсь понять, что за послание на мертвом языке оставлено на ней…

Мёртвый язык… или как назвала бы его прабабушка – греческий. Да-да, в дневниках бабули я почерпнула очень много нового… Через год, после её прощального письма, свой девятнадцатый день рождения я по традиции отметила большим тортом и прогулкой в парке. А вечером… Вечером меня ждало ещё одно письмо… даже не столько письмо сколько инструкция. Прочитав которую, я на следующий день отправилась в банк, где из ячейки достала старый и весьма потрёпанный мешок с лямками. Тот самый, с которым бабуля пришла в наш мир. Закрывшись в комнате, я первым делом открыла мешок, сверху лежал ещё один лист с посланием от бабули, пять тетрадей, три учебника, пять странных палочек, маленькая плоская коробочка, большая плоская коробка, два тонких шнурка соединённых между собой с похожими на затычки для ушей наконечниками. Два шнура потолще, с очень странными похожими на маленькие рожки наконечниками, ещё одну тяжелую коробку величиной с две ладони, и одну полегче и меньше, где-то с ладонь. Ещё два шнура, три совсем маленьких продолговатых коробочки, и три круглых блестящих как зеркала круга, с дыркой в середине. Разложив странные предметы на столе, я взяла в руки очередное послание от бабули.

«Дорогая моя девочка, перед тобой сейчас лежит, наверное, самые ценные, и в тоже время самые бесполезные вещи в этом мире. Если ты прочитала мои дневники, ты знаешь, что я попала к вам из другого мира. Он очень красивый, но в нём совершенно нет магии. Зато есть технологии. Ваш мир значительно отстаёт в плане технического развития от Земли. И то, что ты видишь перед собой, это обычный набор студента третьего курса. Тетради, учебники, ручки, а также ноутбук, телефон, наушники, два шнура для питания, два дополнительных зарядника, три флэшки, и три компакт диска. Милая, для тебя сейчас эти слова пустой звук, и эти предметы похожи на странные коробочки и шнурки, для тебя пока они не представляют никакой ценности. В первой и второй из тетрадей я подробно изложила, как можно пользоваться всеми этими предметами, оставшиеся три тетради, это мои лекционные тетради, книги – это словари. В этих предметах заключены знания, много знаний, как полезных для этого мира, так и не очень. Кое-какие знания я уже привнесла в этот мир, они как раз соответствовали эпохе. Ты сама поймёшь, какие. Я надеюсь, ты очень грамотно распорядишься этим странным наследством. То, что ты не сможешь использовать сама, передай своим детям или внукам, или как я правнукам. Я, наверное, всю свою жизнь ждала именно тебя. Только ты способна понять, что у тебя в руках. Только ты сможешь правильно использовать эти знания. Но не торопись, прошу тебя, не торопись. Не надо подстёгивать прогресс больше, чем это необходимо. Ты сейчас живешь, наверное, в самом прекрасном времени, на стыке эпох, на стыке веков, на земле его называют стимпанк, что это такое, узнаешь из ноута, только у вас это прекрасное время добавлено магией, что делает его ещё более прекрасным. Это так здорово, и так невероятно. Я так тебе сейчас завидую, у тебя столько новых открытий, новых, ярких впечатлений и эмоций! У тебя вся жизнь впереди. Пусть то, что я принесла из другого мира, принесёт тебе удачу! Люблю тебя! Твоя прабабушка Таис.»

Что и как работает, разобралась быстро, бабуля оставила весьма подробную инструкцию. Я была в полном экстазе. Таких технологий в нашем мире не будет очень долго. Такое количество книг и статей, учебников и пособий, рефератов и курсовых… а ещё музыка, фотографии, фильмы, анимация и даже игры. И всё это на маленьких накопителях, а на компакт дисках были целые библиотеки, и всё это на разных языках, в том числе и на мёртвом, вернее на греческом. Как писала бабуля, наш язык очень напоминает земную латынь, которая, кстати, на самой Земле очень редко используется. А вот соседнее с нами государство Фиран, оказывается, говорит на французском. В жарком Аросе, говорят на арабском, в Шартесе на немецком… Бабуле пригодились знания практически всех языков, что она изучала на Земле, вот только на русском и греческом тут не говорили. И если греческий был для нас мёртвый, то аналога русского языка у нас нет вообще. Поэтому все инструкции бабушка оставила именно на нём. Его, кстати, выучить было достаточно легко, видимо сказываются гены, мне стали понятны многие фразы бабули, её шутки… а когда я разобралась с идиомами, пословицами, фразеологизмами… так долго я не смеялась никогда. Богиня, да бабушка просто издевалась над многими. Да что там над многими, практически над всеми. Русский язык невероятно богат, такого количества слов, передающих эмоции, чувства, красоту, любовь, да всё что угодно, я не встречала нигде и никогда. И, вероятно, не встречу. Бабуля обладала просто феноменальным чувством юмора, теперь мне стал понятен сарказм, звучавший в её интонациях и фразах. Её очень сложно было переспорить, она всегда находила доводы и аргументы. Была невероятно умна и находчива. На сегодняшний день я прочла и изучила около семидесяти процентов информации, оставленной мне бабулей. Она пронумеровала и подписала все папки с файлами. В инструкции четко расписано, в какой очередности их надо изучить. А её видеоуроки стали отдушиной для меня. Первый раз я не смогла до конца посмотреть её урок… плакала… она была такая счастливая, счастливая, от того, что могла говорить о том мире, о Земле, счастлива, что я была тем, кто понимал её. Я понимала, и что самое главное, разбиралась в том, о чём говорила бабуля. Благодаря памяти, мне действительно хватало одного раза услышать, увидеть или прочесть информацию. Память давала знание, но не давала умений и навыков. «Мало просто знать, нужно досконально разбираться и уметь этим пользоваться, то есть применять на практике, иначе это будет просто собирательство, коллекционирование…» – очень часто повторяла бабуля. Именно поэтому, моя программа обучения в пансионе состояла на пять процентов из теории, всё остальное практика…

Сжав виски, прочитала результат перевода, получался полный бред. Отложила листы и пошла обедать. Иначе Тина притащит обед в кабинет, в этом плане она была просто маленьким домашним тираном.

– М-м-м-м… Тиночка, это очень вкусно, – откладывая салфетку сказала я. – Ты превзошла сама себя.

– Ой, миледи, да перестаньте… – зарделась Тина. – Как говорила ваша прабабушка, была бы курочка, приготовит и дурочка…

– Миледи, вас к телефону, – заглянув в столовую, сказал Сэм.

– Спасибо, Сэм. Иду, – вставая из-за стола, ответила я. Прошла в холл и взяла трубку.

– Добрый день. Леди Сторн? – раздался в трубке красивый глубокий мужской голос.

– Добрый день, да, это я. С кем имею честь?

– Это инспектор Тандан Донер, главное управление полиции. Леди Сторн, я вынужден пригласить вас в управление.

– А что случилось? Зачем я понадобилась управлению?

– Дело в том, леди Сторн, что вчера вечером было совершено ограбление архива, в результате которого погиб Дарис Гроди, ночной смотритель…

– О Богиня! – вырвалось у меня. – Конечно, инспектор Донер, во сколько нужно подойти?

– К четырём вам будет удобно?

– Да.

– Отлично, я оставлю пропуск для вас. До встречи в управлении, леди Сторн.

– До встречи, – пробормотала я и повесила трубку. – Тина, подготовь, пожалуйста, зелёный костюм.

– Что-то случилось, миледи? На вас лица нет, – забеспокоилась Тина.

– Да, случилось, кто-то ограбил архив, и.… и погиб Дарис Гроди.

– Ох… – прижала ладони к щекам Тина. – Ужас какой…

В управление я прибыла за десять минут до назначенного срока, хмурый сержант на входе придирчиво оглядел меня, мои документы, выдал пропуск и опять уткнулся в книгу регистрации.

– На второй этаж, третий кабинет слева от лестницы, – буркнул он, после моего покашливания.

Не став заострять внимание на этом, направилась по указанному маршруту. Около кабинета стояла жесткая скамейка, на которой сидела утиравшая слёзы Лора.

– Ой! Леди Сторн, добрый день, – вскочила она. – Это так ужасно, такой кошмар…

– Здравствуй, Лора. Да, ужасно. Ты уже там была?

– Да, только вышла, этот инспектор просто невероятный хам, такой грубый, такие ужасные вопросы задавал! Он как будто меня подозревает!

– Ну-у-у.… у него работа такая, всех подозревать.

– Это да, но всё равно… – шмыгнула красным носом Лора. – Он невероятный хам…

Дверь кабинета распахнулась, и оттуда выскочила пышущая негодованием Линдси. Глаза её метали молнии, губы дрожали, руки, казалось, вот-вот порвут тонкий батистовый платочек.

– Хам! – выдохнула Линдси и что есть сил хлопнула дверью, осмотрела нас с Лорой всё ещё гневным взглядом и добавила, – C точки зрения концепции банальной эрудиции, хамы – персонифицированная модификация фoбиoзнoгo иррационализма, рефлексирующей экзистенции, эквидистантно пролонгированной от палеонтологического прототипа. – И тут же без перехода добавила, – Лора, не реви. Леди Сторн, моя личная просьба, размажьте этого нахала, как вы это умеете! Поставьте на место этого выскочку! Всё, пойдём, Лора, мне срочно нужно съесть что-нибудь вкусное и вредное, иначе я взорвусь! Удачи, леди Сторн.

Ухватив за руку всё ещё шмыгающую носом Лору, Линдси направилась к лестнице. Проводив коллег взглядом, постучала в дверь.

– Войдите, – раздался тот самый голос, что я слышала по телефону.

Войдя в кабинет, зажмурилась. Солнечный свет, бивший из окна за спиной сидящего в кресле за большим столом мужчины, резанул глаза. Проморгавшись, прошла в кабинет. Из-за стола поднялась огромная фигура. Действительно огромная. Мужчина был ростом семь футов, не меньше. Даже мне, с моими шестью целыми и двумя десятыми футами, пришлось бы задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, окажись мы рядом. Черный китель подчёркивал могучий разворот плеч, непокорная шевелюра цвета самой тёмной ночи, резкие, но гармоничные черты лица, прямой нос, четко очерченные губы, темные дуги бровей и невероятные серо-голубые глаза. Стоило ему протянуть руку в приглашающем жесте, как под форменным кителем прокатились канаты мышц, казалось, всё его большое тело было сплетено из этих канатов. Весь его вид мог внушить страх и трепет. Но мне не было страшно ни одного мгновения.

– Что вы хотели?

– Добрый день, – решила быть вежливой я, садясь на не самый удобный стул. – Я леди Сторн.

– А вы уверены?

– В чём? Что день добрый? – недоуменно приподняла бровь.

– Нет. В том, что вы леди? Знаете ли, незаконное присвоение титула уголовно наказуемое деяние в нашем королевстве. Да и что-то не тянете вы на леди, – перешел на панибратский тон этот хам. – Если вы хотели набить себе цену, дамочка, то не стоит, с такой фигурой, это не к чему.

– Согласно пункту три статьи двадцать четыре закона семь Королевского кодекса, незаконное присвоение титула карается лишением свободы и принудительной каторгой от трёх до семи лет, – ответила я. – Я действительно леди Лисандра Аурелия Танаис Сторн, графиня Сторн, что подтверждает родовое кольцо на моём среднем пальце правой руки, – ответила я и продемонстрировала фамильное кольцо с изумрудом, подняв сжатый кулак и оттопырив упомянутый палец. – А теперь, если мы закончили с выяснением и подтверждением моей личности, позвольте уточнить, с какой целью вы пригласили меня?

– Ух, ты! Какие мы… – широко улыбнулся этот нахал, задержав взгляд на моём пальце. – Ну надо же, действительно леди Сторн, славящаяся своей удивительной и исключительной памятью. Отлично. Я обязан предупредить, наш разговор будет записан на звуковой кристалл. Ну что ж, начнем. Леди Сторн, вас пригласили для уточнения некоторых данных. Ответьте, пожалуйста, леди Сторн, где вы были вчера с десяти вечера и до половины первого ночи?

– Дома.

– Кто может подтвердить эту информацию?

– Моя экономка и дворецкий.

– Мм-м.… экономка, дворецкий? И позвольте узнать, откуда у разорившейся аристократки дворецкий и экономка?

– Несколько лет назад моя прабабушка оставила мне в наследство дом, в котором я сейчас проживаю, и некоторую сумму денежных средств, ко всему прочему, я лицензированный маг и дипломированный специалист в сфере древней истории и языкознания. Это даёт мне возможность оказывать хорошо оплачиваемые услуги архивариуса и переводчика в Главном управлении архива.

– Услуги? Очень интересно. Вы только в архиве услуги оказываете? – тоном выделил он, слово услуги.

– Нет, ещё я недавно оказала услугу леди Мойн, жене главе департамента Магических расследований, подарив ей сборник Рауля Рости в первой редакции, что весьма кстати оказалось, поскольку их сын сейчас заканчивает Академию в столице и собирается стать дипломатом. Ему прочат отличную карьеру, – тонко намекнула я.

– Да, весьма одарённый юноша, – кивнул головой инспектор, кинув на меня грозный взгляд, прекрасно поняв намёк. – Так же, вы сильны в юриспруденции, насколько мне известно. Вы смогли доказать невиновность Патрика Бон.

– Всё верно. Обвинение и задержание были не законны, так как были нарушены все процессуальные нормы. Улики не были оформлены, а свидетельские показания не были задокументированы должным образом. Главными уликами инспектор Роук посчитал ссору Патрика Бон и Милинды Вартис, накануне убийства последней, наличие царапин на щеке Патрика Бон, рубашку со следами крови, и найденное на самом видном месте орудие убийства. Как показал в последующем опрос свидетелей, в момент совершения преступления у Патрика Бон было алиби, следы от царапин появились в результате нелепого стечения обстоятельств, а сама рубашка не принадлежала Патрику Бон. Её, как и орудие убийства, подкинул убийца, которым оказался младший брат инспектора Роук, уговоривший своего брата пойти на должностное преступление, подтасовать улики, показания и обвинить в этом преступлении Патрика Бон.

– Какие отношения вас связывали с Дарисом Гроди?

– Никакие. С ночным смотрителем Дарисом Гроди за почти три года работы в архиве я поздоровалась и попрощалась двадцать семь раз, всё.

– Когда вы в последний раз посещали секцию три-семь?

– Три дня назад. Необходимо было составить ответ на запрос.

– Какой запрос?

– Это секретная информация. Если вам необходима эта информация в рамках данного расследования, согласно приказу семь-пятнадцать, вы можете направить запрос по форме четыре-семь моему непосредственному руководителю.

– Вам знаком Чедвик Доусон?

– В сущности, нет, я никогда не видела и лично не была знакома с ним. Но человек известный под именем Чедвик Доусон был женихом леди Эолантры Виктории Сторн, которого, вышеупомянутая леди застала в пикантный момент измены. В ходе ссоры Чедвик Доусон толкнул леди Эолантру Викторию Сторн, и она, ударившись виском об острый край стола, скончалась на месте. Сам Чедвик Доусон, скрылся с места убийства. По данным следствия, имя Чедвик Доусон вымышленное, под ним скрывался брачный аферист по кличке Аристократ. В ходе следствия выявили ещё три эпизода. В которых фигурировали: Александр Мар, он же бывший жених леди Розалии Кристины Горсс, Винсен Лори, бывший жених леди Жанеты Анны Фонте, Себастин Корт, бывший жених леди Каролины Августы Виоллы Трикс. Всех леди объединяло то, что они являлись аристократками и весьма состоятельными вдовами. По данным следствия, Аристократ в ходе своих афер обманным путём завладел суммой в восемь с половиной миллионов золотых, которые ему передавали вышеупомянутые леди, в том числе и леди Эолантра Виктория Сторн. Но только леди Эолантра Виктория Сторн была убита. Все остальные леди, хоть и остались без средств, но сохранили жизнь. Сценарий был всегда один и тот же, леди заставали своего «жениха» в компрометирующей ситуации, далее следовала ссора, после которой «жених» скрывался с деньгами. Через два года после убийства леди Эолантры Виктории Сторн было найдено тело, которое опознали как Чедвика Доусона. Дело об убийстве леди Эолантры Виктории Сторн, моей матери, было прекращено.

– Дело в том, что из архива, точнее из секции три-семь, были похищены документы по всем четырём эпизодам. Ни осталось ни одного задокументированного упоминания. Даже кристаллов с записями.

– Но ведь наш архив не единственный, где хранятся документы по этим делам.

– В том-то и дело, леди Сторн, это не первый случай, это целая серия грабежей архивов, за последние два дня были ограблены все три управления Королевского архива.

– И что? Везде были жертвы?

– Нет. Жертва только одна, Дарис Гроди. Видимо он очень добросовестный ночной смотритель, его нашли у раскрытых дверей секции три-семь. На месте преступления присутствовали следы борьбы. Дарис Гроди хотел остановить вора. Но не справился. Рядом с телом был найден амулет, – на столе появился красный шнурок с черной пластинкой. – Взгляните, вам знаком этот предмет?

– Нет.

– Понятно, – шнурок с амулетом исчез в ящике стола. – Леди Сторн, вы интересовались ходом расследования по делу вашей матери?

– Нет.

– Тогда откуда вам известны такие подробности?

– Я изучила дела, когда они пришли в наш архив. Предварительно написав запрос по форме один-три на имя своего начальника.

– Вы делали копии этих дел Леди Сторн?

– С моей памятью это излишне.

– Понятно. Запись окончена.

– Я могу быть свободна?

– Да.

– Всего доброго.

Я поднялась со стула и направилась к двери, но стоило только открыть её, как могучая рука, заставив вздрогнуть от неожиданности, закрыла её обратно.

Глава 6.

– И всё же, – раздался голос инспектора над ухом, – Вы сделали копии, леди Сторн?

– Да.

– Только бумаги или и кристаллы тоже?

– Всё.

– Я почему-то так и подумал. Где они?

– В архиве, конечно. Вы знаете, оттуда нельзя вынести ни одного документа или кристалла. А как кстати смогли обойти систему охраны? – задала встречный вопрос я, разворачиваясь лицом к инспектору.

– А ни как, если быть точным, то документы не совсем были украдены, они были уничтожены. Прям в архивах, преступник очень умен, использовал только одноразовые амулеты, рядом с документами клался активированный боевой амулет, всё это накрывалось малым защитным куполом, тоже активированным посредством амулета. И всё. Локальный взрыв уничтожал все документы и кристаллы, а купол не давал пройти сигналу на пульт охраны. Пропажу и уничтожение обнаруживали даже не на следующий день, защитный купол рассчитан на неделю. Только в Калле пропажу и уничтожение заметили практически сразу, и то потому, что погиб смотритель.

– Но подождите. Разве после первого случая ограбления не было заведено дело, не был послан запрос?

– В том-то и дело. Первый зафиксированный случай ограбления, не был первым.

– То есть?

– Первый именно зафиксированный случай был в Стелфе, в пятницу там обнаружили действующий купол. Направили запрос в столичный архив. А вот там-то в пятницу и сработала система охраны. Купол перестал действовать. Пока разбирались, пока объединяли дела, к концу дня отравили запрос в Калле. Вот только не успели, выходные…

– Нет-нет, наш архив обрабатывает запросы даже в выходные, – покачала я головой.

– Да, ваш архив обрабатывает, но столичный инспектор, которому передали это дело, решил вечер пятницы провести с друзьями в одном весьма интересном месте, и составленный запрос оставил на столе секретаря. Секретарь, госпожа весьма пунктуальная, ровно в шесть вечера покидая своё рабочее место, оставила все запросы дежурному. Дежурный первым делом отправил «уголовные» запросы, а потом его отвлекли коллеги из смежного подразделения, прося срочно связаться с другим смежным подразделением, поскольку сами они этого сделать не могли, что-то там со связью. А дальше, дежурный, потратив на решение вопроса около двух часов, захотел выпить чаю и позвонить своей жене, которая в положении, и весь день себя плохо чувствовала. Разговор затянулся ещё на три часа, так как у неё начались роды. И он очень переживал, что в общем-то нормально, особенно если ты слышишь крики любимой женщины в трубку телефона. Роды проходили дома, поскольку они преждевременные, и доктор принял решение не везти пациентку в лечебницу. Сам дежурный два раза терял сознание за это время. Коллеги решили чуточку успокоить его и добавили пять капель экстракта валерианы в его чай, не зная, что у него аллергия на данный препарат. И доктор уже понадобился самому дежурному. Впопыхах все забыли про запросы, а дежурный, который должен был сменить его в субботу, тоже очень хорошо отметил вечер пятницы и отравился устрицами. Вызвать на замену третьего дежурного не смогли, он, как и четвёртый, уехал с семьёй из города отдыхать куда-то в горы, и они прибудут не раньше понедельника. И на место дежурного поставили молоденького практиканта, у которого нет доступа к системе отправки, так как, этот доступ выдаётся только тому, кто ознакомился, под подпись разумеется, с номенклатурой и кучей приказов. Чтобы ознакомится, нужно иметь квалификацию, а у практиканта ее, конечно же, нет. И естественно, ему никто не дал бы этот доступ. В субботу все запросы инспекторы, ругаясь сквозь зубы, отправляли сами. И про стопку запросов на столе дежурного практиканта все забыли. А сегодня, в воскресенье утром, обнаружили тело Дариса Гроди и активированный малый защитный купол, под которым был только пепел, – закончил свой рассказ инспектор, гневно сверкая глазами.

– Да уж… – не зная, что ответить, сказала я.

– Угу… даже наказать некого, – со скорбным видом согласился инспектор.

– С роженицей-то и новоявленным папашей всё хорошо? – спросила я.

– Да, с ними всё хорошо, малыш чувствует себя прекрасно, как и мама с папой, – хмыкнул инспектор, пристально изучая моё лицо.

Он молчал, я тоже не спешила продолжить беседу. А вот расстояние, между нами, увеличить хотелось. Как-то уж очень близко стоял инспектор, можно даже сказать, непозволительно близко.

– Это всё? – решила я отвлечь инспектора от рассматривания моих губ.

– Нет, – прямой взгляд в глаза.

– Вы что-то ещё хотели уточнить?

– Да, когда я смогу забрать копии?

– Забрать вы их не сможете. Из архива невозможно вынести ни одного документа. Даже обычные листы бумаги подвергаются магической обработке. Так что, повторю, вынести из архива не получится.

– Ваши копии внесены в реестр?

– Нет.

– Отлично, это просто отлично… преступник не знает о том, что у нас есть копии, а это значит… это значит, что он готовится к новому делу! И мы сможем его поймать!

– Какому делу?

– Аристократ скоро появится. Он уже видимо нашел себе подходящую жертву…

– Аристократ мёртв.

– Не-е-ет, я уверен, он жив. Иначе для чего были все эти грабежи?

– А как же тело?

– Это не его тело, я уверен, это подлог.

– То есть?

– То и есть, тело, которое опознали как Аристократа, нашли на берегу реки Сулья, само тело было настолько повреждено, что визуально опознать его было невозможно. Отпечаток ауры снять с тела не смогли, так как на момент обнаружения, оно было мертво больше трёх недель. Отпечатки пальцев тоже не снять, всё уничтожили звери и речные обитатели.

– Как же тогда опознали тело?

– По весьма приметному кольцу, части татуировки и карманному брегету, с едва уцелевшими инициалами Ч.Д.

– Вы сейчас это серьёзно?

– Более чем, – и задумчиво потёр подбородок. – А если…

– Пронести свои листы и кристаллы тоже не получится, – зарубила на корню «гениальную мысль»

– Может быть…

– Нет.

– Но вы даже не дослушали!

– Я не стану переписывать для вас то, что прочитала и услышала. К тому же это не будет иметь юридической силы.

– Но…

– Нет.

– Послушайте, вы всегда такая?

– Да.

– Леди Сторн, вы мой единственный шанс поймать этих мерзавцев.

– Мерзавцев?

– Ну, конечно! Подумайте сами, вы же умная, – «польстил» инспектор. – У него есть сообщники. Во-первых, они знали, как обойти систему охраны, во-вторых, сбор сведений, в-третьих, магические амулеты… Это всё военные и засекреченные разработки. Даже после того, как завеса была навсегда закрыта, не без помощи вашей глубокоуважаемой прабабки, – в голосе сквозило истинное восхищение, – наши ученные добились феноменальных результатов в защитной и атакующей артефакторике. К тому же, леди Сторн, если вы поможете, то мы сумеем спасти не одну леди от разорения, и возможно, от смерти.

– Инспектор, я не позволю вам втянуть себя в это расследование, – строго ответила я. – И уж тем более подставить себя под удар. Вы сами сказали, у него есть сообщники, так что, нет.

– Вы не хотите отомстить за смерть матери?

– Нет, месть разрушительное чувство. Моя мать, как и все эти леди, должны были быть более щепетильны в выборе сердечных привязанностей и более ответственно относиться к финансовым вопросам.

– Они убили ни в чём не виновного человека… Дариса Гроди, который сам воспитывал единственную внучку… девочка осталась совсем одна, ей двенадцать лет, и сегодня её отправили в приют, – глухим голосом закончил инспектор.

Я внимательно посмотрела в прищуренные, сверкающие злостью, глаза.

– Вам говорили, что вы бессовестный манипулятор, – выдохнула я.

– Нет, – с широкой улыбкой ответил он, – мама всегда говорила, что я очень милый и обаятельный.

– Она была субъективна.

– Возможно.

– Хорошо. Вечером вы получите свои копии.

– И кристаллы?

– Да, и кристаллы тоже.

– О! А как…

– Вопросы оставьте при себе, если вы, конечно, хотите получить эти копии.

– Хорошо, молчу, – он поднял руки вверх, освободив, наконец, дверь.

– Тогда жду вас вечером, около восьми. А сейчас мне пора идти. Всего хорошего, инспектор Донер.

– С нетерпением жду нашей встречи, леди Сторн, – церемонно поклонился инспектор.

Пффф… клоун. Хороший актёр, ловкий манипулятор и отличный следователь. Да-да, отличный. Хотя и с очень своеобразной манерой ведения допросов. Но весьма эффективной. Вывести собеседника из себя, выбить из колеи и выудить у него все, что нужно, умело жонглируя вопросами, фактами, интонацией. Тот ещё фрукт… да уж, страшное сочетание, умный и обаятельный варвар с лёгким налётом цивилизованности…

Отбросив мысли об инспекторе, направилась к главному знанию магистратуры. Калле всегда жил в абсолютно другом ритме нежели другие города нашего королевства. Любое учреждение работало по единому графику с девяти утра и до семи вечера. ВСЕГДА! Только два раза в год деловая жизнь в Калле замирала. Неделя новогодних празднеств, и неделя летних празднеств в честь Богини. В это время не работало ни одно учреждение, кроме экстренных служб. И так уж повелось, что в любой день недели можно было решить любой вопрос. График работы у всех сотрудников был разный, кто-то работал неделя через неделю, кто-то два через два, три через три, кому как удобно. Только малая часть служащих могла себе позволить график четыре-три. И всё это лорды, занимающие высокие руководящие посты, но чаще всего, это были люди, бесконечно преданные своему делу, и они, как водится, пропадали на службе практически круглосуточно. Я же была исключением из всех правил. Единственная работающая леди в Калле могла себе позволить любой график. Чем, скажу откровенно, я пользовалась без зазрения совести. Все запросы, поступающие в закрытую секцию, я обрабатывала моментально, да, за последние три года их стало больше, но всё же основную часть моей работы составляли переводы и переписка с коллегами языковедами и переводчиками. Были в архиве и напряженные дни, когда поступало очень много запросов, или разбор поступающих дел, и я, конечно, помогала девочкам. В начале девочки с настороженностью общались со мной и всячески старались оградить от работы, но поняв, что я не собираюсь кичиться родословной и отношусь ко всем уважительно, подобрели. И пусть мы не стали подругами, что к лучшему, хорошими коллегами я могла их назвать, ни капли не преувеличив.

Дорога заняла не больше десяти минут. Почти по-летнему припекающее весеннее солнышко и запах душистой сирени манили на прогулку в парк. Отличная идея, но не сегодня, не сейчас. Есть более важные дела. Поднявшись по широкой лестнице, ступила в гулкий холл магистратуры.

– Добрый день, леди Сторн, – радостно улыбнулась «королева» магистратуры, госпожа Дарси.

Госпожа Дарси была действительно королевой магистрата. Она знала всё, всегда и обо всех. К кому надо идти в той или иной ситуации, что, как, и кому говорить.

– Добрый день, госпожа Дарси, вы, как всегда, в самом прекрасном расположении духа, признавайтесь, господин Дарси сегодня утром опять преподнёс букет черных лилий?

– Леди Сторн, вы невероятно проницательны, господин Дарси напомнил, что сегодня тридцать лет как мы познакомились. Представляете, я-то совсем забыла, а он нет. Хотя мне кажется, это всё же его помощник ему напомнил, но всё равно приятно, слов нет, – махнула рукой госпожа Дарси. – А вы по какому поводу, леди Сторн, что-то случилось?

– Да, госпожа Дарси. Вы уже наверняка слышали, что произошло в архиве?

– Это ужасно, леди Сторн, просто ужасно…

– Согласна, так вот, я случайно узнала, что у нас на одну сироту стало больше…

– Да, леди Сторн, у Дариса Гроди осталась внучка, бедная девочка… – всхлипнула госпожа Дарси.

– Вот об этом я и хотела поговорить, госпожа Дарси…

Госпожа Дарси, услышав мою просьбу, развила бурную деятельность, и через два часа я выходила из магистратуры с пакетом нужных мне документов. Дорога до приюта заняла около тридцати минут. В кабинет господина Мора, директора приюта, меня проводили незамедлительно.

– О! Леди Сторн! Как я рад. Бесконечно рад вас видеть! – рассыпался в любезностях господин Мор. – Присаживайтесь, леди, чаю? Или может быть кофе? Мне привезли новый сорт, такое прекрасное ореховое послевкусие… мм-м-м.…, я знаю, вы оцените!

– Ох, господин Мор, вы прекрасно осведомлены о моей слабости к этому напитку. Кто ваш источник, признавайтесь? – лукаво улыбаясь, спросила я.

– О, леди Сторн, пусть это останется моей маленькой тайной, – не менее лукаво улыбался директор приюта. – Так что же вас привело ко мне? – ставя на стол две кофейные пары, спросил господин Мор.

– Ох, господин Мор, меня привела к вам людская жестокость, – сделав первый глоток действительно прекрасного напитка, сказала я.

– Да, леди Сторн, воистину, людская жестокость причина многих бед. И всё же, можно чуть подробнее?

– Да, конечно. Сегодня к вам привезли девочку, Элеонору Гроди, – ответила я, делая ещё один глоток.

– Это ужасная трагедия, леди Сторн, просто ужасная, – покивал головой господин Мор. – Такая хорошая и умная девочка, такая милая…

– Господин Мор, прошу вас, взгляните на эти бумаги, – протянула конверт.

– О.… миледи… вы…

– Да, господин Мор, я не смогла остаться безучастной.

– Это так благородно с вашей стороны… я не ожидал, право слово… но я безмерно рад, рад что в людях ещё осталось благородство. Не это, напускное и показушное, а вот такое, настоящее, леди Сторн.

– Господин Мор, ну что вы… – смутилась я. – Право слово…

– Леди Сторн, вы ещё молоды, поверьте, то, что вы сделали, это действительно благородно. Среди леди высшего света модно заниматься благотворительностью, покровительством, есть даже патронессы. Но стать полноценным опекуном, взять на себя ответственность за маленькую жизнь… это очень сильный и благородный поступок, леди Сторн.

– Господин Мор, вы меня заставляете испытывать чувство стыда за наше общество… – уткнувшись в чашку, пробормотала я.

– Ох леди, вам ли стыдится, нет, этот им должно быть стыдно, – гневно сверкнул очами господин Мор, и как будто опомнившись сказал, – Простите ворчливого старика, леди Сторн. Я знаю вашу историю, все знают… и то, что вы помогаете нашему приюту, тоже знаю.

– Но…

– Поверьте, леди Сторн, я ни в коем случае не стану раскрывать ваше инкогнито, что вы, – замахал руками директор приюта. – Вы самая благородная и настоящая леди. И уж простите за откровенность, но никакие досужие разговоры о вашем гардеробе, внешности и вашем милом хобби никогда не изменят моего мнения. Важно то, что внутри, а не то, что снаружи… Вы очень похожи на вашу прабабушку, истинная Сторн. Да-да, не удивляйтесь, я был знаком с вашей прабабушкой, и даже влюблён самой первой мальчишеской влюблённостью, – поймав мой недоуменный взгляд, пояснил. – Это было давно, мне только исполнилось семь лет, когда погиб мой отец, он был там, на Северной заставе… мамы не стало за год до этого… лихорадка. Меня отправили в этот самый приют. Да-да, не удивляйтесь, именно сюда. Я сбежал через месяц… Я и ещё несколько мальчишек, не буду утомлять вас рассказами о наших злоключениях, но через два месяца мы всей компанией оказались в столице… Улица быстро расставляет всё на свои места… мы научились воровать… попрошайничать… меня поймал ваш прадедушка, я пытался стащить у него кошелёк… не знаю, как он меня узнал в том зачуханном оборванце, но узнал… сына своего бывшего подчинённого и сослуживца… закинув меня за шкирку в карету, привёз в свой дом… Стоило нам только переступить порог, как в холл в мелодичном перезвоне десятка браслетов влетел разноцветный яркий вихрь. Она тоже меня узнала… через неделю меня, всю нашу шайку и ещё три сотни мальчишек привезли в странное место под названием кадетский корпус… она приезжала к нам каждые выходные, рассказывала удивительные истории о дальних странах, волшебных и прекрасных, и называла нас «мои маленькие суворовцы», и помнила нас всех по именам… Мы все каждый раз с нетерпением ждали её приезда… она была самой удивительной леди на всём свете. Она спасла тысячи, десятки тысяч обреченных на безрадостную участь мальчишек и девчонок… после выпуска я узнал, что наш корпус не единственный… была ещё гимназия для девочек. Вы знали, что это её идея?

– Да, господин Мор, знаю, – тихо ответила я.

– Ох, простите, леди Сторн, что-то я разболтался. Поскольку вы теперь опекун Элеоноры Гроди, я выдам разрешение на выход девочки в город на выходные…

– Вы не поняли, господин Мор, Элеонора не будет жить в приюте.

– Вы уверены, леди Сторн?

– Да, господин Мор. Уверена.

– Ваше право, леди Сторн. Когда вы хотите забрать девочку?

– Сегодня, если можно, то прямо сейчас.

– Хорошо, сейчас я попрошу её привести.

Через десять минут в кабинет вошла худенькая бледная девочка с копной каштановых волос, собранных в низкий хвост, и пустыми шоколадными глазами. Увидев меня, она присела в приветственном книксене.

– Добрый день, миледи, – тихим, сухим голосом поздоровалась она.

– Здравствуй, меня зовут леди Лисандра Сторн, – улыбаясь, сказала я.

– Я знаю, миледи, госпожа Клотильда мне всё рассказала, – не поднимая головы, ответила девочка.

– Ну раз так, тогда беги, собирай свои вещи, и поедем отсюда.

– Леди Сторн, я уже отдал распоряжение, и позволил себе нанять для вас экипаж, – негромко сказал директор приюта.

– Спасибо, господин Мор, это весьма кстати. Нам нужно будет заехать ещё в одно место.

Через несколько минут мы с Элеонорой покинули приют. Девочка сидела прямо, сложив тоненькие ручки на коленках, немигающими сухими глазами смотрела в окно.

– Элеонора… – от моего тихого голоса девочка вздрогнула. – Элеонора, что точно сказала тебе госпожа Клотильда?

– Что вы, миледи, теперь мой опекун, и что забираете меня в свой дом, – опустив глазки ответила она.

– А ещё?

– Ещё она сказала, что мне невероятно повезло и я должна быть благодарна Богине, что вы, миледи, решили взять именно меня. И что у меня появился шанс.

– Хм… понятно…

Оставшуюся часть пути мы провели в молчании. Когда экипаж остановился и мы выбрались на улицу, Элеонора ахнула.

– В чём дело, Элеонора?

– Это же наш дом, миледи, наш с дедушкой.

– Да, всё верно, мы приехали сюда, чтобы ты смогла собрать остальные свои вещи и вообще всё, что тебе дорого. Поскольку, в ближайшее время ты сюда не вернёшься.

– Я могу забрать все, что мне хочется?

– Да, моя экономка тебе поможет, а вот, кстати, и она, – махнула спешащей по тротуару Тине.

– Ох, миледи, добрый день, – поздоровалась Тина, – А кто это у нас тут такой миленький и симпатичный? Здравствуй, меня зовут Тина, а тебя?

– Нора, госпожа, Нора Гроди.

– Очаровательно, а теперь Нора пойдём, покажешь мне свой прекрасный дом. И мы соберём всё, что нам надо, – развернувшись ко мне, Тина добавила. – Миледи, Сэм всё сделал, как вы и просили. Он уже должен подойти. Так что вы можете пока прогуляться, а мы тут сами разберёмся.

– Не стоит, Тина, вон и Сэм. Так что, вы идите, а мы пока всё обсудим.

– Да, миледи. Ну что, пойдём, Нора, – Тина взяла Нору за узкую ладошку и решительно направилась к дому.

– Добрый день, миледи.

– Добрый, Сэм. Ты всё успел?

– Да, миледи. Всё как вы и просили. Договорился с агентством и открыл счет на имя малышки. Завтра уже заедут арендаторы. Милая молодая семейная пара. Им как раз нужен дом в этом районе. Вот все документы.

– Спасибо, Сэм, пойдем, посмотрим, как там девочки?

Войдя в дом, сразу поняла, что здесь когда-то жила дружная, крепкая и любящая семья.

– Нора, почему вы с дедушкой жили одни? – задала я вопрос.

– Оспа, миледи, мама была сестрой милосердия… они с папой сгорели за неделю… бабушке стало плохо на похоронах… сердце… так мы с дедой и остались одни…

– Понятно…

– Ох, ты ж бедная моя девочка! – как обычно, всплеснула руками Тина. – Ну, всё-всё… теперь всё будет хорошо, теперь ты с нами.

– Тина, вы всё уже собрали?

– Да, миледи. Вот, – она указала на три больших коробки и две корзины.

– Отлично, загружаемся и домой, – скомандовала я.

Глава 7.

По приезду домой Тина развела бурную деятельность. Отправив кучера и Сэма отнести вещи Норы в свободную комнату, она увела Нору на кухню. Я сидела в гостиной на первом этаже и просматривала документы, отданные Сэмом.

– Миледи, – отвлёк меня тихий голосок Норы. – Я готова.

– Отлично, пойдём, – вставая с кресла, я поманила Нору за собой.

Мы прошли к двери, ведущей в её новую комнату, открыв дверь, пригласила Нору.

– Проходи, это твоя комната. Здесь, конечно, не та обстановка, что подойдёт юной девочке, но ты не переживай. Завтра мы с тобой выберем новые шторы и ковёр, какие захочешь, я бы ещё добавила сюда банкетку и туалетный столик. Что скажешь?

– Миледи, всё и так прекрасно, вы и так много сделали для меня. Так что, думаю, не стоит. Для горничной это и так слишком…

– Нора-Нора, подожди… Что значит, для горничной? Кто тебе сказал, что ты будешь горничной?

– Госпожа Клотильда, миледи… – очень-очень тихо сказала девочка.

– Нора, дорогая, ты не горничная, слышишь, не горничная. Ты моя воспитанница, понимаешь, можно сказать, дочь, но не горничная, и никогда её не будешь. Ты член семьи, понимаешь… Нора… Нора, ты чего? Что случилось? – заволновалась я, видя, как из глаз девочки текут слёзы.

Еле сдерживая рыдания, Нора зажала рукой рот. Её била крупная дрожь. Подхватив девочку на руки, крикнула: – Тина! Воды!

Сев на кровать и усадив Нору на колени, обняла бедняжку, укачивая и гладя по каштановым кудрям.

– Поплачь. Поплачь, моя хорошая. Тебе это нужно.

– Ох! И что у нас тут за разлив такой? Нора, малышка, что случилось? Не понравилось комната? Покрывало?

– По-понра-понравилось… всё по-понравилось, – всхлипывала Нора. – Очень… понравилось…

– Тина, ты представляешь, Норе сказали, что она будет горничной.

– Богиня! Миледи, да кому ж это в голову пришло?

– Ну, кому-то пришло, не суть. Вот малышка и расстроилась, когда узнала, что не будет горничной. Да, Нора?

– Детка, ну ты что?! Наша миледи, она не такая. Она у нас замечательная, и уж точно не нуждается в горничной. Наша миледи сама бытовой маг, самой высокой категории, с дипломом и лицензией, – махнула рукой Тина.

– Правда?! Вы настоящий маг, миледи? – шмыгнула носом Нора.

– Да. Смотри.

Лёгкий пас рукой, и один из чемоданов открылся, вещи взмыли вверх, щелчок пальцев, и вещи стали не только чистыми и выглаженными, но и абсолютно новыми, ещё движение, и дверцы шкафа открылись, а вещи сами развесились на вешалках.

– О-о-о… миледи, вы настоящая волшебница! – выдохнула Нора. – А меня научите?

– Если у тебя есть дар, конечно, научу, – пообещала я. – А сейчас мы все пройдём в столовую, будем пить чай и говорить. Тина, пригласи Сэма.

– Да, миледи. Вы идите, я сейчас принесу карамельные булочки, госпожа Бон как раз сегодня забегала. Идите-идите, – раскомандовалась Тина.

– Я думаю, мы с Норой сначала посетим ванную и умоемся. И как раз подойдём к вам в столовую. Да, Нора?

– Да, миледи, простите меня, миледи.

– Всё хорошо, милая. Всё будет хорошо, обязательно будет, – ласково погладила малышку по волосам.

Быстро показав Норе как пользоваться водопроводом и проделав все манипуляции, мы направились в столовую, где нас ждали горячие карамельные булочки и чай.

– Так, давайте, рассаживаемся. Миледи, ваш кофе, как обычно, – поставила передо мной чашку Тина.

– Итак, – сделав первый глоток, я сказала, – Наш первый семейный совет в расширенном составе объявляю открытым. Нора, милая, я сейчас попрошу тебя принести одну клятву, не подумай, что я не доверяю тебе, нет. Просто ты ещё ребёнок, и у тебя могут попытаться узнать то, что происходит в нашем доме. Не то чтобы это какой-то секрет, нет. Просто не хотелось бы слухов. Не переживай, Тина, Сэм и я тоже принесём такие же клятвы.

Нора закивала головой, и через несколько минут я продолжила.

– С первым пунктом мы покончили, следующее, Нора, я хочу, чтобы ты знала, мы все здесь чужие друг другу люди, но мы семья. Тина и Сэм когда-то служили в доме моих родителей. Тина горничной, Сэм дворецким, но случились некоторые события, и мы остались одни, и несмотря ни на что, мы стали семьёй. Дружной семьёй, такой вот слегка необычной, но семьёй. Да, Тина и Сэм называют меня леди и обращаются как с леди, но… я люблю их, люблю как родных сестру и родного дедушку, у нас у каждого есть свои дела и обязанности, Тина и Сэм у нас занимаются домом, я занимаюсь финансами, то есть зарабатываю деньги для нас…

– Миледи, простите. А разве леди работают?

– Наша миледи необычная, наша миледи особенная, она у нас и работает, и волшебница, и умница, и красавица, и ты такой станешь, обязательно станешь, если будешь хорошо учиться, – ласково улыбнулся Сэм.

– Нора, я понимаю, что тебе сложно будет первое время, но мы все постараемся помочь тебе. Ты всегда можешь рассказать любому из нас всё, что тебя тревожит. Обратиться по любому вопросу. Попросить всё, что тебе необходимо. Не стесняясь. Ходить можно по всему дому, двору и саду, читать или просто отдыхать можно в любом месте. У нас в доме есть несколько правил. Я их тебе потом расскажу, но прежде всего у меня вопрос к тебе. Нора, ты ходила в школу?

– Да, миледи. Я ходила в школу госпожи Тун. И на уроки к госпоже Франи.

– Отлично, тогда ещё вопрос, ты бы хотела и дальше посещать уроки и школу, или мы наймём учителей, которые будут приходить к нам домой?

– Если можно, то я хотела бы ходить в школу и к госпоже Франи, и…

– И-и-и?

– И я хотела бы стать как вы, миледи, умницей и волшебницей, я.… понимаете, деда, он не хотел, чтобы мне одели браслеты… и мы… мы с ним решили, что со следующей недели я буду ходить к на уроки к господину Колей, деда должен был договориться сегодня…

– Та-а-ак, значит ты у нас волшебница? Отлично! И какой у тебя дар? – обрадовалась я

– Я умею делать всё красивым…

– То есть? – удивилась я.

– Вот, смотрите, – Нора взяла в руки самую обычную льняную белую салфетку, зажмурилась, и на наших глазах салфетка стала приобретать очень красивую тоненькую кайму.

– Ого! Нора! Да ты же у нас талант! Магия метаморфоз и преобразований! Это же просто здорово! – восхищённо захлопала в ладоши я. – Нора, это невероятно редкий дар! А у госпожи Франи ты чему учишься?

– Я рисую красиво, а госпожа Франи художница. Она меня бесплатно учит, говорит, что у меня талант. Деда тоже говорит, что у меня талант… говорил…

– Талант, конечно, талант! – подтвердила я. – Нора, а ты не против, если мы вместо господина Колей пригласим для тебя другого учителя, возможно даже не одного, а двух? Они будут помогать тебе изучать магию и ещё несколько предметов, хорошо?

– Хорошо, спасибо, миледи.

– И последнее, Нора, ты меня извини, но как тебя дома звали?

– Мама и бабушка – Эля, папа – Солнышко, а деда… деда говорил, что я самая настоящая принцесса, и звал Леона… как принцессу Леонарду из сказки…

– Ну, теперь всё понятно, то-то я смотрю, ты на имя Нора с третьего раза отзываешься, – в своей манере всплеснула руками Тина. – А ты у нас оказывается Леона.

– Ты не против, если и мы тоже будем звать тебя Леона? – спросил Сэм.

– Нет…

– Вот и здорово. Так, дорогие мои, у нас был очень насыщенный день и вечер. Предлагаю заканчивать наше импровизированное чаепитие. Завтра мы, как и решили, пойдём покупать новые занавески и ковёр в комнату, Леоны, ещё пробежимся по магазинам, купим вещи, принадлежности для учёбы и всё, что нужно. Да, кстати, Тина, скоро должен подойти инспектор Донер. Мы с Леоной, будем в гостиной, не думаю, что инспектор задержится, но всё же.

– Я поняла, миледи, всё будет в лучшем виде, – кивнула Тина.

Тина собрала всё со стола и ушла на кухню, Сэм, подхватив второй поднос, решил помочь Тине, а мы с Леоной отправились в гостиную.

– Леона, ты можешь присесть куда угодно, запомни, это теперь твой дом.

– А что станет с нашим домом, миледи?

– Ничего, этот дом так и останется твоим. Мы сегодня не зря собрали все твои вещи и всё, что тебе было дорого в доме. Завтра туда поселятся арендаторы, деньги от аренды будут поступать на твой счёт, так что, когда ты вырастешь, у тебя будет не только свой дом, но и приличная сумма денег. Юной, умной и красивой волшебнице всегда пригодится свой дом и деньги на милые вещицы, книги, ленты и булавки, – улыбнулась я.

– Спасибо, миледи, – шепнула Леона.

На пороге гостиной показался Сэм.

– Миледи, к вам инспектор Донер, – чопорно произнёс дворецкий.

– Пригласи, – лёгкий кивок головы.

– Да, миледи.

Леона сидела, широко раскрыв глазки, недоуменно смотря на нас. Мы с Сэмом переглянулись, он, хитро улыбнувшись, подмигнул девочке, а я, пряча улыбку, приложила палец к губам и тоже подмигнула. Смекалистая Леона, быстро поняла, что к чему, и приняв самый невинный вид, расправила платье на коленках, с гордо выпрямленной спиной присела на краешек кресла. Я же осталась стоять, встречая гостя.

– Добрый вечер, леди Сторн, – поздоровался инспектор, стоя на пороге гостиной.

– Добрый вечер, инспектор Донер, проходите, присаживайтесь. Чай? Кофе?

– Спасибо, чай.

– Тина, – обратилась к замершей в дверях экономке, – чай, пожалуйста.

– Да, миледи.

Подойдя ко второму креслу, присела, оставив диван инспектору. Леона во все глаза смотрела на огромную фигуру Донера. Критически осмотрев весьма добротный диван, инспектор хмыкнул и сел.

– Не знал, леди Сторн, что у вас в гостях такая очаровательная маленькая леди, иначе принёс бы шоколад, – внимательно и с улыбкой рассматривая Леону, сказал Донер.

– Это не гостья, это моя воспитанница и подопечная, Леона, – вежливо ответила я.

Девочка подскочила и сделала книксен, и не отрывая глаз от инспектора, села обратно.

– Очень приятно, я поражен в самое сердце, такая милая и воспитанная барышня. Вы наверняка любите конфеты и шоколад? – продолжал улыбаться обаятельный инспектор.

А Леона вдруг нахмурилась, повернулась ко мне и сказала:

– Миледи, я удалюсь в свою комнату, необходимо подготовиться к завтрашнему дню.

– Да, конечно, милая, иди, – кивнула я, озадаченная поведением девочки.

– Всего доброго, инспектор, – и уже с порога добавила, – Шоколад и конфеты я не люблю, к тому же они вредны для зубов и фигуры.

Посмотрев в след Леоны, мы с инспектором переглянулись. Очень странная реакция девочки слегка выбила из колеи. Появление Тины с чаем разрядило обстановку.

– Ещё что-то, миледи?

– Нет, Тина, спасибо. Можешь помочь пока Леоне.

– Да, миледи.

– И с каких пор у леди Сторн появилась воспитанница и подопечная? – спросил инспектор, после того как Тина покинула гостиную, и мы остались одни.

– С сегодняшнего дня.

– Занятно. И кто же эта Леона? Не ваша дочь, это понятно, по возрасту не подходит, вы слишком молоды для такого взрослого ребёнка. Дочь какого-то вашего друга? Или подруги?

– Это Элеонора Гроди.

– Внучка Дариса Гроди? Вы меня удивили, леди Сторн.

– Чем же?

– Среди аристократии сейчас очень модно заниматься благотворительностью, но так…

– Я не слежу за модой аристократии, – холодно ответила я.

– Это я уже понял, – ответил несносный инспектор, окидывая взглядом мой наряд.

Фыркнув про себя, встала.

– Я сейчас принесу документы, наслаждайтесь чаем.

Поднялась на второй этаж в свой кабинет, открыв дверцу сейфа, взяла одну из папок и маленькую шкатулку с кристаллами. Усмехнулась, да уж моя память и технологии Земли – это сила. Из архива действительно нельзя вынести ни одного листа, все, что попадает в архив, подвергается специальному заклинанию, завязанному на систему охраны. Обойти его невозможно. То, что хранилось на бумаге, я просто запомнила и записала дома, а то, что на кристаллах, сохранила при помощи бабулиного наследства. Запись с кристалла на телефон, потом с телефона на кристалл. И всё. Технологии не поддаются заклинанию. Что же касается клятвы сотрудников архива о неразглашении хранящейся информации, то по факту, именно эта информация сейчас не хранится ни в одном архиве… и нарушения как такового нет… Закрыв сейф, спустилась вниз, проходя мимо комнаты Леоны, услышала всхлипывания, решив, что инспектор может подождать, зашла. Картина была безрадостная, Тина и Леона сидели в обнимку, а Леона плакала.

– Что случилось? – тихо спросила я.

– Ох, миледи это просто ужасно! Леона, малышка, мы должны всё рассказать миледи, слышишь? Нельзя так оставлять это! – запричитала Тина.

– Девочки, не пугайте меня. Что случилось? – повторила я вопрос.

– Миледи, у нас… в школе… – Леона шмыгнула носиком, – у нас в школе есть учитель, господин Стир, он ведёт у нас математику, он очень строгий… иногда он оставляет детей после уроков, но вы не подумайте… я хорошо учусь… вот… он оставляет после уроков только девочек, говорит, что в наших пустых головах не могут удержаться такие простые знания, а месяц назад, я забыла в классе тетради… пришлось возвращаться из дома… не хотела, чтобы и меня оставили после уроков, деда всегда волнуется… вот… я пошла обратно в школу, а там в классе были Миранда и господин Стир… я не хотела… честно не хотела подсматривать, так само получилось… Миранда стояла и плакала, а господин Стир, он дал ей много конфет, и сказал ей, что это их секрет, и она должна молчать, и тогда у неё будут хорошие оценки, но не долго. Он скажет, когда нужно будет остаться после уроков. Я не стала заходить в класс и выбежала на улицу, когда Миранда вышла из школы, она плакала… и у неё была кровь… кровь на ногах… я отвела её к нам домой… понимаете, мама была сестрой милосердия.... и я… я знаю, почему у девочек бывает кровь… только это не такая кровь… это другое… Миранда плакала всё время и молчала… потом она попросила и меня молчать… я тоже молчала… господин Стир отставлял Миранду ещё два раза, и Рону он тоже оставлял… она как и Миранда стала очень тихой и часто плачет, когда думает, что её не видят… и вздрагивает когда господин Стир спрашивает её… А на прошлой неделе господин Стир стал мне делать замечания… стал говорить, что я плохо учусь… а это не правда! Я хорошо учусь! Он сказал, что я должна остаться после урока, но я ушла… я не хочу оставаться с ним… я боюсь… я знаю, почему девочки плачут, мне мама рассказывала… рассказывала, что бывает… я не хотела плакать, честно, просто господин инспектор сказал про конфеты… а завтра в школу…

– Богиня… Леона… – выдохнула я. – Так. Сейчас ты умоешься и вернёшься в гостиную, у нас там как раз сидит инспектор. И мы ему всё расскажем, я расскажу сама, если хочешь, только ты должна подтвердить, под присягой, понимаешь?

– Да, миледи… – всхлипнула малышка.

– Хорошо, тогда вы с Тиной приводите тебя в порядок, я жду вас в гостиной.

Выходя из комнаты, я кивнула Тине, умная девушка всё поняла без слов. И закружила девочку в вихре заботы.

Сказать, что я была зла, ничего не сказать, я просто кипела… Быстрым шагом вернулась в гостиную, где уже выпив весь чай, инспектор Донер изучал шкаф с книгами. Услышав мои шаги, он обернулся. Увидев выражение моего лица, он спросил:

– Что случилось? Пропали материалы?

– Нет, вот ваши материалы, – показала папку. – У меня к вам просьба.

– За эти копии – всё что угодно, – Улыбнулся Донер.

– Хорошо, ситуация вот в чём…

Рассказ не занял много времени, от услышанного на лицо инспектора набежала тень. Леона, сильно смущаясь и краснея, пересказала всю историю. Донер, чтобы сократить разницу в росте, присев на корточки, сказал ей:

– Леона, ты можешь не боятся господина Стира. Я тебе обещаю, он больше никого не оставит после уроков. Ты мне веришь?

Леона закивала головой.

– Вот и отлично, а теперь сходи, пожалуйста, к Тине и попроси для меня её чудесного чая. Хорошо?

Амплитуда кивания увеличилась, и девочка ринулась к Тине.

– Леди Сторн, не переживайте, я всё улажу, этого поддонка в школе не будет уже завтра.

– Спасибо, инспектор Донер…

– Госпожа Тина, вы просто волшебница! – воскликнул инспектор, когда перед ним появилась чашка с чаем. – Я восхищён! Если вы когда-нибудь решите оставить леди Сторн, я с великим удовольствием заберу вас к себе.

– Господин инспектор, вы льстите грубо, но приятно. На вашем месте я бы не рассчитывала на это, – ответила Тина, подавая мне чашку с кофе.

Вдохнула терпкий аромат с тонкой ноткой ванили и вспомнила фразу бабули: «Мне не нужна мотивация, мне нужен запах кофе». Сделав глоток, столкнулась с горящим взглядом инспектора Донера.

– Вы думали о чём-то приятном и хорошем и так искренне наслаждались ароматом кофе, что мне тоже захотелось попробовать… – не сводя глаз с моих губ, тихо сказал Донер.

Смущенно отставила чашку.

– Ну что ж, время уже позднее. В папке вы найдёте всё, что вам нужно. Что касается ситуации со школой… мне бы не хотелось, чтобы всплыло имя Леоны и других девочек, им не нужна такая слава… вы меня понимаете?

– Да, леди Сторн, понимаю, не беспокойтесь, никто не узнает, – поднялся с дивана инспектор, правильно поняв намёк.

На пороге гостиной он так резко остановился, что я чуть не врезалась в него, сделав шаг назад, с недоумением посмотрела на инспектора.

– Я не знаю, как вы это сделали, – приподняв папку и коробочку с кристаллами, сказал Донер. – Но я восхищён, действительно восхищён.

И не дав мне опомниться, сграбастал мою руку и, не сводя взгляда с моих губ, прижался горячими губами к пальчикам, заставив вздрогнуть. Поцелуй длился неприлично долго… дерзкий взгляд глаза в глаза, и меня… меня затянуло в лазурный, искрящийся бликами молний, водоворот его глаз. Реальность вернулась тихим звуком шагов. Донер моргнул и оторвался от моей руки, я резким движением выдернула руку и завела за спину, всё ещё чувствуя обжигающее прикосновение.

– Всего вам доброго, инспектор Донер, – быстро взяла себя в руки. – Сэм, проводи нашего гостя.

– Доброй ночи, леди Сторн, бесконечно рад нашему знакомству, тешу себя надеждой на скорую встречу.

– Думаю, не стоит, инспектор Донер. Считаю, мы всё уладили, – стараясь сохранить максимально холодный тон, ответила я.

– Поверьте, вы ошибаетесь, леди Сторн, у меня много вопросов, на которые я намерен получить ответы… – ответил он и вышел за дверь.

Глава 8.

– Сэм, а что мы знаем об этом инспекторе? – задумчиво спросила я.

– Тандан Донер, старший инспектор департамента Магических расследований, прибыл к нам из столицы на повышение, четыре месяца назад. Как раз перед празднованием Нового года, живёт в бывшем доме господина Клауса. Почти стопроцентная раскрываемость преступлений. Коллегами характеризуется положительно, не смотря на своеобразную манеру поведения. Умен, честен, неподкупен, в меру амбициозен и честолюбив, горд. Имеет несколько орденов и медалей за службу, полгода назад за особые заслуги перед отечеством ему был пожалован титул барона Ал-Таирс. Не женат, не помолвлен. В быту не прихотлив и аккуратен, из прислуги только приходящая домработница, она же кухарка, предпочитает мясо, коньяк, галлонами пьёт кофе… Увлекается шахматами, много читает, – выдал на-гора Сэм.

– Ну, прям ходячая добродетель, – хмыкнула я. – Идеальный мужчина и только. Характер нордический, не женат…

– Простите, миледи, что?

– Нет-нет, ничего, это я так, мысли вслух. Неужели он действительно такой весь из себя положительный?

– Не совсем… – закусил губу Сэм. – Ходят слухи, что он весьма жесткий, можно даже сказать жестокий следователь. Было несколько случаев, когда преступники, чья вина была доказана, не понесли должного по мнению инспектора наказания… эти люди, они погибали… несчастные случаи… доказать причастность Донера невозможно, но… слухи… только слухи, миледи. В определённых кругах инспектор известен под говорящим прозвищем «Зверь».

– Хм… это всё?

– Нет, миледи… – замялся Сэм. – Такое дело, миледи… Среди мужчин очень популярны некоторые заведения… Так вот, как-то раз я сам… – увидев недоуменный взгляд, Сэм замах руками, – Что вы, миледи, я не о таком заведении, я говорю о мужских клубах, там проходят бои, миледи… не совсем легальные, вернее совсем нелегальные… так вот, несколько раз там был замечен боец по прозвищу Гром… хм-м.. вряд ли у инспектора есть брат близнец, миледи. Несмотря на то, что все бойцы выступают в масках, не узнать стать и мощь сложно… что же касается того заведения, о котором вы подумали миледи… – полный укоризны взгляд, – Донер не был замечен ни в одном.

– Спасибо, Сэм, – пряча улыбку, сказала я. – Очень познавательно. На сегодня всё. Я ещё поработаю в кабине. Тина с Леоной?

– Да, миледи, малышка очень переживает, хотя и старается не показать этого.

– Это неудивительно… – вздохнула я.

Подумав пару мгновений, решила зайти и пожелать хороших снов Леоне. Тихонько отворив дверь, застала умилительную картину. На маленькой софе, свернувшись калачиком и умастив головку на колени Тине, спала Леона. Тихо напевая колыбельную, экономка ласковыми движениями гладила шоколадные локоны девочки. Заметив меня, Тина, не переставая петь, приложила палец к губам и глазами указала на кровать. Кивнув ей, одним движением расстелила постель, тихим щелчком сняла с Леоны обувь и одежду, оставив лишь нижнюю сорочку. Аккуратно приподняла левитацией спящую малышку и уложила на кровать. Тина, напевая колыбельную, поблагодарила кивком, и присев рядом, на край постели, продолжала гладить её по голове. Приглушив свет, тихо вышла из комнаты. И поднялась в свой кабинет, поработать.

– Миледи, вы опять засиделись, – вырвал из заковыристой и непонятной фразы мёртвого языка возмущенный возглас Тины. – Уже скоро полночь!

– Да, засиделась, – потерев виски, кинула взгляд на часы.

И правда, десять минут до полуночи, пора отдыхать. Завтра напряжённый день.

Неделя началась с нескольких известий. Во-первых, новость о воспитаннице леди Сторн восприняли благосклонно, как весьма благородный и достойный поступок пусть и эксцентричной, но настоящей леди. Некоторые вспомнили, что леди Таис, прабабушка леди Лисандры, так же была воспитанницей старой графини Сторн. Так что, в этом нет ничего удивительного, просто дань традициям так сказать… Во-вторых, пропал господин Стир, потом выяснилось, что не пропал, вернее не совсем пропал. С ним произошел несчастный случай, удар электричеством… по странному стечению обстоятельств, в вечер воскресенья он как раз оставил завещание, в котором, всё своё имущество просил продать после его смерти, а деньги пожертвовать школе, в которой проработал последнее время. В-третьих, несколько глав семейств получили нежданное предложение о повышении и переезде в столицу, и что самое удивительное, на них свалилось наследство, небольшое, но всё же, в список счастливчиков попали семьи одноклассниц воспитанницы графини Сторн… В-четвертых, баронесса Штоль устраивает приём по случаю помолвки.

Не смотря на произошедшее, архив продолжил работу, как и прежде. В понедельник утром я позвонила в школу Леоны и на работу, и у нас случился незапланированный выходной. Мы ходили по магазинам, выбирали новые занавески, ковёр, за одно и туалетный столик с банкеткой купили. Зашли к портнихе и заказали несколько нарядов, приличествующих воспитаннице графини Сторн, а потом зашли в лавку для художников… Леона выпала из реальности, с восхищением перебирая всевозможные карандаши, мелки, краски, кисти, палитры… видя её взгляд, я купила всё, о чём Леона спрашивала продавца. Настолько счастливой она не была даже у портнихи… Глаза горели, на щеках появился румянец, пока я расплачивалась с хозяином лавки, Леона присела в уголке и что-то увлечённо рисовала обычным карандашиком на листе бумаги. Когда я подошла к ней и заглянула в её рисунок, я поняла. Леона талантлива, по-настоящему талантлива, про таких как она, говорят: «Богиня отметила». Леона видела саму суть вещей, их красоту, их характер, чувства и эмоции. На белом листе черными штрихами была нарисована витрина лавки в лучах солнца. Блики играли на белых холстах и прозрачных стёклах, завлекая в хоровод света и тени, рассказывая, что когда-нибудь, один из этих холстов украсит великое творение, передающее всю красоту этого мира.

– Юная госпожа, вы гениальны! – выдохнул хозяин лавки, увидев рисунок. – Прошу вас, продайте мне ваш рисунок.

– Ну что вы… – засмущалась Леона, – я вам его подарю, господин Лит…

– Я буду счастлив получить от вас такой подарок. Когда вы станете знаменитой, а вы станете, я уверен, я буду тем счастливчиком, кто скажет: «Эта талантливая госпожа на заре своей юности заходила в мою лавку…» – улыбаясь, сказал хозяин лавки.

– Согласна, господин Лит, нам с вами повезло, мы знакомы с будущей звездой в мире искусства! – сказала я.

А потом мы гуляли по улицам, наслаждаясь видами Калле, и ели вкусное мороженное. Домой пришли уставшие и довольные, под уютное ворчание Тины пообедали и занялись разбором вещей.

Приём по случаю помолвки баронессы Штоль шел своим чередом, все поздравляли новоявленных жениха и невесту. Кто-то завидовал, кто-то радовался, кто-то просто выгуливал наряд и драгоценности, кто-то общался, кто-то сплетничал, а я наблюдала. Наблюдала за женихом баронессы. Не могу сказать, что меня настораживало в облике отставного капитана гвардии Его Величества. Но что-то было не так… Высок, красив, умен, харизматичен, судя по взглядам, влюблён в баронессу. Миниатюрную блондинку с голубыми глазами и кукольным личиком. Баронесса Штоль была весёлой и доброй леди, с которой случилось ужасное несчастье. В день свадьбы, новобрачная осталась вдовой… нелепая случайность, опрокинувшаяся лампада стала причиной огромного пожара в храме. В тот день баронесса потеряла не только мужа, а всю семью… из-за паники и давки удалось выбраться только нескольким гостям и новобрачной, все остальные погибли… паника это страшно… Горе настолько подкосило баронессу, что она четыре года жила затворницей в своём поместье, недалеко от Калле. Поговаривали, что она хотела удалиться в один из монастырей… Пока год назад не познакомилась с отставным капитаном гвардии Его Величества Максимилианом Фоксом. Капитан был учтив, галантен, добр, остроумен и, конечно же, мужественен и красив. Женское сердце дрогнуло, в глазах появился блеск и интерес к жизни. Баронесса стала всё чаще и чаще приглашать к себе гостей, в том числе и капитана Фокса. Сама стала наведываться к соседям. Через полгода она перебралась в городской особняк, стала посещать театр, оперу, выставки, и везде её сопровождал капитан Фокс. Окруживший баронессу заботой, восхищёнными взглядами, изысканными комплиментами и теплыми улыбками. Всё было тонко, элегантно, красиво. Леди сдалась. И сейчас держа под руку своего жениха, просто светилась от счастья.

– Позвольте пригласить вас на танец, леди Сторн, – отвлёк от наблюдения мужской голос.

Повернувшись, обнаружила рядом инспектора Донер.

– Добрый день, барон Ал-Таирс. Вынуждена вас огорчить, я крайне редко танцую на таких мероприятиях, – учтиво попыталась отказаться я.

– Я знаю, но будьте снисходительны к новоявленному аристократу, ваша репутация безупречна, не смотря на вашу эксцентричность, а как представитель старой аристократии, вы подадите пример остальным. К тому же я хочу вам кое-что рассказать, – интригующе поигрывая бровями, сказал Донер.

Хмыкнув, подала ему руку. Донер всё верно сказал, сейчас к его титулу идёт приставка «Ал», что значит «первый в роду». И таким аристократам бывает очень сложно влиться в высшее общество. Не смотря на приветливость присутствующих аристократов, некое пренебрежение во взглядах проскальзывало.

– В зале полно представительниц, как вы сказали, старой аристократии, почему же вы решили пригласить именно меня? – спросила я.

– Леди Сторн, помилуйте! – шепотом на ухо воскликнул Донер. – Ни одна из этих леди не достаёт мне даже до груди! Пригласив любую из них, я вынужден буду танцевать либо согнувшись пополам, либо на коленях. Или вы считаете, что я должен танцевать, оторвав леди на добрых полтора фута от паркета? Или может, посадив леди на локоть? Я, конечно, могу это сделать… вот только вряд ли это добавит мне очков… а то и вовсе сделает меня в глазах высшего общества как минимум посмешищем. Пожалейте меня, леди Сторн!

Не выдержав, я тихо засмеялась, представляя одну за другой картины, описанные инспектором.

– Ну хорошо, убедили. Я готова подарить вам ещё один танец сегодня.

– Леди, будьте милостивы! Хотя бы два! Прошу вас. Последний раз десять лет назад я кружил по паркету курсанта Тодеуса Порка, из параллельной группы. А что вы хотите? – увидев мой удивлённый взгляд, пояснил он, – В закрытой военной академии девушек нет, а уроки танцев есть! Наш учитель танцев, по совместительству тренер по боёвке, Грайс Монс, по кличке Монстр, принимал только одно оправдание. Смерть. Он так мне и сказал: «Ты либо мёртв, либо танцуешь с Тодеусом Порком.»

Мой громкий смех привлёк к нам внимание доброй половины гостей.

– Признавайтесь, вы только сейчас это придумали? – всё ещё продолжая хихикать сказала я.

– Нет! Это истинная правда! Вы знаете, как я страдал! Тодеус Порк был настолько неуклюжим, что я хромал неделю, – с самым честным лицом уверял Донер. – Меня даже освободили от строевой…

– Перестаньте, – пытаясь удержаться от нового взрыва хохота, попросила я. – На нас и так уже обращают внимание.

– Да ладно, мы с вами обречены на пристальное внимание в любом случае. Мы настолько с вами колоритная пара, что это неизбежно. И насколько мне известно, вы не очень сильно переживаете по поводу некоторых нарушений правил высшего света, – хмыкнул Донер.

– Вы правы лишь отчасти. Я, как вы сами заметили, эксцентричная графиня из старого и весьма уважаемого, пусть и обедневшего рода, и могу позволить себе некоторые отступления от правил. Вы же – нет. Так что, в первую очередь, я беспокоюсь за репутацию нового рода баронов Таирс.

– Мне приятна ваша забота. А теперь ответьте на вопрос, леди Сторн, чем вам так не понравился жених баронессы?

– С чего вы взяли?

– Вы за ним наблюдали. И вам что-то не нравилось, каждый раз глядя на него, ваши глаза вспыхивали… недоверием что ли?

– Я не знаю, как это объяснить… но что-то в нём не так… каждое его движение, слово, эмоция, они как будто… как отрепетированы, понимаете. Даже его выправка, он не на мгновение не ссутулил плечи, даже когда склонялся к ушку своей невесты. Вот вы! Вы военный, и это видно, видно в ваших движениях, осанке, постановке головы, шагах, всё четко и выверено, и это уже ваша суть, это въелось в подкорку. А он, он не такой, и вроде бы, движения такие же, но не то, понимаете. Как будто он ненастоящий… Мой отец был военным, я видела его не только на балах и приёмах, но и дома. Вот вы с ним схожи в манере движения, а капитан нет…

– Хм… а ведь вы правы, – нахмурил брови инспектор.

Мы как раз совершили ещё один поворот, когда мой взгляд выловил из толпы капитана Фокса, рывком головы, откинувшего прядь каштановых волос, набежавшей на глаза, и слегка оттягивающего воротник парадного кителя. Очень знакомым движением…

– Это он! – выдохнула я.

– Кто?

– Аристократ!

– Но…

– Подумайте сами! – перебила я Донера. – Она молодая, одинокая и богатая вдова, он появился около года назад, и только недавно появился в высшем свете. Он подходит под описание, рост, комплекция, возраст. И что самое главное, вы же слышала показания леди Трикс, у её жениха Себастина Корта была привычка оттягивать шейный платок. Это он, поверьте мне!

– Я вам верю, – прищурив глаз, сказал Донер. – Ну что, леди Сторн, готовы поучаствовать в задержании преступника?

– Я?! Да вы что? Нет, конечно!

– От вас потребуется самая малость, леди Сторн, – продолжал уговаривать меня инспектор. – Я знаю, вы владеете бытовой магией, вы просто подстрахуете меня, например, натрёте пол в нескольких шагах от него, ну мало ли что. Вдруг он ринется бежать?

– Я…

– Лисандра, он убийца…

– Хорошо, я натру пол, – выдохнула я

Танец как раз закончился, и мы, тихо переговариваясь, направились к хозяйке вечера.

– Баронесса, я счастлив поздравить вас ещё раз и вынужден принести извинения. Сами понимаете… служба. Я уверен, капитан Фокс не понаслышке знает, что это такое, – мило улыбаясь, сказал Донер.

– О да, барон, служба есть служба. Иногда набегают воспоминания, но я рад что сейчас нашел своё тихое и мирное счастье, – поцеловал руку баронессе, Фокс добавил. – Леди Виолетта сделала меня самым счастливым мужчиной на свете.

– Чем планируете заниматься в отставке? – полюбопытствовал Донер.

– У меня есть небольшое имение…

– Максимилиан скромничает, он разрабатывает несколько проектов…

– Ну что мы в такой вечер о делах говорим? – перебил восторженную речь невесты капитан. – Дорогая, ты подаришь мне вальс?

– Да, милый, – сияла улыбкой баронесса.

– Вы нас извините?

– Да, конечно, ещё один момент, – покивал Донер. – Капитан Фокс, подскажите, где так быстро можно промотать двадцать миллионов золотых?

При упоминании суммы, в глазах Фокса мелькнуло удивление, и тут же вспыхнула злость. Но он попытался взять себя в руки и возмущенно сказал:

– Что вы себе позволяете?! Что за оскорбления?!

– О чем вы? Какие оскорбления? – в притворном удивлении поднял брови Донер.

– Вы позволили себе обозвать меня мошенником?! – продолжал кипятиться Фокс.

– Заметьте, я ни слова не сказал о мошенничестве, я спросил о двадцати миллионах. Так с чего такие выводы, капитан Фокс? И почему вас так удивила сумма? Или ваши подельники вам не рассказали о настоящих барышах? Жаль, очень жаль… Вы так рисковали, даже на убийство пошли…

Беседа Донера и Фокса и так привлекла к себе много внимания, а упоминание убийства, и вовсе вызвало тишину, даже музыка стихла.

– Я не понимаю, о чём вы говорите, барон. Это переходит всяческие границы! Я требую, чтобы вы покинули этот дом. Вам здесь не рады! – изображал негодование капитан.

– Леди Штоль, скажите, сколько денег вы уже отдали вашему жениху?

– Но… откуда… откуда вы знаете? – удивленно хлопала глазками леди.

– Просто скажите, сколько?

– Около трёхсот тысяч.

– Это первый взнос на один весьма заманчивый проект, очень секретный, да леди Штоль?

– Да-а… – кивнула баронесса.

– Позвольте я угадаю, это никому неизвестный рудник? Или только что открытое секретное производство, по уникальным технологиям? Или весьма перспективная компания морских перевозок?

– Рудник… – прошептала баронесса, выпуская руку своего жениха. – Максимилиан…

Фокс, не стал дожидаться продолжения фразы, рывком дернул одну из пуговиц кителя и бросил на пол, помещение окуталось черным дымом, послышались возгласы испуга, визг некоторых леди, грохот мебели, звон стекла и ругань мужчин. Через мгновение дым развеялся, не без моей помощи, и все увидели Фокса, распростёртого на полу, в весьма фривольном наряде. Если быть точнее, его брюки болтались в районе колен, являя присутствующим кальсоны нежно-розового цвета, в мелкий цветочек, китель был распахнут и чуть спущен с плеч, а свободные концы рукавов связывали его руки за спиной, оторванный кусок белоснежной сорочки служил кляпом. И все смогли полюбоваться на шрам, украшающий грудь капитана.

– А это видимо шрам от сведённой татуировки, да, Аристократ? – нагнувшись, спросил Донер. – Не стоило тебе приезжать сюда, – и добавил тихо, – это мой город…

Баронесса Штоль смотрела широко открытыми глазами на своего жениха. Потом она подняла взгляд на Донера и спросила:

– Аристократ?.. Тот самый Аристократ?

– Да, тот самый, леди.

В глазах баронессы плескалась обида, она кинула взгляд на меня, и обида сменилась злостью. Дальнейшего не ожидал никто. Баронесса подошла к мошеннику нагнулась, посмотрела в его глаза, и что есть силы, пнула его!

– Скотина! – прошипела леди Штоль, – Паршивец! Гад! Мерзавец! Дрянь! Негодяй! Подонок! Гнида! Мразь! Ничтожество! Падаль! Тварь!

Каждое слово сопровождалось пинком, такого от весёлой и доброй леди не ожидали, но никто не сказал ни слова, не бросил ни одного укоризненного взгляда. Все были на стороне баронессы, и я точно знала, если бы не присутствие инспектора, пинающих было бы больше…

Выдохнувшись, леди Штоль повернулась ко мне, отбросив с глаз выбившийся локон, со злой улыбкой предложила:

– Леди, присоединяйтесь!

Ответить я не успела, в зал вошли три полицмейстера. По кивку Донера, они подняли мычащего и пытающегося брыкаться Аристократа и потащили на выход.

– Моя дорогая леди Штоль, я ещё раз приношу вам свои извинения за испорченный вечер, – приложился к ручке баронессы инспектор. – Я восхищен вашей стойкостью, леди!

– Инспектор Донер, вы спасли меня от ужасной участи, я вам искренне благодарна. В моём лице вы приобрели самого преданного друга. Двери моего дома всегда открыты для вас. Я уж не говорю о вас, графиня… – на мой удивлённый взгляд она добавила. – Натирающее заклинание, это очень оригинально…

Глава 9.

Калле бурлил, известие о поимке Аристократа взбудоражило общество. Леди Штоль дала интервью прямо на лестнице главного управления полиции. Я же всем отвечала, что моей заслуги в поимке преступника нет, я просто стояла рядом…

Страсти не утихали несколько недель. В деле Аристократа появились новые фигуранты. Все просто ахнули! Криминальное трио во главе с графиней Волтос и её давним другом и любовником виконтом Брасом действовало аккуратно и всегда по отработанному сценарию. Эта история началась давно, пятнадцать лет назад, когда юная графиня осталась вдовой. После мужа ей остались только огромные долги… любовь к азартным играм не прошла бесследно для большого состояния графов Волтос. В конце концов она осталась почти на улице. Кроме пустого графского особняка у неё не осталось ничего. Покинув столицу, она на лето отправилась погостить в поместье своей кузины, где и свела её судьба с почти разорившимся виконтом Брасом. Отсутствие денег, зависть к более удачливым аристократам и желание вести привычный образ жизни связало этих двоих крепче любых уз. В то лето они случайно стали свидетелями тайного свидания некой юной, но замужней, леди с очень симпатичным молоденьким лакеем. Виконт, подпоив лакея выпытал у него некоторые подробности. После чего ветреная леди стала чуть беднее и в срочном порядке уехала к мужу. Лакей был не только смазлив и молод, но и весьма сообразителен, он быстро понял, за что получил от любовницы кучу пощечин. Недолго думая, он заявился к виконту, тоже застав их с графиней в пикантный момент. Не растерявшись, лакей не стал прибегать к угрозам или шантажу, нет. Этот малый, Феликс Кон, предложил очень интересную схему и затребовал свой процент. Несколько лет эта троица разъезжая по гостям, находила молодых замужних леди, с которыми смазливый лакей, а иногда и сам виконт, заводили интрижки. А графиня становилась «нечаянной» свидетельницей… деньги потекли тоненьким, но стабильным ручейком… но этого подельникам становилось мало… первая вдова им подвернулась случайно… это был экспромт в чистом виде… через полгода они сорвали банк… сумма была огромной. Но смазливому Феликсу пришлось залечь на дно… он слишком засветился. Деньги у троицы закончились, не сразу, но всё же закончились… и тогда встал вопрос, где взять ещё? Перебиваться мелким шантажом они уже не хотели… а посвящать в своё прибыльное дельце ещё кого-то – опасно. Что же делать? И тут им улыбнулась удача. Виконт был завсегдатаем игорных клубов, и вот однажды ему попался на крючок один господин, весьма и весьма интересный господин, особенно место его службы. Скромный и талантливый господин Густав Прат, служащий мастером-артефактором в закрытой военной лаборатории, имел только одну слабость. Карты. Непомерная для него сумма в сто тысяч золотых была прощена всего за несколько амулетов. Долго ли списать десяток-другой амулетов? Нет. Партия бракованных амулетов? Такое бывает. Новые разработки, новые технологии. Всё что угодно бывает. Вовремя подобрать выброшенный в мусор пакет? Проще некуда. И спустя несколько месяцев кропотливой подготовки на свет появляются несколько новых личностей, с разной внешностью, с разной биографией, разными привычками, разными профессиями, они даже акцент подбирали, под место рождения из легенды. У преступников всё шло прекрасно, несколько лет они обкатывали схему за границей. Иногда не брезгуя старым методом со «случайностями» и шантажом. Графиня очень любила драгоценности, меха и шикарные наряды. Виконт увлекался картами и скачками. Парочка крутилась в высшем свете, искала варианты, собирала информацию, вовремя подстраивались случайные встречи нужной леди с молодым и очень благовоспитанным господином, или отставным военным со сложной судьбой, был даже образ непризнанного, но поддерживаемого отцом-аристократом, юного бастарда. Имя отца естественно было в тайне, ну вы же понимаете… молодой человек очень благороден… и он не станет трепать имя отца, дабы не бросать тень на аристократа, пусть и допустившего ошибку в молодости… Промашек не было, схема работала, преступники были очень осторожны. Пока… Пока, по нелепой случайности, не погибла графиня Сторн… это был крах… преступники были в панике. На следующий день виконт со своим «новым» лакеем отбыли за границу, а графиня уехала на воды, благо деньги были… вот только, что делать дальше? Убийство, есть убийство… Чедвик Доусон должен исчезнуть, вот только как? И удача опять повернулась лицом к преступникам, случайная встреча графини с молодым господином Кристианом Фолдом, так похожим статью и шевелюрой на Чедвика Доусона… Подсыпать в вино снотворного? Проще простого. Нанести татуировку спящему? Легко. Увеличить дозу снотворного? Пожалуйста. Часы с инициалами Ч.Д.? Ерунда. Бросить спящего человека в одну из бурных горных рек? Много ума не требуется. Нужно ещё постоять рядом, пока не далеко уплыл, а друг проснётся, ну мало ли… В столицу они возвращаться не стали. Пару лет колесили по заграницам, и когда там запахло жаренным, решили вернуться на родину. И выбрали для себя прекрасный город Калле, старый город как раз подходил для молодого отставного капитана Максимилиана Фокса. Вот только нужно что-то делать с делами в архиве, там была информация об Аристократе, о татуировке, о его привычках или пристрастиях. Да мало-ли, что там могло быть? Некоторые леди были весьма разговорчивы с инспекторами полиции. Найти человека оказалось не просто, но удача им вновь благоволит, несколько проигрышей, несколько задушевных разговоров под стаканчик другой, и вот у преступников есть планы архивов. Но этого мало, нужно как-то выкрасть и уничтожить дела, а это сложно, систему безопасности архивов не обойти. И тут преступники вспоминают о своём старом знакомце, господине Прате. И в это раз азартный артефактор не подвёл… десяток амулетов с новыми личинами, и ещё два десятка разномастных, но очень нужных амулетов… Господин Густав Прат был найден через пару дней… несчастный выпил снотворного и уснул в ванной. Бывает… В трёх архивах всё прошло как по маслу. А в Калле… в Калле виконт почти попался… этот сторож появился так не вовремя… ну да ладно. На один амулет меньше, ничего страшного. Того, что у них есть, хватит на несколько лет, к тому же на примете есть ещё несколько вдовушек, парочка даже за границей, а там можно и на покой уйти… Наверное… Личина капитана была безупречна, вот только… амулеты из первой партии действительно были экспериментальные… иногда случались сбои… совсем не видимые глазу, но они были… и, не смотря на огромный опыт и артистический талант, Аристократ попался. Графиню задержали в поезде, следующем в Сунек, виконта – в экипаже, следующем на вокзал. Амулеты хороши и действуют отлично, вот только в отличии от Аристократа, ни графиня, ни виконт не тренировались, сложно сразу стать другим человеком. Обычная горожанка, с большим саквояжем, выкупившая всё купе в первом классе, в последний момент, с надменным взглядом, повелительными нотками в голосе, и бриллиантами в ушах… это редкость. Пожилой, тучный, молчаливый господин, с огромным тяжелым чемоданом и с родовым перстнем виконта на мизинце, тоже. Саквояж и чемодан были забиты драгоценностями и векселями на предъявителя и оставшимися амулетами. Всё свое преступники возили с собой…

Стук в дверь рабочего кабинета отвлёк от составления ответа на запрос из Столичной Академии наук.

– Войдите.

– Добрый день, леди Сторн, – поздоровался инспектор Донер.

– Добрый день, инспектор. Чем обязана?

– Вот, решил вам лично отдать, – на стол легли два банковских векселя.

– И что это?

– Это для Элеоноры Гроди и для вас. Согласно приговору суда, после казни Феликса Кона, графини Волтос и виконта Брас, всё принадлежавшее преступникам имущество, а также обнаруженные в ходе следствия драгоценности, были проданы. Общая сумма составила девять миллионов золотых, к этой сумме были добавлены изъятые векселя и деньги ещё на два миллиона. Общую сумму решено было разделить на число пострадавших от действия преступников. Согласно следствию, это четырнадцать человек, включая Элеонору Гроди. Это конечно не те суммы, что были украдены… и эти деньги… они не вернут ваших близких, но… – пожал плечами Донер.

– Понятно… Но тут какая-то ошибка, инспектор. Вы сказали, что сумму одиннадцать миллионов разделили на четырнадцать человек, а тут векселя каждый на сумму один миллион пятьсот тысяч золотых.

– Здесь всё правильно, вы с Элеонорой единственные потеряли родных. Густав Прат и Кристиан Фолд, были одиноки.

Я смотрела на векселя и думала. Как мало… ничтожно мало… за разрушенные и погубленные жизни… Когда меня прижали к мужской груди, не поняла… я плакала… впервые за последние три года – плакала. Слёзы всё катились и катились… я плакала и вспоминала… вспоминала наш сад в поместье, где мы любили бывать с бабулей, прячась ото всех. Это же так здорово, расстелить плед прямо на траве, скинуть обувь, улечься на живот и читать, поедая вкуснейшие яблоки. И летние вечера в беседке за чаем и джемом из жимолости, и библиотеку в городском особняке, куда я пробиралась тайком от гувернантки, где меня непременно находил отец, часто заснувшей за очередной книгой в кресле. Большой и сильный, он поднимал своего умненького ангелочка на руки и нёс в кровать. Рассказывая, как прошёл его день, и внимательно слушая, как прошел мой день… в себя пришла от громкого стука большого сердца в могучей груди. Стоять в крепких, но нежных объятиях мужчины, это не прилично, но что уж скрывать, приятно. Форменный черный китель инспектора Донера был мокрым от моих слёз.

– Простите, инспектор, – пробормотала я, всё ещё уткнувшись в его грудь.

– Всё в порядке, женские слёзы часть моей профессии… – хмыкнул Донер.

– И что? Часто приходится утешать?

– Нет, но так приятно впервые…

От услышанного напряглась и почувствовала, как краска бросилась в лицо.

– Леди Сторн, я сейчас отпущу вас, выйду из кабинета и подожду вас коридоре.

– Зачем?

– Ну, хорошо, могу не отпускать…

– Нет, ждать зачем?

– Провожу вас домой.

– Не стоит.

– Очень даже стоит.

– Нет.

– Да.

– Я сказала, нет.

– Леди Сторн, не упрямьтесь, или…

– Или что? – всё ещё уткнувшись в грудь Донера, спросила я.

– Или я не стану щадить ваши чувства и вот такую заплаканную взвалю на плечо и отнесу домой.

– Вам говорили, что вы хам?

– Иногда. Ну, так что? Какой вариант предпочтёте?

– Ну, хорошо, – вздохнула я, – отпускайте, выходите и ждите.

Объятия разжались, я опустила голову ниже, а несносный инспектор хмыкнул и вышел из кабинета, прикрыв дверь.

В зеркальце отразилось заплаканное лицо с красными глазами и распухшим носом. М-да-а уж… Красавица и только. Это вам не одна хрустальная слезинка скатилась по щеке… Приводила себя в порядок не долго, холодные компрессы на глаза и лицо творят чудеса. Для бытовика охладить смоченный платок пустяк. Через несколько минут в зеркале отражалась пусть и расстроенная, но уже не зарёванная леди. Кинула взгляд на отчет и поняла, что никуда не пойду пока не сделаю работу. Отворив дверь, почти уткнулась носом в стоящего за ней инспектора.

– Хм… инспектор Донер, я вам очень благодарна за то, что вы сами принесли векселя, и все же я вынуждена отказаться от вашего предложения проводить меня домой. Мне нужно закончить ответ на запрос…

– Долго?

– Что простите?

– Долго заканчивать ответ будете?

– Минут десять.

– Отлично, я подожду.

– Инспектор Донер, я сама отлично дойду домой.

– Значит, первый вариант предпочтительнее, ну и хорошо, – резкий рывок, и я вишу на плече этого нахала.

– Поставьте меня на место! Немедленно! – шипела я.

Не слушая меня, он развернулся к выходу.

– Ладно! Хорошо! Вы можете подождать!

Меня поставили на пол, я гневно посмотрела на Донера, но мой взгляд не произвёл никакого эффекта, инспектор стоял с самым довольным видом.

– Вы невоспитанный хам!

– Вы уже это говорили.

– Ваше поведение неприемлемо. Я не намерена терпеть такое обращение! С этого момента я прошу вас избавить меня от своего общества! Я…

– Время идёт, леди Сторн, – перебил меня этот несносный тип.

Зло посмотрела в его глаза и поняла, этот варвар действительно выполнит свою угрозу и потащит меня через три квартала на руках домой. Резко развернувшись, прошла к столу, и взяв перо, продолжила отчёт. Управилась быстрее, чем планировала, перечитав, добавила ещё две сноски, запечатала конверт, проставила регистрационный номер и отправила адресату. Подождав пока загорится маленькая зелёная лампочка, оповещающая о получении ответа, захлопнула портальную почтовую шкатулку. Донер вел себя так тихо, что в какой-то момент я даже забыла о его существовании. Собрав используемые для ответа на запрос документы в охапку, встала из-за стола. Взгляд споткнулся о стоящего в дверях инспектора, наблюдавшего за мной внимательным и горящим взглядом. На мгновение почувствовала себя неуютно, как будто я дичь, но тут же прогнала эту мысль. Не обращая внимания на этого нахала, отнесла документы на положенное им место. Молча надела шляпку и тонкие перчатки, взяла сумочку, сунув туда предварительно банковские векселя, и направилась к выходу из кабинета. Донер посторонился, я закрыла дверь, и мы, сохраняя молчание, двинулись к лестнице, ведущей на первый этаж.

В холле, свернув налево, заглянула в кабинет, который делили между собой Лора и Линдси.

– Девушки, я на сегодня закончила, ответ в Академию наук отправила.

– Хорошо, леди Сторн, спасибо за то, что сами отправили, – улыбнулась Лора.

Линдси поощряюще покивала, а я, закрыв дверь, направилась к выходу. Донера решила игнорировать. Хочется ему меня сопровождать, да пожалуйста, пусть сопровождает. У меня на сегодня запланировано ещё несколько дел. Выйдя из архива, направилась в сторону, противоположную от дома, в банк. Носить в дамской сумочке векселя на три миллиона золотых очень глупо. Дорога до банка прошла в молчании. Я была всё ещё зла на Донера за его поведение. Да, он стал свидетелем моей слабости, да, я непозволительно долго находилась в его объятиях. Но, как благородный человек, он не должен позволять себе такого поведения в отношении леди. И пусть его варварские методы срабатывают на службе, и когда-то я посчитала его обаятельным, сейчас же… С сегодняшнего дня я намерена прекратить с ним всяческое общение. Этот невероятный хам, пусть он хоть тысячу раз великолепный инспектор с почти стопроцентной раскрываемостью, кучей медалей и орденов, не имеет никакого права хватать меня и взваливать на свои могучие плечи…

Глава 10.

– Вы так громко сопите, придумывая всевозможные кары на мою голову, леди Сторн, что мне становиться не по себе, – ворвался в мои размышления голос Донера.

– Сейчас не время и не место для беседы, – холодно ответила я, поднимаясь по ступеням банка.

– Леди Сторн, добрый день! – рассыпался в любезностях банковский клерк. – Лорд Таирс, приветствую вас!

– Добрый день, я хочу внести на свой счет и счет моей подопечной некоторую сумму, – ответила я.

– Да, конечно! Проходите в кабинет, сейчас я приглашу к вам господина Тревиса, – поклонился клерк. – Прошу вас. Может быть чай? Кофе?

– Нет, спасибо.

Кивнув, он проводил нас в отдельный кабинет, подождав пока мы усядемся в удобные кресла, клерк выскользнул за дверь, аккуратно прикрыв её. Стоило двери закрыться, как Донер встал, подошёл ко мне, рывком выдернул из кресла и что есть силы, прижал к себе.

– Ты можешь сколько угодно злиться на меня, и даже вынашивать планы мести, быть дерзкой, смелой, можешь цитировать весь королевский кодекс, но никогда, слышишь, никогда, не смей становиться такой же, как все эти аристократы, презрительной, бездушной и холодной снобкой. Ты не такая, – тихо и очень угрожающе сказал он.

Ответить я не успела… Поцелуи бывают разные. Одни выражают любовь, другие благодарность, третьи нежность, страсть, боль, решительность, вызов, желание… Меня желали и заставили желать в ответ. Это была волна, неукротимая и мощная, волна, которая с шумом несёт и опрокидывает свои пенистые гребни, грозя смести всё на своём пути. Она рождала стоны, накатывала снова и снова, меняясь, то на тихий ласковый прибой, то на лёгкую взвесью коротеньких поцелуев, покрывающих лицо и шею, перемешиваясь с тихим шепотом.

– … нежная… сладкая… моя…

Пришла в себя, когда мужская ладонь накрыла грудь, резко хлопнула по наглой руке и вырвалась из объятий.

– Ты!.. Вы!.. Что вы себе позволяете?! – возмущённо выдохнула я, приводя себя в порядок. – Вы…

– Тсс-с-с… сейчас придёт господин Тревис, я уже слышу его шаги, продолжим позже, – поиграл бровями этот негодяй.

Богиня, благодарю тебя за свою смуглую кожу, не видно, как краска то ли смущения, то ли возмущения, заливает лицо. По крайней мере, господин Тревис ничего не заметил.

– Добрый день, леди Сторн, моё почтение, лорд Ал-Таирс, – учтиво склонил голову господин Тревис. – Я весь внимание, мне передали, что вы желаете сделать взнос?

– Да, господин Тревис, я хочу внести эти два банковских векселя на счета, мой и моей подопечной, – положив векселя на стол, сказала я.

– О! – вскинул брови господин Тревис. – Леди Сторн, простите меня, но позвольте уточнить, откуда эта сумма?

– Это сумма компенсации пострадавшим, если вы обратили внимание, внизу стоит печать одного ведомства… – ответила я. – Сегодня эти векселя мне передал лорд Ал-Таирс, – я намеренно уточнила приставку «Ал», так я была зла на Донера. – А он, как вам известно, главный инспектор управления магического правопорядка.

– Спасибо за пояснения, леди Сторн, теперь всё в порядке, раз это компенсации, то эти суммы не облагаются налогами. Прекрасно. Вы хотите просто внести на счёт, или может быть, рассмотрим более выгодные и доходные размещения?

– Вексель на имя Элеоноры Гроди внесём на долгосрочный депозит, к тому счету, на который поступают деньги от аренды её дома, прошу выпустить именную ключ-карту, думаю, лимита на пять золотых в месяц, хватит. Что касается второго векселя, прошу вас, треть суммы внести на мой основной счёт, остальные на краткосрочный депозит. Так же, прошу вас увеличить до ста золотых лимит по двум дополнительным ключ-картам к моему основному счёту…

– Леди Сторн, прошу прощения, но не думаю, что стоит поднимать лимиты по дополнительным картам, за три года совокупно средняя сумма трат по этим двум ключ-картам не превышает ста двадцати золотых в месяц.

– Согласна, раньше этих сумм хватало, но у меня в планах есть несколько идей по ремонту, так что прошу вас, как я и сказала, увеличить лимиты.

– Конечно-конечно, что-то ещё?

– Нет, это всё.

– Прекрасно, тогда я оставлю вас на пару минут, распоряжусь на счёт ключ-карты для вашей воспитанницы.

– Да, и сделайте ещё выписки с обоих счетов Элеоноры Гроди, – попросила я господина Тревиса.

– Конечно, леди Сторн, я вернусь через несколько минут.

– Ух ты! – выдохнул Донер, после того как за господином Тревисом закрылась дверь. – Ты внушаешь им чувство трепета и уважения. Причём подлинного уважения, весьма отличающееся от подобострастного унизительного заискивания, которым грешат все банковские клерки.

– Ну, у меня с банками не простая история…– хмыкнула я.

– Я слышал, – улыбнулся Донер, – тогда только ленивый не упоминал юную графиню Сторн. Ты, кстати, знаешь, что твоя выходка породила кучу исков к Имперскому банку? Аристократия тогда просто взбесилась. Насколько я помню, там суммы исчислялись десятками миллионов. Я, между прочим, после той истории, тоже перевел свои активы в другой банк.

Дверь кабинета отворилась, и в него вошел господин Тревис.

– Вот, леди Сторн, как вы и просили, ключ-карта, две выписки, а это маленький презент от банка, для вас и юной Элеоноры, – протянул конверт с документами и небольшой пакет господин Тревис.

– Спасибо, господин Тревис, с вами приятно иметь дело, – приняла пакет, вложив туда конверт с документами.

Выйдя из банка, прикрыла глаза от слепящего солнца, и вдохнула теплый и сладкий воздух Калле. Многочисленные кусты цветущей сирени пропитывали ароматом всё вокруг, весна в этом году была ранней, теплой и щедрой.

– Вы прожжете во мне дырку, – не открывая глаз, сказала я.

– Всё возможно, меня просто завораживает твое умение наслаждаться простыми вещами и такие искренние эмоции.

– Я бы попросила вас не переходить границы, – резко открыв глаза, сказала я.

– Поздно.

– Лорд Тайрс, если вы…

– Тандан, – перебили меня.

– Что?

– Меня зовут Тандан.

– Я знаю, как вас зовут, но не собираюсь…

– Я сейчас поцелую тебя прямо здесь, на улице… – тихо сказал он.

Чувствуя, что меня просто переполняют эмоции, закрыла глаза, подняла голову вверх и громко выдохнула. Постояв так несколько секунд, открыла глаза и залюбовалась на белоснежные перья плывущих облаков. Размерено дыша, опускала взгляд, выхватывая верхушки деревьев, острую крышу старой городской больницы, красивое витражное окно над скатом крыши, красивый символ солнца на мёртвом языке, притаившийся на фронтоне… символ… странно, он какой-то не правильный. Даже не так, неправильно расположение самого символа солнца, первый раз вижу его в северной части фронтона. Обычно его располагали в восточной части… хм-м… надо рассмотреть поближе этот фронтон… не глядя, сделала шаг по направлению к старой больнице… очнулась прижатой могучей рукой к груди инспектора, а мимо на большой скорости прогрохотал экипаж.

– И куда ты собралась?

– Туда, к больнице, – указала я.

– И что же ты такого увидела на крыше больницы?

– Для вас это не имеет…

– Для тебя, – поправил меня Донер.

– Хорошо, для тебя это не имеет никого значения, спасибо, что проводил, дальше я сама…

– Лисандра, я спросил, что ты такого увидела на крыше больницы, что чуть не попала под колёса экипажа?

– Инспектор Донер, хорошо-хорошо, Тандан! – исправилась я, видя, как зажглись его глаза, и подалось вперёд тело, с намерением исполнить угрозу с поцелуем. – Так вот, Тандан, несмотря на то, что произошло в кабинете, я не намерена продолжать общение. Ты, как благородный человек, должен принять во внимание моё пожелание и оставить меня в покое, – выпалила я.

– Нет.

– Что?

– Я сказал – нет, – спокойным и твёрдым тоном заявил он.

– Да что ж такое-то?! – от злости даже ногой притопнула. – Ну, раз так! Я сама уйду!

Резко отвернулась от него, обошла по дуге и быстрым шагом направилась к зданию старой больницы. В раздражении даже не заметила, как пересекла улицу, аллею, засаженную каштанами, и оказалась в маленьком уютном сквере напротив больницы. Рассмотреть бы по ближе, думала я, оглядываясь. Рядом была только лавочка. Хм… лавочка… и сквер пустой… я быстро взобралась на лавку, приложив ладонь козырьком ко лбу, всмотрелась в символ. Так и есть, символ солнца в окружении ещё четырёх символов, обозначающих времена года… только они написаны неправильно, зеркально… и что-то ещё, только отсюда не видно… как бы рассмотреть поближе… не успела я додумать эту мысль, как на моей талии сомкнулись большие ладони, и меня переместили выше… усадив на плечо…

– Думаю, так будет удобнее… – раздался снизу голос Донера.

– Немедленно поставьте меня на место! – взвизгнула я.

– Хорошо, – меня опустили на землю, и не дав даже рта раскрыть, потащили в здание больницы.

– Куда вы меня тащите?

– Туда, ты же что-то такое увидела и тебе интересно, мне тоже стало интересно, что такого ты хочешь рассмотреть, – ответил Донер.

По пути нам никто не встретился, вообще никто, что очень странно.

– Пересменка.

– Что?

– Сейчас идёт пересменка персонала, поэтому нет никого.

– А-а-а…

Добравшись до двери, ведущей на чердак, обнаружили огромный замок. Мой разочарованный стон слышен был, наверное, даже в столице…

Окинула взглядом дверь и посмотрела на сильные руки Донера, опять на дверь, на Донера…

– Ай-ай-ай, леди! Я правильно понял ваши мысли? Вы хотите предложить мне, инспектору правопорядка, нарушить закон, и взломать дверь?

– Ничего подобного я не собиралась предлагать! – возмутилась я. – И вообще! Хватит меня преследовать! Я уже объяснила свою позицию, я не намерена… Да перестаньте меня хватать! – что есть сил упёрлась руками в грудь этого мужлана. – Что за варварство! Отпустите меня! Пользоваться грубой силой дурной тон! Я не давала ни малейшего повода так к себе относиться! Тот поцелуй, он не имеет никакого значения. Я просто не ожидала, вот и всё! Это была нелепая случайность…

– Сейчас проверим, – коварно улыбнулся он, склоняясь к мои губам.

Легкое и нежное прикосновение заставило ахнуть… Мир закружился и завертелся в водовороте пьянящих чувств и ощущений. Полёт… Ввысь… Высоко-высоко, где подхватывает ветер и несёт… несёт… несёт… прямо к солнцу, и его горячие лучи пронзают грудь, заставляя сердце биться быстрее и сильнее, вырывая тихие стоны… и желание большего… и ты обхватываешь его за шею, боясь упасть, боясь не удержаться, и слышишь тихий хриплый шепот, прямо в губы:

– Ты снишься мне каждую ночь… Не выходишь у меня из головы, я думаю о тебе постоянно… Такая красивая, умная, сильная, дерзкая, гордая, смелая, добрая, весёлая, нежная, ранимая, страстная и желанная… Я с ума схожу по тебе… И я не отступлюсь… Я буду преследовать тебя, пока ты не сдашься…

– Не надо преследовать, это не прилично… – тихо шепнула.

– Моя дорогая, уже поздно, – лёгкие поцелуи в шею.

– Что поздно?

– Всё поздно. Ты моя, – прикусил мочку уха.

– Ой! Что значит, моя?!– стукнула по груди. – Так! Всё! Хватит! – начала вырываться из объятий. – Это зашло слишком далеко… – Мм-м-м-м… – замычала, когда в губы впились дерзким поцелуем…

Глава 11.

Безумие. Просто безумие. Это надо срочно остановить! Вспыхнула в голове мысль, но тут же погасла под напором страстных, дерзких и безумно сладких поцелуев. Громкие голоса вернули к действительности. Отпрянув от Донера, прижала ладонь к губам. Голоса приближались, Тандан схватил меня за руку и потянул в самый тёмный угол коридора. По пути пришла в себя и привела в порядок свою внешность. Этот несносный мужчина успел разворошить причёску и основательно помять платье. Нам несказанно повезло, коридор оканчивался запасной лестницей, ведущей в низ.

На улицу мы выскочили с другой стороны здания.

– Богиня! Это кошмар! – выдохнула я. – Нас чуть не застали! Всё, хватит. Мы не можем…

– Сандра, я тебя сейчас опять поцелую.

– Перестаньте мне угрожать! Это бесчестно!

– Я не угрожаю. И нет ничего бесчестного в поцелуях, – положив мою руку на свой локоть, Донер направился в сторону моего дома.

– Да я не о поцелуях, а вашей манере поведения! – возмутилась я. – Я о том, что это не прилично, так себя вести! В конце концов, мы не знаем друг друга!

– Да ладно, ты наверняка всё обо мне знаешь. У твоего дворецкого такая сеть осведомителей, что всё наше управление завидует.

– Это не осведомители, это обширные и очень нужные связи… – буркнула я.

– Угу, я и говорю, хорошие связи.

– В любом случае, это неподобающе…

– Ты сама меня вынудила, надо было сразу соглашаться идти домой, я бы проводил тебя, поцеловал на прощание ручку… и мучился бы весь день… и всю ночь…

Откровения мужчины вызвали волну смущения. О том, что происходит между мужчиной и женщиной, я знала… в бабулином ноутбуке много статей и книг на эту тему, с весьма фривольными картинками… и всё же, не была готова к такому.

– Сандра, я не трепетный юноша. Я точно знаю, чего хочу. И знаю, как это получить… Да, я должен быть благородным и чутким, искать повод для встреч, случайно оказываться в тех же местах… анонимно слать цветы с милыми презентами и возвышенными стихами… вот только сложно подстраивать «случайные» встречи в управлении или в архиве. А «обширные связи» твоего дворецкого быстро развеют всю анонимность. Что касается светских мероприятий… мы настолько редко там бываем, что это даже смешно. Видеть тебя раз, может быть два раза в месяц, и то, если повезёт… Нет. Я к этому точно не готов, – твёрдо сказал Донер.

– Добрый день, миледи, – раздался голос Сэма. – Милорд.

Очнувшись, поняла, что мы стоим на ступенях моего дома.

– Вы, как раз вовремя, миледи. Тина как раз накрывает чай.

– Добрый день, Сэм. Леона уже дома? – спросила я входя. – Проходите инспектор, вам кажется безумно понравился чай Тины.

– Не то слово, – белозубо улыбнулся Донер. – Вкуснее чая я не пробовал.

Хмыкнув на это, повернулась к зеркалу и обомлела… из зеркала на меня смотрела молодая женщина, весь вид которой говорил о её неподобающем поведении и весьма бурном общении с мужчиной… припухшие губы, шальной искрящийся взгляд, румянец во всю щеку и маленький, едва заметный след на шее. Ужас! Отражение показало Сэма, тактично отводящего глаза, и нагло ухмыляющегося варвара, с интересом разглядывающего творение рук своих… вернее губ.

– Сэм, проводи нашего гостя в сад, думаю, беседка подойдёт как нельзя кстати для чаепития. Я сейчас, – не глядя на мужчин, поднялась к себе.

Умывшись холодной водой, сменила платье на блузку и юбку, подумав, решила оставить причёску как есть. А то этот несносный мужчина решит, что прихорашиваюсь для него. Вовсе нет, не люблю дома ходить в уличных нарядах. И пусть я не переодевалась как истинная леди по несколько раз в день, но у себя дома, я предпочитаю носить удобную одежду. Мой гардероб был весьма популярной темой для обсуждения в гостиных Калле, но недолго. С переездом в Калле я кардинально изменила гардероб. Нет больше пыльных расцветок в миленький цветочек, нет дурацких рюшей и воланов, нет глупых шляпок с цветами, нет объёмных юбок, нет корсетов… Жесткие корсеты, кучу нижних рубашек, и панталоны, заменили удлинённые бюстье и прекрасные трусики на кокетливых завязочках. Как мы с Тиной их шили, это отдельная история… Никаких буклей или зализанных пучков на голове. Спасибо бабуле, в ноутбуке кроме эскизов нижнего белья, была шикарная подборка фотографий со свадебными, деловыми и просто красивыми причёсками. А уж вариаций плетения пышной косы и вовсе множество. Все наряды только ярких, насыщенных, глубоких цветов – красный, черный, янтарный, белый, индиго, изумрудный, пурпурный, золотой, серебристый, чернильный. Только строгие и четкие линии, минимум отделки, для декора использовалось только кружево, шляпки – цилиндр, иногда с вуалью. Никаких оголённых плеч, минимальное декольте, если наряд требовал открытости – бал, опера или приём – все драпировалось тончайшим кружевом. Что касается драгоценностей… моя маменька была щедра со своим «женихом» … весьма щедра… Из огромного количества драгоценностей Сторнов, если не считать завещанных мне бабулей изумрудов, сапфировой и бриллиантовой парюры, уцелело немного… как сказали бы на Земле, новодел и куча безделушек… Осмотрев всё, что осталось, я решила, у меня будет своя, абсолютно уникальная коллекция. Оставив в первичном виде только родовые изумруды, всё остальное я собрала и отправилась к одному прекрасному ювелиру, (бабулин знакомец) и мы создали четыре уникальных парюры. Бриллиантовую, сапфировую, с ярко-желтыми топазами и с аметистами. Дополнением стали несколько заколок для волос и два скромных набора из серии «на каждый день», первый с огненными опалами, второй с александритами. Уникальность состояла в том, что все украшения только на белом золоте. И только в стиле лесной владычицы Галадриэль. Да-да, бабуля увлекалась фэнтези. Помимо так сказать эксклюзивности, это имело и практическую сторону. Украшения в таком стиле не требовали много металла, и огромного количества камней. Бриллиантов и сапфиров из старых парюр хватило, чтобы разбавить александриты, опалы, топазы и аметисты, ещё и на заколки осталось. Так что, ярко, эксклюзивно, красиво, и очень элегантно. Именно так можно охарактеризовать мой стиль.

Вот и сейчас в зеркале отразилась девушка в зеленой блузке, черной юбке, убранными в сложную косу волосами, яркие блики опалового гарнитура дополнили образ. И мне нравилась эта девушка. Уже на выходе из комнаты услышала голоса за окном, подошла поближе. Картина в саду заставила меня открыть рот от изумления. Донер застыл в нелепой позе, почти согнувшись пополам, а Тина, что-то ему выговаривая, треплет его за ухо. Богиня! Да что там происходит? Подхватив пакет из банка, бросилась на выход. Когда я входила в сад, то услышала только окончание фразы.

– … запомните своё обещание, инспектор, иначе… ну вы меня поняли… – прошипела Тина.

– Что тут происходит?

– Всё в порядке, миледи, – тоненьким голосочком пропела Тина. – Всё в порядке, да инспектор Донер? – и послала ему такой взгляд…

– Да, всё в порядке. – потирая ухо, ответил Донер.

– Та-а-ак… Леона? – обратилась к замершей с невинной улыбкой, девочке.

– Миледи, всё в порядке, – улыбка стала ещё невиннее.

– Сэм?

– Всё в порядке, миледи.

– Так значит? Ну ладно. Раз всё в порядке, тогда, Тина, принеси лорду Таирсу кофе, он у нас слегка слукавил по поводу чая.

– И ничего не слукавил, чай у Тины действительно вкусный, – буркнул Донер.

– Да, миледи, одну минуту, миледи, – отозвалась Тина и умчалась на кухню.

Сэм, окинув нашу компанию взглядом, кивнул своим мыслям и ушёл. Тина же, вернувшись с ещё одним кофейником и кофейной парой, пристально посмотрела на Донера, от чего он вздрогнул, и тоже оставила нас. Леона сидела и улыбалась, Донер улыбался и потирал красное ухо, а я, махнув на всё рукой, вдохнула аромат кофе и сделала первых глоток.

– Леона, дорогая, это тебе, – протянула воспитаннице банковский пакет.

– А что это? – полюбопытствовала Леона.

– Посмотри.

Из пакета Леона извлекла коробочку засахаренного миндаля и конверт. Нахмурив бровки, Леона открыла конверт, из которого выпала карта-ключ и два сложенных листа бумаги. Раскрыв первый лист, Леона внимательно прочла всё, что там написано.

– Миледи, не стоило этого делать… я вам верю, вы не стали бы меня обманывать.

– Леона, дело не во мне, дело в тебе. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя защищённой, понимаешь, а как действовать, чтобы никто и никогда не смог тебя обмануть, я тебя научу, – подмигнула я малышке, видя, что девочка готова расплакаться.

Слёзы были сразу забыты, взяв второй лист, Леона внимательно его прочла, и видимо дойдя до цифр, охнула, прижал ладошку к губам.

– Миледи… что это? Откуда это?

– Леона, ты помнишь, я рассказывала тебе историю моей матушки? Так вот, она была не единственной, было много обманутых леди, и те люди, они… они виноваты в смерти твоего дедушки… а инспектор Донер, он их поймал… и то, что они украли… не всё конечно… по закону разделили между пострадавшими… это компенсация… тебе.

Малышка посмотрела на меня, на Донера, посмотрела на лист, отложила его, и подняв сухие глаза, тихо спросила:

– Они умерли?

– Да, – тихо сказал Донер. – Их казнили.

– Вы?

– Нет, не я. Я только поймал…

Леона вскочила и бросилась на шею Донера, обхватив тоненькими ручками, и затряслась от рыданий. Усадив ребёнка на колени, мужчина начал гладить её по голове, и тихо шептать:

– Ну всё, всё, Мышка, теперь всё хорошо. Ты такая смелая и сильная, ты умница, ты большая умница и красавица. Всё будет хорошо, обязательно будет, слышишь, Мышка? Никто не обидит тебя больше, никто. Я рядом, мы рядом, мы всегда будем рядом.

Я тихонько встала, налила воды, и присев на корточки около кресла Донера, протянула Леоне. Выпив воды, девочка подняла на меня глазки, потянулась и что есть силы стиснула уже теперь и меня, и Донера в объятиях. Так мы и сидели втроём, пока не появилась Тина.

– А что у нас тут происходит? – всплеснула руками Тина.

– Всё в порядке… – ответили три голоса сразу…

– Ну и отлично! Тогда может обед? У меня всё готово.

– Ого! Уже так много времени? – взглянула я на часики. – Тогда, конечно, обед. Идёмте.

Когда дом засыпает, это слышно. Слышно, как тихим шуршанием ложатся тени на уставший паркет. Слышно, как тикают часы. Слышно, как тоненько гудит ток в проводах. Слышно, как поскрипывают матрасы. Слышно, как шелестят странички книг, читаемых перед сном. Когда человек засыпает, он думает о разном. Кто-то планирует следующий день. Кто-то вспоминает прошедший. Кто-то считает овец. А кто-то даёт обещания… Маленькая Элеонора Гроди, крепко зажмурив глазки, пообещала, что станет достойной воспитанницей графини Сторн. И никогда-никогда не подведёт прекрасную графиню. Сама же графиня ворочалась с боку на бок, ей не давали покоя мысли… мысли… мысли о фронтоне больницы. Дом затих. Дом уснул.

Проворочавшись ещё с час, я встала с постели. Тихо оделась и подхватив ботинки, выскользнула из дома этаким ниндзя, обувшись, быстрым шагом пошла к больнице. Подошла к запасному выходу, пас, и дверь с тихим щелчком отворилась. Когда кралась по лестнице, вздрагивала от каждого шороха, всё время казалось, что в спину кто-то смотрит. Лестница позади. Коридор тоже. Вот она, чердачная дверь. Ещё один пас, и в подставленные ладони, с щелчком падает гирька замка.

Глава 12.

Магия… Она разная. Одна даёт силу, славу, почёт, уважение, богатство, уверенность, власть. Другая даёт лишь малую возможность заработать на кусок хлеба себе и своим близким. Если ты мужчина и уровень силы высок, и ты владеешь стихийной магией, или ментальной, или артефектной, или некромагией, то ты на вершине. А если ты аристократ, то тем более. Но даже сын пастуха или безродный сирота, может стать очень могущественным и влиятельным, перед ним открыты все двери и все пути, если у него есть сильный дар. Магия у каждого просыпается в разном возрасте. Часто это с десяти до шестнадцати лет. В очень редких исключениях позже, как у моей бабули. У девочек она просыпается в момент, когда они становятся девушками. И очень часто это слабые искры, которые многие даже не развивают. Крупиц силы хватает на бытовую магию или как её называют – низшую. Среди аристократии считается дурным тоном владеть низшей магией. Да-да, бытовая магия удел прислуги. Женщин с большим уровнем силы можно пересчитать по пальцам. Есть уникальные женщины, как моя прабабушка, но их единицы. Как только у девушки просыпается магический дар, и если она аристократка, ей надевают магический блокиратор. И всё. У леди есть прислуга. Леди не может сама приводить свой гардероб в порядок. Фи! Это моветон. Когда у меня проснулся дар, бабуля категорически запретила надеть на меня блокиратор. Был настоящий скандал. Но она была непреклонна. Маменька вся тряслась от ярости. Но сделать ничего не могла. Бедная маменька, как же ей не повезло. Мало того, что дочь чудаковатая заучка, не красавица, да ещё и с низшей магией! Это же ужас! Такой дочкой не похвалишься перед подругами. Просто позорище, а не дочь! Отец стал на сторону бабули и заявил, что если его умненький ангелок хочет, то будет изучать магию, пусть и низшую. Он не раз рассказывал, как во времена его службы на заставе их выручала бытовая магия.

Бытовая магия способна на многое, не только пыль вытирать, петли смазывать и вещи гладить… натереть и смазать можно и язычок замка, и удерживающие петли гвозди… Положив замок у двери, проскользнула на чердак. Холодный свет луны, лившийся из слухового окна, начертил серую дорожку на пыльных скрипучих досках. Аккуратно ступая, подошла к окошку. Щеколда поддалась сразу, открыв створку окна, выбралась на козырёк. Невысокое ограждение и мой рост позволили согнуться и рассмотреть изображенные символы на мертвом языке. Громкий стук оконной рамы заставил испугано дёрнуться, от резкого движения зацепилась левым рукавом за острый край одной из многочисленных завитушек, украшавших барельеф с символами. Пытаясь освободить рукав, что есть силы, дернула правой рукой за рукав, ткань затрещала, запястье резануло болью. Дернувшись, теперь от боли, ещё раз с силой потянула руку на себя. Как вдруг, почувствовала хватку на лодыжке и поясе штанов. Резкий рывок, и я лечу спиной назад. Ожидаемой боли от удара о доски не было, приземлилась на что-то твёрдое и качающееся, талию стискивал железный обруч. Попыталась перевернуться, но замерла, услышав:

– Замри. Иначе я за себя не ручаюсь.

– Донер? – прошипела я. – Что ты тут делаешь? Отпусти меня! – от испуга, перешла на «ты».

Рука на талии разжалась, я скатилась с инспектора и быстро поднялась. Сам же Донер одним ловким движением занял вертикальное положение и зло зашипел:

– Ты что, сумасшедшая? Ты зачем туда полезла? Убиться захотела?

– У меня всё было под контролем! Мне нужно было всего лишь рассмотреть барельеф! Ясно? Да если бы ты меня не напугал, то ничего бы и не случилось, ясно? Как ты тут оказался? Ты что, шпионил за мной? – не менее зло прошипела я.

– Не шпионил, а проявлял беспокойство! Понятно? Так и знал, что не усидишь дома!

– Беспокойство! Да из-за тебя я чуть не упала! – всплеснула руками, от возмущения.

– Что это? Ты поранилась? – схватил меня за левую руку Донер.

– Ерунда, пройдёт, – отмахнулась я.

– А что в руке?

– Осколок от барельефа, за который зацепилась рукавом, о него и порезалась… хм-м… странный какой-то осколок, – рассматривая зажатый в руке предмет, сказала я.

– Дай сюда, – буркнул Донер, и не дожидаясь ответа, выхватил осколок. – Ай, порезался! Это что?

– Я не знаю, я зацепилась за него рукавом, говорю же. Видимо, когда ты дёрнул меня, он откололся… но это не камень, смотри, он железный…

Осколок десяти дюймов длиной и трёх дюймов в диаметре оказался состоящим из четырёх поперечных колец цилиндром с острыми иглами. По всей поверхности шли символы мёртвого языка.

– Странно… – нахмурилась я. – Эти символы… они расположены в хаотичном порядке… это похоже на головоломку… смотри, вот… – я аккуратно взяла в руки цилиндр и начала крутить кольца, то в одну, то в другую стороны. Как только буквы складывались правильные слова, часть игл пряталась.

– Посвети мне… угу… та-а-ак… ай!., а если так?.. ой!.. не так… а так?.. угу… и вот так… и так… а вот тут так… ай!..– при каждом неверном повороте кольца иглы выскакивали вновь. – А тут мы сделаем так… здесь так… и тут вот так! Собрала! Смотри! – обрадовалась я и прочла надпись: «Явись на восток молнией разящей». Хм… и что это значит?

– Не знаю, – пожал плечами Донер, хмуро рассматривая цилиндр в моих руках. – Это всё?

– Ну да.

– Маловато…

– Угу… надо посмотреть ещё! – развернулась к окошку я.

– Нет.

– Что значит, нет?! Там может быть ещё что-то. К тому же я не рассмотрела то, что мне нужно было! Отойди, – попыталась отодвинуть с дороги Донера.

Наверное, паровоз легче сдвинуть с места, чем его. Поняв, что мои потуги ни к чему не приводят, просто обошла. Не успела я пройти и пары шагов, как меня схватили за талию, приподняли и поставили обратно.

– Что ты себе позволяешь?

– Тихо. Не кричи. Раз уж тебе так сильно надо посмотреть, я сам посмотрю.

– Но ты не запомнишь…

– Я посмотрю, может быть, там есть ещё такие штуки. А потом ты запомнишь…

– Нет, сначала я, потом ты, и если ты найдешь такие же цилиндры, опять я.

– Хорошо, – мученически вздохнул Донер.

В результате, ещё три цилиндра. С тремя фразами: «Услышать сквозь время осколки», «Вернуть забытое небу», «Отдав око химерам». Очень странные фразы-послания. Где-то я уже читала подобное… и тут меня как молнией ударило. Ну, конечно! Точно такие же фразы были на той пластине! И почему я не поняла сразу? Это же загадки, надо только их понять! Если соединить, то получится:

Орел мудрость носящий

Явись на восток молнией разящей.

Услышать сквозь время осколки.

Прыжок соверши с конца иголки.

Вернуть забытое небу.

Хранившее верность склепу.

Отдав око химерам.

Прикоснись к далёким сферам.

И что всё это значит? Похоже на стихотворение вроде бы… или нет… хотя рифма есть… надо подумать, да надо подумать… а может это всё просто бред? Не понимаю…

– Сандра, ты всё посмотрела? – ворвался в мысли голос Донера.

– А?

– Я говорю, если ты всё посмотрела, пойдём домой.

– А… да… домой… пойдём. Точно, мне домой надо. Проверить нужно кое-что, – рассовав по карманам цилиндры, сказала я.

Оглядевшись вокруг, поняла, что уж очень сильно мы наследили. Несколько пасов, и чердак засиял.

– Он таким не был даже когда здание только построили, – хмыкнул Донер. – А ловко у тебя получается, всего два клубочка. А что с ними делать?

– Ничего, сжечь и всё.

– Давай, – протянул левую руку, зажигая на правой огонёк.

– Ты что! Во-первых, пожарная сирена сработает, во-вторых, запах будет ужасный! В пыли столько всего содержится.

– Ну, хорошо, на улице сожжем.

– Ага.

Закрывая чердачную дверь, вспомнила о том, что поранилась, когда зацепилась рукавом, вернулась обратно, выглянув в окно, увидела тонкие потёки и капли крови, убрала и их. От греха, как говориться… Не хотелось бы вопросов, что кровь леди Сторн делает на фасаде здания. Или того хуже, разговоров о плачущих кровью фресках. Мало ли что людям в голову взбредёт… Читала я статьи в бабулином ноуте о плачущих кровью иконах и статуях… не нужно нам такого.

Домой добирались окольными путями, оказывается город не спит, и по улицам шастает просто катастрофически много людей. Патрульные, дворники, мусорщики, экипажи скорой помощи, запоздалые гуляки, не говоря уже о криминальных элементах. Пробравшись, наконец, в свой сад, свободно вздохнула. Адреналин приключения, сплетаясь со сладким ароматом ночной весны, кружил голову. Сквозь душистый, яркий запах сирени пробивался тонкий и стойкий аромат глицинии. Лиловые водопады этой красавицы, благодаря стараниям Сэма, украшают струящимися кудрями белую изгородь. Аметистовые костры сирени с белыми, розово-лиловыми и дымчато-фиолетовыми клубящимися кистями сменили отцветающую, но такую сладкую черёмуху. Вот только вчера первые липкие листочки окутывали деревья нежно-зелёной дымкой. И вдруг замечаешь, расцвело всё и сразу, скромные вишни и щедрые яблони, изысканная акация и томная ирга, в хоровод цветения незаметно вливаются аккорды боярышника и рябины… А игривый ветерок заметает двор и сад метелью белых душистых лепестков. Весенняя ночь, такая волнующая, такая ароматная, полная таинственных чар и страстного замирания, плывёт по саду. Заставив замереть и слушать трель соловья в чернильной темноте… и хочется стоять так бесконечно. Наслаждаться моментом, купаться в серебристом свете красавицы луны, вдыхать сладкие ароматы с примесью мужского парфюма, прижиматься всем телом к большому горячему мужчине, закинув руки на могучие плечи и терять всяческую способность мыслить от жарких поцелуев… из сладкой неги вырвал переливчатый звон бубенцов почтового дилижанса.

– Мне пора… – шепнула я, уткнувшись носом в грудь Донера.

– Угу…

– Мне действительно пора…

– Сейчас…

Закинув руки за голову, откинулся на подушку. Мысли… мысли… мысли… все они только о ней. С первого взгляда, жеста, слова… о ней. Пройти через предательство, невероятную боль, совершить невозможное, кануть в небытие, воспрянуть как феникс и начать всё с начала… когда отчаялся, когда нет надежды, нет даже малейшего проблеска… когда глухая тоска обрушивалась гранитной скалой каждый вечер, стоило только прийти домой. Искать спасение в изнуряющей работе, засыпать мгновенно и не думать, не думать, не думать… о них… о тех, кто был ближе всех… о тех, кто испугался… о тех, кто предал… о тех, кто убил… о тех, кого так и не смог простить. И в самом конце, когда был готов уйти… встретить её. Сильную, добрую, смелую, гордую, умную, смешную, красивую, искреннюю, женственную, соблазнительную, яркую, как райская птичка. Невероятную, недосягаемую и такую родную. Такую свою. Свою женщину. Без которой даже дышать трудно, и надышаться ею не можешь. Без которой не мыслишь и дня, без которой опять пустота. Пустота, пепел и тлен… Главное не спугнуть отчаянную и гордую птичку… райскую птичку.

Я целый день вертела в голове строки послания-загадки. И так, и сяк… никак… не складывалось… не получалось. Отложив свиток, посмотрела на часы. Засиделась. Тина опять будет ворчать. Разложив всё по своим местам, собралась домой. Попрощавшись с новым ночным смотрителем, вышла на улицу. В голове крутились всё те же строки…

– … а если заменить иглы? Например, на плоские стрелочки. Сам подумай, иголки слишком тоненькие и от колебаний часто деформируются и смещаются. Из-за этого приходится постоянно подводить часы, как следствие, механизм завода ломается чаще, и возникают потёртости на корпусе… – ворвался в мои размышления о загадках голос одного из проходящих мимо мужчин.

Иглы… иглы в часах… часы отсчитывают время… время… сквозь время… услышать сквозь время… часы… осколки… время… осколки… услышать… послышался далёкий бой часов на старой соборной ратуше… Ратуша! Ну конечно! Часы на ратуше! Они самые старые! И не только в Калле. Все историки сошлись в том, что они были сконструированы ещё той, ушедшей цивилизацией. Наследство ушедшей цивилизации в нашем мире огромно. Целые города, механизмы, технологии. История нашего мира насчитывает десятки тысячелетий. Сохранилось много легенд и преданий.

Одна из легенд гласит, что когда-то, в незапамятные времена, наши далёкие-далёкие предки были перенесены из прекрасного райского места в наш мир по огромным светящимся туннелям. Что им помогали могучие и красивые боги, которые общались на загадочном языке. Эти боги были мудры, обладали магией, они поделись это силой с людьми. Так продолжалось не одно тысячелетие, а потом… потом они ушли… Куда и почему они ушли, никто не знает. В одно утро опустели дома, улицы, целые города. Застыли в тишине и безмолвии. Тех нескольких человек, что рассказывали о ярких и страшных огнях в небесах, посчитали безумцами… люди ждали возвращения богов. Долго ждали… Но они не возвращались… постепенно города и дома начали приходить в упадок. Желая спасти труды и знания целой цивилизации и эпохи, тогдашний правитель объявил Калле столицей. Мудрое решение. Это помогло не потерять всё то, что оставили ушедшие Боги.

В пользу теории о том, что возможно наш мир был создан другой, более развитой, цивилизацией, говорило многое… Есть множество работ на эту тему, она и по сей день будоражит умы ученых. Больше всего на это указывает одна из старых и загадочных мозаик, которую геологи нашли в старом и заброшенном храме в знойных песках Ароса. Проанализировав и сам рисунок, и украшавшие его края символы, учёные пришли в полный восторг. Когда я увидела этот рисунок, то поняла одно… Бабуля в наш мир попала не случайно… те, кого в нашем мире считали богами, когда-то населяли Землю. И там, на Земле, они почитались как боги… иначе как объяснить, что в обрамлении сюжета мозаики изображены знакомые нам со школьной скамьи геометрические символы: квадраты, прямоугольники, треугольники, символы пирамиды, пять раз перекрученный лист Мебиуса; не хватает только правильного пятиугольника. Тем не менее, на его наличие указывают две концентрические окружности по углам мозаики, которые получаются при вписании в пятиугольник и описании вокруг пятиугольника. В боковых квадратах изображено пять(!) Х-образных вертикальных символов; внутри больших треугольников – по пять(!) треугольников с символами, напоминающими пирамиды; пять точек присутствует в центральных квадратах верхнего и нижнего ряда, там же предположительно изображена пирамида на фундаменте. В обрамлении многократно повторяется символ пирамиды в треугольниках по углам сюжета, как будто заказчик особо подчеркивает важность этого момента, а также подталкивает к тому, что пирамида находится внутри пятиугольника и опирается на какую-то опору. Угол между основанием и боковой стороной сечения пирамиды составил пятьдесят один градус сорок девять минут тридцать восемь секунд. Это же значение угла наклона граней, пятьдесят один градус пятьдесят минут, что является подтверждённым инструментальным измерением пирамиды Хеопса! Которой, внимание! барабанная дробь! В НАШЕМ МИРЕ НЕТ!!!

Как? Как в нашем мире могла появиться мозаика, в которой зашифрована геометрия пирамиды Хеопса в Египте. Я уже не говорю о самой мозаике, основным фрагментом которой является молодой мужчина, играющий на лире, в окружении зверей и птиц. По правую руку от музыканта (или певца) изображено дерево, растущее у входа в что-то очень напоминающее преисподнюю… Один из учёных-биологов идентифицировал дерево как оливу и животных, среди которых благородный олень, одногорбый верблюд, сойка, бык, дрозд и другие… На шее оленя в виде треугольника изображен маятник на горизонтально натянутой нити подвеса, а на ней сидит птица дрозд. В древности этот инструмент применяется в магии для определения исхода энергии от различных физических объектов или процессов. А внутри маятника изображен символ пирамиды. Если верить статьям и научным трудам в бабулином ноуте, то можно предположить, что маятник приложен для измерения энергии, исходящей от зон пирамиды Хеопса. Которой, как я и говорила, нет в нашем мире, даже чего-то отдалённо напоминающего нет! А местность, изображенная на мозаике, по определению другого ученого представляет собой незнакомый край, которого нет на наших картах. Но я точно знаю, что они есть на картах Земли! И на мозаике явно указан север Африки или юг Европы – географическое положение Египта вполне соответствует этим координатам. На мозаике четко изображена материализация энергии звука, и показана она в образе животного – леопарда, уткнувшегося в материю, перекинутую через колено певца. А на левой половине мозаики около дерева из пасти льва выкатываются маленькие шарики, то есть, тело зверя состоит из частиц, или, говоря по-земному, атомов. Мозаику учёные датируют первым тысячелетием, и уж поверьте, в то время в нашем мире, как и на Земле, никому не было знакомо понятие «атом»! Да и сама эта мозаика напомнила мне греческую легенду о певце Орфее. И по легенде, когда от укуса змеи умерла жена Орфея Эвридика, ничто его не радовало. Он сторонился женщин, особенно поклонявшихся Дионису, богу вина. Однажды те пытались закидать его камнями, но энергия голоса и звучание струн стали преградой: камни падали, не долетая до певца. Каково?! А?! Легенда греческая, пирамида египетская, а сама мозаика вообще найдена в песках Ароса!!! Как?! Хотя… возможно, тайну разгадки одной из самых больших исторических загадок Земли специально спрятали в нашем мире. Возможно, это действительно те самые знания, которые могли бы разрушить Землю…

Глава 13.

Очнувшись от дум, быстрым шагом направилась к ратуше, не дошла, стоило мне только поравняться с домом, мимо которого шел мой путь, как дверь открылась, и на крыльце застыл Сэм.

– Добрый вечер, миледи. Вы так задумались, что собирались пройти мимо.

– Нет, Сэм, я целенаправленно шла мимо… – сморщила нос.

– Тина будет весьма расстроена… сегодня для вас на ужин первая в этом году земляника…

– Сэ-э-эм… ну что ты творишь!? Ладно, позже схожу. Где моя земляника?

Землянику, как и клубнику, я обожала, но исключительно свежую. Не успели мы расположиться за столом, как раздался звонок в дверь. Сэм отложил приборы и поднялся. Голоса в холле дали понять, что к нам пожаловал Донер. Тина тут же спохватилась и стала убирать их с Сэмом тарелки.

– Оставь, Тина, – подняла я руку. – Мне кажется, инспектор не тот человек, который осудит или поймёт неправильно…

– Я тоже так думаю… – тихо сказала Леона.

– Какие ароматы! Тина, вот честно, я готов поселиться у дверей вашей кухни навечно! – воскликнул Донер, входя в столовую.

В руках у него была корзинка и два букета. Один из роскошных лилий. Второй из тюльпанов.

Как интересно, и откуда Донер знает о лилиях? Тина с самым невинным видом ставила на стол приборы. Понятно… Леона, не отрываясь, смотрела на тюльпаны, глаза её сияли, а рука безостановочно рисовала на лежавшем рядом с тарелкой листе. У нас теперь везде по дому лежали альбомы, листы, карандаши. Леона могла рисовать когда угодно. А рисовала она практически всегда. Сэм даже оборудовал ей одну из беседок в саду. А мы все замерли, глядя на то, как твориться волшебство. Как на белом листе раскрывается вся трогательность, хрупкость и нежность цветов в руках большого и сильного мужчины…

Стоило Донеру шевельнуться, как мы все дружно на него зашипели. Леона не обращала внимания, она творила. Она светилась. Светилась от переполняющей её искры таланта. Она была прекрасна. И мы все наслаждались этим видением. Очнулась Леона минут через пять.

– Простите… – прошептала она, заметив наконец, что мы все смотрим на неё. – Я не специально…

Донер отмер. Поставил корзинку на стол. Вручил мне букет лилий, поцеловав руку. И подойдя к Леоне, протянул ей тюльпаны и сказал:

– Мышонок. Не смей извиняться. Ты была великолепна и прекрасна! Береги свой талант…

– О! – воскликнула Тина, приподнимая крышку корзинки. – Земляника! Миледи, смотрите, земляника. Как интересно!

– Угу, – кивнула я. – Лилии, земляника… какое совпадение…

– Помилуйте, леди. Какие уж тут совпадения. «Кропотливая работа по сбору информации», – расстилая салфетку на коленях, сказал Донер. – Пришлось задействовать весь свой арсенал. Должен признать, госпожа Тина сдалась не сразу… М-м-м… бесподобное мясо. Вечность такого не ел, – зажмурился от удовольствия Донер. – Тина, я уже говорил, что вы волшебница? Нет? Говорю. Вы – волшебница!

– Ох! Перестаньте, лорд Таирс… – всплеснула руками Тина, смущаясь.

– Тина, Сэм, присаживайтесь, – указал на места за столом Донер и обратился ко мне. – Как прошёл день?

– Хорошо, до обеда разбирали новое поступление. А потом было несколько запросов.

– О-о-о!!! А у нас сегодня, та ещё история приключилась. Утром в управление пришел мужчина, со словами «ничего личного» дважды врезал по носу дежурному. Ну, естественно, далеко он не ушел, вернее он даже не старался уйти. Естественно, был задержан и полностью признал вину. На вопрос, зачем он это сделал, знаете, что сказал? Решил сесть в тюрьму, чтобы обеспечить себя проживанием и питанием.

Мы все прыснули, а Леона спросила:

– И что с ним случилось?

– Несмотря на все стремления мужчины, его выставили из управления, предварительно объяснив, что в наших тюрьмах не так всё радужно, как он себе представлял.

– Да уж, каких только чудаков не бывает на свете… – протянула Тина.

– Это ещё что, сегодня задержали преступника, который уснул на месте преступления.

– Как это? – удивилась я.

– А вот так, он проник в дом жертвы, но вынужден был спрятаться под кроватью, когда в комнату, в которой он находился, вошла горничная. Женщина начала гладить постиранное постельное бельё, а преступник в это время… уснул. Обнаружили злоумышленника через несколько часов, заметив, что из-под кровати торчат чьи-то ноги. Или вот ещё… примерно лет десять назад, в столице недалеко от дворца один чудак с агрессивной огромной собакой попытался отобрать кошельки у двух мужчин, одетых в смокинги. Эти двое только что покинули дворец после званого обеда, на котором их наградили Крестом Королевы, а это высшая военная награда, вручается за героизм, проявленный в боевой обстановке. Эти двое оказались бойцами специального подразделения Королевской армии… Позднее газеты сообщили, что собака убежала, а грабитель был арестован с травмами, которые он получил после того, как морской пехотинец и солдат несколько раз показали ему тротуар вблизи. Или вот ещё один случай, в академии…

Ужин прошел прекрасно, столовую то и дело оглашали взрывы смеха. Донер был превосходным рассказчиком. А я весь вечер думала, надо – не надо, стоит – не стоит… в итоге решилась.

– Сэм, проводи инспектора в гостиную, я на пару минут отлучусь.

Быстро сбегала за той самой каменной пластиной, прихватила листы с переводом, и цилиндры.

– Работа и дома не отпускает? – хмыкнул Донер, расположившись на диване.

– Нет, это другое, – присаживаясь на край дивана и раскладывая листы между нами, сказала я. – Я всё думала над этим ребусом. Вот смотри, эти строчки с цилиндров, а эти строчки с этой пластины. Видишь, они как бы дополняют друг друга, правда не складывается у меня стихотворение… хотя, и рифма есть… но не это главное. Я, кажется, поняла, где искать первую зацепку. Вот тут написано, услышать сквозь время осколки…

– Сандра. Ты примешь мои ухаживания? – заставил замолчать на половине фразы, вопрос Донера.

– Ухаживания? У вас настолько серьёзные намерения, лорд Таирс?

– Крайне серьёзные, леди Сторн.

– Я подумаю.

– Ну подумай, пары минут хватит?

– Нет.

– Жаль, а если вот так?..

Быстрое движение рукой, и я сижу на коленях Донера, а мой возмущённый возглас под шелест падающих листов тонет в поцелуе.

– Кхм-кхм… – как пушечный выстрел над ухом раздалось тихое покашливание Тины.

– Тина, я всё помню, и только что леди Сандра приняла мои ухаживания. Положи скалку на место, пожалуйста.

– Леди? – приподняла бровь Тина. – Это так?

– Хмм… да, Тина. «Это так», – стараясь сохранить максимально строгое лицо сказала я.

Тина ещё раз грозно глянула на Донера и направилась к выходу, у дверей она обернулась, и скорчив смешную рожицу, подмигнула мне.

А меня распирал смех. Огромный и мощный инспектор опасается едва достающую ему до середины груди макушкой рыженькую пухляшку Тину.

– Вот только не надо смеяться. Я знаю, на что способна твоя экономка. Её бы к нам в управление, через пару лет стала бы лучшей в королевстве. Угу. Меня только мама могла за ухо оттаскать, и то, когда мне было лет пять… А эта женщина мне пригрозила отрыванием всего, что у меня, по её мнению, лишнее. И я ей верю. Оторвёт. Ты, можно сказать, спасла меня от ужасной участи, – всё это он говорил с таким видом, что я не выдержала и громко рассмеялась.

– Вечно бы слушал твой смех… – тихо пробормотал Донер и потянулся к моим губам.

– Подожди, – упёрлась ладошкой в грудь мужчины. – Я не дорассказала тебе про загадку. Я знаю, где искать первую зацепку.

– Где?

– В часах. Тех, что на старой ратуше. Надо срочно их осмотреть. Сегодня.

– Хм-м… леди, вы собираетесь незаконно проникнуть в ратушу? Ваши наклонности заставляют меня, как представителя правопорядка, предъявить вам обвинение, – с самым серьёзным видом сказал Донер.

– Взятку есть возможность предложить?

– Я не беру взяток.

– Что, совсем?

– Да.

– А если так? – и легонько поцеловала его в губы.

– Хм-м… интересное предложение… очень заманчивое… но этого мало.

– Это задаток. Остальное после ратуши.

– Э-э-э… не-е-ет, – протянул Донер, прижимая к себе ещё крепче. – Только предоплата…

Не понимаю я преступников. Красться под покровом ночи… то ещё удовольствие. Тихо закрыв дверь, выдохнула. Не то что бы я сильно боялась, но не хотелось попасться Тине, или Сэму. Объяснять им, зачем я в мужской одежде ночью выхожу из дома, не входило в мои планы. Стоило мне только подойти к задней калитке, как меня сгребли в охапку, и прижали к мужской груди.

– Богиня! Да перестань меня пугать! – громко прошептала я. – Что за манеры?! И перестань меня хватать!

– Не могу. Ты будишь во мне старые, почти животные, инстинкты. Схватить. Утащить в пещеру. Спрятать ото всех. И любоваться самому. И не только любоваться… – хрипло шептали мне в шею.

– Перестань. И вообще, нам пора.

– Угу, пора… – и моей шеи достался лёгкий поцелуй.

До ратуши добрались быстро. Сама ратуша стала резиденцией самоуправления, когда перенесли столицу. Помимо красивейшей архитектуры, фресок, порталов и витражей, она славится своими часами. Или Каллейской Орлой. Состоят эти уникальные часы из трех частей: в верхней части астрономических часов каждый час проходит представление движущихся фигур похожих на нимф, исполняющих прекрасный танец. В центре расположен астрономический циферблат, а под ним – календарный циферблат. Эти часы – настоящее чудо, в них вращаются не иглы, а сами циферблаты. А роль игл выполняли лучи солнца, расположенного посредине. Они точно указывают время, дату, день недели, астрономические циклы, положение Солнца, фазы Луны, приход праздников, дни солнцестояния и равноденствия. Вся эта конструкция двигалась, вращалась, крутилась и вертелась, восхищая фантазией и искусной работой неизвестного мастера, уже несколько тысячелетий.

Стоило нам подойти к двери, как Донер осмотрелся по сторонам и достал из кармана брюк… ключ? Да-да, обычный ключ.

– И что это значит? – зашипела я.

– Меня настораживает твоё желание незаконно проникать в общественные места, поэтому я просто договорился о ночной засаде.

– Подожди, то есть мы могли прийти сюда в любое время? Даже днём?

– По сути да, но днём было бы больше вопросов и лишних глаз. А так, у нас приключение. Как леди и хотела.

– Ну знаешь ли! – возмутилась я.

– Тс-с-сс… – приложил палец к губам этот интриган.

– Что? – испуганно шепнула я.

– Мы же в засаде, – прошептали в ответ.

– Да ну тебя!

Подняться наверх к самим часам труда тоже не составило. Как оказалось, нужные двери просто не были заперты. И вот мы внутри, когда-то прочитала, что без колоколов механизм весит больше двадцати тонн, и состоит из нескольких тысяч деталей. Его высота составляет около четырёх метров, а диаметр шестеренок достигает полутора метров. За точность хода отвечает несколько маятников и гирек, а музыкальный механизм выглядит как медный цилиндр, который вращает гиря. Барабан заставляет штифты нажимать на клавиши, связанные тросами с колоколами на звоннице. Главный колокол, который отбивает удары по количеству часов, весит более двух тонн, а самый большой «музыкальный» колокол – более тонны. Несмотря на то, что я знала, что увижу, огромный механизм просто завораживал, а шум оглушал. На мгновение мне показалось, что я оглохла. Зажмурилась, постояв несколько мгновений, привыкла.

– НУ? И ГДЕ ИСКАТЬ? – прокричал Донер.

Я приложила палец к губам, призывая к тишине, и начала осматриваться. Взгляд выхватывал то одну, то другую часть механизма, блуждая от детали к детали. Все они невероятным образом соединялись друг с другом, порождая единый организм, полный своеобразного изящества и магии. Шум отошел на второй план, а я всё смотрела и смотрела… Время… Что такое время, его нельзя пощупать, нельзя остановить, но мы живём в нём постоянно. Над загадкой времени пытали свои умы лучшие мудрецы. Но что такое время, не удалось разгадать никому… Кто догадался измерить время? Кто первым создал механизм, копирующий небесную механику? Все восторгаются циферблатами часов, а сам механизм всегда скрыт. Он хранит свои тайны, хранит время… хранит время… время… сквозь время… услышать сквозь время… услышать… закрыла глаза… вслушиваясь. Стук, скрежет, лязганье, шипение, гул, скрип, шорох трущихся поверхностей, непередаваемая какофония звуков. Сколько я стояла, не знаю, в какой-то момент звуки становились похожи на аккорды… ритм становился четче… звук чище… какофония превращалась в симфонию… симфонию времени… красивую симфонию, созданную неведомым гением. Надо просто понять, услышать эту красоту… и я слушала… и слышала.... вот вступили альт и контрабас, подхватили флейта и кларнет, и к ним присоединились тромбон и валторна, ударили литавры и барабаны, их поддержали арфа и рояль… резко, громко, дзинь! треугольник… как будто, разбилось что-то… разбилась слаженность, разбилась сыгранность… разбилась на осколки… шаг… другой… туда, где слышится этот резкий «треугольник». Вот. Опять. Всё тот же резкий звук. Всё отчётливее и громче. Дзинь! Пробираюсь сквозь огромный механизм аккуратно. Нельзя нарушить, нельзя сломать. Замираю у внутренней стороны циферблата. Огромная игла дернулась, отсчитывая минуту. Дзинь! Вот! Оно! Игла. Вверх. По шаткой лестнице. Внимательно осматриваю саму иглу, через матовое стекло. А в конце лестницы узкая дверь. Толчок. Тёмный провал дыхнул в лицо пылью. Отмахнувшись от паутины, сделала шаг, скрипучие доски подсказали, что тут давно никто не ходил. Вспыхнувший над плечом огонёк напомнил, что Донер рядом. Не отстаёт ни на шаг. Нутро коридора привело к ещё одной узкой двери. Открыв которую, мы очутились на крохотной площадке у наружной стороны циферблата. Ветер тут же попытался выбить локон из косы. По стене вилась лестница из больших вбитых в неё скоб. Забравшись по ней, оказалась на самом верху. Огромная игла дернулась, отсчитывая очередную минуту. До полуночи оставалось пять минут. Стоило мне только поставить ногу на скобу, как Донер остановил меня, и сам быстро взобрался на самый верх. Внимательно осмотревшись, он спустился обратно.

– Там нет ничего. Игла чистая.

– Не может быть… там же сказано. Услышать сквозь время осколки. Я услышала. Это точно где-то здесь. Так, я должна сама посмотреть.

Не став слушать возражения Донера, полезла вверх. И правда, нет ничего. Даже звук этот исчез, только свист ветра. Застыв, внимательно пригляделась. Ничего. И тут, игла дернулась в очередной раз. Полночь. С тихим шипением открылись потайные двери, и в лунном свете начался прекрасный балет. Нимфы кружились в безмолвном танце, приветствуя луну, дарящую им своё сияние. Танец завораживал. И тут в руке одной из нимф блеснуло что-то. Это оно! Только как добраться? Прыгать далековато… хотя… как там? Прыжок соверши с конца иголки… точно! Совершила. Не так уж и страшно… правда чуть не получила по лбу от одной из нимф. Но это мелочи. Глухой удар по доскам подсказал, Донер рядом. Подскочив к той самой фигуре, попыталась вытащить из её руки круглый поблёскивающий шарик. Но безуспешно. Все мои попытки не увенчались успехом. Времени становилось катастрофически мало… Донер, смотря на мои мучения, подошел, и одним движением вырвал из мраморных пальцев фигуры предмет.

– Ай! Да что такое-то? Почему они все режутся и колются?! – возмутился Дан.

Ответить не успела, сцена начала двигаться в обратную сторону, и мы вместе с фигурами оказались в тёмном помещении.

– И что? Нам теперь тут придётся сидеть до следующего часа? – осмотревшись вокруг, сказала я.

– Нет, тут должна быть дверь. Как-то же эти фигуры сюда поместили? Со стены, с такой поклажей не напрыгаешься, – вытирая окровавленные пальцы сказал Донер.

Методично осмотрев и простучав стены, через десять минут нашли потайную дверь. Вышли мы совсем с другой стороны механизма. Донер схватил меня за руку и потащил к выходу, но я, показав жестом «одну минуту» опять прислушалась к огромным часам… запели альт и контрабас, подхватили флейта и кларнет, и к ним присоединились тромбон и валторна, ударили литавры и барабаны, их поддержали арфа и рояль… и легкий перелив колокольчика дополнил, теперь уже завершенную симфонию… безупречно!

Спустившись в холл, тут же принялась рассматривать находку.

– Думаю, не самое удобное место для изучения, – сказал Донер. – Пойдём домой.

– Угу…

– Понятно, – выхватив у меня из рук шар, потащил к выходу.

– Донер! – возмутилась я.

– Тс-с-сс… не кричи, а то застанут нас в самый неподходящий момент…

– Какой?

Продемонстрировал… Это просто безумие… целоваться в тёмном холле городской ратуши… настоящее безумие… приятное безумие. Его поцелуи лишали воли, кружили голову, окатывали горячей волной, и рождали невероятное томление…

– Хватит… нам нужно идти…

– Нужно… у меня к тебе просьба.

– Какая?

– Давай ты не будешь лезть в неизвестность первая, прыгать, хватать, тащить и так далее. Хорошо? – грозно нахмурив брови, сказал Донер. – Я чуть не поседел, когда ты сиганула вниз к этим танцовщицам.

– Но я…

– Сандраааа…

– Ну, хорошо! Хорошо! Не буду!

– Вот и молодец, а теперь домой.

Глава 14.

Ночь… луна… благоухающий сад… крепкие объятия… сладкие поцелуи…

– Это входит в привычку…

– Что?

– Поцелуи в моём саду по ночам.

– Прекрасная привычка, я готов сделать это традицией.

– Нас могут увидеть.

– И что? Мы взрослые люди. Я официально ухаживаю за тобой…

– Ты же понимаешь, о чём я…

– Понимаю… Глупые правила и глупые люди…

– Но мы живём среди этих правил…

– Тина, Сэм, я слышу, как вы пыхтите, – сказал в темноту Донер. – Не стоит переживать, ещё пару минут, и леди вернётся домой.

Шорох и тихий скрип двери подтвердил его слова.

– Какой кошмар…

– Они любят тебя, волнуются. И я их понимаю…

Калле бурлил. Новость кружилась. Новость летела. Новость была потрясающей! Вы слышали? Барон Ал-Таирс ухаживает за леди Сторн! Да-да! Сама видела! Он с букетом её любимых лилий заходил в архив! Это ужас! Такой мезальянс! Она из старинного рода, а он всего лишь Ал! Поверьте, это не серьёзно! Я бы не разрешила своей дочери принимать эти знаки внимания! С другой стороны… он весьма достойный молодой человек. Поймал того мошенника. Имеет кучу наград. И многие ему благоволят… сам король вручал ему орден! Говорят, ему присвоили новое звание, он чуть ли не заместитель главы департамента! Да-да, я тоже видела его беседующим с герцогом Рокан… а он весьма щепетилен в знакомствах… Этот без сомнения достойный молодой человек внёс свежую струю в общество. Хотя он, конечно, имеет очень грозный и опасный вид. Обратили внимания, как оживились некоторые леди? Стоит ему только появиться, как молоденькие барышни безропотно принимают приглашения на танец от любого из кавалеров. Моя Лили ни в какую не хотела принимать знаки внимания от младшего виконта Слоу. Ну что вы хотите, мощь такого мужчины пугает. Даже я иногда испытываю замешательство в его присутствии. И всё же, достойный молодой человек. И титул опять же. Пусть и за заслуги. Это даже прекрасно. Сразу видно, серьёзный, основательный, упорный, в таком возрасте до титула дослужился. Не мне вам говорить про титулованных особ, вспомните графиню Волтос и её сообщника виконта Брас… так что приставка «Ал» в случае барона Таирса не имеет значения. А я слышала, что сам лорд Ал-Таирс весьма и весьма небеден. Мне как-то муж рассказывал, что к каждому званию, медали, ордену прибавляют немаленькие суммы… так что… А графиня Сторн очень достойная молодая леди. Слегка экстравагантная и эксцентричная, но в ней есть некий шарм. Согласитесь, эти её варварские расцветки в гардеробе весьма ей к лицу. А как она поставила на место этих деляг из Имперского банка и умело распорядилась бабкиным наследством. Умная, конечно, ну слушайте, в её положении, это тогда сыграло на руку. Да и работа, которая не работа… Всё же графиня не роняет честь рода, это просто хобби, ну да, ей что-то там платят… Ну так, у девочки никого не осталось, она последняя в роду, и идти-то ей некуда… А вы слышали? Её воспитанница просто невероятно талантливая художница! К тому же, после компенсации обе барышни стали весьма завидными невестами! Конечно, деньги не вернут их близких… Я считаю, что они достойная пара. Леди Сторн, как нельзя лучше подходит лорду Ал-Таирс. Она вся такая яркая, умная и серьёзная, к тому же старинного рода, и он такой грозный, основательный, пусть и выглядит как варвар, всегда в чёрном, но очень обаятельный. На мой взгляд, они прекрасная пара! Надо пригласить их к нам на ужин. Да-да! Согласна, и мой Фреди говорил что-то о приглашении на раут в честь его новой должности, вы же слышали, король назначил моего Фреди новым казначеем Калле…

Донер весьма ответственно отнёсся к ухаживаниям. Прогулка в парке, выставка, театр, мои любимые цветы и сладости. Даже несколько приглашений на ужины и рауты. Тина была счастлива, Сэм был счастлив, Леона была в восторге, сам Донер лучился довольством, а я… я страдала! Это было ужасно! Прошла целая неделя как мы нашли эту странную сферу, из руки часовой танцовщицы, а я так и не смогла разгадать, что это такое. Гладкий шар диаметром в три и семь дюйма, из непонятного блестящего серебром метала, без надписей, без всего, просто гладкий шар. И всё!

Дверь кабинета распахнулась, вырвав из размышлений, и на пороге застыл Донер. Я вскинула глаза и ухнула в серо-голубое озеро… и поняла, что тону и одновременно парю в небесах… казалось бы, только взгляд… но нет… Взгляд – как нежный и чудесный поцелуй ложится на губы… таинственный и чувственный… Взгляд – как близость, которая рождается в одно мгновение. Взгляд – как связь и волшебство притяжения. Взгляд – как нить, соединяющая сердца… Взгляд не лжет… и от этого взгляда нет спасения, и крылья распахиваются за спиной, и ты тихо шепчешь, не отводя глаз…

– Привет…

– Привет… – так же тихо в ответ.

И понимаешь, он тонет рядом с тобой… и парит рядом с тобой… всегда рядом. Чтобы не случилось, он будет рядом с тобой. Вы будете спорить, иногда даже ругаться, но всегда будете мириться, всегда. В пылу ссоры вы вдруг резко замолчите и накинетесь с жаркими поцелуями друг на друга. А потом, уставшие и довольные, вспомните со смехом из-за чего был сыр-бор. У вас будут жаркие ночи, и каждая из этих ночей будет особенная. И каждое утро будет неповторимым. Вы будете в спешке собираться, он на службу, а ты в архив. Он будет неожиданно приходить к тебе в обед и дарить цветы. Приглашать в парк на прогулку и очень ревниво смотреть, если ты улыбнёшься незнакомому мужчине. И обнимать крепко-крепко, и шептать на ушко «моя…» А вечерами вы будете торопиться друг к другу, он будет рассказывать истории о нелепых преступлениях, а ты скажешь, «а у нас новое поступление…» Иногда он будет поздно приходить со службы и устало тереть виски, а ты подойдёшь сзади и тонкими пальцами зароешься в его шевелюру, помассируешь шею и голову, а потом крепко-крепко обнимешь его. Когда-нибудь ты будешь сидеть допоздна в кресле, что-то читая, а он придёт, сядет на пол, положит голову на твои колени, как бы говоря, «я твой…» Навсегда…

Отрывается дверь, и сердце замирает. Такая невероятно красивая, такая невероятно притягательная. В сиянии закатного весеннего солнца, в объятиях золотых лучей, играющих и переливающихся в буйных смоляных кудрях. Пухлые, манящие, чувственные и такие сладкие на вкус губы, сжаты. Тонкий длинный пальчик катает по столу серебристый шар, отбрасывающий своими гладкими боками блики на нежные щечки. Она поднимает свои светло-карие, почти золотые, как расплавленный мёд, глаза, и слышится тихое…

– Привет…

– Привет… – шепнёшь ей в ответ.

И ты тонешь… сдаёшься в этот сладостный плен… увидел, как загорается радостью её взгляд, и тут же воспарил в небеса… хочется видеть её такой всегда. Ловить этот радостный взгляд. Сделать всё возможное и невозможное, но чтобы она так смотрела только на тебя. Чтобы эти глаза не знали слёз, а если и плакали, то только от радости. Эти глаза будут ждать, будут верить, будут гневно сверкать, но никогда не будут равнодушны. Она будет отчитывать тебя за очередное попрание приличий, а ты будешь каждый раз с удовольствием их нарушать, хватать её в охапку и целовать. Где угодно. В парке под сенью старых раскидистых лип. В театральной ложе, утащив за портьеру. В её рабочем кабине, неожиданно нагрянув в обед. И ждать ночи, наши ночи будут самыми необыкновенными, жаркими и страстными. И твоя яркая райская птичка будет шептать тебе жаркое «ты мой…» И каждое утро будет самым замечательным. Поцелуи перед выходом на работу, и ты будешь считать часы, и ждать встречи, несмотря на то, что расстались только утром. И на службе будешь задерживаться, и всё равно, будешь спешить к ней, зная, что как только ты войдёшь, она вскинет на тебя свои невозможные глаза, в которых всегда будет гореть радость от встречи с тобой. И она, такая родная, будет обнимать тебя уставшего, но довольного от её тихого голоса, когда она станет рассказывать о том, как прошёл её день. А ты ей расскажешь что-то смешное, потому что не захочешь огорчать её, да и зачем нести всю эту мерзость и грязь со службы домой. Пусть дома будет всегда светло и радостно. Мой дом. Моя птичка. Навсегда…

где-то на кухне…

– Что-то, долго они…

– Да ладно тебе, дело молодое…

– Ты это перестань, наша девочка не такая…

– Да, наша девочка, не такая, но у вас мужиков только одно на уме… но мне кажется, что там всё серьёзно, ты видел, как он на неё смотрит?

– И эти их похождения по ночам… надо сходить, проверить…

– Не надо, – тонкий детский голосок влился в беседу. – Он никогда не сделает что-то плохого леди, он же как тот заколдованный принц из сказки про принцессу Леонарду… Он хоть и большой и сильный, и даже иногда страшный, но если что-то случится, он умрёт, просто умрёт от тоски, без неё… им будет всегда хорошо вместе. Смотрите…

На белом листе в звенящей тишине чернильного космоса среди бесчисленного потока мерцающих звёзд стояли они… Большой и сильный мужчина с серебристой короной из сверкающих молний в волосах и в ослепительно-белом, отливающим жемчужным светом, костюме держал в объятиях невероятно пленительную, как утренняя заря, женщину. Высокую, статную, с таким же серебристым венцом в волосах, в белоснежном платье, сверкающем мириадами хрустальных искр. Они были олицетворением самой любви. Той самой любви, в которой есть всё: чувственность и страсть, щемящая нежность и безграничное счастье, искрящая радость и искренняя теплота, невероятная забота и свет… Ослепляющий свет истинной любви.

– Богиня! Это просто невероятно…– утирала набежавшие слёзы женщина.

Мужчина не смог удержать эмоций и с размаху сел на стул, зацепив рукавом серебряный поднос. И тишину взорвал грохот падающего на кафель подноса, разрушив всю магию…

– Сэм! Ну как так можно?! Ой! У меня же креветки сгорят…

Шум с нижнего этажа вырвал из омута его глаз. И видение исчезло… стало даже немного грустно.

– А я вызвался позвать тебя к ужину… – делая шаг сказал Донер.

– Ужин, это прекрасно…– вздохнула я, очередной раз покатав шар.

– Странно, – нахмурился, Дан, – а почему он гладкий? Когда я его вытащил из рук фигуры, он меня порезал…

– Да, я тоже обратила внимание, на это. Тогда он был с крохотными лезвиями, вот смотри, я тоже порезалась, – продемонстрировала я тонкие, и уже побелевшие линии на пальцах.

– И у меня есть такие же… – и подсунул мне почти под нос ладонь.

– Мы с тобой одной крови… – хмыкнула я.

– Что?

– Да так, ничего, просто вспомнилось, – отмахнулась я. – Получается, что эти лезвия исчезли или после того, как мы порезались, или после того, как ты вытащил этот шар из руки фигуры…

– Хм-м-м… он похож на серебряный глаз… тебе не кажется? Глаз большого животного....

– Глаз… возможно… глаз… око… око… глаз… око… Отдав око химерам…

– Есть один заброшенный замок, он очень странный, по легендам, там был замок одного из ушедших, он был то ли гением, то ли чудаком, весь его замок украшают страшные фигуры животных…

– Химеры! Ну конечно! Отдав око химерам… это видимо глаз одной из статуй! Где говоришь этот замок?

– На востоке, около городка Ломар.

– Так, сегодня четверг, значит, если взять билет на поезд, то на завтра, лучше на поздний вечер. Утром в субботу буду в Ломаре! А в…

– Стоп! Не буду, а будем, я еду с тобой. И никаких возражений! – бесцеремонно прервал меня Донер.

– Мы не можем ехать вместе, это не прилично…

– Мне всё равно, я еду с тобой. Или ты никуда не едешь! – решительно заявил Донер.

– Знаете что! Лорд Таирс?! Я сама распоряжаюсь своей жизнью, и то, что вы ухаживаете за мной, не даёт вам право…

Договорить мне не дали, это варвар выдернул меня из-за стола, обхватил своими ручищами, прижал к себе и поцеловал. Я держалась, честно, держалась, как могла, но эти предательские мурашки и жаркие волны сделали свое черное дело. С тихим стоном, закинув руки на могучую шею, ответила на поцелуй.

Вырвавшись из его объятий, подошла к зеркалу.

– Дан, перестань так делать… – поправляя причёску сказала я. – Ты не можешь всё время затыкать мне рот поцелуями!

– Ещё как могу, с превеликим удовольствием, особенно если ты будешь тихо шептать моё имя, – обнимая меня со спины, сказал Донер.

– Дан, мы же взрослые люди…

– Вот именно, взрослые, и мне всё равно, что и кто будет говорить, и ты не поедешь сама в глухомань к заброшенному замку, это опасно. А зная тебя, я уверен, что ты бездумно полезешь во все опасные места, которые сможешь там найти. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Я не могу тебя потерять, – очень серьёзно сказал Тандан.

И я поняла, он не пытается меня контролировать или ущемлять, он просто волнуется. Там может быть действительно опасно.

– Не потеряешь, – тихо сказала в ответ.

Громкие шаги подсказали, что Сэм поднимается по лестнице.

– Надо же, нам дали целых десять минут, – хмыкнул Тандан. – Идём, нас ждёт ужин…

День пролетел незаметно, все мысли были посвящены предстоящей поездке, Тандан уговорил меня на два раздельных купе в одном вагоне, Тина, как не странно, была полностью на стороне Донера. Сэм только многозначительно посмотрел на Донера и кивнул, соглашаясь. Что нам понадобилось в Ломаре, они не стали спрашивать. Самым неожиданным стало заявление Леоны.

– Я с вами. Так надо.

И всё. Почему? Зачем? Она не могла объяснить, твердила одно и тоже. «Я с вами. Так надо.» Сдавшись под напором художницы, мы решили ехать все вместе.

Глава 15.

Путешествие. Так странно, за всю мою жизнь я путешествовала только один раз. Из столицы в Калле. Но тогда я не ощущала ничего похожего, не было чуть нервного ожидания и задорного волнения, была только цель. Сейчас всё по-другому, радостное предвкушение, интерес, удовольствие… когда всё в новинку: и вокзальная суета, и стоящий под парами черный паровоз, и ливреи проводников, и носильщики. Леона была потрясена, она с такой скоростью рисовала всё, что видела, я, если честно, засомневалась, хватит ли тех пяти альбомов, упакованных Тиной в её саквояж. Особенно её поразил железный великан в клубах белого пара. Она застыла прямо на платформе. И опять сияние её таланта заставило замереть всех вокруг, магия её искусства была так красива, её обтекали со всех сторон и замирали, любуясь творимым волшебством. И вот на листе мощь, сила, красота и даже грация черного железного паровоза в белых, невесомых и пушистых, клубах пара.

– Леди, надо поторопиться, а то опоздаем, – раздался тихий голос Тандана за спиной.

Если бы меня раньше спросили, что такое путешествие на поезде? Я бы ответила, поездка из пункта А в пункт Б. Сейчас я поняла, это лучи закатного солнца на стекле, легкое покачивание, стук колёс в котором слышится простая, и такая манящая мелодия. Проносящиеся мимо пейзажи, цветущие поля, мост через бурную реку, маленькие деревушки и домики станционных смотрителей. Мне всё это безумно понравилось, возможно, дело в билетах первого класса, услужливых проводниках, вазочке с клубникой, бутылке игристого в ведёрке со льдом. Всё так красиво и придаёт ещё больше очарования путешествию. И ты ощущаешь зуд радостного нетерпения внутри, когда ты не знаешь, что тебя ждёт, когда манит загадка и захватывает азарт. Легкий стук в дверь вырвал из мечтательной задумчивости, Леона что-то опять рисовала, глядя на вазочку с клубникой.

– Да-да, войдите.

– Как вы тут устроились? – поинтересовался Тагдан, присаживаясь в одно из кресел.

– Отлично устроились. У нас так здорово, – улыбнулась я. – Если честно, я и не знала, что у нас такое шикарное купе будет.

– Ну так, популярное направление, купил то, что осталось, многие едут весной в Ломар, там удивительные места, особенно Парк Цветения, сейчас там должно быть очень красиво. Предлагаю посетить.

– Отличная идея, – кивнула я.

– Ну раз так, тогда милые леди, хочу пригласить вас в вагон-ресторан.

– Если честно, то я не взяла с собой наряд для ужина… Судя по всему, там будет просто огромное количество аристократов… может, сделаем заказ в купе? – сморщила нос я.

– Тина положила платья – черное, зелёное и цвета индиго, и драгоценности тоже, – не отрывая головы от рисунка, сказала Леона.

– Ну вот, вопрос решён. Зайду через полчаса за вами. Столик я уже забронировал, – улыбался во все зубы Тандан.

– Хм-м, это похоже на заговор… – поиграла бровями я.

– Нет, это приведение в действие плана ухаживания лорда Ал-Таирса за леди Сторн, – всё так же, не отрываясь от рисунка, сказала Леона.

– Мы-ы-ышка-а-а… – протянул Тандан.

– Что?! Это Тина сказала, – возмутилась малышка, подняв плечики и расставив ручки в вопросительном жесте.

– А-а-а! Ну, раз Ти-и-и-на… Тогда мы вынуждены подчиниться, – с самым серьёзным видом сказала я, но не выдержала и прыснула смехом.

Следом раздался хохот Тандана и переливчатый смех Леоны. Стоило Тандану покинуть купе, мы принялись собираться на ужин. Леона отдала предпочтение ярко-желтому платью, она, кстати, решила, что будет носить такие же яркие цвета, заявив, что мой стиль намного интереснее и красивее. Я же остановила свой выбор на зелёном платье, к нему идеально подошли топазы и причёска из собранных в корону волос. Ровно через тридцать минут, в дверь постучали, мы с Леоной окинув друг друга взглядами, заговорщически улыбнулись.

– Войдите, – пропела малышка.

– О! Я сражен! Ожидал увидеть двух милых леди, а глаза мои говорят, что передо мной прекраснейшее из видений! Яркое, экзотическое, безумно восхитительное! – приложив руку к груди с улыбкой проговорил Донер.

– Ну должны же мы разбавить ваш черный, да миледи?

– Безусловно, – кивнула я.

– Позвольте сопроводить вас на ужин, прекраснейшие из всех леди, – церемонно поклонился Тандан.

– Дозволяем, – царственно кивнула Леона, и тут же не выдержав, прыснула смехом.

Вот такой весёлой и яркой компанией мы явились в вагон-ресторан. Ужин прошел весело и вкусно. Весь ужин мы развлекались, сравнивая на кого похож тот или иной пассажир.

– Вон та леди, в пыльно-розовом, на фламинго, особенно носом…

– А тот официант, на цаплю…

– А этот – на пингвина…

– А тот лорд – на павлина…

– А этот – на суриката…

– А эта леди – на сову…

– А мы – на большого ворона, и двух попугаев!..

А утром, как раз после вкусного завтрака, мы прибыли в Ломар, Тандан занялся отправкой наших вещей в гостиницу, а мы с Леоной рассматривали новый, неизвестный нам город.

– Он как игрушечный, – сказала Леона.

– Угу…

Ломар расположился на многочисленных островках почвы, торчащих из воды и болот, из которых в незапамятные времена добывали торф. Очаровательный городок, почти без дорог, с каналами и ажурными мостиками, соединяющих их. С приземистыми двухэтажными домиками, под соломенными крышами, и утопающими в цветах палисадничками. Выглядит сказочно и удивительно.

– Ну, готовы к посещению парка, или сначала покатаемся на лодке?

– Лодка и парк, – тут же выпалила Леона, доставая альбом и карандаши.

Это было красиво и удивительно, водная прогулка по Ломару погрузила нас в сказочный мир, овеянный тишиной и размеренностью. Парк Цветения покорял невероятными полями тюльпанов, нарциссов, ирисов и гиацинтов, а витающий в воздухе аромат кружил голову. Леона была в таком восторге, что передать словами невозможно. Яркие, пёстрые, сочные краски в гармонии с нежностью и изысканностью… завораживающе. И на фоне всего этого великолепия тонкая детская фигурка в ярко-лазурном костюмчике с альбомом в руках… как жаль, что я не могу рисовать… мы просто стояли и любовались маленькой феей этого цветочного царства.

А потом мы лакомились вкуснейшими кренделями, пили кофе и какао в маленькой уютной таверне. Не удержавшись, мы купили большой пакет малюсеньких крендельков, и совсем не культурно, передавая друг другу, ели прямо из него, прогуливаясь по дороге в гостиницу. Оказалось, это и не гостиница вовсе, Тандан снял второй этаж в уютном домике местного жителя, недалеко от того места, где стоял замок.

Замок с химерами был овеян страшными историями о приведениях. Когда-то, там даже основали монастырь, но священники не смогли выдержать и года. Каждый вечер по замку разносились пугающие звуки – вой, шорохи, которые буквально парализовывали страхом. Наиболее решительные священнослужители угрожали разнести проклятый замок по кирпичику, уничтожив таким образом и привидения, и их ужасные голоса. Но закон о сохранении и неприкосновенности всех строений эпохи ушедших не дал им этого сделать. И они вынуждены были оставить замок. С тех пор он и стоит заброшенный на краю леса в паре десятков миль от Ломара.

Решив не тратить время, мы все дружно умылись с дороги, переоделись в удобную одежду и отправились навстречу новым приключениям. Дорога была интересной, мы любовались бескрайними полями, которые напоминали волнующееся сочно-зелёное море, маленькими домиками с круглыми окошками, вдыхали звенящий тишиной чистый воздух и вслушивались в переливчатое журчание быстрых и юрких ручьёв. Нанятый кэб домчал нас до места за двадцать минут.

Он показался сразу и неожиданно. Угрюмый, тёмно-серый, местами даже черный, огромный великан на фоне ярко-зелёного леса. Леона, как обычно, замерла. С холма нам открывался прекрасный вид на старый замок. Его украшали остроконечные шпили и зубчатые стены, и везде, куда ни кинь взгляд, статуи всевозможных чудовищ. Они охраняют главный вход, смотрят с каждого балкона и следят у каждого окна. Как стражи, грозные и безмолвные.

– Я насчитал тридцать две, с какой начнём? – спросил Тандан.

– Начнём сначала…

Через три часа уставшие, грязные, как самые последние трубочисты, мы сидели на скамеечке во внутреннем дворике. Ничего. Совсем. Все фигуры осмотрели. Все с глазами.

– Может, это не то место? – спросила я, делая пас рукой, приводя нашу одежду в порядок.

– Может… только я не припомню ещё одного такого места…

– Миледи! Тут ещё одна, – раздался из глубины заброшенного садика голос Леоны.

Пробравшись в густые заросли, мы увидели огромную страшную фигуру из метала. Существо с головой льва, туловищем козы, змеиным хвостом и с жалом скорпиона на конце. Из львиной пасти торчал тонкий змеиный язык.

– Странно, все фигуры до этого были каменные, а эта железная… – нахмурился Тандан.

– Но именно у неё нет глаза, – подметила я.

Тандан со словами: «Ну, кажется, нашли», полез к голове химеры.

Глава 16.

Стоило ему только вставить шар в глазницу, как внутри железного монстра что-то щёлкнуло, и из его пасти вырвалась струя пламени. Как же хорошо, что буквально за мгновение, мы с Леоной отошли, рассматривая рельефный и мускулистый бок чудища. Тандан ругнулся сквозь зубы, а мы вскрикнули от неожиданности. На этом метаморфозы не прекратились, с глухим скрежетом монстр начал подниматься на задние лапы, и за его спиной распахнулись крылья. Они были невероятны! Они горели в лучах солнца ярко-синим пламенем! Невероятное оперение восхищало. Это было настоящее произведение искусства.

– Хм… зачарованный метал… – спрыгнув с монстра, сказал Тандан. – Очень интересно…

– Его секрет унесли с собой ушедшие, есть несколько старых записей, там говориться, что он и вовсе был принесён из другого мира…

Мы с интересом разглядывали преобразившегося монстра. Стоящий на задних лапах, он казался ещё более страшным, как будто собирался наброситься, или прыгнуть… прыгнуть… а куда прыгнуть? Оглядевшись по сторонам, пытаясь проследить траекторию прыжка, взгляд зацепился за почти незаметную в зарослях арку. Стоило шагнуть в арку, как дикий холод сковал изнутри. Он не пускал, не давал идти дальше, и только когда горячая рука Тандана прикоснулась к плечу, я смогла выдохнуть.

– Сандра, ты чего?

– Не знаю, как только я шагнула, тут же застыла, даже дышать не могла, а ты прикоснулся, и всё прошло.

– Магия? Магия ушедших?

– Может быть… А где мы?

– Во внутреннем дворе старого замка…

– Нет, смотри… – указала я на открывшийся перед нами вид.

Вокруг, куда не кинь взор, простирался город – старый, древний, забытый, покинутый город. Мертвый город… Только ветер с тихим шорохом гонял опавшую золотистую листву.

Это был очень странный город, он как будто выцвел, потерял все краски, поблёк от времени и одиночества. Он грустил, тосковал, и ждал… ждал и умирал… и уже не надеялся…

Мы шли без особой цели, просто шли мимо прекрасных зданий, фонтанов, гуляли по лабиринтам улиц, паркам, скверам, горбатым мостам, заходили в дома… Мы искали… Пятый день… Шел пятый день нашего пребывания в этом странном городе. День сменялся ночью, а выхода не было, та арка, через которую мы прошли сюда исчезла. Но даже не это было самым страшным. Нам не хотелось пить, есть, или спать, мы не уставали, но стоило только Дану отпустить мою руку, как я замирала статуей. Живой статуей. Вот это, действительно, очень страшно. Так и бродили мы целыми днями по городу, взявшись за руки. Я очень переживала за Леону, ребёнок остался совершенно один, далеко от дома, но Дан меня успокоил.

– Она умная девочка, сможет дозвониться до Сэма или Тины. Не переживай, мы выберемся отсюда, и всё будет в порядке. Слышишь? Всё будет в порядке.

Сначала мы пытались искать выход, потом, начали исследовать город, методично, от здания к зданию. Ничего. И вот сегодня я предложила просто идти. Идти куда глаза глядят. Город был чист, ни одной пылинки или соринки, не считая опавшей листвы. В домах, где мы пережидали ночи, были уютные спальни, великолепные гостиные, залы, кухни, кабинеты, убранство, мебель, а магические светильники загорались, стоило только подойти к той или иной комнате. Всё было очень чистым, посуда, камины, полки, даже простыни были свежими, но всё это было каким-то неживым. Не было милых безделушек, картин, цветов, всего того, что придаёт уют и говорит о том, что тут есть жизнь. Каждую ночь мы останавливались в разных домах, не похожих друг на друга ничем. Планировка, архитектура, убранство, стиль – не повторялось ничего. Даже фонари, горевшие на улицах по ночам, отличались друг от друга, у каждого дома, сквера, парка, или моста, они были разными… Весь город был произведением искусства. Завораживающим и страшным.

– Смотри, а это что? – указала я на огромное красивое здание.

– Похоже на дворец. Пойдём, посмотрим?

– Пойдём, – пожала плечами.

Это действительно оказался дворец. Перед ним была огромная площадь в окружении величественного парка. Кстати, деревья тоже неживые, они были каменные, а золотистые листья, укрывавшие весь город, действительно были золотыми, из тончайших пластинок золота. Так и шли мы, пиная ногами никому не нужное, немыслимое богатство. Белоснежный дворец потрясал своей красотой, крышу его держали тысячи гигантских колон. Он был сказочным. Анфилады коридоров украшены росписями и лепкой, с потолка свисали огромные люстры, разбрасывая хрустальные блики. Он был весь как будто из кружева, белого и невесомого. Мы шли по бесконечным пустым залам, любовались этой красотой, как вдруг застыли как вкопанные.

В одном из залов на белоснежном троне сидела женщина, невероятно прекрасная, ослепительная в своём величие. И три голоса слились воедино…

– Богиня?!

– Мама?!

– Сынок!!!

Это было невероятно давно, так давно, что об этом остались только легенды. Красивые легенды, без капли правды… не помнит никто, кто они и откуда появились, даже они сами. Наделённые невероятной силой, они могли всё. Им подвластны все стихии, они творят новые миры, заселяют их любыми созданиями, где-то считаются богами, где-то королями, где-то могучими волшебниками, а где-то просто обычными людьми… хотя сами себя они зовут – демиурги…

– Понимаешь, – тихо рассказывала Рэя. – Демиурги создают материю и физический мир, магию и духовный мир. Демиург, будучи сущностью выше бога, обладает безграничной властью и в своём мире способен проникнуть даже в духовную реальность. Демиург способен создавать, формировать и преобразовывать мир, исходя из своих замыслов и целей. Особенно одарённые демиурги при помощи только одного своего воображения, знаний и технических навыков, могут создавать не только новые миры, но целые системы миров… Мой мальчик всегда был очень сильным… Мы с Кроносом всегда знали, что ему уготовано великое будущее. Он творил вдохновенно, в каждом его творении была не только жизнь, в его творениях была магия. Он создавал удивительные миры, он мог подарить их любому – преподавателю, другу, девушке из параллельной группы, мне, отцу, кому угодно. По его наработкам создавались целые ареалы. Целые вселенные… и в каждом его творении все его создания обладают свободой, волей, они могут идти по любому из путей развития… но есть и другие демиурги, есть те, кто подвержен, так сказать, своеобразному искажению. Демиург может создавать и манипулировать миром по своему усмотрению, что может привести к искажению реальности и созданию ложных представлений. В таком случае мир, ну или миры, созданные демиургом, могут быть лишены автономии и быть подчинены только его воле. И сила демиурга используется для собственной выгоды, подавляя исходные цели и свободу других существ. В итоге, наша сила может являться, как силой творчества и развития, так и потенциальным источником искажений и притеснений. Важно найти баланс между силой и этическими принципами…

– Нас было шестеро, я, Гадес, Дон, Фина, Гер, Дита.

– Подожди-подожди, Гадес? Тот, который, Аид? Бог подземного царства? Фина? Это Афина что ли?

– Да.

– А Дон?

– Посейдон.

– Посейдон, Афина, Аид, Дита, это Афродита, как я понимаю, Гер, это Гермес получается? А Ты Донер? Донер… Донер… ДОННЕР! Гром?! Гром! Гром и Молния! Ты Зевс?!

– Эм-м-м… да. Я Зевс.

– Сынок? – подняла идеальную бровь Богиня. – Ты не представился своей девушке?

– Ма-а-ам, не начинай. Я представился. Я Тандан Донер.

– Ты врал! Врал всё это время! Отпусти! Отпусти меня немедленно! – попыталась я вскочить с колен этого мерзавца.

– Ты опять станешь статуей.

– Не станет, – улыбнулась Богиня и швырнула мне в грудь золотую молнию.

Я даже испугаться не успела, так всё быстро произошло. Прошив мою грудь насквозь, молния тут же впиталась, и меня окутало золотое сияние. Золотые искры вздыбили волосы, по коже прокатилась жаркая золотая волна, засветившаяся огнями на кончиках пальцев.

– Ну, знаете! Предупреждать надо! – возмутилась я.

– Сандра, дорогая…

– Дорогая?! Дорогая?! – взвилась я. – Ты лгун, наглый, беспринципный лгун! Прикидывался обычным инспектором! Стал даже чуть-чуть бароном и лордом! Ты мне всё время врал, водил меня за нос! Ты вовсе не лорд и не инспектор, Ты бог! ЗЕВС!!! ТЫ БОГ!!!

– Я НЕ БОГ! – заорал Дан в ответ. – МЕНЯ УБИЛИ! Убили! Убили! Те, кому я верил! Кого считал друзьями! Чьи жизни спасал! Кого любил! Понимаешь! Убили меня, маму, отца! Всех нас! Предали и убили! Это я тебе должен был рассказать? Что мои друзья испугались за своё могущество и предали меня!

– На самом деле, мы не боги. Мы творцы… – тихо сказала Рэя. – Боги, в том смысле, который вы вкладываете, это смотрители миров, которых могут создавать сильнейшие из нас. Мы рождаемся с силой, но она разная, у всех своя. Мне подвластны камень и металлы. Кронос создавал просто великолепных химер и пространственные карманы… А Дан… Дан создавал миры…

– Я мог создать планету, звёзды, солнце, спутники, атмосферу, воду, а мои друзья, – кривая ухмылка, – бывшие друзья, заселяли её людьми, эльфами, дриадами, гоблинами… Любой расой, какую только могли создать или придумать, или взять за образец чью-то разработку. Дон был без ума от воды и всего, что с ней связано, Фина – от животных, Гер – от огня, Дита – от воздуха, Аид мог успокоить любую душу, он мог отсрочить смерть, ненадолго… Мы были очень дружны, с первого курса Академии…

– А что? Есть Академия, где учат демиургов?

– Ну, да. Мало иметь силу, надо ещё уметь ею распоряжаться, и знать надо очень много. Нельзя просто из газа и пыли создать планету, надо рассчитать всё – массу, сколько и каких элементов добавить, притяжение, полюса, скорость вращения оси, скорость движения планеты в пространстве…

– Я поняла. Ты очень умный и талантливый. И что дальше?

– Я не знаю, когда это случилось, когда началось. Мы дружили, создавали новые миры, мы работали всегда слаженной командой. По окончании академии мне предложили место преподавателя, я очень много лет учил других. Иногда мы собирались и творили очередной проект. Это занимало много времени, отнимало много сил, но и результат был всегда превосходным. И вот однажды я создал мир…

– Дан гений, он творил не просто миры, он создавал магические миры… никто не мог этого. Обычно после создания мира все творцы прибегали к мощным артефактам и амулетам, и в мирах появлялись так называемые места силы… а Дан… у него получалось закладывать магическую составляющую в магнитное поле планет. Он гений… и однажды гений превзошел самого себя… Дан смог воссоздать утерянную технологию. Демиург может создать мир, но рано или поздно, мир начнёт тянуть силы из своего создателя. И как бы мы не хотели, мы не могли оставаться в созданном мире навсегда… Мы возвращались в наш исконный мир. А Дан создал мир, в котором мы смогли жить бесконечно долго. Этот мир. Ваш мир.

– Я перенёс сюда свою лабораторию, мама помогла построить город…

– Калле?

– Да. Калле…

– Они напали ночью, Кронос умер сразу… я… я тоже почти умерла.

– Они думали, что я уснул, в тот день я был в лаборатории, как обычно. Когда я работал, то всегда пил амброзию, она придавала сил… кто подсыпал яд, не знаю. Яды нас не убивают, они действуют на нас как снотворное, вот только я опрокинул половину бокала на пол. Толкнул нечаянно… Поэтому и проснулся, когда приковали меня к жертвеннику. Обычного демиурга в любом из миров можно убить, а создателя в его мире убить практически невозможно. Создатель и его мир как сообщающиеся сосуды. Демиург может выкачать собственноручно созданный мир досуха… разрушить… как и мир демиурга. В любой момент я мог уничтожить свои творения, вот только я даже не думал о таком. Мне и в голову не могло прийти такое… Меня приковали и собирались провести один ритуал, проще говоря, казнить. Фина, зачитав нелепый приговор, увидела, что я проснулся, и спросила, не хочу ли я напоследок рассказать, как я смог сотворить мир, где демиурги живут как дома… я даже сначала не понял, что происходит. Думал это розыгрыш… пока Гер не начал рубить своим огненным мечем мне руки… Вот только они забыли, что я создал десятки миров, да я их дарил, но всё равно, я был их создателем… Я выкачал их все… погубил все созданные мной миры… но я смог вырваться… и смог их убить… всех их… я изгнал всех остальных… волей своей, волей создателя изгнал всех демиургов из своего мира. Сил хватило только на то, чтобы закрыть этот мир, полностью оградить от любого демиурга…

– Всплеск был такой силы, что я смогла не умереть… не жить в полном понимании этого слова… но и не умереть… до конца. Кронос не только создавал химер, он мог создавать такие вот пространственные карманы, они вне времени, вне жизни. Очнувшись, я обнаружила пустой город, тело Кроноса и умирающего сына. Моих сил хватило только на то, чтобы перенести Дана в точку силы, ту самую точку, откуда был сотворён мир… и оставить ему подсказки. Те самые подсказки, что ты нашла, моя милая. Подсказки, как вернуть его былую силу… Я надеялась, что он скоро очнётся, скоро придёт в себя… но он так долго был в коме… так долго… мой мальчик…

– Я очнулся семьдесят лет назад… не помнил ничего… две недели приходил в себя… воспоминания накрыли, когда увидел статую Богини… когда увидел маму… я вспомнил всё… сутки стоял на коленях перед статуей… крохи силы вернулись через неделю… я стал магом, да очень сильным, но простым магом. Я хотел уйти… хотел умереть… но однажды во сне я увидел маму…

– Я сразу почувствовала, что ты очнулся… я чувствовала твою боль… поэтому и пришла к тебе… за столько лет в этом месте я научилась творить маленькие чудеса…являться в нужный момент нужным людям… помогать… дарить капельки силы… совсем маленькие… и тогда появлялись талантливые архитекторы, или писатели, или музыканты…

– Или художники…

– Да, или художники, – улыбнулась Рэя. – Так получилось, что стала я покровительницей искусств.

– А почему вас избрали богиней?

– Ну-у-у… я слегка перестаралась… через сто лет, когда поняла, что Дан не скоро очнётся, а город начинает разрушаться, а там столько всего: и лаборатория, и библиотека, и мой любимый дом… пришла во сне к тогдашнему королю… ну и перестаралась слегка… – покраснела Рэя.

– Мама!

– Ну, что, мама? Что, мама? А что оставалось делать? А так всё целёхонькое.

– Так, с этим понятно, а что же нам дальше делать? Куда идти? Что делать с вашим посланием?

– Мам? Где ты её спрятала?

– Что спрятала? – поинтересовалась я

– Когда рождается демиург, слепок его ауры и энергии заключается в определённую сферу, и она накачивается силой демиурга всю его жизнь. В определённый момент, например, если демиург выгорает, он может использовать эту сферу для восстановления. Обычно они хранятся в нашем мире, но мы перенесли всё в этот мир… сфера Кроноса развоплотилась и впиталась в этот пространственный карман… а свою и Дана, я спрятала. Я не смогла впитать свою… сил не хватает, по факту я действительно стала простой богиней…

– Я поняла! – подпрыгнула я. – Орел, мудрость носящий. Явись на восток молнией разящей. Орёл, согласно легендам, твоё тотемное животное, по-гречески, орёл – аэтос, а на востоке у нас есть только один аэтос, и получается, что это Пик Аэтос! Я права?! Да?! Да?!

– Да, – улыбнулась Рэя. – Только орёл – это не его тотемное животное, это символ нашего рода. По одной из легенд, основатель нашего рода был двуликим, мог превращаться в огромного орла. Его история была чем-то схожа с историей Дана… и я подумала… а вдруг…

– Так вот что значит, вернуть забытое небу, вы считаете у Дана есть шанс стать двуликим? И тогда получается, это надо сделать в определённом месте… Хранившее верность склепу… верность склепу… Где ты говоришь, пришёл в себя?

– Остров Юхтас.

– Юхтас… Юхтас… Юхтас… Точно! Юкта!!! Гора, по форме напоминающая профиль лица, лежащего на спине мужчины! Значит нам нужно сначала остров Аэтос, а потом Юхтас. Так?

– Да.

– Сандра, дорогая… у меня накопилось несколько вопросов…

– У тебя?! Да это у меня куча вопросов! Ты сказал, что очнулся семьдесят лет назад. Так? Так. Именно семьдесят лет назад смогли закрыть завесу. Это как-то связано?

– Мм-м-м… да… – замялся Дан.

– Девочка моя, он же создатель этого мира, и они связаны… Дан был в коме, а кома, это по факту сон… только моего мальчика мучили кошмары… и они материализовались так…

– Меня разбудила одна девушка, её звали Таис…

– Бабуля? – вытаращилась я.

– Угу. Она очень сильная. Она как-то поняла, что все эти зомби – моё подсознание… она мне навешала таких ментальных плюх… наорала на меня, причём на нашем языке и весьма экспрессивно… и исчезла…

– Та-а-ак, подождите… – сжала виски. – Сколько же тебе лет тогда? Если ты проснулся, вернее тебя разбудили, семьдесят лет назад, а проспал ты ни много ни мало двенадцать тысяч лет, плюс примерно, около трёх тысяч лет, возраст Калле… и ты явно не с колыбели его создал… к тому же Земля… там ты тоже не один год веселился… Так? Так. Даже если выкинуть двенадцать тысяч…

– Две тысячи триста двадцать… за вычетом этих двенадцати, мне две тысячи триста двадцать.

– Ух ты ж, ёпт… – чуть не села мимо кресла, – Извините…

– Ничего, – опять улыбнулась Рэя.

– И всё же, Сандра, милая, ответь мне на вопрос. Откуда ты знаешь про Землю, Зевса, и вообще про всё? Этой информации нет в архиве.

– Можно, я отвечу? – спросила Рэя.

Я покивала как будто ей могли бы отказать. Угу…

– Дан, пока ты… спал, я, как могла, пытаясь сохранить твоё наследие, я знала, что рано или поздно, ты очнёшься… но люди, они стали забывать наш язык. Наши знания и все твои наработки могли навсегда остаться всего лишь кусками камня или исписанными листами пергамента… однажды Сатурн проиграл мне желание…пять секунд времени… я хотела его потратить на момент нападения, но поняла… мало, этого мало… очень мало… тогда я стала искать варианты… Тася подошла идеально, в её роду была очень сильная линия крови кочевого народа, цыган… она знала греческий, она часто путешествовала, в ней спала сила… и её ждала смерть, там, на том переходе… она действительно очень смелая и сильная девочка. Ей я приснилась только один раз… попросила за тебя, Сандра… кто-то должен был найти скрижаль… я не вмешиваюсь в жизни людей, вся цепь событий случайна… поверь. Только раз я попросила Тасю… оставить тебе её наследство… то самое… в ячейке. И всё тебе рассказать…

– А моя память и способности?

– Тоже я… но совсем чуть-чуть, ты сама по себе очень умненькая, вся в Тасю…

– Леди, может вы, мне объясните, о чём речь?

– Моя прабабушка – землянка, она была студенткой и попала сюда с очень занимательными вещами, я их тебе дома покажу… от неё я всё и узнала. Про Землю, про Олимп, про богов… она и язык помогла выучить… всё же она была гречанка… – тихо сказала я.

– Мам… а папа где? – тихо-тихо спросил Дан.

– Здесь… Пойдёмте…

В маленьком саду под сенью раскидистой золотолистной ивы стояла статуя мужчины. Она была великолепна, мрамор под руками Реи превратился в почти живого человека… Дан очень сильно похож на отца, только цвет волос и цвет глаз ему достался от матери. Кронос был как живой… как будто застыл на мгновение… застыл навсегда…

Глава 17.

Два дня назад мы вернулись из Ломара. С Рэей мы простились только через три дня… были долгие разговоры… и быстрое прощание. Как оказалось, смертным нельзя находится в таких карманах долго. Не больше десяти дней. Выбравшись обратно, мы очутились в том самом моменте, когда мы входили в арку. Только арки уже не было. Статуя химеры была, Леона, рисовавшая всё подряд, была, старый замок был, а арки не было. Но это не страшно, мы могли переместиться к ней в любой момент. Молнии, швыряемые богами вам в грудь, могут даровать всё что угодно, например, способность перемещаться к самим богам в любой момент.

В понедельник утром, стоило нам только сойти с поезда Ломар-Калле, мы с Даном, передав на руки Сэму Леону и багаж, двинулись к местам службы. Писать заявления на отпуска. Как оказалось, у меня есть аж два месяца отпуска, за три года накопились. К путешествию решили подготовиться серьёзно, пик Аэтос не простое место. С наскока не получится.

– Миледи, вам букет доставили, – Сэм с самым чопорным видом положил на стол перевитый красной лентой букет.

– Спасибо, Сэм. Что там с билетами?

– Миледи, я хотел бы уточнить, кто из нас, я или Тина, будут сопровождать вас в поездке?

– Никто. Мы с Даном сами поедем, – и добавила, видя готовое сорваться возражение, – Сэм, там может быть опасно. Это не просто прогулка.

– Это не прилично…

– Сэм, никто не узнает. Да и мне наплевать, если честно, после всего, что я узнала…

Историю Дана поведали домашним в усечённом варианте, очень усеченном. Примерно так – были друзья, предали, оболгали, чуть не сгубили, теперь пытаемся восстановить справедливость… ну как-то так.

Дан пришел в восторг от «наследства бабули», знакомство с техникой прошло безболезненно и очень быстро. Очень удивлялся, что Земля так шагнула вперёд, но увидев яблочко на крышке ноута, задумчиво что-то пробормотал про Гермеса.

Сэм всё ещё с недовольным лицом продолжал стоять у стола. Но я решила, что разговор окончен, и углубилась в счета. Громкий вздох, полный невыносимой родительской скорби, полоснул по нервам. Отбросив ручку, спросила:

– Ну что? Что, опять?

– Ничего. Всё в порядке, миледи, – сухим тоном сказал Сэм и вышел из кабинета. Оставляя меня в отвратительном настроении.

А потом… потом я вышла замуж…

Выходя на обеденную прогулку с лордом, который решил за вами ухаживать всерьёз, леди должна быть крайне осторожной. Вполне вероятно, с этой прогулки она может вернуться не просто леди, а замужней леди. Если вас приглашают в самую дальнюю часть парка, при этом предварительно завязывают глаза, леди стоит насторожиться. Когда леди слышит странный шепот, что-то вроде: «Чуть ближе»… она должна насторожиться. Когда леди чувствует, что наряд на ней стал как будто длиннее, и идти стало труднее, потому что удобные туфельки на каблучке превратились практически в шпильки, она должна насторожиться. Когда аромат лилий становится очень ярким, а леди знает, что лилии не растут в этой части парка, леди должна насторожиться. Но леди, то есть я, была беспечна… Все мысли были заняты размышлениями на тему, как теперь быть? Барон это одно, а демиург, который даже выше бога, это совсем другое. И отношения между ним и графиней, пусть и из очень старинного рода, обречены… я грустила, можно даже сказать страдала. Так как понимала, я влюбилась, самым постыдным образом, влюбилась. Именно сейчас, когда шла по парку с повязкой на глазах, поняла это очень отчетливо. Влюбилась. Наверное, ещё тогда, в архиве, когда плакала в его объятиях. Тут же вспомнились легенды Греции о любвеобильности олимпийцев… особенно Зевса, да и он же был женат! Или не был? Про жену никто не говорил… в общем, в голове крутилось миллион мыслей и вопросов… Остановка была внезапной. Меня просто аккуратно обняли за талию и тихо сказали:

– Стой.

– Что происходит?

– Сейчас, – с глаз сняли повязку.

Первым в глаза бросился ослепительно белый костюм Дана. Мой наряд, подозрительно похожий на свадебное платье мечты. И арка, увитая белыми, с нежно-розовыми прожилками, лилиями. И тишина, гулкая тишина.

– Да-а-ан?

– Сандра, я тебя люблю! Выходи за меня замуж! – выпалил Дан.

– О! Но… Дан? А как же…

– Просто ответь. Выйдешь?

– А вдруг я тебя не люблю? – лукаво поинтересовалась я.

– Леди Сторн, вы меня любите, я это знаю, и я вас люблю, вы это знаете. Ну, так что? Выйдешь?

– Да, – шепнула я.

Кольцо было прекрасным, и как только Дан украсил мой палец этим шедевром ювелирного искусства, сказал:

– Свадьба сейчас!

– Что?!

– А что, жених в костюме, невеста прекрасна. Место тоже ничего, а вон и священник! – указал куда-то в сторону этот невозможный тип.

– Но, Дан! Так не принято! А помолвка? А гости? А приём?

– Точно! Гости! – хлопнул себя по лбу жених.

Через мгновение звенящая тишина исчезла, как будто кто-то выключил её, и парк наполнился тихим шумом и гостями. Весь цвет аристократии Калле молча стоял и с умилением смотрел на нас.

– Но… Как?! – потрясённо спросила я.

Вперёд вышла леди Штоль и очень красивая женщина, неуловимо напоминающая Рэю.

– Моя дорогая леди Сторн, я же говорила, вы и лорд Ал-Таирс можете считать меня своим другом, ну разве я могла отказать в просьбе своему спасителю? Помилуй, Богиня! Ну конечно, нет. К тому же, мне помогали госпожа Таирс и леди Шабли. Сандра, милая, это же так романтично! – экзальтированно вскинула руки леди Штоль. – Сделать предложение любимой леди в такой обстановке! Так и не скажешь, что лорд Ал-Таирс, весь такой грозный, а такой романтик в душе! Вы такая прекрасная пара! Я так рада за вас! Идея пожениться прямо сегодня так же принадлежит лорду Ал-Таирс! А идею свадебного приёма в парке предложила госпожа Таирс! Вы представляете! Мы устроили целый заговор! Это так волнующе!

– Да… волнующе… – пробормотала я.

– Ну что ж, пожалуй, начнём, – хлопнула в ладоши «госпожа Таирс», видя моё смятение.

Откуда-то полилась тихая мелодия, священник, прочистив горло, начал говорить, и его голос пробивался, как сквозь вату… Я смотрела в глаза Дана и видела бездонный океан, на волнах которого качаются десятки тысяч чувств… И эти волны уносили грусть и печаль, окуная в пучину ласки, нежности и любви… и хочется… хочется так много ему сказать, и невозможно подобрать слова… и остаётся только распахнуть, настежь распахнуть своё сердце, и окатить его лавиной, сорвавшейся со склона… лавиной ответных чувств.

– … объявляю вас мужем и женой… – пробился сквозь шум океана и грохот лавины голос священника.

Про «можете поцеловать невесту» мы уже не слушали, а самозабвенно целовались под громкие аплодисменты гостей.

Нововведение в виде большущего пикника в центральном парке пришлось по вкусу аристократам Калле. Были поздравления, были подарки, объятия и искренние пожелания. Через несколько часов Рэя, шепнув, что будет ждать нас дома, тихо удалилась с праздника. А ещё через минут тридцать, оставив гостей наслаждаться праздником и фейерверками, мы с Даном отправились домой. Где нас ждала семья. Экономке и дворецкому не по чину праздновать свадьбу госпожи с аристократами. А Леона решила поддержать новоприобретённых «тётю» и «деда».

Наш дом горел тысячей огней и утопал в цветах. Стоило нам только выйти из экипажа, как калитка сама распахнулась. Мерцающая, как будто усыпанная тысячами маленьких звёзд, дорожка приглашала в сад. В саду, под сводом увитой кистями глицинии беседки, нас ждали Рэя, в облике «госпожи Таирс», Леона, Сэм и Тина. В торжественной тишине, держась за руки, мы подошли к ним. Облик госпожи Таирс поплыл, и вот перед нами Богиня. Звенящую тишину нарушил лишь изумлённый вздох. Огромная чаша, занимающая центральное место в беседке, вспыхнула синим пламенем. В руках Богини материализовался клинок в виде молнии. Не говоря ни слова, я даже ахнуть, не успела, она со всего маху вонзила его в наши сцепленные ладони. Показалось, что меня сковал вечный холод, и я стала ледяной статуей, но всё тут же кончилось, и я обнаружила наши с Даном ладони в чаше с огнём. Синее пламя лизнуло пальцы, перешло на кисти и огненными браслетами свилось на запястьях. Секундная обжигающая боль, и всё прекратилось. Язычки пламени застыли синими, переливающимися как перламутр, рисунками. Красивой и тонкой вязью из молний и звёздочек.

– Объявляю вас мужем и женой, дети мои, – нарушила волшебную тишину Рэя.

Тина и Сэм от изумления плюхнулись на скамейки с раскрытыми ртами, а Леона схватилась за альбом и карандаш, но тут же отбросила их и кинулась к нам с воплем:

– ПОЗДРАВЛЯЮ!!!

Сэм и Тина, опомнившись, тоже подскочили и кинулись обниматься.

– Миледи, родненькая наша, как же мы счастливы! – запричитала Тина.

– Смотрите! – воскликнула Леона. – Короны!!!

Я подняла глаза, и верно, в черных как смоль волосах Дана серебрился изящный венец, свитый из молний.

– У тебя такая же, – шепнул муж.

Муж… муж… так странно, у меня муж… а я выходит жена… нежный поцелуй вырвал из размышлений, погружая в сладкую негу.

– Дорогие мои, мне уже пора… – отвлек нас тихий голос Рэи. – Ещё пятнадцать минут моего пребывания здесь, и ваш дом превратится в святилище. Но прежде…

Лёгкий взмах кисти, и над садом возникает каменное кружево виадука, соединяющего наш дом с ещё одним крылом дома, скрытого в дальнем конце сада.

– Ох! – восхищенно всплеснула руками Тина. – Как здорово! Теперь и для детишек место найдётся!

– Всегда любила этот дом… – со светлой грустью сказала Рэя.

– Это ваш дом?! – воскликнула я.

– Да, когда-то это был наш дом… тихо сказал Дан.

– Но… но как? – смотрела я удивленными глазами на Дана.

– Ну вот так… – пожал он плечами, – я хотел его выкупить сначала, но твоя прабабка упёрлась и ни в какую… а потом я передумал. Когда узнал, что ты здесь поселилась, пришёл как-то посмотреть. Весь день к тебе приходили и уходили леди…

– Я чаепитие устраивала…

– Я знаю.

– Мне пора, потом рассмотрите подарок. А пока… – Рэя обняла нас обоих. – Будьте счастливы. Я так рада, что смогла дождаться этого момента… – исчезая в золотом сиянии, шепнула она.

– Миледи, родненькая, я бесконечно рада и счастлива, но нам кажется надо поговорить… – тёмно-коричневая бровь Тины взлетела под рыжую челку.

– Ну, пойдём говорить… – вздохнула я.

– Э-э-э, нет! Сейчас мы все идём пить шампанское и есть торт, а говорить мы будем завтра, у нас ещё есть планы… – многозначительно поиграл бровями Дан, вгоняя меня в краску.

Страсть возможна без любви, а любви, настоящей и подлинной, без страсти не бывает. Наша ночь была взрывным коктейлем из любви, смущения, нежности, страсти, узнавания. Будоражило все: дыхание, шепот, объятия, запахи волос и кожи, горящие глаза, смелость раскрыться, бесстрашно и искренне, и ощущение наслаждения, полета. И были только мы в бескрайней вселенной…

Утренний лучик нежно гладил по щеке, на мгновение задержался около мочки уха и легкими касаниями прошелся по шее. Потом лучик стал очень смелым, и дерзко погладив ключицу, спустился к груди… или не лучик…

– Ох! – только и смогла вымолвить я, когда лёгкое касание превратилось в поцелуй… и тихо простонать, – Да-а-ан…

Выводя пальчиком узоры на груди мужа, вяло думала о том, что пора вставать, но было так лениво, и так приятно рисовать загогулины на его широкой гладкой груди.

– Милая, – перехватив мои шаловливые пальцы почти у пупка, Дан нежно их поцеловал. – Если ты не остановишься, то мы точно не спустимся к обеду.

– У тебя кубики… – смущенно попыталась оправдаться я.

– Что?

– Ну, кубики… на животе, а мне всегда было интересно их пощупать и погладить…

– Ах, кубики… – хмыкнул муж, – и как?

– Отлично, мне нравится. Кстати! Я всё хотела спросить. Ты был женат?

– Нет.

– А как же Метида, Гера и все твои похождения и дети?

– Бред. И мифы. Во-первых, мы были тогда на практике. Понимаешь, Земля уникальна. Этот проект не удаётся повторить никому. Земля поглощает всех богов. Абсолютно. Она и своего Творца поглотила. Там очень странная аномалия, и мы тогда изучали её. Я курировал группу. Кстати, ни с одним человеком с Земли мы несовместимы, от слова совсем, разный геном. Демиурги вообще со смертными несовместимы…

– А как же мы? – удивилась я.

– А я и не демиург сейчас, в полном понимании слова, и не бог, а маг с очень большой силой и долголетием. Мои «друзья» оказали мне услугу… тот яд, он был не простой. Фина, она очень талантливая… была… Так вот, мы с тобой очень даже совместимы, мама специальный обряд провела. Он позволяет демиургам брать в жены, ну или мужья, того, кто действительно твоя половинка. Один раз и навсегда… его редко используют, не хотят рисковать, так как обряд необратим…

– Но… а как же… а если… а если это ошибка?! А если, если я умру?! Я же умру… я же не столько лет проживу! Дан, ты сумасшедший! Вы оба сумасшедшие! Так нельзя! Ты же восстановишься, и станешь демиургом, и больше не сможешь…

– Тс-с-сс… – положил он палец на мои губы. – Ну, сама подумай, я ждал тебя столько лет, разве я мог ошибиться? Как только ты вошла в мой кабинет, у меня дух перехватило, а уж когда ты меня посла в далёкие дали, продемонстрировав средний пальчик с изумрудом. У меня и вовсе крыша съехала. Я мог думать только о тебе. Несколько раз на день придумывал поводы для встреч… и останавливал себя… Я не мог без тебя, и не смогу уже никогда… – уткнувшись в мою, прикрытую тонкой простынёй, грудь, шептал Дан. – Я знаю, я не дал тебе выбора, прости…

– Я тоже без тебя, кажется, не смогу…

– Это хорошо, будем вместе не мочь… на пару не так страшно.

– Угу… а дети?

– Что, дети?

– Ну, Геракл, Персей? И все эти дамочки, что говорили о беременности от бога… от тебя, например?

– Пффф… а что им ещё делать, эти идиоты, их мужья, годами пропадали в походах и всяческих войнах! А дамочки-то живые. И предохраняться не очень-то могли или не хотели… вот и придумывали отмазки: мол, так и так, кто ж богу откажет? А мне-то, что? Пусть себе сами разбираются. К тому же, иногда сын от обычного кузнеца или рыбака намного удачнее и лучше любого царского отпрыска. А Геркулес, действительно, был очень сильным парнем, Алкмена тогда загуляла с одним кузнецом, а жених узнал.

– А громы и молнии?

– Ну да, это я, злился иногда… а ты попробуй, разберись, что там натворили эти малолетние идиоты! Один даже умудрился папин бестиарий перетащить на Землю и выпустить! Вот тебе и двенадцать подвигов Геракла! Выпустили одноглазых каменных големов! Вот тебе и циклопы! А Тифон? А Гидра? А Медуза? А этот дурак Прометей? Он чуть не спалил весь лагерь! А Пандора с ящиком алхимических реактивов? А гонка на быках по морю? Или пьяные купания голышом, с песнями и выращиванием рыбьих хвостов, для манёвренности? Я чуть не поседел тогда! Думал, прибью их! Ты попробуй удержать молодых идиотов от глупостей? Или…

Я не выдержала, и захохотала, столько было возмущения и праведного гнева.

– Ах, так! Смеёшься, да?! Ну, держись!..

– Миледи, это восторг! Мы можем перенести во второе крыло ваши комнаты и комнаты милорда, и библиотеку отдельную сделать, и кабинет, и зал для приёмов, и даже…

– Тиночка, давай не так быстро, – попросила я экономку. – У нас будет на это время. И к тому же, мы с Даном уезжаем через три дня, не думаю, что всё успеем.

– Успеем, – отмахнулся Дан. – Я в банке был, вот, – на стол легли три ключ-карточки. – Это к моему счёту, так что делайте ремонт, перепланировку и всё, что нужно, а я займусь подготовкой к отъезду.

– Милорд, я позволил себе смелость приобрести кое-какие вещи для вас, ну на пару дней, могу ли я взять на себя перевозку ваших основных вещей? – спросил Сэм.

– О, Сэм! Спасибо, то-то я смотрю, новая рубашка…

Сэм польщено зарделся. Леона с интересом переводила взгляд с одного на другого, и выдала:

– А про Богиню нам расскажут?

– Хм-м… да, конечно, – смутился муж, – Это было давно…

К концу рассказа Тины измяла весь передник и намочила не один платок, а Сэм беспрестанно хмурился, я уже более спокойно реагировала. Одна Леона задумчиво сказала:

– Они такие глупые были и слепые… Не беспокойтесь, они недостойны этого.

Три дня пролетели быстро и незаметно. Целыми днями мы были заняты обустройством нашего увеличенного дома. В новой половине мы всё практически оставили как есть – планировку, великолепную мебель, текстиль, картины, всё! Только электричество подвели, водопровод и телефон, а галерея, служившая переходом, засияла витражными стёклами. Кабинет, лаборатория и библиотека Дана меня покорили. Так много нового! Так много интересного! Не говоря уж о большом и удобном диване… В итоге, в первой части дома после перестройки остались расширенная кухня, увеличенная столовая, малая библиотека, большая гостиная с выходом в сад, и расширенные комнаты для Сэма, и одна гостевая, на первом этаже, и для Тины, на втором. Во второй части дома, большая библиотека смежная с двумя кабинетами, моим и Дана. Наша спальня, спальня Леоны, мастерская Леоны, лаборатория Дана, три дополнительные спальни, Тина говорит, для гостей. Не понятно только, какие у нас гости могут быть? И ещё одна гостиная. Я вообще недоумевала, куда нам столько комнат и площади, на что Тина авторитетно заявила: – Ну как же, миледи? А детки пойдут?..

Глава 18.

Пик Аэтос был потрясающим. И так же потрясающе труднодоступным. К нему вела узкая, труднопроходимая тропа, по которой передвигаться можно только в связке с очень опытным альпинистом. Ни я, ни Дан таковыми не были. Мы двигались очень медленно. Устраивали импровизированный лагерь в любом подходящем месте. Причём начинали практически после обеда, в горах очень рано темнеет. Так и проходили наши дни: утром рано мы завтракали, сворачивали лагерь и до трёх часов карабкались вверх, находили мало-мальски удобное место и устраивались на обед, там же ночевали. Как же мы были всё это время благодарны моей бабуле, если бы не моя магия, то я не знаю, как бы мы там выжили. Холодно, ветрено, острые куски скал стараются тебя поцарапать везде и всюду, а узкая тропа норовит ускользнуть из-под ног в самый неподходящий момент. В первый вечер у меня болело всё, Дан хоть и держался молодцом, но было видно, что переживает он сильнее всего за меня. Пошел шестой день, а мы всё ползли и ползли к вершине.

– Дан, а нам разве нужно к самой вершине?

– Нет, нам нужно озеро Хацо. Сегодня уже должны дойти.

– Угу. Ну, тогда вперёд.

Это было неожиданно и невероятно. В какой-то момент я сделала шаг, и небо упало на землю. Огромное стеклянное полотно, в застывшей по берегам кружевной шали из соли, отражало низко весящие облака. Эта картина завораживала и притягивала, казалось, ты можешь упасть в небо.

– Как красиво… – шепнула я.

– Очень, только через два часа мы можем сойти с ума от головной боли. Тут очень сильная аномалия, да и высота приличная. Воздуха будет совсем не хватать. Ты посидишь? Или со мной пойдёшь?

– А куда?

– Туда, – указал муж на середину озера, где возвышалась скала в виде головы орла.

– Нырять надо?

– Нет, озеро очень мелкое, смотри, – и сделал шаг.

Вода не доставала даже до края подошвы, глубина зеркальной глади была не больше полутора дюймов.

– Я с тобой.

Это было потрясающе, и захватывало дух. Идти по облакам, по самому небу, было интересно и чуточку страшно. До орлиной головы дошли минут за двадцать. Дан присел на корточки и опустил руку в воду, неожиданно, рука его оказалась в воде по самый локоть. Секунд тридцать он что-то искал, потом цыкнул, как от боли, и вытащил на свет два бильярдных шара, один черный с цифрой восемь в середине, а другой белый с широкой оранжевой полосой и цифрой тринадцать.

– Да, у мамы всегда было специфичное чувство юмора, – хмыкнул муж. – Ну что, пойдём обратно, или ещё погуляем?

– Нет, давай вниз. Я вдруг поняла, что горы не совсем моя стихия.

– Ну, вниз, так вниз.

Когда вам скажут, что спускаться легче, чем подниматься, не верьте! Это было ужасно, ещё хуже, чем подъём. К вечеру тринадцатого дня мы вернулись в маленькую деревушку Феро у подножия пика. Почти двухнедельное лазанье по горам далось нелегко, но мы справились. Весь вечер я отмокала в горячей ванне, а весь следующий день, мы просто отсыпались, с краткими перерывами на обед. А вечером поезд увозил нас в сторону Калле. Как же хорошо, что это направление не популярно у аристократии, не нужно переодеваться каждый раз, выходя на обед. Трое суток пути пролетели быстро. Основную часть времени мы с Даном провели, изучая бабулино наследство, купе то и дело оглашали его удивлённые возгласы:

– Это невероятно!.. Так ловко всё провернула!.. Никто даже и не понял, и не связал эти события!.. и это!.. ого?!.. да ладно?!.. ничего себе!.. и тут она?!.. и это тоже?!

Когда я поняла, как много бабуля привнесла в наш мир, моему удивлению тоже не было предела. Бабуля была очень общительна, и у неё было много друзей. Очень много. Они были талантливы. И она невзначай одному талантливому артефактору, так между делом, рассказала о медных и цинковых кружочках и суконном кружочке с кислотной пропиткой меж ними. А он, нанизав на проволоку несколько таких элементов, получили первую в этом мире батарейку… Другому талантливому банкиру пожаловалась на то, что громоздкие чековые книжки и тяжелый кошелёк с монетами не очень удобны в каждодневном обращении. А вот если, ну например, к счёту в банке прилагалась именная ключ-карта, можно даже не обязательно золотая, пусть будут разные, с оттиском ауры, и секретным кодом… А знаменитый балагур и весельчак однажды задумался над её идеей про два колеса соединённых между собой осью, и вращающихся с помощью ремня и педалей при этом управлять этим можно руками, ещё и сидеть на мягонькой сидушке, и двигаться так быстрее… А ещё один увидел странный рисунок бабули с пузырем, плывущим по небу и странной корзиной на верёвках, болтавшейся внизу… Благодаря таким идеям, в этом мире появилось очень многое, аналоги земных банковских карт, железные перьевые ручки, первый велосипед, автомобиль, воздушный шар и прототип дирижабля, швейная машинка, телеграф, телефон, предметы женской гигиены, и даже первый паровоз! Но! Самое главное, электричество! Бабуля очень аккуратно шла именно к этому. Она понимала, её наследство так и останется грудой бесполезного барахла, пока не будет изобретено электричество. Ей понадобилось очень много лет. Она дружила со многими артефакторами и подкидывала им идеи, как можно рассчитать силу в артефакте, что бы он мог накапливать заряд, а потом отдавать… Ей нужно было зарядить телефон и ноут. Магических зарядов хватало на пару часов, не больше, и они после этого превращались в кучку пепла, и стоили как крыло от самолёта… а студентка, пусть и протеже графини Сторн, не могла позволить себе больше одного амулета раз в полгода, и то они были бракованные и заряжали на час, а то и меньше. Понимая, что многие знания – многие печали, она ни одного слова не проронила про нефть, пластик, оружие, феминизм или революции. Ей нравился этот мир, она его полюбила и не хотела ему участи, которая постигла её родную Землю. Благодаря её подсказкам многие из её друзей стали гениальными изобретателями и учёными, и многие ей были обязаны своими открытиями. Говоря: «Ты, Уголёк, просто муза! Вдохновляющая на великие открытия…», невероятно злили прадеда. Она же действовала по принципу: не имей сто рублей, а имей сто друзей. Это и помогло мне три года назад…

– Слушай! Я понял! – воскликнул Дан. – Это же ты! Ты! Знаменитый писатель Филеас Фогг! Это ты! Ну, конечно! Его никто не видел и никто не знает. Он невероятно талантлив, и его книги раскупают миллионными тиражами!

– Да, это я, – покраснев, опустила голову. – Понимаешь… да я их украла… но я…

Мне было стыдно сейчас… Но тогда, три года назад, я не думала о том, что я украла… Мне нужны были деньги… распродав тогда всё что можно, и оставив себе некоторую сумму на первое время, я дала себе слово, что я верну всё! Тогда и появился Филеас Фогг, а наш мир узнал о приключениях Хоббитов, о Нарнии, об Острове сокровищ, о путешествии в кроличью нору, о гениальном детективе и его помощнике докторе, о поисках отважного капитана и его детях, о таинственных островах, и лукавом плуте Мюнхаузене. Многие произведения я адаптировала под наше время и наш мир, но некоторые шли и в первозданном виде.

– М-м-м… понимаешь, так получилось, что я оказалась не настолько доброй и великодушной, как бабуля… я не отдавала идеи кому-то… я… я сама… – попыталась оправдаться я. – И что в этом такого?! Да! Я это сделала! И это помогло мне! Я выкупила, точнее господин Фогг, выкупил наше поместье! И наш столичный дом! И даже удалось вернуть большую часть драгоценностей Сторнов! И я не жалею! Слышишь! Не жалею! Я должна была это сделать! Это моё! Моих детей! И я это вернула! И что с того, что люди читают эти книги?! В них нет ничего плохого! Что с того, что появились новые украшения? Или новое женское бельё?! Ты знаешь, что это за мука носить корсет?! Да, это не моё! И да, я эти идеи украла! И заработала на этом! И что?! Мне не куда было идти! Я не хотела становиться леди, распродающей последние драгоценности и перешивающей свои платья, или быть гувернанткой или дуэньей! Или выходить замуж за разбогатевшего лавочника или за старика с деньгами! Я хотела сама распоряжаться своей жизнью! Я…

– Эй-эй-эй. Ты чего? – меня схватили и усадили на колени. – Я не осуждаю! Ты что? Ты молодец. Ты грамотно распорядилась тем, что у тебя было. Я даже не догадался бы так сделать. Так что перестань истерить.

– Я не истерю, – буркнула я.

– Вот и хорошо. Я всё понимаю…

Леди многое дозволено, но и многое запрещено. Когда я поняла, что маменька спустила всё состояние Сторнов и оставила меня нищей, в голове забрезжили мысли о том, как можно использовать бабулино наследие. И если она не нуждалась в деньгах и была «музой», то я пошла по другому пути. Благодаря помощи господина Патерсона, нашего поверенного, который, к слову, служит графине Сторн до сих пор, были заключены два договора с двумя издательствами. Очень кабальных договора… для издательств. Тогда, три года назад, никто из издателей и подумать не мог о том, что Филеас Фогг станет таким знаменитым. Первый тираж книг о Хоббитах раскупили за неделю. И в издательство потекли рекой письма с просьбами напечатать дополнительный тираж. Каждый дополнительный тираж оплачивался в размере пятидесяти процентов от первоначального гонорара. Каждое переиздание, давало сто процентов от первоначального гонорара. Перевод, естественно, составленный мной, на любой из языков плюсовал ещё сто процентов. Исходя из того, что средняя цена обычной книги в достаточно хорошем переплёте и на хорошей бумаге стоит в среднем два серебряных, а если в подарочном переплёте, так сказать для избранных, то вовсе от пяти золотых, то сейчас я богата. Настолько богата, что смогла вернуть имущество Сторнов. Наша денежная система строится достаточно просто. В одной золотой монете двадцать серебряных, а в одной серебряной, сорок медных. Книги издавались и переиздавались действительно миллионными тиражами. Они интересные, они захватывающие, они дарят новые яркие эмоции и погружают в мир невероятных впечатлений. Первый тираж истории о кольце и мохноногих человечках взорвал мир литературы. Не без помощи некоторых друзей из бабушкиного списка, новый и талантливый писатель стал очень и очень знаменитым, и за первый год я заработала около миллиона золотом. А два года назад мы заключили договор с одним очень популярным модным домом. И теперь леди могут щеголять в красивых и изысканных бюстье и милых трусиках, а не ужасных панталонах и не дающих дышать корсетах. И это пополнило мой счет ещё на несколько сотен тысяч золотых. Я не двигала прогресс как бабуля, я просто хотела вернуть своё…

Наше возвращение в Калле мы решили отметить праздничным обедом. И почти в самом разгаре нашего маленького празднества в дверь позвонили. Стоило Сэму только открыть дверь, как дом наполнился шумом, гамом, переливчатым лаем, и в столовую вбежала маленькая собачка.

– Жужу?! – воскликнула я.

– Жужу! Ты где? – раздался густой мужской бас. – Негодница! Не смей первая вбегать! Это я должен первым обнять Сандру!

На пороге столовой появился очень колоритный господин. Ростом в пять с половиной футов, с тростью в правой руке, копной седых волос, торчащими в разные стороны из-под шляпы котелка, в круглых очках, разных ботинках, надетым на изнанку сюртуке, с манишкой на голом и тщедушном торсе, табачной трубкой в уголке рта и с неизменной улыбкой на морщинистом лице.

– Господин Кассий! – воскликнула я.

– Сандра, девочка моя! – пробасил Фердинанд Кассий, заключая меня в свои объятия.

Фердинанд Кассий был легендой. И моим учителем. Он гений, любую даже самую сложную тему мог объяснить доступно и понятно, не говоря уже о практических занятиях. Имея не самый высокий уровень магии, он выучил сотни магов. Именно его я пригласила учить Леону. Да она очень талантливая художница, и всё же я не забыла про её обучение магии метаморфоз и преобразования.

– Богиня! Как расцвела! Как похорошела! Сандра, ты невероятная! Ну, представь же меня скорее! Это и есть моя ученица?! Какая прелестная девчушка! А этот могучий и сумрачно на меня смотрящий мужчина, твой муж? Хорош! Невероятно хорош! И любит тебя, что весьма важно! Рад, весьма рад знакомству! А ты, наверное, Тина?! Какая прелестница! А вы – Сэм? Рад, несказанно рад! Ну что же мы стоим? Я как раз вовремя, обед в самом разгаре, – не переставая громогласно вещать, господин Кассий уселся на свободное место. – Ох, дорогая, путешествие было ужасным. Ты же знаешь, я терпеть не могу путешествовать. И если бы не твоя просьба, в жизни бы не приехал. Ты же знаешь.

– Знаю, господин Кассий, – глупо улыбалась я

– Сандра! Ну, сколько раз повторять?

– Хорошо-хорошо, дядя Фердинанд, – подняла руки я. – Но почему ты не написал о своём приезде? Мы бы встретили.

– Ой, да ладно, – отмахнулся учитель. – Если уж сам начал этот путь…

– То сам и закончу, – подхватила я любимую фразу учителя.

– Вот именно! – поднял указательный палец к верху учитель. – М-м-м… какой бесподобный суп.

– Это жаркое… – поправила Тина.

– Да? – удивился учитель, – Отличное жаркое, хочу заметить. Итак? Рассказывай! Рассказывай всё! Я всё хочу знать! Ты выскочила замуж! Я так обрадовался, когда узнал! Вижу-вижу, очень удачная партия. Ну, собственно, от тебя я другого и не ожидал! Я всегда знал, что ты умница! Я всегда это знал! – отложив ложку, он тут же воткнул её в карман сюртука.

Насколько учитель был гениален, настолько же он был рассеян. На мой взгляд, его рассеянность была сама по себе гениальна. Однажды благодаря своей рассеянности он задумав сварить яйцо, взял часы, замерять время и через пару минут обнаружил, что в руке держит яйцо, а варит часы. Когда же учитель писал свои труды, то, поглощенный мыслями, забывал толком одеваться и есть. Или однажды, проговорив целый вечер с друзьями в собственной гостиной, вдруг поднялся, разыскивая свою шляпу, и начал торопливо прощаться, бормоча: «Однако я засиделся у вас, пора домой!» И это не говоря о том, что он всегда выглядел очень и очень странно. Надеть разные ботинки? Легко. Наизнанку сюртук? Пффф… проще простого. Выйти на улицу на прогулку в одном носке и двух шляпах? Бывало и такое. Или в антракте пойти в гардероб театра, чтобы взять из кармана забытый платок, а в результате одеться и уехать домой, позабыв меня в том самом театре. А ещё, однажды после просмотра музыкальной драмы он был в таком волнении, что, взяв под руку, как он думал меня, без промедления начал делиться своими восторженными впечатлениями. Каково же было удивление обоих, когда выяснилось, – мною раньше, им позже, – что идёт учитель под ручку и с воодушевлением беседует с посторонней леди, а за ними, запыхавшись, семенил её муж. Или, когда он явился на урок в одном сапоге и в одном тапке, но при бабочке и фраке, но без носков…

– Дядя Фердинанд, позволь мне всё же представить тебя моим родным, – вклинилась я в монолог учителя. – Знакомьтесь, этот замечательный господин, которого зовут Фердинанд Кассий, мой бывший учитель. Он гений, ну вы и сами это скоро поймёте. Прошу любить и жаловать. А это, как ты понял, дядя Фердинанд, мой муж Дан, моя воспитанница Леона, она же твоя ученица, это Тина, наша волшебница экономка, а это Сэм, наш управляющий. Тина подготовила для тебя комнату, знаю, что ты не любишь бегать по лестницам, поэтому твои покои на первом этаже.

– Что ты! Что ты! – замахал на меня руками учитель, – я прекрасно обоснуюсь в гостинице.

– Нет. И не спорь со мной.

– Вот же упрямая девчонка! – взревел учитель, но тут же успокоился. – Тиночка, голубушка, я уже говорил, что суп просто замечательный?

– Да, говорили, – покивала ошарашенная Тина и добавила, – только это жаркое…

– Ах да, жаркое, жаркое превосходно. Что-то я устал, Сандра детка, я, пожалуй, пойду в свою комнату. Сэм, голубчик, проводите меня?

– Конечно, господин Кассий, – поклонился Сэм.

– Ну что ты, дружище, никаких господинов! Для тебя я Фердинанд, – схватив под руку Сэма, учитель потащил его в холл. – Кстати, как ты относишься к рюмочке хорошего коньяка перед сном?

– В целом положительно, – донеслось бормотание Сэма из холла.

– Фу-у-ух-х-х…

– Ага…

– Да, ладно вам, – махнула я рукой на Тину и Дана.

– Он прелесть, – добавила Леона, показывая нам очередной рисунок.

Дядя Фердинанд был на нём великолепен. Вздыбленные волосы, круглые очки на кончике длинного носа, сверкающие добротой глаза, лучезарная улыбка и торчащая из кармана ложка. А на колене у него сидит Жужу. Сама же Жужу была как раз на моих коленях и сладко похрапывала.

– Миледи, а он к нам надолго? – тихо спросила Тина.

– Навсегда, – счастливо улыбаясь, ответила за меня Леона. – Он к нам НА-ВСЕ-ГДА…

Да! Да! Да! Именно так реагируют «настоящие» ученики на учителя! Если учитель не вызывает таких эмоций, то пиши – пропало. Он не станет учить. Да-да… Как он это понимает, остаётся загадкой, но только с такими учениками он работает. Остальных он не берётся учить, сколько бы денег не пообещали, и кто бы ни просил. Все его ученики видят в нём друга, настоящего и преданного, и сами ему платят тем же. Когда два года назад сгорел его дом, и учитель остался на улице в пижаме и ночном колпаке, ровно через два часа мы, его бывшие ученики, купили ему новый дом. Не говоря уже о мебели и всём прочем. Любой из нас мог в один прекрасный день приехать к нему в гости или позвонить, а уж сколько писем ему приходит… кстати, надо бы сообщить о том, что учитель сейчас у меня.

– Мне надо позвонить, срочно, – вскочила со стула я, подхватывая Жужу.

– Кому? – удивился Дан.

– Паре-тройке людей, сообщить, что учитель сейчас у меня. А то его же потерять могут, шум подымется.

Со звонками я управилась быстро, все кому смогла дозвониться, поздравляли меня с прошедшей свадьбой, и тихо посмеиваясь, желали крепких нервов моим домочадцам.

Глава 19.

Через три дня мои домочадцы были без ума от учителя. Тина взяла его под своё крылышко, за что удостоилась пожизненного звания Тиночка-прелестница! Сэм- дружище! по вечерам играл с ним в шахматы, Леона-птичка моя! пищала от восторга, и ловила каждое его слово, а с Даном-дорогим мальчиком! они могли вести часовые диспуты о чём угодно. Однажды вечером муж признался:

– Он невероятный.

– Ага.

– Как он это делает?

– Что?

– Как он за три дня нас всех очаровал?

– Мне кажется, он настолько безобидный, добрый, беззащитный и бескорыстный, что к нему тянутся только хорошие люди. Всех остальных он просто не замечает. Он не замечает плохого, и плохое к нему не пристаёт. Прабабушка, отец и я были от него без ума. А матушка его терпеть не могла, и знаешь почему? Он не мог, вернее не хотел помнить её имя, он постоянно называл её «та самая леди, мама моей девочки Сандры», она просто бесилась из-за этого.

– Если бы он захотел, он мог бы править этим миром, – хмыкнул Дан.

– Ну, наверное, мог бы, только ему это не нужно, – улыбнулась я. – Это просто замечательно, что вы увидели его суть, он как лакмусовая бумажка, понимаешь?

– Да, – тепло улыбнулся Дан.

Как же я люблю его улыбку, иногда, я ловлю себя на мысли, что это сон. Просто сон, и вот я проснусь, а этого всего нет. И становится страшно, очень страшно. Но, вот сильные руки обвивают мою талию, и тёплые губы ласково целуют шею. И тихий шепот прогоняет страх…

Восторг! Настоящий восторг, несмотря ни на что! Я сидела в кают-компании и любовалась в огромное панорамное окно проносящимися под нами видами. Мы плыли по воздуху, сидя на удобных диванчиках, некоторые пассажиры коротали время за игрой в лото или карты, для чего стояли отдельные столики, другие читали, обедали, играли в шарады, танцевали и лежали по каютам. Но я. Я смотрела в окно. Полёт меня завораживал. Это был мой первый полёт на дирижабле. Мне было интересно всё, даже маленькие и весьма тесные каюты, расположенные в середине гондолы дирижабля в два ряда. Постели в них располагались в два этажа, с торца каюты находился откидной столик и стул, а напротив кроватей в нашем двухместном купе был маленький умывальник. Видимо предполагалось, что в каюте пассажиры будут только спать, а остальное время проводить в общих помещениях. С одной стороны дирижабля вдоль кают шла столовая. В ней подавали блюда, которые готовили перед этим на хорошо оборудованном камбузе. С другой стороны можно было найти комнату для чтения и салон. В салоне стоял даже рояль. Кроме того, в салоне играли в популярные игры, стены же были расписаны красивыми рисунками. Была на дирижабле и курилка, не говоря уже о туалете и душе. Правда, напор воды в душе был очень слабым – там, скорее, имело смысл растираться влажным полотенцем. Но мне даже это не доставляло неудобств. И отовсюду через большие обзорные окна можно было любоваться пейзажами внизу. Наше путешествие длилось уже четвёртый день. И сегодня я любовалась на огромный, безбрежный, невероятно синий и таинственный океан, завораживающий своими размерами, своей силой и неутомимой красотой. Под нами проносились стаи дельфинов, сопровождавшие украшенные белыми парусами суда. А большое семейство китов просто поражали своими размерами. Что уж говорить о кружевных спиралях коралловых рифов, раскинувшихся на многие километры по дну.

– К обеду будем на месте, – откладывая газету, сказал Дан.

– Это прекрасно…

Он мог любоваться ею бесконечно. Она была невероятно красива. Её улыбка, её глаза, искрящиеся восторгом. Он честно признавался сам себе, что забывает обо всём на свете, когда смотрит на неё. Ему хотелось брать ее руку и, медленно поднимая рукав, ощущать губами шелковистость кожи. Хотелось класть голову ей на колени и кончиком пальца водить по призрачной линии между шеей и подбородком. Хотелось держать её в объятиях, хотелось проводить с ней все ночи и все рассветы. Он понял её главный секрет, её притягательность заключалась в одухотворенности. Ее лицо отражало красоту души – нравственную чистоту, живой ум, сердечность и бесконечную преданность любимым людям. Как же вовремя он её встретил. От одной мысли о том, что этого могло не случится, его пробирал холодный озноб. Он прожил долгую жизнь, и в ней, естественно, были женщины, даже невеста была… да уж невеста… Фетида явно не дотягивала до Сандры, ни одна из его женщин не могла сравниться с этой невероятной леди. Настоящая Королева. Пока ещё совсем юная… Создатель! Ей всего двадцать четыре года! Можно сказать младенец по меркам его расы. Но, Королева!

– Смотри! Вон там, видишь? Вдалеке? Это же остров?

– Да. Это остров, – прозвучал тихий ответ.

Остров был редкой красоты, стоило только ступить на него, как я почувствовала, как таинственная сила, горячая, добрая, будто поднялась по жилам, а моя душа – раскрылась навстречу этому прекрасному месту. Он казался таким таинственным, горячим, добрым, и в то же время, невероятно щедрым. Он очаровывал, пленял и околдовывал чувства своими впечатляющими захватывающими пейзажами, силой духа, душой. Он был душой этого мира.

Разместившись в уютной гостинице, мы пошли гулять по острову.

– Это место… Это колыбель мира, да?

– Да. Именно сюда я пришел впервые, именно здесь точка перехода на Терру.

– Но здесь никто не живет постоянно. Почему?

– Тут огромная концентрация силы. Даже не силы, здесь мощный канал. Понимаешь, существует общее инфополе. Оно огромно, и неподготовленный человек, и даже демиург, окунувшись в него, может раствориться в нём, сойти с ума. Стать его частью. Обычный человек через месяц пребывания здесь начинает видеть это во сне. И впитывать всю эту информацию, а её невероятно много, она не всегда понятна, вернее по большей части, совсем не понятна обычному человеку. Это как выпить океан, к примеру. Есть даже шутка про это, уверен ты поймёшь.

«Однажды, умер священник, и повстречав Создателя спросил:

– Как Ты сотворил Вселенную?

– Ну как тебе попроще объяснить?.. Сперва сингулярность, потом сверхдавление и гипергравитация вызвали Большой Взрыв, далее экспоненциальное расширение… Ну, астрофизики достаточно точно описывали этот процесс.

– А как Ты сотворил всё живое?

– Ну как?.. Сперва абиогенез, потом мир РНК, дальше цепочки аминокислот, клетки, многоклеточные организмы…

– А человека Ты как сотворил?

– Сперва гоминиды, прямоходящие приматы, потом использование орудий, речь… Ты что, школу прогуливал?

– Но как же… а семь дней, а вечер-утро, прах земной и всё такое…

–А вот как бы ты сам объяснял безграмотным пастухам, только вчера переставшим обожествлять грозу и деревья, про кварк-глюонную плазму, ДНК и естественный отбор?..»

– Вот уж действительно, – рассмеялась я. – Как?

– А никак. Вот поэтому и нужны так называемые боги. Когда мир проходит определённую стадию роста, я имею ввиду, эмоциональное взросление, тогда боги уходят. Понимаешь? И тогда мир развивается по собственной спирали. Без вмешательства. Но вот в чём соль. В людях, да и в любых других расах, заложена эта составляющая – вера. Вера помогает им творить чудеса. Вера даёт им силы. Единственный пример, где в людях не закладывали веру, это Земля. Именно там легко менялись боги, и именно там их было несчетное количество, эти уникальные люди были созданы абсолютно свободными! Но! Они сами! Понимаешь, сами себе творили и творят кумиров. Они легко меняют одного бога на другого, переиначивают, передёргивают, искажают, в угоду кому и чему угодно. Земля уникальна. И вся её история цикличная. Она как феникс, умирает и возрождается вновь. Сейчас Земля проходит очередной виток. Если я правильно помню, это уже седьмое возрождение Земли. Последний раз они погубили свою планету, ввязавшись в разрушительную войну с инопланетной цивилизацией.

– Получается, это правда, те мифы и легенды о Гиперборее, Атлантах, Лемурийцах?

– Да, правда, я не знаю, почему так происходит, но Земля после очередной цивилизации, или очередного разрушения самовосстанавливается. Проходит пара тысяч лет, и хоп! Голубой шарик опять радует своей красотой.

– Поразительно.

– Я же говорю, Земля самый уникальный из проектов. И если честно, самый интересный. Раса людей Земли, задуманная своим Создателем как самая свободная из всех, обладает уникальной силой саморазрушения. Мало того что она, так сказать, бесхозная, самовосстанавливающаяся, так ещё и самая воинственная. Такого количества войн и такого количества оружия нет нигде. Я уж не говорю об их тяге к, так сказать, запрещённым веществам и однополой любви…

– Ужас. А у нас? У нас может появиться эта дрянь?

– Нет, вы иммунные к этому. Магическая составляющая хочет расти и размножаться… и только старым и проверенным способом… – поиграл бровями муж.

– А!

– Ага.

– Слушай, меня давно мучает загадка, как так получилось, что в нашем мире нашли мозаику, в которой зашифрована пирамида Хеопса? Ты бы знал сколько идей и загадок она породила!

– М-м-м… это случайность… я как-то раз посетил Землю, ну, уже после нашей практики, у них там как раз был археологический бум… эту мозаику… понимаешь, её когда-то сделал мой ученик, и мне показалось хорошей идеей перенести её в наш мир и подарить ему, на память. Но так получилось, что вор из меня так себе… короче, меня чуть не застукали, ну я и метнул мозаику в спешке, сам не зная куда, забыл маяк поставить… в итоге и сам чуть не попался, и мозаику потерял… – смущённо ответил Дан.

– Понятно, – рассеялась я, а потом спросила, – И что?

– В каком смысле?

– Земля так и будет мучиться? И люди тоже?

– Я не знаю. Они свободны, понимаешь, свободны. Только от их выбора всё зависит. Их Создатель был гением, и он очень любил своё детище. Настолько любил, что растворился в нём. Никому не удалось повторить этот эксперимент, и, если честно, это страшно. Раствориться и не оставить после себя ничего. Страшно, когда твоё творение не помнит тебя…

– Это похоже на поведение детей, очень эгоистичных и очень злых, но детей, нужно просто подождать пока они вырастут…

– Возможно… Вот мы и пришли…

Перед нами возвышалась гора. В лучах солнца, она действительно была похожа на профиль лица спящего мужчины. На лицо Дана.

– Похоже, только у тебя бороды нет.

– Была раньше… сбрил. Я раньше действительно был похож на того Зевса, что рисуют земляне.

– Ты был блондином?

– Да.

– А я думала, что волосы ты унаследовал от матери.

– Нет, волосы, и мои, и мамы, потемнели после… после смерти… мы все… все демиурги от рождения светловолосые. Только оттенки разные. У папы больше золотого было, у мамы причёска пестрела тонкими рыжеватыми прядками, а у меня были абсолютно белыми, с легким серебристым оттенком.

– Красиво было…

– Маме нравилось…

– Мне тоже понравилось бы.

Через два часа ходьбы, мы застыли у статуи Богини.

– Та самая?

– Да, та самая… я тогда хотел умереть… по-настоящему умереть… я двенадцать тысяч лет в своих кошмарах переживал эту ночь снова и снова… и тогда… тогда воспоминания обрушились лавиной… мне же казалось, что всё это произошло только вчера… я плакал… первый раз в своей жизни плакал…

– Тогда весь мир плакал… проливные дожди шли две недели…

– Я помню… но мне тогда было всё равно. Я готов был всё погубить… Пока однажды, ко мне не подошла маленькая девочка… она положила мне руку на плечо и сказала: – Ты тоже просишь Богиню прекратить дождь? Давай вместе, может она услышит? – и стала рядом на колени…

Я не выдержала и что есть силы обняла его. Это сильного мужчину. Обняла и поцеловала. Вложив в этот поцелуй всю нежность, всю любовь, всю гордость за него.

– Может быть, я не совсем умею говорить такие вещи, вернее совсем не умею… но… Я люблю тебя! Слышишь? Люблю. И всегда буду любить! Мне всё равно, кто ты. Кто я. Понимаешь? И я буду с тобой до конца. Чтобы не случилось.

– Я знаю. И я люблю тебя. Так сильно, что дышать иногда тяжело. Мне кажется, что если ты меня разлюбишь, я умру… умру без тебя… мне не нужен этот мир, все миры, если нет тебя. Я не жалею ни о чем. И никогда не пожалею.

И вдруг грянул гром, сверкнула яркая молния и небеса разверзлись потоками воды. Она смывала боль и усталость. Уносила отчаяние и грусть. Дарила умиротворение и радость. Мир принял клятвы. Мир обещал хранить и помогать. Мир радовался. И дарил радость всем.

Мокрые и счастливые мы вбежали в грот. И я задохнулась от хлынувшего в меня потока. Меня закрутил водоворот и вихрь информации. О-о-о! Как много! Как интересно! Пришла в себя стоя под струями дождя.

– Сандра? Ты как? – тряс меня за плечи Дан.

– Это невероятно… я… я нормально, кажется, только мокро.

– Фу-у-ух. Ну и напугала ты меня. Так. Наши планы меняются! Ну, мама! Ну!

– Что не так?

– Всё так, дорогая. Всё так. Просто я был к этому не готов.

– А поподробнее?

– Иногда бывает, что у демиургов рождаются обычные дети, совсем обычные, без какой-либо искры, и тогда родители, чаще всего сильнейший, проводит два обряда. Обряд разделения, и обряд соединения. То есть он разделяет свою силу на две части, и одну соединяет с аурой ребенка. Получается такой энергетический близнец. С возрастом, при упорном труде ребёнок может максимально прокачать полученную силу и стать отдельным самостоятельным демиургом. Способным творить…

– И-и-и?

– Ты такой близнец…

– Чей?

– Папин…

– Я что, начну творить химер?

– Нет. Передаётся не навыки и сила. Энергия. Суть. Ты росла с этим, развивала свою силу. Понимаешь. Тебя не заблокировали же детстве?

– Да. Прабабушка не дала, – глядя на последние капли дождя, сказала я.

– Вот. И ты очень часто пользуешься своей магией. Ты даже этого не замечаешь. Но ты ежесекундно используешь её, наш дом всегда сияет чистотой! Тина даже посуду не моет! Не говоря уже об уборке. Все наши вещи всегда как новые. Стоило тебе войти в управление, как там образовался идеальный порядок, я очень удивился, когда бумаги на моём столе легли идеальной стопочкой. Не поверишь, даже чернильная клякса исчезла с рапорта! А ты даже ещё не вошла в мой кабинет. Я тогда подумал, что новый артефакт в управление привезли. Ты обратила внимание, та часть города, где ты бываешь, становиться абсолютно чистой. Везде. В вашем архиве нет уборщицы. То есть не было, пока ты не ушла в отпуск, сейчас наняли трёх. Стоило мне только войти в ваш дом, как моя одежда становилась идеально чистой и выглаженной. Не говоря уже о том, что ты сама всегда выглядишь идеально. Посмотри на нас. Мы только что с тобой вымокли под сильным дождём. Но он закончился минуту назад, а мы с тобой в идеальном порядке. У тебя даже волосы вернулись в ту самую идеальную прическу. Посмотри на траву. Она растёт идеально ровно. А до этого, тут были неровные клочки с травкой…

– Ну, может от дождя…

– Нет, это ты! Как я сразу не понял? Ты порядок! Порядок! Ты так раскачала свою силу, что стала Порядком…

– Это плохо? – испугалась я.

– Это прекрасно! Ты демиург! Ты сможешь не потеряться в инфополе! Получается, мама смогла спасти сферу отца, но как же тогда ты её получила?

– Я не знаю, я ничего не брала.

– Это понятно… а скажи, ты случайно не помнишь, ты не болела в детстве, ну что-то такое внезапное?

– Было один раз… бабуля рассказывала, что мне тогда около трёх лет было, я слегла на две недели. Они с папой не отходили от меня… к папе в тот самый день, когда я заболела, пришел его друг, они сидели в библиотеке… я шла по коридору, и мне на встречу выкатился белый шар, я ещё тогда подумала, это плохо, нужен порядок, и подобрала его… белый бильярдный шар…

– Белый! Ну конечно! Чистая! Чистая и безликая энергия. А ты сама нарекла её Порядком. Этот обряд проводят на третий день после рождения, а ты прошла его в три года. Ты уже тогда могла мыслить и рассуждать. Вот и получается, что ты Порядок. И магия, проснувшаяся в тебе, стала подстраиваться под Порядок.

– Но, у девочек магия просыпается, только когда они становятся девушками…

– Вспомни, ты наверняка в детстве была очень опрятной и аккуратной, всегда чистенькая, да?

– Ну, да. Леди положено быть всегда аккуратной…

– Ну, конечно. И ты была самой аккуратной и самой чистенькой, и самой прелестной маленькой леди, которая всегда всё делала правильно, и у тебя всегда всё получалось с первого раза. Уверен, даже вышивала ты без запутывающихся ниток. Да?

– Да, – кивнула я.

– Вот. Тогда, в три года, ты сама запрограммировала свою энергию. И она росла с тобой, развивалась.

– И что теперь?

– А теперь, моя дорогая. В пещеру нам нужно входить, только держась за руки. И это для того, чтобы я не потерялся в этом водовороте. Знала бы ты, как меня корёжило эти двадцать секунд, пока вытаскивал тебя. Но перед этим… – Дан, достал из кармана бильярдный шар. Черный с белой серединой и цифрой восемь. – Сейчас я его разобью… мне будет плохо. Очень плохо. Правда, недолго. Всё же это моя энергия…

– А то, что он черный, это нормально?

– Да, цвет меняется после сильных потрясений… после смерти, например…

Глава 20.

Не закончив предложения, Дан что есть силы хлопнул по шару. Шар пошел трещинами, а я смотрела, как он распадается на части, и думала. Так странно, Дан же не черный, он серебристый. Он добрый, смелый, щедрый, любящий, и восьмёрка не восьмёрка вовсе, а бесконечность, такая же как наша любовь. И он бесконечно любимый, и бесконечно любящий. А кусочки шара вдруг стали светлеть, покрываться серебристым сиянием. Рассыпаться в мелкую серебристую пыль, которая начала впитываться в ладони мужа. В глазах Дана сверкнули две крошечных молнии, раз, ещё раз, и ещё, и ещё, и вдруг молнии, с тихим треском и шипением побежали по его пальцам, перепрыгивая на запястья, предплечья, плечи, ключицы, шею, зазмеились в волосах, перескочили на грудную клетку, спустились вниз, к солнечному сплетению, с громким хлопком собравшись в большой шар… который врезался в грудь мужа, заставив его вскинуть руки словно крылья и замереть с исказившимся в безмолвном крике лицом. Я уж было подумала, что всё закончилось, как вдруг из тела Дана вырвался огромный столб света, сам Дан, стал ослепительным серебристым светом, устремившимся в облака. А в моей голове вертелась строчка, «Вернуть забытое небу» … в какой момент это произошло, я так и не поняла. Хлоп, и в небесах парит огромный и прекрасный орёл. Выше, выше, выше и выше… превращаясь в далёкую, маленькую, сверкающую точку… Оглядевшись по сторонам, присмотрела небольшой валун и уселась ждать. Прикрыв глаза, стала прислушиваться. Миру было хорошо. Мир радовался. Мир ликовал. Кружился и танцевал. Ему было невероятно весело. Радость рвалась из груди, так много её было. И это было упоительно и прекрасно…

Прошло около часа. А Дана всё не было. Лёгкое беспокойство шевельнулось в груди. Но стоило только подумать об этом, как огромная тень заслонила небосвод. Протяжный пронизывающий клёкот раздался над головой. Несколько взмахов, и передо мной красуется истинный царь небес. Он был великолепен. Грация и мощь. Сила и величие. Воплощенная красота и свобода. Невероятное сочетание изящества и энергии, рвущихся наружу с каждым взмахом крыла и поворотом головы. Окрас его был прекрасен, казалось, что каждое из тысячи серебристых перьев макнули кончиком в чернильную краску. Не раздумывая, подняла руку и прикоснулась к гладким и шелковистым перьям на мощной груди, и почувствовала глухой удар… сердце… сердце, которое билось с моим в унисон…

– Привет, – шепнула в ответ. – Возвращайся, пожалуйста…

Мгновение, и к моим ногам упало бессознательное тело мужчины. Прекрасное и обнаженное.

– Эм-м-м… та-а-ак… и что мне с тобой делать? – нахмурилась я, присев на корточки, прикоснулась ко лбу мужа. – А вот это плохо… или нет?

Дан был невероятно горячим. Крупное тело била дрожь, пальцы, скрученные судорогой, царапали землю. Из груди вырывались судорожные хрипы, а сквозь стиснутые зубы протяжные стоны. Видно было, как под плотно сомкнутыми веками, вращаются и бегают глаза, на красивом лбу выступили капли пота…

– Дан. Дорогой. Всё хорошо, – шептала я, гладя по щекам, шее, груди, рукам. – Всё хорошо… – и гладила, гладила, гладила…

Через несколько минут, когда я уже совсем отчаялась, дрожь стала проходить, а дыхание выровнялось. Отвлеклась на минуту, стянула с себя лёгкую куртку и набросила на бёдра мужа. Потом уселась на землю у его изголовья, и умастив голову Дана на своих коленях, принялась гладить по волосам, лицу, шее, легко массируя становившуюся прохладной кожу. Отмечая метаморфозы. На правом виске появилась широкая, сверкающая серебром прядь. На левой стороне широкой и мускулистой груди, красовался переливающийся перламутром, великолепный рисунок парящего орла.

– Дорогой, пора приходить в себя, – продолжая перебирать пряди сказала я.

– Не отвлекайся, женщина, продолжай, – прозвучал хриплый голос.

– Я понимаю, лето и всё такое, но ты в весьма пикантном виде…

– Хм-м… а я думал, мне показались впивающиеся камни…

– Нет, – хихикнула я.

– Дай мне секунду… вспомню, как это делается.

– Что де… лается?.. – окончание я произносила сидя на кровати, в нашем гостиничном номере.

– Это.

– Ого! Ты так умеешь?! А я?

– И ты научишься, – кряхтя, поднял голову с моих колен муж. – Крепко меня приложило. Сандра, дорогая, скажи-ка мне. Как у тебя это получилось?

– Что?

– Изменить структуру моей энергии?

– Я ничего не меняла… – испугано вытаращилась на мужа.

– Ага! Конечно! Не меняла она… ты помнишь, какого цвета был шар?

– Да. Черный, с белым кругом в середине.

– Вот именно. Черный! Но стоило ему расколоться, как он начал менять цвет. А этого не может быть. Смотри, цвет зависит от того, какая энергия преобладает. Изначально, мой цвет был серебристым. Но как только я практически умер, шар стал черным. Так всегда бывает, когда наступает смерть. Но я-то умер не до конца, я впал в кому, и осталось белое пятно. Никогда, слышишь, никогда, энергия не меняется дважды! НИ-КО-ГДА!

– Это плохо?

– Нет. Это невероятно и потрясающе. Но об этом никто не должен знать. Понимаешь, никто! И о том, что ты Порядок, тоже никто не должен знать! – забегал по номеру Дан, отвлекая меня от мыслей своим прекрасным обнаженным телом. – Вот! Смотри! То, о чём я тебе говорил, – ткнул в свои штаны муж. – Ты сама того не осознавая, одела меня!

– Ну, ты отвлекаешь меня от мыслей, – буркнула я.

– Хм, лестно, но! Тебе надо научится контролю. Так, нам нужно обратно в пещеру.

– Я есть хочу. И так прождала тебя час, пока ты парил в небесах, и перенервничала, пока ты был без созна…

– В смысле парил?

– Ну, летал…

– А попонятнее?

– Ты что, не помнишь? Ну, когда ты разбил шар, он потом рассыпался на малюсенькие молнии, и они начали по тебе бегать туда-сюда. А потом собрались в кучку и шарахнули тебя в солнечное сплетение, ты постоял, раскинув руки, и раз! Из тебя вырвался столб света и рванул в небо, а там ты стал орлом. Вот таким, – ткнула я в светящуюся татуировку на груди, пока муж ошарашено рассматривал художества, продолжила. – Ты улетел, я осталась ждать. Сидела, радовалась, слушала Мир. А потом ты прилетел. Ты очень красивый, кстати. Я погладила тебя и попросила вернуться. Бах, и ты валяешься весь такой большой и голый у моих ног. А потом у тебя начались судороги и дрожь. Я гладила и успокаивала тебя. А ты стонал и царапал землю, но не долго, а потом успокоился и пришел в себя. Вот.

– Так это правда?.. – протянул Дан. – Полёт… свобода… ликование и радость… а потом, тихое беспокойство, хотелось посмотреть кто это… лёгкое прикосновение и восхищение… и зов… а потом боль… а я думал, что это бессознательный бред… ты выдернула меня из оборота?

– Не-не-не… ты сам… – подняла руки, – я только погладила и попросила вернуться.

– Милая, ты невероятная, – присев на корточки около кровати и взяв мои ладони в свои, муж начал покрывать их поцелуями. – Но в следующий раз не подходи к оборотню при его первом обороте. И уж точно не гладь его. Хорошо.

– Да. А почему?

– А потому что перед тобой зверь, большой и опасный. И всё человеческое в нём заперто глубоко-глубоко. И в какой-то момент, человек должен взять под контроль животное. Полностью. Или же оборотень навсегда останется только зверем. Ты…

– Дан, передо мной был не зверь, а ты. И я тебя не боялась. И никогда не буду. Запомни.

– Сандра. Я мог тебя покалечить…

– Не мог.

– Сандра! Перестань! Я знаю, что ты любишь меня. Но я не контролировал зверя! Я был опасен! – повысил тон муж.

– Нет.

– Вот упрямая женщина! Пойми же ты! Я только-только получил свою энергию! Мой мозг вообще отключился! – сорвался на крик Дан.

– Я услышала тебя.... и хочу попросить тебя кое о чём.

– О чём?! – не понижая тона, спросил муж.

– Давай в наших отношениях избежим крика и повышенного тона. Это крайне неприятно. Если ты был настолько обеспокоен, стоило оставить подробную инструкцию, как вести себя в ситуации, когда твой муж становится демиургом, орлом, или даже ослом, – выдернув руки, встала с кровати, и подошла к окну.

Небо окрасилось первыми закатными красками, яркое солнце опускалось в синие воды, навевая воспоминания о красивой, но грустной легенде о любви. О юноше и девушке, которые так сильно, нежно, красиво и преданно любили друг друга, что невольно вызывали зависть у людей. Но людская злоба и зависть стали преследовать их, и не в силах противостоять злым козням влюбленные ушли от людей. Юноша стал синим морем, а девушка – красным солнцем. И лишь на закате море и солнце соприкасаются друг с другом. Юноша ласково поет своей любимой песни волн, а девушка нежно обнимает его своими лучами…

– Прости меня… – на плечи легли теплые ладони. – Я… я просто испугался… Прости.

– Я всё ещё хочу есть.

– Пару минут…

Прабабушка была права, чувствующий вину муж, невероятно быстро может исполнить любое желание или просьбу. Ужин проходил в молчании. Я понимала чувства Дана. Он меня любит. Он мой муж. Он переволновался. Он испугался. Но! Это не даёт ему права кричать на меня.

– Сандра… – прервал молчание Дан. – Я был не прав. Столько всего накатило. Энергия бурлит. И я чувствую себя как вулкан…

– Не надо всё валить на энергию. Со мной говорила не она, а ты. Ты не малолетний юнец, со взором горящим, немогущий контролировать свои эмоции. Я понимаю, ты переволновался, и всё же… поверь, в нашей семейной жизни поводов для волнения будет множество. Знал бы ты, как переволновалась я, когда всё это произошло. Но я не позволила себе опуститься до крика. Хотя ты повёл себя крайне неразумно… Мне было очень неприятно.

– Прости. Больше такого не повториться. Только, пожалуйста, не злись и не обижайся на меня. Я болван. Прости, – отложив приборы, Дан подошел ко мне, и опустившись на колени, обнял мои ноги и положил на них свою голову.

Через пару минут, сама того не замечая, начала гладить его по волосам. Стоило только несколько раз провести рукой, как почувствовала, что по ноге прошлись шаловливые пальцы мужа.

– Да-а-ан…

– Что?

– Нам, по-моему, пора…

– Я думаю, мы успеем… – лукаво блеснул глазами муж.

Глава 21.

Успели… Перемещение удивительная способность. Раз. И мы у входа в пещеру.

– Значит, так. Ты всё помнишь?

– Да, помню. Руку не отпускать.

– Ну что, вперёд?

– Вперёд.

Шаг, другой, и меня опять подхватил водоворот. Он кружил, швырял, кидал, тянул, мотал из стороны в сторону. Сюда… нет, сюда… и сюда… и туда… и шепот… Иди ко мне, я расскажу много интересного… И я, – другой голос, – я тоже расскажу… И мы! Мы все хотим рассказать. В какой-то момент я начала теряться, в этом бурном потоке. И это было страшно. Страшно и неправильно. А я не люблю, когда неправильно. Это не порядок. Нужно навести порядок. Порядок. Я! СКАЗАЛА! ТИШИНА! И ПОРЯДОК! И всё прекратилось. Голоса смолкли. Я стояла среди огромной библиотеки. Бессчётное количество книг. Огромное количество информации. А почему я одна? Я помню, что держала за руку мужа. Стоило мне только подумать об этом, как я почувствовала руку Дана.

– Милая, ты невероятна, – сказал муж. – Я даже не успел моргнуть, как меня накрыло.

– Что теперь нам делать?

– Ну, мы в библиотеки. А значит, будем читать, – хмыкнул муж.

– Ого! Долго читать придётся, – сморщила нос я. – Но это лучше, чем все эти голоса в голове.

– Хочешь, покажу фокус?

– Давай.

– Давай, возьми вот эту книгу, – указал муж на ближайший том.

Стоило мне только взять книгу, я даже открыть её не успела, как она растаяла серой дымкой.

– Ой! Я даже открыть не успела! – расстроилась я.

– Не расстраивайся, милая. Скажи, пожалуйста, какое самое сложное химическое соединение на Терре?

– А я не зна… это гексакарбонил сиборгия Sg (CO) 6, соединение нестабильного элемента с атомным номером 106 с монооксидом углерода, а также его сравнивают с аналогичными соединениями нестабильных изотопов молибдена и вольфрама, гомологов сиборгия. Это самое сложное экспериментально полученное химическое соединение, в состав которого входит трансактиноид, то есть элемент с атомным номером выше 103, – выпалила я. – ОГО! То есть читать то и не нужно!

– Угу. Смотри. Вот на этих стеллажах, та информация, что я уже знаю. Так что, её ты можешь изучить сама. А вот те мы будем изучать вместе. Книги нужно будет брать одновременно. Договорились?

– Договорились, – кивнула я, и уже брала в руки следующий том…

Из пещеры мы вышли через двое суток. Это было невероятно. Столько всего интересного. Столько знаний. Меня подташнивало и даже покачивало от напряжения. Дан был настолько бледным, что мне стало страшновато.

– Мы сможем перенестись?

– Да, – выдохнул муж. – Никогда не любил эфир. Ощущение, как после недельного запоя. И если бы не ты…

– Меня тоже подташнивает… – пожаловалась я, откидываясь на подушку, договорить я не успела, усталость взяла своё, уснула я мгновенно.

Теплое нежное облако обнимало меня. Дарило ласку, обещало любовь. Так странно. Зачем мне его любовь? У меня есть Дан. Как только я подумала о муже, облако вдруг стало очень тяжелым, спеленало меня как куколку, не давая шевельнуть ни рукой, ни ногой. В какой-то момент мне даже стало тяжело дышать. И вдруг, перед лицом появилась Рэя, и громко крикнула «ПРОСНИСЬ!» От испуга распахнула глаза, и первое, что бросилось в глаза, по гостиничному номеру бродят три странные тени. Очень высокие и худые. В белых балахонах, с непропорционально большими головами и длинными руками. Они подносили свои руки с стенам проводили по ним, как будто стирали что-то невидимое глазу. Потом они склонились над Даном. И это мне не понравилось. Очень не понравилось. Я видела, как из висков Дана к их рукам потянулись тонкие серебристые нити. И я испугалась. И что есть силы завизжала. Муж тут же пришел в себя. Отмахнулся от застывших балахонов. И несколькими движениями переломал шеи визитёрам. Их тела, даже не успев осесть на пол, исчезли.

– Твою ж мать! – выругался муж. – Чистильщики! – и тут же кинулся ко мне. – Ты в порядке?

– Да. В порядке. А что это было?

– Это проблемы. Кто-то послал чистильщиков. А это значит, что есть лазейка. И кто-то узнал о том, что я вернул свою энергию… ну что ж, нам прислали приглашение, невежливо будет не принять… Дорогая, как ты смотришь на то, чтобы посетить мой мир?

– В целом, положительно…

– Отлично, собираемся.

– Дан, нам нужно наведаться к Рэе, это она меня разбудила.

– Хм… мама? Ну, хорошо. Давай к маме…

– Стоп, не сейчас. Сейчас мы вернемся в Калле. Нужно предупредить домашних, обезопасить их.

– Да, точно. Сначала домой. Захватим как раз, маме подарок.

Я только подумала о сборке вещей, и вот у моих ног красуются два наших саквояжа. Дан, хмыкнул и взяв в одну руку наши вещи, другой обнял меня за талию, и вот мы уже стоим в холле нашего дома.

– О! Миледи, милорд, добрый вечер, я смотрю, поездка была удачной? – тут же выскочил на шум Сэм.

– Привет, Сэм, да, если в общих чертах, то нужно будет отлучиться с миледи на некоторое время.

– Ой! Миледи, милорд! – в дверях кухни появилась Тина. – Вы очень вовремя, у меня как раз и ужин готов.

– Тина, ты наша спасительница. Ужин сейчас очень кстати.

– О! Дорогая моя! – раздался голос учителя. – Вы как раз вовремя! Я несказанно рад! Просто счастлив! Леоночка просто чудо, вы только посмотрите, что она делает! Леона, давай покажем! Ну, милая, не стесняйся! Это поразительно!

Смущенная Леона, вынырнула из-под руки учителя и положила ладошку на рукав его рубашки. Спустя мгновение на белоснежной ткани появились миленькие мордочки котиков.

– О! Как здорово! – восхитилась я. – Детка, ты большая молодец!

– К тому же, – поднял палец вверх учитель, – у неё очень высокий уровень! Не меньше семи единиц! Ты понимаешь, о чём я Сандра?

– Да, учитель, конечно, понимаю. Не переживайте. Мы решим этот вопрос…

Задерживаться дома мы не стали, быстро поужинав, собрали небольшой саквояж, простились с домашними и отправились к Рэе. Ну как сказать, отправились. Перенеслись. Метаморфозы, произошедшие с городом, неприятно удивили. Как такового города не было. Остался лишь парк со статуей Кроноса, у которой сидела бледная тень.

– Мама? Что с тобой?!

– Всё хорошо, – сказала Рэя вставая. – Теперь. Всё хорошо.

Стоило ей только прикоснуться к руке сына, как она обрела прежний цветущий вид. А парк и город начали приобретать прежний вид.

– Как же рада, что вы смогли всё исправить, – глубоко вдохнула Рэя.

– Мама, а расскажи-ка мне, как так получилось, что Сандра у нас демиург? Нет, мне всё нравится, но твоя манера недоговаривать…

– Ой, да ладно тебе, – махнула рукой Рэя. – Подумаешь, да если бы не я и не Сандра, быть бы тебе опять пустым. Ты же понял? Они переполошились! И захотели провернуть всё по-тихому, отправив чистильщиков. Поверь мне, будь ты один, ты бы до сих пор валялся бы в пещере, и тебя бы взяли тепленького. У меня было много времени, и я много думала, и ты сам наверняка понял, не могли они сами придумать этот план. Не могли. Их кто-то направлял. Кто-то, кто оставался за кадром. То, что в книге судеб почернело только имя Кроноса, они знают наверняка. И они знали, что мы с тобой выжили. Да, возможно, не знали, в каком статусе, но двенадцать тысяч лет всё было тихо, и они успокоились, и тут, в один непрекрасный для них день, ты засветился в инфополе. Согласись, действовали они быстро.

– Да, я понял, что прокололся. Но это не отменяет вопроса. Как ты смогла провернуть всё это?

– Это не я. это Гея…

– Бабушка?

– Да. Когда мы поняли, что ты умудрился сотворить мир подобный Терре, мы испугались. Поверь сынок, твоё творение – слишком лакомый кусочек. Ты же и сам знаешь, Терра перенаселена. А тут такой уникальный шанс, к тому же, ты был слишком увлечён своей идеей и не видел всего того, что творилось у тебя прямо под носом. Тогда мы с Геей и придумали очень сложную, но как показало время, действенную схему. Когда проводился обряд разделения энергии, она внесла несколько изменений, как в сферу Кроноса, так и в мою. Любой из нас… должен был провести обряд стирания…

– Что?! – заорал Дан.

– Не кричи. Это был единственный выход. Понимаешь, единственный! И как оказалось, он был правильный. Сандра впитала энергию, Сандра росла, и энергия росла вместе с ней. Так что, мы получили нового демиурга…

– Но, мама!

– Что?! Что, мама? Ты пойми. Другого способа не было, нет и не будет!

– Мама…

– Сын…

Стирание, самое страшное, что может произойти с демиургом. После него не остаётся ничего, всё, что было создано демиургом как творцом, уничтожалось. Даже памяти о его творениях не было. Его не помнили, его не знали. Никто, нигде, ни в одном из миров. Даже мать родная не вспомнит о нём… Если Стирание провели не по приговору суда, то демиург, сделавший это, становился изгоем, навсегда… и ему нет жизни нигде. Он обречён на медленную смерть. И Рэя уже никогда не сможет стать демиургом… Никогда…

– А почему… почему я помню, и ты?

– Ты почти умер, и я в целом тоже не совсем живая…

– Подождите, но почему сохранились тогда все наработки и документы Кроноса? Я знаю, у нас целый отдел посвящён этому, – спросила я.

– Потому что я закрыл мир… тогда… тогда получается, что папа тоже был жив… невозможно провести Стирание мёртвого, только живого…

– Да. Кронос был жив… мы оба были живы… когда ты захлопнул границы… мы… я… он… он умолял меня… я… я… хотела сама… но он…

Я, не выдержав, обняла плачущую женщину. Это невероятно больно, своими руками убить любимого мужа во имя спасения любимого сына…

– Получается, это пустышка? – вытащил Дан оставшийся бильярдный шар.

– Да…

Мы провели у Рэи почти неделю. И всю неделю я училась контролировать свою силу и свою энергию. После того, как Рэя поняла, что я Порядок, у неё случилась истерика. Она была категорически против того, чтобы я посетила Терру, и Дану попыталась запретить. Они постоянно спорили и ругались. Пришлось вмешаться.

– Рэя, Дан прав, нам нужно посетить Терру, нужно разобраться. Мы не можем скрываться вечно. Не можем жить в постоянном страхе. А что мы будем делать, когда у нас появятся дети? Тоже скрывать их? Или мы им будем врать? А учить? Вы же понимаете, мне повезло. Будь я чуть менее дисциплинирована…

И меня начали учить всерьёз, наши уроки проходили весьма интересно. Рэя и Дан специально создавали хаос, а я должна была улавливать момент, когда сила самовольно исправляла всё, и брать под контроль. Это оказалось непросто, любое даже малейшее несовершенство исправлялось моментально, а я не могла даже засечь это мгновение, когда начинала всё исправлять.

– Я понял! – воскликнул Дан.

– Что? – вздрогнула я, сидя в позе лотоса,

– Сандра, а скажи, ты сама, когда в последний раз наводила бардак?

– Никогда…

– Вот! В этом и вся проблема. Ты и твоя энергия не знают другого. Для вас есть только одна сторона. Только Порядок. Так, вставай, – меня поставили на ноги. – На! – и вручили в руки невесть откуда взявшуюся кувалду.

– И? Что мне с ней делать?

– Бей!

Передо мной выросла статуя. Красивая статуя. Я даже залюбовалась ею.

– Милая. Потом полюбуешься. Бей!

– Я не могу. Она красивая.

– Вот. На. Эта некрасивая.

Появилась статуя в виде разложившихся внутренностей. Очень реалистичная, и по-моему, даже пованивающая.

– Фу-у-у....

– Бей.

– Рэя, убери это… меня сейчас вырвет…

– Разбей её. Ударь.

– Я не могу…

И тут случилось невероятное, Дан с Рэей исчезли, а статуя начала оживать, и превращаться в зомби. Мертвец резко дёрнулся и схватил меня за ногу, от испуга я завизжала и врезала по нему кувалдой. Со всей силы. Не успела я выдохнуть, как на меня начали наступать золотолитстные деревья. Они пытались хватать меня ветками за волосы и за руки, корнями за ноги. В какой момент в руках оказался остро заточенный топор вместо кувалды, не поняла. Сколько я рубила эти деревья, не знаю. Я начала звать Дана и Рэю.

– Эй! Это не смешно! Да-а-ан! Рэя! Ну, хватит. Хватит. Я уже научилась громить!

И тут же врезала по одному наглому корню, пытавшемуся ухватить меня за лодыжку.

– Ну, хватит! ХВАТИТ!!!

От моего крика все деревья и здания в радиусе трёх миль осели грудой камней и развалин в окружении золотых лепестков…

– Замри! – раздался голос мужа над ухом. – Смотри. Это Беспорядок…Ты должна его почувствовать… Должна понять его… Должна принять его… Он не зло… Он есть… Он был… Он будет всегда… Хаос… Из хаоса всё рождается… Хаос не зло… Это естественное состояние всего живого… Его нужно исправить… Только аккуратно… Смотри… Где твоя энергия? Где нить? Ты её видишь? Ты чувствуешь её? Прикоснись к ней… Дотронься… Возьми в руку… Ты должна быть главной… Ты. Не она. Ты контролируешь её, а не она тебя. Ты сильная. Ты можешь…

Я слушала его голос. И чувствовала, как моя сила рвалась. Рвалась исправить. Но я держала её. Держала. Она билась. Вырывалась. Бесновалась. Но я держала. Я главная. Я. И только я могу управлять. Я. Всё оказалось тяжело, и в тоже время просто. Не было никаких нитей, вырывающихся из солнечного сплетения. НЕ-БЫ-ЛО! Лучи моей энергии жгли пальцы…

– Ну, конечно… руки… ты взяла шар в руки… Молодец. Ты молодец. Ты контролируешь энергию. Расслабь мизинчик… хорошо… теперь второй…аккуратно… очень хорошо… теперь выдохни… отлично… не торопись… давай присядем… не беспокойся, ты потом это уберёшь… ты контроль… ты главная…

Где-то во дворце…

– Она биполярна…

– Да. Я понял.

– Это может быть опасно.

– Она контролирует свою силу.

– Если об этом узнают…

– Не узнают.

– Она может разрушить всё, что угодно…

– Мы справимся.

Часть II.

Глава 1.

Месяц спустя.

Месяц. Целый месяц мы сидим в закрытом городе Рэи. Смертному нельзя находиться в нем больше десяти дней. Но стоило Дану вернуть свою энергию, и он тут же исправил временные потоки. Не создал новые, а расширил старые параметры. Как оказалось, Дан стал сильнее, чем был прежде. Моё вмешательство не прошло даром, так сказать. Не стоило мне думать о бесконечности… С моей же энергией произошла странная метаморфоза. Она раздвоилась. Порядок и Хаос. Когда я поняла, что могу разрушить всё,.. я испугалась. И уничтожила весь город. Несколько дней мы находились среди руин. А я не могла успокоиться. Совсем. От моего страха куски камня на глазах распадались в пыль. Что ещё больше вгоняло в кошмар. Я кричала на мужа, обвиняла его во всём. Злилась и бесилась. И от этого становилось ещё хуже. В какой-то момент мы замерли в пустоте. Только пыль кружила вокруг нас. Когда моя истерика пошла на новый виток, Дан не выдержал, схватил меня в охапку и поцеловал. Бесконечно долго и бесконечно нежно, даря свою веру в меня и мои силы, делясь теплотой, забирая страх и напряжение, возвращая уверенность и спокойствие. С тех пор каждый день проходил по одному и тому же сценарию. Я с упоением крушила город. И восстанавливала. И опять крушила… Я научилась смотреть на беспорядок. Научилась терпеть его. Научилась жить с ним. Управлять им. Он перестал вызывать дискомфорт.

– Дан. Я домой хочу.

– Соскучилась?

– Угу…

– Ну, хорошо. Домой, так домой. Проверим, как ты научилась усмирять свою энергию. Мам, мы домой. Ты с нами?

– Нет, дорогой. Я к вам через три дня наведаюсь. Вы когда на Терру планируете?

– Ну, думаю как раз через три дня и пойдём.

– Отлично. До встречи.

– Ага. Пока.

– Пока, Рэя, – махнула рукой на прощание.

Дома было хорошо. И суетно. Все три дня мы провели в делах. Даже смогли организовать небольшой ужин по случаю нашего возвращения из «свадебного путешествия». О котором мы с Даном уже и забыли… Мы-то забыли, а Тина – нет, и аристократия Калле – нет.

– Как же мне этого не хватало, – сказала я мужу, выпроводив последних гостей.

– Моей леди не хватало ужинов с аристократами и снобами?

– Нет. Еды, которую можно есть. Постели. Обычной постели, в которой можно спать. Я не могу себе представить, как мучается Рэя…

– Сейчас всё будет по-другому. Мама сможет жить как «обычный человек». Она решила обосноваться в моём бывшем доме.

– А почему мне не сказали? Надо же дом подготовить, – всполошилась я. – Он же…

– Тихо-тихо, ты что забыла, кто мама? Она сама всё сделает. К тому же, я сделал для неё ключ-карту к своему счёту. Хотя, она и была против.

– А когда она прибудет? Мы планировали завтра «уезжать» …

– Завтра и прибудет.

– Милорд, прошу прощения, что перебиваю, – подошла к нам Леона. – А не будет с моей стороны невежливо попросить «госпожу» Рэю позировать для портрета?

– Я думаю, нет, Мышка. Не будет, – улыбнулся муж.

Малышка, светло улыбнувшись, вприпрыжку побежала в гостиную.

– Тина, – позвала я, поднимаясь на второй этаж.

– Да, миледи.

– Завтра должна приехать «госпожа» Рэя. Предупреди Сэма.

– Конечно, миледи, – и повернувшись к Дану, уточнила, – Милорд, комнату на каком этаже предпочтёт «госпожа»?

– Думаю ту, рядом с мастерской Леоны.

– Хорошо. Я всё подготовлю. Ещё будут распоряжения?

– Нет. Тина, а что происходит?

– А что происходит?

– Ти-и-ина-а-а?

– Всё в порядке, миледи, – склонила голову Тина.

– Так. Если ты мне не расскажешь, что случилось, то я… я… я не знаю что сделаю, но обязательно придумаю.

– Позвольте мне, миледи, – раздался голос Сэма.

– Сэм! Не смей! – вскинулась Тина.

– Да что происходит?! – возмутилась я.

– Понимаете, миледи… м-м-м… в последнее время… ну последние три дня… я стала замечать… у нас в доме стало по-другому… понимаете, раньше, у нас дома… ну раньше…

– У нас вдруг сильно прибавилось работы, – влез в её рассуждения Сэм. – И наша Тина решила, что вы таким образом решили выказать своё недовольство… – многозначительно покачал головой Сэм.

– Фу-у-ух… ну и напугали вы меня. Я уж не знаю, что вы там себе надумали. Но это не так. В последнее время Дан заметил, что моя сила начинает самовольничать. Я не обращала на это внимания, но оказывается, мои заклинания чистоты сами по себе без моего участия убирали всё. А это неправильно. Не сила управляет человеком, а человек силой. И то, что раньше происходило непроизвольно, сейчас я научилась контролировать. И позвольте узнать, по поводу чего я могла выразить недовольство?

– По поводу этого… – приподнял руку Тины Сэм, демонстрируя тоненькое колечко на пальце.

– О-о-о!!! Тина! – воскликнула я, сбегая обратно по ступеням, и заключила девушку в объятия. – Поздравляю! И кто? Кто счастливчик?

– Я… – раздался бас учителя.

Твёрдая мужская рука, обнимающая за талию, не дала споткнуться. Головокружение отпустило, и я принялась оглядываться. Мы стояли в столбе желтого цвета, а вокруг серые стены, куча людей в черной форме, с оружием… направленным на нас.

– Тандан Донер, вы арестованы. Отпустите заложника и поднимите руки, – раздался сухой женский голос.

– Сюрприз, однако… – хмыкнул муж и ответил голосу. – Маат, приветствую тебя.

– Приветствую, Тандан. Повторяю, отпусти заложника, – ответила невидимая Маат.

– Я не заложник, – решила вмешаться я.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Леди Лисандра Аурелия Танаис Сторн-Донер, графиня Сторн и баронесса Таирс. Супруга Тандана Донера, барона Ал-Таирс.

– Супруга? Очень интересно… – удивление в голосе было искренним. – Ну, это не важно, по нашим законам вы не являетесь супругами…

– Позвольте вас поправить, я супруга Тандан Донера по всем законам, – продемонстрировала я наши запястья. – И позвольте уточнить, по какому обвинению вы решили задержать моего супруга? Согласно Свода Законов, в частности, статьи семь закона под номером тринадцать, вы не имеете права предъявлять обвинения, и уж тем более задерживать моего мужа, не предоставив ордера на арест.

– Ордер на арест вам будет предоставлен, а сейчас, пройдите…

– Нет, мы никуда не пройдём. Мы будем находиться здесь, пока не будет предоставлен ордер. В противном случае, вы не имеете права удерживать нас. Так как это противоречит пункту три статьи семь Кодекса, – перебила я говорившую. – Если вы не предъявите ордер, мы можем спокойно покинуть это помещение…

– Ваши слова не имеют…

– Прежде чем вы продолжите, – опять перебила я, – хочу вас уведомить, согласно пункту восемнадцать статьи сорок того же закона тринадцать, наш с вами разговор записывается. Эта запись будет представлена в суде. Если таковой будет. Итак, что касается ордера, он у вас есть?

– На текущий момент нет…

– В таком случае, я полагаю, мы с мужем свободны?

– Да.

– Прекрасно, а теперь отдайте приказ по полной форме.

– Тандан Донер и его супруга могут быть свободны.

– Это не корректная форма.

– Тандар Донер, и его супруга, леди Лисандра Аурелия Танаис Сторн-Донер, графиня Сторн и баронесса Таирс, могут быть свободны, им не вправе препятствовать любой из представителей правопорядка до предъявления обвинения. Караул может быть свободен, – чеканя каждое слово сказала невидимая Маар.

– Спасибо. Теперь, будьте любезны, зафиксируйте время нашего прибытия и внесите его в реестр, со всеми положенными поправками, – стоило караульным покинуть помещение, сказала я. – Не хотелось бы получить статус нелегалов.

– Время прибытия зафиксировано, – сухой ответ.

– Наши документы, пожалуйста…

– Они ждут вас на выходе.

– И вы, и я знаем, что стоит нам покинуть данное помещение без документов, у вас появится повод заключить нас под стражу. Повторю ещё раз. Наши документы, пожалуйста. И так же прошу вас провести полный досмотр нашего багажа.

Скрежет зубов слышен был отчётливо…

– Как всё изменилось… – задумчиво глядя в окно, пробормотал Дан.

С тех самых пор, как мы прибыли на Терру, это были его первые слова. Что сказать на это, не знала. Терра действительно сильно изменилась за двенадцать тысяч лет… и не в лучшую сторону.

– Они перестали быть творцами, они стали дельцами…

– Дан…

– Ты посмотри! – перебил меня муж. – Посмотри на это! Они стали торгашами! – указал он на светящийся за окном рекламный баннер.

– Дан…– попыталась вставить я слово.

– Посмотри!!!

– Я вижу…

– Они торгуют! Торгуют мирами, талантами, энергией, рабами! Ты понимаешь, рабами! Как? Как это возможно?!

– Я не знаю…

В этот раз меня прервала распахнувшаяся дверь и застывшая на пороге красивая девушка. С криком: – Тан!!! – она бросилась на шею моего мужа.

Скрестив руки на груди, молча наблюдала, как девица стала покрывать поцелуями лицо растерявшегося Дана. Перехватив мой скептический взгляд, муж тут же приподняв девушку за талию, отстранил её от себя, продолжая удерживать на весу.

– Тан, милый! Как же я рада, что ты вернулся, наконец! Как же я скучала по тебе! Тан, любимый!..

– Фетида… – только и смог вставить муж.

– Тан, дорогой! Любимый! Я не верила! Слышишь! Не верила ни одному их слову! Ты не мог! Не мог сделать этого! Не мог всё взять и бросить! Не мог меня бросить! Я знаю! Эта нелепая ситуация разрешится. Я столько думала, столько думала! Я согласна. Согласна стать твоей женой! Я верила, что ты вернёшься за мной! – продолжала вещать неугомонная, протягивая руки к Дану.

– Дан, может ты представишь нас? – хмыкнула я.

Муж покраснел, опустил девушку на пол. Чем она тут же воспользовалась, обвив его шею руками и целясь прямо в его губы своим сильно напомаженным «клювом», хихикнула:

– Тан, отпусти свою служанку… я соскучилась…

– Фети, это моя жена, – нахмурился Дан.

– Ой! Тан, ты как всегда! Такой выдумщик! – запрокидывая рыжеволосую голову, расхохоталась она. – Дорогой. Ну, будет тебе.

– Это не шутка, Фети. Я женат…

– Да ладно тебе, – перебила его девица. – Ну я понимаю, пошалил чуть-чуть. Ну хотел меня уколоть. Ну, да я тебя прощаю. Не хмурься, любимый. Я же сказала, я прощаю тебе эту интрижку. Всё же двенадцать тысяч лет. Так что, давай, отправляй девушку домой, можешь ей подарить мирок, пусть станет…

– Фетида! Это моя жена.

– Тан, послушай… – нахмурила точёные бровки рыжая.

– Нет. Это вы послушайте, – не выдержала я. – Сейчас вы уберёте свои руки от моего мужа, а сами уберётесь из нашего дома. Вас проводить? Или вы сами найдёте выход?

– Да как ты смеешь?! Смертная?! – прошипела рыжая, лицо её исказилось, сделав похожей на змею.

– Хм… так это с вас списали Горгону? Очень похоже.

Глаза её вспыхнули, черты заострились ещё больше, как в замедленной съёмке я увидела её вздымающуюся ладонь, готовую отвесить мне оплеуху, но планам рыжей не суждено было сбыться. Дан перехватил её руку и что есть силы дёрнул в сторону, отшвырнув девицу на стоящий рядом диван. Я же стояла не шелохнувшись.

– Та-а-ан?! Что ты себе позволяешь?! – возмутилась рыжая.

– Это ты что себе позволяешь?! – каменным голосом спросил муж. – Сейчас ты извинишься перед моей женой. В память о нашей дружбе, я не стану вызывать тебя на поединок.

– Я?! Я должна извиниться?! Перед смертной?! Ты что бредишь?! – завизжала рыжая. – Какой поединок?! Ты сошел с ума?! Какая жена?! Какая дружба?! Я твоя невеста!!!

– Нет. Не сошел. Это вы тут, видимо, сошли с орбиты. И как мы выяснили, ты не моя невеста. Напоминаю ещё раз, если ты не поняла. Я. Женат.

– Мне не нужны её извинения, – взяв мужа под руку, сказала я. – Пусть лучше скажет, как она узнала, что ты вернулся. Не прошло и получаса как мы дома, а она уже здесь…

– Маар, её двоюродная сестра, – ответил за рыжую, прожигающую меня взглядом, муж.

– А-а-а… Понятно. Значит мы имеем дело с нарушением части первой статьи двенадцать, передача конфиденциальных данных о пересечении границ мира третьим лицам, и части двадцать три статьи сорок, попытка нападения. Замечательный дуэт. Поздравляю.

– Что ты несёшь, смертная?! Какое нападение?! – взвилась рыжая. – Да и кто тебе поверит?! Пффф… Я дочь Хирона! Слышишь?! Стоит мне только позвонить, и вас упекут в тюрьму! А тебя, дрянь! Тебя продадут в бордель! Будешь сатиров ублажать, сучка! Я лично позабочусь об этом! А ты! – ткнула она пальцем в Дана. – Ты будешь умолять меня, чтобы я тебя простила! На коленях ползать будешь! Слышишь?! Ты думаешь, никто не знает, что ты пустышка?! Ты не нужен никому! Тебя упекут в тюрьму и казнят! Ты убийца!

– Так зачем же вы явились? Зная, что Дан, как вы сказали, пустышка, – хмыкнула я.

– За наработками, да Фети?

– Да! – выкрикнула она. – Если ты мне их отдашь, то я сделаю так, чтобы тебя не казнили, а сучку твою не отправили в бордель. Вы сможете убраться туда, откуда явились.

– О как… – задумчиво почесал подбородок муж. – Как интересно…

– Угу, всё чудесатее и чудесатее, – процитировала я. – Дорогой, а может?.. – я слегка пошевелила пальчиками.

– Я думаю, не стоит.

– Зря… ну да ладно. Это твой мир. Слушай, пусть она уже проваливает, я устала и есть хочу.

– Ну, извинится, и пусть проваливает.

– Да пошли вы! – вскочила с дивана рыжая. – Раз так! Вы ещё пожалеете! Вы ещё умолять будете! Но это не поможет! Вы сдохните! Сдохните. От вас даже пепла не останется!

– Это всё? – поинтересовалась я.

Девица решительно направилась к двери, а я на всякий случай предупредила:

– Кстати, наш разговор был записан, и все ваши угрозы в том числе.

Она как будто на стену натолкнулась. Медленно развернувшись, спросила:

– Что?

– Вся наша беседа, – повторила, как для маленького ребёнка, я, – от начала до конца была записана, и не только звук, а и картинка тоже записана. И если вы вдруг решите, что-то предпринять…

– Сука! – выплюнула рыжая и выскочила на улицу.

– Мда-а-а… ну и вкус у тебя был…

– Сам не понимаю, как раньше не заметил…

– Ладно, – отмахнулась я. – Думаю, это не первая ласточка.

– Да, не первая… Сандра, я не знал, что здесь всё настолько изменилось…

– Дан, мы…

Договорить мне опять не дали, что ж за день-то… Дверь распахнулась, и на пороге застыл высокий стройный блондин в черной форме.

– Тандан Донер. Вы арестованы.

– Опять?! – вскинула я брови.

– Ну, видимо, это сейчас новая тенденция на Терре, арестовывать меня, – хмыкнул муж.

– Не надо паясничать, – скривил красивые губы блондин. – Тебе это не поможет.

– Пелей, ты как всегда… – покачал головой Дан.

– Пелей? Тот самый? Ну-ну… теперь всё понятно…

– Что тебе понятно, смертная?

– Ну, то, что вы, во-первых, хам. Во-вторых, закомплексованный вечный «номер два», и в-третьих, покажите документы, согласно которых вы пришли арестовать моего мужа.

– Да как ты смеешь?! – начал наливаться багрянцем блондин.

– ПЕЛЕЙ! – громыхнул Дан, и чуть спокойнее добавил. – Закрой рот и делай, что тебе сказала моя жена.

– Ознакомьтесь, – сквозь зубы сказал блондин, протягивая тонкий планшет.

– Господа, – через две минуты сказала я. – Вы можете быть свободны. Ареста сегодня не будет. Эти документы составлены с нарушением. Первое, как адвокат Тандана Донера, хочу заявить протест в связи с тем, что на данном документе только семь из одиннадцати положенных подписей. Второе, обвинение в убийстве, изложенное в этом документе составлено с нарушением всех процессуальных норм, к тому же, не подкреплено ни одним фактом или же свидетельскими показаниями. Третье, исходя из навязчивого желания любым способом взять под стражу Тандана Донера, я вынуждена обратиться в коллегию Трёх и просить о назначении открытого заседания по факту расследования инцидента, инкриминируемого вами как убийство, совершенное Танданом Донером. Четвёртое, мы с моим подзащитным готовы предоставить любую информацию, которая поможет разобраться в данном преступлении и покарать действительно виновных. Пятое, так же уведомляю вас, что все наши беседы записываются, эти записи будут так же использованы нами на суде. Шестое, согласно пункту два статьи семнадцать никто не имеет права беседовать с Тандаром Донером без моего участия. А сейчас, повторяю, вы можете быть свободны. Уходя, будьте любезны, закройте дверь. Всего наилучшего, господа, – выдала свою самую лучшую улыбку.

Окрас блондинчика менялся, как в земных диснеевских мультиках, а скрежет его зубов заставил всерьёз забеспокоится о его здоровье.

– Уходим! – рявкнул он.

– Я тебе говорил, что ты дико сексуальна, особенно когда цитируешь Свод Законов? – мурлыкнул мне в шею муж, стоило только закрыться двери.

– Нет.

– Теперь говорю, я просто без ума от тебя. Ты невероятная… – целуя меня в шею, бормотал Дан.

Глава 2.

Терра изменилась. Очень. Сейчас – это не тихая и светлая Терра времён Золотой эпохи, очень похожей на земную эпоху возрождения. Сейчас Терра являлась эдакой космической утопией, очень уютной и яркой, с совершенным обществом будущего, очень разносторонним, при этом счастливым, где каждый может позволить себе практически все, что захочет. Но. Всё тоже пресловутое, НО… это была видимость. Ширма. Иллюзия. Скрывающая за своими технологиями и космическими пейзажами продажность и рабство. Не создаются новые миры, не ведутся научные изыскания и работы. Все оставшиеся миры обрели «Богов и Хозяев», миры продаются, меняются на блага, а населяющие их люди и нелюди, стали рабами, стали товаром, как и миры. Рабы строят небоскрёбы и орбитальные станции, из-за чего планета стала похожа на огромную молекулу. От Терры тянутся десятки тоннелей в небеса, и в синем небе видны десятки гигантских пузырей, населенными «обездоленными», теми, кто не может творить, или рабами… Рабы прислуживают хозяевам, рабы продаются, рабы обмениваются, рабы могут уничтожаться, рабы должны быть послушны, рабы не могут жить на Терре, «обездоленные» не могут жить на Терре. Только демиурги, только хозяева…

После выдворения всех желающих арестовать Дана, мы заказали доставку еды на дом, после обеда решили наведаться в банк и разобраться в финансовой стороне нашего пребывания на Терре. Как оказалось, семья Донеров достаточно богата. И помимо дома Кроноса и Рэи, в котором мы остановились с Даном, у них были весьма и весьма интересные активы.

– Добрый день, – поздоровался с нами банковский клерк. – Чем могу быть полезен?

– Я не смог войти в аккаунт своего личного кабинета, – ответил муж. – Хочу узнать причину.

– Да, конечно, позвольте узнать ваше имя, – засуетился клерк.

– Тандан Донер.

– О… Но… – растерялся клерк. – Но вы не можете быть нашим клиентом…

– В связи с чем вы пришли к такому выводу, уважаемый? – поинтересовалась я

– Убийца, не может быть клиентом нашего банка, – пафосно ответил клерк, – это прописано в условиях…

– Представьтесь, пожалуйста, – перебила я его.

– Винус Грис.

– Отлично, итак, Винус Грис, вы сейчас назвали Тандана Донера убийцей, что является ложью. В ответ на ваше заявление, мы подаём иск о клеве в суд, лично на вас и на ваш банк. Сумму иска вы узнает позже. Сейчас вы проводите нас в отдельный кабинет и пригласите вашего управляющего, и уже с ним мы обсудим текущее положение дел. Вам всё ясно? – дождавшись судорожного кивка, скомандовала, – Действуйте.

– П-пр-прошу вас… – указывая в сторону стеклянных дверей, прозаикался клерк.

Мы проследовали в кабинет и присели в удобные кресла. В очередной раз вознесла благодарность прабабушке и чудеснейшему инфополю. Без этого сложно было бы принять как должное все изменения, произошедшие на Терре. Но даже для, казалось бы, подготовленной меня, здесь поразительным было всё, особенно одежда. Если в двух словах, то – кто во что горазд. Мини, макси, тоги, сари, брюки, юбки, шорты, больше похоже на трусы. Тюрбаны, шаровары, микроскопические маечки, перья, стразы, блёстки, кожа, латекс. И всё сразу! Скажу честно, мы с Даном в обычных джинсах, казавшихся мне верхом неприличия, футболках и легких ветровках выглядели аки монахи.

Дверь кабинета распахнулась, и в проёме застыла фигура симпатичного пепельного блондина. Я обратила внимание, мало того, что здесь поголовно блондины разной степени насыщенности, так ещё и красавчики. Население Терры просто-таки поголовно красавицы и красавцы. При этом, самым тёмным оттенком здесь был рыжий, но не морковный, или медный, яркий и радостный, а больше цвета красного золота. Впрочем, не только красота и блондинистость объединяли их. Больше всего они походили друг на друга выражением лица. Спесивость, надменность и даже брезгливость. Вот и этот блондинчик с точно таким же выражением на лице застыл статуей в дверях, а потом эта статуя открыла рот… лучше бы молчал, голос у него был жуткий, похожий на скрежет льда.

– Я прошу вас покинуть этот кабинет и наш банк.

– Мы обязательно это сделаем, как только вы исполните взятые на себя обязательства, – ответила я.

– У нашего банка нет никаких обязательств перед Танданом Донером.

– Вы ошибаетесь, у меня на руках оригинал договора между вашим банком и Танданом Донером. В котором четко сказано, что он являлся клиентом банка, имеет два счёта, два депозитарных сейфа и доверенность на управление счетами Рэи Донер. Так же есть опись всего имущества, хранящегося в сейфе, заверенная банком, и хранящаяся в архиве, который нам её и предоставил, как, собственно, и сам договор. Данный договор является бессрочным, прекратить своего действия он не мог. Согласно закону и положению о работе банков, вы не имеете права разорвать договор в одностороннем порядке. Вы предоставите все средства, в размере семнадцать миллионов галеонов, и это без учёта процентов и капитализации, это, так сказать, только сумма денежных средств, находившаяся на счетах в момент исчезновения Тандана Донера с Терры. Так же вы обязаны предоставить доступ к личным депозитарным сейфам, из которых будет изъято имущество Тандана Донера. Как только вы выполните эти условия, мы тут же покинем ваш весьма негостеприимный банк, – с акульей улыбкой закончила я.

– Тандан Донер не может быть нашим клиентом…

– Любезнейший. Вы не поняли. Объясняю ещё раз. Мы не стремимся оставаться вашими клиентами. Мы просто хотим забрать своё.

– Но…

– Не надо со мной спорить. Надо идти и выполнять свою работу, и да, пусть нам принесут кофе, черный, с сахаром.

– Но…

– Любезнейший, вашему сотруднику и вашему банку и так светит иск, не стоит усугублять ситуацию. Идите, работайте.

Он вернулся через десять минут, и не один, а в компании ещё одного чрезвычайно важного и серьёзного блондинчика.

– Добрый день, – поздоровался блондинчик номер два.

– Не уверена, что он добрый, – ответила я. – В любом случае, мы вас слушаем.

– Понимаете, у нас возникли небольшие трудности.

– И в чем же?

– Выяснилась одна деталь…

– И какая?

– Понимаете… так случилось…

– Любезнейший, перестаньте бубнить, будьте мужчиной, бубните внятно и понятно.

– А с кем имею честь? – задал вопрос блондинчик номер два.

– Леди Лисандра Аурелия Танаис Сторн-Донер, графиня Сторн и баронесса Таирс. Супруга Тандана Донера, барона Ал-Таирс. Адвокат и поверенный Тандана Донера, – представилась я.

– Так вот, леди Лисандра Аурелия Танаис Сторн-Донер, мы подняли документы, и действительно обнаружили счета, принадлежащие вашему супругу, с учётом накопившихся процентов сумма достаточно велика, и выплатить её в моменте мы не можем…

– И что же вы предлагаете?

– М-м-м… понимаете, политика нашего банка не позволяет убийце использовать любые продукты нашего банка.

– Один ваш сотрудник уже получил судебный иск за то, что назвал Тандана Донера убийцей, что собственно является ложью. На ваше заявление мы так же подадим иск о клеве, лично на вас и на ваш банк вторично. Сумму иска вы узнает позже. А теперь я жду от вас конструктивного предложения.

– Леди… хм-м… с вами весьма не просто вести беседу… – чуть ослабил он туго завязанный галстук.

– Мне говорили.

– Понимаете…

– Пока нет.

– Леди… я хочу предложить вам…

Блондинчик не успел договорить, как дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился ещё один персонаж. Ну что могу сказать, все попадавшиеся до этого момента блондинчики были так себе… этот же ангелоподобный образец мужественности, харизмы и усиленной блондинистости разил наповал буквально всем: ростом, плечами, глазами и волосами. Он был хорош, настолько хорош, что на неподготовленную женскую психику действовал разрушающе. А уж когда открыл рот, и произнёс:

– Добрый день.

Всё. На мой взгляд, любую можно выносить. Это как по коже провести кусочком бархата и одновременно съесть зефир, политый карамельным сиропом, посыпанный сахарной пудрой и запить всё это мёдом… испугалась, что так и до диабета недалеко. Уж очень сладенько.

– Добрый день, – решила побыть вежливой, ну мало ли… может хоть этот типчик с мозгами.

– Леди, позвольте представиться, Адонис Минирр, – улыбаясь, как будто увидел что-то невероятно прекрасное и удивительное, представился этот тип.

– Леди Лисандра Аурелия Танаис Сторн-Донер, графиня Сторн и баронесса Таирс. Супруга Тандана Донера, барона Ал-Таирс. Адвокат и поверенный Тандана Донера, – представилась я в очередной раз.

– Невероятно, просто невероятно, такая прекрасная леди, и занимается такими прозаичными вещами как адвокатура. Леди! Вы достойны большего! Вы достойны самого невероятного…

– Согласна с вами, и самым невероятным будет то, что в этом банке смогут решить очень простой вопрос. Как вернуть деньги моему мужу… Мы здесь уже около получаса. Что удручает, весьма и весьма, и не можем добиться самой простой вещи, – теряя терпение ответила я. – Пока что мы выпили не самый лучший кофе, выслушали ничем не доказанные обвинения и оскорбления, ваш банк и два ваших сотрудника уже получили иски о клевете. А вопрос так и не решен, мне интересно, сколько может понадобиться человек, чтобы решить этот простой вопрос? Вот вас пригласили для каких целей?

– А меня не приглашали, я сам пришел.

– Прекрасно, и для чего же?

– Очень хотелось познакомиться с такой незаурядной, прекрасной и восхитительной женщиной, – блондинчик улыбнулся так, что у меня все зубы свело от приторности.

– Познакомились? Прекрасно. А теперь, будьте любезны, не сочтите за наглость, идите и несите свой свет, харизму, обаяние, улыбку, взгляды и локоны в массы. Не стоит растрачивать всё это на наше скромное общество, идите и дарите всю силу вашего, озаряющего судьбы простых демиургов, света, в другом месте. Будьте так любезны, – на полном серьёзе посоветовала я.

Реакция у него была странная, он запрокинул голову и начал смеяться, даже не смеяться, а ржать. При этом встряхивая блондинистыми локонами, как гривой. Что делало его ещё больше похожим на ржущего коня, да, красивого конечно, но…

– Дан, она невероятная! – отсмеявшись, сказал этот «конь». – Я знал, всегда знал, что твоя избранница будет очень неординарной личностью!

Дан, усмехнувшись, поднялся с кресла и обнялся «конём». Очень интересно. И очень занимательно.

– Дорогой, я надеюсь, ты мне сейчас всё объяснишь… – тонко так намекнула я.

– Да, конечно, Сандра, познакомься, этот тип – мой бывший ученик и мой друг.

– А также владелец этого банка.

– Это всё прекрасно. Но никак не решает наш с тобой вопрос…

– Через десять минут вы должны подготовить все документы для нашего самого важного и ключевого клиента, это понятно? – обратился этот друг к своим подчинённым. – Все свободны.

Все испарились тотчас. А Дан со всего маха врезал блондину в челюсть.

– Ну и что это за цирк, Адон? – нахмурился Дан, тряхнув кистью.

– А что? Я же должен был узнать, когда ты появишься? – потёр скулу Адон.

– По-твоему, блокировка моих счетов – это действенный способ? Я даже за обед с женой не смог расплатится, Сандра заплатила, – продолжал хмуриться муж.

И я его понимала, нам повезло, что я захватила немного золота с собой, иначе было бы неудобно…

– Дан, прости. Я не подумал об этом, – серьёзно сказал Адон. – Серьёзно, я не знал, что ты женат. Думал, как только ты появишься на Терре и узнаешь, что счёт заблокирован, сразу же меня найдёшь…

– Моё появление на Терре вызвало странные движения, меня за это утро два раза пытались арестовать. Меня объявили убийцей.

– Дан, ты знаешь, мой лимит доверия к тебе неисчерпаем, я и моя семья обязаны тебе жизнями, мы в любом случае на твоей стороне. Даже если ты действительно, как все говорят, сошел с ума и зверски убил половину Терры…

– Я убил их… – глухо сказал Дан. – Всех.

– Почему?

– Они напали на меня… хотели казнить по какому-то выдуманному обвинению… убили отца… убили маму…

– Ты сможешь это доказать?

– Да.

– Мне достаточно твоего…

Договорить мужчинам не дали, двери опять распахнулись, и в кабинете появились новые действующие лица. На этот раз, бедняга Пелей сопровождал представительного и весьма импозантного мужчину.

– Тандан Донер… – начал Пелей.

– Пелей, заткнись, – прервал его муж и обратился к его сопровождающему. – Приветствую, Хирон.

– Приветствую, Дан, – кивнул папаня бывшей невесты. – Ты понимаешь, зачем я пришел?

– Да, понимаю, но это тебе ничего не даст, я был в своём праве, и готов подтвердить это.

– Как?

– Как угодно. Я был в своём праве.

– Дан, у нас пять убитых демиургов, семь демиургов лишенных ареалов, двадцать три погубленных мира, и только твои слова о невиновности… Сам понимаешь, это не аргумент. У тебя есть только один выход…

– Я согласен.

– Согласен на сканирование?

– Да.

Глава 3.

Это «да» упало как камень, от которого пошли круги по воде. Лица всех присутствующих вытянулись. За всю историю было только несколько сотен раз применено Сканирование, и только одно из десяти подтверждало невиновность… Если Сканирование выявит хоть малейший умысел… то не избежать Стирания…

– Дан… – выдохнул Адон.

– Но до Сканирования мы готовы предоставить суду одну запись, – решила вмешаться в разговор.

– Какую же? – поднял бровь Хирон.

– Её вы увидите на суде. Который, как я уже говорила, будет проходить в формате открытого заседания, о чем уже получено разрешение из коллегии Трёх. Данное заседание состоится завтра утром, до момента вынесения решения вы не имеете права препятствовать мне и моему клиенту, который является так же моим супругом, вести нормальный и привычный образ жизни. Из этого следует, что из Инфополя должна удалиться любая информация, бросающая тень на репутацию Тандана Донера. Так же, там должна появится информация о том, что слушание будет открытым, будет вестись прямая трансляция. За каждое голословное обвинение нами будет подан иск в суд. На текущий момент уже сформировано девять исков в суд, два из которых на вашу дочь. Хочу напомнить, все наши беседы записываются, эти записи будут так же использованы нами в суде. И ещё, согласно пункту два статьи семнадцать никто не имеет права беседовать с Танданом Донером без моего участия, – мило улыбнулась я.

– Вот как? – протянул Хирон.

– Да, именно, так, – всё так же мило улыбалась я.

– Ну что ж, тогда увидимся завтра в суде.

– До скорой встречи, – махнула на прощание ручкой.

– Дан, всё очень серьёзно, – глядя в след удаляющимся, сказал Адон. – У нас семнадцать часов, в течение которых вы должны остаться живы. То, что он предложил Сканирование, а ты дал согласие на это…

– Это доказывает, что я не виновен, – спокойно ответил Дан.

– Нет, Дан, это доказывает, что они пойдут на всё. Ты пойми, те, кто спланировал это, они могут потерять всё, что у них есть! Всё! Ты вернулся, и даже то, что ты, прости меня сейчас, – молитвенно сложил руки Адон, – пустышка, не отменяет твоих знаний, навыков и наработок! Ты гений. Вы все были гениями, понимаешь?! Те миры и ареалы, что остались, они ценятся как никогда раньше. Сейчас на разработку мира уходит не меньше трёхсот лет! Триста! То, что вы могли сотворить за четыре года, сейчас делают за триста, и это минимум! Просто один мир, который даже не населён расами, там нет богов, нет магии, пустая болванка! Ты в курсе, кто первым решил сдать свой мир? Хирон! Он из третьесортного демиурга в одночасье стал чуть ли не самим Всевышним! Он курирует Академию, любого мало-мальски талантливого демиурга забирает в свою корпорацию. Он практически единственный, кто может создавать миры. Он и его корпорация. Очередь расписана на несколько десятков столетий. ДЕСЯТКОВ! И это выгодный бизнес! Очень, выгодный!

– Я понимаю, но…

– Нет, ты не понимаешь! – выкрикнул Адон. – Не понимаешь! Они докажут, что ты виновен! Они упекут тебя в Тартар! И будут выкачивать твои знания! Думаешь, они не приходили ко мне?! Приходили! Они даже закон пытались изменить, но у них не вышло! Я вынужден был обратиться в коллегию Трёх! Две тысячи лет…

– В сейфах только документы на недвижимость, некоторые акции и облигации, магические драгоценности мамы и родовой браслет, – перебил экспрессивный монолог Дан.

– И что? – возмутился Адон. – Я дал тебе слово! И это мой Банк! Мой! И только я здесь хозяин! А они…

– Адон, – перебила я банкира, – мы очень благодарны вам за веру и за помощь, и мы бы не явились сюда, не имея доказательств и чёткого плана, а сейчас нам опять нужна ваша помощь, пригласите юриста, пожалуйста.

Через час мы вышли из банка. Адон предложил нам остаться в его доме, но мы отказались подвергать опасности его близких. Как выяснилось, Адонис счастливый муж и отец. Мне так странно слышать их имена, для меня это всё персонажи мифов и легенд, как в сказку попала… сложно воспринимать как настоящих… Ну как можно спокойно смотреть на того же самого Хирона и не спросить, куда он дел лошадиную часть? Тот же Адонис женат на Гере! На Гере! Кошмар и ужас! В голове просто не укладывается.

– Слушай, Дан. А как так получилось, что перестали создаваться миры? Ведь вы же были не единственные творцы? Вас было очень много, да, пусть они не такие талантливые как Ты и Ко. Но до вас тоже создавались миры, – спросила я у мужа.

– Понимаешь… тут такое дело… – почесал ухо Дан, – даже не знаю, как объяснить…

– Ну, ты попробуй, – хмыкнула я, беря его под руку.

– Ну… так получилось… что моя бабушка, Гея, она из рода Титанов.

– И что это значит?

– Этого нет в Инфополе… но есть легенда, даже не легенда, а так, на уровне слухов… короче, больше восьмисот тысяч лет назад на Терре жили только обычные люди. А потом появились новые жители, пришельцы, кто они и откуда, неизвестно, и называли они себя Титанами… они жили сначала обособленно, но со временем ассимилировались среди местных. И кстати, срок их жизни был другой, не больше двухсот лет. Так вот, именно потомки этих пришельцев рождались с магическими силами… силами демиургов… они могли творить, не использовать потоки или сливаться со стихией, а творить. Творить новое. И именно мой далёкий-далёкий предок сотворил первый мир… у него и его друзей ушло около десяти лет. Есть одна фраза, ну лозунг, или девиз, не знаю, назови, как хочешь, звучит она так: «Творить легко, когда для души…» Так получилось, что для создания мира или ареала, нужна не только энергия или магия, нужна душа…

– И определённая наследственность, – заключила я. – Получается, одному не под силу создать мир. Нужна команда, и она должна быть с определённым набором генов. Неужели никто не додумался об этом?

– Нет. Об этом никто не помнит. Демиурги очень темпераментны, да-да, не на пустом месте возникли все эти мифы о детях богов на Земле. Да, мы не совместимы в плане генетики, но строение то одинаковое. Детей от нас там не осталось, а вот похождения… так вот, в семьях демиургов очень много детей, всегда не меньше пяти.

– Ты считаешь, что Титаны просто вырождаются?

– Это только теория, причём не очень стройная… иногда в многочисленных семьях тоже рождаются настоящие творцы и гении. Но в нашей семье как-то повелось, что детей не больше двух, ну максимум трёх. И кстати Хирон, он мне какой-то там родственник… очень-очень дальний.

– Понятно. А куда мы идём? – спросила я, оглядываясь.

– А мы уже пришли…

Это было невероятно, настоящий восторг. Мне нравится мой мир, мне нравится Калле, и даже столица нравилась, но это место было просто восхитительным. Такого я не видела нигде. Красивейший замок, парящий над неприступными скалами и зелеными елями.

– Его называют Замок Лебедя, они там повсюду, высечены на фасаде, изображены на стенах, вазах, предметах интерьера, вышиты на гардинах, вырезаны на дереве, вытканы на гобеленах, – тихо сказал Дан. – Его создал Гиперион для своей любимой жены Фебы.

– Гиперион?

– Угу.

– И кто он тебе?

– А почему ты решила, что он из моего рода? – выгнул бровь, Дан.

– Стиль очень напоминает Рэю.

– Хм-м… действительно… есть что-то общее. Слушай, никогда не задумывался над этим. Но ты права, это мой предок.

– И он тоже из Титанов?

– Да.

– Получается, те, в ком сильна кровь Титанов, могут творить?

– Получается так…

– Очень странно, что никто не догадался. Это же лежит на поверхности.

– Это для тебя на поверхности, потому что я тебе рассказал об этом. Я же тебе говорил, никто не помнит об этом.

– Ну, хорошо, не помнят, а провести аналогию? Подумать?

– Сандра, ты пойми, миры и раньше создавались не просто и не быстро. Только у единиц получалось.

– Дан, это ты пойми. Ты слышал, что говорил Адонис? Хирон из третьесортного демиурга в одночасье стал чуть ли не самим Всевышним. Он курирует Академию, любого мало-мальски талантливого демиурга забирает в свою корпорацию. Он практически единственный, кто может создавать миры. Он и его корпорация. Очередь расписана на несколько десятков тысячелетий, и это выгодный бизнес, очень, выгодный, – процитировала я банкира.

– Ты считаешь…

– Ну, другого объяснения я не вижу. Сам подумай, ты же следователь, я не удивлюсь, если он и свою дочь тебе подсунул…

– Но ребята…

– Спорим, эта рыжая дружила не только с тобой, – высказала я вертевшуюся на языке мысль.

– Мм-м… так получилось, что она…

– Была невестой кого? – вопросительно подняла бровь я.

– Она встречалась с Посейдоном…

– Та-а-ак, – покивала я, подтверждая свои догадки, – и наверняка дружила с…

– Дитой…

– Ну, во-о-от… что и требовалось доказать.

– Сандра, это…

Договорить ему не дал сверкнувший сотней радуг над нашими головами защитный купол и дрогнувшая под ногами земля. Удар был огромной силы, просто невероятной, Дан только и успел обхватить меня руками, и мы взмыли в воздух. Наверное, мы очень странно смотрелись со стороны, как будто застывшая в объятиях парочка влюблённых в парящем мыльном пузыре, а вокруг вихрем пыль и мелкие осколки. И всё это происходило в неестественной тишине. Оглянулась по сторонам и поняла, что рядом с нами нет никого, ну вот совсем никого, казалось бы, только что, вокруг сновала толпа зевак, и раз, пустота.

– Быстро они.

– Угу, быстро…

– Успела?

– Да.

– Как думаешь, ещё будет? Или…

Ответ последовал тут же, и не от меня. Чёрная, вязкая как смола субстанция накинулась на нашу защитную сферу, пытаясь её, видимо, разъесть. Потом эта масса начала твердеть, и попыталась сжать нас, дальше последовали разряды, похожие на электрические. Потом ощутимо похолодало, масса превратилась в толстую и очень тяжёлую корку льда.

– Ты удержишь?

– Да. Не переживай.

– А дальше что?

– Дальше, я думаю, будет огонь.

И в подтверждение слов мужа, наша сфера начала полыхать.

– Столько лет прошло, а ничего нового не придумали, – посетовал Дан.

– Ой, да ладно, – отмахнулась я. – Это и хорошо. С другой стороны, когда им новое то придумывать?

– Действительно…

А метаморфозы между тем продолжались, огонь схлынул, и вокруг нас появилось облако плотного тумана.

– А вот и новинка! – обрадовался Дан. – Ядовитое облако! Прекрасно…

– Ты уверен?

– В чём?

– Что это прекрасно?

– Да, и я знаю кто его создатель.

– Пффф… это ты.

– Как поняла?

– А я ознакомилась с твоей диссертацией. Они просто взяли твоё заклинание и добавили его к заклинанию четвёртого курса элементалистов. Ужас, никакого полёта фантазии.

– Ты предвзята, – хмыкнул Дан.

– Возможно. Смотри, они пошли по кругу, опять эта черная клякса, говорю же, никакой фантазии.

– Ну, время у нас есть, до утра продержимся, – не унывал муж.

– Я, конечно, планировала наш вечер чуть по-другому, ну ладно…

И тут внезапно всё закончилось. Клякса исчезла, появились люди, вернее демиурги, началась какая-то нездоровая паника. Все начали бегать, тыкать в нас пальцем, что-то кричать, размахивать руками.

– И что это значит?

– Сейчас узнаем, – сказал Дан.

Мы очень аккуратно спустились на площадку, подальше от обвалившегося парапета. К нам тут же подбежал сотрудник правопорядка.

– Стоять! – гаркнул он. – Руки за голову! Вы арестованы!

– С какой стати? – удивилась я.

– Вы разрушили часть площади…

– Любезнейший, это ложь. Мы не причастны к данным разрушениям. Скажу более, мы чуть сами не стали жертвами этого странного обрушения, и если бы я не применила заклинание сферического щита…

– У вас есть лицензия?

– Да, лицензия у меня есть, и она по всем правилам зарегистрирована в коллегии магического права, – ответила я. – И если вам больше нечего сказать, то мы, пожалуй, пойдём.

Глава 4.

Не мешкая, мы с Даном направились домой. По пути я разглядывала красоты Терры, и всё больше, и больше уходило первое впечатление прекрасности и ощущение чуда. Повсюду проскальзывала фальшь, она как мутное стекло искажала всю красоту Терры. Хотелось стряхнуть её с мира, хотелось умыть этот мир, смыть эту безобразную маску. Как только мы переступили порог дома, я показала мужу знак молчания, и пару раз шевельнув пальцами, убрала кучу навешанных на комнаты «сюрпризов» в виде следилок и прослушек.

– Смотри, даже пыль протёрли, – улыбнулась я, указывая на красивый пейзаж на стене.

– Старались ребята.

– Не то слово.

– Что-то ты юлишь, милая, – обнимая меня, сказал муж. – Что засекла?

– Это ты.

– Что я?

– Напал на нас ты.

– Ого!

– Ага…

– И когда они липучку успели сделать? – нахмурил брови муж.

И я его понимала, липучка крайне противное проклятие. И крайне энергозатратное.

– А ему очень много лет, я бы даже сказала, тысяч тринадцать…

– Вот как…

– Вот так. И знаешь кто носитель?

– Удиви.

– Адон.

– Действительно удивила… – потёр подбородок муж. – Но это…

– Дан. Мы с тобой знаем, что верить можем только друг другу. Да, Адон, твой друг, но давай объективно, его могли использовать в тёмную, и я уверена, это так и есть. Липучка двухслойная, второй слой очень тоненький, как будто накинули буквально пару часов назад, и ведёт она, угадай к кому?

– Хирон?

– Не-а. Не угадал, это Пелей.

– Да ладно! Пелей! Ничего себе!

– Ты сняла её?

– Только первый слой с Адона. Второй оставила…

Договорить опять не дали, дверь просто снесло с петель, и на пороге появился отряд вооруженных полицейских во главе с очередным блондином.

– Тандан Донер… – начал один из полицейских, но главный блондин остановил его.

– Парис, приветствую тебя, – кивнул муж.

– Приветствую, Тандан. Мы можем поговорить?

– Да, конечно, мы можем поговорить, – вступила я в беседу мужчин.

– Позвольте представиться, Парис Кранай, а вы как я понимаю, леди Лисандра Аурелия Танаис Сторн-Донер, графиня Сторн и баронесса Таирс. Супруга Тандана Донера, барона Ал-Таирс. Адвокат и поверенный Тандана Донера?

– Всё верно, – кивнула я, – так о чём вы хотите поговорить?

– Леди Сторн-Таирс, я могу узнать, где вы и ваш муж находились с пятнадцати двадцати до пятнадцати сорока? – очень вежливо спросил Парис.

– Мы находились на площади перед дворцом Лебедя, если я правильно помню, у нас есть запись всего нашего пути, с того момента как мы с мужем покинули банк, в котором были с двенадцати сорока пяти до пятнадцати двадцати пяти, – так же вежливо ответила я.

– Мы можем просмотреть эту запись?

– Да, прошу вас, – я подняла руку и поймала одну из нескольких парящих над головой записывающих камер.

– Интересно, – приподнял бровь Парис, вглядываясь в пустоту над нашими головами. – Я так понимаю, это не единственная камера.

– Не единственная, – подтвердила я. – В связи со сложившейся ситуацией, мы вынуждены с супругом постоянно находится под камерами. Учитывая, что на Терре появился новый вид спорта – «арест Тандана Донера по любому придуманному поводу».

– Это весьма дальновидно, – тонко улыбнулся Парис.

– Согласна, хотя, это и доставляет массу неудобств, но в свете последних событий, это единственный выход, помогающий обезопасить себя, – вернула улыбку.

Пока мы вели эту беседу, я несколько раз возблагодарила бабулин мобильник. Когда мы собирались на Терру, мы продумали всё. Прикрепив мобильник на грудной карман и замаскировав с помощью заклинания невидимости, мы смогли сделать запись момента нашего попадания на Терру. Стоило нам только выпроводить «невесту» Дана, а после и Пелея, мы сделали заказ в одном очень интересном магазине. И теперь нас окружает неимоверное количество камер, снимающих каждый наш шаг. Звук тоже пишется, но как вы понимаете, не весь, кое-что, заменяется рассуждениями о погоде и красотах Терры. Присоединив камеру к предоставленному Парисом планшету, щелкнула по кнопкам, и вот, на экране мелькнула вывеска банка, а мы с Даном как раз спустились по ступенькам. Хм… а мы хорошо смотримся вместе с мужем. Парис тем временем очень внимательно следил за моими действиями, я же специально, всё делала чуть медленнее и четче, дабы не возникло даже подозрение о подмене видео. Просмотрев всю нашу прогулку, Парис, махнул рукой, и сопровождавшие его полицейские покинули наш коридор, заняв пост у входной двери, которую они перед этим так браво вышибли.

– Как вы видите, мы можем подтвердить своё алиби. А теперь, главный вопрос. Зачем оно понадобилось? – всё так же вежливо спросила я. Ну, а что? С меня не убудет, а этот Парис пока единственный повёл себя адекватно.

– Дело в том, леди Сторн-Таирс, что именно в этот промежуток времени был убит Пелей Эпира, – спокойно ответил Парис. – И на месте преступления были найдены очень весомые улики, указывающие на вашего мужа.

– Вот как? Очень интересно. А давайте я угадаю, вам эти улики показались весьма странными, да? Но! Сверху поступила очень интересная просьба, в форме приказа, вынуждающая пойти против своей чести. Не правда ли? – указала на кресло я.

– Леди, поскольку все ваши разговоры идут под запись, я промолчу, – иронично хмыкнул Парис.

– Отлично, вы можете помолчать, но давайте мы с вами просто предположим, что возникла такая ситуация.

– Давайте, предположим.

– Скажите, как вы относитесь к чаю? Или может быть кофе? Люблю, знаете ли, строить предположения под чашечку хорошего кофе.

– Кофе – это прекрасно. Черный, если можно.

– Парис, ты же понимаешь, почему прислали именно тебя? – спросил, хмуро молчавший до этого момента, Дан, усаживаясь в кресло.

– Да, я понимаю. Но это не имеет значения. Как говорит твоя прекрасная жена, предположим, только предположим, мне, можно сказать, на блюдечке преподнесли возможность упрятать тебя в Тартар по обвинению в убийстве Пелея. Вот только…

– Вот только они забыли, что вы очень принципиальный и честный следователь. И предположим, вас не устраивает, да что там не устраивает, вам откровенно претят улики тринадцати тысячелетней давности. Я угадала?

– Предположим, леди Сторн-Таирс… Только, предположим, что эти улики, обвинение, место преступления, способ преступления, и многое в этом деле вызывают сомнения…

– Парис, а давайте мы предположим, что вам иногда снятся очень странные сны, и в них вы видите, например вот это, – и я жестом фокусника протянула ему рисунок.

Лицо Париса побелело, пальцы стали подрагивать, полные боли и отчаяния глаза вперились в меня.

– Откуда это у вас? – хрипло спросил Парис.

– Это сейчас не важно, важно другое, предположим, что я знаю о том, вы, не смотря на всю ненависть к моему мужу, которою в вас, кстати, очень мощно поддерживали и культивировали, иногда задумываетесь о тех чувствах, что испытываете к одной девушке… предположим …

– Предположим, вы правы…

– Предположим, что мы с мужем знаем ещё кое-что, ну например, предположим, у вас есть одна весьма занятная татуировка, но вы не помните, откуда она у вас… или предположим, что вы иногда можете создавать что-то весьма и весьма странное…

– Предположим, вы и тут правы…

– Тогда, ещё одно предположение, вас весьма озадачивает и настораживает настойчивость некоторых из ваших руководителей в выборе средств ведения дела Тандан Донера, не так ли?

– Предположим…

– Предположим, вам предоставят некую запись, которая даст вам возможность узнать что-то весьма нелицеприятное о некоторых ваших «друзьях» …

– И что же я смогу увидеть на этой записи?

– Ну, допустим, вот это… – пас, и перед лицом Париса материализовался ещё один лист.

– А я могу ознакомиться с этой записью? – сквозь зубы спросил Парис, внимательно изучив рисунок.

– Не сейчас, завтра её увидят все, кто так желает любым способом упечь в Тартар моего мужа…

– Это правда? – обратил свой взор на мужа Парис.

– Да, правда, всё до единого слова, правда…

– Почему ты промолчал тогда?

– Я узнал об этом перед смертью…

– Чьей?

– Своей Парис, своей…

– Ты понимаешь, что это значит?

– Да.

– Тебя не оставят в покое, в любом случае.

– А вот завтра всё и узнаем, – убирая лист, сказала я.

– Вы не доживёте до завтра.

– Если вы нас проводите в одно место, то у нас неплохие шансы, – улыбнулась я.

– И что же это за место такое?

– Скала Бездны…

Лицо Париса вытянулось, и он побледнел ещё больше, внимательно посмотрев на нас, он встал и начал мерить шагами гостиную. Дежурившие около двери полицейские оживились, но Парис опять махнул на них рукой.

– Это выход, Парис, – сказал Дан. – Это единственный выход. Мы в своём праве.

– Хорошо…

Глава 5.

Даже над демиургами есть высший суд. Множество законов были придуманы, множество законов были упразднены, кроме одного, ему подчиняются все демиурги. Все и всегда. Глас Закона. Любой демиург в праве потребовать его применения, вот только не каждый выдержит. Не каждый готов провести ночь, стоя на вершине Скалы Бездны. Сама по себе скала кажется самой обычной, издали напоминающая огромный высунутый каким-то великаном язык. И вроде бы, обычная скала, каких множество на Терре, вот только под ней находится самая настоящая черная бездна. Никто не знает, откуда взялась и сама скала, и та черная непроглядная дыра. Куча догадок витает вокруг этого места, но правды так никто и не знает. Единственно, что известно доподлинно, так это то, что тот, кого обвинили в преступлении, может доказать свою невиновность, простояв ночь на самом краю скалы. Из рассказов очевидцев, того кто ступает на край уступа окутывает тьма, и из плотного кокона несутся всю ночь крики боли и ужаса, если демиург не виноват в преступлении, в котором его обвиняют, то он, уставший утром идёт домой. Оправданный! И никто не может усомниться в этом. А виновного, хоть в малейшей степени, утром не находят на скале, и вообще не находят. Был – и нет. Тогда вина считается доказанной. Казалось бы, такой прекрасный способ можно использовать всегда, ан нет, только при определённых условиях. Во-первых, только представитель власти, обладающий определёнными полномочиями, а именно глава Черного Легиона, может объявить Глас Закона, объявить и сопроводить обвиняемого на скалу. Во-вторых, обвиняемый находится там не один, с ним рядом должен присутствовать его, так сказать секундант. В-третьих, это должен быть тот, кто доверяет обвиняемому на все сто процентов, тот, кто готов простоять всю ночь на краю бездны и открыть свою душу ей. Если же секундант сомневался хотя бы на секунду… на краю не оставалось никого. Секунданты находились очень редко, почти никогда. Даже Сканирования не так боялись… там был хоть какой-то шанс… и в-четвёртых, обвиняемый должен сам запросить Глас Закона, ни одного намёка на это не должно быть от правоохранителей, только добровольное желание.

Парис очень внимательно посмотрел на нас ещё раз, кивнул своим мыслям и вышел на улицу.

– Властью, данной мне Чёрным Легионом, да свершиться праведный суд! Глас Закона, для Тандана Донера!!! – подняв руку, зажатую в кулак, громко прокричал в небеса он.

И над городом раздался звук, похожий на очень громкий трубный рёв, в небе зажглись огненные буквы наших с Даном имен, а ниже, все те преступления, что вменялись моему мужу.

– А они не стали мелочится, – хмыкнул муж.

– Ну, если брать во внимание всё то, что они потеряют… – подняла бровь я.

– Леди Сторн-Таирс, при условии, что вы с мужем останетесь живы, заседание суда, которое было анонсировано вами на завтра, останется в силе? – спросил задумчивый Парис.

– Да. Кроме того, что с Дана снимут все эти нелепые обвинения, нам важно понять, кто же на самом деле виновен. Ко всему прочему, на этом заседании мы обнародуем все те записи, что у нас есть. И уж тогда это будет ваша забота…

– А-а-а..?

– Ту запись вы получите после суда, не переживайте, Парис, если по каким-то причинам мы не вернёмся, то через некоторое время вы получите все записи, – сказала я.

Мы продолжили путь в молчании. А за нами уже следовала процессия из зевак, мелькали вспышки фототехники, журналисты, вот уж действительно вездесущее племя, то и дело выкрикивали всевозможные вопросы.

Восхождение на Скалу Бездны мы с Даном совершали в одиночестве, все остальные остались у подножия. В середине пути исчезли все звуки, слышным осталось лишь наше дыхание. Как только мы ступили на край уступа, нас от всего мира отрезала стена тьмы. И мы сами погрузились в непроглядную тьму, паники не было, твёрдая и сильная ладонь мужа вселяла уверенность.

– Приветствую вас, – раздался тихий голос.

– Приветствуем и мы тебя, Великая Бездна, – ответили мы с мужем хором.

– А я и не Бездна, – последовал ответ.

– А кто? – удивилась я.

– Я Оракул. Даже не так, я дух Оракула. Когда-то давно меня принесли в жертву забытым богам этого мира. Что уж там пошло не так, не знаю, но в итоге я стал духом, обладающим кучей полезных навыков, – ответил Оракул.

– А можно узнать каких? – поинтересовался муж.

– Можно, почему нельзя. Ну, например, я владею телепатией и знаю, что ты невиновен, вернее не так, да, ты убил, но ты защищался, ни разу в твоей голове не возникла мысль о злом умысле. Ты мучаешься чувством вины, очень переживаешь за свою семью, теперь уже новую семью. Ты боишься за ваших будущих детей. А ещё, я – менталист, могу заставить почувствовать то, что совершил преступник.

– Так вот откуда рассказы о стонах боли и ужаса, несущихся из-за завесы? – сказала я.

– Ну, да. Ты, кстати, третий на моей памяти – действительно невиновный.

– А кто были первые два? – спросил Дан.

– Каин и Люцифер.

– Ого! Серьёзно? Ну, ничего себе! – воскликнула я.

– Да-да… – хмыкнул Оракул.

– Подождите, но о них же такая слава ходит по Земле! За что? Ребята оказывается не виноваты!

– Ох, милая, это длинная история.

– Ну, так время у нас есть, нам тут целую ночь стоять. Ну, расскажите, пожалуйста… – взмолилась я.

– Извини, но нет, во-первых, это не моя тайна, а во-вторых, вам уже пора, ночь-то заканчивается уже.

– Серьёзно? По моим ощущениям мы тут не больше получаса. У вас тут что, какая-то аномалия?

– Да. Для невиновных время тут летит быстро.

– А можно последний вопрос? – спросила я.

– Да.

– А вам не скучно? Я понимаю, вы призрак, и для вас время идёт по-другому, но всё же, вы так долго здесь один…

– Иногда бывает очень скучно, – вздохнул Оракул.

– И вы не можете покинуть это место?

– Могу, только мне не зачем этого делать, а что?

– Ну, я подумала, вдруг вы захотите попутешествовать…

– И-и-и?

– Ну, можете… ммм… можете к нам приехать, наверное… когда всё это закончится, – сама смутилась от своей дерзости я.

– Приглашение принято, как только закончите все ваши дела на Терре, жду весточки. Достаточно будет просто подумать обо мне, представить меня и позвать.

– Ух, ты! Как здорово! А вы можете сделать так, чтобы эти наши воспоминания не смогли прочесть другие?

– Уже сделал, а теперь вам пора, надеюсь, скоро увидимся, – хмыкнул Оракул.

– До встречи, – опять хором ответили мы с мужем.

И тут же по глазам ударил солнечный свет, я непроизвольно прикрыла глаза рукой. Проморгавшись, посмотрела наверх. В небесах алела надпись «Тандан Донер – НЕВИНОВЕН!»

– Ну что, в зал суда, пока на нас не повесили ещё что-нибудь? – улыбнулся Дан.

– Ага, давай поторопимся, закончим всё тут и домой, – сказала я.

У подножия нас ждал Парис, оглядев нас, с мрачной улыбкой сказал:

– Я так и думал…

– Парис, простите…

– Не надо, леди Сторн-Таирс, не надо… вы не виноваты… я сам…

Мне нечего было сказать этому мужчине… Да и что тут скажешь?..

До дворца Коллегии Трёх мы добрались в сопровождении молчаливого отряда. Поднимаясь по ступенькам, я разглядывала это прекрасное творение архитектуры. На мой взгляд, этот огромный амфитеатр является чудом инженерной мысли. Овальная арена с потрясающим фасадом из арок и украшений могла вместить несколько десятков тысяч зрителей. Изысканный розовый и белый мрамор удивительной красоты переливался в лучах утреннего солнца. Эта арена дышала и была полна удивительного благородства, чистоты и даже какой-то безмятежности и не оставляла равнодушным никого.

Многотысячная арена была заполнена полностью, не было ни одного свободного места… Парис внимательно оглядел место на арене, по правилам он должен был выставить караул вокруг нас. Но, по факту мы не обвиняемые, не подозреваемые, и вообще наш статус странный. Не став заморачиваться, он отпустил караул, а сам остался стоять рядом с нами.

– Жители Терры, – начал Дан, как только на арене воцарилась тишина. – Я Тандан Донер, все знают, что меня обвинили в чудовищном преступлении. Глас Закона доказал, я невиновен. Я был в своём праве. Я защищал свою жизнь! Сейчас вы узнаете, как всё было на самом деле, – и Дан махнул рукой.

Высоко в небе появилась четкая картинка, записи шли одна за другой… Там было всё, и как убивали Рэю и Кроноса, как отравили Дана и глумились над ним, приковывая к странному алтарю, как зачитывали нелепый «приговор» и смеялись над его недоуменным видом. Были видны их злые, надменные и злорадные лица. Видно, что Дан до конца верил в то, что это всё розыгрыш, видна была его боль, его ужас, когда понял, что произошло. И видно было, как он падает без сознания, как чернеет красивая жемчужно-платиновая шевелюра. Как бледная тень от Рэи пытается спасти сына и мужа, как Дан лежит на каменном уступе в пещере и мечется в бреду, но проснуться не может… Дальше шли записи нашего прибытия на Терру, и всех наших «приключений» здесь, за исключением приватного разговора в банке с Адонисом и о Титанах. В некоторых местах публика вздыхала или возмущённо шепталась, а где-то слышались даже всхлипы. Как только закончилась последняя запись, Дан взял меня за руку, и мы покинули арену.

Дорога домой прошла без происшествий. Парис следовал за нами молчаливой тенью. Перед дверью дома я обернулась к нему, собираясь поблагодарить, но меня бесцеремонно перебили.

– Нам нужно поговорить.

– Эм-м-м… хорошо, проходите.

И как только закрылась дверь, не обращая внимания на гипнотизирующий и ждущий взгляд нашего гостя, повернулась к мужу и крепко обняла его. Дан решил не останавливаться на этом и подарил головокружительный поцелуй. Тихое покашливание Париса вырвало из сладкого дурмана. Пока мужчины усаживались на диван, решила сделать кофе, вернулась буквально через несколько минут, процесс много времени не занял, наличие кофеварки – это конечно здорово.

– Парис, я знаю, ты хочешь понять, что происходит… – начал трудный разговор Дан, и глубоко вздохнув, начал рассказ. – Ты не помнишь, но…

– Помню, – перебил Парис мужа, – вернее, мне это снится. Теперь я понимаю, это правда… только что мне делать с этим?

– Поступайте, как считаете правильным, Парис. Вы сейчас…

– Сейчас я ненавижу вас и вашего мужа, леди Сторн-Таирс, потому что вы лишили меня…

– Не мы, – жестко ответила я. – Не мы. Как только вы это поймёте, мы продолжим разговор. Если нет… ну что ж… вам с этим жить…

– И как мне с этим жить?! – вскочил на ноги блондинчик. – Как?!

– Ну, конечно! – воскликнула я. – Конечно! Легко жить, когда виноваты вокруг все, кроме меня! Да, Парис? Легко обвинять моего мужа, меня, но не себя! Вам снились сны! Вы знали, что у вас есть сила творца, но вы молчали! Выбрали лёгкий путь, да? Не захотели разбираться? А зачем? Правда? Сложно принять, что чудес не бывает, а вот фигня случается регулярно, да?

– Простите меня, леди Сторн-Таирс, я не сдержался… вы правы… но это тяжело… – плюхнувшись в кресло, он схватился за голову.

– Парис, идите домой, обдумайте всё. А завтра приходите. Сегодня была тяжелая ночь, и тяжелый день для нас для всех.

Осознав мои слова, он кивнул и направился к двери.

– Вы же понимаете, что вас не оставят в покое?

– Да. Только…

Договорить муж не успел, раздался звон бьющегося стекла, и по полу покатился продолговатый цилиндр. Парис и Дан, когда увидели его, стремительно побледнели, а я, щелкнув пальцами, притянула Париса к нам с мужем под защитный купол, и тут же активировала его.

– Что это за гадость? – спросила, разглядывая вырывающийся из цилиндра красный дым.

– Проклятие Гипноса, через минуту мы заснём, – просветил Парис.

– А вы всё ещё хотите разобраться во всём?

– Да.

– Тогда не задавай лишних вопросов и слушай внимательно, – сказал Дан.

То, что нам не дадут уйти спокойно, мы знали и ждали решительного шага, но что-то уж очень быстро они. Даже то, что у нас представитель правопорядка, не остановило их. Проклятие начало действовать ровно через минуту, но мы были уже во всеоружии. Разлеглись в художественном беспорядке в очень живописных позах в коридоре и ждали. Дверь кухни отворилась, раздались шаги, и сквозь ресницы я увидела носки форменных ботинок.

– А с этим что делать? – раздался сиплый голос.

– Не знаю, насчёт этого указаний не было, – отвечал второй голос, неестественно высокий.

– Так, грузим всех, а то мало ли, что они успели наболтать этому, – скомандовал Сиплый.

– Давай начинай, а я пока уберу тут всё, – ответил Писклявый.

– Так… начнём с дамочки, ух какая аппетитная, я б такую…

– Слышь, ты аккуратнее, шеф сказал – без проблем, – перебил мечты Сиплого Писклявый.

Пока Писклявый наводил порядок, Сиплый наклонился и поднял меня на руки, предварительно облапив, несли меня не очень долго, буквально через минуту я лежала на полу какого-то фургона.

– «Сандра, ты в порядке?» – пришел мысленный вопрос от мужа.

– «Да, всё нормально,» – ответила я. – «А вы там как?»

– «Нормально, спорят, кого первого тащить. Так, решили, Парис первый.»

– «Леди Сторн-Таирс, а как долго продлится действие это прекрасного заклинания?» – ворвался в наш мысленный диалог Парис.

– «Не знаю, это экспериментальная разработка, по идее три дня, а что?»

– «А то, что это невероятное открытие, и я буду умолять вас, да что там я! вас будет умолять всё магическое сообщество поделиться этим заклинанием, как и вашим заклинанием защиты, и …»

– «Парис, угомонись, нам надо сначала выбраться живыми из этой передряги,» – сухо заметил Дан.

Тем временем Сиплый и Писклявый с кряхтением втолкнули Париса в фургон. Блондин, изображая заснувшего, кулем упал на пол и остался валяться.

– «Парис, не шевелитесь, они ещё тут,» – сказала я.

– «Слышу, но так лежать жутко неудобно, и всё же леди Сторн-Таирс, откуда у вас это заклинание?» – не унимался Парис.

– «Его, как водится, случайно придумали одна маленькая девочка и её учитель. Детали я вам расскажу позже».

Пока мы вели мысленную беседу, Сиплый и Писклявый притащили Дана и тоже не очень аккуратно сгрузили его на пол фургона.

– Какой тяжёлый, – выдохнул Писклявый. – Ну что, поехали, ты активировал заклинание?

– Да, только зачем, вряд ли они выживут…

– Ты совсем дурак? Что бы на нас и на шефа не вышли. Этот чернявый теперь чистенький… да и друзья его могут объявиться, искать начнут. Нам не нужны проблемы.

– Да понял я, понял, – огрызнулся Сиплый.

До места назначения добрались быстро, буквально пять минут, и фургон остановился. Мы всю дорогу гадали, куда же нас везут, и когда же «перестанет действовать» это сонное заклинание.

– Ты как хочешь, а я не потащу этих наверх, тяжелые они, – сказал Сиплый, – вот дамочку я с удовольствием…

– Заткнись… – перебил его Писклявый, – вот…

Стоило только ему произнести последнее слово, как тело окутали магические путы, и потащили меня куда-то наверх.

– «Это что, заклинание левитации?» – спросила я.

– «Не совсем, это амулет,» – ответил Парис.

– «А зачем такие сложности?» – продолжала проявлять любопытство.

– «В каком смысле – сложности?» – поинтересовался Парис.

– «Ну, амулеты всякие,» – ответила я.

– «Дорогая леди Сторн-Таирс, на Терре уже давно никто не пользуется сырой силой… экономят…» – мысленно хмыкнул Парис.

– «Понятно, а сейчас молчание в эфире, кое-что мне не нравится…»

Тем временем нас видимо доставили до места назначения, странные ощущения исчезли, и моё тело опустилось на пол.

– Шеф, доставили, – произнёс Сиплый.

– Этот третий был с ними… мы решили, что они могли ему разболтать… – сказал Писклявый. – Ну, мы пойдём…

По звукам шагов стало понятно, наши «друзья» удалились, воцарилась гулкая тишина. Несколько мгновений не происходило ничего.

– Я знаю, вы пришли в себя, – раздался тихий голос.

– А вот это сюрприз… – садясь, сказал Парис. – Я ожидал кого угодно… но не тебя…

– Почему?

– Потому, что не ожидаешь от милой и скромной девушки такого, – сказал Дан, принимая вертикальное положение.

Глава 6.

Я тоже решила сесть и глянуть на «милую и скромную девушку». Хм-м, ну если брать во внимание, что все встречавшиеся мне до этого жители Терры были очень и очень красивы, то эта девушка была действительно только милая. Не больше и не меньше. И было это удивительно.

– Что вы так рассматриваете меня? Не нравлюсь? – спросила незнакомка.

– Почему, вы милая, на вас приятно смотреть, знаете ли, приелись эти красавицы и красавчики, – честно ответила я.

– Ух ты, это такая редкость, – улыбнулась незнакомка.

– Что – редкость? – уточнила я.

– Ваша искренность и незашоренность. Вы действительно считаете, что на меня приятно смотреть.

– Вам что, до меня никто не говорил этого? – удивилась я.

– Представляете, леди Сторн-Таирс, они могли говорить мне всё что угодно, но они не знали, что я вижу их насквозь, – заливисто рассмеялась незнакомка.

– Елена, может ты прекратишь этот цирк? – продолжая сидеть на полу сказал Парис. – Что происходит?

– А ничего не происходит, вы в гостях, я прошу прощения, что пришлось вот так приглашать вас.

– А я вас вспомнил, – подал голос Дан, – вы Елена, учились на параллельном потоке.

– Да, всё верно, мы с тобой учились на одном потоке, Тандан Донер, и ты, как и все, не замечал меня, а если и замечал, то исключительно по делу. Всегда такой вежливый, отстраненный, занят расчётами, гений! – продолжала веселиться Елена.

– Вы простите меня, Елена, а у вас претензии к кому из этих мужчин? – решила начать непростой разговор я. – И может, мы присядем на диван, будет удобнее, вам не кажется?

– Конечно, леди Сторн-Таирс, вы можете присесть на диван, а мужчины пусть пока так посидят, – указала рукой на темно-вишнёвый большой диван Елена.

– И всё же, Елена, к кому из этих мужчин у вас претензия, к моему мужу или к Парису?

– А сейчас уже и ни к одному из них, – хмыкнула Елена.

– А раньше?

– А раньше… раньше…

– А раньше скромная девушка Елена была влюблена в одного молодого и весьма перспективного демиурга, так сильно влюблена, что готова была практически на всё ради любимого… – раздался приятный голос от двери.

– Ух, ты! Да ладно!.. Вот это действительно внезапно… А вы как оказались в этом замешаны? – удивилась я, глядя на одну из самых влиятельных женщин Терры.

– Кассандра?! – воскликнул Парис.

– Ах, леди Сторн-Таирс, всё просто, стечение обстоятельств, не более… – не обращая на мужчин внимания, ответила мне Кассандра.

Да уж, вот этого не ожидал никто. Невероятно прекрасная Кассандра, дочь самого великого Приама и жена его ученика, Ахилла. Светская львица, одна из самых могущественных женщин Терры.

– Леди Кассандра, леди Елена, честно сказать, я совсем запуталась. Я понимаю, это пошло и выглядит как в дешевом гангстерском третьесортном детективе, но давайте, вы перед тем, как станете нас убивать, расскажите, что произошло тогда, и как вы к этому всему пришли, ну, пожалуйста… – молитвенно сложила я руки. – Ну, что вам стоит?

– Знаете, а мне очень нравится, как вы назвали меня – леди… – хмыкнула Кассандра. – Надо ввести это обращение в обиход. Так красиво звучит – леди. И почему я раньше об этом не подумала? А что касается рассказа… Ты же не против, если я расскажу? – обратилась Кассандра к Елене, на что та безразлично пожала плечами. – Ну и отлично, так вот, всё просто… Однажды, давно-давно, одна скромная девушка Елена влюбилась. Сильно и безответно влюбилась, казалось бы, что в этом такого? Таких случаев сотни тысяч, даже миллионы… но… пресловутое, но! Вмешался его величество случай. Скромная и влюблённая девушка убила… да-да, убила… не специально, конечно, но факт. И убила девушка не абы кого, а другую девушку, ту самую, у которой хватило смелости подойти и признаться в своих чувствах к тому самому талантливому демиургу, которого любила Елена. Ведь он был очень увлечён своими экспериментами и проектами, на девушек ну совсем не обращал внимания, ему, в сущности, было всё равно, он не любил ни одну из них. Он был так поглощён своими изысканиями, что не обращал внимания на это. Кстати, та, вторая, заявила о своих якобы чувствах на спор, обычный пьяный спор…

– Она хвасталась, просто хвасталась… и требовала свой выигрыш… бутылка игристого… всего лишь бутылка игристого… – пробормотала Елена.

– Да, бутылка игристого… услышав такие шокирующие новости, Елена не рассчитала силу… и выдавила очень много мыла… обычного скользкого мыла… на котором и поскользнулась соперница. И так неудачно поскользнулась… насмерть… и в общем-то, девушка не виновата… вот только наша Елена очень сильно испугалась, а в состоянии страха мы совершаем разные поступки, например, способны скрыть тело соперницы… и вроде бы всё закончилось, ну именно так подумала Елена. Но, как водится, у любого преступления может появиться свидетель, нечаянный и негаданный. И свидетель наш был этаким коллекционером, достаточно странным коллекционером… он собирал компромат, у него была просто огромная коллекция людских ошибок…

– А начал он собирать свою коллекцию давно, – вдруг сказал Дан. – Очень давно, практически с самого рождения, да Кассандра?

– Ты всегда был очень умным, Дан, но не всегда внимательным, – расхохоталась Кассандра.

– Да, мама говорила мне, – с иронией ответил Дан. – А муж в курсе?

– Нет, Ахилл, не знает… И никогда не узнает, – лучезарно улыбаясь, ответила Кассандра.

– Дан, ты перебил девушку, а я так хочу узнать, что всё-таки случилось, у нас времени не так много, – попеняла я мужу.

– Рассказ надо начинать сначала, да Кассандра? – усмехнулся Дан. – Я, пожалуй, начал бы с того, что рассказал бы про другую девушку. Жила-была одна семья, великий и непобедимый боец по боям без правил Приам и его прекрасная жена Гекуба, и всё было у них хорошо, вот только детей долго не было, и вот оно долгожданное счастье, Гекуба беременна. И родилась прекрасная девочка, и назвали её Кассандра. Счастье было безоблачным, пока родители не поняли, у девочки нет дара. Они, конечно, расстроились, но не сильно. Папа и мама были без ума от дочери, все были без ума от красивенькой и умненькой девочки, которая писала странные стишки в толстую тетрадку. Пока, в один прекрасный день, родители не узнали, что же на самом деле кроется за стихами дочурки. Испугавшись даже не самого дара дочери, а того, как она им пользовалась, Приам и Гекуба решились на отчаянный шаг, но не успели ничего предпринять… странная и нелепая смерть оборвала их жизни. Нет-нет, дочь не имела никакого отношения к их смерти, но могла её предотвратить, ведь имея дар предвидения, это так легко. Да, Кассандра?

– Да, Тандан, легко… вот только…

– Вот только ты не хотела лишаться своего могущества. К тому моменту ты уже вкусила сладкий плод власти, круживший голову и дарящий чувство превосходства. Ты уже сплела свою паутину. Скажи, Кассандра, а этот момент ты тоже предвидела? – задумчиво глядя на нее, спросил Парис.

– Нет. Этот, нет… но, это и неважно.

– Конечно, неважно, – согласился Дан. – Важно то, что тебе стало мало той власти, что уже была. Ты желала большего. Имея компромат на многих, ты научилась подталкивать их к нужному для себя результату. Когда же всё пошло не так? Когда ты упустила момент?

– Я?! Упустила? О чем ты? – деланно рассмеялась Кассандра. – Наоборот, всё идёт по плану… да его пришлось, конечно, скорректировать… смерть этих идиотов не входила в него. Потеря такого количества миров и ареалов тоже… но кто ж знал, что они всё испортят… погибнуть должен, был только ты, Дан…

– Леди Кассандра, простите мне моё невежество, и всё же, поясните ваш грандиозный замысел, – попросила я.

– Всё просто, леди Сторн-Таирс… всё очень просто… – раздался голос Хирона, – Терра перенаселена, давно уже перенаселена. Ваш мир стал бы выходом из этой непростой ситуации… но характер у вашего супруга очень несговорчивый… он отказался от очень интересного предложения.

– Мда-а-а-а… И всё-таки, это ты, Хирон… чуда не произошло… – протянул Парис.

– Ты же уже взрослый мальчик, Парис, – подала голос молчавшая до этого Елена, – а всё в чудеса веришь…

– Продавать право на проживание в моём мире – это не предложение, Хирон, – нахмурил брови Дан.

– Вот видите! – развела руками Кассандра. – Видите, леди Сторн -Таирс?! А ведь это была отличная идея! Так нет! Ваш муж решил, что это недостойно! Ему не интересно заниматься торговлей! Ему нужна наука! Ему нужна новая площадка для исследований! И жить там будут только учёные, и те, кто серьёзно занимается наукой! Я всё правильно запомнила, Дан?

– Да, всё правильно… – кивнул муж.

– Ну, хорошо, – подняла руку я. – Дан вам отказал, и что? Вы решили его убить для того, чтобы забрать себе его мир и его разработки? Так получается? Но это же глупо!

– Почему вы так решили, леди Сторн-Таирс? – вскинула бровь Кассандра.

– Ну, достаточно было подождать, пока Дан и его бывшая команда сотворят ещё пару-тройку таких миров, и просто попросить его, – ответила я. – Дан не отказался бы помочь. Не думаю, что проблема перенаселения стояла так остро, и что ожидание в пару десятков лет усугубило бы ситуацию на Терре до критического предела…

– Вот только я не могла ждать… – жестко сказала Елена.

В следующее мгновение в её руке появился кинжал с длинным лезвием, два резких движения, и тела Кассандры и Хирона опали на ковер.

Глава 6.

– Как же они мне надоели… – произнесла Елена. – Эта, – она пнула безжизненное тело Кассандры, – вечно со своим шантажом и чувством превосходства. И этот, – второй пинок, – со своими идеями по обогащению и всяческими махинациями. Знали бы вы, как я их ненавидела, как я ненавидела тебя, Дан, за то, что не увидел меня, а повелся на эту глупую дуру Фетиду!

В какой-то момент образ её поплыл, и перед нами оказалась дочь Хирона, рыжеволосая красотка Фетида, бывшая невеста Дана.

– Да-да, это я! – ответила она голосом Елены. – Ты очень невнимательный, Дан… – покачала головой она. – Очень… Я была готова на всё ради тебя, даже убила… а ты… ты не заметил разницы… ну, конечно! Ты же гений! Какое тебе дело до всех нас?! Эти недоумки, – кивок в сторону тел, – так и не поняли, что пошло не так, и почему погибли твои друзья, а не ты. Вот только мне не нужна была твоя смерть, я хотела чтобы ты мучился, всё точно рассчитала… ну почти всё… кома не входила в мои планы… ты должен был остаться живым, сломленным, одиноким и моим… когда я поняла, что ситуация вышла из-под контроля, расстроилась конечно, но потом… потом я поняла… ты не любил меня и не полюбишь… никогда… и ни в каком образе… ты вообще не способен любить. Зачем мне мужчина-ледышка? Вот только сделанного не воротишь… эта сучка, Кассандра, не отпускала меня. Ей это очень нравилось, держать на цепи… она упивалась своей властью надо мной… а этот придурок, Хирон, настоящий козёл! Вы в курсе, что он продавал свою дочь? Да-да! Представляете, а эта дура, даже не догадывалась об этом. Она думала, что спала со всеми этими сволочами по собственной инициативе! Кстати, Парис, ты в курсе? Он и под тебя хотел подложить свою дочь. Особенно, когда ты стал командиром Черного Легиона, это, наверное, было бы интересно, переспать со своим бывшим через столько-то лет, – хмыкнула Елена.

– Мы с тобой никогда не спали, Елена, – тихо и уверенно сказал Парис.

– Да что ты? Неужели? – деланно удивилась она. – А вспомни-ка ночь костров…

– Ты же сказала, что между нами не было ничего…

– Ну, конечно! Ты бы видел себя, такой испуганный, такой потерянный. Как же, провести ночь с дурнушкой, это же такой удар по твоему чувству прекрасного, – презрительно скривилась Елена уже в своём образе. – Вы все так воротили нос от «Елены-дурнушки» …

– Простите, Елена, а кто вам сказал такую чушь про дурнушку? – спросила я.

– А они сами и говорили, вернее их эмоции, я, моя дорогая, эмпат, так что все их эмоции для меня открытая книга. Вы единственная, кстати, кто не солгал мне. Все же остальные скрывали за лживыми улыбками и комплиментами брезгливость и презрение. Уж поверьте мне, я знаю в этом толк, если уж мои родители не могли сдержать этих чувств. Даже деньги, огромные деньги моих родителей не привлекли моего будущего жениха, настолько он считал меня страшной и некрасивой. Мальчики, – обратилась Елена к Дану и Парису. – Вы помните этого бедолагу Менелая? Помните, как он бросил меня прямо у алтаря? Помните, как все его жалели? Его! Красавчика и беднягу! А не меня! Дурнушку! – взвилась Елена. – Конечно! Кому нужна уродина? Кому интересны её чувства? Я никому никогда не нужна! Родителям – не нужна, Менелаю – не нужна, тебе, Парис – не нужна, тебе Дан – тоже не нужна! Ни в каком виде! Даже став красавицей Фетидой, я не нужна была тебе! А сейчас ты женат! И на ком?!– её рука взметнулась в мою сторону, – На ней?! Что в ней такого?! Она же не писаная красавица?! Или тебе экзотики захотелось?! Ну, что ты молчишь?! Отвечай!!!

– Елена, прости меня, – тихо сказал Дан. – Прости за всю ту боль, что причинил… я не знал… прости.

– Ох, как у вас всё просто! Думаете, попросите прощения и всё?! Не-е-ет, мой дорогой, так не получится. Все! Все они, и родители, и Менелай, и твоя прекрасная Эрида, Парис, тоже просили прощения! Но я не прощаю вас! Слышите!

– Она же была твоей подругой… – прошептал Парис.

– Твоя Эрида была самой настоящей коварной сукой! – выкрикнула Елена. – Она ловко притворялась, говорила о дружбе, единстве, любви… а на самом деле только разжигала в душах азарт, стремление опередить противника, желание победить, победить любой ценой. Это она спровоцировала спор между Фетидой и Немезидой! Она! С неё всё началось!..

– А что вы планируете делать дальше? – перебила я очередные истерические крики.

– В каком смысле?

– Ну, вы убили Кассандру и Хирона, всех остальных, собираетесь убить нас, а дальше?

– Ну что вы, это не я убила этих двоих, это же несчастный случай, представляете? Хирон пригласил вас на встречу, собирался обсудить какие-то дела, и в этот момент заявилась его любовница Кассандра. Да-да, они были любовниками… а потом случился взрыв… это такой ужас… не выжил никто… так бывает… а я… я, конечно, поддержу несчастного Ахилла… нам, потерявших близких, в такой трудный час надо держаться вместе…

– Вы знаете, в истории одного из миров вас называют Елена Прекрасная, – сказала я.

– Что?! Меня?!

– Да, вас. Как говориться в легенде, родителями девушки стали красавица Леда и спартанский царь Тиндарей. Насколько счастлив был их брак неизвестно… царица Леда родила двух сыновей, Кастора и Полидевка, и дочерей – Клитемнестру и ту самую Елену, о которой я расскажу. В те времена люди верили в могущества богов и поклонялись им. Однажды Тиндарей забыл принести дары богине Любви, что разозлило богиню. Покровительница любви сказала правителю, что дочери его будут несколько раз выходить замуж, но так и не обретут счастья. Впрочем, в то время о замужестве девочек царь ещё не думал – они были слишком юными.

С малых лет Елена поражала любого, кто только на неё смотрел, и люди просто не могли оторвать взгляд. По округе сразу же распространились слухи о красоте Елены. И царь даже был вынужден приставить к ней охрану. По причине того, что остальные дети царя были не очень симпатичными, внешность девочки можно было назвать просто божественной. И чем дальше шло время, тем больше расцветала девушка.

Жизненные сложности настигли Елену уже в раннем возрасте, когда она была подростком, её похитил афинский царь Тесей. К тому моменту знаменитый герой уже находился в преклонном возрасте, но, овдовев, решил вместе с другом Перифоем подыскать себе жену. Условие у товарищей было одно – девушки непременно должны быть дочерями царей. Узнав о месте проживания юной красавицы, мужчины отправились в Спарту, похитили Елену и, разыграв её в кости, решили, что она станет супругой Тесея. Оставив девушку в Афинах, они отправились за новым “трофеем”: Перифой пожелал заполучить царицу подземного мира Персефону. Правда, там его и Тесея заколдовали и заковали в цепи.

Тем временем, братья Елены, Кастор и Полидевк, собрали войско и двинулись на Афины спасать сестру. Город, оказавшийся ослабленным без своего царя, быстро пал, а девушка вернулась в родную Спарту. Тем временем законным супругом Елены стал Менелай, которому пожилой царь передал спартанский трон. Почему выбор пал именно на него, неизвестно, но, как мне кажется, это был типичный политический брак, в котором каждая из сторон получала свои привилегии. Однако в этом случае о чувствах Елены к Менелаю говорить не приходится. Как утверждают поэты античных времён, истинная любовь стала роковой для красавицы. Ещё не зная Елены Прекрасной, царевич Трои Парис получил яблоко от богини раздора. Она очень хотела рассорить трёх богинь, на чудесном плоде значилось: “Прекраснейшей”. Парис выслушал обещания каждой из богинь и выбрал богиню любви. Та в качестве дара предложила ему любовь самой прекрасной женщины мира. По иронии судьбы вскоре Парис отправился в качестве дипломата в Спарту, где встретился с Менелаем и его красивой молодой женой. Вспыхнувшее в его сердце чувство не было безответным – Елена ощутила не меньшую страсть. Несмотря на то, что его поступок грозил конфликтом между царствами, Парис забирает красавицу и увозит её в Трою, конечно, сама Елена ничего не имела против этого.

Менелай, что с радушием принял троянского гостя, был потрясён его предательством. Он собирает войска, отправляясь на Трою. К сражению людей присоединяются и боги, ведь обделённые богини затаили обиду на Париса. За десять лет войны Елена получила прозвище Троянской, но, увы, счастливой её брак нельзя было назвать. В одном из сражений Парис получает рану от ядовитой стрелы. Его прежняя жена, лесная нимфа, отказывает в помощи, и он в муках умирает неподалёку от леса.

После смерти возлюбленного по приказу царя Трои Елена стала супругой одного из его сыновей, царевича Деифоба, он был братом покойного Париса. Несколько лет женщина провела в Трое, она находилась в городе и в тот день, когда грекам удалось хитростью проникнуть за городские стены и сломить сопротивление троянцев. Рассказывали, что в ночь падения Трои Елена скрывалась в храме Весты. Менелай, ворвавшийся в здание, хотел расправиться с женой, но выронил меч, увидев её красоту. Греки решили забросать Елену, из-за которой началась кровопролитная война, камнями, но выронили их, как только женщина обернула к соотечественникам своё прекрасное лицо. Менелай сумел простить супругу, но после его смерти Елена Прекрасная была изгнана из Спарты. О гибели красавицы, как и о её рождении, сложено немало противоречащих друг другу преданий. По одной из версий: жены воинов, погибших под Троей, казнили Елену, лишившуюся своего могущественного мужа. Не исключено, что это было действительно так. После её смерти самым популярным стало предание о том, что Елена Прекрасная и красавец-воин греческой армии Ахилл обрели бессмертие и стали влюблённой парой. Историю этой женщины можно считать поистине бесконечной, ведь до сих пор она продолжает вдохновлять художников и поэтов.

– Елена Прекрасная… Елена Прекрасная… красиво звучит, – прошептала Елена, подняв на меня полные слёз глаза. – Знаете… по вам, леди Сторн-Таирс, я буду действительно скорбеть. Вы добрая и порядочная… я понимаю, почему Дан вас полюбил…

– Елена, всё ещё можно исправить, – сказал Парис. – По факту, убийство Фетиды было несчастным случаем, то, что ты столько лет была вынуждена жить под её личиной, в сущности, вина Кассандры, она, имея дар предвидения, знала об этом и шантажом заставляла тебя выполнять её приказы. Что касается смерти Хирона и Кассандры, это была защита и самооборона, пусть и с превышением. Ты сама говорила, что он продавал тебя для утех нужным для его бизнеса мужчинам, это считается преступлением…

– Парис, ты действительно считаешь, что я поверю тебе? – заливисто расхохоталась Елена. – Ты просто глупец, Парис. Я столько лет шла к этому, столько преодолела… и кстати, в моей истории будет такой же конец, как и в вашей легенде, леди Сторн-Таирс. Прекрасная Елена и великолепный Ахилл станут жить долго и счастливо, вот только не после смерти, а в жизни… нас ждёт прекрасное будущее…

– Елена, я, конечно, извиняюсь, – тихо сказала я. – Только вынуждена вам напомнить, что с момента прибытия на Терру за мной и Даном ведётся видеонаблюдение, я вам уже говорила об этом, когда вы в образе Фетиды пришли к нам. Вы помните?

– Да, вы что-то такое говорили, – кивнула Елена. – Но вы не переживайте, в этой комнате не работает ни один вид техники. Это специальная переговорная Хирона, для очень деликатных бесед. Ну что ж, мы с вами очень здорово поговорили, вы получили свой рассказ, леди Сторн-Таирс, как и хотели, а сейчас мне действительно очень жаль, я вынуждена вас убить. Да, вы будете первой, пусть ваш муж помучается напоследок…

Договорить Елена не успела, дверь переговорной с треском распахнулась, и на пороге появились стражи Черного Легиона.

– Всем оставаться на своих местах! – громко сказал один из прибывших.

– Совсем упустила из виду… ты же глава Легиона… ну что ж, пусть будет так… – зло усмехнулась она, и взмахнула рукой.

После её слов время растянулось как карамельная тянучка, я видела, как в меня летит чернильное маленькое облако, превращающееся в тонкий стилет. Я заворожено смотрела на разбрасывающий черные искры смерти клинок, не в силах пошевелиться, видела блеск лезвия, стремительно приближающегося к моей груди. Где-то вдалеке слышались крики, грохот и даже взрыв, но я смотрела только на кончик стилета. Вдруг черная стена встала перед глазами, загораживая меня от смерти, миг, и эта стена обрушилась на меня, прижав к полу. Оглушенная, я не поняла откуда у стены появились стальные тиски, сжимающие мою талию, я попыталась выбраться из-под неё, и тут почувствовала на шее теплое дыхание… дыхание Дана. Он смотрел на меня своими невозможными глазами, в которых плескался тот самый океан любви и нежности. Наш океан. Нашей любви.

– Я люблю тебя, моя райская птичка… – прошептал Дан.

– Дан?.. – встревожилась я, смотря в его лицо. – Что происходит? Дан?

– Всё хорошо, птичка… теперь всё хорошо… помни меня… – шептал муж.

И тут я увидела кровь, сочащуюся из его губ. Почувствовала, как она тяжелыми каплями упала на щеку, легким движением руки Дан смахнул кровь с моей щеки, и грустно улыбнувшись, закрыл глаза.

– Дан… – прошептала я, – Дан?!.. Дан?!.. Да-а-ан?! ДА-А-А-А-АН!..

Глава 7.

Три месяца спустя…

– Доброй вечер, миледи.

– Добрый вечер, Сэм.

– Тяжелый день, миледи?

– Да, Сэм, очень тяжелый…

– Опять эти стервятники налетели?

– Да… налетели… опять…

– А как?..

– Без изменений, Сэм, без изменений… Я в кабинете, если что…

Это странный диалог мы с Сэмом ведём каждый вечер на протяжении вот уже почти трёх месяцев. С того самого момента, как Сэм перебрался ко мне на Терру. С того самого момента, как Дана убили…почти убили… опять…

Тот вечер и та проклятая переговорная до сих пор стоят у меня перед глазами. В памяти отпечаталась каждая деталь… Парис стаскивает с меня тело Дана… подбегает один из его подчинённых и аккуратно переворачивает мужа на живот… между лопатками Дана торчит тот самый стилет, выпущенный Еленой в меня… вокруг стилета вьётся черно-серая дымка… я повторяю имя Дана снова и снова… пытаюсь вытащить стилет, но он жжет пальцы… не смотря на боль, хватаю его снова… руки покрываются волдырями ожогов, но я не оставляю попыток… Парис, обхватив меня за плечи пытается оттащить от мужа, под телом которого разливается целое море крови… в углу, закованная в наручники и опутанная сетью обездвиживающих заклинаний, с безумными глазами, гиеной хохочет Елена… с её губ, сквозь проклятия и бесноватый смех, слышится «… Дамоклов Меч…» и все опускают глаза… даже Парис… появляются ещё несколько бойцов Легиона… они укладывают Дана на носилки… и удивлённый возглас « Он дышит!»… Топот ног… огни машины скорой помощи… белые стены коридоров… быстрые и уверенные действия врачей… распашная белая дверь, с надписью «Реанимация» отрезает меня от мужа… ворвавшийся в коридор Адонис с немым вопросом в глазах… горький и невкусный кофе… Парис, отдающий приказы… исчезающий куда-то Адонис… опять вкус гадкого кофе… долгие минуты ожидания… бесконечно долгие… вернувшийся с Сэмом и Тиной Адонис… объятия… слёзы… открывающаяся дверь реанимации… усталые глаза врача… тихое «…жив, но надежды мало… мы сделали всё, что в наших силах… остаётся только ждать…»

И мы ждём… вот уже три месяца, ждём. Дамоклов Меч, страшное заклинание, убивающее практически мгновенно, оно рвало ауру в клочья, высасывало жизненные силы и иссушало магические каналы в один миг, шансов выжить – один к миллиону. Дан не умер мгновенно только потому, что над ним был защитный купол. Врачи действительно сделали невероятное – извлекли стилет, не дав ему выкачать всю силу из Дана, и собрали его ауру по лоскуткам. Меня пустили к нему только через сутки, ну не совсем пустили. В какой-то момент я просто потеряла сознание и очнулась уже в палате, опутанная кучей проводков и капельниц. Сдёрнув всё это с себя, в одной больничной сорочке пошла искать мужа. Поиски были недолгими, Дан был в соседней палате. В коконе исцеляющего заклинания лежал неподвижный, с заострившимися чертами лица и бледный до синевы. Как долго я простояла над куполом, не знаю. Очнулась от возгласа медсестры:

– Кто вам разрешил подняться?! Вы еле на ногах стоите! А ну-ка, давайте, быстро в постель. Вы очень слабы, того и гляди упадёте. Давайте-давайте, – подталкивала она меня к выходу, несмотря на свою субтильную комплекцию, она была очень сильной и смогла вытолкать меня из палаты Дана. – Вот выпишут вас, тогда и придёте к своему ненаглядному, а сейчас в постель.

Из больницы меня выписали на следующий день. Тина и Сэм под руководством умницы и красавицы Геры, милой жены Адониса, быстро наладили быт старого дома родителей Дана на Терре. Через неделю Тина отбыла обратно в наш мир, к мужу и Леоне. Рэя не могла вернуться на Терру, как бы она не желала, я каждый день слала ей весточки о состоянии сына. Дан всё так же не приходил в себя. Доктора не давали положительных прогнозов, говорили, что случай необычный и очень сложный, и надеяться можно только на чудо. И мы надеялись, и верили…

Суд над Еленой был очень быстрым. Вскрывшиеся факты повергли всех в шок. Вновь Терра переживала огромное потрясение. Корпорация Хирона, действуя по принципу финансовой пирамиды, была на грани банкротства. Клиенты затребовали обратно сотни миллионов за неисполненные заказы. Найденные следствием в ходе обысков дневники Кассандры с подробным описанием всей империи шантажа почти лишили Терру правящей верхушки. Кассандра была очень плодовитой на видения. И если в юном возрасте она рифмовала их в странные стишки, то со временем провидица научилась детально конспектировать все свои ведения с упоминанием имён, фамилий, мест и орудий преступления… начались бесчисленные аресты, разбирательства, суды… и невиновных там не оказалось… Глас Закона не затребовал никто…

Терра менялась, ей было сложно ломать устоявшийся порядок, с трудом Терра тащила себя из этого засасывающего болота. Не дожидаясь, пока машина Хирона, движущаяся сейчас по инерции, остановится окончательно, Адонис, Парис и ещё несколько десятков демиургов предпринимали попытки наладить новый порядок на Терре. Но было много тех, кому нравилась прежняя Терра, они не хотели меняться сами и не хотели менять привычный уклад жизни. И вспыхнул огонь, пожирающее пламя бунтов. Всё началось с одной драки у зала суда, в неё, как и положено, вмешался стражник, в ходе драки получивший черепно-мозговую травму. Стражника отправили в больницу, а драчунов в камеру. На следующее утро у полицейского участка собрались протестующие. В их руках оказались несколько десятков заложников из числа персонала и стражников, весь полицейский участок и большая прилегающая к нему территория. Во дворе вырыли траншеи и соорудили баррикады, из числа протестующих сформировались новые органы управления. Возникла собственная служба охраны и безопасности, логисты, занимающиеся вопросами доставки еды, конечно же, появились и лидеры, ведущие переговоры с официальными лицами. Такое положение сохранялось четыре дня и могло разрешиться бескровно, но Парис наотрез отказался выполнить два основных требования: отмена нового закона о прекращении рабовладельческого строя и амнистия для участников бунта.

Штурм начался утром пятого дня, процесс от начала до полного подавления бунта занял всего двадцать минут. За это время было убито два десятка человек, а более сорока получили ранения. Среди погибших оказались несколько офицеров, взятых в заложники ранее, сдавшихся лидеров бунта осудили и отправили в Тартар.

Все эти события прошли мимо меня. Меня вообще мало интересовала судьба Терры и её жителей, все мои мысли занимал только Дан. Мне не было дело до того, как они будут жить дальше, я хотела только одного, чтобы мой Дан вернулся ко мне. Ночевать у него в палате мне не разрешили, и каждый день я утром садилась на стул у его кровати и уходила только вечером. Пока в один вечер, неделю назад, ко мне не подошел один весьма занимательный господин.

– Добрый вечер леди Сторн-Таирс.

– Добрый вечер, – кивнула я.

– Меня зовут Хеймдалль, – представился визитёр.

– Приятно познакомиться, господин Хеймдалль, чем обязана?

– У меня к вам предложение…

– Простите меня, – перебила я визитера, – я не принимаю предложений.

– Но вы даже не выслушали меня, – его ладонь легла мне на локоть.

– Я и не хочу вас слушать, – пожала плечами я.

– Но, позвольте…

– Не позволю, – опять перебила я его.

– Но леди…

– Господин Хеймдалль, вы сейчас грубо нарушаете моё личное пространство, уберите руку. Или я тоже очень сильно и очень больно нарушу ваше личное пространство. А попросту, сломаю вам руку. Я понятно всё объяснила?

– Да, леди Сторн-Таирс, мне говорили, что у вас сложный характер.

– Прекрасно, вы смогли в этом убедиться, так сказать, лично. А теперь мне пора, – скинула его руку и быстрым шагом направилась на выход.

– Леди Сторн-Таирс, подождите, – вскричал мне в след господин Хеймдалль. – Вы должны меня выслушать, понимаете, должны…

– Я. Никому. Ничего. Не должна, – четко выговорила я, резко развернувшись к нахальному господину.

– Послушайте…

– Нет, это вы послушайте. Вы заявились в больницу, где лежит мой муж. Которого с упоением травили всем вашим паршивым мирком. Вы жили несколько тысячелетий в этом гадючнике и вас всё устраивало. Вам было наплевать на всё. Вам было удобно так жить. Назначили виноватого и довольные. И теперь вы являетесь сюда с какими-то предложениями? Проваливайте и больше никогда не попадайтесь мне на глаза, – рассерженной змеёй прошипела я.

– Уйду я, придут другие, – тихо сказал он.

– Мне наплевать, и на вас и на других. Проваливайте!

То, что рано или поздно ко мне придут с разными предложениями, я знала. Мысль о том, что где-то есть свободный мир, многим не давал покоя. Идея витала в воздухе, идея была очень красивой, идея была очень вкусной. Но мы с Даном не собирались отдавать наш мир на растерзание, мы не хотели превращать его в подобие Терры. Многим, очень многим хотелось получить свой лакомый кусок в нашем мире. Очень часто, когда речь идёт о всеобщем благе, мы, порой не задумываясь, соглашаемся с этой красивой и светлой теорией. Ведь это такая прекрасная идея. Порой, эта идея так захватывает и лихорадит умы, что начинается гонка, превращающаяся в «Игру в общественное и всеобщее благо». Появляется некое «сообщество» – элита, профессионалы, эксперты и так далее. Вот только в определённый момент интересы этой элиты становятся выше и приоритетнее остального общества. И они, под эгидой всеобщего блага и вселенской гармонии, продолжают вести в «Светлое будущее» других, пополняя свои ряды «новой кровью», а свои карманы и банковские счета большими деньгами. И получается, для одних наступило то самое благо, а для других так и осталось светлой и недостижимой идеей, в костре которой сгорают судьбы и бесчисленное количество жизней… Вот и сейчас по Терре с новой силой поползли идеи о всеобщем благе, и достичь его очень просто, нужно занять тот мир, который создал Тандан Донер. И всем будет счастье! Дело за малым, нужно убедить его жену, что идея прекрасная, и что все преследуют исключительно благородные цели…

И потянулась вереница визитёров, гостей, посетителей и всех прочих, старавшихся убедить меня дать им возможность попасть в наш мир. Мне сулили всевозможные блага и богатства. Меня уговаривали, мне угрожали, даже шантажировать пытались. Пришлось напомнить всем страждущим «всеобщего блага», что я не трепетная барышня. Несколько судебных исков слегка охладили пыл. Но мы с Адонисом понимали, это временная мера. Пока только он и я имели возможность ходить между нашими мирами. После разговора с господином Хеймдаллем я в тот же вечер позвонила Адонису. Они с Герой, Парис и, как это не странно, Ахилл, очень часто составляли мне компанию в палате Дана. Ахилл с честью выдержал известие о «проделках» жены, эта история очень сильно ударила по его карьере и его жизни. Но Ахилл по праву считался не только невероятно красивым, храбрым, верным и умным, но немного эксцентричным. Он и раньше мог спокойно отдать многомиллионный гонорар в помощь сиротам или подарить один из домов приюту. Или создать бесплатную спортивную школу. Он осознавал, что может потерять, не только деньги, которые ему, в сущности, и не нужны были в таком огромном количестве, но и своё доброе имя. И решил действовать на опережение, взял и создал благотворительный фонд помощи тем, кто оказался в сетях его коварной жены и пострадал. Продал все свои трофеи и награды, все предметы роскоши, особняки, яхты, самолёты и автомобили, оставив себе лишь свой старый байк и маленький домик, в котором жили его родители. Став ещё более популярным и востребованным…

– Леди Сандра, я был слеп. Не замечал того, что творилось под самым носом. Я знал, что Кассандра не любила меня, знал, что она со мной только потому, что я знаменит. Знал, что рано или поздно, она оставит меня… но я, как и любой мужчина, не оставлял надежды завоевать сердце любимой женщины. Я виноват в том, что расценивал Кассандру как очередную награду, как трофей, да, я любил её, очень сильно любил, но в какой-то момент я сдался… я перестал обращать внимание на её…

– Ахилл, что бы я сейчас вам не сказала, это никак не поможет притупить вашу боль… все мы совершаем ошибки… ваша была лишь в том, что вы хотели, как и все мы, что бы вас любили… Просто так любили, за то, что вы есть… Поверьте, вы встретите свою женщину. И пусть я не провидица… – грустно хмыкнула я. – Но я верю в теорию второй половинки, вам ещё выпадет шанс. Поверьте.

Наша беседа с Адонисом, тем же вечером, проходила более экспрессивно.

– Сандра, они добьются своего. Они будут под любыми предлогами пытаться встретиться с тобой.

– Я понимаю…

– Нет, ты не понимаешь, Парис только и делает, что отлавливает их около вашего дома и больницы. Ты знаешь, что были предотвращены три попытки похищения Дана, две Сэма, и шесть, задумайся только, шесть попыток похитить тебя.

– Ну, Парис молодец, что ещё скажешь. Адон, я верю, что Дан придёт в себя.

– Да мы все в это верим! А время идёт! Бунты то и дело вспыхивают по всей планете! И это ещё никому не известно о том, что не только ты можешь перемещаться в ваш мир. Да если бы не клятва…

– Перестань. Не стоит говорить об этом. Ты наш козырь.

– Да я всё понимаю… но…

– Адон! Мы уже обсуждали это!

– Сандра, я всё понимаю… и ты пойми меня, у меня семья… если что-то…

– Не смей даже думать об этом! У нас есть запасной план, и даже не один. Перестань паниковать. Мы всё уже обсудили! И вообще! Кто и кого должен успокаивать? Кто из нас слабая и убитая горем женщина?

– Уж поверь, ты какая угодно, но только не слабая, – лихо улыбнулся Адонис. – Ты бы знала, какие страшилки ходят о тебе.

– Да ладно, – отмахнулась я. – Подумаешь, какие все нежные. А не надо меня доводить, я женщина нервная, хрупкая…

– Миледи, к вам посетитель, – ворвался в мои воспоминания голос Сэма.

– Да, Сэм, я сейчас спущусь, предложи пока гостю чаю…

– Это из больницы, миледи…

Последнее слово Сэм уже произносил мне в спину, я стрелой вылетела из кабинета, и почти кубарем скатилась по лестнице. В холле стоял один из врачей и нервно озирался по сторонам.

– Добрый вечер, что случилось?

– Добрый вечер, леди Сторн-Таирс, не стоит так переживать, произошли некоторые изменения в состоянии вашего мужа, и я решил, что лучше будет, если я приглашу вас лично… – начал доктор.

– Да-да, конечно-конечно, давайте поторопимся… Сэм! Вызови машину…

– Не стоит, я на машине, – опередил взявшего в руки телефон Сэма доктор.

Глава 8.

Всю дорогу доктор сосредоточенно молчал, а я нервничала и думала, что такого могло произойти, за то время, что я отсутствовала. В палату я влетела, даже не надев халат. И увиденное повергло в ступор.

Дан в бреду метался под исцеляющим куполом, его тело пыталось трансформироваться, на ногах то и дело выступали мощные когти, руки покрывались оперением, как и кожа на шее и мощной груди. Я сделала шаг к куполу, но меня попытался остановить один из медбратьев, оттолкнув его, что есть силы, подошла ближе. Дан всё больше и больше трансформировался, голова уже стала полностью орлиной, а ноги стали большими когтистыми птичьими лапами.

– Снимите купол! Немедленно! – закричала я, понимая, что, огромной птице будет под ним очень тесно.

– Но, леди…

– Выполнять! Сейчас же! – гаркнула я.

Купол отключился за мгновение до того, как Дан полностью трансформировался. И вот перед нами, расправив огромные крылья и издавая угрожающий клёкот, красуется огромная птица, окутанная сиянием миллиона маленьких молний, змейками серебрившихся и разбегающихся по мощному телу.

– Леди, отойдите от него, пожалуйста… – прошептал мне доктор, пытаясь ухватить меня за руку.

Увидев его движение, орёл издал пронзительный звук, похожий скорее на рычание, нежели на птичий клёкот. Поняв намёк, доктор тут же убрал руки в карманы белоснежного халата.

– Дан… любимый… – тихо сказала я.

Орёл перестал угрожать присутствующим немедленной расправой, сложил свои прекрасные крылья, и наклонив голову, с интересом посмотрел на меня.

– Дан, это я… твоя Сандра… ты слышишь меня?

Ответом мне было молчание. Орёл не издал ни звука, даже не моргнул. Только в глазах его сверкнули молнии.

– Леди, отойдите. Это не ваш муж. Это зверь. Огромный и дикий зверь, – тихо сказал доктор, привёзший меня в больницу. – Он не помнит вас, не слышит вас, и уж конечно, не понимает вас. Вы подвергаете себя опасности…

– Заткнитесь, – прошипела в ответ. – Это мой муж!

– Это зверь, леди. Вы понимаете, его животная натура взяла верх. У оборотней так бывает, и мы обязаны принять меры. Он опасен, – продолжал наседать доктор. – Он уже не вернётся, леди… он не помнит вас и никогда не вспомнит, он не сможет обернуться обратно…

– Если вы сейчас не заткнётесь, я нарушу ваше личное пространство, очень сильно и очень больно…

– Леди, вы не понимаете, – продолжал шипеть змеем доктор. – Повторяю ещё раз, это уже не ваш муж…

На последнюю реплику доктора, орёл расправил крылья, и подался чуть вперёд.

– Дан, милый, не слушай его… – сделав шаг к мужу, сказала я. – Не слушай… ты мой любимый муж… мой любимый инспектор Донер… мой Зевс… мой самый-самый любимый…

Шепча слова любви, я подошла к нему ближе, протянула руку и коснулась оперения на птичьей груди. В ладонь тут же ударилось большое сердце, и от этого звука, не раздумывая, прижалась щекой к гладким и шелковистым перьям на мощной груди, и почувствовала глухой удар… сердце… сердце, которое билось с моим в унисон… сердце моего мужа… пусть и в таком облике… но он мой муж. Слова лились и лились…

– Дорогой мой, любимый мой… вернись ко мне… слышишь… вернись… мне так плохо без тебя… я так люблю тебя… вернись ко мне… слышишь… ты нужен мне, нужен всем нам… прошу тебя… Дан, милый… любимый… прошу, не оставляй меня… я не справлюсь без тебя… ни кто не справиться… вернись ко мне… прошу…

Сильные крылья укутали меня, из глаз лились слёзы, а я продолжала шептать, продолжала звать, говорить о своей любви, о нежности, о том, как тоскую, как жду его…

Серый туман, повсюду только серые непроглядные клубы тумана. Он заполнил всё, нет ничего, только он, бесконечный туман в пустоте. Меня обуревает жгучее желание стать частью этого тумана, он манит, он дарит умиротворение и покой. Вечный покой. Мне так хорошо, так спокойно… Но громкий птичий клёкот разгоняет туман. Вдали показалась маленькая серебристая точка, с каждым мгновением она становилась всё больше и больше, слышится громкий звук хлопающих крыльев. Серый туман старался не пропустить гордую птицу, став высокой и плотной стеной, но для этого царя неба, казалось, нет преград. Пару взмахов сильных и мощных крыльев, и стена рушиться. Он был прекрасен, сильный и гордый, истинный покоритель поднебесья, казалось, что каждое из сотни тысяч серебристых перьев макнули кончиком в чернильную краску. В глазах его сверкали молнии, такие знакомые… такие родные… и он… он тоже был родным… очень родным… хотелось стать молнией, хотелось стать им, очень хотелось, даже больше, чем раствориться в сером тумане. Эти молнии тянули к себе, всё ближе и ближе, они сверкали всё яростнее и яростнее, они ослепляли, они жалили, они затянули. Боль, нет, не так, БОЛЬ! Она пронзала насквозь, мешала дышать, мешала думать, лишала воли, билась только одна мысль, пусть всё это прекратиться, не хочу боли, пусть будет туман… но стоило мыслям о тумане появиться, как боль становилась стократ сильней. Молнии начинали жалить ещё сильнее, и ещё больнее, они били всё неистовее, они наполняли меня, желание подчинить их себе, стать молнией, охватило всю мою суть. Я сильнее! Я мощь! Я сила! Я могу стать кем угодно! Я орёл! Я молния! Я! Я! Я-я-а-а-а!!!

Боль ушла, молнии покорились, они ластились как котята, даря уверенность и силу. Мне нравилась эта сила. Хотелось оставить её себе, всегда наслаждаться этим могуществом, этой мощью. Тихий голос… Красивый голос… Ласковый голос… Его можно слушать бесконечно… Он ласкает слух и манит к себе, вдруг его прерывает другой, противный и скучный, он мне не нравится… пусть замолчит! И он замолкает, и опять этот нежный и ласковый голос. Как песня, как обещание… возникает желание пойти за ним, но опять вклинивается этот противный голос, и портит всё. Не хочу! Пусть замолчит! Пусть вернётся тот, первый, мелодичный, в котором слышна доброта и нежность, любовь и желание. Любовь… какое красивое и точное слово… этот голос сочится любовью ко мне. Он обнимает меня. Он шепчет. Он просит. Он зовёт. И сквозь этот зов слышен ещё один звук, такой сильный, такой родной… тук-тук… тук-тук… сердце… сердце этого сладкого и такого любимого голоса. Сердце, которое бьётся в унисон с моим… какая прекрасная мелодия, какая сильная любовь. Моя любовь… Моя птичка… Моё сердце… Моя жизнь… Моя Сандра… Сандра! Любимая!

– Сандра… любимая… – раздался голос над моей головой, и мои плечи обняли любимые руки.

– Дан, – выдохнула я и подняла глаза. – Мой Дан, ты вернулся ко мне…

– Конечно же, я вернулся, моя райская птичка. К тебе я вернусь всегда…

– Это невероятно! – воскликнул доктор за моей спиной. – Просто невероятно! – и тут же без перехода. – Лорд Таирс, как вы себя чувствуете? Слабость? Недомогание? Упадок жизненных сил? Вы же три месяца не приходили в себя! Надо срочно провести ряд исследований! И анализов! Вы же просто уникальный случай! Вы…

– Я в полном порядке, доктор. Вы меня весьма обяжете, если организуете мне какую-либо одежду, – прервал излияния доктора Дан, не выпуская меня из объятий.

А я стояла, крепко прижимаясь к большой и родной груди, и слушала биение его сердца, казалось, я могу стоять так целую вечность, обнимать его, слушать его голос и вдыхать его аромат…

Всю дорогу до дома я не выпускала мужа из объятий, мне казалось, стоит только отпустить, и это всё окажется сном.

– Я рад вновь вас видеть, милорд, – церемонно поклонился Сэм, стоило нам только переступить порог дома.

– Я тоже рад тебя видеть, дружище. Я счастлив, что ты, как и прежде на страже покоя моей леди. Никому кроме тебя я и не доверил бы Сандру, – ответил муж, и не сдержав эмоций, обнял Сэма.

Дверь даже не успела закрыться, как раздался голос Адониса:

– Дан! Поганец! Как же ты нас всех напугал!

– Я не специально, – крякнул заключенный в крепкие объятия муж. – Отпусти, раздавишь…

– Милый, Дан только что из больницы, не забывай, – раздался мелодичный голос Геры. – Дан, дорогой, я так рада! – оттеснив мужа, Гера принялась тискать Дана.

– А нас допустят к групповым объятиям? – раздался голос Париса.

– Думаю, обойдёмся рукопожатиями… – ответил Ахилл.

– Дорогие леди и лорды, прошу вас, гостиная к вашим услугам. Не стоит устраивать представление для любопытных глаз, – тихо сказал Сэм.

– Думаю, ваш дворецкий прав. Дружище, давай-ка зайдём в дом… – хмыкнул Адонис.

Не прошло и двух дней, как весть о выздоровлении Дана облетела всю Терру. Все те, кто обивал пороги, настаивал на встречах, присылал предложения и так далее, резко прекратили свои попытки и замерли в ожидании… все знали непреклонный характер Дана…

– Дорогой, – тихо сказала я, вычерчивая узоры на груди мужа. – Что мы будем делать?

– У нас есть план…

– Да. Но согласятся ли они?

– У них нет выхода…

– Это будет сложно, я могу…

– Нет, Сандра. Ты не будешь исправлять все, что они натворили… мы уже обсуждали это. Пойми, они должны сами пройти этот путь.

Я лишь вздохнула, мой план был намного быстрее, но Дан категорически против. О моей силе никто не должен знать, и точка. Замысел Дана был очень широкомасштабный, в какой-то мере, это был возврат к прошлому, но более углублённый, на него понадобится очень много времени, а мне так хотелось скорее покинуть этот мир и вернуться домой, к своей размеренной и тихой жизни. К той жизни, где самым большим потрясением было известие о том, что некая леди позволила себе слишком нескромное декольте…

Семь лет спустя.

– Сандра, это неприемлемо! – заявила с порога Гера. – Ты в курсе, что твой муж опять взялся за старое?

– Гера, не нервничай, тебе вредно в твоём положении, – отложив документы, с улыбкой сказала я.

– Но, Сандра! Они опять зачислили Патрокла в экспедицию! Я же ясно всё сказала! Мой сын не будет в этом участвовать! Почему Дан не отправит на зачистку кого-нибудь другого?

– Герочка, умничка ты моя, Патрокл уже взрослый, и сам решает, где ему проходить практику.

– Сандра! Этот мир очень опасен! Ты же знаешь, какое там скопление всевозможных ядовитых гадов на квадратный метр! Они опасны даже для демиургов!

– Ну, солнце моё, ты же сама занималась флорой и фауной этого мира…

– Ну, я же не знала, что беременная… и меня мучил токсикоз… ну и что? Что я сама это сделала! Это же не значит…

– Дорогая, ты же понимаешь, – перебила я гневающуюся Геру. – Патрокл лучший в этом деле. Дан на него только что не молится, он лучший на курсе…

– Сандра! – всплеснула она руками. – Он ещё ребенок…

– Гера, сложно назвать ребенком двухметрового бугая, который и меня, и тебя одновременно усаживает на свои плечи… – моя бровь скептически поднялась.

– Хм-м-м…

– Вот тебе и хм-м-м…

– Я всё равно против… ой!

– Что?

– Пинаются, – сморщив носик и положив руку на выдающийся животик, ответила красавица Гера. – Ощущения, что у меня там футбольная команда, а не двойня…

Беременность у всех проходит по-разному. Гера «радовала» нас и токсикозом, и слабостью, и мигренями, и даже судорогами весь первый триместр. На Адона и Патрокла страшно было смотреть, нервные, издёрганные и дико уставшие. Потом начался период стенаний на тему «Я стала толстой и не красивой», и никакие уверения, что беременность сделала Геру фантастически красивой женщиной, которой чрезвычайно идет беременность, не помогали. Гера на самом деле была из тех женщин, которых беременность красит. Она источала невероятный внутренний свет и очарование, делясь его теплыми лучами с окружающими. Одним своим видом она дарила чудесное настроение каждому, даже в самый хмурый и ненастный день. Адонис был невероятно счастлив и буквально носил жену на руках. Их старший сын Патрокл был безмерно рад, что не только на него будет распространяться гиперопека матери… но нет! Она продолжала изводить и себя, и всех нас за компанию: «Я стала большой и круглой! Я хожу вразвалочку и постоянно поглаживаю свой живот! У меня скоро мозоль образуется! И меня опять тошнит!..»

И судя по выражения лица подруги, я понимаю, сейчас наступит очередной сеанс…

– Сандра… м-м-м… понимаешь… тут такое дело…

– Какое дело?

– Они шлют мне мыслеобразы… – выдохнула Гера.

– Кто?

– Близнецы…

– Не поняла?

– Ну, что ты не поняла?! – воскликнула Гера. – Мои дети, – она ткнула указательным пальцем в свой живот, – пытаются общаться со мной, посылая мне картинки, большой порции мороженного, например…

– Это доставляет тебе неудобства?

– Нет… только я переживаю… тот обряд… он как-то повлиял на меня… не только на мою энергию…

– Новость, конечно, шокирующая, а ты уверена? Мы же всё проверяли…

– Конечно, не уверена. Поначалу всё списала на нервы, сама понимаешь…

– Ну да, ну да… – покивала я, вспоминая тот период…

Что сказать, наша жизнь претерпела очень значительные перемены. Наш с Даном план пошел чуть не так, как мы задумывали. Волнения в связи с деятельностью корпорации Хирона удалось остановить только благодаря обещанию мужа сотворить мир подобный Терре. О том, что бы отдать наш мир демиургам, не было и речи. Мы с Даном твёрдо стояли на этом. Но для создания нового мира нужны определённые знания, навыки и да… определённые гены. На базе разорившейся корпорации Хирона начала возникать новые отделения Академии Демиургов, в её стенах начали проводиться эксперименты… они давали результат, но не тот. Три команды старались повторить опыт Дана и его прежней команды… но тщетно… и вот полгода назад, Дан сдался. Он разрешил мне помочь…

Ещё семь лет назад я поняла, как мы можем исправить то, что натворили «Елена и Ко.», но муж был категорически против, Дан не хотел, что бы о силе моей энергии знали на Терре, да и вообще, чтобы знал кто-либо. Но ситуация зашла в тупик, максимум, что получалось у вновь созданных команд, это создание пустых и безжизненных миров-карликов, да и то, не каждый раз. Для того, чтобы эти миры функционировали, требовалась огромная и кропотливая работа на протяжении нескольких десятилетий. Работа велась круглосуточно, огромный кластер мастеров трудился над проблемой. Дан со своей возросшей силой помогал, направлял и сам участвовал в экспериментах… Вот только это всё было не то… И когда очередной эксперимент пошел прахом, Дан сдался…

Мой план был дерзок и прост. Я могла чуть-чуть поменять полярность энергии демиурга. Как мы с Даном выяснили, мне это удаётся весьма легко. В мою тайну пришлось посвятить ещё пятерых: Ахила, Геру, Адониса, их сына Патрокла и Париса… бывшего ученика Кроноса, отца Дана. Передав свой пост главы Черного Легиона, Парис вернулся к научной работе, вспоминая и нарабатывая утраченные навыки. Ахилл, Гера и Адонис, как и Дан, были потомками Титанов, не говоря уже о Патрокле. Взяв с них клятву крови, Дан рассказал о моём плане. Гера была в восторге, она всегда хотела иметь более активный и созидающий дар. Ахилл и Патрокл согласились без раздумий, дольше всех сомневался Адонис…

Наш финансовый гений совсем не стремился в творцы и созидатели, ему хватало забот в своей банковской империи. После недавних событий на Терре многие сферы были подвержены трансформации. Как выяснилось, банк Адониса был чуть-ли не единственным, который работал по классической схеме. Многие новоявленные финансовые организации Терры работали, как и корпорация Хирона, по принципу финансовой пирамиды. Адонис мог по трое суток не являться домой, как впрочем и Парис. Черный Легион, как и многие службы, оказались в один момент практически обескровлены, Кассандра глубоко пустила корни. Парис, как и Адон, первые пять лет пропадал на работе, восстанавливая и приводя систему в нормальное состояние. Это было трудное время, только благодаря невероятным усилиям Терра не скатилась в эпоху эдакого пост-апокалипсиса. Только обещание Дана создать новый мир и желание немалого количества демиургам спасти свой мир, помогло удержать Терру от разрушения. Многие были готовы пожертвовать иллюзией «тихой и размеренной» жизни ради своего будущего и будущего без рабства, будущего для своих детей. Много, очень много рабов, перемещённых на Терру, решили остаться свободными на Терре, в свои миры вернулись только те, у кого там были семьи, и кто не смог принять новую реальность…

Перестройка системы не обошла не только академию, но и всё образование на Терре, мы с Даном спали по два-три часа, не больше, и жили на два мира. Огромную, просто неоценимую помощь нам оказал мой учитель. Именно его связи помогли нам основать филиал Академии Демиургов в нашем мире, и именно он стал её ректором. Все жители Терры, кто хотел учиться в новой академии, проходили отбор учителем, он стал нашим фильтром, который пропускал в наш мир исключительно достойных. А девиз новой академии звучал так – «Творить легко, когда для души…».

Для того что бы создать мир, подобный Терре, как я и говорила, нужны не только знания и навыки, но и определённые гены. И вычислить потомков Титанов оказалось очень легко, у каждого из них есть, так сказать, определённая метка. У каждого из потомков Титанов на теле есть знак креста с петлёй в верхней его части. В земной мифологии его называют анх – символ жизненной силы Египетских богов, делающей их возможности практически безграничными. Что и говорить, Титаны и в Египте порезвились… ну это не суть. На всей Терре таких потомков осталось всего шесть. Адонис, Гера, Патрокл, Парис, Ахилл и Дан. И устав латать дыры, то и дело возникающие на Терре из-за нехватки ресурсов и огромной перенаселённости мира, два года назад муж согласился на мою помощь. К обряду готовились обстоятельно, и проводить его решено было в нашем мире, такой мощный магический всплеск на Терре не останется без внимания. Гера была просто очарована нашим миром и Калле, она тут же загорелась переездом, по её словам, переехала бы и раньше, но мужа не хотела одного оставлять на Терре. Рэя пришла в полный восторг от встречи с Герой и Парисом, стоило ему её только увидеть, как он с мученическим вздохом опустился на колени и со словами:

– Мама… мама… как же я скучал… – и обнял ноги Рэи.

Парис был не только учеником Кроноса, но и приёмным сыном Рэи и Кроноса… это был вечер воспоминаний, радости и тихой грусти.

Обряд провели на острове Юхтас, у той самой пещеры, где провёл двенадцать тысяч лет бессознательный Дан, первым вызвался Патрокл, за ним Ахилл, Парис и Адон, завершала Гера. Всё прошло достаточно быстро и как-то буднично, без грома и молний или ещё каких-либо эффектов. Переместив бессознательные тела в номер той же гостиницы, в которой мы останавливались с мужем в прошлый раз, мы не оставляли друзей ни на секунду. Видимых внешних изменений не было, что весьма радовало. Первой, как ни странно, очнулась Гера, и потянулись дни, даже не дни, годы обучения. Пространственный карман, созданный Кроносом в Ломаре, в саду того самого замка с химерами, принадлежавшего, кстати, когда-то Парису, невероятно помог нам. Нужный вид энергии – это ещё не всё, нужно уметь управлять её, вот они и учились под руководством Дана и Рэи, по подсчётам Геры им понадобилось около сорока лет на обуздание новых сил. И все наши усилия были не напрасны, у нас получилось. Получилось создать вторую Терру. С некоторыми особенностями в плане флоры и фауны, конечно. Когда Гера работала над ней, её постоянно мучил токсикоз, правда мы, как и сама Гера, не подозревали, что это именно токсикоз. О беременности Геры мы узнали из рисунка Леоны. Окруженная золотым сиянием, в летящем платье, четко обрисовывающем силуэт явно беременной женщины, Гера была поистине прекрасной. Увидев рисунок, мы все дружно уставились на Геру, и услышали:

– Ой… так вот почему мне так хочется персиков с копченой грудинкой…

А теперь вот и мыслеобразы.

– Давай не будем паниковать, если ты чувствуешь себя хорошо, то…

– А может, спросим у Оракула?

– Хм-м-м… ну давай…

Оракул… о своём обещании я вспомнила через полгода после того, как очнулся Дан. Появление в нашем доме статного и импозантного мужчины, на вид лет сорока, не вызвало удивления. Кто только не обивал пороги нашего дома. Он мило поздоровался, подарил мне букет лилий, и коротко представился: – Ор.

Вот так в нашей большой компании оказался Оракул, вернее Ор…

– Доброе утро, леди, – раздался голос Ора с порога, стоило мне только мысленно позвать его.

– Доброе утро, – улыбнулась я. – У нас тут вопросик есть…

– Да знаю я всё, – отмахнулся Ор. – Герочка, ну-ка, иди сюда, моя хорошая, дай я поговорю с этими сорванцами…

Ор приложил руку к животу, закрыл глаза, к чему-то прислушался и широко улыбнулся. Так и стоял минуту, молчал и улыбался. Потом, открыл глаза, погладил живот ещё разок и сказал:

– Голубушка моя, всё у вас хорошо. Малыши в порядке, им просто поиграть захотелось и мороженого…

– А?..

– Ну и чего ты переполошилась? У деток очень сильные способности, после рождения сила распределиться равномерно, и они станут замечательными демиургами и творцами. С очень оригинальными способностями.

– А?

– Так, всё, – поднял руку Ор. – У детей всё хорошо, у тебя тоже прекрасно, давай-ка, иди, собирайся.

– Куда? – спросили мы в унисон.

– Как куда? – удивлённо вскинул брови Ор. – Рожать, конечно! Через час всё начнётся…

Выдав нам своё очередное откровение, Ор, насвистывая, вышел в дверь, посмотрев ему в след, набрала номер телефона…

Эпилог .

– Леди Сторн-Таирс, ваша корреспонденция, – раздался голос секретаря.

Передо мной на стол легка кучка писем.

– Спасибо, Массимус, – кивнула я, не отрываясь от бумаг. – Ещё что-то?

– Да, вам ещё букет доставили, – не скрывая улыбки, сказал секретарь.

– Понятно, ещё одну вазу найдём? – с улыбкой спросила я.

– Конечно, я заказал ещё два десятка.

– Отлично, какие на этот раз?

– Ирисы, миледи.

– Ну, давай, неси сюда, полюбуюсь на эту красоту.

Кто бы мог подумать, что у меня появится секретарь, но как оказалась, руководителю администрации Межмирового Магического Центра Исследований при Межмировой Академии Демиургов положен секретарь. Да-да, пришлось создавать такой центр в Калле. Из архива по понятным причинам мне пришлось уйти, благо, на моё место нашлась очень способная девушка с Терры. Сам архив очень сильно разросся, особенно закрытая секция, которая, по факту, стала отдельным подразделением архива, особенно после открытия Академии.

Само открытие этой Академии и принятие жителями нашего мира известия о возвращении, пусть и частичном, тех самых «ушедших богов» было очень бурным. Не скажу, что это было легко и просто. Люди всегда страшатся неизвестного и неизведанного, были волнения, пусть и незначительные, но всё же они были. Но нескольких «божественных знамений» хватило для того, чтобы всё успокоилось. Самым сложным было дозировать поступавшую с переселенцами с Терры информацию. Наше с Даном условие, что люди нашего мира должны идти по своей спирали развития, и внедрение новых технологий должно быть минимальным, вызывало большое количество кривых гримас, но мы были неумолимы. С каждого прибывшего с Терры бралась клятва о неразглашении информации о технологиях Терры любым путём. Дан смог даже придумать заклинание, которое как бы замыливало всю ненужную для нашего мира информацию о технологиях. Самым главным аргументом он считал то, что в момент создания нашего мира, Терра была примерно на таком же уровне развития. И ему, и его бывшей команде хватило знаний и навыков для того, чтобы создать этот мир…

Через пару минут Массимус внес шикарный букет ирисов. Вот уж действительно, как будто радуга упала и обернулась цветами… красота невероятная.

– Хм-м-м… – раздался голос Дана. – Это кто же меня опередил? – в руках муж держал огромный букет ромашек.

– На карточке только буква «О».

– Понятно, всё никак не успокоится…

– Ну, Дан, он так рад и счастлив.

– Это понятно, ну и дарил бы букеты жене…

– Уверена, Рэя получает каждый день не только цветы.

Да-да, Ор не остался равнодушен к чарам Рэи и сделал предложение. Рэя очень долго думала и сомневалась, но упорство Ора было вознаграждено. Сейчас эта неугомонная парочка мотается между двумя мирами, даря внезапные откровения и маленькие чудеса. Времени у них достаточно, особенно у Ора, после нашего с Даном посещения Скалы Бездны у него работы нет, и скорее всего, не скоро появится…

– Ну что? Как там первые переселенцы? Как всё прошло? – спросила я, поднимаясь из-за стола.

– Всё прошло… не совсем так, как я себе это представлял…

– Та-а-а-ак… что случилось?

– Они почему-то думали, что им предоставят мир со всеми удобствами, представляешь? – возмущенно сказал муж.

– Вот же свиньи неблагодарные! А давай всё отменим, а? Или бросим? Ну, пусть они сами теперь. Мы им мир обещали? – муж кивнул. – Сделали? – опять кивок. – Ну и хватит! Что мы с ними носимся как с хрупкой вазой?!

– Я им так примерно и сказал.

– Он послал их всех и сказал, что если услышит ещё хоть одно слово, то они все дружно отправятся на Терру, а он бросит всё и закроет оба мира. При этом гремел гром и сверкали молнии, – раздался голос Париса.

– А ты тут откуда? – удивилась я.

– Мимо шел…

– Ага… конечно, мимо… что, опять Леона отшила?

– Угу…

– Так, мужчины, пойдемте, пообедаем. У меня времени не так много, через пару часов у меня встреча…

– Нет никакой встречи, мы идём домой, я очень устал и хочу провести время с любимой женой, – обнял меня Дан.

– Отменил, и хорошо… – обнимая мужа, мурлыкнула я.

– Ой, да ну вас, – махнул рукой Парис и ушел.

А я стояла и смотрела в самые любимые глаза во всех мирах. И думала, когда ему сообщить, сейчас или дождаться вечера. Так хотелось поделиться своим безграничным счастьем…

– Любимый, а я беременна…

– А я уж думал, мы тоже будем ждать рисунка Леоны, – радостно улыбнулся муж.

– Ты знаешь? Откуда?

– Последнее время ты ходишь такая загадочная, прислушиваешься к себе и украдкой гладишь животик. Да и твоя грудь… м-м-м…

– Дан! – хлопнула я по шаловливой руке.

Меня крепко обняли и сказали:

– Я люблю тебя! Очень сильно люблю, ты самое дорогое что у меня есть! И я не устану благодарить вселенную за то, что послала мне тебя, моя райская птичка.

– Я тоже тебя люблю! Очень! – выдохнула я и потянулась за сладким поцелуем, а в голове мелькнула мысль… Не даром мудрецы говорили: «Нужно пройти через многие страдания и боль. Дабы по-настоящему научиться ценить любовь и счастье, которое нам дарует судьба…»

P.S.

Они сидели рядом на скамейке в красивом парке и наблюдали, как странное существо носится по алее и гоняет опавшую листву.

– Дорогой, а почему собака? – тряхнув огненной шевелюрой спросила женщина.

– Не знаю, – пожал плечами, мужчина. – А кто ещё?

– Хм-м…мне кажется ему обидно.

– Возможно…

Пёс, наигравшись с ворохом листвы, бросился к хозяевам. Мужчина подхватил собаку на руки и с тихой грустью погладил её по голове. Редкие в этот поздний час прохожие с улыбкой наблюдали за этим весьма колоритным трио. Она, такая смешная, маленького роста, с огненно-рыжими волосами, веснушчатая, чуть полноватая, немного суетная, с хмурой морщинкой между бровями, курносым носом, голубыми слегка наивными глазами и всегда готовым расплыться в веселой улыбке большим ртом. Этакая курица-наседка. И он, с тростью в правой руке, копной седых волос, торчащими в разные стороны из-под шляпы котелка, в круглых очках, разных ботинках, надетым на изнанку сюртуке, табачной трубкой в уголке рта и с неизменной улыбкой на морщинистом лице. И с очень смешной и несуразной собакой под мышкой.

И только самый внимательный увидит в отражении мелкой лужи совсем другое… На тёмной зеркальной глади отражается невероятно сочная и зелёная трава бескрайнего луга, под синим-синим небом. И невозможно прекрасные мужчина и женщина, держась за руки, идут по этой зелёной траве, легкий ветерок треплет роскошные локоны женщины, бросая их ей в лицо. Мужчина, лукаво улыбнувшись, отбросил локон с лица любимой и посмотрел на обвивающего его крепкую ногу змея.

– Ну что, пойдём? – спросил мужчина у змея.

А змей молчал, он только кивнул плоской головой…

Женщина обернулась назад и очень горько вздохнула, они уходили всё дальше и дальше от величественного дерева, усыпанного яркими и сочными плодами… Древа, кроной своей держащего небосвод, а корнями земную твердь…

– Не переживай, – успокоил мужчина свою спутницу. – Осталось не так много, мы вернёмся, слышишь? Мы обязательно вернёмся!

– Я не переживаю, – вздохнула женщина и тут же повела плечами, как будто сбросила невидимую шаль. – Слушай, а как ты эту историю назовёшь?

– Ох, да как не назови, все они либо, новые истории на старый лад, либо старые истории на новый лад, – махнул рукой мужчина и отражение пошло рябью.

И вот, всё тот же парк, всё тоже трио.

– Жужу, ну перестань вертеться!

– Дорогой, а почему Жужу? – улыбнулась женщина, поправляя шляпку.

– Меня ж пчела тогда у яблони укусила, ты разве забыла?

– Ах, да!.. точно… – нахмурилась женщина.

– Да ладно, на вот, яблочко скушай, – блеснул стёклами круглых очков мужчина.

Женщина задорно рассмеялась, так они и пошли по ночной алее парка, весело хохоча, а вокруг них прыгала несуразная собачонка.

Конец.

Ноябрь 2023.