Мой. Дикий. Бывший

Аня Истомина

Мой. Дикий. Бывший

1. Встреча

- Я не понимаю, зачем нанимать моделей на конференцию по АйТи-разработкам.

- Хватит думать, Маш. У богатых свои причуды. Мы просто постоим рядом с миллиардером, чтобы
        подчеркнуть его статус. Говорят, этот парень сколотил целое состояние после того, как его
        бросила девушка. Вот это я понимаю - отомстил!

- Да не бывает так, - я поправляю блестящее платье и иду к сцене. - Мой бывший, наверное,
        до сих пор сидит за компьютером и дрочит на биткоины.

Шорох занавеса. Мы выходим на сцену и я вижу высокую фигуру в дорогом костюме. Мужчина
        оборачивается, широко улыбаясь, а у меня холодеют руки и темнеет в глазах.

Это он. Миша. Мой бесперспективный бывший.

Он скользит по мне равнодушным взглядом и, будто не узнав, снова переключает внимание на
        зрителей, отвечая на вопросы журналистов и отпуская обаятельные шуточки в их адрес.

О, да! Что-что, а обаяние - это его секретное оружие, которым он умело пользуется, чтобы
        заполучить свою выгоду! Наверное, я единственная, у кого выработался иммунитет к этому виду
        насилия над личностью. И я не преувеличиваю! Потому что, попадая под его чары, я творила
        такую дичь, на которую никогда бы не согласилась в своем уме!

В мыслях проносятся кадры из архивов памяти, от которых я чувствую жар во всем теле и
        покрываюсь пунцовым румянцем.

Я держу спину и улыбку, замерев будто статуя, но, когда внезапный миллиардер обнимает меня
        и вторую модель, притягивая нас к себе за талию, судорожно громко вдыхаю.

Я тут же беру себя в руки, но чувствую, как дрожат ноги, а крепкие пальцы успокаивающе
        поглаживают мой бок через ткань.

Наконец, пресс-конференция заканчивается и перед нашими лицами закрывается занавес.

Я облегченно выдыхаю и хочу немного отдалиться от горячего до одури тела, но оно лишь
        сильнее прижимает меня к себе, разворачивается и так и ведет нас двоих к выходу.

- Спасибо, дамы, вы были прекрасны, - непринужденно улыбается Михаил, глядя на Виолетту,
        мою коллегу. - У нас будет небольшой фуршет с новыми партнерами. Не откажусь, если вы
        украсите этот вечер своим присутствием.

- С удовольствием! - охотно отзывается Виола.

- Извините, но нет, - одновременно с ней отвечаю я.

- Отлично! Решено единогласно! - ухмыляется он и продолжает нас куда-то вести.

Это означает, что он не услышал? Или то, что ему абсолютно плевать на мое мнение?

Мы поднимаемся на лифте на верхний этаж бизнес-центра, где находится шикарный ресторан.
        Сейчас весь он закрыт на спецобслуживание праздника, посвященного триумфальному взлету
        молодого бизнесмена. Здесь много состоятельных людей.

Я узнаю это по одежде мужчин и аксессуарам женщин. Работа в модельном бизнесе научила
        отличать бренды от подделок, разбираться в манерах и считывать неуловимые штрихи в поведении
        откровенно богатых людей.

К Михаилу направляются гости и ему приходится разжать объятия, чтобы ответить на
        рукопожатия. Среди подошедших я вижу Марата Астемирова, моего бывшего начальника. Я работала
        у него администратором в отеле несколько лет назад. Вижу его заинтересованный взгляд. Узнал.
        Киваю ему, он коротко кивает мне и тут же переключается на Мишу.

Я пользуюсь внезапной свободой и, пока Виола стоит разинув рот, быстро отхожу в сторону,
        пытаясь затеряться среди людей.

Яркое серебристое платье от именитого дизайнера этому не очень способствует, но мне все же
        удается перехватить у официанта бокал с шампанским и вроде бы незаметно выскользнуть на
        большую полутемную лоджию.

Отхожу подальше от входа и жадно выпиваю залпом весь бокал прохладного напитка, только в
        этот момент осознавая, что во рту пересохло от волнения и я просто умираю от жажды.

За окном ночь и Москва, которая светится миллионами огней.

Вдруг мне на плечи ложатся горячие ладони.

- Ну, привет, Машенька. Твой Медведь вернулся.

2. Маша и Медведь

- Извините, вы меня с кем-то путаете, - отвечаю я вмиг севшим голосом и веду плечами,
        пытаясь освободиться, но чувствую резкий разворот на сто восемьдесят и оказываюсь лицом к
        лицу со своим прошлым.

Красивый, как божество! Эти глаза в обрамлении длинных темных ресниц! Редкий оттенок цвета
        сочной зелени, без вкраплений и узора. Проникновенный взгляд, разъедающий все внутри хуже
        кислоты. Сколько раз я целовала это лицо, забывая, как дышать?

- Ты похудела и стала выглядеть немного иначе, - наклоняясь, шепчет мне на ухо Михаил. -
        Но, даже если бы ты сделала пластику и перестала быть похожа на себя, я бы все равно тебя
        узнал. По запаху. Восхитительному, невозможно возбуждающему, запаху.

Он говорит, а я покрываюсь мурашками и пытаюсь удержать остатки сознания.

О, нет! Пожалуйста.

Пытаюсь увернуться, отступая назад, но упираюсь спиной в прохладную стену.

- Ты все так же соблазнительно краснеешь. Помнишь театр?

О, дааа! Театр! Я единственный раз в жизни смогла оторвать его от компьютера и вытащить на
        мюзикл, а он, вместо того, чтобы смотреть со мной программу, устроил так, что у нас сначала
        случился секс на балконе, а потом в пустом коридоре. Я до сих пор краснею, вспоминая, как
        эхом разносились мои бесконтрольные стоны.

- Вижу, помнишь, - усмехается он, плавно задирая мне на талию подол платья и вжимаясь
        бедрами в лобок.

Член стоит колом!

- Это ошибка, - упрямо бормочу я, пытаясь оттолкнуться от его мощной груди, но захлебываюсь
        стоном, когда наглец снова прижимается ко мне с силой, через ткань давая понять, что безумно
        возбуждён.

- Да, Маша! Давай сделаем это прямо здесь! Ты два года играла со мной в прятки. Я нашел
        тебя и хочу получить приз.

Его возбуждённый шепот гипнотизирует. Кажется, что его руки везде! Я чувствую, как он
        сжимает мои бедра, ведёт по позвонкам, сдавливает грудь сквозь ткань платья и тут же снова
        толкается бедрами, заставляя охнуть и выгнуться ему навстречу.

- Скучала, малышка? - усмехается Михаил, доставая презерватив, а я беспомощно мотаю
        головой, пытаясь донести свое "нет" без слов, потому что сжимаю зубы, чтобы подавить
        очередной стон.

- Не надо, - наконец выдыхаю неуверенно и дергаюсь, когда он зубами рвет упаковку. Я снова
        растекаюсь от его чар. Будто не было никаких двух лет!

Он моего резкого движения презерватив выскакивает из пальцев и укатывается куда-то.

- Блять, Маша, - шипит он мне в губы, но не целует. - Запас в номере. Ладно, давай так.

- Отпусти, - беспомощно всхлипываю, когда чувствую, как Михаил отодвигает край трусиков, и
        упирается напряжённой головкой мне между ног. - Я не буду без презерватива.

Сопротивляюсь, а сама теку от него. Теку, как последняя сука!

- Ммм, - хмурится он, закидывая мою ногу себе на талию. - Я тоже не буду без презерватива.
        Просто поиграем, а потом продолжим в номере.

- Неет, - мой протест тонет в тихом стоне, когда его член плавно скользит между влажных
        складочек и упирается в чувствительную бусинку. Тело выгибает, по спине проходит разряд
        тока. И я знаю, что это всего лишь начало.

- Я соскучился по твоему "нет". - усмехается мой бывший и плавно толкается членом по
        слизистой, заставляя выкручиваться и протяжно стонать от нарастающего напряжения.

Перед глазами пляшут круги, поэтому я закрываю веки и безвольно утыкаюсь ему в шею, обнимая
        ее ладонью и продолжая скулить от острых прикосновений. Слышу лишь свой пульс в ушах и его
        тихое рычание, от которого по коже волнами пробегают мурашки.

Вдруг испуганно распахиваю глаза и отстраняюсь, чувствуя, как он решительно вторгается в
        мое влагалище.

-Отпусти…

- Чшш, не бойся. - успокаивающе шепчет Михаил, снова притягивая меня к себе на грудь. -
        Расслабься, малышка. Какая же ты узенькая... Я не хочу сделать тебе больно.

Движения бедер становятся резче, размашистее. Я коротко громко вскрикиваю в такт пошлым
        влажным шлепкам плоти о плоть.

- Громче, - хрипло рычит он, прикусывая мне жилку на шее и я протяжно стону, содрогаясь в
        его крепких объятиях, сжимаясь на пульсирующем члене.

Лишь когда напряжение спадает, оставляя после себя слабость и дрожащее тело, я начинаю
        осознавать, что произошло.

- Ты... кончил в меня, - испуганно выдыхаю ему в щеку и отстраняюсь.

Михаил отпускает мою ногу, деловито одергивает подол платья, затем поправляет рубашку и
        брюки.

- Неужели я не могу трахнуть самую дорогую проститутку в своей жизни без защиты? - вдруг
        выдает он задумчиво, но я вздрагиваю, будто получила пощечину.

- Что ты несёшь? - шепчу одними губами, прислоняясь к стене. - Я модель. Наше агенство не
        занимается эскортом.

- Это просто им никто не предлагал таких сумм, как я. - буднично пожимает он плечами,
        подмигивает и пихает мне в руки ключ-карту. - Иди в мой номер, я приду минут через тридцать.
        А завтра с утра мой помощник привезет тебе экстренную контрацепцию.

Бывший направляется к выходу с лоджии, а я тупо смотрю на ключ и чувствую себя так, будто
        меня облили помоями.

3. Воспоминания

Первая реакция - боль. Тупая, давящая боль в груди. Невозможно дышать полной грудью,
        дыхание поверхностное. Слезы наворачиваются на глаза. Хочется зарыдать в голос.

Я не такая! Не такая!!!

С моей стороны никогда не было недостойного поведения, чтобы говорить такие вещи в мой
        адрес! И расстались мы банально.

Я хотела быть моделью, а он был категорически против, все время напоминая, что там можно
        стать известной только через постель.

Я работала администратором в отеле и мечтала о том, как буду путешествовать и заниматься
        благотворительностью.

Миша увлекался АйТи, работал удаленно. Все свободное время проводил за компьютером, мечтая
        найти золотую жилу.

Мы зарабатывали нормально. Нам хватало на съем квартиры, одежду, отпуск. Я себе могла
        позволить уходовые процедуры, он - какой-то софт и примочки для компьютера, спортзал.

Но Мишу вечно тянуло на авантюры и он то и дело вкладывался в невероятные стартапы, каждый
        раз рассказывая мне с горящими глазами, что скоро станет миллионером. Я поддерживала его,
        ждала и верила. Но ничего не происходило.

А потом он взял огромный кредит. Не советуясь, не спрашивая моего мнения.

И у меня что-то щелкнуло. “Сатурн в пиздеце”, как любил поговаривать Миша, когда мы
        ссорились.

Я поняла, что не хочу больше ждать. Не могу!

Растворяясь в нем, я просто теряла себя. Время уходило сквозь пальцы, возраст подходил к
        отметке, когда модельную карьеру уже многие заканчивают.

А теперь мы ещё были должны платить бешеный ежемесячный платеж.

"Почему ему можно делать так, как хочется, а мне нет?" - подумала я и сделала шаг к своей
        мечте.

Природа наградила меня кукольной внешностью и медленно стареющей кожей, поэтому я всегда
        выглядела моложе своих лет и с первого раза прошла кастинг в крутое модельное агентство.

Рассказала Мише, когда уже прошли первые съемки и были заработаны первые деньги.

Я радовалась, как ребенок, и взахлеб рассказывала ему, что мы сможем позволить себе гораздо
        больше и будем путешествовать гораздо чаще, ведь модные показы проходят в разных городах и
        странах.

А Миша... Он просто молча собрался и ушел к друзьям.

Этот день и стал началом конца.

Он ревновал, я уходила, он находил меня и мы бурно мирились. А потом шли на второй круг.

Мы расходились и снова сходились бессчетное количество раз! Пока я, наконец, не получила от
        нашей общей знакомой фотографию, где голый Медведь спит в объятиях какой-то девицы.

Тут-то и раскрылись мои глаза. Ревновал он меня так сильно только лишь потому, что сам,
        САМ, видимо, был не без греха.

Тогда я собрала самые необходимые вещи, пока его не было, и улетела заграницу, подписав
        контракт на год и заблокировав его везде. Просто исчезла из его жизни.

Просто рыдала ночами в подушку полгода, умирая от тоски, а потом начала понемногу приходить
        в себя и закрывать на замки те воспоминания, которые хоть как-то ранили меня.

Лишь иногда мне снились яркие сны, где мы занимаемся любовью, а после я просыпалась вся
        мокрая от мощного оргазма и ощущала аромат его любимых духов с зелёным яблоком... Сейчас он
        пахнет иначе. Чем-то терпким и хвойным. Дорого.

Я сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони.

Нет, мое агенство не могло пойти на такую подлость и не сказать мне, что клиент хочет взять
        меня в эскорт. Я уверена, что они отшили бы Мишу, даже если он предложил бы все свое
        состояние!

Это значит, что он просто... просто воспользовался моментом и сыграл на моих чувствах, а
        затем облил грязью. Просто потому, что считает всех моделей шлюхами. Просто потому, что
        злится. Вот и все.

В номере мне, значит, ждать тебя, Медведь? Хочешь бурного продолжения?

Я поправила платье и прическу, вытерла предательские слезинки с щек и уверенно пошла к
        выходу с лоджии, а потом и из ресторана, захватив с одного из столов сервировочный нож.

4. Целая

Оставив ключ-карту администратору, я торопливо выхожу из здания. Ежась от прохладного
        ветра, сажусь в свой зелёный Мини Хэтч Купер. Быстро выехав с парковки, перевожу дыхание
        только тогда, когда паркуюсь во дворе возле своего дома.

Закрыв дверь на два замка, устало скидываю туфли и дорогое платье прямо у порога, иду в
        ванную.

Я ожесточенно тру кожу, смывая с себя этот день.

И, нет, не прикосновения своего бывшего Медведя. По ним я безумно скучала все эти годы.
        Слова.

Его грязные слова, которыми он намертво приклеил ко мне позорный ярлык шлюхи. Вот их очень
        хочется смыть.

После расставания я так и не смогла никого пустить в свою жизнь. Слишком ранили те
        эмоциональные качели, на которых я прокатилась перед отъездом заграницу. И больше всего я
        боялась их повторения. Лучше уж одной, как по мне.

Вплотную заняться карьерой, найти кайф в чем-то другом. Есть много радостей в жизни помимо
        мужиков. А для здоровья... главное не нервничать, а не секс.

Только вот физические потребности нет-нет, да и требуют реализации. Особенно в дни, когда
        овуляция. Вот тогда обычно мне и снятся горячие сны с человеком, от которого я теряю голову
        даже спустя столько времени.

Я замираю и быстро считаю на пальцах дни. О, нет, сейчас как раз время овуляции!.. Нет,
        только не это!

На секунду мелькает мысль родить от Миши, а потом отсудить половину имущества, чтобы не
        повадно было.

Я зло усмехаюсь, не ожидав от себя такой мерзости. Противная ситуация и противная реакция
        на нее. Нужно срочно выпить противозачаточные таблетки, отпустить то, что произошло, и
        забыть, как страшный сон...

Я один раз уже собрала себя по кускам. Я - целая. Он меня не сломает больше. Никогда.

Когда выключаю воду, слышу, что телефон разрывается от звонков.

Быстро обматываюсь полотенцем, бегу в комнату. Звонит Виола.

- Да, - виновато выдыхаю в трубку. Бросила ее там одну.

- Слушай, я понимаю, что ты подцепила себе кого-то, наверное, но могла бы и предупредить.
        Тут тебя ищут.

- Кто? - ежусь, потому что знаю ответ.

- Не поверишь, - усмехается Виолетта. - Миллиардер. Спрашивал у меня про тебя.

Ох, Виола, как я тебе верю! Миша не умеет проигрывать!

- Что спрашивал?

- Где живёшь, телефон. Адрес-то я не знаю, а телефон дала. Может, возвращайся? С кем бы ты
        ни уехала, он явно мужик поинтереснее.

- Виола, я дома, одна. Мне с животом плохо стало. Поэтому так внезапно и убежала. Извини,
        что не предупредила.

Я кладу трубку и смотрю на несколько пропущенных вызовов с незнакомого номера и оповещение
        от банка.

Читаю сообщение и вмиг покрываюсь испариной. "Перевод от Михаила Евгеньевича М. на
        сумму..." Нули пляшут в глазах. И приписка. "На чай".

Десять миллионов. На чай.

А ощущение, что не деньги мне перевел, а снова помоями облил. Я же понимаю посыл. Помню про
        дорогую эскортницу.

Повозившись с подтверждениями, перевожу эти деньги ему обратно с комментарием "Вызовите
        себе экзорциста". И блокирую возможность переводов от этого контакта.

Высушив феном волосы, я завязываю их в небрежный пучок, надеваю спортивный теплый костюм и
        иду в круглосуточную аптеку в паре кварталов от дома.

Прошу у фармацевта нужное лекарство, оплачиваю. Рассматриваю упаковку.

Как жаль, что я боюсь беременности от человека, на которого когда-то готова была молиться.
        Что же ты наделал, Медведь? Я же любила тебя. У нас могла быть счастливая семья. И ребенок,
        рожденный в любви. А теперь мы чужие друг другу люди. Ты, наверное, презираешь женщин. Я
        больше не доверяю мужчинам... Классика.

Горькая усмешка слетает с губ.

Распечатываю пачку экстренной контрацепции и читаю инструкцию сразу же, не выходя из
        аптеки. Покупаю ещё бутылку воды и запиваю первую таблетку. Вторая через 12 часов.

Все. Не будет никаких детей. Пускай катится этот внезапный миллиардер со своими миллиардами
        туда, откуда появился.

Подумав, на всякий случай покупаю ещё пару тестов на беременность на будущее, чтобы
        убедиться, что точно ничего не закрепилось, и можно жить дальше спокойно.

Прячу все добро в широкий передний карман толстовки к ключам и телефону и обращаю внимание
        в зеркало витрины, что уже напоминаю беременную с торчащим пузиком. Смешно. И страшно
        одновременно.

Я хочу ребенка. Ещё не настолько, чтобы бросить карьеру, но настолько, чтобы с
        удовольствием наблюдать за малышами на детских площадках и в колясках. Они клёвые.

Покручивая в руках бутылку с водой, витая в своих невеселых мыслях, я неспеша выхожу из
        аптеки и замираю. В нескольких метрах стоит черная иномарка, а возле нее, лениво оперевшись
        бедрами о капот, стоит Миша и, ухмыляясь, смотрит на меня.

5. Побег

Едва он подаётся корпусом вперёд, я с размаху швыряю в него бутылку с водой, и, не мешкая
        ни секунды, бегу прочь.

Не разбирая дороги, заворачивая в проулки и перепрыгивая через низкие заборчики, прямо по
        сочному газону и свежим клумбам.

Спасибо, тело! Я очень тебя люблю! Ты шикарно держишь короткие дистанции!

В школе и институте я была лучшая!

Завернув в закоулок между домами, я прячусь в тени какого-то подъезда. Сердце бьется в
        горле и, кажется, намеревается выскочить через него же.

Я перевожу дыхание, пытаясь успокоиться, выжидаю минут десять и медленно бреду в сторону
        дома.

Я знаю, зачем он приехал. Не понимаю, как нашел меня, ведь адрес, действительно, не знает
        никто. Но зачем - знаю.

Я порезала все его вещи в номере. Все, до единой. Это было не просто, ведь сервировочный
        нож - то ещё средство отмщения. Но я была в ярости и очень постаралась!

Жалею? И да, и нет. Если бы просто сбежала, может, он бы и не вспомнил обо мне больше
        никогда. А, с другой стороны, хотелось постоять за себя. Отомстить за его поганый язык.

Я аккуратно крадусь вдоль балконов, то и дело испуганно оглядываясь по сторонам.

Наконец, огибаю свой дом и быстро ныряю в подъезд. На лифте не еду. Медленно, едва дыша,
        поднимаюсь по лестнице на пятый этаж.

Никого.

Но я все ещё не чувствую себя спокойно. Захожу в квартиру, проверяю все комнаты и только
        после этого выкладываю телефон и тесты из кармана толстовки, падаю на кровать прямо в одежде
        и отрубаюсь.

Просыпаюсь рано, без будильника. Какое-то время тупо пялюсь в потолок, пытаясь понять, не
        приснилось ли мне все это. Но, тесты на беременность, лежащие на тумбочке, намекают на то,
        что, увы, все было наяву.

В приоткрытое окно доносятся звуки просыпающегося города: дворник шаркает метлой, то и дело
        хлопают дверцы автомобилей, доносятся тихие голоса и щебет птиц.

Я со стоном сажусь на кровати и потягиваюсь, разминая затёкшие мышцы. Телефон почти
        разрядился и показывает пять утра.

Встаю с кровати, ставлю его на зарядку, скидываю с себя одежду и иду в душ.

Низ живота немного тянет после вчерашнего "приключения". У Медведя... очень большой и
        толстый член. Я, с непривычки, уже забыла, каково это, когда внутри тебя находится такая
        махина.

Помню, как первый раз увидела его и сбежала из постели моего чудовища.

А он ржал и стебался надо мной потом. Заводил и не давал с месяц, пока я сама его уже
        зажимать не начала.

Да, в кровати мы оба оказались ненасытные и любопытные. Жаль, во всем остальном не
        сложилось.

Я, наверное, ещё и поэтому не ищу никого больше. У меня хоть и скудный список, состоящий из
        одного-единственного партнёра, зато некоторым подругам есть, чем похвастаться. И, судя по
        отзывам, таких затейников, как мой бывший, по пальцам одной руки пересчитать можно. Это если
        все списки сложить. А так, может и не попасться никогда в реальности.

Историй из жизни я слышала миллион. И про вялые члены, и про те, которые встают только под
        алкоголем. И про тонкие, и про короткие. Слушала и думала, как мне повезло с первого раза
        попробовать такой, который бы устроил по всем параметрам. Только единственный минус -
        редкость, и довольствоваться тем, что хуже, я теперь смогу вряд ли.

Какой смысл в сексе, если он мало того, что без любви будет, так ещё и удовольствия
        никакого не принесет? Почему без любви?.. Потому что, ну ее! Мне хватило!

И вот поэтому у меня уже два года аскезы. Было. До вчерашнего вечера.

Я вновь покрываюсь мурашками от воспоминаний, вытираюсь, натягиваю трусики и наношу крем
        для глаз. Выйдя из ванной, останавливаюсь перед зеркалом в коридоре и прошу громко:

- Алиса, включи “Мейк ми фил”, Элвис Дрю!

Из гостиной тут же слышится чувственная композиция.

Я улыбаюсь обнажённому отражению.

Достаю из шкафа свободную длинную футболку, надеваю ее и иду на кухню заваривать чай.

Проходя мимо гостиной, мельком гляжу в комнату и, пройдя ещё пару шагов по инерции, встаю
        как вкопанная.

Медленно обернувшись, я ошарашенно смотрю на Мишу.

6. Пытка

Он вальяжно сидит на диване, широко расставив свои бесконечно длинные ноги и смотрит на
        меня с усмешкой во взгляде. Одет в джинсы и футболку.

- Touch me, feel me, make me whatever you want, - вставая, подпевает колонке с будоражащей
        хрипотцой в голосе. - Отличная песня для утреннего секса.

- Не подходи, - пячусь я. - Я буду кричать.

- Думаю, соседи в состоянии отличить крики от оргазма и побоев, - приподнимает бровь
        Медведь, все же притормаживая.

- Зачем ты пришел? Как ты попал сюда? Как ты нашел меня, блин?! - начинаю на панике сыпать
        вопросами.

- Горшочек... не вари! - усмехается он и в два коротких шага настигает меня.

Прижимает к стене за плечи, отчего я коротко вскрикиваю, а затем ведёт носом по шее, жадно
        втягивая воздух. Шумно выдыхает, с кайфом, а затем ещё раз глубоко вдыхает, уткнувшись мне в
        волосы.

О, нет, пожалуйста! Это невыносимая пытка!

- Прекрати меня нюхать! - взвизгиваю, толкая в грудь. Хрен там! Как каменный!

- Не могу. Ты как наркота... И тебе нравится, когда я тебя нюхаю.

В том-то и дело, блин!!! Тело ничего не забыло!

- Не нравится! - выкручиваюсь из-под него, отскакивая в сторону, но он тут же хватает за
        руку и дёргает к себе, подхватывает под бедра, с интересом вглядывается в лицо.

- Врешь, - расплывается довольной улыбкой, сжимает мои ягодицы сильными пальцами, обжигает
        кожу прикосновениями.

- Не надейся даже! - со стоном выдыхаю я.

Медведь усмехается, возвращается в гостиную, плюхается на диван, сажая меня сверху. И даже
        через плотную ткань джинс я чувствую, как сильно он возбуждён.

- Что тебе нужно? - вздыхаю, закусив губу.

- Ммм... - жмурится он, прижимая меня сильнее к своему стояку. - Назовем это, закрыть
        гештальт.

- Тебе что, проститутки не дают?

Он широко распахивает глаза, яростно глядя на меня.

- Не режут мои вещи, - Миша берет себя в руки, усмехается мне в губы, скользя по ним жадным
        взглядом, но не прикасается. Будто брезгует.

Я слышу, как звякает пряжка ремня и молния на ширинке, не отвожу от него глаз.

- Не сбегают... из номера, не выпив таблетку, - смотрит он зло в ответ, ерзая подо мной,
        чтобы приспустить штаны.

Я не вырываюсь. Бесполезно.

- Не швыряются чаевыми, - шипит он возбуждённо, приподнимая меня и медленно насаживая на
        вздрагивающий горячий член. - Ммм, какая ты мокренькая.

Я шумно выдыхаю, сжимая его плечи, но сижу и не двигаюсь. И он сидит с закрытыми глазами и
        не двигается, только дышит тяжело, запрокинув голову.

С эрекцией у него все настолько хорошо, что, я знаю, мы будем сидеть так долго. Пока кто-то
        не сдастся. Я чувствую, как моя смазка течет по бёдрам и закусываю губу изнутри.

Пытка.

- Что застыла, как резиновая? Отрабатывай давай. - ухмыляется он лениво.

- Пошел к черту, - усмехаюсь в ответ.

Тут же получаю болезненный шлепок по ягодице, вскрикиваю, сжимаясь внутри, а он морщится от
        удовольствия и, наконец, открывает глаза.

Весело тебе, сволочь?!

Я резко прижимаюсь к нему, хватая пальцами за скулы и, как можно более слюняво, быстро
        облизываю его губы и щеки.

Медведь ошарашенно смотрит на меня.

- Все?! - со злым весельем хохочу я, отстраняясь. - Сдохнешь теперь от всех проституточьих
        болезней, мудак!

А его будто срывает в ту же секунду.

- Иди ко мне, тварь моя бешеная! - хрипит Миша и жадно впивается мне в губы, одновременно
        начиная медленно, с оттяжкой, вдалбливаться в меня снизу. - Выстанывать извинения будешь!

Я взмокшая, как из ада вернулась. И податливая, как пластилин. Дышу громко, жарко. Губы
        трескаются от сухого дыхания. Живот как тугой узел, болит от напряжения.

А он все так же медленно и неторопливо двигает бедрами, будто покачивает на волнах.

- Стони, сучка вредная, - шепчет Медведь, сгребая мои волосы в кулак, прогибает меня назад,
        чтобы острее его член чувствовала.

Я коротко всхлипываю от яркой вспышки.

- Громче, - требует он, прижимается губами к груди, находит сосок и начинает кусать и
        посасывать его прямо через ткань футболки.

7. Власть

Это так остро, что я вскрикиваю и пытаюсь отстраниться, но Миша лишь больнее сжимает его,
        заставляя громко ахнуть.

Теряя волю, умирая от желания разрядки, я начинаю подаваться навстречу его бёдрам.

Кажется, ещё немного и я взорвусь сотнями искр, как вдруг Миша останавливается. Он
        приподнимает меня с члена и ухмыляется, с удовольствием разглядывая мое лицо.

- Красивая... Немножко не хватило, да? Не переживай, сейчас продолжим.

- Спид, сифилис, хламидиоз, - выдыхаю я рвано. - Сюрприз!

- Обожаю сюрпризы! - усмехается он, нагло затыкая мне рот языком.

Я мычу ему в рот, что он сука, но понять можно только интонацию.

Царапая плечи, пытаюсь отлепить его от себя. Я дышать не могу!

Медведь на это тоже что-то мычит. По-моему, тоже "сука", и отлепляется. Морщась, отрывает
        мои руки от себя, стискивает их мне за спиной в своей огромной лапище, другой шарит по
        талии. Нащупав резинку трусиков, накручивает ее на кулак и резко тянет в сторону.

Ткань трещит.

- Больно! - взвизгиваю я, дергаясь.

- Мне тоже было больно... Маша, - выдыхает зло, но отпускает ткань.

И интонация такая, будто он сейчас не о царапинах.

Затем отпускает мои руки, стаскивает сначала с себя футболку, затем с меня.

Жадно шарит глазами по груди, облизывает губы в предвкушении. Снова берет мои руки и гладит
        ими свою мощную грудь.

- Вот так, поняла? - хмуро бросает мне, отпуская запястья. - Кошка дикая.

- Пошел к черту, - шепчу я, медленно проглаживая рельефные мышцы идеального пресса,
        возвращаюсь к груди, обвожу твердые соски. Наслаждаюсь мурашками, вмиг покрывающими его
        кожу.

Не один ты умеешь обламывать, Миша.

Когда-то я имела власть над этим телом и изучила каждый сантиметр.

Соски - его самая эрогенная зона. Не считая члена, конечно же.

Горячие руки ложатся мне на талию и притягивают ближе к себе, упирая лобком в пульсирующий
        от напряжения орган.

Я склоняюсь лицом к груди и, коротко лизнув твердый сосок, дую на него, играя со вторым
        пальцами.

Слышу довольный смешок над макушкой, возбужденное дыхание в волосы. Одной рукой Миша
        массирует мне затылок, прижимая лицом ещё ближе к себе, другой рукой кладет мою руку на
        скользкий от смазки член и крепко сжимает ее.

Даже несмотря на это, я не могу сомкнуть пальцы вокруг его ствола. Очень толстый. Твердый.

Глубоко вздохнув, я прижимаюсь языком и губами к груди, жадно лаская сначала один сосок,
        потом другой.

Над волосами раздается едва различимый стон и Медведь начинает двигать моей рукой
        вверх-вниз, быстро набирая темп.

Когда его стоны становятся чуть громче, я отдергиваю руку, прерывая ласку и отстраняюсь,
        тяжело дыша.

- Гадина, - усмехается Миша, морщась и откидываясь на спинку дивана. - Один-один.

- Одевайся и проваливай, - усмехаюсь ему в ответ, пытаясь слезть. - Мне на работу пора
        собираться. Время вышло. Проститутошная закрывается.

- Из борделя в бордель? - щурится он, не отпуская. - На вторую смену?

Понимаю, что на мою же шуточку отвечает, но все равно коробит. Хмурюсь, выворачиваюсь.

Медведь встаёт на ноги, не выпуская меня из рук. Штаны спадают с него, звякая ремнем об
        пол. Он перешагивает через них, ловит мое рваное дыхание губами. Опускает мои ягодицы чуть
        ниже, дразнит, поглаживая головкой вход во влагалище.

Я сначала пытаюсь увернуться, а потом беспомощно хныкаю, потому что желание накрывает с
        новой силой. Наверное, Мишу накрывает тоже, потому что он, коротко ругнувшись, валит меня на
        диван, накрывает собой сверху. Просто входит, уже без игр. Просто берет меня жестко,
        животно, доводя до полуобморочного состояния.

Я даже не понимаю, кричу ли я, потому что только и делаю, что вдыхаю, вдыхаю, вдыхаю, не
        успевая выдохнуть. Ощущения настолько острые, что мне уже скорее невыносимо, чем хорошо. И
        вот тут-то я взрываюсь несколько раз подряд сильнее сверхновой. Так ярко, что вырубаюсь,
        лишь отдаленно слыша невероятно сексуальное, утробное рычание над ухом.

Я прихожу в себя на кровати, лёжа в объятиях миллиардера. И моего бывшего по
        совместительству.

Какое-то время лежу, делая вид, что сплю, а сама впитываю в себя его запах. Запоминаю,
        хочу, чтобы въелся в кожу и легкие.

Я понимаю, что крыть будет уже в любом случае. Так почему бы не насладиться моментом?

Вдруг слышу щелчки фотоаппарата, удивлённо поднимаю голову и вижу себя в экране его
        телефона.

8. Случайность

Миша ещё раз нажимает на экран, запечатлевая нас: его, расслабленного и меня, с охреневшим
        взглядом.

- Ты что делаешь? - отстраняюсь я, но он притягивает меня на грудь и откладывает телефон.

- Фотографирую на память исторический момент.

- Сдурел, что ли?! Только попробуй куда-нибудь выложить!

- Я что, дебил? - усмехается он и поворачивается ко мне. - Это так, на случай, если
        приспичит подрочить... А вы снимаетесь голенькими на своих фотосессиях? Я бы купил парочку
        твоих фото.

- Я - нет. - коротко бросаю, прячась от его лукавого взгляда. - Уходи, мне на работу пора
        собираться.

- Собирайся. А я, пожалуй, кофе выпью. Тебе сварить?

Он говорит, а меня переполняют противоречивые эмоции. С одной стороны, какой же наглец и
        самоуверенный павлин! С другой - вроде как даже заботу проявляет.

А кофе он варит очень вкусно.

Я молча киваю, встаю с кровати и быстро ухожу в ванную, чувствуя кожей, что его взгляд
        сейчас лапает мои ягодицы.

Привожу себя в порядок. За несколько лет работы моделью уже знаю, как просто и быстро
        сделать дорогой образ. Принимаю душ снова. Покрываю тело мерцающим молочком, наношу
        хайлайтер на скулы и кончик носа. Тени натуральных оттенков на веки, блеск - на губы.

Ресницы и брови у меня от природы густые и темные, так что даже подкрашивать не приходится,
        лишь гелем придаю чуть влажный эффект. Подкручиваю волосы плойкой, создавая крупные
        естественные локоны.

Выхожу в коридор и чувствую волшебный аромат кофе. В груди немного скребёт, а память
        отбрасывает в те воспоминания, где я частенько просыпалась по утрам от такого же аромата.

Отгоняю от себя образы, беру из шкафа одежду. Все мои наряды выглядят люксори. Сегодня это
        свободная черная футболка, заправленная в бежевые зауженные брюки, тонкий чокер на шею.
        Лаконично и стильно.

Я надеваю маску сильной и независимой, иду на кухню.

Миша закрывает холодильник, быстро окидывает меня взглядом, приподнимает бровь.

- Хороший ошейник. Намордник где?

- Я не бросаюсь на людей, - усмехаюсь ему в ответ, забираюсь с ногами на стул и беру в руки
        чашку, вдыхая чарующий запах напитка.

- У тебя нет нормальной еды, - Медведь садится напротив, вальяжно откидывается на стуле и
        продолжает разглядывать меня без особого восторга. - Я есть хочу.

- Купи себе ресторан, - тоже равнодушно пожимаю плечами.

Бывший усмехается.

- Ты злишься, что я стал богатым?

- Ты серьезно? - удивлённо вскидываю я брови. - Единственное, на что я злюсь - на то, что
        ты без разрешения ворвался в мою жизнь.

- Это случайность.

- Отлично. Я могу надеяться, что мы больше не встретимся?

Медведь усмехается с каменным лицом и, хмуря свои невероятные брови вразлет, кладет на стол
        пачку таблеток и пододвигает ко мне.

- Мне не нужны незапланированные наследники. Пей. При мне.

Я задумчиво смотрю на такие же таблетки, какие купила я, а во рту начинает горчить.

И кофе уже не кажется таким вкусным.

- Маша, пей. - нетерпеливо постукивает он пальцами по столу. - Если решишь родить, это
        будет худшим твоим выбором за всю жизнь.

Ого! Это что, угроза?

- Я видел тесты на тумбочке. Если ты решишь шантажировать меня беременностью...

Меня подрывает с места. Встаю резко, иду в коридор, достаю из сумочки пачку, несу на кухню.
        Достаю при Мише блистер, в котором нет одной таблетки и смотрю ему в глаза, вкладывая во
        взгляд все то презрение, что испытываю сейчас.

- Не переживай. От меня у тебя не будет детей. И дружеский совет: не трахайся без защиты,
        если не уверен, что готов стать отцом. Не все шлюхи такие порядочные. А сейчас катись
        отсюда!

Медведь так смотрит на меня в ответ, что, кажется, вот-вот разорвет на куски. В его взгляде
        вспыхивают ярость и... ещё что-то неуловимое. Удивление? Обида? Смесь каких-то эмоций.

Что, мистер миллиардер, успел привыкнуть, что теперь перед тобой все на цыпочках ходят и в
        глаза заглядывают?!

Он молча встаёт, выходит из кухни, надевает кроссовки и, не глядя в мою сторону, уходит из
        квартиры, хлопнув дверью. Но, если честно, как-то плевать. Внутри холодно и пусто. Я устало
        опускаюсь обратно на стул и просто смотрю перед собой какое-то время.

Очнувшись, встаю, надеваю уточнённые туфли-лодочки, смотрюсь в зеркало - ноги кажутся
        бесконечными, улыбаюсь себе. Получается вымученно.

Нет, так дело не пойдет.

9. Месть за месть

Садясь в машину, включаю драйвовую музыку на всю громкость, вытягиваю себя из унылого
        состояния, подпевая и пританцовывая за рулём. Ввожу себя в состояние какого-то злого
        веселья. Веду машину резко, обгоняю, торможу. Улыбаюсь на светофорах симпатичным парням.
        Получаю улыбочки и подмигивания в ответ.

Теперь лучше. Моя самооценка больше не зависит от того, кто мог когда-то ее растоптать.
        Сейчас все иначе. Захочу - у меня толпа мужиков будет. Мое одиночество - это выбор, а не
        стечение обстоятельств.

Приезжаю на работу в приподнятом настроении. Фоном скребёт где-то на задворках души, но я
        не позволяю себе на этом зацикливаться.

- Мария, - улыбается мне Агата, владелица нашего агентства. - Какая ты сегодня воздушная!

- Спасибо, - широко улыбаюсь я, мы целуемся в щеку.

Агата в свои пятьдесят выглядит на тридцать пять от силы. Не скрывает, что делала пластику,
        но в нас ценит естественную красоту. Очень приятная женщина. Порядочная. Всегда поддерживает
        нас с девочками. Сама бывшая модель, прошедшая все тернии этого бизнеса, всегда встаёт на
        нашу сторону и отстаивает в спорных ситуациях.

Иду в светлый большой кабинет, где уже собираются девчонки и парни. Ребят всего трое и они
        уже привыкли, что "девочки" - это обращение и к ним тоже. Смеемся над этим периодически.

По утрам у нас всегда планерка. Обсуждаем рабочие вопросы, новые тренды, ну и сплетни, куда
        же без них.

Наконец, заходит Агата.

- Итак, всем ещё раз доброе утро. Начнем с новостей. Маша и Виола вчера были на конференции
        у молодого миллиардера Михаила Медведева. Он остался доволен. Виолу приглашает сегодня ещё
        на одно дневное мероприятие.

Виолетта сияет. Все одобряюще шепчутся. Я улыбаюсь.

Месть? Я знаю Мишу как облупленного. Сказать, что мне стало обидно, я не могу. Но понимаю,
        что последнее слово опять осталось за ним. Ну, пусть, что уж? Закроет ещё один гештальт.

- Но это ещё не всё. - продолжает Агата. - Михаил посмотрел ваши портфолио. У него будет
        ещё мероприятие на днях. Он хочет оформить его как картинную галерею с фотоснимками в стиле
        "ню". Гонорар - очень щедрый. Но, как обычно, есть одно "но". Маша у нас не снимается в
        обнаженке, а он хочет, чтобы все модели принимали участие.

Я выныриваю из раздумий и понимаю, что все молчат и смотрят на меня.

Вот сволочь! Он же просчитал, что, если я откажусь, то подведу всю команду! Грёбаный
        манипулятор!

- Машуль, я объяснила ему, что ты у нас девочка с определенными моральными принципами. Он
        непреклонен. Единственное, что, узнав о тебе подробнее, предложил в качестве бонуса, сделать
        благотворительный взнос в ту организацию, которой ты помогаешь. Размер суммы сама назовешь.

Я чувствую, как меня начинает бить дрожь. Нервный смешок вырывается из груди, но я сжимаю
        пальцы в замок и стараюсь быстро взять себя в руки.

Шах и мат.

- Условия фотосессии? - бросаю, медитируя на стол.

- Дословно: фотосессия, обнаженка. Полным составом. Все.

Я щурюсь, глядя в окно. В голове будто что-то щелкает.

- Хорошо, - выдыхаю я, - но раз уж жёстких рамок нет, то я хочу обговорить с вами кое-какие
        моменты.

Месть за месть, Медведев.

Так как времени на выполнение заказа всего ничего, мы сразу включаемся в работу. Агата
        привлекает дополнительных визажистов и внештатного фотографа.

В суете я чуть не забываю выпить вторую таблетку. Вовремя спохватившись, украдкой лезу в
        сумочку и быстро исправляю все, что мы успели натворить с этим ненормальным.

Все. Теперь точно все.

Целый день кипит работа, мы даже на обед не уходим, - Агата заказывает ланч в офис.

Я выборочно таскаю из греческого салата овощи, запивая водой без газа. Есть ещё мясо, но от
        усталости есть совсем не хочется.

- Машу и Серёжу нужно переснять, - заглядывает фотограф.

Иду на второй круг.

Уже вечером выхожу на улицу, вдыхаю свежий прохладный воздух. Лето в этом году не очень
        теплое. Особенно вечера - дует ветер, без кофты не погуляешь.

Сажусь в машину, грею двигатель. Ещё спустя час захожу в квартиру и, проверив, что точно
        закрыла замки, раздеваюсь и падаю на кровать. На душ и перекус не остаётся сил. Даже завести
        будильник кажется чем-то непосильным.

К счастью, Агата разрешила нам завтра прийти позже, к обеду.

Надеюсь, что, когда проснусь, посторонних в квартире не окажется.

Как он попал? Надеюсь, я просто забыла закрыть дверь на замок...

Мысли путаются. Кадрами проносится наша близость с Медведем, обнаженные съемки, какие-то
        обрывки из прошлого.

Утром просыпаюсь от звука перфоратора. Голова просто разрывается на части.

Первым делом встаю и прохожусь по квартире. К счастью - пусто. Время уже десять утра. Нужно
        приводить себя в порядок и выезжать на работу.

Ставлю кофе и ползу в душ, чувствуя себя абсолютно разбитой.

Голова болит так сильно, что не выдерживаю и выпиваю таблетку обезболивающего.

По дороге на работу головная боль немного притупляется, но ощущение тяжести никуда не
        уходит. Виски горят огнем.

Прокатилась на эмоциональных качелях, называется.

Когда захожу в офис, первым делом натыкаюсь на Серёжу.

Сережа красивый. И совсем не похож на Медведя. Высокий, аскетично худой, но покрыт
        рельефом. Кучерявые темные волосы до плеч. Огромные карие глаза. Очень утонченный парень.
        Будто эльф из фэнтези. Не в моем вкусе, но очень популярный у женщин. Именно поэтому вчера я
        фотографировалась с ним в паре.

Хочешь меня голенькую, Медведь? Получай. Но, так как четких требований ты не предъявил,
        получай ко мне в придачу голенького Серёжу и наши чувственные фотографии, где мои прелести
        умело прикрыты телом и руками партнёра.

10. Притвориться мертвым

Думаю, Миша очень удивится.

Судя по Сережиному заинтересованному взгляду, он тоже впечатлён нашей работой. Несмотря на
        то, что все интимные места во время фотосессии были прикрыты телесного цвета стиками и
        бельем, а потом успешно отфотошоплены, это было… довольно интимно.

Сказать, что я была готова к такой близости, я не могу, поэтому чувствую смущение. Вчера
        отработала довольно бойко, умудряясь даже обмениваться шуточками с партнером, а сегодня
        стараюсь не смотреть ему в глаза. Неловко.

- Привет, - улыбаюсь я дружелюбно и притормаживаю, так как он идёт мне навстречу.

- Привет, - мы целуемся в щеку и Сережа, закидывая мне руку на плечо, провожает меня в
        сторону зала для совещаний. - Ты чего так покраснела? Стесняешься?

- Голова болит. - отвечаю ему через силу, потому что голова реально трещит по швам.

Мы проходим мимо кабинета Агаты. Дверь в него широко распахнута.

Я машинально поворачиваю голову и вижу, как они с Мишей разглядывают фотографии. Он,
        оперевшись руками на стол, хмуро усмехается и перелистывает снимки, а Агата что-то щебечет с
        невозмутимым видом.

Будто почувствовав мое внимание, Медведь поднимает голову и провожает меня полыхающим
        взглядом.

Я делаю самое дружелюбное лицо, на которое способна, и коротко ему киваю. Сердце начинает
        биться чаще от волнения. В носу почему-то начинает хлюпать.

- А я хотел тебе предложить сходить в кино, - доносится как сквозь вату.

- А? - поднимаю я глаза на Серёжу и вдруг чувствую, что меня ведёт куда-то в сторону.

- Маша! - ловит меня Сережа. - Маша, очнись! Скорую!

Перед глазами все плывет. Я сижу на полу и отрешённо смотрю, как мне на светлые брюки
        капает кровь.

- Положи ее! - доносится рядом грозный рык, затем я вижу потолок и через секунду
        взволнованное лицо Медведя.

Чувствую, как по горлу начинает течь неприятая теплая жидкость, закашливаюсь. Меня тут же
        переворачивают на бок. Я чувствую на языке неприятный привкус железа.

- Скорая за углом, - слышу голос Агаты. - Сейчас вызовем.

- Сам справлюсь, так быстрее. - Медведь подхватывает меня на руки и быстро идёт к выходу.

Я цепляюсь за его рубашку и с ужасом смотрю, как пачкаю окровавленной рукой белую дорогую
        ткань, прикрываю глаза.

- Маша, открой глаза!

Он требует, а у меня совсем нет сил.

- Смотри на меня, кому сказал?! - орет Медведь и я с трудом разлепляю веки. - Не спи,
        поняла? Вон уже скорая помощь виднеется... Посмотри, облака на небе. Ворона летит, видишь?

Что он несёт? Какая ворона? Бред какой-то. Слушать смешно.

Я усмехаюсь и снова закрываю глаза.

- Маша, смотри на меня! - слышу крик и чувствую, как меня требовательно потряхивают, но
        глаз не открываю.

Пошел ты.

Прихожу в себя, когда чувствую боль в руке.

- Очнулась, отлично! - вижу над собой незнакомое лицо.

Человек отстраняется, выкидывая шприц. Меня тошнит и шумит в голове. - Голова болела
        сегодня?

- Да.

- Раньше с давлением мучалась?

- Никогда.

- Заболевания сердца?

- Нет.

- Беременность?

- Нет.

- Так... Гормоны в норме? - приподнимает бровь доктор, задумчиво глядя на меня.

- Вроде да.

- Какие лекарственные препараты принимала в ближайшее время?

- Обезболивающее утром.

- Все?

- Да.

- Экстренную контрацепцию вчера, - слышится откуда-то из-за моей головы голос Миши.

- Что за препарат? - заинтересованно реагирует на него мужчина, затем, прищурившись,
        смотрит в сторону и кивает. - На него могло быть. Побочка не частая, но, из-за гормонального
        всплеска, вполне вероятная. До этого пили такие таблетки?

- Никогда. - облизываю пересохшие губы.

- Хорошо, что сосуды не выдержали и пошла кровь. Обошлось без последствий. А мог развиться
        инсульт. Рекомендую лечь в стационар на несколько дней, понаблюдать.

- Нет, - категорично заявляю я. - Домой поеду.

- Смотрите сами.

- Да, Агата. - Медведь отвечает на внезапный звонок и выходит из палаты. - Все нормально.
        Сейчас давление спадет и я отвезу Марию домой. Сказали соблюдать постельный режим несколько
        дней и наблюдать... Про мероприятие решим позже.

Голос удаляется, а я чувствую дичайшую слабость.

Минут десять спустя Миша возвращается. Мне измеряют давление и разрешают уехать домой. Я
        сажусь при помощи врача и ловлю пристальный ревнивый взгляд Медведя.

- Встать сможете? - обхватывает меня мужчина за плечи.

- Дальше я сам, - Миша нетерпеливо подходит и берет меня на руки. - Спасибо за помощь,
        доктор. На столе благодарность.

Я снова смотрю на подсохшее кровавое пятно и устало прижимаюсь к крепкому телу.

Машина Медведя припаркована практически у входа. Он аккуратно сажает меня внутрь и
        пристегивает ремнем безопасности. Молчит, глядит отрешённо, будто задумался о чем-то.
        Садится за руль.

Я откидываю козырек, чтобы посмотреть на себя в зеркало, но резким движением Медведь тут же
        захлопывает его обратно, включает спокойную музыку.

Я не спорю, устраиваюсь поудобнее и расслабленно гляжу в окно.

Сегодня он повел себя очень достойно. Хотя, если бы не он, то ничего и не произошло бы.
        Надеюсь, он довезёт меня домой и просто оставит одну.

Когда Миша паркует машину, открываю дверь, чтобы выйти, но он разворачивает меня за плечо к
        себе и смотрит так, что мурашки бегут по коже.

- Завалиться хочешь по дороге?

Как нас учили в школе? Если встретил в лесу медведя, нужно упасть и притвориться мертвым.
        Так вот, с Медведем это тоже работает. Сейчас от него исходят такие волны едва сдерживаемого
        гнева, что спорить совершенно не хочется. Лучше прикинуться ветошью.

Спустя минуту я снова еду на ручках. На ручищах точнее. Миша ковыряется в моей сумке,
        находит ключ, открывает замок, при этом без видимого усилия держит меня одной рукой.

Заходит в квартиру, скидывает туфли и небрежно бросает мою сумку на пол, стряхивает с меня
        лоферы.

Целенаправленно идёт в ванную, ставит меня в чашу, молча начинает раздевать. Аккуратно
        расстёгивает и снимает окровавленную блузку. Все это делает с таким каменным лицом, будто я
        его отвлекла от какого-то важного дела и заставила заниматься собой.

- Миша, не надо, я сама, - слабо сопротивляюсь я, но его руки сильнее. Он снимает с меня
        брюки, трусики, эластичные носки.

Включает теплый душ и я наблюдаю, как с моих волос по телу бегут розовые струи.

Поднимаю глаза на Медведя и вижу, что он яростно стаскивает с себя рубашку и швыряет ее в
        сторону.

Злится. Не понимаю, за что. За пятно крови?

- Миша, извини, я не специально. - хмурюсь я.

- С тобой, блядь, надо не ресторан, а магазин одежды покупать, - зло усмехается он и,
        скидывая оставшуюся одежду, залезает ко мне в ванну, смотрит на кучу бутылочек на полке. -
        Где шампунь?

Я смотрю на него круглыми глазами и молча протягиваю шампунь.

Он что, собирается меня… мыть?

11. Спасибо

В подтверждение моих мыслей Медведь отворачивает меня лицом к плитке, аккуратно намыливает
        мои волосы, смывает и повторяет ещё раз.

- Дальше что?

- Бальзам, - шепчу я, упираясь ладонями в стену. - Белая бутылка.

То, что происходит, выходит за грани моего понимания. Раньше мы вместе душ использовали
        исключительно для того, чтобы заняться любовью в воде и игр.

Миша смывает бальзам, сам находит гель для душа, растирает по мне пушистой губкой.
        Тщательно трет спину и шею, переходит к бёдрам, потом моет ноги. Поднимается и членом
        задевает мне бедро. Он возбуждён.

Крепкие руки аккуратно разворачивают меня спиной к стене и продолжают мыть спереди. С
        невозмутимым видом, будто моет посуду, Медведь продолжает растирать по мне пышную пену,
        спускается мочалкой по груди, животу. Я опускаю глаза, чтобы удостовериться, что мне не
        почудилось.

Все верно. У Миши стояк такой, что вздулись вены, оплетая его красивый орган неповторимым
        узором.

Помню, как я любила обрисовывать их пальцами и языком, а он шипел от удовольствия в эти
        моменты.

Медведь поднимает на меня глаза и усмехается, встаёт с корточек и, упираясь одной рукой в
        стену возле моей головы, медленно моет мочалкой мне между ног.

Я судорожно вздыхаю. Он действует на меня, как самый сильный наркотик на наркомана.

Ты знаешь, что можешь сдохнуть в любой момент, но все равно не можешь остановиться.

Его член совсем рядом с моей рукой и я...

Я закрываю глаза и аккуратно беру его в руку, провожу пальцами по венам и тут же чувствую,
        как рука между моих ног вздрагивает и замирает. Уверена, Медведь сейчас смотрит на меня, но
        открывать глаза не хочу.

Ещё раз пробегаюсь пальцами по всей длине и, не дождавшись заветного шипения, обрисовываю
        ободок головки ноготком, сжимаю руку максимально крепко и медленно двигаю ей вперед-назад,
        иногда немного ускоряясь.

- Пять минут назад при смерти была, а сейчас секса требуешь, кошка мартовская, - хрипит
        возбуждённо Миша. - Тебе нельзя.

- Я ничего не требую, - коротко улыбаюсь я, не открывая глаз. - Я просто хочу, чтобы ты
        кончил. Возможно, будет не так обидно за испорченную рубашку.

- Гадина ядовитая, все шипишь? Нет бы спасибо сказала. - Медведь упирается на локти по
        сторонам от моей головы, касается горячей кожей моих возбужденных сосков, утыкается мне
        носом в шею и хрипло дышит сквозь зубы.

- Вот тебе мое шлюшечье спасибо, - усмехаюсь, крепче сжимая руку. - У нас в борделях свой
        этикет.

Миша молча усмехается.

Пытка для меня, пытка для него. Мы так играли иногда во время ссор. Потом мирились. Сейчас
        будет без "потом". Новый уровень игр. Без продолжения. Просто я ему помогу скинуть
        напряжение. А сама... А сама буду слушать, как он шумно дышит мне в шею и ловить кайф от его
        эмоций.

Замедлившись, сжимаю его головку пальцами возле основания, чувствую большим пальцем густую
        каплю смазки в ямке, растираю ее медленно и возбуждённо выдыхаю от того, как Миша
        непроизвольно подаётся всем телом навстречу, вжимая меня в стену сильнее.

Возле уха - снова шипение и короткий шумный выдох. Музыка для меня. Слова без слов.

Ускоряюсь, так как в этот раз у нас не игра на выносливость. Миша стонет сквозь зубы,
        шипит, прикусывает мне кожу на шее. Я тут же вскрикиваю, а он вздрагивает всем телом, сжимая
        мою ладонь на пульсирующей головке, и взрывается струёй вязкой спермы, слабо мычит,
        уткнувшись мне в плечо.

Немного придя в себя, моей же ладонью размазывает свою сперму мне по животу и смотрит на
        это так же удивлённо, как и я.

- Это что за ритуал? - уточняю я.

- Не знаю, - выдыхает Медведь рвано. - Захотелось. Будешь пахнуть мной.

Я усмехаюсь и подставляю тело под воду.

Теплые струи смывают с него пену и сперму. Не долго я пахла тобой, Медведь.

Миша надевает на меня белый махровый халат, берет на руки и несёт в спальню. Мне у него на
        руках очень тепло. И я сейчас не о физике. Внутри очень тепло, в душе. Это так странно.

Он унизил меня, оскорбил. Да, возможно, на эмоциях, потому что Медведь всегда был резок и
        не мог контролировать себя, когда злился. А потом извинялся. Не словами, нет. Просто вел
        себя, как нашкодивший ласковый кот.

Но сейчас это его не оправдывает! Медведь одной фразой меня в грязь окунул с головой.

Почему же я не могу злиться на него так, как должна бы? Почему предательски растекаюсь при
        малейшем движении в мою сторону?

Может, потому, что между нами искрит так, будто не было перерыва в два года? Ощущение, что
        его тоже срывает рядом со мной. Неужели, он тоже был один все это время?..

Да нет, конечно же! Как минимум, с одной точно был. У меня даже где-то в архивах
        фотоподтверждение этому есть.

Обрываю себя, запрещаю думать об этом. У меня не было секса два года. И неизвестно сколько
        ещё не будет, когда Медведь исчезнет.

В том, что он исчезнет, я не сомневаюсь, потому что ему теперь с такими достижениями и
        амбициями нет нужды быть привязанным к конкретному месту.

Сейчас закроет свои гештальты и забудет про меня.

А я закрою свои. Все.

Медведь укладывает меня на кровать, накрывает одеялом и выходит из комнаты. Возвращается
        через пять минут, застегивая брюки. Смотрит по сторонам. Находит глазами мою огромную
        домашнюю футболку, сжимает в руке и вдыхает ее запах, надевает. На нем она сидит в обтяг.

- И я буду пахнуть тобой, - усмехается. - Отдыхай.

Миша уходит из комнаты, а я лежу и просто смотрю в потолок, прокручивая все, что произошло.
        Нужно бы проверить телефон, но он в сумке в коридоре, а я сейчас совсем не хочу вставать.
        Ничего не хочу.

Переворачиваюсь на живот и крепко обнимаю подушку. Хочется Медведя так же обнять. Как
        раньше. Но он другой. Я другая. Мы чужие. Просто секс. Физика и химия из прошлого.

Слышу, как хлопает входная дверь.

Ушел.

Возможно, навсегда.

12. Вкусы

Вздыхаю, утыкаюсь носом в подушку и всхлипываю. Потом как-то незаметно засыпаю.

Просыпаюсь от запаха. Пахнет мясом.

Улыбаюсь. Медведь любит готовить...

Любил, по крайней мере. Не знаю, с какими эмоциями он делает это сейчас.

Аккуратно встаю с кровати, кутаюсь в халат. Немного покачивает.

Тихо выхожу из комнаты, иду на кухню.

Там негромко играет русский рок. Да, вкусы все те же.

Аккуратно выглядываю из-за угла.

Миша одет в спортивные штаны и футболку. Стоит возле варочной панели и льет в шипящую
        сковородку вино.

Хочется подойти, обнять его сзади, как раньше. Уткуться носом в широкую спину.

Но вместо этого я замираю в дверях, облокотившись плечом. Просто смотрю.

Медведь переворачивает мясо, тянется к приправам на столе и резко оборачивается ко мне.
        Несколько секунд сверлит меня взглядом. Затем всё-таки берет ветку розмарина, кидает в
        сковородку и идёт в мою сторону.

- Как себя чувствуешь? - уточняет, а сам раздвигает мне воротник халата, скользит руками по
        шее вниз и ласкает ладонями мою грудь, вызывая бурные спазмы внизу живота.

- Хорошо, - шепчу я, шумно выдыхая, потому что Миша подхватывает меня под бедра и, прижимая
        к стене, терзает неспешными поцелуями соски.

Я шумно выдыхаю от каждого покусывания, посасывания, полизывания.

Сжимаю его волосы на затылке, чувствую, как намокаю внизу.

- Что у нас на ужин? - отрывается Медведь, целуя мою шею.

- Эмм, - я не сразу могу вернуться в реальность. - Мясо в белом вине?

- Маша в белом халате, - шепчет он мне на ухо и, пока я пищу и брыкаюсь, несёт к
        стеклянному столу, кладет на него.

- Медведь, прекрати, - возмущаюсь я, когда он распахивает на мне халат, будто снимает
        фольгу с жаркого. - Стол нас не выдержит!

Миша разводит мне руки в стороны, снова терзает грудь и я выгибаюсь навстречу.

Потом он начинает спускаться ниже. Я чувствую его губы на рёбрах, животе, под пупком.

- Миша, не надо, - пытаюсь я сжать колени. Меня очень будоражит то, что он собирается
        сделать, но я всегда стесняюсь именно таких ласк с его стороны.

Медведь отстраняется, делает мясо потише, потом садится за стол, где лежу я и придвигает
        меня за халат к себе. Я испуганно поджимаю ноги.

- Маш, не строй из себя целку, - усмехается Миша и поглаживает меня по бедру. - Я голодный.
        Иди ко мне.

Медведь приподнимает меня под бедра, ловко подныривает под них и вот мои ноги уже лежат у
        него на плечах.

- Миша, - стону, когда он сильнее раскрывает мои колени и медленно проводит горячим языком
        между влажных складок, нежно обводя клитор по кругу, посасывая его так, что меня прошибает
        электрическими разрядами.

Но Медведь на этом не останавливается. Он толкается языком во влагалище, жадно вылизывая
        смазку, заставляя стонать громче и подаваться бедрами навстречу.

Его язык внутри, пальцы терзают плоть снаружи. Трут клитор, сжимают, покручивают. Я вся
        напрягаюсь от сильного спазма, вскрикивая, пытаюсь оттолкнуть Медведя от себя, а затем падаю
        без сил, тяжело дышу, хватаю ртом воздух.

Вижу перед собой довольное влажное лицо.

Миша впивается мне в губы, ловя мои судорожные всхлипы, пачкая мои щеки моей же смазкой.

Мы медленно целуемся, а потом Медведь отстраняется немного, удовлетворённо разглядывает
        меня.

- Уверен, тебя никто и никогда не трахал так, как я.

Усмехаюсь, прикрывая глаза, зарываюсь пальцами в короткие жёсткие волосы, прижимаю Мишу
        лицом к груди.

Да меня никто и не трогал после тебя - хочется ответить. Но я молчу, чтобы не думал, что я
        страдала по нему эти два года.

Бесконечно наш секс-марафон все равно не продлится. Смысл друг другу что-то доказывать?
        Было. Прошло.

- Мясо, - шепчу наконец, - сгорит.

Медведь отстраняется, вытирает лицо моим халатом, поднимает меня за руку.

- Салат и овощи достань из холодильника, - деловито командует. Сам берет тарелки,
        накладывает мясо. Потом наливает оставшееся вино в бокалы.

Я ставлю салат и сажусь за стол.

Он садится напротив, поднимает бокал.

- За встречу? - ухмыляется.

Я чокаюсь с ним, отпиваю глоток. Смотрю на мясо. Выглядит вкусно. Но совсем не вписывается
        в мое меню. Я уже два года питаюсь иначе.

Всё-таки отрезаю кусок, тщательно прожевываю, заедаю овощами. Потом съедаю ещё несколько
        кусочков, чтобы не обидеть Медведя.

- Очень вкусно, - улыбаюсь и отпиваю ещё глоток вина.

- Ты хочешь сказать, что наелась?

- Да, спасибо. Завтра доем.

- Да уж... Я помню Машу с волчьим аппетитом.

- У Маши изменились вкусы, - пожимаю плечами.

Почему-то эта фраза вызывает в глазах Миши шторм. Он стремительно мрачнеет, словно грозовая
        туча, сжимает вилку крепче и ест, не глядя на меня.

Я сижу, смотрю на него, и не понимаю, что сказала не так.

- Будешь чай? - знаю, что не будет, но хочется прервать гнетущее молчание.

- Нет, - коротко бросает в ответ, молчит, но потом все же ехидно добавляет. - У меня ни
        вкусы, ни привычки не поменялись.

- Пойду отдохну, - роняет Медведь, когда мы убираем со стола и уходит... в спальню.

Я выключаю свет, квартира погружается в полумрак. Иду следом за Мишей.

Он уже лежит на кровати, что-то пишет в телефоне.

- Ты... не поедешь домой? - аккуратно уточняю, садясь на другой край кровати.

- Нет, - слышу в ответ. - Тебя что-то смущает?

- Ну, просто... - начинаю подбирать слова, как тут же падаю на постель, прижатая крепким
        телом и испуганно вскрикиваю.

- Что "просто"? - шипит Медведь зло. - Просто я недостаточно худой и кучерявый, может
        быть?!

- Что? - удивляюсь и запоздало осознаю, что речь о Серёже.

- Ничего! - рычит Миша в ответ и отворачивается. - Врач сказал, нужно следить за твоим
        состоянием.

Я лежу и офигеваю. Медведь ревнует?

13. Таблетка

- Нет, меня сегодня не будет… И завтра. - слышу из-за прикрытой двери раздражённый голос
        Медведя. - Блять, если потребуется, то и послезавтра тоже. Я занят... Позвони позже.

Распахиваю глаза и чувствую, как сердце начинает колотиться быстрее. У меня навязчивое
        ощущение, что он говорил с женщиной. Не могу это объяснить. Просто… тембр голоса, интонация,
        - все звучит немного иначе. И то, как он говорил, заставляет задуматься, что ему абсолютно
        плевать на ее чувства. Ну, в принципе, этому я совсем не удивлена.

Нет, он не был таким всегда. Наоборот, довольно чутким и отзывчивым. Но если ему было
        плевать на человека, то общался он именно вот так.

Встаю с кровати, сильнее запахивая халат. Чувствую себя превосходно.

Твердым шагом иду на голос. Медведь как раз завершает разговор и убирает телефон в карман
        брюк.

Увидев меня в зеркало оборачивается и тут же получает по наглой роже пощечину.

- Ты охренела?! - рычит, выворачивая мне руку и отталкивая от себя. - Какая муха тебя
        укусила?!

- Думала, догадаешься, - дышу рвано, оборачиваюсь. Внутри все горит огнем от обиды. -
        Можешь изменять своим бабам сколько душе угодно. Ко мне за этим не ходи, Миш! Это грязно и
        подло!

- Подло? - усмехается Медведь, потирая щеку. - Тебе ли говорить о грязи, Маша?

- Ты охренел?! - кричу и тут же оказываюсь в крепких объятиях с зажатым ртом.

- Даже слушать ничего не хочу. - рычит мне на ухо Миша. - Я варю кофе. Ты одеваешься. Мы
        едем смотреть твою “Руку помощи”. Или как там называется больничка, которой ты помогаешь? Я
        делаю благотворительный взнос и разбегаемся на этом. Если захочешь отблагодарить меня за мою
        доброту и отзывчивость, можешь сделать минет на обратном пути.

- Афуй ыгы! - мычу ему в руку, дергаясь и пытаясь укусить.

- Жадина, - усмехается Медведь. - Я тебя сейчас отпущу. Начнешь чудить, продолжим разговор
        в постели. У меня встает от твоих воплей.

В подтверждение своих слов он берет мою руку и прижимает к своему паху. Ведет ей по
        каменному стояку. Я, освобожденная от захвата, тут же выкручиваюсь и отпрыгиваю от Медведя.
        “Вот мудила!” - хочется крикнуть, но я знаю, что он тут же исполнит свою угрозу. А я,
        несмотря на ненормальное влечение к этому бездушному гаду, не желаю чтобы он и пальцем меня
        касался больше!

Стою, дышу так, будто бежала кросс, убиваю его глазами. Почему у женщин, которых предали,
        не появляется такой опции? Мир стал бы лучше!

- Какая послушная девочка… - демонстративно хлопает в ладоши Миша, спокойно выдерживая мой
        взгляд. - Собирайся, я жду тебя.

Мерзавец! Козлина! Урод!.. Писюноносец! - ругаюсь про себя, с трудом придумывая бранные
        слова. Тварь, каких на земле ещё поискать надо! Фиг с ним, что изменяет новой даме сердца.
        Плевать мне! Но, он знает, знает, как я к этому отношусь!

Мы много разговаривали с Медведем об отношениях и изменах. Он всегда поддерживал мое
        мнение, что верность - это в первую очередь уважение себя.

Тем больнее был удар, когда человек, который вроде как живёт по тем же принципам, что и ты,
        в один “прекрасный” момент вдруг всё рушит. И, оказывается, что грош цена его словам.

Вот и сейчас даже слушать не стал мои возмущения. Просто решил в своих мыслях что-то для
        себя и сделал выводы. А на мои доводы и мысли в очередной раз плевать. Сраный эгоист!

Самое обидное, что я все понимала. Понимала, что именно так и будет! Единственное,
        почему-то не подумала, что такой завидный богатый жених не может быть одиноким. И все равно
        подсознательно хочу заставить его ревновать меня. Дать понять, что не сдохну я после того,
        как мы разбежимся в разные стороны.

Пока Миша уходит на кухню, включаю музыку громче, переодеваюсь в лёгкое воздушное платье по
        колено, заплетаю красивую пышную косу. Быстрый макияж, любимые духи. Серебряный кулон с
        розовым камнем. Медведь, кстати, дарил.

Выгляжу очень свежо и молодежно. Осталось белые кеды надеть.

- Ммм, какой невинный образ. - снова усмехается Миша, одним глотком допивая кофе. - Сразу
        видно, ни капли в рот…

Молчу. Игнорирую. Специально же провоцирует. Вижу, что на мою долю кофе он не сделал. Ну и
        не надо. Лезу в холодильник, достаю бутылочку холодного сока, чтобы хоть что-то отправить в
        желудок. Иначе, неизвестно, во сколько я сегодня позавтракаю.

В машине тоже молчим. Громко играет музыка. Медведь быстро петляет в потоке автомобилей.
        Очень любит водить. Мне кажется, лучше него это никто не делает.

Переписываюсь с ребятами с работы. Обещаю сегодня зайти по возможности.

Переписываюсь с Серёжей, с показушной улыбкой и нетерпением читая от него сообщения.

Не сдохну, Медведь. Не сдохну.

А если сдохну, то ты не узнаешь об этом.

Сережа присылает голосовое. Чтобы услышать, прикладываю телефон ближе к уху.

Внезапно мелодия из динамиков прекращается.

“Я уже соскучился по тебе, Машенька. Можно я сегодня побуду твоим медведем и свожу тебя в
        кино?” - громко выдает телефон и я вздрагиваю от неожиданности. Но, странный подкат от
        Сережи имеет очень приятный для меня эффект.

Краем глаза замечаю, как мощные ручищи стискивают руль до скрипа кожаной оплётки.

- Конечно, можно, - смеюсь в трубку. - Сто лет в кино не была.

Ревнуй, Медведь. Ревнуй. Это будет моей обезболивающей таблеткой.

14. Разговор

Мы идём по отделению с больными детками. Здесь лежат те, большинству из которых не суждено
        выйти из стен больницы.

Медведь помогает мне нести сумку с гостинцами. Сладости нельзя, поэтому я закупаю
        канцелярию, книги и наборы для творчества.

- Привеееет, - щебечу, заходя в одну из палат. Там лежит слабая девочка тринадцати лет. Из
        ее носа торчат трубки с кислородом. - Прости, что не пришла вчера. Болела. Смотри, я тебе
        новые наклейки принесла и плакат. Нравятся?

Девчонка смотрит на наклейки, утвердительно моргает своими длинными ресницами и переводит
        взгляд на моего спутника.

- Это Миша, мой знакомый. - разговариваю с ней, взглянув на замершего в дверях Медведя,
        клею наклейки с сердцами и анимешными парочками на обшарпанную стену рядом с кроватью. - Он
        пришел посмотреть, чем можно помочь больнице… А на улице сегодня тепло…

Когда выходим обратно в коридор, Миша косится на меня, но молчит.

- У нее рак горла, - снимаю халат и спускаю с лица маску. - Она никогда не выйдет отсюда.
        Угасает медленно. Родные почти не появляются. Некогда.

Медведь тяжело сглатывает, отводит взгляд. Что-то хочет спросить, но борется с собой.

- Да говори уже, - вздыхаю.

Мы останавливаемся друг напротив друга. Он пожимает плечами.

- Зачем тебе это? - наконец, озвучивает вопрос, хмуря свои красивые брови. - На них же
        невозможно смотреть без слез.

Молчу. Потом снова иду по коридору небыстро, раздумывая, а стоит ли бередить старые раны.

- Видимо, ты не знаешь, что такое одиночество, Миша, - улыбаюсь, не глядя в его сторону. -
        Я часто в детстве болела и лежала в больнице. И меня никто не навещал. Бабушка, которая
        растила меня, страдала от боли в ногах, а мама… а маме было не до меня. Помню, в бреду звала
        ее… А пришла мать девочки из соседней палаты. Привела медсестру. А на следующий день
        подарила мне мягкого зайца. Я его хранила до тех пор, пока собака не разорвала… Лет до
        шестнадцати. Это… страшно очень, ощущать себя никому не нужным.

- Почему ты не рассказывала никогда? - уточняет Медведь, придерживая меня за локоть и
        разворачивая к себе.

- Дааа… не было такого запроса. Тебя больше интересовало, какого цвета на мне трусы, чем
        то, как я жила до тебя. - гляжу в его невероятные глаза. - Я и сама у тебя ничего не
        расспрашивала толком. Цели у нас с тобой были совершенно другие в то время. Жили в кайф и
        ничего больше не нужно было.

Медведь отпускает меня будто нехотя, молчит недолго.

- Какой помощи ты хочешь для них от меня?

- Здесь такой древний ремонт… И мебель. - затаив надежду, пытаюсь состроить жалобную
        рожицу.

- Да тут и здание древнее. Проще новое построить, чем это отремонтировать, - усмехается он,
        оглядывая трещины на стенах.

- Построй, - пытаюсь выдавить улыбку, но на душе погано.

- Простая, - усмехается Миша. - Ты представляешь, сколько это стоит?

- Нет, - честно признаюсь я. - Если это для тебя дорого, тогда купи детям ещё книжек и мы в
        расчете.

Медведь со вздохом закатывает глаза. Я киваю ему на дверь заведующего.

- Тогда спроси у Леонида Игоревича, может, что-то ещё нужно. Я подожду на улице на лавочке.

Небольшой заросший парк возле больницы сплошь усеян многолетними цветами. В центре -
        маленький нерабочий фонтан. Атмосфера такая же грустная, как и в здании.

Сажусь на обшарпанную лавочку.

Пока греюсь на солнышке, решаю посмотреть в интернете цены на строительство. Оказывается,
        это очень дорого. Чтобы построить больницу нужен даже не один миллиард. И не два. Наверное,
        я выглядела очень глупо и наивно в глазах Миши, когда просила ремонт…

Я просто не знала, что бывают миллиардеры, которые что-то не могут купить.

Интересно, а нужен ли будет Медведь своей новой девушке без денег?.. А вдруг, он уже
        женат?.. Неужели, мы сейчас действительно видимся в последний раз?..

Непроизвольно вздрагиваю, когда Миша садится рядом. Я не ожидала, что он так быстро
        вернётся. Но чувствую облегчение, так как ковырять свой мозг чайной ложечкой крайне
        болезненное занятие.

- Поехали, - смотрит он на часы. - У меня сегодня много дел. Куда тебя подкинуть?

- На работу, - встаю с лавки.

- Отлично. Заодно фотографии заберу. - Медведь тоже поднимается.

Оба стараемся вести себя холодно, но я вижу, как его жадный горячий взгляд скользит по
        моему телу и покрываюсь мурашками.

Внутри будто огнем выжигает всю решимость и боевой настрой. Я же не Мишу из своей жизни
        вырываю. Я душу из себя вытравливаю.

Потому что Медведь въелся в нее навсегда, похоже. Даже если он исчезнет и через двадцать
        лет опять появится, я лужей перед ним растекусь, а потом опять подыхать буду… Нет уж…

- Ты чего головой мотаешь? - усмехается Миша, делая музыку потише.

- А? - отрываюсь я от окна. - Ничего.

- Ты будешь по мне скучать? - вдруг выдает Медведь и, приподняв бровь, усмехается. - Что
        таращишься?

- Не буду, - выдаю так уверенно, насколько могу.

Снова какое-то время молчим. Едем по незнакомой мне развязке через пригород. Москва в
        стороне, а здесь - поле.

Вдруг машина съезжает на обочину.

Медведь выходит, а я оборачиваюсь посмотреть, куда он.

Обойдя машину, он открывает мою дверь и, ловко вытащив меня, запихивает на заднее сидение.

- Миша! - рычу, хватаясь руками за подголовники, но он ловко отцепляет меня и усаживает к
        себе на колени. - Отпусти!

- Не будешь скучать, значит? - усмехается, разглядывая мое лицо. Придерживает за шею.
        Наклоняется, чтобы поцеловать.

- Не буду! - упираясь руками ему в грудь, уворачиваюсь, отталкиваюсь.

Медведь стискивает меня в своих медвежьих объятиях, грозя сломать ребра, утыкается лицом в
        грудь. Просто ждёт. Через минуту я выбиваюсь из сил. Дышу надсадно, обмякая в его руках.

- Отпусти меня, - прошу тихо. - Пожалуйста.

- Поцелуй меня, - так же тихо просит в ответ Миша, разжимая хватку.

Он скользит носом по моей щеке, вызывая на коже мурашки.

- Хватит издеваться, Миш, - смотрю ему в глаза.

Пытаюсь вложить в свой взгляд всю силу воли, которой лишаюсь с ним рядом.

- Я не издеваюсь. Поцелуй меня. Сама. Первая. Отпущу тебя.

Отпустит, ага. Смешной.

- К черту катись, - шепчу ему в губы. - Пусть тебя твоя женщина целует.

- Ты - моя, Маша. Уверен, ты уже все трусы промочила от желания.

Чувствую, как его руки чуть крепче сжимаются на моей талии, но тут же расслабляются. Не
        лезут мне под юбку, не тискают. Просто придерживают, чтобы не ускользнула. Ждет откровений.
        Вспомнил о том, что люди разговаривать умеют.

- Промочила, - сознаюсь. - Тело тебя хочет. Сердце не твоё уже давно.

- Прям давно? - Медведь выдает мне фальшивую улыбку, держит лицо, но вижу, что его коробит.
        Желваки бегают по скулам, глаза прищурены.

- Да как расстались, так сразу и вычеркнула тебя из него. Работа моделью сразу столько
        дверей открыла!

- В постель к богатым папикам? - кривится Миша, ссаживая меня с себя. - Наслышан про твою
        работу. Что же тогда от меня деньги не взяла? Мало дал?

- Иди в жопу, мудак, - пытаюсь выскочить из машины, но Миша хватает за руки. Вырываюсь. -
        Ненавижу! Можно подумать, тебя по чужим кроватям не мотало! Научись сначала за собой
        следить!

Беснуюсь на сидении. Медведь крепко держит меня за запястья.

В отчаянии кусаю его за кулак. Миша с шипением одергивает руку, а я пользуюсь заминкой и
        выпрыгиваю из машины.

- Сука бешеная! - хрипит он, вылезая следом и слизывая кровь с руки. Его лицо искажено
        яростью.

Медведь делает пару шагов мне навстречу, а я позорно отступаю.

- Шлюхой еще раз не забудь назвать, - шиплю, как кошка.

Будто опомнившись, он замирает, смотрит на меня снисходительно, а потом садится в машину,
        вышвыривает мою сумку в окно и даёт по газам.

Стою на обочине, смотрю вслед машине. Меня трясет.

Все эмоции, что пыталась сдержать при Мише, разом рвутся наружу. Начинаю хохотать и рыдать
        одновременно. Срываю с себя кулон, зашвыриваю его в траву. Чувствую, как саднит поцарапанную
        шею. Сажусь на корточки, пряча лицо в ладонях.

Вою.

15. Ненавижу

- Блядь! - бью ладонью по рулю, ногой по тормозу, резко разворачиваюсь и еду обратно.

Вот пытался же нормально!

С этой стервой рядом сам не свой становлюсь. Сколько раз мы расставались вот так? Если она
        уйти пыталась, я не отпускал. Если я уходил, она не держала. Только все равно на шее будто
        строгач затягивался. Не мог далеко уйти. Любил.

Два года уже прошло, думал, хоть что-то изменилось. Поговорить сможем.

Поговорили, блядь! Нихуя не изменилось.

Ещё обиженная на меня такая! А я как представлю, что она с толстосумами время проводила!..
        С каким-нибудь боровом, как со мной, развлекалась… Ненавижу сразу!.. Ненавижу так, что сжал
        бы ее шею тонкую, до хруста.

Два года ее из памяти стирал. Казалось, что все, вот оно - нет ее больше. Шлюхи на нее
        отдаленно похожие есть. Какие-то случайные девки с ее глазами есть… А ее - нет.

А потом приехал в Москву… А она на меня практически с каждого баннера глядит. Сверлит
        глазами своими блядскими. Популярная!

Решил тогда сюрприз ей устроить. Участие в моей конференции, со всеми вытекающими. Думал,
        представлю перед всеми как ту, которая в погоне за легкими деньгами, упустила миллиарды. Не
        дождалась всего несколько месяцев… Мести хотел. Такой... жестокой! Подлой! Как она!

А она дрожала у меня под пальцами, как добыча в руках хищника, пока я говорил. Лицо
        держала, а я стук сердца даже на расстоянии слышал. Хотел ославить на всю страну и… не смог.

Не по-мужски.

И сейчас пиздец как не по-мужски, несмотря на то, что именно так и следовало бы поступить.

Не пропадет, это уж точно! Предприимчивая! Только внутри все равно все огнем горит,
        заставляя газ в пол вдавливать.

Пролетаю поворот и понимаю, что проехал гораздо дальше, чем нужно. И Машу не видел.

Разворачиваюсь снова, еду медленнее, чтобы по следам на обочине место отыскать. Через
        минуту останавливаюсь, выхожу из машины.

- Маша! - ору, озираясь. Место определенно то. Но Маши нет.

Хожу туда-сюда, вглядываясь в кусты на обочине. Может, по зову природы пошла.

- Маша! - зову снова, замечая зацепившийся за ветку кулон.

Продираюсь сквозь бурелом, оглядываюсь.

Нет, не было ее тут. Трава не примята даже.

Снимаю кулон. Цепочка оборвана… Выкинула чтоли?

Выхожу обратно на дорогу, сжимая памятную вещь в кулаке, сажусь в машину и подключаюсь к
        программе слежения.

Сам разрабатывал. Новенькая совсем пока. Первым делом отраве на телефон установил, пока
        спала.

Чтобы больше не ускользнула без моего разрешения…

Так жалобно сегодня просила отпустить ее, будто не она меня на поводке держит, а я ее
        держу.

Актриса.

И вот вроде уже вдоль и поперек ее выебал. Успокоиться пора. А не отпускает никак. Как
        представлю, что опять исчезнуть может, сразу в ярость прихожу.

Этот гештальт так просто не закрыть. Глубоко меня проняло тогда, два года назад. Думал,
        сдохну от отчаяния.

К счастью, пришел долгожданный успех и я отвлекся, наконец, от поисков будто испарившейся
        бывшей. Началась работа на преумножение капитала. Разработки программного обеспечения.
        Активная реклама себя как бренда.

Выход на международный рынок.

Я почти не отдыхал эти два года.

Я делал себя. Команду. Меня поддерживал Руслан Богатырев, - друг, однокурсник и такой же
        авантюрист, как и я *. Первый уехал удачу за хвост ловить, бросившись как в омут с головой.
        И поднялся! Так поднялся, что мало кто посоревноваться сможет! На его опыте и связях я
        просто взлетел за бугром!

Рус даже прилетел ко мне на конференцию, выступил и поделился опытом, а я все прошляпил,
        боясь упустить из рук тот трофей, который потерял на несколько лет.

И потом, на фуршете, даже не поговорил с ним совсем. Потому что сбежала, сучка, устроив
        дебош в номере.

Опять все мысли о ней. Ненавижу!

Тыкаю в дисплей, загорается маячок. Маша двигается. Довольно быстро. Видимо, попутку
        поймала, потому что движение в нужную ей сторону.

Быстро сориентировалась! Сколько я потратил времени, чтобы все переиграть и вернуться?
        Минут пять?

К Серёже, наверное, торопится! Обещался же ее в кино, мудак мелкий, сводить сегодня!

Руки сами собой в кулаки сжимаются. Не могу. Ревность эта! Только лишь представляю кого-то
        рядом, сразу красная пелена перед глазами. Столько дел в таком состоянии наворотить могу! Аж
        самому страшно!

И - по факту - похуй же должно быть. Договорились, что разбегаемся. Свободная баба. Я сам
        это предложил. Я сам понимаю, что мы - как отрава друг для друга. А все равно еду следом за
        маячком.

Провожу до города и забуду. Слово себе, блядь, даю! Забуду!

На удивление, маячок движется не в сторону модельного агенства, куда Маша собиралась
        наведаться, а в сторону ее дома.

Обгоняю маячок, подъезжаю первый. Паркуюсь так, чтобы подъезд видеть.

Минут пять спустя подъезжает машина. Там какой-то южанин за рулем. Что-то говорит,
        обернувшись назад.

Вижу, как открывается дверь и с заднего сидения вылезает Машка. Смеется, прижимая шоколадку
        к груди. Кажется, что беззаботная и счастливая, но я могу разглядеть припухшие глаза и
        покрасневший нос.

И такое ощущение гадкое на душе, до горечи во рту, будто я ее обидел несправедливо! Будто
        не заслуживает всего этого! Будто это я мудак, а она святая!

НЕ-НА-ВИ-ЖУ. Ее. Себя.

И знаю единственный действенный способ, как это чувство приглушить…

16. Махнемся

Мы собираемся в клубе Астемирова.

С Маратом, владельцем, я знаком еще до того, как поднялся. Раньше моя Мария работала у него
        администратором в отеле, чем тоже меня подбешивала.

Однако, что я мог предъявить ей тогда? Если ее зарплата была почти на одном уровне с моей?
        Что она - девка видная, а в отеле останавливаются богатые мужики и я ссу, что она выберет не
        меня?

Нет, конечно, я верил, что Машка - чистая, искренняя и порочная только со мной. Скрипел
        зубами и молчал, делая все, чтобы моей девочке больше не пришлось работать.

Сука! Усмехаюсь своим мыслям. Вроде два года прошло, а как все изменилось! До сих пор
        стекла от розовых очков нет-нет, да и вытаскиваю, прозревая все сильнее и сильнее.

Но, отношения с Машей принесли мне в жизни одно очень ценное знакомство, и за одно это я
        готов ей сказать спасибо. Благодаря Маше Агамиров узнал обо мне и стал делать заказы еще два
        года назад, по мелочи, когда я просто был толковым айтишником. И, так как к своей работе я
        всегда подходил с любовью и ответсвенностью, мы продолжили сотрудничество и после, уже на
        новом уровне.

А теперь, я еду в его клуб как вип-клиент, чтобы отдохнуть с друзьями и снять напряжение.

“Марко” выглядит пафосно и дорого. “Что-то на богатом”, так сказать.

Я тут же оказываюсь под пристальным вниманием официантки и она любезно провожает меня в
        отдельную вип-ложу.

Я приехал первый, так как сам заварил эту кашу довольно неожиданно. Теперь придется
        подождать, пока подтянутся друзья. Сразу заказываю текилу и пару закусок, а потом уже более
        досконально изучаю меню.

Нас будет не много, все - друзья юности. Не видел их сто лет. Но, одно могу сказать точно,
        что, когда мы собираемся, скучно не бывает. Уверен, что и в этот раз мои кореша не подведут.

Когда девочка приносит мне текилу, делаю основной заказ, с интересом разглядывая ее
        фигурку. Ничего такая, аппетитная. Интересно… как у них тут с развлекательной программой?..

Два года назад я вывел для себя отличную формулу излечения от зависимости от прошлого.

Секс-работа-алкоголь. Все.

Больше ничего и не надо, на самом-то деле. Это три составляющие хорошего настроения и
        крепкого сна.

Работы у меня навалом. Могу окунуться в нее с головой в любой момент или распределить между
        сотрудниками, как делаю это сейчас.

Алкоголь и секс сейчас устроим.

Солю лимон, наливаю себе текилу. Наконец, начинают подваливать пацаны.

Первым приходит Макс. Мы учились в параллельных классах, жили в соседних дворах и, как это
        водится, ходили “стенка на стенку”. Потом уже, став старше, ходили в одну качалку,
        увлекались экстримом и как-то незаметно подружились. Потом уже у кого универ, у кого армия,
        и потихоньку развела жизнь в разные стороны.

Не могу назвать нас лучшими друзьями в настоящее время, но, лучший школьный друг - это
        точно! При возможности встретиться, мы тепло проводим время, вспоминая прошлое.

Лучший университетский друг - Богатырев - опять проебывается где-то. Хотя, тут я и сам не
        без греха. Может, у него тоже своя “маша”. Была же когда-то деваха с таким именем, которую
        он бросил, чтобы свою мечту исполнить. И, как по мне, правильно поступил.

Мужик должен мочь прокормить себя, жену и будущее потомство. А, если не можешь, нехрен
        тогда и свой член в сторону ЗАГСА навострять.

Не знаю, как это работает, но Машку, бросившую меня, чтобы тоже исполнить свою мечту, я
        оправдать не могу.

Наверное, потому, что Рус порвал и ушел, а она за моей спиной все организовала, а потом
        вообще исчезла, не сказав ни слова.

Опять Машка… Сука, когда ж отпустит уже?

- Макс, давай, за встечу! - обнимаю друга, наполняя стопки.

Макс, между прочим, тоже не хило поднялся. У него свой агрокомплекс или что-то типа того.

Мы болтаем о прошлом, будто не два богатеньких Буратино сейчас сидят рядом, а старые
        дружбаны, которые зависали в гаражах, дрались за правду и мечтали о богатой, счастливой
        жизни. И вот оно, долгожданное богатство… Счастье-то где?

- Как у тебя на личном? - интересуюсь будто между делом, приканчивая бутылку “Дон Хулио”.
        Неплохая текила, в голове не шумит даже. Или не берет потому, что я на взводе?

Макс отмахивается сначала, но потом рассказывает, что встретил свою бывшую даму сердца и,
        походу, ее старшая дочь от него.

- Она что, не сказала тебе, что забеременела? - уточняю с удивлением.

Обычно, телочки первым делом пытаются вернуть бывших именно этими фразочками.

- Прикинь! - усмехается он. - Будто я - худший вариант из возможных! А сейчас у меня живет
        с детьми.

- Удивил, - выдыхаю, удивляясь еще больше. - У нее много детей?

- Двое. И муж, мудачье позорное, подставил ее перед бандитами. Пришлось к себе забрать,
        чтобы на органы не пустили.

- Как скучно я живу, - качаю головой.

- Махнемся не глядя? - усмехается Макс. - Как твои дела?

В горле застревает фразочка, что лучше иметь бывшую с детьми, чем шлюху…

Опускаю этот момент. Себе-то стыдно признаться, что я не могу забыть обычную блядь! И
        махнуться не готов. Когда у меня появилась Маша, мы с Максом уже общались редко, он ничего
        не слышал о ней. Вот и сейчас пусть не знает.

- Ты мне скажи, врут, что тебя баба бросила и ты из-за нее так поднялся?

А нет, слышал. Усмехаюсь.

- Была у меня модель, да. Да, бросила. Но не из-за нее я поднялся, ты-то уж не верь в эту
        чушь! - ржу, пряча раздражение. - Если бы я всем бабам назло богател, я бы еще в школе стал
        миллиардером.

- Реально модель? - удивляется Макс, но я отмахиваюсь, потому что заходят новые люди.

Бухаем дальше. Потихоньку стол заполняется блюдами и алкоголем, стулья - друзьями, а
        помещение - громкими разговорами и смехом.

После второй бутылки текилы я как-то незаметно перехожу на виски и вспоминаю, как мы
        познакомились с Машкой.

17. Прошлое. Знакомство

Прошлое. Знакомство

- Миха, у нас ЧП! - в курилку заходит коллега Пашка и, прикурив сигарету, жадно
        затягивается.

Собираемся всем отделом в поход на выходные. Подготовка идет полным ходом. Завтра в обед
        уже выезжаем.

- Что случилось? - сразу включаюсь, пытаюсь представить разные варианты.

- Ленка не идет. У нее родня откуда-то с Севера приезжает. Так что, ты без грелки остался.

Пожимаю плечами, задумчиво пуская дым в потолок. Ленку я планировал трахнуть, да. Недавно
        расстался с очередной подругой и хотелось чего-нибудь новенького и желательно с сиськами
        размера так третьего или больше. Ленка отлично подходила под этот вариант.

- Увы, - реагирую без особого сожаления. - Но переживу. Зато высплюсь в одиночестве.

- А вот тут еще одно “но”. Вместо Ленки едет Машка, троюродная сестра моей Ольги. Спать она
        будет с тобой. Но трахать ее нельзя. Сам понимаешь, родственница. Да и мелковатая еще.

- Заебись, - усмехаюсь. - Красивая хоть?

- А я знаю? Я ее в глаза не видел!

- Если страшная, Паш, имей ввиду, со мной будешь спать ты. А ваша Машка пусть спит с твоей
        Ольгой.

На следующий день грузим в несколько внедорожников палатки, казаны и прочие, крайне
        необходимые на природе, вещи и в обед пятницы, сразу после короткого рабочего дня, двигаем
        на отдых, собирая по пути оставшихся.

Едем с Пашкой на моем стареньком, но любимом, крузаке, к ближайшей станции метро. Ищу
        глазами Ольгу с какой-то несуразной Машкой.

- Так, и где они? - паркуюсь на обочине, разглядывая снующих туда-сюда людей.

- Вон, из кофейни выходят, - кивает Пашка в сторону.

Я перевожу взгляд на кофейню. Тут же узнаю девушку Пашки и с замиранием сердца разглядываю
        ее спутницу. Не могу отвести глаз и, если бы верил в любовь с первого взгляда, подумал бы,
        что это она. Чувствую, как сердце начинает пропускать удары от щенячьего восторга.

Я не знаю, с чего я решил, что Машка обязательно должна быть несуразной, но я нехило так
        ошибся!

Девушка, идущая в нашу сторону со стаканчиком кофе в руках, была очень красивая. Довольно
        высокая. Длинные волосы цвета молочного шоколада спадали ей на грудь, закрывая мне обзор
        интересующих деталей, но даже по очертаниям было понятно, что фигурка у нее очень
        женственная. Короткий топ открывал плоский живот и узкую талию, а лосины обтягивали
        аппетитные мощные бедра, не оставляя сомнений, что девочка спортивная.

Увидев машину, Ольга замахала нам и мне пришлось прекратить нагло пялиться на ее
        родственницу.

- Хочешь с Ольгой спать? - ржет Пашка, оборачиваясь ко мне. Тоже успел заценить, значит?

- Да мне пофигу, с кем спать из них, - раздраженно закатываю глаза. - Трогать-то все равно
        ни одну нельзя.

- Здравствуйте, - слышу звонкий мелодичный голос и образ похитительницы сердец становится
        полным. У нее просто не могло быть другого голоса. Уверен, что и пахнет она как райский
        цветок.

- Маша, Миша, - быстро представляет нас Ольга. Я киваю, трогаясь и встраиваясь в поток.

- Приятно познакомиться, - бросаю коротко и ловлю на себе пристальный взгляд в боковое
        зеркало.

- Скажите, Маша, - усмехаюсь, поглядывая в зеркало заднего вида. - А вы знаете, куда мы
        едем?

- В поход, - с непосредственным удовольствием отзывается она. Читаю в ее глазах интерес.
        Зависаю на них. Огромные. Глубокого серо-голубого цвета, с синей радужкой. Будто лед на
        Байкале.

- Правильно, - чувствую себя занудным брюзгой рядом с ней. - А что у нас есть на природе?

- Ммм, - улыбается она. - Много деревьев, ручьи, костер…ежики!

- Прааавильно, - тяну с улыбкой, - а еще комары и слепни, которые с удовольствием будут
        жрать твою голую кожу. И клещи, конечно же, которые непременно оценят твои длинные,
        распущенные и очень красивые волосы. - добиваю ее с дружелюбным тоном. - Скажи мне,
        пожалуйста, что у тебя есть сменная одежда.

- Ну, - кивает головой красотка уже не так уверенно, - у меня есть футболка и купальник.

- Отлично! - фальшиво радуюсь я. - Это почти то, что нужно!

Боковым зрением вижу, как Пашка закатывает глаза.

Включаю музыку громче. Под ритмичные хиты этого лета довольно быстро покидаем Москву и,
        прибавив газу, мчим далеко в сторону от города.

Спустя час дороги Маша бледнеет и просится на свежий воздух. Устраиваю перекур, разглядывая
        то, как она обмахивается руками и пьет воду маленькими глотками.

- Укачало? - спрашиваю, заранее зная ответ.

- Да, - вздыхает она, морщась.

- А что не сказала, что укачивает?

- Постеснялась, - пожимает плечами и ежится виновато.

- Пашка, лезь назад, - гляжу на друга и киваю ему, что не шучу. - Да, да, иначе не доедем.
        Или будешь мне химчистку оплачивать.

Оставшуюся часть дороги заканчиваем без происшествий. Маша на переднем сидении чувствует
        себя хорошо и даже пританцовывает в такт музыке, чем веселит меня. И, кажется, всех заряжает
        хорошим настроением.

На дорогу уходит около шести часов.

Добравшись до точки, оставляем машины у подножия холмов, на краю небольшой деревушки, а
        сами надеваем рюкзаки и продолжаем путешествие уже пешком.

Несколько километров по пересеченной местности и мы попадем в прекрасное, живописное,
        укрытое от посторонних глаз местечко, где будем купаться, ловить рыбу и загорать, а вечером
        петь песни под гитару возле костра.

Я иду замыкающим, Маша идет впереди меня и я со спокойной совестью разглядываю ее красивые
        бедра с прокачанными мышцами. Представляю, как мощно она сжимает их во время оргазма.
        Уверен, быть внутри нее в это время - непередаваемый кайф.

Девушка то и дело отмахивается от мошек, которых здесь множество, и видно, что начинает
        психовать.

- Стой, - командую ей, а ребятам машу, чтобы шли дальше. Дорогу я знаю. Догоним ближе к
        ручью. - Давай я тебе помогу.

Снимаю рюкзак и достаю из кармашка упаковку презервативов. Собирал вещи еще когда строил
        планы на Леночку, но и они неожиданно пригодились.

- Это еще зачем? - хмурится Маша, отшатываясь от меня. - Ч-что вы делаете?

Я разрываю зубами фольгу, расправляю презерватив в руках и надкусываю его у основания.
        Отрываю плотное мягкое кольцо, отплевываясь от тонкого латекса, тяну Маше.

- Резинку для волос. Косу заплетай, пока пчела не запуталась.

Маша с сомнением берет из моих рук самодельную резинку и послушно заплетает волосы, пока я
        роюсь в рюкзаке.

Когда девушка перекидывает волосы назад и поднимает руки, чтобы плести косу, я бросаю
        парочку мимолетных взглядов на ее грудь. Сквозь топик торчат чуть вздернутые вверх сосочки.
        И размерчик… двоечка, наверное. Но, такая, кругленькая и аппетитная.

Чувствую, кто-то сегодня вечером пойдет дрочить. Потому что, как спать в одной палатке с
        этой нимфой без комплексов и ничего с ней не сотворить, я не представляю. Это же надо быть
        такой непосредственной и сексуальной одновременно!

Нахожу репеллент от насекомых. Правда, его нельзя наносить на открытую кожу, поэтому достаю
        еще и футболку.

- Надевай. - командую, а когда Маша послушно натягивает мою вещь, разглядываю ее с
        интересом. Стоит, будто в свободном коротком платье. Лосины здесь явно лишние. Я бы с
        удовольствием посмотрел на ее голые ноги. Уверен, на моих плечах они будут смотреться
        превосходно.

- Спасибо, - наивно хлопает ресницами девушка и я насильно возвращаю себя в реальность.

Подхожу к Маше со спины, откидываю длинную косу и вдыхаю легкий аромат свежести и едва
        уловимой, пудровой сладости.

- Ммм! - улыбаюсь. - У тебя вкусные духи, Маша.

- Я сегодня не душилась, - оборачивается она и улыбается мне в ответ. - Может, гель для
        душа?

- Да? Можно понюхать? - уточняю у нее и, получив утвердительный кивок, наклоняюсь ближе.
        Придерживая девушку за плечи, глубоко втягиваю носом воздух вдоль тонкой шеи.

Нет, это определенно ее запах, а не геля для душа. Впервые чувствую настолько яркий и
        будоражащий аромат женщины.

Кожа под моими ладонями вмиг покрывается мурашками. Я перевожу взгляд на лицо Маши. Она
        пристально смотрит мне в глаза и не моргает. Испугалась, что ли?

- Вкусный запах… геля. - отстраняюсь, разрывая наш зрительный контакт. - Закрой лицо, чтобы
        спрей не попал.

18. Прошлое. Поход

Догоняем наших довольно быстро. Еще минут тридцать спустя заходим в лес.

Почти пришли.

- А тут водятся медведи? - спрашивает Маша у впереди идущего Паши.

- А как же! - усмехается он. - Один так точно! Вон, назад посмотри.

Девушка быстро оборачивается назад, стараясь что-то разглядеть за мной, а потом, ничего не
        увидев, переводит взгляд на мое хитрое лицо.

- Вы, что ли, медведь? - смущается того, как ее разыграл Паша. Краснеет очаровательно.

- Я. - соглашаюсь.

- Потому, что Михаил?

- Потому, что Медведев, - пожимаю плечами. - Смотри под ноги.

- Так что, Маша, медведей можешь не бояться. Они на чужую территорию не заходят. -
        подытоживает Пашка, смеясь. - У нас есть свой собственный.

- Вообще-то, я - свой собственный, - возмущаюсь себе под нос.

Видимо, девчонка слышит, потому что косится на меня с улыбкой.

- Грибы! - радуется Маша, как ребенок, и бросается к елке. Останавливаюсь, жду ее. Несет
        мне горсть оранжевых грибов. Улыбается. - Лисички! Можно суп сварить.

Беру из ее рук грибы, разглядываю.

- Маша, это не лисички. Даже не ложные. Грибного супа не будет. Наловим рыбы, будет уха.

- Блин, - расстроенно вздыхает она. - Но они же красивые! Желтенькие!

- Мухоморы тоже очень красивые, - усмехаюсь, выкидывая поганки. - Красненькие. Только из
        них все равно суп нельзя варить... Ты редко в походы ходишь? За грибами?

- Никогда не ходила ни в поход, ни в лес. - отзывается Маша, охотно поддерживая диалог.

- Много потеряла, - вздыхаю и, немного помолчав, добавляю: - Если захочешь, можем осенью
        вместе сходить.

- Да? - радостно улыбается она. - Спасибо! Ты научишь меня различать грибы?

- Чему попросишь научу, - подмигиваю хитро. - Смотри под ноги.

- Ловлю на слове, - Маша достает телефон. - Диктуй номер.

Шустрая!

Когда выходим на поляну, с трех сторон окруженную лесом, а с четвертой - крутым берегом и
        рекой, все, кто никогда здесь не был, начинают восторженно озираться. Виды, на самом деле,
        очень живописные. Как портал в другой мир. И воздух. Воздух невероятный.

Теряю Машу из виду. Скидываю рюкзак и подхожу к берегу. Курю, глядя на воду в лучах
        вечернего солнца. Течение здесь не самое спокойное, но вода умеренно-холодная. Нужно будет
        обязательно искупаться.

- Миша! - слышу звонкий голос из-за спины. Усмехаюсь и оборачиваюсь.

Маша идет ко мне, сияя счастливой улыбкой.

Подойдя совсем близко, протягивает мне руку и разжимает кулак. На ладони лежат ягоды дикой
        земляники.

- Это земляника, - киваю. - Съедобная. Ешь.

- Это тебе, - тянет руку ближе Маша и смеется. - Медведи ведь любят землянику?

- Медведи любят малину, - улыбаюсь, но придерживаю ладонь и губами неспешно собираю с нее
        ягоды. Маша так серьезно наблюдает за мной, что, кажется, будто кормит настоящего медведя. А
        я испытываю какой-то ментальный экстаз, касаясь губами кожи, от которой пахнет ароматными
        ягодами. - Спасибо, было вкусно.

- Еще хочешь? - чуть ли не подпрыгивает Маша на месте.

- Хочу, - отвечаю и она тут же бежит обратно на поляну, а я стою и улыбаюсь как идиот. Ну,
        не была девочка никогда в лесу. Для нее это все в новинку. Пусть развлекается.

Постепенно темнеет. Нужно успеть разбить лагерь до того, как солнце окончательно сядет.
        Докурив, ставлю палатку поодаль от остальных. Терпеть не могу посторонние человеческие
        звуки. Шепот, храп. Не засну, если буду слышать.

Слышу тихий шорох за спиной. Почему-то кажется, что это Маша и я непроизвольно начинаю
        улыбаться. Оборачиваюсь.

Девушка стоит, робко переминаясь с ноги на ногу.

Выпрямляюсь и оборачиваюсь.

- Что стоишь как неродная? Присоединяйся. Это и твое жилье тоже на два дня.

- А можно? - сверкают энтузиазмом ее глаза. Маша мне протягивает ведерко. - Вот ягоды.
        Больше не успела, не видно ничего.

Собираем палатку вместе. Уже под конец осознаю, что спальник-то у меня один. Ленка должна
        была привезти свой, но так и не привезла. Толи забыла, толи это она собиралась меня
        трахнуть, а не я ее.

- Так… - задумчиво смотрю то на спальник, то на Машу. - У нас проблема. Паша с Ольгой брали
        тебе спальник?

- Не знаю, - пожимает она плечами. - А что?

Описываю масштаб проблемы. Спать придется вместе.

- Нуу, - растерянно тянет девчонка, - ты же, вроде, не кусаешься?

- Кусаюсь, - усмехаюсь, но признаюсь честно. Кусаться я люблю. И дамы любят, когда я их
        покусываю. - Но не сильно. И не трогаю маленьких Машенек.

- Ну, вообще-то, мне двадцать, - сообщает Машенька с гордостью и, видимо, чуть позже
        осознает, с каким вызовом это прозвучало, пытается исправиться. - Короче, я не против спать
        с тобой.

Закапывается глубже. Я начинаю улыбаться, она - краснеть.

- Без секса, - добавляет, совсем стушевавшись, и уходит к костру.

Просто прелесть, а не девочка. Я бы с такой зажег. Возбуждает - пиздец. Чувствую, ночка
        предстоит веселенькая.

Возле костра уже соорудили стол и организовали быстрый перекус. Нас много и на поляне
        слышится громкий гомон. Сегодня просто быстро едим и ложимся спать, а завтра уже будет
        полноценная развлекательная программа.

Принимаю из чьих-то рук пивной стакан, наполовину наполненный красным вином. Беру пару
        бутербродов и отхожу в сторону, чтобы не толкаться.

- Я окосею, - слышу недалеко звонкий голос и оборачиваюсь. - Я не пью столько.

Маше насильно вручают в руки такой же “бокал”, как и у меня. Она вздыхает и беспомощно
        озирается. Машу ей.

Подходит и молча чокается со мной, делает пару глотков.

- Если меня развезет, ты меня не бросишь? Я почти не пью. - усмехается.

- Кто ж таких красавиц бросает? - подмигиваю ей и протягиваю бутерброд.

Маша явно смущается, чуть отводя глаза, но потом все же снова смотрит на меня пристально.

- Тебе говорили, что у тебя очень красивые глаза? - выдает она мне на удивление.

- Никогда, - самозабвенно вру. Почти каждая отмечает, что у меня редкий цвет глаз. Но, не
        все отвешивают комплименты спустя несколько часов после знакомства.

- Тогда я тебе говорю. Очень красивые! Я даже не знала, что такой цвет бывает. Это же не
        линзы?

Мы мило болтаем, потягивая вино. Нам подливают еще и я снова добываю бутерброды, в этот раз
        прихватывая к ним овощи.

Понимаю, что пора идти спать только тогда, когда Маша, хихикая над какой-то шуткой,
        внезапно начинает терять равновесие и падает мне в объятия.

- Ой, - выдыхает она, уткнувшись мне носом в грудь. - Я, кажется, все.

Хохочу и, залпом допивая вино, подхватываю ее на руки и несу в палатку.

Настроение - игривое.

19. Прошлое. Палатка

Маша заползает в палатку и сразу направляется к спальнику. Подсвечиваю ей телефоном, пока
        она воюет с лосинами и футболкой, путаясь в нем.

- Ты можешь мне найти мою футболку? Эта пахнет средством от комаров. - просит Маша. Я
        озираюсь, но не нахожу ее рюкзачка. - Ой, он, наверное, у Оли.

- Я не хочу идти искать в темноте. - признаюсь честно. - Могу тебе отдать свою, я ничем не
        брызгался.

Под короткий кивок, снимаю футболку и протягиваю Маше.

- Что тебе в топике не спится? Ты же в нем по улице ходила.

- А тебя не смутит, что я почти голая буду с тобой рядом спать?

- Я тебя умоляю! Со мной рядом и полностью голые девушки спали. Я не стеснялся.

Стаскиваю штаны, ныряю к Маше в спальник. Она что-то пищит сконфуженно.

Оказывается, уже успела стащить топик и пытается натянуть его в темноте обратно, а тут я
        влез.

- Ладно, пусть будет футболка, - снова копошится девчонка за моей спиной. - Ммм, у тебя
        тоже вкусные духи.

Жмурюсь от того, как быстро реагирует на эти вербальные посылы член. Девочка тебя вовсю
        кадрит, Медведь, а ты морду от нее воротишь, потому что это чья-то троюродная сестра.

Совсем рядом пахнет земляникой. Подсвечиваю снова телефоном, нахожу ведерко. Ягод всего
        горсть, а пахнут на всю палатку.

- Надо доесть землянику, а то до утра испортится, - съедаю пару ягод, оборачиваюсь к Маше
        и, откладывая телефон, приподнимаюсь на локте.

Глаза начинают привыкать к темноте. Сквозь открытые вентиляционные окошки попадает немного
        лунного света и я вижу силуэт юной обольстительницы.

Тяну к ее губам ягоду и, немного не рассчитав, размазываю по ним сок.

Маша тихо хихикает и вижу, как облизывает губы. Терпение лопается.

- Нифига не вижу. - беру еще ягоду и наклоняюсь ближе, поднося ее к пухлым губам. Они
        послушно приоткрываются. Тогда я убираю ягоду и тут же врываюсь в ароматный рот поцелуем.

Хочу эту нимфу до одури. Кончики пальцев покалывает от потребности прикоснуться к ее
        бархатной коже и я незамедлительно скольжу ими по тонкой руке, чувствуя каждый вздыбленный
        волосок.

Маша послушно принимает мой поцелуй, но инициативу совершенно не проявляет.

Окей, я понял. Ты - "не такая", я - настойчивый. Такой сценарий мне тоже по душе. Люблю
        добиваться поставленных целей. Сегодня это ты, Маша.

Ныряю рукой ей под футболку, задирая ткань вверх.

- Миша, - Маша испуганно отлепляется от поцелуя и приподнимается, глядя, как я размазываю
        сок все еще зажатой в пальцах ягоды ей по соску, начинает дышать гораздо чаще. Я чувствую,
        как сосочек твердеет под моими движениями.

- Медведь очень любит землянику - шепчу хрипло и, не дожидаясь ответа, склоняюсь к ее груди
        и медленно, как можно нежнее, облизываю сладкую от сока кожу.

Маша шепотом охает и подается мне грудью навстречу. Усиливаю напор, сжимаю сосок губами
        сильнее, вырывая всхлип. Какая темпераментная!

Скольжу рукой вниз по животу, подбираясь к кромке трусиков. Иду дальше, чувствую пальцами
        гладкий лобок и нежные половые губки.

- Миша, - снова раздается испуганный шепот мне в волосы. Маша своей рукой накрывает мою
        через ткань и сжимает ее, останавливая.

Отрываюсь от груди и, прокладывая дорожку из поцелуев по шее, снова пытаюсь овладеть
        невероятно чувственным ртом.

Маша уворачивается. Я мажу ей по щеке губами и утыкаюсь носом в ключицу. Зажмурившись,
        хрипло дышу ее пьянящим ароматом и заставляю себя остановиться. Сердце стучит как
        сумасшедшее.

- Что случилось? - наконец, уточняю у Маши, немного успокоившись.

- Прости, пожалуйста, - шепчет она и я чувствую, как дрожат ее бедра, убираю руку от
        горячей промежности. - Я… я девственница. Я не должна была так делать. Я… Мне стыдно!

- Чшшш, - прикладываю палец к ее губам. - Горшочек, не вари... Почему сразу не сказала?

- Ты… мне понравился. И целуешься классно. Я думала, это знак, что пришло время. Но… я
        боюсь.

Девственница? Круто, реально! Первая в моей практике. Оказывается, они существуют! Только
        вот для меня это большая проблема.

- Дай руку,.. да не брыкайся, не обижу я тебя. - тяну ее за кисть и прикладываю ладонь к
        своему члену, оттопыривающему трусы. - Щупай.

- Я не буду, - пищит Маша, пытаясь одернуть руку.

- Маша, я не подрочить тебя прошу, - усмехаюсь. - Потрогай, кому говорю.

Девчонка испуганно смотрит мне в глаза и начинает медленно сжимать руку. С трудом
        сдерживаюсь, чтобы не толкнуться бедрами ей навстречу.

- Что скажешь? - хмыкаю, отпуская запястье, и Маша тут же одергивает ладонь.

- Большой, - смущенно шепчет она. - Очень.

- Да. И он совершенно не подходит для лишения девственности. Я смог остановиться. А кто-то
        бы не смог и разорвал тебя к херам, Машенька. Ты уж, будь добра, сообщай парням заранее свои
        маленькие секретики.

- Да ты первый, с кем… - девчонка замолкает и отворачивается. - Все, я поняла. Хорошо.
        Извини.

Разворачиваю ее обратно к себе. Смотрю на обиженно надутые губы и подрагивающие в лунном
        свете ресницы.

- Не надо мне тут губы дуть, - выдыхаю раздраженно и, немного помолчав, чмокаю ее в них.
        Все еще пахнут ягодами. - Я бы тоже с тобой не против. Но, боюсь навредить. Однако, я знаю
        много интересных взрослых развлечений и без проникновения... Давай договоримся? Сегодня ты
        под винишком. Поэтому, ничего не будет. Завтра хорошенько подумаешь и решишь, хочешь ли
        продолжения. Если “да” - я твой на всю ночь. Сможешь творить все, что захочешь. А потом… у
        тебя есть мой номер. Надумаешь - позвонишь. Если не буду в отношениях, встретимся, обсудим,
        что с тобой дальше делать. Хорошо?

- Угу, - мычит Маша и снова пытается отвернуться. Снова придерживаю ее.

- Да что не так-то тебе? - хмыкаю и с интересом вглядываюсь в темноте в ее лицо.

- Думаешь, я просто пьяная? - шипит она обиженно.

- Нет. Но под алкоголем храбрости все равно прибавляется. Я не из-за тебя, Маш, не хочу.
        Из-за себя. Я не привык пользоваться хорошими девочками.

- Я задолбалась быть хорошей. - вдруг всхлипывает девчонка и снова пытается отвернуться, и
        снова я ее возвращаю к себе.

- Разве это плохо? - уточняю с улыбкой.

- Это неудобно! - выдыхает Маша, ее голос дрожит. - Нужно постоянно себя оценивать. Не хочу
        больше!

- А чего хочешь? - прижимаю ее к себе и глажу по волосам. Вот уж не думал, что стану
        чьим-то психологом на ночь.

- Хочу… землянику из твоих рук, - вдруг выдает девчонка, шмыгая носом, и меня опять
        накрывает.

Впиваюсь в ее губы.

20. Прошлое. Речка

У меня болят яйца. Болят оттого, что вчера мой член, кажется, стоял несколько часов подряд.
        Впрочем, мы не дошли ни до чего, кроме поцелуев выше пояса, но это не мешало мне играть с
        телом Маши так, что ее тоже накрывало не по-детски.

Уверен, что вчера она согласилась бы на все, что бы я ни предложил. Но, я привык держать
        свое слово. Одно дело, когда тебя, пьяненькую, целовал внезапный знакомый, а другое - когда
        трахал пальцами, например.

От Маши сносило крышу. От многих сносило, но от нее как-то по-особенному. Толи ее
        невероятный запах так дурманил голову, толи невинность и запретность всего происходящего
        добавляли остроты, - я не знаю, но я готов был добровольно терпеть свой стояк, будто это
        воздержание добавляло какой-то ценности всему происходящему.

Я скинул шорты и зашел в холодную воду. Солнце только-только всходило над землей, окрашивая
        в розовое золото все вокруг.

Мне не спалось. Я думал о той, что спала в моем спальнике, одетая в мою футболку и сплошь
        покрытая моими поцелуями с ароматом земляники.

Мне впервые в жизни не хотелось принимать душ после тесных влажных объятий, чтобы не
        смывать запах ее разгоряченного тела, и лишь ноющий член заставил меня встать и отправиться
        на речку.

Нужно хотя бы немного отвлечь организм от попавшего в кровь наркотика под названием
        “Мария”.

Глубоко вдохнув, я с разбега нырнул в бодрящую воду и почувствовал, как организм тут же
        переключился. Темная вода заставляла мысли сосредотачиваться на контроле направления и
        дыхания.

Я вынырнул, тут же стряхивая с волос капли, проплыл вперед по течению и осмотрелся. Речка
        немного обмельчала, а на другом берегу открылся небольшой песчаный островок, прикрытый от
        наших глаз ивами, спустившими свои ветви до самой воды.

Я вышел на песчаный берег и осмотрелся. Маше бы тут однозначно понравилось. Можно было бы
        развести вечером костер и устроить небольшой пикник. Плед есть, бутылочку вина найдем. Ей,
        как не искушенной частыми свиданиями, должно быть интересно.

Возвращаюсь обратно. Против течения плыть тяжелее, да и далеко, поэтому иду по берегу.
        Вижу, как лагерь начинает оживать потихоньку.

Маша просыпается уже ближе к обеду.

У нас к этому времени вовсю варится уха и томится плов. Пока девушки накрывают стол, мы с
        ребятами играем в футбол. Я - нападающий.

Вижу, что девчонка вызывается на помощь по кухне и встает так, чтобы иметь возможность
        наблюдать за мной.

То и дело ловлю на себе ее быстрые взгляды. Но в ожесточенной борьбе за мяч не успеваю
        пересечься с ней глазами.

Наконец, забиваю решающий гол и останавливаюсь, пристально глядя в ее сторону. Она
        поднимает глаза. Коротко махаю ей, улыбаясь. Она скромно кивает в ответ и делает вид, что
        очень занята.

Потешная.

Наконец, обед готов. Кто-то пьет горячительное. Я предпочитаю кофе, оставив идею с вином на
        вечер. Сидим, болтаем то о работе, то вспоминаем какие-то истории, каждый из своего
        прошлого.

После обеда не хочется особо активничать, расползаемся кто куда.

Вижу, как девушки стайкой собираются купаться.

Беру большой махровый плед, иду следом и ложусь позагорать. Через солнечные очки без
        зазрения совести разглядываю дам в купальниках. Конечно же, взгляд постоянно притягивает
        фигура Маши. Как и предполагал, за ее бедра можно полжизни отдать. Мощные, прокачанные
        мышцы. Упругая задница, как орех. Ноги длинные, стройные.

Представляю, какой кайф сжимать ягодицы, входить в тугую щелочку, и рычу от беспомощности,
        потому что спину печет, а член стоит колом. В плавках этого будет невозможно не заметить.
        Отворачиваюсь от воды. Разворачиваюсь лицом к крутому берегу и созерцаю камни и корешки,
        торчащие из земли.

Вдруг на раскаленную спину падают капли ледяной воды и я вскрикиваю от резкого контраста,
        оборачиваясь.

Маша плюхается рядом со мной на задницу.

- Ой, извини, - она прикладывает руку к груди, покрытой влажными каплями, блестящими на
        солнце как россыпь бриллиантов. - Пошли купаться?

- Маша, - рычу сдержанно, - я не хочу.

Девчонка вздыхает тяжело и, обняв себя за колени, смотрит на реку.

- Тебе неприятно со мной общаться? Извини за вчерашнее. Я не знаю, что на меня нашло… Я
        вообще такого себе никогда не позволяла, а вчера… как сорвало. Глупо, конечно, звучит…
        Короче! Такого больше не повторится, честно. - тараторит, будто кается мне в своих грехах.

- Жаль, - усмехаюсь, отворачиваясь и снова разглядывая камни.

- Почему? - тут же чувствую на себе ее пристальный взгляд.

- Я сегодня такое место красивое увидел… Хотел тебя на свидание вечером пригласить.

- Так… тебе… понравилось? - аккуратно уточняет Маша и я усмехаюсь утвердительно. - Не было
        же толком ничего интересного для тебя.

- Ну, наверное, тебе виднее, что мне интересно, - снова оборачиваюсь к ней хитро щурясь. -
        Короче, я от своих вчерашних предложений не отказываюсь. Если ты согласна, приходи сюда же
        как только стемнеет. Мы поплывем на другой берег, поэтому будь в купальнике. Если не
        придешь… будем считать, что между нами ничего не было. А сейчас иди уже купайся, пожалуйста,
        пока я в обморок от оттока крови не упал.

- Какого оттока крови? - хмурится Маша, а я красноречиво стреляю глазами на свой пах и
        одеваю девчонке на голову свою кепку.

Выждав момент, когда все немного рассосались, встаю и, прикрываясь пледом, возвращаюсь в
        палатку.

Чувствую, что спина успела подгореть. А ведь есть крем от загара в рюкзаке!

Ложусь немного охладиться и, так как совсем не спал, вырубаюсь.

Просыпаюсь от визгов и криков, вылезаю из палатки. Солнце уже потихоньку клонится к
        горизонту. Поляну укрывает золотистое сияние.

Мимо меня проносится Маша, за ней - Колька, наш сисадмин. Он хлопает ее по плечу и несется
        дальше.

- Чай, чай, выручай! - кричит звонко девчонка, но смотрит на меня.

Прикуриваю сигарету, иду к ней неторопливо.

- Чай, чай, выручай! - зовет она тише.

Смотрю на ее губы, потом на глаза. Безумно хочу поцеловать, прямо здесь и сейчас.

Быстро окидываю взглядом местность. Мы на удалении, немного прикрыты палатками.

Запускаю пятерню Маше в волосы на затылке, притягиваю к себе немного резко,
        собственнически. Склоняюсь и жадно врываюсь языком в ее рот, устраивая там настоящее
        бесчинство за считанные секунды. Так же резко отстраняю от себя, выпрямляюсь.

Маша шумно выдыхает, качнувшись, и растерянно хлопает глазами.

- Солнце садится, - задумчиво гляжу на закат, снова затягиваясь, будто ничего и не было. -
        Красиво.

21. Прошлое. Свидание

Сижу в темноте на остывающем песке. Курю. Смотрю на темную реку с лунными бликами на
        поверхности, слушаю журчание и всплески воды.

Придет? Не придет? Мне кажется, уже достаточно темно.

Неужели испугается? Мне совершенно не хочется делать вид, что между нами ничего не было.
        Более того, мне хочется продолжения. Или, хотя бы, повторения.

Слишком сладкая она на вкус… Слишком приятная на запах и ощупь… И такая… непосредственная…
        неиспорченная. Да даже без повторения! Мне хочется, чтобы она пришла и сказала, что боится.
        И я бы и пальцем ее не тронул. Просто посидели, поговорили бы.

Слышу звуки гитары сверху. Ребята поют походные песни.

Ну, приходи, Маш… Я же жду тебя… Я, наверное, впервые кого-то так жду.

Выкурив еще две сигареты, смотрю на часы. Уже третий раз зарекаюсь подождать еще десять
        минут и уйти, но каждый раз даю ей и себе еще немного времени.

Минут двадцать спустя встаю, щелчком выбрасывая очередной окурок куда-то в песок. Смирись,
        Медведь. Обычно ты выбираешь сам. А сейчас ты предоставил даме выбор. И она его сделала,
        увы, не в твою пользу.

Наверное, впервые в жизни чувствую себя так паршиво из-за бабы. Да и ладно бы из-за
        какой-нибудь роковой соблазнительницы! Из-за пигалицы мелкой!

Самому не смешно?

Не смешно. Ни капельки.

Возвращаться в лагерь, сталкиваться с Машей и делать вид, что мне параллельно, не хочется.
        Спать, отвернувшись друг от друга, будто не сходили с ума прошлой ночью, тоже.

Упаковываю сигареты в влагостойкий пакет к остальным вещам и захожу в воду.

Не пропадать же красивому месту из-за того, что дама не явилась на свидание.

Стараюсь не шуметь шуршащим пакетом и плыть тише, но, кажется, его шорох раздается на всю
        округу.

То и дело слышатся всплески воды. В юности фиг бы полез в ночную реку.

Голоса становятся тише, а после доносятся только отголоски гитары. Течение быстро уносит
        меня прочь от лагеря.

Чуть не проплыв нужную иву, хватаюсь за ее ветки и выхожу на песчаный берег.

Тут же тащу примеченные с утра дрова, развожу небольшой костер. Кидаю на песок плед.
        Включаю музыку на телефоне и, прикурив, открываю со скрежетом железную крышку на бутылке
        вина. Сегодня взял легкое, розовое.

Делаю пару глотков и закашливаюсь от хриплого дыхания за спиной.

Подпрыгнув, резко оборачиваюсь.

- Твою мать! - вскрикиваю, отшатываясь.

За моей спиной стоит бледная Маша с прилипшими к лицу волосами. Девочка из “колодца”, ей
        богу!

- Маша! Я чуть не сдох от страха! Кто со спины подкрадывается?! - начинаю ее отчитывать, но
        потом осознаю, что она все-таки пришла и поплыла за мной. Или в поисках меня. Хватаю ее за
        плечи, прижимаю к себе. - Ты сдурела одна в ночную реку лезть?! Это опасно!

Маша лишь дрожит в моих объятиях и ничего не отвечает.

- Скажи хоть что-нибудь, - прошу ее, усаживаясь на плед и притягивая к себе в объятия,
        согревая холодную кожу, укрывая мягкой тканью нас обоих. - Может, ты - русалка в облике Маши
        и хочешь утащить меня на дно?

Шучу, а самому совершенно не смешно. Перепугала меня не на шутку. И ведет себя странно.

Маша вдруг отмирает, поднимает на меня свои, кажущиеся черными в полутьме, глазищи и
        касается ладонью щеки.

- А ты пойдешь со мной, если позову? - шепчет она хрипло, гипнотизирует своим взглядом и у
        меня вмиг пересыхает в горле.

- Пойду, - шепчу ей в ответ и удостаиваюсь горячего поцелуя в губы.

Маша толкает меня, заставляя упасть на спину. Нависает сверху, позволяя моим рукам блуждать
        по своему телу, изучая каждый сантиметр.

Сжимаю ее грудь, сквозь купальник лаская пальцами сосочки. Скольжу вниз по талии, оглаживаю
        ладонями покатые бедра, вжимаюсь пальцами в ягодицы.

Вздрагиваю и мычу ей в губы от возбуждения, беспрепятственно отодвигая ластовицу плавок и
        проходясь пальцами вдоль половых губок. Чувствую на них влагу.

- Скажи мне, что под запретом? - отрываюсь от ее губ и скольжу по спине в поиске завязок.
        Нахожу и тяну за веревку, срывая ненужную деталь одежды. Ее кругленькие полушария,
        освобожденные от тугой ткани, свисают красивыми каплями и так и просят ласкать их.

Выгибаюсь бедрами, когда вместо ответа Маша крепко сжимает рукой мой член через плавки.

- Ммм! - стону, обнимая ее руку своей ладонью и сжимая крепче. Начинаю двигать вверх-вниз
        сначала не быстро, но, измученный возбуждением и отсутствием разрядки, практически сразу
        ускоряюсь и трахаю ее руку так яростно, будто это влажная, скользкая, горячая промежность.

Жмурясь, рычу сквозь зубы, замедляюсь на толчках и содрогаюсь в мощном оргазме. Накрываю ее
        ладонью свою головку, сжимаю на грани с болью, шиплю от острых ощущений. Наверное, ни один
        секс с вагиной до этого не пойдет в сравнение с ее рукой.

Не могу успокоить несущееся куда-то сердце. Открываю глаза и вижу, как Маша внимательно
        меня разглядывает.

- Это было… красиво, - шепчет она и тянется за вином. Садится удобнее мне на живот и делает
        несколько больших глотков. - Я так понимаю, все? Наше свидание закончилось?

- Почему? - хмурюсь и приподнимаюсь на локтях. - Тебе не нравится?

- Мне все нравится. Но… ты ведь… кончил.

- И? - хмурюсь сильнее, не понимая. - И что? Нельзя кончать больше одного раза?

- А что, можно? Просто подружки рассказывали, что обычно все, конец. Если мужчина закончил
        первый, то ты можешь больше ни на что не рассчитывать.

Я смеюсь, прикуриваю сигарету и отбираю у Маши вино, смачивая пересохшее горло.

- Во-первых, мы договаривались, что я не буду лишать тебя девственности. Во-вторых…
        Потрогай мой член. - выдыхаю дым в звездное небо и прикрываю глаза от удовольствия, когда
        Маша с изумленным вдохом ощупывает мой, снова готовый к повтору, орган. - Твоим подружкам
        просто не повезло, так им и передай. А пока… давай сделаем ставки, сколько раз я доведу тебя
        до оргазма без его помощи.

22. Прошлое. Прощание

Мы возвращаемся в лагерь под утро.

Стараясь не шуметь, пробираемся в палатку, как какие-то диверсанты и падаем спать,
        вымотанные донельзя. Я притягиваю Машу к себе в объятия и вырубаюсь, уткнувшись носом в ее
        волосы.

Нас будят около одиннадцати, потому что пора завтракать и собираться в обратный путь.

Завтракая, я то и дело ловлю на себе взволнованные взгляды Маши.

- Мария, - зову ее громко. - Пошли палатку разобрать поможешь.

Уже отойдя на приличное расстояние от коллег, уточняю, что случилось.

- Ты же… не расскажешь никому? - краснеет Маша, кусая губу.

- Нет. С чего я должен кому-то про нас с тобой рассказывать? Я что, похож на болтуна?

- Нет. Просто… мужчины любят хвалиться. А ты похож на бабника, уж если честно. - пожимает
        плечами Маша, вводя меня в ступор.

- Очень интересные выводы, - усмехаюсь, складывая руки на груди. Маша лезет в палатку. - С
        чего бы это?

- Нуу, - задумчиво тянет Маша, сидя на коленях и складывая спальник, - ты красивый.

- Ты тоже. Но дожила как-то до двадцати девственницей. Вообще не аргумент. - усмехаюсь и
        сажусь рядом с ней.

- У женщин все немного иначе… Ты много чего умеешь, значит, опытный. А опыту нужно
        откуда-то взяться, - продолжает развлекаться девчонка.

- Логично. А можно предположить, что этот опыт можно было получить с одной женщиной?

- В теории, - пожимает Маша плечами. - Но так бывает редко.

- Ну вот ты, - притягиваю ее к себе. Прорывая рубежи и подавляя молчаливое сопротивление,
        забираюсь под трусики и начинаю пальцами ласкать влажную промежность, - получаешь опыт,
        будучи еще девственницей. Может так сложиться, что я останусь единственным в твоей жизни? В
        теории?

- Да, - с тихим стоном выдыхает Маша, подаваясь навстречу моим пальцам, вызывая волну
        болезненных мурашек на обожженных плечах.

- Тогда это тоже не аргумент… И в итоге ты меня обозвала бабником ни за что… Подними топик.

- Прости, - Маша поднимает топик, вжимает меня в себя и я терзаю аппетитную грудь языком.

Наша близость сейчас будоражит особенно остро. Вход в палатку открыт, в лагере начинаются
        активные сборы. Заметить могут в любую секунду.

Вхожу пальцами в тугую промежность, заставляю сжиматься на них, стимулируя клитор сильнее.
        Приглушаю хриплые стоны глубокими поцелуями.

Знаю, почему Маша завела этот разговор. Она не перезвонит. Постесняется. Проще убедить
        себя, что я бабник и это все - стечение обстоятельств. И все равно обязательно бы
        закончилось.

Прощается со мной Маша, короче.

Сижу, нюхаю ее волосы, пока она приходит в себя у меня в объятиях. Впитываю ее запах в
        память. Хочу, чтобы осталась во мне.

- А где у нас Маша и Медведь? - слышу вопрос Пашки неподалеку.

- В палатке! - кричу ему и отстраняю Машу.

Глажу напоследок ее губы.

- Я все понимаю, Маш. Не ищи причину. Просто научись наслаждаться жизнью. Это были классные
        выходные. Спасибо тебе.

Чмокаю ее, растерянную, и вылезаю из палатки.

- О, Медведь из берлоги вылез, - Пашка издает смешок и подходит ближе. - Мы почти готовы.

- Я тоже, в принципе. Осталось только палатку собрать по-быстренькому.

И вот, спустя еще часа полтора, мы едем обратно в Москву.

Все спят. Маша на переднем сидении. Смотрю на нее то и дело.

Что я о ней знаю? Троюродная сестра девушки моего знакомого с работы. Двадцать лет.
        Сказала, учится на модельера-конструктора, что ли. Моделью хочет стать. И бегать любит. Вот
        и все, что я знаю о ней.

Но, еще я знаю, что она нежная и сладкая на вкус, а ее губы пахнут дикой земляникой. И что
        кончает она охуенно красиво.

И, несмотря на то, что я понимаю, что совершенно не подхожу ей по габаритам,.. я бы не
        отказался продолжить наше общение.

Когда привожу Пашку с Ольгой к дому, Маша тоже намыливается с ними.

- Куда ты? Давай я подвезу тебя домой? - останавливаю я ее, придержав за руку.

- Я живу в жопе мира, быстрее на метро, - смеется она и аккуратно вытаскивает руку из моей
        ладони, бросая короткий взгляд на ожидающих ее Пашку и Ольгу.

- Тогда поехали в жопу мира, - заговорщецки щурюсь я. - Возможно, мы живем с тобой по
        соседству.

Маша звонко хохочет, как мне кажется, чтобы скрыть смущение, и выпрыгивает из машины.

- Спасибо, товарищ Медведь. Но, я сама доберусь. Мне было приятно с вами познакомиться.

Улыбаюсь ей с затаенной обидой. А могли бы еще продлить наше знакомство на час-другой.

- Мне тоже,.. Машенька.

Возвращаюсь домой уже ближе к девяти вечера. Выкидываю из машины в гараж все походное
        барахло. Нужно достать из рюкзака полотенце и плед, постирать. Развязываю тесьму и вижу
        записку.

Достаю сложенный вдвое тетрадный лист, замечаю под ним что-то яркое. Достаю Машины трусики
        и пробегаю глазами письмо.

“ Нет, это тебе спасибо, Медведь. Это были лучшие выходные. Мне все очень понравилось.
        Особенно, как ты меня нюхал. Я буду по тебе скучать.”

Запихиваю находки в карманы штанов и, улыбаясь как идиот, неторопливо иду домой, с
        удовольствием затягиваясь сигаретой.

Как тогда, после секса на острове.

Вот же маленькая оторва! Как заснуть-то теперь?

23. Прошлое. Выходные

Маша мне так и не перезвонила.

Первые несколько дней я с уверенностью ждал ее звонка, поэтому не расставался с телефоном.

Потом решил, что девчонка вся в учебе и позвонит на выходных. Всю вторую неделю я боролся с
        собой, чтобы не попросить у Пашки найти ее номер телефона.

Мне двадцать пять лет. Я работаю в крутой фирме. Я не бегаю за женщинами. Я могу получить
        секс практически в любое время, а если он качественный, то и потерпеть после какое-то время,
        сконцентрировавшись на работе, тоже могу.

А еще, я точно знаю, что я хочу. Свое дело, бизнес. Я знаю, что могу хорошо подняться. И
        для этого всего мне нужно много работать. Изучать, анализировать.

Страдания по женщинам и уж тем более отношения в мои ближайшие планы вообще не входят.

Пусть и для меня, и для Маши наша встреча останется красивым воспоминанием. Может, она
        поняла, что секс - это классно и уже себе и парня нашла. Ровесника. Подходящего по
        габаритам.

Эта мысль царапает меня. Понимаю, что не имею права ревновать, но ревную свое короткое
        приключение. Да, я ревнивый собственник. Пиздец какой! Не повезет моей избраннице,
        однозначно.

Но Маша… Маша - не моя. И ревновать я ее не имею права. И появляться в ее жизни тоже.
        Хотела бы - разрешила подвезти, дала свой номер, написала бы… Но, она решила для себя все
        еще там, в походе. Может, даже использовала меня, чтобы развлечься. Я же не знаю ничего о
        ней…

Постепенно я начинаю отпускать Машу. Эротические сны с ее участием становятся все реже,
        взгляды на других женщин все заинтересованнее. Только появляется один крайне тревожащий меня
        факт - по сравнению с Машей, все мои новые знакомые кажутся пресными. И на вкус, и на запах,
        и на эмоции. Так,.. как в руку подрочить… Поэтому, при потребности, я все чаще выбираю
        последнее…

Незаметно проходит лето. Буквально, еще неделя, и снова начнутся разговоры о школе, уроках,
        оценках. А еще зарядил дождь. Осенний, затяжной дождь. Хмурое небо и сырость вообще не
        мотивируют выходить из своей берлоги, поэтому я все чаще задумываюсь о том, чтобы сменить
        офис на домашний уют и перейти на удаленку.

В очередной выходной валяюсь в кровати и посматриваю объявления, как вдруг приходит
        сообщение от незнакомого абонента.

“Привет. Ты обещал взять меня за грибами. Я слышала, сейчас сезон.”

Я аж подскакиваю на кровати и первым делом делаю скрин экрана, чтобы не потерять этот
        контакт.

Сердце колотится в области горла. Набираю номер и с нетерпением жду ответа.

- Привет, - слышу беззаботный звонкий голос и жмурюсь от колючего чувства обиды. Пока я
        думал о тебе, ты там беззаботно время проводила? Зачем вспомнила тогда?

- Привет, Маша, - беру себя в руки и отвечаю ей так же весело. - Я очень рад тебя слышать.

- Не забыл? - судя по интонации, она улыбается.

- Тебя… очень трудно забыть. - тоже начинаю улыбаться.

- Я про грибы, - смеется она заливисто.

- И про грибы помню, - усмехаюсь. - Когда поедем?

- У меня сегодня и завтра выходной, потом я учусь и работаю.

- Тогда поехали прямо сейчас. Адрес пиши.

И вот спустя час я жду Машу возле метро. Она почему-то принципиально не дает мне свой
        адрес.

Курю. Вижу, как она выходит из перехода. В пору бы цветы, но мы же собрались за грибами.

К счастью, Маша одета в этот раз в спортивный костюм, а на плече - спортивная сумка. Кепка
        на голове. Я смотрю на нее и стараюсь дышать медленнее, не позволяя сердцу колотиться в
        эйфории. Но в мыслях тут же ярко вспыхивают образы, вкусы и запахи, вызывая, как минимум,
        тахикардию.

Иду навстречу, раскрываю объятия и первым делом снимаю Маше сумку с плеча.

Мы очень сдержанно обнимаемся и я галантно открываю ей дверь в машину.

Пытаюсь поймать на себе восторженный или заинтересованный взгляд, как тогда, на природе, но
        Маша ведет себя отстраненно.

Общается прохладно, хоть и дружелюбно.

Недоумеваю, но принимаю правила игры.

Говорим ни о чем. По большей степени молчим, слушая музыку.

Спустя часа два приезжаем на турбазу в Подмосковье. Тут есть водохранилище, уединенные
        домики и огромные хвойные леса, в которых в сезон бывает много грибов.

Моросит дождь.

Мы часа два ходим по лесу. Грибов не много, но для новых впечатлений Маше за глаза. Одни
        опята чего стоят.

- Ты не торопишься? - уточняю, когда, сделав круг, неспеша идем в обратную сторону.

- Нет, я сегодня свободна. - пожимает Маша плечами.

- Хочешь, приведем себя в порядок и погуляем здесь? Или посидим возле камина?

Маша останавливается и я оборачиваюсь к ней, смотрю, как она красиво хмурится.

- Ты не искал меня. - вырывается с ее губ претензия. Вздыхаю.

- Ты тоже не искала встречи со мной. Хотя, у тебя был мой номер.

- Я устроилась на работу.

- Могла бы хотя бы написать. Я ждал.

- Мог бы узнать у Паши мой телефон.

- Мог бы. Но, судя по тому, как ты со мной попрощалась, решил, что дальнейшее общение тебе
        не интересно. Чисто мальчик на одну ночь. Для опыта.

Маша покрывается равномерным пунцовым румянцем и, пытаясь выглядеть как можно свирепее,
        проходит мимо меня.

Хватаю ее за руку и притягиваю к себе в объятия, утыкаюсь носом в ароматную шею и вдыхаю до
        головокружения. Тихо стону и чувствую, как Маша крепко прижимается ко мне.

- Я очень сильно скучал, - признаюсь ей честно. - Останься со мной хотя бы до вечера.

Мысленно умоляю сказать “да”. Кажется, это “да” будет самым долгожданным за всю мою жизнь.

- Хорошо. Но ты меня накормишь грибами, - шепчет мне в щеку Маша. - Ты умеешь готовить?

- Умею. И люблю. Я вообще идеальный мужчина, если ты еще не догадалась.

Маша смеется, а я наслаждаюсь ей, ловя каждую эмоцию. И четко осознаю, что, похоже,
        влюбился по уши.

Наклоняюсь поцеловать. И понимаю, что я не только поцеловать, я и дышать-то на нее сейчас
        боюсь. Ощущение нереальности.

- Целуй уже, - хмурится Маша и я прикасаюсь к нежным, чуть обветренным губам.

Мы целуемся под шум усиливающегося дождя. Я едва держу себя в руках, и, кажется, готов
        сейчас же сожрать Машу. Потребность сжимать ее, гладить, прикусывать нежную кожу усиливается
        с каждой секундой.

- Поехали до магазина, - с трудом отпускаю ее от себя и трогаю рукой прохладный нос. -
        Купим еды и чего-нибудь алкогольного, чтобы согреться. Буду тебя кормить, поить и целовать.

- Договоришься, я замуж за тебя захочу, - шмыгает Маша холодным носом и смущенно отводит
        глаза. Улыбаюсь.

Пока идем, держу ее за руку, то и дело поглаживая бархатную кожу на тыльной стороне ладони.
        Вся такая маленькая, нежная. А в постели - ураган. Покрываюсь мурашками от воспоминаний и
        меня передергивает от нахлынувших ощущений. А ведь секса не было даже.

Представляю, что будет, когда он будет… А он будет, конечно же, потому что теперь я эту
        девочку со вкусом земляники от себя надолго отпускать не планирую.

И плевать мне, что у нас там с размерами. Разберемся.

24. Прошлое. Греемся

Вернувшись из магазина, разбираем сумки. Я прикуриваю сигарету, открывая окно и выдыхая
        дым.

- Ничего, что я курю в комнате? - уточняю. Маша отмахивается и кладет овощи в мойку. Смотрю
        на нее, одетую в обычный спортивный костюм, с волосами, завязанными в простой хвост, и
        кажется, что красивее женщины в жизни не видел.

Докурив, выбрасываю сигарету и разливаю красное крепкое вино по бокалам.

- Не будем ждать ужина, - тяну Маше бокал. - Нужно согреться сейчас, чтобы не заболеть.

Чокаемся, пьем. Маша молча поглядывает на меня, то и дело краснея. Отставляю бокал, подхожу
        к ней.

- Ты очень голодная? - уточняю, притягивая ее к себе в объятия. - Или больше замерзшая?
        Погреть тебя?

- Погрей, - Маша первая тянется к моим губам. Чувствую, как вся дрожит от волнения.

Отставляю ее бокал тоже, подхватываю под бедра и несу в соседнюю комнату, где стоит большая
        массивная кровать. Целуемся на ходу. Уже не сдерживаюсь, терзаю ее губы, сжимаю в руках
        ягодицы. Маша то и дело поскуливает от моих неосторожных ласк.

Швыряю ее на кровать, нависая сверху. Отстраняюсь, стаскивая с себя футболку. Расстегиваю
        олимпийку на взволнованно вздымающейся груди и вижу под ней отсутствие футболки и очень
        красивое эротическое белье. Красное, полупрозрачное. Провожу пальцами по нежному кружеву,
        опускаюсь руками вниз по плоскому животику и сдергиваю свободные штаны. Трусики такие же,
        как и верх, - прозрачные и тончайшие, как паутинка.

- Ты отлично подготовилась к походу в лес, - усмехаюсь, припадая губами к коже над резинкой
        трусов. Чуть покусываю, оставляя красноватую дорожку. Маша шумно выдыхает и машинально
        поджимает ноги, а я развожу их в стороны, опускаясь ниже.

От Маши пахнет сладко, нежно, очень приятно. Довожу ее ласками до хриплых стонов. Она
        мечется по кровати, сминая в руках простыни. Я довожу ее до края и в который раз отступаю,
        не давая разрядиться.

- Ты часто вспоминала меня? - отстраняюсь, поглаживая ее бедра и ластовицу трусиков.

- Каждый день, - шепчет Маша, не открывая глаз.

- А когда ты ласкала себя, ты тоже думала обо мне? - усиливаю давление пальцев на клитор.

- Да, - выдыхает она, подаваясь бедрами мне навстречу.

- Покажи, как ты ласкала себя, - убираю руки от чувствительного местечка и глажу колени,
        спускаюсь вниз, массирую холодные ступни.

- Миша, мне стыдно, - хнычет маленькая вредина. Тяну ее за руку, кладу на лобок.

- Можешь не показывать. Тогда я буду мучить тебя до вечера, - бодро сообщаю и с замиранием
        сердца наблюдаю, как тонкие пальчики скользят ниже и ныряют под кружево. Во все глаза смотрю
        на лицо Маши.

Нет, ее пальцы на клиторе выглядят очень возбуждающе, но то, как она хмурится, сжимает зубы
        и стонет, выдыхая мое имя, - выглядит просто невероятно! Дыхание перехватывает от этого
        зрелища и сердце стучит так бешено, что можно сваи им забивать.

Ложусь рядом с кончившей нимфой. Глажу ее раскрасневшиеся щеки. Обвожу пальцем овал лица,
        волевой подбородок. Пропускаю сквозь пальцы волосы.

Когда Маша немного приходит в себя, стаскиваю с себя штаны и кладу ее руку на член.

Она впервые трогает его не поверх одежды, поэтому вздрагивает и краснеет еще больше.
        Смотрит мне в лицо, широко распахнув глаза. Вижу, как дрожат расширенные зрачки.

- Помнишь, что нужно делать? Или помочь? - толкаюсь бедрами в ее ладонь.

- Подожди, - шепчет и облизывает пересохшие губы. - Мне нужно в ванную.

Лежу уже полчаса, жду, пока Маша накупается. Слушаю журчание воды. Наконец, не выдерживаю,
        встаю и стучу ей.

- Еще пять минут, - раздается из-за двери.

Я раздраженно выдыхаю.

- Маш,.. что за детский сад? Открывай давай.

Слышу тяжелый вздох и щелчок замка. Открываю. Маша отступает. Сухая. В раковину льется
        вода.

- Ты не мылась? - доходит до меня. Кивает. - Спряталась?

- Я… не знаю, что мне с тобой делать. - с обидой в голосе рычит девчонка и сердито
        плюхается на унитаз.

Удивительно. ОНА не знает, что со мной делать. Сдерживая смех, присаживаюсь перед ней на
        корточки, обнимаю голые коленки, целую их и утыкаюсь лбом.

- Ну, уж не бояться меня точно. - хмыкаю тихонько. - Спасибо, что не слиняла из дома!

- Рассматривала такой вариант, - чувствую, как Маша кончиками пальцев поглаживает мне
        волосы. - Но ты бы заметил. А в туалете окно маленькое.

- Маш, - поднимаюсь, укоризненно смотрю на нее. - Ну мы же взрослые люди. Можно поговорить
        о том, что тебя волнует.

- Я тебя хочу… Но ты большой. И мне страшно.

- Это я уже понял. - тяну ее за руку, поднимая к себе в объятия. - Но, ни одна женщина, с
        которой я спал, не пострадала. А, значит, либо не все так страшно, либо я очень талантливый…
        Давай вместе душ примем? Без интима. Полюбуюсь на тебя. Белье, конечно, шикарное, но без
        него ты еще красивее. Разорвал бы его на тебе. - перехожу на шепот и чувствую мурашки под
        пальцами.

- Нет! - возмущенно пищит Маша, вызывая у меня веселье. - Я, между прочим, на него почти
        месяц работала!

Глажу тонкое кружево, сжимаю и тяну немного. Чувствуется, что дорогое.

- Я тебе сколько скажешь таких куплю.

- Нет! - возмущается она, вытаскивая из моей руки ткань. - Оно мне нравится!

Вздыхаю и делаю грустные глаза. Маша хмурится, разглядывая меня, покусывает губу.
        Сомневается.

- Да ладно, не буду, - усмехаюсь и запихиваю ее в душевую кабину. - Буду тебя медленно
        раздевать. Раз уж ты ради меня такое купила.

- Не ради тебя! - окусывается мартышка.

- А ради кого? - мурчу ей в шею.

- Ради себя!

Вжимаю Машу в стеклянную стенку, сжимаю ее руки над головой и опускаюсь поцелуями к груди.
        Через ткань дразню соски, вырывая тихие вздохи. Опускаюсь ниже, целуя ребра, пупок. Сажусь
        на корточки. Сжимаю ягодицы, прикусываю через трусики кожу на лобке и, вздохнув, встаю.

- Ну, ладно, - чмокаю Машу в губы. Вижу, что ее ведет не по-детски. - Раз не ради меня,
        мойся. Не буду мешать.

- В смысле? - доносится в спину, когда я открываю дверцу душевой. - Ты уходишь?

Замираю, но не оборачиваюсь.

- Приходится. Нужно держать себя в руках. Пойду сделаю тебе ужин.

- Рви, - выдыхает Маша. Я оборачиваюсь.

- А?

- Можешь разорвать белье, если тебе очень хочется, - выдыхает девчонка, отводя взгляд. - Я
        купила его для тебя. И если тебе нравится рвать на женщинах трусы, рви.

Улыбаюсь, пока она не видит. Подхожу обратно. Опираюсь локтем на стенку рядом с головой
        моей маленькой наивной девочки. Трусь носом о ее шею, бугром в штанах - о бедро.

Веду ладонью по груди. Задеваю возбужденный сосок. Скольжу пальцами по ребрам, талии.
        Останавливаюсь на резинке трусиков и сжимаю ее в руке, оттягиваю до напряжения.

И отпускаю.

- Не буду, - упрямо шепчу ей в ухо и прикусываю мочку. - Не хочу уже. Хочу… чтобы ты
        раздела меня.

25. Прошлое. Скучал

Маша вскидывает на меня быстрый взгляд и смущенно опускает ресницы, но в этот раз не
        перечит. Медленно кользит руками мне по груди, прессу, бокам. Берется за края штанов, тянет
        их вниз вместе с трусами. Стаскивает до колен, смущенно отводя глаза от члена, что маячит у
        нее на уровне лица.

Снимаю штаны до конца, вышвыриваю из душа и, включив воду, опираюсь спиной на стенку
        напротив.

- Видишь, я совсем не страшный. И не набрасываюсь на женщин, если они не готовы.

- Но… тебе же хочется? - Маша быстро мажет глазами по возбужденному члену.

- Хочется. - соглашаюсь. - Но я потерплю. Если же тебе хочется меня изучить детальнее - я
        не буду сопротивляться.

- Я снова могу делать все, что хочу?

- Конечно. Со мной ты всегда можешь делать то, что хочешь. И... я очень хочу, чтобы ты
        делала со мной все, что только можешь себе представить.

Надеюсь, что фантазия моей маленькой нимфы испорчена в пределах разумного.

Маша пару секунд мешкает, потом делает шаг ко мне на встречу и утыкается лбом в грудь. Я
        тут же чувствую нежные прикосновения ее губ к коже и невесомое движение пальцев по стволу
        члена. Покрываюсь мурашками и вздрагиваю от острых ощущений.

Маша поднимает на меня взгляд, сжимает руку крепче и я стону сквозь сжатые зубы.

- Девочка моя, - выдыхаю, аккуратно сжимая ее волосы на затылке. - Мне очень приятно.

- Ты такой красивый, - шепчет она и начинает двигать рукой, наблюдая за мной. Шиплю от
        возбуждения. Стараюсь не толкаться ей навстречу, чтобы продлить момент близости, но не могу
        удержаться. Однако, в тот момент, когда я уже почти готов кончить, Маша убирает руку.

- Маша, - выдыхаю, облизывая пересохшие губы, - мне немножко не хватило.

- Я знаю, - Маша вдруг тянется к гелю для душа. - Я хочу попробовать… сделать минет. Но
        боюсь, что вырвет. Потому что меня тошнит даже от зубной щетки. Обещай, что не будешь
        шевелиться.

Моментально даю обещание, которое не знаю как буду сдерживать. Ну как возможно не
        шевелиться, когда у тебя мозги в отключке?

Маша намыливает мой член, споласкивает пену из душа и, поглаживая нежную головку, снова
        начинает с медленных поцелуев груди.

Кажется, я вот-вот сдохну от того, насколько сдерживаю себя. Хочется опустить ее на колени,
        сжать волосы на затылке, ворваться в нежный рот! Мммм!..

Хочется, но глажу ее волосы аккуратно и наблюдаю, как поцелуи опускаются все ниже.

- Машенька, - выдыхаю, прикрывая глаза, когда чувствую горячий язык на головке, - ты
        невероятная.

Маша сначала осторожничает, а потом потихоньку увлекается процессом, лаская меня более
        глубоко. Вздрагиваю все чаще, но продолжаю сдерживаться. От бессилия рычу и сжимаю кулаки,
        откидывая голову назад. Я сдохну сейчас.

Будто понимая, в чем дело, Маша отстраняется и встает на ноги.

- А теперь ты мне покажи, как ласкал себя, когда думал обо мне, - просит она, глядя на меня
        так жадно, будто это она воздерживалась уже хуй знает сколько.

Притягиваю Машу к себе в объятия со стоном.

Сжимаю член и закрываю глаза, представляя, как вхожу в нее, тугую и влажную от возбуждения.

Хрипло рычу, подставляя лицо под струи воды. Достаточно всего нескольких резких толчков,
        чтобы закончить. Вздрагиваю всем телом, обессиленно вжимаясь в стекло, опускаю руку и дышу
        тяжело, судорожно втягивая воздух.

- Ты и правда скучал? - Маша прижимается ко мне, уткнувшись носом в шею.

- Очень скучал, Маш. - признаюсь ей честно.

***

На плите жарится картошка с грибами. Я курю в окно. Голый торс то и дело покрывается
        мурашками от порывов холодного влажного ветра. Чувствуя объятия сзади, выкидываю сигарету и
        разворачиваюсь. Маша снова в моей футболке. Обнимает меня, жмется к груди доверчиво.

- Заболеешь, - шепчет, глядя снизу вверх. - Одевайся.

- Не ругайся, тёть Маш, - усмехаюсь и жадно сминаю ее губы. Они уже распухли от поцелуев и
        выглядят ещё сексуальнее. Хочу ее снова. Но теперь я держу себя в руках и готовлю есть.
        Впереди у нас камин, прогулка вдоль берега и посиделки у костра. Все, что серьезнее поцелуя,
        на потом. Боюсь переборщить со своим напором и снова напугать Машу. А мне не нравится, когда
        она боится.

Весь оставшийся день проводим в неспешных прогулках, объятиях и редких разговорах. Я Маше
        рассказываю о своей юности, она мне о учебе. Делимся мечтами и планами. Ничего особенного,
        но очень уютно.

А вечером, пропахнув костром и влажностью, едим печеную в углях картошку и сосиски, жареные
        на огне, пьем пиво. И я испытываю невероятный кайф. Вот стану богатым, куплю дом в
        уединенном месте и уеду из города…

- Маш, - зову девчонку хитро.

- М? - отзывается она, вытирая перепачканные сажей губы.

- А ты пойдешь со мной, если позову? - повторяю ее слова на речке.

- Пойду, - улыбается Маша. - Куда?

- Потом придумаем.

Целую ее, пахнущую сосисками и пивом. Все равно вкусная.

Посидев у костра, собираемся ложиться спать. Пока Маша принимает душ, пишу Пашке требование
        предоставить мне о ней конфиденциальную информацию любой ценой. Золотом, шубой, кунилингусом
        - любыми пытками заставить Ольгу выложить адрес и хоть что-нибудь о жизни этой малышки,
        потому что я не уверен, что завтра она разрешит мне довезти себя до дома. Телефон можно
        сменить и тогда я снова останусь ни с чем.

После нашей новой встречи у меня стойкое ощущение, что я поеду кукухой, если потеряю ее.
        Моя. Все. Одержимость, любовь или зависимость - плевать. Просто моя и точка.

Моя догадка о том, что меня слегка закоротило подтверждается тогда, когда я утром
        подрываюсь на кровати и понимаю, что вырубился, пока ждал Машу из ванной. А сейчас лежу один
        и девчонки нет рядом. Все внутренние вибриссы орут от тревоги.

Блядь, пиздец! Сто пудово сбежала!

26. Прошлое. Домой

Я вскакиваю с кровати и, хлопнув дверью, выбегаю из спальни. Тут же торможу, потому что
        вижу Машу. Она что-то увлеченно готовит. Маша вздрагивает от шума, резко оборачивается и
        смотрит на меня испуганно. Взъерошенная. Снова в моей футболке. Видно, что проснулась совсем
        недавно. Такая сонная, домашняя и сексуальная.

- Что случилось? - она отставляет в сторону банку с кофе и быстро подходит ко мне.
        Остававливается на расстоянии вытянутой руки и замирает в нерешительности. - Нужно ехать?

- Нет, - облегченно выдыхаю, притягивая ее к себе. Сердце колотится как бешенное. - Сон
        просто… забей.

- Я приготовила горячие бутерброды. Будешь кофе? - чувствую, как Маша нюхает мою шею. У
        меня научилась что ли?

Уворачиваюсь, потому что немного щекотно. Улыбка непроизвольно растягивает губы.

- Буду, - подхватываю ее под бедра и несу к столу, сажаю прямо на него. - Ешь, я сам налью.

Завтракаем в обнимку. Она читает модных блогеров, я новости. А еще...

Не знаю, чем Пашка пытал свою девушку, но у меня есть адрес Маши, а еще короткий рассказ о
        том, что живет она в коммуналке с теткой и ее мужем. Соседние комнаты занимают рабочие,
        таджики. Маша учится и получает повышенную стипендию, почти все отдает за проживание
        родственникам. Ну, где учится я и до них уже узнал. Вся эта информация меня не радует. Машка
        красивая. Ей опасно жить рядом с такими соседями.

- Миш, ну ты чего? - зовет меня Маша и я отвисаю. Залип на ней неожиданно.

- Ты очень красивая девочка, - улыбаюсь ей и целую в висок.

После завтрака иду в душ, затем тискаю девчонку на кровати, а потом предлагаю собираться
        домой. В воскресенье в сторону Москвы многочасовые пробки. Ехать долго. Маша покорно
        вздыхает. Вижу в ее глазах грусть.

- Ты чего? - шепчу ей в губы.

- Может, еще как-нибудь встретимся? - шепчет в ответ она, опуская ресницы. - Хотя бы на
        новогодние праздники, если ты занят.

- А хочешь, - щурюсь хитро, - новогодние каникулы вместе проведем?

- Хочу, - смотрит на меня по-щенячьи преданно Маша.

- А дождешься? Четыре месяца все-таки ждать. - подшучиваю, с удовольствием глядя, как она
        искренне на все реагирует. Думает, что я отпущу ее.

- Дождусь, - она прячет лицо у меня на груди и я слышу, как тяжело вздыхает. Сердце кровью
        обливается от ее вздоха.

Собираемся быстро, по-деловому. Загружаемся в машину и снова едем молча, слушаем музыку.
        Каждый думает о чем-то своем. Я - о том, что было бы, если бы родственники с севера к Ленке
        решили приехать в другой день. Я бы ведь тогда и не узнал, что есть на свете такая чудесная
        Маша.

Ближе к Москве заезжаем на заправку, берем по кофе и хот-догу. Маша кормит меня, пока я
        лавирую в потоке.

На мое удивление, адрес, по которому живет моя нимфа, находится в центре. Никакой “жопы
        мира”. Маша сначала ничего не замечает, а потом вдруг напрягается.

- Куда ты меня везешь? - уточняет аккуратно.

- На Новокузнецкую, - отвечаю продуманными заранее фразами, чтобы не спугнуть. - Уточнил у
        Ольги станцию метро, чтобы ты не таскалась далеко с тяжелой сумкой.

- Упрямый, - усмехается Маша, отворачиваясь к окну. Торможу на светофоре.

- Еще какой! А еще ревнивый до ужаса! Выдержишь меня?

Маша оборачивается, явно веселясь.

- О, это же так весело - бесить ревнивого мужчину.

- Гадкая девчонка, - тяну ее за руку. - Поцелуй меня.

Мы целуемся до тех пор, пока нам не начинают сигналить.

Мы уже практически на месте. Стараюсь отвлечь Машу от того, что проезжаю мимо метро.
        Заставляю ее смотреть погоду в телефоне, расписание футбольных матчей и выбирать ресторан, в
        который бы она хотела сходить.

Когда она вдруг спохватывается и озирается, я уже въезжаю во двор старой трехэтажки. Даже с
        первого взгляда явно видно, что здание аварийное. Да, не всегда то, что ты живешь в центре
        Москвы означает, что ты богатенький человечек.

- Не стоило, - хмуро выдыхает Маша и открывает дверь. Быстро вылезаю следом, иду к
        багажнику, где лежит ее спортивная сумка. Маша уже достает свой баул. Перехватываю его.

- Не нужно меня провожать, - холодно фыркает девчонка, пытаясь забрать сумку, но я
        закидываю ее обратно в машину. - Ты что?

- Ты обещала, что пойдешь со мной, если позову. - улыбаюсь.

- И? - вздыхает Маша устало.

- Собирай свои вещи и поехали. Я забираю тебя к себе.

Маша закатывает глаза и снова тянется за сумкой, но я перехватываю ее руки и сжимаю в
        объятиях, прижимаясь лбом к лбу.

- Я на полном серьезе. Ты моя, Маш. Хочешь, ничего не забирай, так поехали. Я, конечно, не
        в центре Москвы живу, - девчонка усмехается и снова закатывает глаза, - а в жопе, да и
        ходить придется пешком на пятый этаж, но зато, мы будем вместе проводить не только
        новогодние праздники.

- Миша, - выкручивается Маша, но я ее не отпускаю, - мы с тобой даже еще не переспали. А
        вдруг я бревно?

- Обожаю бревна. Будем устраивать ролевые игры. "Дровосек в лесу". - шепчу и ловлю ее губы.
        Подавляю сопротивление. Целую так, будто это мой воздух. Немного надышавшись им,
        отстраняюсь. - Поехали без вещей, все. Нахер. Купим.

- Нет! - пищит Маша. - У меня же там конспекты!

- Тогда бегом собирать вещи, - рычу. - И поехали домой. И имей ввиду, я без тебя отсюда не
        уеду. Год буду тут тебя ждать, если потребуется.

Маша смущенно опускает глаза, идет в сторону дома, но, спустя пару метров, оборачивается.

- Миша… зачем тебе это все? - возвращается обратно и гладит меня по щеке.

- Потому что я тебя люблю.

27. Экспонат

- Помнишь?.. Эээ, ты чего? - толкает меня в бок Макс, видя, что я его не слушаю. - Спишь
        уже? Может, тебе такси вызвать?

Выныриваю из воспоминаний, усмехаюсь. Ощущение, будто из горячего источника на морозный
        воздух вышел. Замерзнуть сразу не успеваю, но контраст ощущается.

Вздыхаю. Много чего хорошего с Машкой было. Так много, что до сих пор не отпускает. Пиздец
        потом как-то неожиданно настал и глаза открылись.

- Сдурел, что ли? У нас еще девочки по плану, - усмехаюсь и чокаюсь с друзьями. - Привезут
        с минуты на минуту.

Хочу пройтись до бара, размяться. Встаю и чувствую, что я в говно.

В голове еще как-то более-менее, - алкоголь качественный, - а ноги вообще пиздец. Как
        чужие.

Сажусь обратно за стол, машу рукой, подзывая официанта, заказываю кофе.

Что-то я давно не набухивался до такого состояния, что меня ноги не держат.

По юности бывало не часто, но бывало. Машка ржала с меня.

Сука. Опять она. Написать бы ей, что она коза…

И еще чего-нибудь отвратительного сверху. Что Сереже башку откручу, например. Неплохая
        идея, м?

Тянусь к телефону и уже даже начинаю набирать сообщение, но в випку заходят люди. Сначала
        официант приносит несколько чашек крепкого эспрессо. Следом за официантом заходят шлюхи.
        Ребята оживляются и начинают ухаживать за девочками.

Я заказал элитных.

Ухоженные, стильно одетые, в дорогих украшениях. Красивые невероятно.

Себе выбираю высокую, с длинными каштановыми кудрями, вздернутым курносым носом и голубыми
        глазами. Кое-кого напоминает, да.

Хлопаю по колену, она покорно садится на руки. Обнимаю за талию, поглаживая открытую спину
        через прорези в платье. Вдыхаю аромат волос. Приятно пахнет.

*

- Чем ты пахнешь? Какой-нибудь дорогущий шампунь? - нюхаю Машкины волосы и
          улыбаюсь. Непередаваемый аромат. И гладкие настолько, что похожи на шелк.

- Лопухом и крапивой, - смеется она, - бабушка мне все детство ими голову мыла.

*

Морщусь оттого, что прошлое опять лезет в башку не вовремя.

- Чем ты пахнешь? - прижимаю девчонку плотнее к своим бедрам и чокаюсь чашкой кофе с ее
        бокалом шампанского.

- Это Шанель, - кокетничает она и скромно опускает ресницы.

- Как тебя зовут? - дотрагиваюсь до ее подбородка и она снова поднимает на меня взгляд
        испуганного олененка. Принимаю эту игру. Мне нравится.

Ассоциации с прошлым. Снова.

- Милана.

- Красивое имя, - улыбаюсь. - Ты любишь танцевать?

- Люблю.

- Когда поужинаем, станцуешь для меня?

- Я не голодная, - пристально смотрит мне в глаза моя “скромная девочка” и я уважительно
        хмыкаю. Видимо, профессионалка.

Мы перемещаемся в небольшой приват. Я сижу на низком мягком диване в темном помещении. Из
        освещения - лишь несколько тусклых ламп вдоль стен. Очень интимно. Атмосфера здесь
        расслабляющая, созданная специально для таких моментов.

Играет чувственная композиция. Милана очень пластично двигается. Ее движения плавные и
        соблазнительные, каждая поза продумана до мелочей. Двигается, но не отводит от меня взгляда.
        Гипнотизирует. В этот момент мир вокруг перестает существовать.

Ее глаза — глубокие и темные в полумраке, будто затягивают меня в свой водоворот, и я уже
        не могу отвести от них взгляд. Она медленно покачивает бедрами, её руки нежно касаются лица,
        шеи, спускаются ниже, к талии. Будто призывают меня ласкать ее нежное тело.

Вся ее фигура — воплощение элегантности и сексуальности.

Милана подходит ближе, ее руки скользят по низкому столу передо мной. Она наклоняется
        вперед, ее глаза - на одном уровне с моими. В этот момент между нами словно пролетают искры.
        Я подаюсь ей навстречу, но она снова отстраняется и продолжает танцевать, не разрывая
        зрительного контакта.

Горячая…

Это очень красиво. Чувствую прилив возбуждения.

Музыка меняется, становится более страстной, и её движения становятся ещё более
        откровенными. Платье медленно сползает с плеч, обнажая гладкую кожу. Я тяжело сглатываю и не
        могу оторвать глаз. Она танцует, не отрывая от меня взгляда, и я ощущаю, как мое тело
        реагирует на ее призыв. Член напрягается, желая эту малышку.

Расстегиваю ремень и ногой отодвигаю стол в сторону. Хлопаю себе по колену и девочка
        послушно опускается передо мной на пол.

Ее руки ложатся на мою ширинку. Сжимают член через ткань, проводят вверх-вниз, поглаживают
        по кругу в районе головки. Закидываю голову на спинку дивана и прикрываю глаза.

*

- Миш, я пьяная в сосиску!

Машка скользит к кровати по стеночке, вернувшись из бара после встречи с
          подружками.

- Ты охренела? Время видела? - рычу я, наблюдая пьяную возлюбленную под утро.

- Не злись, - шепчет она, пошатываясь на каблуках. - Мы просто танцевали.

- И бухали, - фыркаю сердито, но она так комично выглядит, что я только делаю вид,
          что злюсь.

- И бухали, - покорно соглашается Маша.

- Ложись спать, алкаш.

- Ну, не ругайся, пожалуйста. Мы же диплом защитили. Хочешь, я тебе станцую
          приватный танец?

- А ты что, умеешь? - прищуриваюсь подозрительно.

- А чего там уметь-то? - отмахивается пьяная звезда. - Смотри!..

Так я еще никогда не ржал. Но, зато понял, что Маша точно приват никогда и никому
          не танцевала.

*

- Блядь, - выдыхаю, когда чувствую, что член падает, несмотря на возбуждение. Проститутка
        не смущается и начинает поглаживать активнее, забирается ко мне на колени. Покрывает
        поцелуями шею. Я усмехаюсь, не открывая глаз. - Иди к девочкам, Милана. Я перепил. Можешь не
        стараться.

- Может, минет? - чувствую робкие поглаживания по груди, открываю глаза.

- Милана, - начинаю поглаживать пальцами ее шею. Спускаюсь ниже, сжимаю увесистую пятерочку
        в ладонях, мну упругие полушария. - Ложись. Я хочу посмотреть, как ты ласкаешь себя.

- Может, ты поможешь мне? - тянет она мою руку вниз, но я скидываю ее со своих коленей и
        пересаживаюсь на стол.

- Давай. Я жду.

Смотрю, как она ласкает себя. Красиво, призывно. Как в фильме для взрослых. Побуждает к
        действию. Стонет мелодично, шипит. Поза, ракурс - все выглядит великолепно. Как экспонат в
        музее.

Встаю, ухожу молча.

Эмоций хочу. Не наигранных, настоящих. Поэтому и от своей ведьмы отлипнуть не могу.

Видимо, девку нужно нормальную себе найти и трахать ее ежедневно. Тогда дуру эту забуду.

Захожу в нашу випку. Ребята активно развлекаются. Макс сидит в обнимку сразу с двумя.

Беру остывший кофе, выпиваю залпом и направляюсь к бару. Оплачиваю счет и, ни с кем не
        прощаясь, ухожу из клуба.

Чувствую, что после кофе меня заносит уже гораздо меньше. Решаюсь ехать на машине.

Выруливаю со стоянки “Марко”, устало потираю лицо и зеваю. До отеля добираться далеко.
        Гораздо дольше, чем до дома одной ядовитой сучки.

Этот вариант мне кажется вполне приемлемым. Потерпит еще одну ночку. Во имя нашей угасшей
        любви. Наверное, даже умершей. Погибшей.

Снова протяжно зеваю. Глаза слезятся от усталости, свет фар встречных машин слепит яркими
        полосами. Я с силой зажмуриваюсь и пытаюсь проморгаться. Наезжаю колесом на тротуар.
        Вздрагиваю от встряски и выравниваю машину. Нужно стараться поаккуратнее. А то спалюсь. Если
        тормознут, это до утра продлится. А я уже спать хочу пиздец просто.

Сознание меркнет и я то и дело вздрагиваю, проваливаясь в сон и тут же вырываясь из его
        лап.

Наконец, торможу прямо на дороге во дворе нужного дома. Пытаюсь пихнуться между машин, но
        они все встали через жопу, не пролезешь.

- Да и хуй с ним! - психую, бросая корыто прямо посередине двора. Выхожу из машины. Нахожу
        окна машкиной спальни. Темные. Спишь, гадина?

Расставляю ноги пошире, чтобы удержать равновесие, складываю руки рупором.

- Ма-ша! - ору, вкладывая в крик всю мощь легких и связок. - Миронова! Маш, ты спишь?..
        Ма-ша!

Свет в комнате не загорается.

- Блядь, - бубню себе под нос, шатнувшись и споткнувшись об бордюр и чуть не растянувшись
        на асфальте. - Все из-за тебя, сука.

А, может, и не спит вовсе, а шароебится где-то со своим Сереженькой. Меня коробит от одной
        только мысли об этом.

- Миронова, ты дура! - снова громко ору. - Ты могла быть женой миллиардера! А ты кто?! Ну и
        хуй с тобой!

Иду к машине, падаю за руль, завожу двигатель.

- Не больно-то и хотелось, - сплевываю на асфальт вязкую слюну. Пить хочется, капец.
        Захлопываю дверь и стараюсь как можно аккуратнее выпрямить машину, но в узком дворе старого
        жилого фонда это и по трезвяку-то сделать тяжело.

- Блядь, - тыркаюсь туда-сюда.

В порыве ярости бью по рулю, с психом переключаю ручку и вдавив газ оборачиваюсь назад, но
        машина дергается и с рыком делает рывок вперед.

Чувствую удар. Слышу скрежет. Майбах врезается мордой в низкий кованный забор и я вижу, как
        мне на капот наваливается Машка.

28. Близкий человек

– Маша! – выскакиваю из машины и, кажется, что вмиг трезвею.

Машка отталкивается ладонями от капота и смотрит на меня ошалелыми глазами. Она медленно
        выпрямляется, потирая рукой живот.

– Дура! – выдыхаю испуганно и тяну ее к себе в объятия. – Сдурела что ли под колеса
        бросаться?

Вместо того, чтобы растечься в моих руках, она толкает меня в грудь и зло смотрит.

– Ты – пьяный идиот! – шипит, как змея, щуря глаза. – Что ты тут устроил за представление?

– В смысле? – улыбаюсь, разводя руки в стороны. Смотрю на ядовитую гадину и не понимаю, как
        с ней дальше разговаривать так, чтобы не отравила меня своим ядом. Кобра. Королевская. –
        Мириться приехал.

– В жопу иди со своим миром. – усмехается Маша. – Отойди, я машину припаркую.

– Да пусть так стоит, – отмахиваюсь и снова пытаюсь притянуть девчонку к себе.

Она уклоняется, когда я пытаюсь поймать ее за руку, обходит машину, садится и захлопывает
        дверь.

Вздыхаю, отхожу в сторону.

Маша аккуратно выезжает из узкой ловушки и уезжает к другому подъезду, паркуя машину на
        пустом пятачке.

Плетусь следом.

Машка выходит из машины, ставит ее на сигнализацию. Тяну руку, чтобы забрать ключ, но
        мартышка прячет его себе в карман.

– Завтра придешь и заберешь. А сейчас проваливай, пока соседи полицию не вызвали.

– В смысле? – охреневаю от ее дерзости. – И даже на кофе не пригласишь?

– Нет. Скажи спасибо, что нахер не пошлю.

– Спасибо, – усмехаюсь, сквозь сжатые зубы. Заслужил, наверное. – Вызови мне такси тогда.
        Мой телефон в машине остался.

Она закатывает глаза, открывает машину и достает смартфон, пихает его мне в руку.

– Пока, – коротко бросает и уходит. – Иди домой.

Бросаю в небо тяжелый вздох, сажусь на лавку.

Некуда мне сейчас идти. Старая квартира продана, новая на стадии ремонта. А в отель… не
        хочу.

Я только вернулся и вообще не планировал здесь задерживаться. А теперь не знаю, как
        заставить себя уехать.

Собираюсь вызвать машину, но, пока скачиваю приложение, телефон садится.

Усмехаюсь, прячу его в карман и, устроившись поудобнее, разглядываю звездный купол.

Вот сейчас бы покурить… Мечтательно прикрываю веки.

Открываю глаза и первое, что вижу, – бутылка минералки. Тут же тянусь к ней и жадно пью
        прямо из горла.

Пиздец я накидался вчера. Ничего не помню. Помню только, как вышел из “Марко”, а дальше
        просто провал в памяти.

А сейчас нахожусь в квартире Маши. Лежу на диване в зале, одетый. Приперся к ней. Снова. Из
        башки вообще не выходит, получается. Даже под анестезией все дороги к ней ведут.

Тру лицо, со стоном поднимаю ватное тело с кровати. В голове стоит колокольный звон.

Морщусь, тихо иду в спальню. Хочу посмотреть на то, как Маша спит. Если спит еще, конечно.
        Я даже не знаю, сколько сейчас время. Бросаю взгляд на запястье.

Часы на руке показывают полдень. Зашибись поспал.

Маши ожидаемо нет в спальне.

Нет в ванной и на кухне. В квартире только я. И у меня складывается ощущение, что я где-то
        снова знатно накосячил.

Ставлю телефон на зарядку и иду в душ.

Выхожу голодный и злой. Как медведь-шатун. С похмелья у меня всегда так. Депрессуха на
        ровном месте может накатить. А тут еще как бы и повод есть.

Сварив себе кофе, включаю телефон. Тут же начинают сыпаться сообщения по работе.

Разгребаюсь с этим в первую очередь, потому что бизнес не терпит проебов, а я и так, если
        честно, подзабил слегка на этой неделе.

Назовем это, выгорел. И устроил себе ретрит. От которого, к сожалению, легче не становится.
        А, наоборот, засасывает куда-то глубже, в бездну больного прошлого.

Ретрит наоборот.

Когда работа с неотложными вопросами закончена, набираю Машку и слушаю долгие безответные
        гудки.

Да блять.

Чувствую, что назревает какой-то пиздец просто. Хотя, куда уж пиздецовее, представить не
        просто. Надеюсь, я не натворил вчера ничего.

Оставляю кулон на тумбочке возле кровати. Выхожу из квартиры и захлопываю дверь.

Возле подъезда наблюдаю свою машину. Получается, я еще и приехал на синем коне. Вот идиот!

Достаю ключ из кармана, завожу через автозапуск пока иду. В удивлении замираю возле
        водительской двери и разглядываю разбитую левую фару и покорябанный бампер. Прошу одного из
        сотрудников отследить по камерам мой вчерашний маршрут и скинуть мне видеоотчет. А пока
        сажусь в машину и еду в сторону модельного агентства.

Когда подъезжаю, вижу, как из дверей выходит Агата.

– Здравствуйте, – подхожу к ней, – а я за фотографиями. Вы уходите? Смогут мне их отдать
        ваши девочки?

– Ой, Михаил, – Агата широко улыбается, – никого нет. Все уехали на показ мод. Я тоже вот
        опаздываю. Но, давайте, сейчас отдам, если больше никаких вопросов решать не нужно.

– Да стойте, – придерживаю засуетившуюся женщину за локоть. – Возьмите меня с собой на
        показ? С фотографиями потом разберемся.

– Конечно! – воодушевляется она. – С удовольствием, Михаил. Посмотрите на нашу кухню.
        Девочки постоянно готовятся. Сегодня будет очень красивый показ.

– Перья, золото-бриллианты? – усмехаюсь, открывая Агате дверь в машину.

– О, нет. Свадебные наряды. Будет очень красиво.

Молчу какое-то время.

Маша в свадебном платье… Красиво, наверное. Когда мы встречались, я не особо торопился
        предлагать жениться, а когда расстались… сто раз думал об этом.

– Как ваша Мария? – уточняю, будто невзначай. – Все еще на больничном?

– Нет, что вы! Маша сегодня наша главная невеста, – мило улыбается мне Агата. – Она бы ни
        за что не пропустила этот показ.

– Скажите, Агата, – все же решаюсь я на вопрос, – от знакомых девушек, моделей, я слышал
        много историй про то, что их покупают богатые папики для сопровождения и чего-то большего.
        Некоторым предлагают стать содержанками и многие охотно соглашаются. Это так?

– Да, так бывает, – вздыхает Агата. – Я вам больше скажу, многие девушки и идут работать
        моделями исключительно ради того, чтобы найти себе богатого покровителя. Но, это не про наше
        агентство. Я строго слежу, чтобы на работе девушки вели себя прилично. Если вам кто-то
        понравился, попробуйте договориться о встрече в нерабочее время. Например, Виола…

– Нет, не Виола, – морщусь, вспоминая, как она, не теряя времени, начала кадрить Богатырева
        на фуршете и чуть ли не вешаться ему на шею. Я как раз подошел промочить горло после того,
        как Машка сбежала из номера, устроив там погром, и со стороны успел посмотреть на это
        представление. Не про ваше агенство, ну как же! Виолу бы я больше никогда не позвал, если бы
        не желание позлить Машку. – Я вообще никого конкретного не имею ввиду… А что бывает с теми,
        кто начинает вести себя как-то вызывающе?

– Предупреждение, потом увольнение. Или сразу увольнение. Все зависит от того, насколько
        сильный ущерб репутации нанес сотрудник.

“Один клеился к гостю, второй трахался на балконе с миллиардером” – вертится на языке. Но,
        положа руку на сердце, Машу я взял силой. Она не была готова ко встрече со мной, а я не дал
        ей опомниться. Сама она ко мне интереса не проявляла. И шарахалась так, как будто между нами
        было что-то такое, что она безумно боится вспоминать. Чем и выбесила.

– А есть агентства, которые прям заставляют девушек спать с клиентами?

– Насильно? Ну, нет. Это уже даже не бордель и не агентство, а какой-то притон тогда. Я про
        такие не слышала… Михаил, у вас что-то случилось? Может, кому-то нужна помощь? Я знаю
        изнанку модельного бизнеса, прошла многое ради успешной карьеры, но ни разу ни с кем не
        ложилась ради этого в кровать. Так что, возможность вырост и без покровителя у моделей
        имеется. Просто путь этот менее быстрый. А ждать, как известно, мало кто любит.

– Модельное агентство “Мagic of forms”.

– Знаю такое. Даже работала в нем в качестве инструктора. Точно ни в чем не замешано и
        никого насильно в раство не продавало. Если вы об этом. Но на подработки девушек, если такие
        намечались, закрывало глаза. Не знаю, как сейчас.

Вздыхаю. Где-то меня хорошенько так наебали. И Маша, к сожалению, все еще среди
        подозреваемых.

– Агата… Мне очень нужна ваша помощь. Взамен готов оказать любую, какая потребуется вам.

– Михаил, – женщина улыбается мне как-то так душевно, что по нутру разливается тепло
        вперемешку с горечью, – да за одно спасение нашей Маши я обязана вас отблагодарить. Все, что
        угодно, просите.

– Возьмите, пожалуйста, на работу одну девушку. Если потребуется, я готов финансировать ее
        зарплату.

– Это близкий вам человек?

Пожимаю плечами. Не знаю даже, как объяснить…

29. Границы

Я паркуюсь на стоянке возле здания большого шоурума в центре столицы. В нем собраны бутики
        самых именитых дизайнеров. Нормальный такой показ. Для богатеньких. Простому смертному сюда
        даже близко не подступиться. Тут пара носков стоит больше, чем зарплата в регионе. Даже я не
        заморачиваюсь такими дорогими вещами, одеваясь в торговых центрах. И лишь деловые костюмы и
        рубашки стоят как крыло от самолета. Потому что имидж.

Усмехаюсь, вспоминая, как обнаружил в номере несколько истерзанных сервировочным ножом
        классических адски дорогущих комплектов. При должном настрое, можно было у Марии машину
        отжать за такую дерзость, но, вместо этого, я еще ей чаевые сверху закинул. Повеселила.

Выхожу из машины и открываю дверь Агате, галантно подаю руку. Маша, наверное, удивится,
        если увидит меня. Даже интересно посмотреть на ее работу вживую.

Мы проходим с Агатой в большой темный зал, где уже сидят люди, и занимаем кресла на первом
        ряду. Практически сразу выключается свет и помещение погружается во мрак, а потом начинает
        играть свадебная музыка и над подиумом загораются яркие софиты.

– Дорогие дамы и господа, представляю вашему вниманию невероятно воздушную и нежную
        коллекцию свадебных платьев и аксессуаров непревзойденной Алены Старичевой! – объявляет
        ведущий.

Зал взрывается аплодисментами, классика сменяется ритмичной джазовой композицией, а на
        сцену выходит серьезная Маша…

Я ловлю челюсть, потому что ее наряд, прямо скажем, слегка экстравагантен. Мини-платье из
        кружева спереди, которое закрывает все настолько мало, насколько вообще это возможно, чтобы
        назвать эту тряпочку платьем, и огромного длинного шлейфа из прозрачных рюшей сзади. Все
        вместе это выглядит довольно воздушно и гармонично. Да и Маша со своими длинными ногами
        довольно хорошо туда вписывается. Только мне пиздец как не нравится. Если она наклонится или
        присядет, то сиськи и жопа будут видны всем окружающим. К счастью, Маша не присаживается, а
        останавливается на краю подиума в какой-то своеобразной позе, несколько секунд стоит,
        замерев. Скользит по залу взглядом, разворачивается и идет обратно.

– Как вам? – тихо шепчет Агата. – Старичева – молодой дизайнер, но ее коллекции уже очень
        популярны. Если соберетесь жениться, я бы на вашем месте рассмотрела ее платья.

– Мне не идут платья, – шепчу ей в ответ и вижу ироничную усмешку в уголках губ. – Платье
        красивое, но мне кажется чересчур открытым. Я ценю в девушках скромность на людях.

– Вы придерживаетесь восточной модели поведения?

– Нет, я просто очень ревнивый.

Агата понимающе кивает и снова переключает внимание на сцену.

Атмосфера модного показа завораживает. Чувствуется драйв от всего происходящего.
        Энергетика.

Девушки идут одна за одной. Платья на них – самого разного кроя и фасона.

Красивые и не очень, как по мне, но они мало меня волнуют, если уж положить руку на сердце.
        Потому что я приехал сюда ради Маши и ищу ее взглядом. Жду ее очередного выхода, если он
        будет.

И вот, наконец, снова выходит она. Я цепляюсь пальцами в подлокотники, потому что мне
        хочется вскочить с кресла и стащить ее со сцены, присвоить, просто украсть с показа.

Платье на Маше уже другое. Невероятно пышное и нежное, полностью закрытое. Строгое сверху и
        покрытое нежнейшим бисером и вышивкой снизу. Невинное, но почему-то вызывающее еще большее
        желание и возбуждение.

– Вот это в вашем вкусе, наверное? – слышу голос Агаты и киваю, не отрываясь.

Будто услышав нас, Маша скользит взглядом по присутствующим и, запнувшись глазами об меня,
        подворачивает ногу и едва заметно теряет равновесие. Быстро берет свое тело под контроль и
        продолжает движение вперед как ни в чем не бывало. Снова останавливается на краю подиума,
        вскинув голову и позируя на камеры, разворачивается и уходит обратно, больше не взглянув на
        меня.

Смотрю на нее, такую строго уложенную в тугой пучок с легким макияжем и беспристрастным
        выражением лица, и не узнаю.

– А почему они не улыбаются? – склоняюсь к Агате.

– Это называется “нейтральное выражение лица”, – шепчет мне женщина. – Зритель не должен
        отвлекаться на внешность моделей, на их мимику. Они для него – живые вешалки, буквально.
        Манекены, дающие возможность посмотреть, как конкретная вещь будет смотреться в движении и
        представить ее на себе.

– Никогда бы не подумал, – усмехаюсь я, начиная аплодировать, так как все вокруг встают и
        начинают делать то же самое.

Модели стройным рядом идут друг за другом по подиуму и уходят обратно. Последней выходит
        Маша снова в своем невероятно изысканном платье и останавливается на краю, в этот раз уже
        улыбаясь.

Вдруг я вижу, как к ней по подиуму спешит Сережа, блять. В смокинге и с зализанными назад
        кудрями. Он подхватывает Машку на руки, кружит и, счастливо улыбаясь, уносит ее под бурные
        овации. А она машет зрителям.

Я смотрю им вслед, вижу светящиеся счастьем глаза и перестаю хлопать, складывая руки на
        груди. Меня не то, чтобы коробит эта сцена. Меня просто разрывает от ревности. Я чувствую,
        что глаза застилает ярость и очень хорошо, что меня и Сережу сейчас разделяет стена.

Разорву. На куски.

– Куда вы теперь? – уточняю у Агаты спокойно, хотя внутри все дрожит от напряжения.

– Обратно в офис. Обсудим показ с ребятами, выпьем шампанского и по домам. Поедете с нами?

– Давайте, я вас подвезу, а потом решу, смогу присутствовать или нет.

Дела я все порешал по телефону. И, вроде как, можно назло отраве помозолить глаза, но я не
        уверен, что потом из модельного агентства все выйдут живыми.

Когда доезжаем до офиса, туда же потихоньку стягиваются все работники.

– Ну так что? Присоединитесь? – уточняет Агата, отдавая мне увесистую пачку фотографий.
        Провожаю взглядом Машу.

К ее счастью, она идет с двумя девушками и весело щебечет о чем-то. Все на эмоциональном
        подъеме, радостные. И я со своим восхитительным постпохмельным депрессивным синдромом в эту
        компанию совершенно не вписываюсь.

Впору взять пиво и умотать куда-нибудь на рыбалку в одиночестве. Думать мысли. А их в
        голове все больше и больше. Даже работа сейчас ушла на задний план. Я так и не назначил дату
        новой конференции, которую изначально хотел провести спустя несколько дней после первой. Не
        могу переключиться, как закоротило. Незакрытый гештальт, мать его.

Маша мажет по мне равнодушным взглядом. Наверное, увидь она таракана, на ее лице
        изобразилось бы на порядок больше эмоций, чем я сейчас наблюдаю. Ее подруги поглядывают
        более заинтересованно, смущенно краснея и опуская глазки в пол. Интересно, сколько бы
        сотрудниц агентства Агаты согласилось со мной переспать сразу же, несмотря на запрет, а
        сколько после первого свидания?

Усмехаюсь своим мыслям и понимаю, что в данной ситуации я не хочу ни одну из них. Кроме
        одной-единственной. Я одержим. И как эту дурь выбить из головы, еще не придумал.

– Спасибо за приглашение, Агата, но мне нужно ехать, – отказываюсь и покидаю модельное
        агентство.

Колешу по городу, не зная, куда себя деть. В отель не хочется. Меня задолбали эти безликие
        помещения, в которых нет ни грамма домашнего тепла и уюта. Комфорт – да, безусловно. Но даже
        у ненавидящей меня Маши дома атмосфера теплее.

Вспоминаю о своей просьбе и захожу в переписку с сотрудником. Вижу от него нарезку из
        видео. Паркуюсь возле кофейни. Беру большой американо и возвращаюсь в машину, включая их по
        очереди.

Сказать, что это пиздец, – не сказать ничего. Как я доехал до машкиного дома и не попал в
        аварию, одному богу известно. Я реально ехал зигзагами и ловил полосу. А кадры с камер на
        доме добивают меня окончательно. Я бортанул Машу и если бы скорость была посильнее, мог
        размазать ее по забору.

То, что я потом засыпаю на лавке и Маша будит меня, а потом я нагло прусь к ней домой, уже
        кажется мелочью. Стыдно, конечно, но хотя бы без вреда для окружающих. Второй раз подряд
        повел себя как конченный идиот.Понимаю, что перешел уже все границы. Нужно попытаться хотя
        бы немного исправить ситуацию. Я бы не хотел все заканчивать так.

Изначально-то, конечно, хотел. Растоптать, оскорбить, унизить. А сейчас что-то надломилось
        внутри. Пытаюсь относиться к ней, как к твари. И не могу. А если вдруг в момент ссоры что-то
        проскальзывает, то от этого становится только хуже на душе. Вижу ее глаза и самого себя
        разорвать хочу.

Пару секунд раздумываю, затем завожу двигатель и отъезжаю от кофейни.

30. Не фиалка

Я не спала практически всю ночь. Не знаю, что толкнуло Медведя напиться до невменяемости,
        но именно в таком состоянии он и приперся ко мне под окна и стал орать на всю улицу и нести
        пьяный бред. Кричал так громко, что я услышала на своем пятом этаже. Выглянула в окно и
        поняла, что он просто в дрова. В лоскуты. В нулину.

Конечно же, я понимала, что если его не успокоить, то жители первых этажей просто вызовут
        полицию и проснется горе-миллиардер в вытрезвителе. А мои имя и фамилию за это время выучит
        вообще половина многоэтажки.

Когда же я спустилась и увидела, что он еще и за рулем, а в данный момент пытался уехать, я
        не смогла его отпустить, несмотря на то, как он обошелся со мной днем, по пути из больницы.
        Одно дело знать, что ничего не произойдет, другое – понимать, что Медведь мог разбиться или
        сбить кого-то. В этот момент моя обида все же уступила здравому смыслу.

Я подбежала к машине ровно в тот миг, когда Миша внезапно газанул и дернулся вперед. Я
        просто распласталась по капоту, даже не сразу поняв, что произошло.

Уже потом, когда увидела в лобовом стекле бешеный взгляд Медведя и услышала скрежет
        металла, поняла, что он сбил меня. Удар получился чувствительным, но не критичным.

Злость на пьяного придурка затмила все остальные эмоции как только я представила, что на
        моем месте мог оказаться кто-то другой. И удар мог быть абсолютно другой. Поэтому я забрала
        у Медведя ключи и ушла домой в твердой решимости дальнейшие его действия оставить на его
        совести. Пойдет ли он пешком или вызовет такси – не моя забота. Когда мы в очередной раз
        поссорились и он вышвырнул мои вещи, его не волновало, как я буду добираться до дома с
        трассы вдали от города.

Вот и я решила, что лягу спать и мне будет абсолютно все равно, что с ним.

Увы, конечно же, сон не шел. А выспаться было нужно, так как на утро у нас должна была быть
        репетиция очень классного и важного показа свадебной коллекции.

Решив, что засну, когда увижу, что Миши возле дома нет, я снова вышла на улицу и увидела,
        как он спал, сидя на лавке, откинув голову на жесткую спинку и закрыв лицо рукой.

Я не знаю, как это работает, но несмотря на то, что разум мне шептал, что мы чужие и я не
        несу за поступки Медведя никакой ответственности, сердце сжалось и я не смогла оставить его
        в таком состоянии на улице.

Кое-как растолкав это пьяное чудо, попыталась у него выведать адрес и вызвать ему такси, но
        он нагло отодвинул меня с дороги и, не произнеся ни слова, пошел ко мне домой. Мне лишь
        оставалось молча следовать рядом.

Разувшись и даже убрав за собой обувь, Миша дошел до гостиной и просто рухнул на диван,
        кажется, отрубившись еще в момент падения. А я принесла ему подушку. Подоткнула под голову и
        погладила красивое лицо.

Да, он поступил как скотина последняя. И я не должна ничего к нему чувствовать, кроме
        ненависти. Но, вместо этого сердце екает и радостно колотится об ребра, когда он рядом.
        Идиотка.

Сколько раз я любовалась на него спящего?.. Миллион. Он всегда так безмятежно спал. Был
        спокойным и расслабленным. А сейчас плотно сжимал челюсть и хмурил брови. Будто ему снилось
        что-то тревожное. Будто все то, что происходит между нами, ему тоже причиняет боль.

Вздохнув, я отстранилась, чтобы уйти, как вдруг почувствовала резкий рывок за руку и в то
        же мгновение оказалась в объятиях Медведя, лежа сверху на нем.

– Останься, пожалуйста, – раздался сонный шепот над головой. – Я боюсь.

– Чего ты боишься? – эти слова я меньше всего ожидала услышать от него, даже перестала
        делать попытки выкрутиться.

– Что ты исчезнешь. – буркнул Миша и тихо захрапел, крепко прижимая меня к себе.

Я так и заснула, лежа на нем, пока выжидала возможность слинять.

А проснулась оттого, что почувствовала резкое глубокое проникновение. Распахнув глаза, я
        попыталась оттолкнуться от Миши, но он крепко сжал меня за талию и плечи, продолжая входить
        уже медленнее, но все так же глубоко, до упора.

– Миша! Пусти! – задыхаясь от остроты ощущений и неправильности всего происходящего,
        шепнула я, глядя на него.

Он лежал с закрытыми глазами, будто спал.

– Нет, – услышала короткий ответ.

– Миша, – я впилась ногтями в его плечи, пытаясь привести в чувства, но он лишь улыбнулся
        уголками губ.

– Не поможет. Мне не больно.

– Мишааа, – заскулила я от сладкой истомы, теряя силы сопротивляться, так как он перестал
        растягивать меня на всю глубину и начал ласкать короткими толчками, проникая совсем немного.

Боже, кому я вру? Я несколько лет умирала без его прикосновений. Я уже готова простить ему
        измену, потому что прошло два года и боль, которую я испытывала тогда, немного утихла.
        Потому что без него еще больнее. И его появление лишь вскрыло старую, но не зажившую, рану.

– Отпусти меня, – сделала я последнюю попытку привести нас в чувства.

– Не могу, – усмехнулся Медведь, открывая глаза. Было видно, что он все еще сильно пьян.
        Возможно, даже не вспомнит ничего. – Я пытался, Маш. А тебя увидел и опять трахать никого
        другого не могу. Каждый раз ты перед глазами стоишь. Давай по-нормальному?

– А как “по-нормальному”, Миш? – усмехнулась я грустно в ответ. – Я перестану быть в твоих
        глазах проституткой, а ты в моих глазах предателем? И будем жить долго и счастливо? Или
        просто трахаться, как в старые добрые времена? – двинулась ему навстречу бедрами,
        насаживаясь глубже. Почувствовала, что он в презервативе. Это открытие с одной стороны
        обрадовало, с другой удивило. Но сейчас я так злилась на него снова, что осталось просто
        одно желание – удовлетворить СВОЮ потребность.

Потому что я безумно хочу секса с ним. Чувствовать в себе. На себе. Засыпать в его объятиях
        снова и просыпаться от жадных поцелуев. Хочу, чтобы он нюхал меня. Чтобы носил на ручках.
        Чтобы снова готовил свой вкусный кофе. И мы пили его в обнимку.

Хочу покрывать его лицо поцелуями каждый вечер. Хочу щекотать его за подмышки, когда он
        сидит занятой за своим компьютером и доводить до грозного рычания потому, что отвлекаю. Хочу
        соблазнять его голой жопой, когда он с кем-то говорит по видеосвязи и не может отвлечься.

И, да, я уже хочу детей. Еще не настолько, чтобы рожать для себя, жертвуя карьерой. Но от
        него бы родила. Для него. Наверное, он был бы классным отцом.

Медведь с рыком стащил с меня домашнюю футболку.

– Да, Машуль, – сипло застонал он, сжимая мои бедра до боли ручищами даже, похоже, не
        услышав моих вопросов. – Трахни меня, моя девочка.

И я трахнула его.

Трахала до хриплых стонов. До низкого утробного рычания. Наслаждаясь процессом. Не давала
        ему кончить. И он терпел. Хмурился, шипел сквозь зубы, что я гадина, но терпел. Потому что
        сам сделал меня главной.

И у меня уже было два оргазма в то время, как у него все еще не было ни одного.

– Маша, – застонал Медведь, когда я в очередной раз притормозила, – так не честно, блять.

– Честно, – усмехнулась я, отталкивая его руки и придерживая их. Исцеловала колючую шею,
        уворачиваясь от ответных поцелуев. – Ты обижал меня.

– Ты, блять, тоже не фиалка, – прорычал Миша, умудряясь вывернуть руки из моего захвата. Он
        тут же обхватил меня за талию, подмял под себя и вот уже я извивалась под его телом, а он
        пытался войти как можно глубже, закинув мою ногу себе на плечо. Игры кончились. Я охала от
        мощных ударов его бедер. Миша брал меня жестко, грубо. Животно. Казалось, я на показе смогу
        передвигаться только на четвереньках после такого.

– Почему ты в презервативе? – все же задала я терзающий меня вопрос. Неужели боится, что
        привяжу к себе ребенком? Это не брезгливость точно.

– Чтобы ты больше таблетки не жрала. – грубо отозвался он и я не поняла, это то, о чем я
        подумала, или он так заботится.

– Ты… – хотела уточнить у него, но Медведь тут же заткнул мой рот языком, затем отлепился и
        перевернул меня на живот.

Одной рукой надавил мне на лопатки, другой начал растирать влагу по чувствительным точкам,
        а когда я начала подаваться навстречу его пальцам, тихонько постанывая, снова взял меня,
        наматывая волосы на кулак и то и дело натягивая их, чтобы я прогибалась сильнее.

– Миша, – застонала я, задыхаясь от простреливающих все тело импульсов, переставая
        контролировать себя, – я тебя люблю.

Медведь на секунду сбился с ритма, а потом вжался в меня, дрожа от напряжения, и упал
        сверху.

– Молчи. Ненавижу тебя, – шепнул толи пьяно, толи устало. И вроде говорил про ненависть, а
        я услышала в его голосе облегчение. – И, если узнаю, что ты спишь с Сережей, голову ему
        оторву. Потому что ты только моя, поняла?

– Медведь!.. – задыхаясь от возмущения, я повернулась к нему. – Да сколько же можно уже
        разговаривать со мной так, будто ты встречался с последней шлюхой и лично свечку держал?!

– Спи, я сказал. – он тут же отвернулся, обрывая разговор, обнял меня своей рукой и
        моментально обмяк.

А я лежала и тихо ныла, размазывая слезы по его спине, мечтая придушить гада подушкой и
        одновременно прижимаясь так, будто мы больше никогда не увидимся.

Утром неприятным открытием для меня стало то, что, когда я принимала душ, из меня выпал
        кусок от презерватива. И, вроде как, таблетки должны были сместить начало месячных, все
        равно панический ужас начал прорастать сквозь логические доводы.

И я уже не столько боялась маловероятной беременности, сколько того, что Медведь опять
        будет смотреть на меня, как на последнюю тварь, со словами “мне не нужны наследники”.
        Поэтому, выйдя из душа, первым делом я нашла рваный презерватив на полу и скрыла следы нашей
        близости. Минус нервотрепка ему и мне. Он, может, и не вспомнит ничего, – думалось мне.
        Только когда он внезапно появился на показе мод, а потом еще и приехал в офис агентства,
        будто преследуя меня, стало ясно, что он что-то подозревает. Я старалась выглядеть
        невозмутимой. Но это не так-то просто, когда тебя припечатывают тяжелым взглядом.

Весь вечер я промучилась вопросами о том, что он хотел от меня и что запомнил из того, что
        произошло. Хотелось поскорее вернуться домой, принять ванную и забыться глубоким сном.
        Отключить голову.

Сережа позвал меня в кино, но, сославшись на плохое самочувствие, я слиняла раньше него.
        Да, мне было страшно, что Миша оторвет ему голову не дожидаясь того, что мы переспим. А
        еще... у меня появилась малюсенькая надежда, что мы с Медведем все еще можем попробовать все
        исправить и оба этого хотим.

А сейчас стояла на улице и смотрела на окна своей квартиры, в которых горел свет.

Вряд ли Медведь включал его днем.

31. Палач

Земля уходит из-под ног.

Я боюсь, реально боюсь, что он сейчас снова начнет издеваться надо мной, показывая свое
        превосходство и манипулируя. Потому что даже по пьяни он вел себя отстраненно.

Хотя, да, когда мы мирились после ссор, тоже рычали друг на друга, но потом… потом было
        столько нежности, что я ощущала себя самой любимой на свете. Медведь зацеловывал, занюхивал,
        заглаживал все обиды. Затискивал меня. Залюбливал так, что до сих пор мурашки от
        воспоминаний.

Болезненно морщусь, сжимая кулаки.

А сейчас Медведь держит меня в черном теле, постоянно напоминая, кто я в его глазах. Даже
        мой внезапный порыв с чистосердечным он пропустил мимо ушей. Точнее как “пропустил”? Ответил
        в ключе оскорбленного до глубины души миллиардера. И потом просто отвернулся и уснул.

А, возможно, он уже и не испытывает ко мне даже капли прошлой любви и ему нужен только лишь
        секс. Потому что, в этом мы с ним как ключ с замком – уникально подходим друг другу…

А была ли вообще любовь?..

Этот вопрос больно бьет под дых. Потому что раньше казалось, что такой сильной любви, как у
        нас, больше ни у кого в мире нет! И что он – тот самый, лучший на свете мужчина, о котором
        поют песни и снимают фильмы. Потому что я знала, что он никогда не предаст меня, не оставит
        в беде.

Мы не говорили об этом. Он вообще мало разговаривал, потому что много работал. Но я всегда
        чувствовала себя рядом с ним, как за каменной стеной и знала, что в мире для меня нет
        неразрешимых проблем.

– Ну, что ты ноешь, солнышко? – улыбается Миша, когда я, рыдая, падаю к нему в
          объятия, потому что мне озвучили бешеную цену за защиту диплома. – Купим, починим,
          украдем. А если кто-то тебя обидел, то сожру его. Я же Медведь.

– Сожри их всех, пожалуйста, – плачу громче, но тут же успокаиваюсь и хихикаю от
          поцелуев и покусываний, переключаясь на приятные ощущения.

– Сожру, не переживай.

А потом он предал меня. Изменил. Просто ревнуя к несуществующим любовникам. Обидевшись, что
        я не сказала ему про новую работу, начал строить какие-то невероятные предположения об
        эскорте и дополнительных услугах для богатых клиентов. Убедил себя в том, что я изменяю ему.
        И, оправдав свое желание изменить, изменил мне.

В этом была и моя доля вины. Всю эту дичь про эскорт он слышал от моих подруг, которые
        нет-нет, да и заходили к нам в гости, когда была подготовка к каким-нибудь экзаменам. Тогда
        мы с девчонками рисовали эскизы, сидя на кухне, подбирали материалы, пили вино. Ну, и Миша
        иногда присоединялся к нам, с интересом наблюдая за процессом создания какой-нибудь
        необычной вещи.

Тогда-то он словно взбеленился и запретил, строго-настрого запретил мне совать свой нос
        дальше разработки одежды. Потому что услышал от Ленки, моей подруги по учебе, которая уже
        подрабатывала моделью, как ее пытаются снять клиенты и как она не соглашается, но видит, как
        соглашаются другие, как заставляют их в агентстве идти в качестве сопровождения на богатые
        приемы. И какие деньжищи предлагают богатеи за обычный секс или что-то посерьезнее.

Помню, мне даже ей медаль на грудь захотелось повесить после того рассказа. И я подумала,
        что она немного преувеличивает. А Миша, видимо, принял абсолютно всерьез ее слова.

А в моменты ссор, когда мы лаялись из-за какой-нибудь очередной авантюры, в которую
        собирался влезть Медведь, я его подбешивала своими обещаниями, что попаду в модельный
        бизнес, чего бы мне это ни стоило, потому что тоже хочу жить так, как мне хочется, а не
        сидеть, как на пороховой бочке, без возможности планировать свою дальнейшую жизнь.

– Что, и через постель согласишься, если пообещают взять? – помню, как бесился
          Миша, видимо, представляя эту сцену.

– А что, думаешь, слабо? – орала я ему в ответ. – Ты же ради нашего будущего
          кредиты берешь. Вот и я ради нашего будущего ноги раздвину пару раз. Зато потом будем жить
          в шоколаде!

– Да я тебя своими руками задушу, если узнаю, что ты спала с кем-то ради этого,
          поняла меня, дура мелкая?

А потом мы мирились. Бурно, иногда даже до утра. И я доказывала, что никогда и ни с кем у
        меня ничего не может быть, кроме него, потому что он – любимый и единственный. Первый. Самый
        лучший, хоть и вредный до невозможности.

А потом незаметно от всех ныла, когда девчонки заключали контракты с модельными
        агентствами, а я отказывалась от интересных предложений.

Все крутили у виска, а я отмалчивалась. И только Ленке, с которой у нас сложились
        более-менее доверительные отношения, я жаловалась в моменты отчаяния.

В то время, когда все подружки стебались надо мной, потому что неприкрыто завидовали нашим
        отношениям с Медведем, она знала и про его кредиты, и про мои мечты стать знаменитой,
        путешествовать и заниматься благотворительностью.

Помню, когда я узнала об очередном займе, именно она поддержала меня и дала мне контакты
        модельного агентства, в котором сама когда-то работала, а потом ушла в другое. Мы еще
        постебались с ней по поводу папиков, эскорта и секса за деньги.

Выплеснув всю обиду на подругу, я перестала злиться на Мишу, и решила, что докажу ему, что
        моделью можно стать и без всяких порочных связей.

Помню, когда мы с ней втихаря праздновали мое трудоустройство, под предлогом удачно сданных
        экзаменов, Медведь не отходил от нас, будто что-то подозревая. А потом как-то все реже стал
        привечать наши с ней посиделки. И, чтобы не навлекать на себя лишние подозрения, мы
        перестали встречаться дома. Но то и дело зависали с подружками в клубах и все равно
        продолжали общаться.

А потом первая настоящая “модельная” зарплата, которая была почти в четыре раза больше, чем
        на ставке администратора в отеле, и все. Сатурн в пиздеце.

Помню, как приперлась к Ленке с чемоданом впервые. И как она уговаривала меня не рубить с
        горяча. Как мы пили с ней до утра.

Мне кажется, я ее заебала до невозможности своими метаниями туда-сюда, но мне больше не к
        кому было уходить.

Сколько раз она мирила нас с Медведем, под конец уже зная все про наши отношения.

И именно она прислала мне то роковое фото, когда поперлась ради меня вызволять пьяного Мишу
        из гостей, потому что на мои звонки и сообщения он не отвечал.

Помню ее сообщение. “Если ты перестанешь со мной общаться, я пойму. В древности
        гонцам с плохими вестями головы рубили…”

И я очень признательна ей за возможность выбора. Потому что я тогда оборвала связь вообще
        со всеми, кого только знала, даже с родней. Просто сменила номер и исчезла из жизней всех,
        чтобы вычеркнуть из своей одного-единственного человека.

Забыть так и не смогла в итоге, а налаживать общение с теми, кого сама бросила, уже не
        рискнула.

А сейчас стою и думаю, не позвонить ли подруге и не переночевать ли у нее. Смотрю на
        телефон и не решаюсь. Слишком много времени прошло.

Проще уже в отель. Я уже привыкла без них. И полюбила свое одиночество. Если я увижусь с
        Ленкой, еще ярче вспомню то беззаботное время с Медведем и станет еще больнее.

– Вот видишь, мужики за секс с красивой бабой готовы платить, а ты меня бесплатно
          трахаешь, и не ценишь, – придуряясь, обиженно дую губы, потому что Миша не хочет валяться
          со мной в кровати.

– Кукла моя, – шепчет Медведь и гладит пальцем мои губы, – я тебя не трахаю. Я
          тебя люблю.

Ну, была, была ведь любовь! Я до сих пор кожей чувствую ее отголоски. Что же пошло не так?
        Где мы свернули не туда?

Вздохнув, проверяю, закрыла ли машину на сигнализацию и иду домой. Там меня ждет мой палач.
        И одновременно с этим мой смысл жизни.

32. Вопросы

Захожу в подъезд и вызываю лифт. Кажется, он едет целую вечность. Да, время тянется, как
        сироп, будто давая мне возможность дать заднюю. Убежать, спрятаться от Медведя.

А я не могу. Лечу как бабочка на огонь. Вдруг в этот раз все будет иначе? Ощущение, что мы
        ходим вокруг да около самого главного и никак не можем начать говорить.

А я хочу поговорить. Хочу услышать от него то, что скрывается за обвинениями и рыком.

Да не подошел бы он ко мне даже, если бы был уверен, что я с мужиками сплю. Другой вопрос,
        зачем тогда словами так больно бьет?

Открываю входную дверь. Да, в квартире горит свет и витает какой-то знакомый яркий аромат,
        но не могу сообразить, что напоминает мне запах. Видимо, у Медведя откуда-то есть ключ или
        он успел освоить искусство домушника.

Скидываю туфли, кладу сумочку на тумбу с зеркалом. Поправляю волосы больше машинально.
        Аккуратно захожу в гостиную и замираю на пороге.

Вся комната уставлена огромными корзинами с розами. Я даже теряюсь от количества. Ощущение,
        что я в цветочном магазине. Белые, бордовые, алые, оранжевые, розовые.

Зачем столько? За что?

Слышу хлопок балконной двери. Оборачиваюсь. Из спальни выходит Миша и замирает на несколько
        секунд, а потом молча идет ко мне.

Останавливается рядом, облокачивается на дверь и задумчиво разглядывает цветы.

– По какому поводу? – уточняю тихо.

– Извиниться, что приперся ночью и не давал спать. – Сглатываю сухой комок в горле.
        Получается, помнит, что не спали? А секс? – Ну и поздравить с показом. Тебе идут свадебные
        платья.

– Для этого нужно было грабить цветочный?

– Просто захотелось… Я уж думал, ты сбежишь, – усмехается, не глядя.

– Куда мне бежать? – уточняю, тоже разглядывая цветы и не глядя на него.

– К Сереже, например, – пожимает Медведь плечами.

Усмехаюсь в ответ. Боюсь, разговора так и не получится. Глупо было надеяться.

Хочу выйти из комнаты, но он перекрывает мне выход, уперевшись рукой в косяк.

– Он же тебя в кино звал, – добавляет Миша.

– Он меня вчера звал, – поднимаю на него злой взгляд.

– И как? Сходили?

– Сходили, – убираю его руку, но он тут же ставит ее обратно. Закатываю глаза. – Было
        интересно. Прикинь, даже не трахались.

– А разве я намекал на что-то? – хмурит Медведь брови.

– Ну, если я, по-твоему, должна была сразу к Сереже в объятия бежать? Ты, наверное,
        думаешь, что я со всеми, как с тобой, на первые свидания хожу? Ошибаешься.

– Да ничего я не думаю, – Миша напрягает руку, потому что я снова толкаю ее. – Мне просто
        не нравится, что ты с ним вообще куда-то пошла.

– Если мы с ним работаем в паре, это не значит, что у нас обязательно любовь, Миш, –
        выдыхаю зло. – Это во-первых. А во-вторых, ты не имеешь права меня ревновать. И я после
        всего не обязана перед тобой отчитываться.

– После чего “всего”?

– Хотя бы после того, что ты меня на дороге выкинул, как заправскую ш!..

Медведь резко притягивает меня к себе и впивается в губы, не давая договорить.

– Хватит мне рот затыкать, – возмущаюсь сквозь его поцелуи, пытаясь оттолкнуть. – Как ты
        вообще попал в мою квартиру?

– Нашел риэлтора, взял запасные ключи, – усмехается Миша, стискивая меня сильнее, скручивая
        руки за спиной так, чтобы у меня не было возможности отталкивать его от себя. – И, да, я
        буду затыкать тебе рот. Иначе мы так и не поговорим.

– А с закрытым ртом поговорим? – отстраняюсь, уворачиваясь от его поцелуев.

– Гораздо продуктивнее, мне кажется.

Медведь покрывает поцелуями мою кожу везде, где может дотянуться.

– Нет, Миш, – пытаюсь оттолкнуть его плечами. – Не все можно объяснить поцелуями и
        обнимашками. Почему ты считаешь меня шлюхой, например, поцелуями не объяснишь. И то, что ты
        ночуешь у меня, когда тебя где-то ждет женщина, тоже.

– А ты хочешь знать ответы на эти вопросы? – ухмыляется он, сильнее прижимая меня к себе,
        но целовать прекращает. Смотрит в глаза пристально, будто правда не понимает, что идем по
        кругу. – Или, может, нужно просто оставить все в прошлом?

– Чтобы потом все повторилось? Изменишь мне и будешь удивляться, что я сбежала молча? Мне
        тоже было больно, Миша. И повторять все это я больше не намерена. Я уже один раз чуть не
        сдохла от боли. Я прощаю тебя. За все. А теперь уходи. Как раньше уже все равно не
        получится.

Вижу, как глаза Миши становятся пронзительно зелеными. Это означает, что он жутко злится в
        данный момент. Ежусь под его пристальным взглядом.

– С чего ты взяла, что я тебе изменил?

– Хочешь сказать, что не было? – усмехаюсь, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

– Ничего не хочу сказать, – рычит Медведь, отпуская мои руки и давая возможность
        отстраниться. – Я спрашиваю: кто сказал тебе?

– Да неважно, – сжимаю переносицу и отворачиваюсь от него. – Так что? Не было?

Ну, давай, Миш, скажи, что не было. Скажи, что просто спал пьяный, голый, в чужой квартире.
        А женщина просто рядом спала. Скажи. Обмани снова. Я поверю. Я хочу поверить. Потому что все
        ошибаются. Два года назад не смогла бы поверить, а сейчас поверю.

– Было, – его спокойный ровный голос в ответ – как выстрел в упор. Сжимаюсь вся. Поджимаю
        губы, чтобы не проронить ни звука и чувствую, как подступающие слезы не дают ни вдохнуть, ни
        выдохнуть. Будто кто-то разом перекрыл возможность дышать.

33. Вина

– Уходи, – стону, сжимая кулаки. – Просто исчезни навсегда. Пожалуйста.

Не думала, что мне снова будет так больно от этого откровения. Больше всего сейчас хочется
        выть в голос. Меньше всего – делать это при Мише.

– Нет. Сначала ты мне все расскажешь.

– Ты не видишь, что мне плохо? – оборачиваюсь к нему, и слезы все-таки срываются с ресниц.
        Меня начинает мутить от того, насколько сильно я сдерживаюсь. – Я два года тебя прощала. Я
        не хочу это вспоминать. Мне больно, Миш!

– Поэтому я и предлагал оставить все в прошлом. Ты не согласилась. А теперь говори.

– Уходи, – повторяю на грани истерики.

– То есть, ты даже не спросишь, почему так произошло? – Медведь сверлит меня своими
        глазищами.

– Я не знаю ни одной причины, по которой можно оправдать измену, Миша. По этому, да, не
        спрошу. Мне все равно.

– А если причина была, Маша?

Зависаю с открытым ртом. Пытаюсь унять сбитое дыхание и капающие слезы.

– Обида за то, что я тебя не послушалась и устроилась работать моделью? – все же выдаю
        предположение.

– Нет, – Медведь садится на диван и, закинув голову, устало потирает лицо руками.

– Ты думал, что у меня любовник есть? – уточняю, хмуря брови, потому что больше не знаю,
        что предположить.

Миша вздыхает и достает из кармана телефон, что-то долго ищет, потом включает запись и я
        слышу голосовое сообщение. Миша увеличивает громкость.

“Да уж, четыре раза пососала – пятьдесят тысяч в кармане. Будто волшебную палочку в руки
        дали.” – говорит мой голос из динамика и я чувствую, как спина покрывается липким потом.
        Ноги становятся ватными и я плюхаюсь на диван рядом с Медведем.

“Кто бы раньше знал, что большие деньги так легко зарабатывать?”.

“Не, ну прикольно же, согласись? Пятнадцать минетов – и мы с Медведем на море”.

“И зачем ты уволилась? Тут такие деньжищи крутятся!”.

“Вот пару раз ноги раздвину – и половину кредитов погасим”.

“А что Медведь? Что мама не видит, то маму не обидит”.

Я задыхаюсь от стыда и возмущения одновременно. Поднимаю взгляд на Мишу. Он сидит, прикрыв
        глаза, будто ничего не происходит. Но я вижу, как на его челюсти играют желваки. Он бесится.
        Жутко бесится.

– Ну, давай, теперь я спрошу, – усмехается коротко. – Хочешь сказать, не твой голос?

– Мой, – прикрываю лицо ладонями, но тут же вскакиваю, чувствуя, что Медведь встает. – Но я
        тебе не изменяла, Миш! И никаких минетов никому не делала! Тут сообщения вырваны из
        контекста. Я просто злилась на тебя и несла чушь. Мы просто ржали с… Кто тебе их прислал?

Вдруг понимаю, что кроме меня и Ленки некому было это сделать. Разве что, Медведь сам бы их
        не обнаружил. Но тогда он бы прослушал все подряд и понял, что мы просто придуряемся.
        Однако, я боюсь подставить под удар невиновного человека, поэтому не произношу имени. А если
        она переслала кому-то нашу с ней переписку?

– Да неважно, – платит мне Миша моей же монетой и я чувствую, как внутренности раздирает на
        части, молча иду следом за ним. – Просто представь, что мне, пьяному и злому после ссоры с
        тобой, дали их послушать. Ты можешь доказать, что в переписке было другое?

– Нет, – не сразу соображаю, что Миша спрашивает, потому что мы плавно переместились в
        коридор и я растерянно наблюдаю, как он обувается. – У меня нет доступа к тому аккаунту, я
        удалилась отовсюду с психа... Миша, я клянусь тебе, что не изменяла... Ты уходишь?

– Да. Не заметно? Ты же сама просила меня исчезнуть. – выдыхает он зло. – Знаешь, Маша,
        одними клятвами сыт не будешь. А доказательств у тебя нет.

– Миша, – шепчу, шмыгая носом, но он не смотрит на меня. Что-то делает в телефоне.
        Чувствую, как по щекам опять текут слезы. – Медведь, не уходи… Я правда не изменяла. У меня
        вообще кроме тебя никого и никогда не было. Ты до сих пор единственный.

Миша бросает на меня короткий взгляд и снова смотрит в экран телефона, затем отворачивается
        к двери и щелкает замком.

– Я не хочу, чтобы ты считал меня шлюхой, – рыдаю в голос, не осмеливаясь подойти и
        остановить его. – Я тебя безумно любила и люблю до сих пор.

Медведь притормаживает и оборачивается. Тянется к моему лицу и смахивает дорожки слез.

– Мы с тобой теперь в слишком разных мирах живем, Маша. В моем новом мире наслово не верят.
        Даже если очень хочется. Я предлагал больше не вспоминать. Ты не захотела. Мне по делам в
        Питер надо. Вылет через час. Я должен ехать.

– Ты не вернешься? – осеняет меня болезненной догадкой. Сердце сжимается от одной только
        мысли, что я больше не увижу никогда своего Медведя. Теперь, когда я понимаю, что наше
        расставание было умело спровоцировано, у меня ощущение, что я не переживу этого второй раз.

Миша молча притягивает меня к себе, жадно втягивает носом воздух возле моей шеи, коротко
        целует в висок и выходит за дверь.

Я вздрагиваю от щелчка замка так, будто бы Миша хлопнул дверью со всего размаха. Сдерживаю
        вой, чтобы он не услышал, пока ждёт лифт. Задыхаюсь, сползая по стене, закрываю голову
        руками. Мне больно. Очень больно. Особенно больно от того, что, получается, это я разрушила
        наши отношения.

Да, кто-то приложил усилия, чтобы нас рассорить, теперь это отчетливо ясно. Да, Миша тоже
        виноват, не меньше. Но раньше мне казалось, что только в нём дело, а сейчас я понимаю, что и
        сама неплохо постаралась. Меньше надо было болтать языком с подружками!..

Неужели Ленка? Да нет, не может быть. Она так мирила нас, так переживала… Разговаривала по
        очереди с каждым, когда мы даже видеть друг друга не хотели, поддерживала. Нет, не она, не
        может быть.

Кажется, что если я сейчас вырву сердце из груди, то мне будет не так больно, как от
        осознания того, что я потеряла самого дорогого и любимого человека из-за своей глупости и
        чьей-то зависти. Внутри разрастается пустота. Я встаю и, шатаясь, просто иду и ложусь в
        кровать. Слёзы катятся постоянно, я уже даже не замечаю их. Надо бежать, падать в ноги
        Медведю, умолять его остаться.

Но я понимаю, что уже бессмысленно, что у него другая жизнь, действительно. Мне в его мире
        просто нет места. У него уже другая женщина. И я не имею права их разлучать. Возможно, она
        тоже связана с бизнесом и, наверное, очень красивая. Потому что с Медведем не может быть
        некрасивой женщины. А я… а я, видимо, навсегда наказана одиночеством и чувствами, которые
        никак не угаснут, несмотря на время.

Наконец-то удаётся разрыдаться в полный голос, до спазма в горле и кашля. Поворачиваюсь на
        бок и вижу, что на тумбочке возле кровати лежит мой кулон, который Миша мне дарил и который
        я выкинула порыве ярости, когда он бросил меня на обочине. Получается, он возвращался и
        искал меня? Значит, всё же ему было не безразлично, что со мной…

Вижу рядом футляр с ювелирным украшением. Тяну руку, открываю его. Кулон. Гораздо богаче и
        дороже, чем тот, простенький серебряный, подаренный, когда Медведь еще не был бизнесменом.
        Очень красивый. Вижу записку, сложенную в четыре раза. Раскрываю и начинаю рыдать с новой
        силой.

“Я до сих пор тебя люблю, – написано в ней. – Спасибо, что ты была.”

Боже! Сердце сейчас разорвется на части. Лучше бы оно, действительно, остановилось, чем
        чувствует эту боль. Я не представляю, как буду жить дальше. Сжимаю кулоны в руке. Голова
        кружится. Толком не спала ночью и, наверное, теперь снова бесконечное количество ночей
        проведу без сна.

Утыкаюсь в подушку и вою, а потом как-то незаметно проваливаюсь в темноту.

34. Поддержка

– Богатырев, поехали на рыбалку, – записываю голосовое и скидываю другу. Согласится или
        опять напишет, что занят? Что там за занятия у него, интересно, что со старым другом времени
        встретиться нет. Или обиделся, что я тогда с фуршета пропал?

– Дружбанчик, я бы с радостью. – прилетает в ответ спустя время. – Но ты не представляешь,
        какой у меня тут Пиздец.

Вот именно так, с большой буквы.

– Что случилось? Помощь нужна? – тут же реагирую на посыл, хотя у самого тоже Пиздец.

– Нет. Потом расскажу.

Я вздыхаю и выезжаю на трассу. Нужно в аэропорт. Еду в Питер по делам, заодно встречусь с
        другом Игнатом. Наверное, из друзей он самый свежий, но это не помешало нам крепко
        сдружиться. Мы познакомились с ним несколько лет назад, когда я, будучи начальником отдела,
        прилетал на конференцию в Нижний Новгород.

И вообще, я очень устал. Я хочу отключить голову, потому что все произошедшее за эту неделю
        свалилось на меня таким грузом, что я просто не вывожу.

Так было единожды. Тогда Машкин побег выбил меня из колеи. А теперь, наоборот, ее появление
        в моей жизни.

Заезжаю в магазин и покупаю сигареты. Не курил уже год, но сейчас, как никогда, чувствую
        необходимость в хорошей дозе никотина. Снова сажусь за руль, затягиваюсь и выдыхаю терпкий
        дым в приоткрытое окно. Маша…

Как же больно мне было оставлять тебя сейчас в одиночестве.

Как хотелось, моя маленькая наивная девочка, закрыть глаза на все и остаться. Завалить в
        кровать, зацеловать до беспамятства, стереть губами следы слез и забыть, что мы умирали друг
        без друга целых два года.

Но я не могу.

Потому что… Потому что взял на себя определенные обязательства, которые просто так из жизни
        не вырвешь.

Мне и на репутацию плевать, раз уж на то пошло. Я верю. Вижу эти блядские слезы, текущие из
        любимых глаз, и искренне верю, что все было так, как она говорит.

Теперь понимаю, что подставили Машу капитально. А следом за ней и меня.

Я же не сразу изменять пошел. Я обдумывал увиденное и услышанное. Молчал.

Ждал, что Маша переосмыслит свои поступки и мы все обсудим.

А она порхала на работу счастливая и будто не замечала, что я злюсь и отдаляюсь все больше
        и больше.

Неделю после того, как прослушал ее голосовые, я даже не прикасался к ней. Мне было
        противно то, что она, возможно, уже могла ложиться в постель с кем-то, кроме меня, да еще и
        за деньги. Но я терпел.

А когда мне выдали еще одну порцию голосовых, то пошел и напился. Ну, и сорвался на ее
        подружке, так как случайно оказались в одно время у общих друзей. Теперь уже не уверен, что
        случайно.

Мне кажется, она появилась там неспроста, а я специально выбрал именно Машину подругу,
        чтобы ударить побольнее. А на утро, конечно, прихренел от содеянного и побитой собакой
        отправился домой.

Маша оказалась не такая сдержанная, как я, и вместо того, чтобы закатить мне скандал,
        просто улетела в Европу.

Это потом я выяснил, что в Европу. А первые несколько месяцев просто с ума сходил. Я же
        даже не предполагал, что она в этот же день узнала про измену…

А теперь я ловлю себя на мысли, что меня все это время наебывали, как пацана.

Но, моя светлая наивная девочка, отказывается мне сообщать имена, поэтому я могу только
        предположить, кто это мог сделать. Есть-то всего три варианта с одним неизвестным.

И теперь я жажду получить ответы на свои вопросы. И проучить хорошенько всех, кто виновен.

Потому что со мной так нельзя. Никому нельзя. Ни Маше, ни тем более, кому-то другому.

Потому что человек, который это сделал, должен был понимать, что тайное всегда становится
        явным и правда обязательно всплывет, спустя время. Только на что он рассчитывал? На то, что
        я проглочу и прощу?

Нет, такая прерогатива только у Маши. Единственная моя слабость, как оказалось. И то,
        только потому, что у нее по поведению было понятно, что она – такая же пострадавшая сторона.
        Только почему-то брыкающаяся и не признающая, что пострадавшая.

Когда я трахал ее на балконе, уже понимал, что что-то не то.

А ведь она все это время думала, что я мудак, который ей изменял. И все равно ни с кем
        после этого не переспала и не завела отношения, получается. Господи, сколько же
        времени мы проебали из-за того, что не умеем разговаривать? Все додумываем друг за друга. А
        ведь могли бы уже завести детей, путешествовать и прожигать миллиарды, занимаясь этой ее
        благотворительностью, чтобы оправдать свое существование. Останавливаюсь на светофоре и
        снова прикуриваю.

С какой поражающей быстротой Маша выпила противозачаточную таблетку. Ненавидя меня, на
        корню пресекла любую возможность стать матерью моего ребенка.

А я еще психовал, что какая-то продажная блядь ведет себя так, будто это ее заставили
        переспать с грязным, вонючим бомжом с отягчающими…

Усмехаюсь и стону, откинув голову на подголовник.

Кто бы знал, как я мечтаю повернуть вспять пусть не два года, а хотя бы эту неделю. Я бы
        все сделал иначе. И хуй бы она какую отраву в себя запихнула.

Сегодня мега-продуктивный разговор получился. Хоть и с очень горьким послевкусием. Просто
        по-другому, увы, невозможно. На данном этапе, невозможно. Потому что мы и за неделю успели
        нахуевертить… А тут два года прошло. Захочешь, из жизни не вычеркнешь.

Когда приезжаю в аэропорт, посадку уже объявили.

Всего час и я в одном из прекраснейших городов на планете.

Люблю Санкт-Петербург всем сердцем. Он ближе мне прошлому, чем Москва. Здесь я
        ностальгирую. Но не сегодня.

Сегодня дела.

Арендую машину, заезжаю в цветочный и, пока жду букет, заказываю доставку еды из ресторана
        и вино на адрес.

Еще спустя полчаса я уже звоню в дверь, прикрывая глазок цветами.

Уже поздно. Долгое время никто не открывает, но потом все же слышу шаги и тихий вопрос.
        Молчу в ответ, усмехаясь.

За дверью на пару секунд воцаряется тишина, а потом все же щелкает замок.

На пороге стоит Лена, растрепанная спросонья, в домашнем халате.

– Ой, – прикрывает она лицо, – Миша! Я же не накрашенная!

Да, в этом она кардинально отличается от Маши. Лена всегда при параде. Она за хлебом в
        магазин не выйдет без макияжа и укладки. Только мне это абсолютно безразлично.

Если бы не Ленка, я бы или спился, или кукушкой поехал. А она всегда была рядом после того,
        как Маша исчезла. Утешала. Поддерживала. И вообще, всячески старалась помочь. Ну, и потом
        как-то так завертелось, закрутилось, что мы с ней начали мутить.

Да, я не испытывал к ней огромных чувств, но благодарность однозначно. А так как баба она
        симпатичная и в постели вполне ничего, то я и остановил свой выбор на ней. Потому что искать
        кого-то другого был не в состоянии.

Конечно, Машу она не заменила, и я все время то и дело похаживал налево, когда на моем пути
        встречались аналоги, похожие на главную любовь моей жизни. Но, я все равно придерживал ее
        рядом, будто она связывала меня с тем прошлым, что острым крючком зацепилось за сердце и не
        отпускало.

Мудак? Мудак, бесспорно.

– Тебе и так хорошо, – тяну ей букет. – Пустишь? Или я буду в парадной ждать, пока ты
        накрасишься?

– Проходи, конечно, – Лена берет букет и вдыхает его аромат с упоением, а затем обнимает
        меня и целует в щеку. – Подожди, я быстренько приведу себя впорядок.

– Угу, – улыбаюсь ей, – я пока на кухню.

Практически тут же курьер привозит запоздалый ужин.

Выкладываю порцию в тарелку, открываю вино и достаю бокалы.

Когда Лена возвращается, я уже успеваю доесть ужин и теперь просто сижу в телефоне,
        потягивая алкоголь.

– Я тебе не стал накладывать, убрал в холодильник. Или будешь? – наливаю вино во второй
        бокал.

– Нет, ты же знаешь, я не ем после четырех, – улыбается белокурая красотка своими
        аппетитными алыми губами и усаживается мне на колени.

Мы чокаемся, пригубляем и Лена тут же отставляет бокал, льнет всем телом.

Чувствую на шее горячие поцелуи.

– Лена, засосов не наделай, а то бизнес-партнеры не поймут, – морщусь от щекотки и
        перехватываю ее руки, которые ползут вниз к поясу, целую в запястья. – Хочу тебя.
        Соскучился.

– Я тоже, – сияет та, которая всегда готова принять меня, в любом состоянии и после любого
        косяка и я улыбаюсь ей в ответ. – Пошли?

Лена встает, берет меня за руку, ведет за собой в комнату.

Смотрю на нее со спины задумчиво.

– Лена, а мы с тобой ссорились за эти два года?

– Какая же дура с миллиардером ссорится? – в шутку сообщает она и оборачивается, распахивая
        халат. Под ним красное кружево под цвет губ. Красивая.

– Я серьезно, – закатываю глаза, притягивая ее к себе за талию.

– Не ссорились. Но так мы и видимся редко, ты же отказываешься жить вместе. Я без упрека. –
        поспешно добавляет в конце. – Просто скучаю.

– А давай жить вместе? – смеюсь, уворачиваясь от поцелуя, и целую ее тонкую изящную шейку.
        – Правда, для этого придется перебраться в Москву на какое-то время, пока я там дела делаю.
        А то мы так вообще перестанем видеться.

Лена перебралась из Москвы в Питер, потому что здесь видела больше возможностей для
        карьеры. Раньше она часто меняла модельные агентства, не везло в Москве по причине того, что
        “все лучшие заказы через постель”. А с Питером сложилось. И теперь ей нужно сделать выбор, я
        или карьера.

Чувствую, как Лена замирает под моими руками, а потом льнет с новой силой.

– Я уже и модельное агентство нашел, там все по-чистому. Никто тебя принуждать не будет.
        Быстро до топ-модели дорастешь.

– Я могу подумать? – шепчет она взволнованно.

Ее руки скользят по моей груди вниз, задевая все возбуждающие точки, но член встает с
        неохотой. Потому что Маша действует на меня как возбудитель.

Я за эту неделю с ней просто с катушек слетел настолько, что в отдалении от нее организм
        берет паузу и отдыхает. Но для меня нет ничего невозможного. Я же не хочу расстроить
        женщину, которая столько для меня сделала. Пусть и не люблю, если смотреть правде в глаза.

Опускаюсь на кровать, ослабив ремень, и хлопаю по колену.

– Конечно. Иди ко мне.

35. Гарантии

– Мне нужен допинг, – утыкаюсь лбом Лене в плечо, пока она одной рукой массирует мне шею. –
        Столько проблем навалилось, когда приехал в Москву. Устал. Давай что-нибудь покрепче выпьем?
        Я еще коньяка купил.

– Миш, ты же знаешь, что меня после коньяка развозит.

– Знаю. – усмехаюсь, сжимая с силой ее за талию так, что она охает. – Зато потом кто-то
        творит всякие пошленькие штучки.

– И ничего не помнит с утра, – бурчит Лена.

– Иногда нужно побыть плохой девочкой. – широко улыбаюсь и ссаживаю ее с коленей. – Поверь,
        ты в надежных руках. Ну, пошли? Иначе я обижусь. А так не хочется портить нашу статистику.

Встаю, закидываю хохочущую девушку на плечо, подавляя сопротивление, и тащу на кухню.

Когда наступает утро, я лежу на кровати и разглядываю потолок. Даже несмотря на то, что
        коньяк я купил довольно крепкий, сон всё равно не идет.

Лена мирно сопит рядом, уткнувшись лицом в подушку. Она вчера даже не смогла смыть
        косметику, потому что ее капитально развезло. Еще быстрее и сильнее, чем обычно. Усмехаясь,
        закидываю руку за голову. Листаю новости в телефоне, пью чай, лежа прямо в кровати.

Какой жесткий коньяк. Даже у меня в голове чувствуется гул. Страшно подумать, каково будет
        Лене, когда она проснется. Интересно, вспомнит хоть что-нибудь?

Хмыкаю, вставая с кровати. На полу валяются презервативы. Перешагиваю их, иду на балкон.
        Курю, разглядывая светлеющее небо. Сегодня мы встретимся с Игнатом, а завтра я прилечу
        обратно в Москву.

Мне невыносимо находиться здесь. Держит только то, что этого требуют обстоятельства, в
        любом другом случае я бы сорвался прямо сейчас. Но, в большом бизнесе можно потерять все,
        как только отвлечешься, поэтому приходится все время держать руку на пульсе. Я и так
        подзабил на работу, устроив себе внеплановые каникулы.

Запрашиваю и получаю отчеты от службы безопасности. Стандартно проглядываю их. Есть один,
        который жду больше всего. Хочу восстановить Машкины старые аккаунты. Или вытащить информацию
        из них.

Но сделать это, не вызвав подозрения, не так-то просто. Ребята работают. Одновременно
        шерстят архивы. Прошло уже два года и многие данные удалены из хранилищ.

Ищем сначала там, где, возможно, хоть что-то осталось. Но, так как официального доступа
        ждать долго, действуем медленно и аккуратно старыми, не очень законными, но проверенными
        методами. Для меня и моей команды нет ничего невозможного. Невозможное просто займет чуть
        больше времени.

Если бы я обладал такими возможностями пару лет назад, не было бы тех заморочек, что
        приходится расхлебывать сейчас.

Докурив, одеваюсь и ухожу. До встречи с Игнатом еще несколько часов, поэтому гуляю по
        сонному флегматичному городу, слушая музыку и ностальгируя по прошлому. Кажется, прошло два
        года всего, а ощущение, что была совсем другая жизнь. И другой я.

А вот сейчас иду я прежний и страшно, сколько всего в голове всплывает.

Если я эту свою сущность без панциря конкурентам когда-нибудь покажу, меня сожрут тут же.

Встретившись с Игнатом возле вокзала, первым делом обсуждаем рабочие вопросы. Он
        заинтересован в установке следящей системы в своем шоуруме. А я могу предложить ему больше,
        чем мои конкуренты на рынке. Потому что не просто иду в ногу со временем, а стараюсь его
        немного опережать.

Договариваемся о том, что мои специалисты приедут и одним днем установят охранку, а потом
        отправляемся купаться на Финский залив. Изначально хотели доехать до рыболовецкой базы и
        порыбачить, но Питер в этом сезоне радует жарой и солнечной погодой. Когда мы добираемся до
        нужного места, солнце уже нещадно палит все, до чего дотягиваются его лучи. Мы просто
        чокнулись бы на таком солнцепеке сидеть в лодке с удочками.

– Может, по пивку? – прищуриваюсь, хитро поглядывая на друга. Он как всегда легко
        соглашается. Мне вообще нравится в нем эта черта.

Я не помню, чтобы Игнат при мне спорил с кем-то или повышал голос. Он всегда спокоен,
        рассудителен и при этом умудряется гнуть свою линию так, чтобы вывернуть ситуацию в свою
        пользу. Тонкой психологии человек. С ним невероятно комфортно и просто общаться.

Искупавшись в освежающей воде залива, берем по пиву и разговариваем на самые разные темы.
        Обсуждаем бизнес-идеи, мировые тенденции, новые стартапы, которые кажутся привлекательными с
        точки зрения инвестиций.

Загораем.

Игнат в курсе, что у меня жопа в отношениях, но первым разговор на эту тему не заводит,
        давая мне возможность самому выбрать время для откровений.

А я хотел излить душу, а сейчас понимаю, что пока не готов.

Ни ему, ни Богатыреву не готов выложить то, что творится сейчас в моей жизни. Несмотря на
        то, что меня разрывает изнутри от бури эмоций, внешне я стараюсь не подавать виду. Это
        слишком личное. Слишком настоящее. Это не экологично, вываливать на друзей все свои мысли,
        потому что я и сам в них еще путаюсь. Одного дня категорически мало, чтобы все разложить по
        полочкам.

Нет, в общем картина вырисовывается очень занятная, но я человек, опирающийся на факты. Мне
        нужны факты.

Гляжу на прекрасный вид. Встретился с другом, чтобы отключить голову, а сам часы до отъезда
        считаю.

Незаметно пролетает день, время близится к вечеру.

– А давай ко мне? – предлагает Игнат гостеприимно. – Правда, должен предупредить, что у
        меня дома дама. И она думает, что я на рыбалке.

– Так это же прекрасно, – усмехаюсь, щурясь хитро. – Не будем ее разочаровывать и
        приготовим на ужин рыбу? Я знаю отличный рецепт лосося.

– Замечательная идея, только сейчас не сезон лосося.

– Для истинных рыбаков нет ничего невозможного, – допиваю пиво залпом. – Вызывай такси,
        сейчас найдем… А что за дама?

– Не поверишь. Гостья из прошлого. Пять лет прошло после того, как расстались. Точнее, как
        она исчезла.

– Ну почему не поверю, – вздыхаю. – Даже смешно, на самом деле.

– Что тебя веселит? – удивленно смотрит на меня друг.

– А то, что я несколько дней назад случайно встретился со своей гостьей из прошлого.

– Это та, которая тоже исчезла? Маша?

– Она самая.

– Может, они из одного временного портала вышли? – усмехается Игнат. – И как?

– Мммм… сложно. Даже не знаю, с чего начать… Лучше ты расскажи. Вы помирились, раз уже
        живете вместе?

– Нет, я просто спас ее из неприятной ситуации. Но мне очень хочется, чтобы она оттаяла. И
        я попытаюсь сделать для этого все возможное.

– Например? – хмыкаю заинтересованно. С удовольствием послушаю, что собирается делать друг,
        чтобы завоевать сердце женщины.

– Например, дать гарантии того, что теперь все будет иначе. Что прошло достаточно времени,
        чтобы осознать свои ошибки и я готов к длительным серьезным отношениям.

– Гарантии, – киваю и мысленно делаю себе пометку подумать об этом.

Наш разговор прерывает телефонный звонок. Отхожу чуть в сторону. Звонит Лена.

– Выспалась? – усмехаюсь, глядя на часы. – Тигриная тигрица.

– Любимый, – слышу страдальческий стон из динамика, – если я умру, знай, я согласна.

– На что? – хмурюсь, не улавливая суть разговора.

– Переехать.

– Аааа, – довольно улыбаюсь. – Я тебя вчера очень долго уговаривал. Прям несколько раз.
        Один раз даже презерватив порвался, имей ввиду.

– Ммм… – голос Лены становится растерянным и я понимаю, что она ничего не помнит. Волшебный
        коньяк. – Я спрошу в аптеке, что можно принять.

– Не надо, – прошу ее. – У меня у знакомого жена чуть не умерла от такого средства.

– Аааа… что же тогда делать? Ну, это же риск… – слышу как вибрирует ее голос от волнения.

Лена явно не ожидала от меня таких слов. Я же всегда давал понять, что не планирую детей.

– Ну, возможно, я не боюсь рискнуть? – говорю тише, чтобы Игнат не услышал. – Раз ты не
        боишься бросить все и поехать за мной.

– Миша, – слышу тихий шепот в трубке. – Я тебя люблю.

– Я… перезвоню, меня зовут. Отдыхай.

Кладу трубку. Пару секунд туплю в одну точку. Закуриваю сигарету и возвращаюсь к Игнату.

– Проблемы? – хмурится он, глядя мне в глаза. Отлично умеет считывать настроение. Как бы я
        ни держался, он все видит.

– Да не то, чтобы проблемы. Просто Сатурн в пиздеце. Последнюю неделю это мое перманентное
        состояние.

Телефон пиликает громким оповещением. Сообщение от Богатырёва.

“Ты сейчас охренеешь!”

Даже становится интересно, может ли меня что-то заставить охренеть еще больше.

36. Момент истины

Улетаю в Москву первым же ближайшим рейсом, как ухожу от Игната. Вылет из аэропорта поздней
        ночью, когда небо уже начинает окрашиваться из черного в темно-синий цвет. С Игнатом мы
        просидели очень долго, даже его девушка не выдержала и покинула нас, оставляя наедине. Мы
        отлично провели время, но все мои мысли занимала Маша, ее появление и то, как это
        перевернуло мою жизнь.

Сидя в самолете, глядя на светлеющее небо в иллюминатор, я вспомнил, как наблюдал за
        Игнатом и Есенией. В их общении была особая искра, которая, несмотря на пятилетнюю разлуку,
        все еще горела. Их взгляды и каждое прикосновение говорили больше, чем слова. Я наблюдал за
        ними и чувствовал себя посторонним зрителем в их уютной, почти семейной жизни.

А вот Богатырев, который неожиданно стал отцом, произвел на меня глубокое впечатление. Его
        растерянный голос в сообщении вызвал во мне волну незнакомого трепетного чувства. Его мир
        перевернулся с ног на голову, и я думал о том, что было бы, если бы я тоже узнал, что у меня
        есть ребенок, которого я никогда не видел.

“Прикинь, у меня есть сын. Сын, блин! Я уже пять лет, как батя, и только сейчас узнал об
        этом! Машка опрокинула меня и не сказала, что беременна, когда я в Америку собрался! Вот,
        еду в аэропорт, хочу увидеть его.”

Переслушиваю голосовое снова. Ощущение, что это совсем незнакомый мне Богатырев. Его голос
        вибрирует от эмоций, но я не слышу в нем злости или раздражения. Скорее уж, сожаление
        перемешанное с восторгом.

Мои мысли плавно перетекают к воспоминаниям об отце. Вспоминаю, как мы вместе мастерили
        скворечники, как он учил меня кататься на велосипеде. Потом – инфаркт, и все изменилось. Моя
        мать так и не нашла себе нового мужика, и мне очень не хватало поддержки взрослого, особенно
        в трудные подростковые годы.

Поэтому история Руслана откликается особенно остро.

Когда самолет приземляется, я тороплюсь быстрее покинуть аэропорт.

Я не могу дождаться встречи с Машей. Стараюсь удержать себя от того, чтобы поехать к ней,
        потому что боюсь сказать лишнего или сделать что-то необдуманное. Однако, мои ноги сами
        ведут меня к машине, а руки уже выворачивают руль в сторону ее дома.

Заезжаю в круглосуточный цветочный магазин, покупаю охапку пионов, зная, что это одни из
        самых любимых ее цветов. После затариваюсь в продуктовом, чтобы приготовить ей на обед киш с
        курицей и грибами. Она его очень любила раньше и пусть только попробует сказать, что не ест
        мучное.

Открываю дверь запасным ключом и тихонько вхожу в квартиру. Интересно то, что спустя два
        года, я могу бесцеремонно входить в чужую арендованную квартиру Машки без ее разрешения, а к
        Лене – до сих пор стучу в дверь.

Аккуратно поставив пакеты на кафель в кухне, стараясь не шуметь, тихо захожу в спальню.

В комнате, залитой мягким голубоватым светом, спит Маша, уткнувшись лицом в подушку. Я
        кладу цветы на тумбочку и собираюсь уйти, но останавливаюсь, и, будто загипнотизированный,
        молча разглядываю ее, нежную и такую хрупкую. Не выдержав, ложусь рядом. Чувствую, как от ее
        тела исходит головокружительный аромат МОЕЙ женщины. Притягиваю к себе и обнимаю ее.

Маша тут же вздрагивает и просыпается от моего прикосновения, а глаза распахиваются в
        удивлении. Я чувствую, как ее дыхание сбивается, когда она видит меня. Смотрит удивленно и
        даже ошарашенно.

– Миша, что ты здесь делаешь? – ее слабый голос вызывает у меня эмоциональную бурю и я едва
        сдерживаюсь, чтобы не зацеловать свою сонную красавицу от макушки до пяток.

– Я тебе снюсь. Спи, – шепчу, зарываясь носом в её волосы и прикрывая глаза. – Еще очень
        рано.

Чувствую, как Маша обнимает меня в ответ, прижимаясь всем телом. Я улыбаюсь и проваливаюсь
        в сон, а просыпаюсь от звонка телефона.

Нехотя приоткрываю глаза. Во-первых, я совершенно не выспался, а во-вторых, мне снилось,
        что я с Русланом и его сыном играю в футбол, а Машка смотрит на нас, качая коляску. Я думал,
        что сейчас поиграю и посмотрю, кто у меня родился. Точно знаю во сне, что это мой ребенок,
        но ни разу его не видел.

Звонит Лена. Резко распахиваю глаза, скидываю одеяло, которым кто-то заботливый укрыл меня,
        и выхожу на балкон, чтобы, не дай бог, меня не было слышно. Отвечаю, прикуривая сигарету и
        вытирая слезящиеся от сна глаза.

– Отвлекаю? Прости, любимый. Я договорилась, что увольняюсь без двух недель отработки, –
        слышу ее радостный голос, который пробивается сквозь мое мутное сознание, еще не до конца
        вынырнувшее из сна.

– Отлично. Можешь начать собирать вещи. Бери только самое необходимое, остальное перевезем
        по ходу дела. Найми грузчиков, чтобы не затягивать с переездом. Думаю, ближе к середине
        недели можно будет переезжать. Адрес… – я ещё не продумал, куда её перевозить. Мне и самому
        пока негде жить, поэтому теряюсь на секунду. – Адрес я тебе пришлю через пару часов.
        Справишься? Или дать задачу помощнику проконтролировать?

Заканчивая разговор, я запрашиваю отчет у службы безопасности, а потом прошу помощника
        подобрать квартиру в аренду. Мои мысли все еще заняты Машей, но я понимаю, что надо решить
        все дела, несмотря на то, что мозг считает их совершенно неважными, когда я рядом с ней.

Жду отчета от службы безопасности, нетерпеливо поглядывая на часы. Время близится к обеду.
        Еще нужно доехать до Марата Астемирова, чтобы подписать контракт на обслуживание и
        модернизацию охранной системы. Конечно, можно отмазаться и отправить помощника. Просто,
        обычно, с крупными бизнесменами я привык решать вопросы самостоятельно. Потому что это мои
        деньги и моя репутация.

Возвращаюсь в квартиру, иду искать Машу. Она на кухне, увлеченно готовит. Заметно, что она
        кайфует от процесса, хотя раньше готовка не доставляла ей такого удовольствия. Я
        подглядываю, как она танцует под попсовую музыку, намазывая тосты. Это заставляет меня
        улыбаться. Тихонько подхожу сзади и обнимаю ее, ощущая, насколько хрупкое тело под моими
        руками. Маша удивленно роняет хлеб на стол, быстро оборачивается и прижимается ко мне.

Она смотрит на меня взглядом, полным отчаяния и надежды, отчего я готов под землю
        провалиться. За все, что сделал, пока считал ее предательницей.

– Говори, – шепчу, глядя в ее глаза.

– Я скучала, – вздыхает Маша.

– Еще говори, – трусь носом о ее висок, ощущая тепло ее кожи.

– Я думала, что ты больше не вернешься, – горькая улыбка касается нежных губ.

Вижу на прекрасном лице следы усталости. Плохо спала из-за меня, наверное, эти дни. Но, мне
        кажется, я выгляжу сейчас не лучше.

– Еще, – говорю, вдыхая аромат ее волос, покрываюсь мурашками от близости.

– Мне кажется, что ты вернулся не навсегда, – голос Маши дрожит, и я чувствую в нем страх.
        Я крепко обнимаю ее, укрывая в эту секунду от всего плохого.

– С чего ты это взяла? – спрашиваю, отстраняясь от Маши и улавливаю в лице тревогу.

– Но у меня же нет доказательств своей невиновности, – шепчет моя девочка, отводя взгляд.

– Я их сам найду, – обещаю. – Кофе хочешь?

– Хочу, – улыбается аккуратно.

Варю кофе, а Маша стоит, обняв меня со спины, упираясь носом в лопатки. Мы часто так
        готовили вместе, не отлипая друг от друга. Пьем тоже стоя в обнимку.

Я не могу надышаться и насмотреться на Машу. Ее глаза полны тревоги и грусти. Я понимаю,
        что она мне не верит. И, честно говоря, ей придется еще не раз разочароваться, ведь
        объяснить, что мои действия направлены на ее благо, я сейчас не в состоянии.

— Маша, что ты готова мне простить? — уточняю у нее, пытаясь уловить ответ во взгляде.

— Все, что было, — шепчет она и трогательно трется кончиком носа о мой.

Я пытаюсь понять, насколько ее “все” искренне и обдуманно, а не импульсивно в порыве.

— А если это что-то совсем неприятное?

— Я не знаю, что может быть неприятнее измены, — Маша мягко гладит меня по щеке и целует в
        подбородок. — И все же, когда ты появился, я растаяла...

Я усмехаюсь, чувствуя, как сердце сдавливает чувство вины.

— Наверное, человек, который любит, может простить все, — вздыхаю.

— Не знаю, — Маша печально улыбается, а ее голос становится серьезным. — Наверное, не все,
        но многое.Ты же тоже думал, что я… шлюха.

Эти слова пробивают меня насквозь. Воспоминания о том, как я ее унижал, как несправедливо
        поступал, накатывают волной стыда.

Да, я жестокий. И предателей я не прощаю. С Машей только произошла осечка. Видимо, сердце
        чувствовало, что она не виновата. И то успел натворить дел.

— Я так сильно обижал тебя... Хотел растоптать, унизить... Совсем несправедливо поступал с
        тобой. Прости меня, — шепчу я, выдыхая ей в губы, и коротко целую. Мои губы едва касаются
        ее, потому что я сдерживаюсь, чтобы не потерять контроль. Я хочу Машу каждой клеткой своего
        истосковавшегося по ней тела, но не меньше сейчас я хочу говорить с ней. Говорить искренне,
        доверительно, чтобы у нее не осталось ни единого сомнения в моих чувствах.

— Я так злился, Маша. Только подумай, что я мог себе представить... — мои слова обрываются,
        когда я вспоминаю ту боль, которая терзала меня. Закрываю глаза, будто заново переживая
        удар. — Представь, каково было мне, когда я узнал, что ты можешь быть не только со мной. Я
        же верил тебе больше, чем себе. Ты всегда отличалась от других своей искренностью. Мир
        рухнул и перестал для меня существовать.

– Ты всегда ревновал меня к работе моделью, даже когда ее не было.

– Ты не права. Я ревновал тебя всегда, с первого дня знакомства, даже к фонарному столбу.
        Ревновал к Астемирову, когда ты у него работала. Он же успешный и богатый, не то, что я со
        своими кредитами. Ревновал, но молчал. Верил. Сдерживался. Но к работе не ревновал. И был не
        против модельной карьеры сначала. Гордился тобой. Искренне, Маш! Только послушав ваши
        разговоры про модельный бизнес разочаровался и уже не смог сдержаться, когда ты туда
        засобиралась.

– Мне казалось, ты совсем не ревнуешь меня к мужчинам, – хмурит брови Маша. – Как ты смог
        это скрывать со своим темпераментом?

– Потому что любил. И сейчас очень сильно люблю. И мне очень стыдно, Маш, что меня смогли
        обвести вокруг пальца. Я считал тебя шлюхой, но не мог понять, почему ты не берешь от меня
        денег. Я был в замешательстве… Мне очень плохо, Маш, тошнит от самого себя. – Опускаюсь вниз
        на корточки, зацеловываю ее руки, обнимаю ими себя за плечи, сжимаю тонкую талию, утыкаясь в
        живот лицом. Пожалуйста, девочка моя, растай окончательно. Я же чувствую, что ты мне не
        веришь до конца.

— А представь, каково было мне, — шепчет Маша и ее голос полон горечи. Чувствую, как ее
        рука скользит по моим волосам и поглаживает их. — Когда я увидела фотографию, где ты лежишь
        голый в объятиях какой-то девки…

Встаю и не знаю, куда деть взгляд.

Маша сильнее прижимается к моей груди, словно пытаясь спрятаться от воспоминаний.

Жмурюсь. Этот разговор хуже пытки. Надо бы покурить, но я боюсь прерывать этот болезненный,
        но необходимый нам обоим, момент истины.

Значит, еще была и фотография. Я морщусь, мысленно перебирая варианты. Маша не узнала
        девушку на ней. Если бы узнала, то назвала бы сейчас имя подружки.

— О чём ты думаешь? — уточняет Маша сдержанно, заметив, как я углубился в свои мысли.

– Катя, – выдыхаю ей в плечо. – Темненькая такая, с татушкой цветком на плече. Приходила к
        нам пару раз. Это она на фото. Я был пьян и жаждал мести, Маш… А она подстебнула, что ты
        хвасталась моими умениями. Ну и… блядь… показал. А с утра, конечно, подохренел. Но, мне
        показалось, что она тоже не обрадовалась… А она тебе фотку отправила, оказывается.

– Это не она, – слышу, как Машка всхлипывает, глотая слезы, но продолжает гладить меня по
        волосам. Сжимаю ее еще крепче в объятиях. Если бы мог, вплавил бы в себя, врастил. И не
        отпускал больше никогда. Чувствую, как у самого начинает щипать в носу.

Минус один подозреваемый.

– А кто, Маш?

37. Заноза

Я хочу, чтобы она сама назвала имя и подтвердила мою догадку.

Маша жмурится, утыкается мне носом в грудь и качает головой. Молчу, жду.

– Лена, – наконец произносит она имя, – но она не могла показать мне со зла, Миш. Вспомни,
        сколько она сделала для нас.

– Я помню, – киваю и успокаивающе глажу Машку по волосам. А у самого сердце бухает так, что
        вот-вот выбьет ребра. – Давай позавтракаем и я поеду. У меня встреча запланирована по
        работе. А вечером вернусь. Хорошо?

– Мне очень не хочется тебя отпускать, – куксится моя девочка, а я улыбаюсь и заправляю
        непослушную прядь ей за ухо.

– Я обязательно вернусь, – шепчу и, наконец, разрешаю себе поцеловать Машу.

Наши губы сталкиваются. Я тараню нежный рот языком, а Маша поддается напору, робко отвечая
        мне. Ее руки скользят по груди, проглаживая мышцу за мышцой.

– Подожди, – отстраняет она меня и переводит сбитое дыхание. – Мы забыли обсудить кое-что
        ещё. У тебя есть девушка.

– Нет у меня девушки, – улыбаюсь, коротко взглянув ей в глаза и снова подаюсь навстречу.
        Ласкаю губы поверхностно, вымаливая, чтобы она поцеловала меня сама и Машка не выдерживает.
        Зарывается пальцами в мои волосы и вжимает меня в себя крепче.

Мычу, не в силах сдержать эмоции. Проскальзываю руками под свободную футболку, сдавливаю
        тонкую талию. Скольжу руками выше, прижимаю горячее тело к себе за лопатки. Даже сквозь
        одежду чувствую, как напряженные соски трутся о мою грудь.

Маша морщится, словно от боли, и снова отстраняется.

Она всхлипывает, ее грудь судорожно поднимается и опускается, но слезы так и не появляются.

– Я не могу так. Не хочу, чтобы ты из-за меня кого-то бросал. – смотрит на меня, щуря
        глаза, чтобы скрыть боль.

– Я не буду из-за тебя никого бросать, Маш. Я об одном тебя сейчас прошу – не делай
        поспешных выводов, что бы ни случилось. Ладно?

– Почему бы тебе сейчас не рассказать мне все до конца?

– Потому что я не могу, – психую. – Ты не поймешь!

Обижается. Виду не показывает, но я-то знаю ее.

– Прекрати, – шепчу, обнимая, когда она отворачивается, чтобы убрать со стола.

– Кто я тебе, Миш? – задает такой простой, казалось бы, вопрос.

– Любимая женщина, – прижимаясь щекой к ее волосам, шепчу на ухо. – Маленькая вредная
        девочка. Заноза в сердце.

– Ммм, – усмехается Маша.

Видимо, это совсем не то, что ей хочется услышать. И я понимаю, чего она ждет.

– Маш, я правда хочу все исправить. Мне просто нужно немного времени.

– Я знаю пару девчонок. Из содержанок, кстати. Обе ждут, когда их богатые мужики бросят
        своих нелюбимых жен. Года по два как раз уже ждут. Потому что их котики их очень любят. Но
        всегда есть какое-то “но”.

– Маш, я не предлагаю тебе стать моей содержанкой! – рычу, отпуская ее. Отстраняюсь.

– Любовницей?

– Прекрати. Я просто прошу дать мне время. Совсем немного. Я не обманываю тебя.

– Хорошо, – кивает она. – Как будут гарантии, тогда и поговорим. А пока максимум, что могу
        тебе пообещать – в кино сходить, как с Сережей.

Да блин, и она про гарантии! Я ещё не успел это обдумать.

– Договорились, – киваю, скрещивая руки на груди. Не сказать, что я злюсь, но то, что Маша
        мне так и не верит, больно скребет в области лопаток. – Видишь, не готова ты меня “всего”
        простить.

– Почему же? Я прощаю тебе все, что было. Катю прощаю. То, что на этой неделе произошло
        тоже. За прошлое – прощаю. Но вот настоящее… Пока есть ощущение, что ты что-то скрываешь.
        Разве я могу тебя простить за то, чего не знаю? Если окажется, что у тебя счастливая семья,
        а я нужна для статуса, сразу забудь.

– У меня нет семьи, – злюсь. – Ты дуешь на воду.

– Значит, очень сильно обожглась до этого, – бурчит себе под нос. – Если я тебя люблю это
        не значит, что позволю себя обманывать.

– Маша! – рявкаю и осекаюсь. Сгребаю ее в объятия. Слабо брыкается. Я зарываюсь в ее волосы
        пальцами, вдыхаю их аромат, скольжу носом по шее и затем, поцеловав в щеку, отпускаю. – Все.
        Закончили. Дай мне время. Неделя, две – максимум. Больше ничего не прошу. Потом можешь на
        хер меня слать. Я сейчас уеду. Вечером будь готова, поедем в кино. Или думай, куда еще
        хочешь сходить.

Сажусь в машину и закуриваю. Тяжело. Через несколько дней приедет Лена. И надо уже решать
        со всем этим.

Еду к Астемирову. Встречаемся в его отеле. Перекидываемся дежурными приветствиями при
        встрече, перемещаемся в кабинет на первом этаже под горящими взглядами сотрудниц с
        ресепшена.

С удивлением оглядываю заваленный бумагами стол, переполненные пепельницы и пустую бутылку
        из-под дорогого вискаря в мусорке.

Похоже, зарывается Марат в делах. Ему бы хорошего помощника.

Сажусь на диван, Астемиров садится напротив, разводит руками.

– Давай лучше в ресторан. Я закрутился, не подготовился.

– Да не, нормально.

Нам приносят кофе. Курим, обсуждая рабочие моменты. Нужно обновить программное обеспечение
        для его охранного агентства. Модернизировать оборудование, которое требует этого и так, по
        мелочи. Добавить нового на нескольких объектах. Предлагаю разные варианты. Марат довольно
        рассеянно отвечает, соглашаясь на мои предложения, даже не вникая особенно в суть разговора.
        Ощущение, что он мыслями сейчас где-то совсем далеко.

– Ты же расстался с Машей,.. которая работала у меня администратором? – сбивает меня
        внезапным вопросом.

– Она со мной, – хмурюсь, ожидая каких-то неприятных известий. – А что?

– Нет, ничего, – Марат встает, достает из шкафа бутылку виски и плескает в стаканы,
        протягивает один мне. – Так,.. поинтересоваться хотел, что произошло. Как долго разводились.
        Как долго отпускало.

Смотрю на него и не могу понять. У него что, случилось что-то? Знаю, что Астемиров женат
        вроде как… был по крайней мере.

– Мы не были женаты. И за два года не отпустило, – усмехаюсь. – Вот недавно встретились
        случайно.

– И?

– Ииии, –задумчиво тяну, покачивая в руках стакан, отчего виски заворачивается водоворотом.
        – И понеслось заново… Ты с женой разводишься?

– Нет. Она со мной. Пытается. “Отель мой”, “Половину бизнеса мне” – передразнивает ее,
        усмехаясь. Исчезла, прилетела через полгода как фурия, начала права качать, а я даже в чем
        виноват не понял.

Слушаю его внимательно. Помню, как самому было лихо первое время.

– Здесь, – разводит руками, – начала свои порядки наводить. Концерт мне устроила и
        съебалась. Начальница. Вот, думаю, делать что.

– А что ты уже сделал? – думаю, чем могу помочь.

– Охуел, – ржет Астемиров.

Усмехаюсь.

– Ну, смотри, если от меня какая-то помощь нужна, говори. Маячок в машину или на телефон.
        Прослушка. Скрытое наблюдение. Это то, что не официально, только для своих. Но мы с тобой
        давно работаем, ты можешь на меня рассчитывать.

– А ты… за своей следишь?

– Нет, – не вру. – Только маячок в телефон установил, чтобы найти, если сбежит. Но нам с
        ней и делить-то нечего.

У Марата звонит телефон. Он тут же отвечает на звонок и подрывается, как ужаленный.

– Спасибо, не надо, – улыбается так, будто в лотерею выиграл. – Уже сам нашел. Если мы все
        решили, я поеду.

На этом и прощаемся.

Уже в машине читаю сообщения от помощника. Листаю варианты квартир, что он подобрал.
        Выбираю ту, которую считаю наиболее подходящей, даю отмашку на оформление документов. Аренда
        на две недели.

Решаю заехать в свою собственную квартиру. Ремонт уже подходит к концу. Прошу ускориться и
        вношу кое-какие изменения в плане комнат. Бригадир скрипит зубами, но согласно кивает. Ну, а
        какие у него варианты, если я плачу деньги за любой каприз? Переделает. Пару человек в
        бригаду возьмет, если не будет успевать.

Тут осталось-то… Фигня. Пора бы переезжать.

Уже вечереет, когда мне приходит внеочередной отчет службы безопасности. Это то, что я так
        долго ждал. Кажется, всего пару дней прошло, а я уже извелся весь в ожидании. Рука сама
        тянется к сенсору. Хочу просмотреть его прямо сейчас. Но сдерживаюсь. С Машей слушать будет
        куда интереснее. Делаю заказ в ресторане китайской еды. Нет сил сегодня готовить, а она
        любит китайскую кухню. Беру пару бутылок вина и еду к ней.

38. Моя

Когда захожу в квартиру, Маша прихорашивается. Понимаю, что, несмотря на свои условия, ей
        хочется быть красивой для меня. Интересно, для Сережи тоже наряжалась?

Психую мысленно, но одергиваю себя. Ты еще и сам совсем недавно трахал другую бабу,
        Медведь.

Тяну Маше очередной букет. В этот раз это охапка белых роз. Смущается, будто получает цветы
        впервые в жизни. Вижу, что машинально подается мне навстречу, но одергивает себя.

– Ну, блин, я что, и обнять тебя теперь не могу? – хмурюсь, скрещивая руки на груди.

Маша отводит взгляд и, немного поколебавшись, все же обнимает меня. Сжимаю ее в объятиях до
        слабого писка. Знаю, что она любит такие. Чтобы ребра трещали.

– Задушишь, – шепчет, а я чуть отпускаю ее и тут же впиваюсь в розовые блестящие губки,
        смазывая блеск и портя макияж. Маша теряется в первые секунды, отвечает, но потом
        отталкивает меня, упираясь руками в грудь. – Прекрати, мы договорились.

– Я с тобой голову теряю, – стону в потолок, пряча руки в карманы брюк, чтобы не сгрести ее
        снова. Я, конечно, могу настоять, уломать или просто взять ее без разрешения. И я знаю, что
        ей понравится и будет очень хорошо, несмотря на то, что сначала она будет сопротивляться.
        Потому что она тоже хочет меня до дрожи.

Но сейчас Маше требуется время, чтобы переварить наш разговор, и я согласен на ее правила.
        В конце концов, это не продлится долго. И придаст остроты ощущениям. Как чувство голода
        придает вкуса блюду.

Я два года голодал. Что для меня те же две недели?

– Пошли? – Маша снова подкрашивает губы блеском, ставит цветы в вазу и только потом
        замечает еду. – Или ты передумал?

– Нет, – отмахиваюсь. И сообщения, и еда подождут. – Я давно не ходил на свидания с
        красивыми девушками. Тем более в кино. Пошли.

– Почему не ходил? – коротко бросает Маша, пока закрывает дверь на ключ. – Жена не пускает?

Закатываю глаза.

– Очень смешно, Миронова.

Эта игра заводит.

После кино, искренне поржав над отечественной комедией, заходим в кафе быстрого питания и
        наедаемся всяких вредных булок.

– То есть, мясо в вине в тебя не лезет, а булки с кока-колой запросто, да, мартышка? –
        усмехаюсь, когда Машка отваливается от стола и расстегивает пуговичку на штанах.

– Это не я, оно само, – усмехается. – ПМС жуткий в этот раз. Наверное, из-за таблеток
        гормоны с ума сходят. То есть хочу, то голову от подушки поднять не могу.

– Давай я тебя в хорошую клинику на обследование запишу? – предлагаю, волнуясь и чувствуя
        за собой вину. Если бы я дотерпел до номера, не пришлось бы ей пить эту дрянь. Но тогда,
        возможно, мы больше бы и не увиделись… Да, блядь, кому я вру? Не отпустил бы я ее больше от
        себя. – Можно вообще чек-ап полный сделать.

– Как романтично, – стебет меня Маша и тянется за мороженным.

– Романтично ты мне не разрешаешь, – фыркаю и беру свою порцию.

– Я подумаю, спасибо. – показывает мне язык вредина.

Когда возвращаемся домой, Маша открывает ключом дверь и оборачивается ко мне.

– Спасибо, что проводил. – улыбается так искренне, что я усмехаюсь. Вот гадина.

– То есть, к себе не позовешь? – склоняю голову, разглядывая ее.

– Ну ты же сам согласился на “как с Сережей”.

– А, ну да, – ухмыляюсь. – А в щечку поцелуешь?

Маша делает шаг мне навстречу, поднимается на цыпочки и целует меня в щеку.

Перехватываю ее шею, впиваюсь в губы, а потом подхватываю на руки и заношу в квартиру,
        захлопывая дверь.

– Согласился, – прижимаю сильнее, потому что брыкается, – но я не Сережа.

– Миша! – рычит Машка мне в ухо самым грозным голосом, а я тут же покрываю поцелуями ее
        шею, аккуратно прикусывая кожу до коротких писков.

– Моя девочка. И никуда ты не денешься. Я несколько дней без тебя умирал. То нельзя, то
        Питер этот. Не соскочишь, Маш. Мне двух раз мало. Я хочу всю жизнь.

– Медведь! – взвизгивает она, когда я падаю вместе с ней на кровать, нависая сверху. –
        Разберись сначала со своей жизнью!

– Разберусь, не переживай. – стою над ней сверху на четвереньках, дышу рвано. Мозги
        плавятся, но я себя в руках держу. – Люблю тебя, Миронова. И не отпущу больше никогда.

Маша закрывает лицо ладонями и стонет, а я жмурюсь и отстраняюсь, но цепкие пальчики вмиг
        притягивают меня обратно, не давая уйти.

Целуемся, как обезумевшие. Переворачиваюсь на спину, сажаю Машу сверху. Торопливо дергаю
        ремень и ширинку. Вытаскиваю из кармана презервативы и кидаю рядом с собой.

– Это не правильно, – шепчет Машка, оторвавшись от моих губ и быстро расстегивает на себе
        блузку. Ее пальцы дрожат и я просто стаскиваю с нее ненужную тряпку через голову, рву
        кружевной бюстик и под испуганный выдох отшвыриваю в сторону.

– Это все очень правильно, – приподнимаю Машу и расстегиваю ей брюки, проскальзываю рукой
        под трусики и мычу от нетерпения. Они насквозь промокли от ее смазки. Ласкаю влажную
        промежность подрагивающими от желания пальцами. Все, что было “до”, не приносило столько
        кайфа, как сейчас. Я хотел наказать ее, доказать и себе и ей, что я – лучший. Хотел взять ее
        эмоции. А сейчас я хочу, чтобы она сама отдавалась мне.

Маша на несколько секунд зависает в своих ощущениях, подаваясь навстречу моим движениям, а
        потом спускает с меня трусы, оголяя член, и нежно поглаживает его. Толкаюсь бедрами
        навстречу. Хочу сильнее, жестче, потому что вот-вот подохну от ее нежности. Выгибаясь, стону
        от одних только мыслей.

Ласкаем друг друга. То торопливо, будто хотим все закончить как можно скорее, то медленно,
        отдаляя пик наслаждения и переключаясь на поцелуи.

– Маааш, – стону сквозь зубы, когда она трется об меня своей влажной киской, выбивая из
        легких остатки выносливости. – Я не могу больше.

Член начинает вздрагивать, выталкивая сперму, а я ловлю звезды от такого яркого оргазма,
        которого у меня после исчезновения Машки больше и не было. Ощущение, что я кончил не только
        телом, но и головой.

Чувствую, как горячий язык нежно облизывает мою головку и улыбаюсь, стараясь прийти в себя
        поскорее. Член уже снова готов, а я все еще чувствую, как сердце выпрыгивает из груди и
        пульсирует в висках.

– Что ты творишь, извращенка? – усмехаюсь и притягиваю Машу к себе, нависая сверху. Целую
        ее губы, проникаю языком в рот, чувствуя легкий привкус своего семени. Тянусь к
        презервативам и разрываю пакетик. Пока раскатываю латекс по члену, ласкаю поцелуями нежное
        тело везде, где успеваю дотянуться.

Маша терпеливо ждет, поглаживая меня по волосам.

Приподнимаюсь на коленях, притягиваю ее к себе за бедра и медленно, толчок за толчком,
        вхожу в нее. Немного сбросив пар, не тороплюсь. Это Маша изнывает от еще не реализованного
        желания и быстро разгорается снова, а я ласкаю ее, возбуждая, входя до самого упора и
        замирая, а потом медленно отдаляясь обратно.

– Миша, – шепчет она будто в бреду, закрыв глаза и тяжело дыша. – Сильнее, пожалуйста.

Мечется подо мной, подается бедрами навстречу нетерпеливо, но я придерживаю, не давая
        набрать скорость. Толкаюсь все так же медленно. Скольжу до упора, и Маша протяжно стонет. А
        потом еще. И еще. Организм реагирует на ее стоны, как на хороший возбудитель, и я
        непроизвольно подаюсь бедрами все сильнее и резче.

Когда меня уже и самого захватывает повторный шквал похоти, не сдерживаюсь и вхожу жестко,
        тараня ее бедра. Маша стонет уже обессиленно и умоляюще, а потом вздрагивает всем телом,
        выгибается, царапая мне плечи и шею, сжимает мой член тугими мышцами. Обвивает ногами мои
        бедра так крепко, что я вжимаюсь еще сильнее.

Не могу удержаться и снова рычу от непередаваемых ощущений внутри нее. Дрожу, падая сверху
        на свою малышку и, опираясь на локти, придерживаю ее лицо и покрываю поцелуями подрагивающие
        губы.

Переворачиваюсь на спину, притягиваю Машку к себе на грудь и укрываю нас одеялом.

– Ты дикий, – шепчет она устало.

–Угу, – отзываюсь лениво. – Сама такая. Кошка дикая.

Нет, моя. Все это время она оставалась моей. Шею приятно пощипывает от ее меток. Я хочу
        ещё. И одновременно с этим кайфую оттого, что мы просто валяемся рядом. Хрупкая идиллия,
        которую страшно спугнуть.

Прикрыв глаза, стараюсь ни о чем не думать. Мысли путаются. Какие-то короткие обрывки фраз
        и образов сменяют друг друга. Ничего не понятно, как в сломанном калейдоскопе.

Распахиваю глаза под сигнал будильника и тут же выключаю его, чтобы не разбудить Машу. Ей
        вставать позже. Чувствую себя бодрым и отдохнувшим.

Игнорирую сообщения от Лены. Позже прочитаю. Не хочется сейчас рушить иллюзию теплого
        беззаботного прошлого.

Готовлю завтрак и возвращаюсь к своей спящей тигрице. Проходя по коридору, смотрюсь в
        зеркало, разглядывая исполосованные плечи и улыбаюсь.

Падаю на кровать и зацеловываю сонную Машку. Она вяло брыкается и мычит, а я тащу ее в
        ванную. Потому что я хочу, чтобы наше утро начиналось именно так. Продуктивно.

После совместного душа идём завтракать. Выпив кофе, достаю телефон и открываю отчет
        безопасников. Смотрю на файл и думаю, что делать. Наконец, отправляю его Маше.

Она смотрит на экран своего телефона, а затем на меня и перестает жевать.

– Ты мне сообщение прислал?

– Да. Мои спецы восстановили твой аккаунт. И все сообщения на нем. Я хотел прослушать ту
        переписку, что мне показали в урезанном виде, потом решил, что нужно слушать вместе с тобой.
        А сейчас подумал, что давай ты сама решишь, что я должен услышать из того, что ты говорила.
        Если вообще должен.

– То есть, если я не захочу тебе ничего показывать, ты просто поверишь мне на слово? – вижу
        на лице Маши явное замешательство.

39. Невеста

– Уже поверил. Иначе бы не вернулся. – Медведь по деловому серьезен и я вижу, что он не
        шутит.

У меня внутри все дрожит от волнения. С одной стороны, я могу доказать ему, что я не
        говорила слова про измену серьезно. С другой стороны, там было много обидного в его адрес и
        мне стыдно за свои слова. Особенно стыдно, что он их услышит.

Вот так вот, говорим сгоряча, даже не задумываясь, что будет дальше.

– Я очень злилась на тебя, Миш, – снова повторяюсь, пытаясь оправдать себя. – Там много
        чего сказано. Но ничего того,что могло бы меня скомпрометировать, если не вырывать это из
        контекста. Если это поможет тебе никогда больше не мучаться из-за этой темы, то лучше давай
        прослушаем сейчас.

– Я тебе верю, – чеканит Медведь. Замолкаю. Жмусь к нему. Кусаю губу, потом все же открываю
        файл и захожу в старый аккаунт. Кладу телефон на стол, тыкаю сообщения в поисках нужной
        переписки. Руки дрожат, в глазах стоят слезы.

“Как бы мы не ссорились, я его люблю. И никогда не предам. А могла бы быть богатой, между
        прочим” – слышу свой смех с обиженными нотками. Это уже, наверное, конец. Листаю дальше, но
        Медведь накрывает мою руку и сжимает пальцы.

– Все, Маш. Мне правда достаточно. Иди ко мне. И хватит ныть уже.

Всхлипываю на широкой груди. Миша зацеловывает меня, заставляя смеяться.

Как камень с души падает.

– Надо ехать, много дел. – он спускается поцелуями к моей груди, но, вздыхая, возвращается
        вверх и смотрит на меня задумчиво. – Мне нужно по своим проектам прокатиться, возможно, до
        завтра меня не будет. Тебя докинуть до работы? Мне все равно нужно к вашей Агате. Хотел еще
        одну конференцию с участием моделей замутить.

– Нет, я сама. – улыбаюсь, вставая из-за стола и убираю чашки. Прячу настоящие эмоции
        глубоко внутри.

Меня терзает ревность. Я понимаю, что Медведь бизнесмен. То, что он миллиардер до сих пор
        не укладывается у меня в голове, поэтому мне проще представлять его просто крутым
        предпринимателем. И я верю, что ему нужно много чего контролировать. Возможно, заключать
        какие-то новые договора или ещё что-то, но также я понимаю, что он может уехать к той
        женщине, с которой начал встречаться после нашего расставания. Я не уверена, что он с ней
        расстался. Он бы сказал прямо об этом. А он… увиливает. И я чувствую какой-то подвох.

Наверное, это глупо, потому что я сама оказалась в ситуации, когда мне нечем было доказать
        свою невиновность, а Миша поверил, несмотря ни на что. И я пытаюсь ему верить. Но все равно
        ревную. А подтвердить или опровергнуть свои догадки никак не смогу.

– Маша, хватит думать, – слышу вкрадчивый голос сзади и усмехаюсь. – А то мне уже страшно.

Оборачиваюсь к нему и тут же, подхваченная сильными руками, оказываюсь сидящей на
        разделочном столе.

– Миша, мы опоздаем! – отталкиваю его руки, но он ловко скручивает меня, не давая
        сопротивляться.

– А как же пожелать друг другу хорошего дня? – шепчет мне в губы.

Сдаюсь после первого же поцелуя.

Уезжаем на разных машинах. Я попадаю в пробки. Опаздываю. Но ни о чем не жалею. Мы
        занимались любовью на столе и Медведь так “пожелал мне хорошего дня”, что до сих пор ноги
        трясутся, когда нажимаю на педаль.

Пишу Агате, что задержусь.

Мутит. Нечего было жрать вчера этот огромный бургер. У меня последнее время желудок,
        привыкший к здоровой и полезной пище, реагирует не очень на фастфуд. Но так хотелось! С
        Мишей за компанию мне и есть вкуснее.

Морщусь и тру живот. Заезжаю в аптеку и беру что-нибудь от изжоги и гастрита. И минералку
        сверху.

Не очень ее люблю, а тут прям взглядом зацепилась. Наверное, организму виднее, чем его
        лечить надо.

Опаздываю почти на час, но машина Миши все еще стоит возле нашего офиса. Захожу в пустой
        холл. Странно, куда все разошлись? Или все в кабинете, обсуждают участие в конференции?

Прохожу мимо кабинета Агаты и притормаживаю, потому что в приоткрытую дверь вижу Мишу.
        Сердце трепещет от восторга, пока я разглядываю его мощную фигуру. Медведь, самый настоящий.
        Мой.

Он стоит спиной ко входу и с кем-то разговаривает по телефону. Любуюсь украдкой.

– Да, еще надо к свадьбе подготовиться… – басит Миша, а я округляю глаза и озираюсь, чтобы
        никто меня не спалил на подслушивании. Какая свадьба? Может, кто-то из его друзей женится? –
        Поэтому, времени в обрез совсем… Нет, невеста еще не в курсе, это сюрприз. Мы пока не живем
        вместе, но скоро она переедет. Перезвоню, у меня вторая линия.

Невеста? Стою и улыбаюсь как дура, прикрыв глаза и уткнувшись лбом в косяк. Губы дрожат.
        Сердце стучит так, что, кажется, его слышно на весь этаж. Неужели,.. это я?

– Привет… Конечно, соскучился, просто некогда было прочитать… Сюрприз? Какой?.. Ммм,
        хитрая! Ну хорошо, прилетай сегодня, жду. Мой помощник встретит тебя в аэропорту и отвезет в
        квартиру... Все, пока-пока... И я тебя.

Не верю своим ушам. Распахиваю глаза и отлепляюсь от косяка, на негнущихся ногах спешу
        укрыться где-нибудь от посторонних глаз как можно скорее, потому что, кажется, вот-вот
        сдохну от боли. Сдыхать на глазах у предателя – то еще удовольствие. Кажется, что я попала в
        какой-то кошмар. Еще никогда я не испытывала за такое короткое время такой резкий перепад от
        дичайшей эйфории до жуткой апатии.

Рядом с кабинетом Агаты гардеробная, но так как сейчас не сезон для теплых вещей, в ней
        темно и пусто. Забегаю внутрь, прикрываю трясущимися пальцами дверь и сползаю по стене.

Все. Меня больше нет. Можно мне исчезнуть прямо сейчас? Куда угодно. Провалиться сквозь
        землю, умереть, что угодно. У меня все онемело в области груди, будто замерзло. Тело сковало
        ужасом. Еще бы мозги перестали анализировать то, что произошло, и просто забыли все, что
        было. И я бы выжила. А так…

Медведь просто играл.

Просто на дурака. На наивную влюбленную дурочку. Навешал лапши на уши, пару фраз
        романтичных добавил, любовь приплел и все, готово. Маша сама растеклась, как желе. Хороший
        артист. Верю!

Утыкаюсь лбом в коленки и сижу, перебирая свои мысли, как бусины на четках. А я ведь
        чувствовала подвох! И никого он бросать не собирается. Все хорошо у него с его невестой. А
        я… А я просто шлюха. Игрушка для утех. Просто меня интересно было найти, вернуть и снова
        заполучить любой ценой. Для того, чтобы самолюбие свое потешить. Ноги вытереть.

Тошнит от всего этого. Кажется, что еще немного и вырвет. Сжимаю живот руками, жмурюсь. Аж
        в пот бросает. Достаю из сумки минералку и пью маленькими глотками. Отпускает немного. Агата
        не поймет, если я отпрошусь прямо в начале недели. Нужно взять себя в руки. Встаю и, наскоро
        отряхнувшись, качаясь, выползаю на белый свет.

Господи, дай сил пережить этот день. Вряд ли он может стать еще хуже.

40. Ожидание

– Маша, все хорошо? Ты какая-то бледная. – Агата как всегда раскрывает объятия и целует
        меня в щеку. Вдыхаю ее изысканный парфюм, что-то лепечу в ответ на автомате и сажусь с краю
        стола в конференц-зале. – Ты опоздала на обсуждение, но, если коротко, то наш уже постоянный
        клиент Михаил Медведев организует конференцию, где сделает выставку всяких необычных
        разработок своих сотрудников. А украсит зал теми фотографиями, которые заказывал у нас. Ну и
        по задумке рядом со своими обнаженными изображениями будут стоять модели в вечерних нарядах,
        украшенные бодиартом. То есть, посетители смогут насладиться творчеством сразу в нескольких
        плоскостях.

– Да Михаил настоящий затейник! – бурчу ей в ответ.

– Не то слово! – улыбается Агата. – С другой стороны, креатив – это всегда шаг к новому.
        Сейчас мы обсуждаем идеи, чем покрывать кожу. Тебя решили сделать бриллиантиком и покрыть
        мерцающим глиттером.

Улыбаюсь сквозь силу. Хочется что-нибудь съязвить на это, но я понимаю, что никто из коллег
        не виноват в моем плохом настроении. Собираю себя в кулак, принимаю участие в обсуждении.
        Появлюсь на этой сраной конференции и потом скажу Мише, чтобы отвалил от моего агентства.
        Будто в Москве выбора нет и только на этом свет клином сошелся. Иначе уволюсь. Если
        потребуется, то снова в Европу уеду. Туда не наездиется.

И вообще, чувствую себя так, будто меня поставили на паузу. Я настолько сейчас ничего не
        хочу, что даже странно. Ни слез, ни боли в груди. Только чувствую, как дышать тяжело. И
        хочется, чтобы все вокруг исчезли. А больше – ничего не хочется.

Разочарование. Зачем он появился в моей жизни снова? Нет, даже не так. Зачем мне
        рассказывать о любви и просить потерпеть, если собираешься жениться на другой женщине,
        которую, по твоим же словам, не любишь? Ответ только один – врун.

Все эти “подожди”, “не делай поспешных выводов” лишь для того, чтобы я не путалась под
        ногами, пока он решает свои важные вопросы. То, что у него талант убеждения, я на себе не
        раз уже испытала. Но, достаточно. Хотел отомстить мне – отомстил. Я проиграла. И я не хочу
        больше пытаться его переиграть, доказывая что-то. Сдаюсь.

Ну, ничего, может и к лучшему. Кто-то же должен остановиться первым, иначе наша
        конфронтация перерастает из безобидного снежного кома в лавину. Уйду с конференции сразу,
        как только появится такая возможность. И все. Скорее всего, там снова организуют фуршет и
        Медведю будет уже не до меня.

– А сейчас идем примерять образы к показу. Завтра у нас “Осенние тренды Стефании Громовой”.

Облегченно выдыхаю, потому что хочется уже переключиться с темы, посвященной прекрасному
        миллиардеру Михаилу Медведеву, нашему постоянному заказчику. Раздражает.

Я злюсь. На него. И на себя. Но на себя в первую очередь. Глупая, ну зачем снова было лезть
        туда, отчего ты сбежала без оглядки и спряталась?

Сейчас уже так не получится, у него же есть деньги, средства и связи, чтобы найти. Просто
        убраться под шумок подальше – единственный нормальный вариант. Снова бросить все, что здесь
        было для меня важным, чтобы тупо не попадаться на глаза. Чтобы было лень и некогда за мной
        гоняться. Медведь ведь и забавляется потому, что я рядом. Как же хочется выкинуть мысли о
        нем из головы.

Когда все расходятся, подхожу к кабинету Агаты и стучу.

– Можно? – зову ее, заглядывая.

– Да, Михаил, вы звонили? – Агата жестом просит меня подождать и кивает на кресло. Сажусь.
        – Да, я помню, конечно. Сегодня после пяти? Ну, приходите, я вас подожду. Поговорим с ней.

Внутри все сжимается. Дышу глубже, чтобы унять сердцебиение. Получается плохо. Вот это
        подстава! Чего-чего, а такого я от него не ожидала! Я же не думаю, что это какой-то другой
        Михаил и другая “она”.

– Да, Маша, я тебя слушаю. Хорошо, что ты зашла. Твое самочувствие вызывает у меня большие
        опасения! Скажи, ты на какой-то диете сидишь жесткой?

– Я… – теряюсь от шквала слов, но Агата, сама того не подозревая, подсказала мне план
        действий. – Я из-за этого и пришла. Мне кажется, мне нужно сделать небольшой перерыв в
        карьере модели. В связи с самочувствием. Вы уволите меня без отработки? Все ближайшие
        договоренности я, конечно же, выполню.

– Маша! – ахает Агата. – Девочка моя, что с твоим самочувствием? Давай, для начала, ты
        возьмешь отпуск? Если потребуется, то я дам тебе столько времени, сколько ты попросишь. Ты
        такой замечательный человечек, мне не хочется, чтобы ты бросала карьеру. У тебя большое
        будущее. Или это что-то серьезное? Скажи, я постараюсь помочь.

– Я не знаю пока, – шепчу, растерявшись от такого напора. – И никому не хотела говорить,
        пока не узнаю.

Агата обнимает меня и я не могу сдержаться, рыдаю у нее на плече. Рыдаю и ничего не могу
        придумать путного, чем объясню ей свои слезы. Но она больше ни о чем не спрашивает, просто
        успокаивает меня и жалеет. Как какая-то добрая фея.

Вот и как я ее брошу? Я же топ-модель. Но, если она возьмет невесту Миши… Наверное, мне
        стоит ее увидеть, чтобы оборвать все окончательно. Чтобы поверить в реальность
        происходящего.

Весь день проходит в каком-то бреду. Я – будто не я. Разговариваю с девчонками, смеюсь над
        шутками, обсуждаю одежду и звезд, но если кто-то спросит меня, о чем мы разговаривали, я не
        вспомню ни слова.

Я очень жду окончания рабочего дня. И не потому, что я очень хочу домой. Когда все
        расходятся, сажусь в машину и, сделав круг вокруг нашего офиса, покупаю себе большой стакан
        кофе и паркуюсь подальше от входа, но так, чтобы хорошо его видеть.

Спустя несколько минут подъезжает машина Медведя.

Он выходит первым, следом открывается пассажирская дверь. Я подаюсь вперед и сжимаю стакан
        в руке так, что слетает крышка, потому что в следующий момент вижу то, во что не могла
        поверить все это время.

Лучшая подруга. Лена. Так это она рассорила нас с Мишей. Подставила меня! А он… с ней
        теперь! Невеста? После всего, что узнал от меня, он все равно собирается жениться на ней?
        Фиг с ним, передумал мириться со мной, но жениться на НЕЙ?!

Медведь и Ленка перекидываются парой фраз и он по-деловому указывает ей на вход в офис,
        галантно открывает дверь.

Руки сами сжимаются в кулаки и я обжигаюсь горячим американо, выплеснувшимся на брюки.
        Шиплю, оттягивая ткань. Сижу, как сталкер, выслеживающий свою добычу. Буравлю взглядом вход.
        Возникает шальная мысль переехать обидчиков, когда они выйдут. Зло ухмыляюсь своей
        кровожадности и гоню ее прочь.

Сейчас прошлое в голове упорядочивается и выстраивается в очень ясную и понятную картину
        долгой и кропотливой работы по очернению меня в глазах Медведя. Да этой твари Оскар за игру
        можно давать! Три, блять, Оскара! И ведь Миша умнее меня в сто раз, он же тоже не понял. А
        теперь все понял, но его это ни капли не смутило, получается? Любит?

Сердце захлебывается взволнованными ударами. Это… больно. Если бы была какая-то незнакомая
        девушка, да я бы даже ни слова про нее плохо не подумала! Но вот так… с ней… это унизительно
        и мерзко!

Перестаю дышать, когда вижу, как дверь открывается и на крыльцо выходит беспринципный
        богатый гад.

Он закуривает, достает телефон и быстро что-то печатает, а у меня тут же пиликает
        сообщение. Гляжу на экран.

“Я очень по тебе соскучился.”

Усмехаюсь. Рука сама тянется к двери. Кажется, я за доли секунды выпрыгиваю из машины и иду
        к нему. Сейчас ты все о себе узнаешь, Медведь.

Миша замечает меня, когда я нахожусь уже в нескольких шагах. Он поднимает голову от экрана.
        Его взгляд становится крайне озадаченным. Хочу сказать, что он сволочь, но мое тело будто
        перестает меня слушаться.

– Я тоже очень соскучилась, милый, – широко улыбается оно и выплескивает на дорогущие брюки
        остатки все еще горячего кофе.

41. Ультиматум

– Маша, – только успевает выдохнуть Медведь и с силой втягивает носом воздух, жмурясь и
        дергая ткань рубашки и брюк, пытаясь отлепить от тела обжигающую одежду.

– До свадьбы заживет, – добавляю и отвешиваю звонкую пощечину. – Поздравляю.

Миша распахивает глаза и смотрит на меня не мигая. Вижу в них бешенство и весь боевой
        настрой вмиг исчезает. Стараясь не потерять лицо, отступаю на пару шагов, разворачиваюсь и
        быстро иду к машине. Уже практически прыгаю в нее, как мощные руки сгребают меня в тиски и
        захлопывают открытую дверь.

– Пусти меня, урод! – начинаю шипеть и выкручиваться, но Медведь держит жестко, не давая
        вывернуться. Я лишь причиняю себе боль, а он ни на миллиметр мне не уступает и тащит к себе
        в машину. Запихивает на переднее сидение и блокирует дверь. Быстро садится на руль и
        трогается с места. – Выпусти меня!

Я мечусь по сидению, дергаю ручку, толкаю наглого гада в плечо, но он молча ведет машину,
        сжав зубы.

На короткое время выбиваюсь из сил, затем достаю из кармана ключи от дома и склоняюсь над
        торпедой. Веду острой гранью по пластику, выцарапывая букву “М”.

– Ты что делаешь? – обернувшись, рычит Миша.

– Дизайнерскую роспись. – усмехаюсь и царапаю “У”.

– Маша! – Медведь отвлекается от дороги, пытается выхватить у меня из руки ключи, но я
        отталкиваю его руку, хохоча.

Дальше “Д”.

– Твою мать, Миронова, прекрати!

– А то что? Из машины меня выгонишь?

– Это “Майбах”, блять, Маш! Хватит портить машину!

– Какая разница, что за машина? Главное, кого она перевозит. Твоя, – киваю на торпеду, –
        вот это.

Медведь сжимает зубы и руль крепче и прекращает меня останавливать.

Дописываю слово, откидываюсь на кресло и, улыбаясь, разглядываю свои художества.

– Ром, сейчас адрес скину. Ту же даму туда же, куда и в обед доставь. – диктует Миша
        голосовое. Затем быстро печатает одной рукой. Затем снова включает запись голоса. – Мне
        срочно нужно уехать, тебя мой помощник заберет.

– В травму, пиписечку полечить, – язвлю я и отворачиваюсь к окну. – Меня тошнит.

– Ты дура, Маш! Я тебя просил дать мне время? Я просил тебя просто мне довериться?

– Время? – подпрыгиваю на сидении. – А, ну да, у вас же с Леной свадьба! Нужно время, чтобы
        все организовать! С Леной, блин! Фу, меня сейчас вырвет!

– Хватит концерты устраивать, ты не так все поняла! – орет Миша так, что, кажется, вены на
        шее сейчас просто лопнут от напряжения.

– Останови, – стону я в ответ, дергая ручку и нажимая кнопку поднятия стекол, но ничего не
        происходит.

– Да блюй уже, раз противно! – продолжает орать Медведь.

Живот скручивает спазмом. Не успеваю больше ничего сказать, лишь разворачиваюсь назад между
        сидениями и меня тошнит на фирменные задние коврики.

– Маша… Маша! Что с тобой? – слышу тревогу в миг утихшем голосе, чувствую, как машина
        притормаживает и останавливается. Медведь тут же гладит меня по спине.

– Руки убери, – сдавленно стону и меня снова рвет одним кофе, потому что я ничего больше не
        ела. – Все бургер этот твой!

– Маш… солнце, потерпи, сейчас… – Миша ищет ближайшие больницы, где есть дежурный
        гастроэнтеролог, и быстро трогается с места, придерживая меня, чтобы я не нырнула назад. –
        Маша, десять минут до больницы. Держись.

Чувствую, что спазм немного отпускает. Выпрямляюсь и сажусь обратно на кресло, растекаясь
        по нему от слабости, как растаявшее мороженое. Достаю из кармана на двери бутылку воды и
        жадно пью, так как желудок до сих пор сжимается в остаточных спазмах.

– Извини, – шепчу, отворачиваясь к окну.

– Маш, ты как? – Медведь сжимает мою руку, а я слабо пытаюсь ее выдернуть из его ладони, но
        сил не хватает.

– Отвези меня домой.

– Нет, Маша, мы едем в больницу. Пусть тебя обследуют. Если жизни ничего не угрожает, то
        потом отвезу. А завтра поедем в нормальную клинику, сделаешь чек ап.

– Я с тобой никуда не поеду.

– Маш… Я тебя люблю. Потерпи немного. Ты обещала.

– Иди в жопу. – все-таки выдергиваю руку. – Люби меня на расстоянии, это самый лучший для
        меня вариант.

Медведь недовольно вздыхает, но сдержанно молчит. Видно, что это дается ему с большим
        трудом.

Подъезжаем к больнице. Он договаривается с охранником и нас пропускают под шлагбаум. Быстро
        паркуется и, пока я ковыряюсь, открывает мне дверь и подаёт руку. Принимаю помощь, но тут же
        отстраняюсь, как только оказываюсь на улице. Однако, Миша не унимается и подхватывает меня
        на руки.

– Мне уже нормально, отпусти меня, – возмущаюсь, но он даже не обращает на это внимания.
        Просто игнорирует мои недовольства и несёт в здание больницы.

Ко мне выходит медсестра, оформляет и забирает на обследование. А Медведь провожает нас
        тяжелым взглядом. Оборачиваюсь перед тем, как завернуть за угол длинного коридора. Все еще
        стоит и смотрит.

Поднимаемся на второй этаж. Женщина врач - гастроэнтеролог заходит в кабинет и начинает
        прием. Рассказываю ей жалобы. Она указывает мне на кушетку и включает гастроскоп. Смотрю на
        трубку и меня снова начинает тошнить. Единственное, что успеваю – добежать до раковины.

– А когда последний раз менструация была? – вдруг уточняет она, откладывая гастроскоп.

– Да вот должна начаться скоро. - выпрямляюсь, тяжело сглатывая комок в горле.

– А половой акт? – Смотрим друг на дружку молча. Пока я мысленно считаю дни, она
        отворачивается к тумбочке и достает мне баночку и тест. – Если не покажет беременность,
        сделаем УЗИ желудка вместо гастроскопии.

Стою, опершись на стену и медитирую на тест на раковине. Он в какой-то простой упаковке и
        вообще не вызывает доверия. Мысленно отсчитываю минуту и трясущимися руками беру в руки
        пластиковую тонкую полоску, вглядываюсь.

Полоса одна. Она яркая, темно-бордового цвета. Рядом с ней какое-то подобие второй полосы,
        но настолько бледной, что я ее едва замечаю. С облегчением выдыхаю и несу тест доктору.

– Одна полоса, – протягиваю женщине полоску. Она принимает ее из моих рук, скользит по ней
        взглядом и поднимает на меня глаза.

– Вообще-то, две. Вы беременны.

– Да нет, – хмурюсь. – Четыре дня назад презерватив порвался. Тест бы не показал.

– Ну, я, конечно, не гинеколог, но зато мама двойни. Такое возможно при многоплодной
        беременности. Или срок больше, чем вы думаете.

Чувствую, что ноги подкашиваются и сажусь на кушетку.

Двойня? Или срок больше? Получается, тогда, когда я таблетку пила, она могла не
        подействовать? И что теперь?

– Вам плохо? – садится рядом врач и трогает мой пульс на запястье.

– Давайте сделаем УЗИ желудка, – прошу растерянно, – вдруг это всего лишь язва?

– Беременность проще убирается, чем язва, – вздыхает она, отворачиваясь к аппарату. –
        Ложитесь.

– Я не буду… убирать беременность. – шепчу, жмурясь.

Доктор молча кивает, соглашаясь, типа “твое право” и прикладывает мне датчик к животу.

Выхожу с результатом обратно. Медведь сидит на лавке в коридоре и медитирует на плитку на
        полу. Услышав шаги, он поднимает голову, встаёт и идёт мне навстречу.

– Ну, что сказали? – слышу в его голосе волнение.

Протягиваю ему бумажку с заключением, где написано про “признаки катарального гастрита”,
        прописана диета и лекарственные препараты. Консультацию гинеколога я попросила доктора не
        указывать в заключении. В конце концов, если бы не тест, она бы и не узнала об этом.

– Завтра поедем в другую клинику, пусть получше посмотрят, – кивает Медведь, прочитав
        рекомендации.

– Нет, – возражаю, стараясь не показать испуга, – мне и тут все хорошо посмотрели. Не вижу
        смысла тратить время. У меня работа, у тебя… свои дела. Отвези меня домой.

Несмотря на мои протесты, Миша заезжает в аптеку и покупает лекарства по списку и уже потом
        едет к моему дому.

Рычу на него, требую, чтобы уезжал, но он все равно провожает меня до двери в квартиру.

– Спасибо за помощь, – перекрываю рукой вход, чтобы Медведь не зашёл следом, – но больше
        мне от тебя ничего не нужно.

– Маш… – шагает он ко мне, но я выставляю вперед руку.

– Оставь меня одну. Иначе я сделаю так, что ты больше никогда меня не найдешь.

Медведь останавливается, пристально глядя мне в глаза. Наверное, я впервые за долгое время
        вижу на его лице промелькнувшую панику.

– Завтра утром тебе привезут питание на день по рекомендациям врача. Если не хочешь меня
        видеть… соблюдай режим. - отвечает ультиматумом на мой ультиматум.

Закрываю перед его носом дверь. Раскомандовался.

Устало морщусь и скидываю обувь. Мою руки, раздеваюсь и достаю из тумбочки два теста на
        беременность. Разные фирмы, довольно дорогие. Не то, что неизвестной марки в больнице.
        Повторяю процедуру по определению беременности и кладу тесты на коробочки, а сама принимаю
        душ. Специально оттягиваю время, боясь увидеть результат. Но любопытство берет верх.
        Оборачиваюсь полотенцем и беру в руки оба теста. Ложусь на кровать и, не включая свет,
        подсвечивая себе телефоном, разглядываю их. Такой же результат, как и у больничного. На
        каждом слабая вторая полоса. Руки и губы начинают трястись, а тело будто окунают в кипяток.

Боже мой… Я все-таки беременна.

42. Право знать

Я пила экстренную контрацепцию. Вино. А если я навредила ребенку? А если после такого
        нельзя рожать? Чувствую, как сердце прибавляет обороты.

В телефонной книге ищу контакты врача, у которого наблюдалась до отъезда в Европу. К
        счастью, она отвечает, что сегодня на дежурстве и готова меня принять.

Вызвав такси, я одеваюсь, наверное, за пять минут и уже спустя полчаса стою возле больницы.
        Несмотря на то, что она является государственной, здесь работают замечательные специалисты.
        И заведующая, врач гинеколог высшей категории, тщательно следит за репутацией своего
        коллектива.

Больница встречает меня все теми же светлыми стенами, темными диванчиками и картинами с
        беременными девушками и мамами с детками. Медсестра за стойкой регистрации делает пометки в
        моей электронной карте. Со второго этажа спускается Алиса Олеговна.

– Привет, Маша, – улыбается она. Помнит, несмотря на то, что давно меня не видела. – Ты
        ничуть не изменилась. Отлично выглядишь.

– А вы, мне кажется, еще похорошели, – отвешиваю ответный комплимент и не вру. У моего
        врача очень яркая внешность: длинные волосы огненно-рыжего цвета, огромные синие глаза и
        светлая кожа, как у фарфоровой статуэтки. В то же время она довольно рассудительная и
        строгая, что контрастирует с хрупкой внешностью.

Мы проходим в смотровой кабинет и я рассказываю ей все, как на духу. Алиса Олеговна
        задумчиво хмурится, осматривая меня, берет необходимые по ее мнению анализы и кивает на
        кушетку.

– Сделаем УЗИ.

Пока она настраивает аппарат, а потом разглядывает картинку на мониторе, то и дело шевеля
        датчиком, лежу ни жива, ни мертва. Страшно. Страшно узнать, что беременна. И что нет тоже. А
        вдруг беременна, но все плохо?.. Это еще страшнее.

– Яйцеклетка уже закрепилась на стенке матки. – говорит врач. – Это хорошо, уже исключена
        внематочная. По поводу развивается беременность или нет, по УЗИ сказать пока невозможно,
        слишком маленький срок, неделя всего. Завтра утром придешь к нам сдать анализы и кровь на
        ХГЧ. Потом через день еще раз сдашь ХГЧ и результаты покажешь мне. Если гормон растет, то
        все в порядке. Если вдруг нет, то ляжешь и мы тебя понаблюдаем. Если потребуется, поддержим
        препаратами. Все будет хорошо, не переживай.

– А таблетки, что я пила? – задаю самый волнующий меня вопрос.

– Они просто не сработали. Вреда никакого не принесут, не переживай, – успокаивает меня
        Алиса Олеговна. – Если что-то будет волновать, смело звони мне. Отцу ребенка расскажешь?

Отрицательно мотаю головой.

– Зря. Подумай, он имеет право знать. Если не моралфаг какой-нибудь, конечно. Быть
        матерью-одиночкой очень нелегко, поверь моему опыту.

Смотрю на нее и не верю. Неужели у такого порядочного и красивого человека тоже могут быть
        с этим проблемы?

– Боюсь, ему не нужен наследник. Он и сам это говорил.

– Он говорил это, когда ты еще не была беременная. А сейчас может изменить свое решение.

– Он женится на другой.

Алиса Олеговна не находится, что на это ответить и грустно вздыхает, гладит меня по плечу.

– Ну, ничего. Сейчас государство помогает матерям-одиночкам. Все будет хорошо. Если нужна
        будет помощь, обязательно приходи ко мне. У нас в больнице иногда появляются вакантные
        должности. И питание для персонала бесплатное. И ребенка найдем куда на время работы
        пристроить. А там года два-три и садик. Может, что получше найдешь потом. Справимся.

– Спасибо, – шмыгаю носом. До ее слов я не задумывалась, что мне, возможно, будет настолько
        тяжело. Такие перспективы меня пугают, но ее поддержка очень трогает. Понимаю, что даже при
        самом плохом раскладе, мы с ребенком не умрем с голода.

Получив необходимые рекомендации по поводу токсикоза и профилактики пороков развития плода,
        прощаюсь и выхожу из кабинета. Когда подхожу к регистратуре и собираюсь оплатить прием, врач
        выходит следом и отрицательно машет девушке, чтобы та не брала деньги.

– Алиса Олеговна, у меня пока есть, – улыбаюсь смущенно. – Я еще работаю.

– Декрет длится три года, Маша. – вздыхает она, удаляясь по коридору. – Лучше положи на
        вклад. Пригодятся.

Выхожу из здания больницы и смотрю на приложение вызова такси. Теперь это для меня,
        наверное, тоже дорого? Лучше поеду на метро. Вздыхаю и глажу плоский живот.

– Мы справимся, да?

Когда возвращаюсь домой, уже темнеет. Есть совершенно не хочется. Пишет Сережа, зовет
        погулять. Ссылаюсь на самочувствие и отказываюсь. Как мне теперь объясниться с ним, чтобы не
        обидеть? Он же явно когда-нибудь захочет чего-то большего, а не просто прогулок. Нужно
        убедиться, что с беременностью все хорошо и честно рассказать ему, в чем дело.

Ложусь в кровать и долго ворочаюсь. Мысли забивают голову и не дают сомкнуть глаз. Я то
        представляю себя с большим животом, то нас с Мишей вместе. Представляю нашего ребенка и как
        он везет коляску. Гоню от себя эти мысли и пытаюсь думать о чем-то другом, но фантазия
        упрямо рисует рядом со мной Медведя.

Не знаю, когда засыпаю, но просыпаюсь с трудом. По совету доктора не вставая с кровати надо
        съесть пару печенек и еще пять минут поваляться, но сегодня мне сдавать кровь. Лежать
        некогда, поэтому встаю и принимаю душ, чувствую себя достаточно неплохо. Включаю видео на
        телевизоре и делаю йогу вместе с тренером. Давно планировала начать делать утреннюю зарядку,
        а теперь сам бог велел. Мне нельзя разваливаться и хандрить. Я должна быть здоровой мамой,
        потому что у своего малыша я одна. Впереди девять долгих месяцев.

Когда раздается звонок в дверь, я напрягаюсь. Но это курьер, который привез мне
        приготовленную еду на день, которую заказал Миша. А еще передал мне ключи от моей машины и
        сообщил, что она у подъезда.

Забираю все, расставляю на стол и делаю фото. Отсылаю Медведю с припиской “Спасибо, Михаил,
        но больше не беспокойтесь, я буду готовить сама”.

Собираюсь, делая красивый макияж, укладку и надеваю платье. Человек создает сам свое
        настроение. Я тебя вытравлю, Медведь, и забуду все, что было сейчас. Ты останешься в моем
        сердце тем прекрасным безмятежным Мишей, с которым я познакомилась и жила первые два с
        половиной года. Отцом моего ребенка. Но об этом никогда не узнаешь.

Выезжаю пораньше, чтобы сдать кровь. Забираю контейнер с завтраком и обедом с собой.
        Успеваю на работу даже немного раньше, чем обычно. Вижу пятно от кофе на крыльце. Начинает
        мучить совесть. Я ему кофе на яйца, а он мне завтрак курьером…

А вдруг, я ошпарила Медведя так, что нанесла ему сильный вред? Пытаюсь себя убедить, что с
        сильным ожогом такого нежного места он бы не смог со мной столько времени возиться.

Сейчас нужно волноваться о том, что в скором времени мне, похоже, придется работать вместе
        с Леной. И если раньше я решила, что уволюсь и все, то сейчас, узнав, что беременная,
        понимаю, что если я уволюсь, то новую работу в ближайшее время не найду. Да, у меня есть
        накопления и мне хватит на первое время, но это точно не три года. Хорошо, что есть машина,
        которую можно продать в случае чего. А вот своего угла нет. И квартиру для съема точно
        придется искать поскромнее. И сделать это нужно уже сейчас.

А еще придется скромнее вкладываться в благотворительность.

Так что, работу бросать совершенно не вариант. А вот рассказать Агате, что я все же ее
        покину, придется.

Причем, покину и уже никогда не вернусь в качестве модели.

Потому что мне уже двадцать пять. Я и так уже слишком взрослая. В двадцать восемь, когда
        закончится декрет, буду уже откровенно старой для этого бизнеса.

Но, может, мне удастся устроиться помощницей или менеджером, все же, у меня хоть и
        небольшой послужной список, но зато все агентства очень достойного уровня.

– Мария, вам плохо? – слышу до мурашек любимый голос и вздрагиваю.

Оборачиваюсь к Мише. Он стоит позади и пристально смотрит мне в глаза. А вот это “Мария”
        очень режет. Это ответочка за мое сообщение, похоже?

– Нет, спасибо, я просто задумалась. – отвечаю и быстро прохожу в галантно открытую дверь.
        Здороваюсь с Агатой, ухожу в комнату отдыха и, забравшись с ногами на диван, открываю
        контейнер с завтраком. Там каша, масло, сыр и булочка. С удовольствием делаю себе бутерброд
        и ем с кашей. Все очень вкусное. Желудок урчит от удовольствия.

Стараюсь не думать, что Миша рядом. Это чужой человек. Все. И все равно вспоминаю слова
        врача, что Медведь имеет право знать. Если бы я знала, что он не заставит меня делать аборт,
        может, и сказала бы... Но я не знаю, как он отреагирует.

Начинают подтягиваться ребята и я переключаюсь на общение с ними.

Приходит Сережа, плюхается рядом со мной.

– Как себя чувствуешь? – интересуется таким тоном, будто ревнует.

– Хорошо, – улыбаюсь ему. – А что?

– Тогда вечером пойдем гулять. Без отмазок.

– Блин, да какие отмазки? – краснею, как помидор. – Я вчера, казалось, умру. Весь вечер в
        больницах провела. Желудок сбоит. Видишь, кашу ем даже.

– Дай попробовать.

Протягиваю Серёже ложку каши и вдруг чувствую на себе прожигающий взгляд. Оборачиваюсь. В
        комнату заходит Агата, а в дверях стоит Миша и пристально смотрит на нас.

43. Не скажем

– Ммм, вкусно. Сама готовила? – слышу голос Серёжи будто издалека, так как шумит в ушах от
        ударов взбесившегося сердца. Мне кажется, я вижу во взгляде Медведя тьму.

– Нет, это мне курьер привез, – отворачиваюсь. – Ещё хочешь?

– Нет, спасибо. Так что вечером? Пойдем?

Вспоминаю про обещание Миши оторвать Серёже голову.

– Посмотрим, – отвечаю уклончиво и снова смотрю на дверь. Медведя нет. Агата ставит на
        поднос две чашки и уходит.

Пищит сообщение. Миша.

“Наоборот, завтра вам привезут двойную порцию. Приготовлю побольше, чтобы вы могли делиться
        едой не в ущерб своему здоровью, Мария”.

Офигеваю. Он готовит для меня еду на день? Ну, наверное, прежний Миша так бы и сделал, если
        бы я заболела, но Миша-миллиардер…

Весь день репетируем. В свободное время рисую эскизы костюмов. Эта привычка осталась со
        студенческих времён. Иногда думаю, что из меня вышел бы неплохой модельер.

Обедаю паровой курицей с лапшой и каким-то нежным соусом. Это очень вкусно. Надо бы
        написать Медведю спасибо, но я пытаюсь отстраниться от него, а не играть в игры. Сомневаясь,
        все же пишу.

“Спасибо, все очень вкусно, но больше не нужно, правда.”

Хочется добавить, чтобы сконцентрировался на более важных вещах, типа свадьбы, но оставляю
        свои комментарии при себе. Во-первых, он старался и это приятно, несмотря ни на что,
        во-вторых, так меньше шансов продолжить наш диалог.

Все время прислушиваюсь к разговорам ребят, чтобы услышать хоть что-нибудь о невесте Миши,
        но никаких новостей нет. Это тревожит. Хотелось бы подготовиться к тому, что меня ждет.
        Интересно, как отреагирует Ленка, когда узнает, что мы в одном агенстве. Я бы с
        удовольствием выдрала бы ей волосы при встрече. Но как это сделать, не вызвав вопросов у
        коллег, я не представляю.

После обеда едем на показ. К нам в гримерку приходят визажисты и парикмахеры. Снова царит
        суета. Успеваю познакомиться с дизайнером, Стефанией. У нее очень интересные и уютные вещи.
        Это уже осенняя коллекция. Можно было бы приобрести себе парочку костюмов из кашемира. Но
        теперь каждый раз задумываюсь, а стоит ли? Может, один? Или вообще обойтись тем, что в
        гардеробе, я же скоро стану безработной. Да и фигура изменится.

Трогаю нежную ткань и вздыхаю. Один куплю. Я же не смогу себе постоянно во всем отказывать.
        Все-таки, Алиса Олеговна, наверное, имела ввиду немного другое, а я накрутила себя до
        невозможности.

В этот раз на показе я то и дело скольжу взглядом по залу, но Мишу не вижу. Мысленно смеюсь
        над своей наивностью. Придет он ради тебя, ага. В прошлый раз ему просто нужна была Агата и
        он выжидал время. Испытываю смесь из облегчения и разочарования. Сердце не обманешь, к
        сожалению.

После показа все остаются на фуршет, я задерживаюсь на нем совсем недолго и еду домой,
        потому что мне нужно поесть, чтобы не тошнило. А на шведском столе совсем не те продукты,
        которые мне можно.

Уже часов в восемь звонит Сережа и снова зовет гулять. Слышу, что он немного навеселе после
        фуршета и под напором его обаяния все же соглашаюсь. Думаю, как раз и объясню, что между
        нами невозможно ничего, кроме дружбы.

Договариваемся, что он заедет за мной спустя полчаса на такси и мы поедем в центр, погуляем
        по городу.

Но, спустя полчаса такси не приезжает. И к телефону Сережа не подходит. Я начинаю
        подозревать, что Миша все-таки осуществил угрозу и что-то ему сделал. Хожу из угла в угол,
        волнуясь и нервничая. Спустя еще минут двадцать раздается звонок в дверь и я вижу силуэт с
        кудрями.

Облегченно выдыхаю и открываю ее.

Сережа буквально вваливается, пихая мне в руки букет роз.

– Маша, прости, я сел в такси и меня развезло. – Смотрю на него, пьяного и не знаю, как
        реагировать. Приглашать к себе я его совершенно не планировала. – Я принес шампанского.
        Давай дома посидим.

– Мне нельзя алкоголь, – вздыхаю, все же пропуская его в квартиру. – Можно попить чай.

Спустя час понимаю, что затея была так себе. Сережа допивает в одиночку две бутылки
        шампанского и пытается развлекать меня шутками, но они все с налетом какой-то пошлости в
        этот раз.

Пытаюсь мягко выпроводить гостя и вроде он даже соглашается, но когда мы проходим в коридор
        вдруг настойчиво толкает меня в зал и плюхается на диван, сажая к себе на руки. Я пытаюсь
        выкрутиться, но Сережа оказывается сильнее, чем кажется на первый взгляд.

– Сережа, прекрати! – рычу и вскакиваю, но он тут же хватает меня за платье и рывком
        дергает обратно так, что я валюсь на спину, нависает сверху.

– Маш, ну, блин, хватит недотрогу из себя строить, – шепчет мне в губы, обдавая запахом
        алкоголя, а я сжимаю их и уворачиваюсь. – Ладно, на первом свидании не дала, а сейчас-то что
        не так?

– Сережа! – рычу сквозь сомкнутые зубы. – Все не так! У нас не свидание, а дружеская
        встреча!

– Мы не обговаривали.

– Вот именно! Отпусти!

– Маш, – он ведёт носом мне по шее, а меня передергивает от отвращения. Кажется, все то же
        самое, что и Миша, но на самом деле – совершенно не то же самое! – Расслабься, тебе
        понравится. Ты сейчас не мне сопротивляешься, ты себе сопротивляешься.

– Сережа, ты пьян! Хватит! – со всей силы толкаю его от себя, но он лишь сильнее
        наваливается и мне становится трудно дышать. Хриплю сдавленно. Достаю последние козыри. – Я
        беременна.

– Блин, Маш, зачем тебе оно надо? Всю карьеру под откос из-за личинки. – Сережа на секунду
        отстраняется и я жадно глотаю воздух. В мыслях успевает мелькнуть возмущение. Я, конечно,
        знаю, что не все любят детей, но чтобы вот так… – Но есть и плюс. Можно без презика.

– Слезь с меня! – хриплю и пытаюсь царапаться, но мои руки тут же стискивают цепкие пальцы.
        – Я не хочу! Если с ребенком что-то случится, его отец тебя убьет!

– Не бойся, ничего не случится, я буду нежным. – чувствую, как он коленом раздвигает мне
        ноги и закрывает ладонью рот так, чтобы я не закричала. Мычу. – А отцу мы не скажем.

44. Ничья

– А отец сам все слышал. – раздается за его спиной и Сережа, вскрикивая, слетает с меня на
        пол. Вижу разъяренного Медведя, подскакиваю на диване ровно тогда, когда он замахивается и
        со всей силы бьет ногой моему недонасильнику в область живота.

– Миша! – бросаюсь к нему и цепляюсь за талию, стараясь удержать эту машину для убийства. –
        Он очень пьян!

– И что? – отрывает меня от себя Медведь и смотрит так, что, кажется, сейчас тоже разорвет
        на куски. – Мне его пожалеть? Или уйти, пусть дальше развлекается?

– Нет! – цепляюсь в него обратно, вжимаясь лицом в грудь. – Просто не бей его. Ты тоже был
        в таком состоянии, что себя не контролировал.

– Я тебя не трогал! – рычит Миша, снова отрывая меня от себя и, отодвигая в сторону,
        направляется к Сереже.

– Трогал, – выдыхаю. – Просто не помнишь.

Медведь останавливается и медленно оборачивается ко мне. Сережа стонет, лежа на полу, и
        пытается сесть.

Миша сверлит меня глазами.

– Тебе его жалко? Он чуть тебя не изнасиловал, а ты его жалеешь?

– Ты сам прекрасно знаешь, что я не могу это все выносить! – повышаю голос. – Пусть он
        просто убирается!

– Твою мать, Миронова. – стонет Миша в ладони и, разворачиваясь к моему обидчику, который
        довольно шустро умудрился сесть, припечатывает его кроссовком обратно к полу. Давит ногой на
        грудь так, что он морщится и кряхтит, а я испуганно ахаю.

– Ты, говно мелкое, сейчас ползешь до двери, обуваешься и идешь на улицу, ждешь меня там.
        Буду тебя учить, как вести себя с женщинами. Понял?

Сережа согласно хрипит и когда Медведь его отпускает тут же встает на четвереньки и,
        покачиваясь, направляется к выходу.

– Миша, – зову разъяренного Медведя и он нехотя отрывается от созерцания Сережиного позора.
        – Не уходи. Останься со мной.

Я очень боюсь, что в ярости он просто реально искалечит этого непутевого. И сейчас мне
        страшно именно за Мишу, потому что я не хочу, чтобы он совершил что-то непоправимое на
        эмоциях и потом всю жизнь за это расплачивался.

– Хорошо, с делами разберусь и вернусь, – усмехается он. В голосе слышу стальные ноты. Не
        переубедить. – Так что я там с тобой по пьяни-то делал?

Опускаю глаза. Не хочу ему ничего рассказывать, ведь я жаждала его ласк и мне было очень
        хорошо.

– Видимо, ничего? Да у меня бы не встал в таком состоянии… – Медведь понимает мое молчание
        по-своему. – Не волнуйся. Убивать я это чмо не планирую.

Миша уходит. Прилипаю к окну.

А если они будут драться? А если все зайдет слишком далеко?

Вижу, как из подъезда выходит Сережа и трусит подальше от дома. Следом вижу, как выходит
        Медведь и оглядывается. Он достает что-то из своей машины и догоняет его. В темноте и
        тусклом свете фонарей уже не могу понять, что происходит. Сердце сжимается от страха.

Выключаю свет, чтобы лучше видеть и, открыв окно, громко зову Мишу и прислушиваюсь. Он не
        отвечает. Я вообще уже никого не вижу. Куда они делись?

Натягиваю кеды и распахиваю дверь. От неожиданности отшатываюсь, так как на пороге стоит
        Медведь. Он расслабленно заходит внутрь и бросает на комод маркер.

– Миша, – выдыхаю и чувствую, что трясутся колени. – Ты же его не убил?

– Ради тебя – нет. Но теперь у него на лбу написано, что он чмо. -- Еще раз смотрю на
        маркер и ошарашенно закрываю губы рукой. – Вот именно поэтому я тебе ничего и не
        рассказываю.

– Это же так унизительно, – шепчу и понимаю, что вдобавок ко всему, маркер перманентный.

– Ну извини! Грамоты с собой не было, чтобы ему дать! Унижение для таких получше пиздюлей
        действует. – повышает Медведь голос. – Ты хотела, чтобы я остался? Или чтобы этого обсоса
        просто не трогал?

Замолкаю, скидывая кеды. И то, и другое верно. Ухожу на кухню, ничего не отвечая, убираю со
        стола чашку и бокал, выкидываю цветы в мусорку.

– Значит, когда я был пьяный у нас всё-таки был секс и ты забеременела? – Миша заходит
        спустя минуту и припечатывает тяжелым взглядом. – Когда рассказать планировала?

Сглатываю вмиг пересохшим горлом.

– Это не твой ребенок, – шепчу, несмотря на то, что боюсь реакции. Еще больше я боюсь
        рассказать правду. – И не Сережин.

Добавляю поспешно, потому что мне страшно, что он реально его догонит и убьет после этого.

Медведь дергает бровями. Вижу, как напрягается его лицо – губы сжимаются, желваки выступают
        на скулах. Ноздри сильнее втягивают воздух.

– Это было до меня? – уточняет коротко. Киваю. – Получается, ты обманула, что ни с кем
        после меня не была?

– Ты меня тоже обманул, – хмурюсь. Сейчас снова пойдут оскорбления?

– Ничья. – на удивление спокойно соглашается Миша, пожимая плечами. – И когда ты узнала,
        что беременная?

– Вчера вечером. – сжимаю трясущиеся губы. Еще не хватало, чтобы он начал думать, что я
        собиралась ему втихаря от другого родить. – Ты меня привез домой и я сделала тесты.

– И где же отец ребенка? – все так же спокойно уточняет Медведь.

– Не знаю. Ему не нужен этот ребенок. – смотрю Мише прямо в глаза. Чувствую, что вот-вот
        разревусь.

– Отлично. Тогда будем считать, что он мой.

– Что? – в глазах темнеет и я падаю на стул, растерянно хлопая ресницами, с которых
        все-таки срываются соленые капли. Медведь садится рядом на корточки, сжимает мои колени и
        упирается в них лбом. Молчит. Вижу только, что дышит надрывно. – Ты в своем уме?

– Ты моя, Маша. Вся, полностью. Если ты беременная, значит, и ребенок тоже мой. Все. Это не
        обсуждается.

– Ты женишься. – смеюсь, чтобы скрыть боль, вытираю слезы. – Мы же не в Непале живём!

– Все поправимо, – бурчит Миша, а я пытаюсь его оттолкнуть, но он лишь сильнее сжимает мои
        ноги и усмехается, поднимая на меня взгляд. – Нахуй мне Лена не нужна. Понятно? Я не спал с
        ней с того момента, как снова тебя встретил. И больше пока ничего не спрашивай. И я не буду
        спрашивать, какого хрена тут делал Сережа.

– Да он без приглашения припёрся! Мы договорились…

– Чшшш! – шепчет Медведь и прикладывает мне палец к губам. Замолкаю и до меня вдруг доходят
        его слова. Отстраняюсь от его руки.

– Подожди. В смысле: не нужна?

– Чш! – резко шипит Миша и подхватывает меня на руки. – Замолчи. Поехали, лучше кое-что
        тебе покажу.

45. Давай поженимся

Мы с Машей едем молча. На улице уже достаточно темно, горят фонари, и свет от проезжающих
        мимо машин то и дело слепит глаза.

Маша сидит, отвернувшись к окну, и задумчиво смотрит на город. Я украдкой любуюсь ей, но не
        отвлекаю. Каждому из нас есть о чем подумать.

Например, я думаю о том, как мне повезло, что у Маши в данный момент никого нет. Да, она
        беременна. У меня есть робкая надежда, что все-таки от меня, но, даже если нет, то это не
        самая большая плата за нашу глупость. Слава богу, мы здоровы, и я надеюсь, будем вместе и
        счастливы. И, если мне повезет, моя любовь родит ребенка и от меня. Я постараюсь сделать для
        этого всё, что от меня зависит.

Мы подъезжаем к большому жилому комплексу. Я открываю шлагбаум с пульта и паркуюсь возле
        подъезда. Здесь есть закрытая стоянка, но мы ненадолго, поэтому не вижу смысла парковаться
        там.

– Куда мы приехали? – с интересом оглядывается Маша.

– Домой, – улыбаюсь и выхожу из машины. Обнимаю ее за талию, и веду в подъезд. Рабочие
        поднапряглись и закончили все работы раньше на несколько дней. Обычно всё бывает наоборот,
        но в данной ситуации важна грамотно подобранная мотивация.

Заходим и поднимаемся на самый верхний этаж. Из лифта сразу попадаем в холл моей квартиры.
        Ну, как моей?

Вчера я переоформил документы и собственником теперь является Миронова Мария. Я решил, что
        даже если мы не будем вместе, я хочу, чтобы эта девушка ни в чём не нуждалась. Хотя бы
        просто потому, что она мне дорога.

Открываю электронным замком дверь, сразу же вношу в базу данных отпечаток Маши. Она смотрит
        на меня с максимальным подозрением, на которое только способна.

– Маша, расслабься, – прошу её. – Заходи, зацени ремонт.

Она снимает кеды и идёт по квартире, изучая расположение комнат. Останавливается в детской,
        выкрашенной в нейтральный теплый бежевый цвет и разглядывает интерьер.

– Красиво, – оборачивается ко мне. – А я думала, ты не хочешь детей.

Обнимаю Машу, вдыхая невероятно нежный аромат её волос.

– До того, как нашёл тебя, не хотел. Я вообще ничего не хотел, Маш, пока тебя не было
        рядом. Жил ни о чём не думая, просто просаживал деньги. Куда мне их было в таком количестве
        девать? О чем-то серьезном не задумывался. Не было меня без тебя, Маша. А когда нашел тебя
        снова, понял, что живу. Осознал, что мне не нужна яхта за несколько лямов евро. Зато мне
        очень захотелось, чтобы девочка с раком горла увидела целующиеся парочки не на плакате. Она
        получает лечение в лучшей клинике страны, Маш. Врачи говорят, что будет жить долго и
        счастливо.

Машка оборачивается на меня и с ее ресниц срываются слезы. Вжимаю мою чувствительную
        малышку в себя, прижимаясь щекой к ее волосам, целую в макушку.

– В этой комнате я хотел сделать тренажерный зал, а потом решил, что если мы будем жить
        вместе, то здесь гораздо органичнее впишется детская.

– Я тебя не понимаю, – поднимает Маша на меня взгляд. – Ты говоришь одно, делаешь другое.
        Будто в тебе живут два разных человека.

Выдыхаю, поглаживая её по спине.

– Я понимаю, Маша. Дай мне совсем немножко времени. Я и так ускорился, насколько мог. Ты
        единственная в моей жизни. Кроме тебя никого нет и больше не будет.

– Я очень стараюсь тебе верить, Миша. Но всё равно многого не могу понять. Я даже не могу
        предположить, зачем, например, ты приволок Лену в мое модельное агентство.

– Да тебе это и не надо понимать, Маша. Просто поверь, что так надо. – прижимаю ее к себе,
        не могу смотреть в глаза, потому что больно. Молча стоим пару минут. – Это теперь твоя
        квартира. Только твоя. Ты можешь переехать сюда в любое время. Если я буду тебе здесь
        мешать, скажи, и я уйду.

– Нет. Доделывай свои дела. Я подожду. – шепчет Маша, всхлипывая. – А сейчас, отвези меня
        домой, пожалуйста.

Обратно снова едем молча. Провожаю Машу до квартиры.

– Можно, я останусь с тобой? – спрашиваю, прежде чем войти.

Маша смотрит на меня исподлобья, но всё же кивает.

– Ты есть хочешь? – уточняет тихо, когда мы раздеваемся.

– Нет, – обнимаю её и целую. – Давай ложиться спать.

Мы по отдельности принимаем душ и ложимся в кровать. Маша отодвигается на край, но я
        притягиваю её к себе, устраиваюсь поудобнее на подушке и закрываю глаза. Поглаживаю её
        живот. Думаю о беременности. То, что Маша, возможно, была с кем-то ещё, больно царапает, но
        я понимаю, что совершенно не могу предъявлять претензии и, уж тем более, злиться. Да и не
        хочется уже. Хватит, надоело воевать. Я хочу простого, тихого человеческого счастья. Все,
        что было до нашей встречи, пусть останется там.

– О чём ты думаешь? – шепчет Маша.

– Я думаю, что будет здорово, если у нашего ребенка со временем появится брат или сестра, –
        шепчу, не открывая глаз, в ответ.

– У этого ребёнка? – уточняет Маша, накрывая мою руку на своем животе ладонью.

– Этого, этого, – усмехаюсь. – Я уже всё тебе сказал по этому поводу. Давай спать.

Я плавно проваливаюсь в сон, потому что нормально не спал всё это время. А в ночь, когда
        она застукала меня с Леной в агентстве, вообще не лег.

Заметил, что в одиночестве совершенно не могу расслабиться теперь. Если раньше мне нужно
        было остаться наедине, чтобы отдохнуть, то сейчас мне нужны Машины объятия. Когда её нет
        рядом, я чувствую беспокойство.

Утром просыпаюсь от легкого поглаживания по спине. Приоткрываю глаза и тянусь всем телом,
        разминая затекшие мышцы. Маша сидит рядом и смотрит на меня.

– Доброе утро, любимая, – улыбаюсь ей, беру за руку и целую нежную ладонь.

Машка смущается и отводит взгляд.

– Кофе готов, – шепчет она.

Киваю и поднимаюсь с кровати.

Завтракаем молча, но в объятиях друг друга. Маша сидит, откинувшись мне на грудь, и
        задумчиво разглядывает разделочный стол, потягивая из чашки ароматный напиток. Я обнимаю её
        за плечи, поглаживаю нежную шею. Интересно, о чём она думает?

– Маша, – шепчу.

– М? – лениво отзывается она.

– О чём ты думаешь? – спрашиваю, смеясь.

– Я стараюсь ни о чем не думать, – усмехается. – Но сейчас в мыслях: придёт Серёжа на
        работу или нет. И как мне реагировать? Он же тебя видел. Вдруг расскажет кому-нибудь.

– Пусть только попробует растрепать, – успокаиваю её. – Это будет конец его модельной
        карьеры. В любом случае, ничего не бойся, у меня на тебя серьезные планы. Никто не сможет
        предъявить тебе, что ты ведёшь себя как-то аморально.

Снова разъезжаемся с Машей на разных машинах. Моя, хоть и после химчистки, но с надписью на
        торпеде. Смотрю на неё и усмехаюсь – хорошее напоминание о незабываемом вечере.

Направляюсь на съемную квартиру, чтобы увидеть Лену. Динамлю её с момента приезда, ссылаясь
        на дела, но тянуть больше некуда.

Стучу. Она открывает мне дверь, бросается на шею. Я отодвигаю ее за талию, захожу внутрь.

– Наконец ты приехал, – улыбается она и тянется поцеловать, но я отстраняюсь.

– Да, в конце концов выдалась минутка, – улыбаюсь и скидываю обувь, прохожу на кухню. – Но
        я ненадолго. Сделай кофе.

У меня с ней предстоит серьезный разговор, да и она хотела меня чем-то обрадовать, а я не
        дал ей времени, чтобы объясниться.

Через пару минут беру чашку с кофе и прикуриваю, выпуская дым в потолок.

– Мне нужно с тобой поговорить, – встаю, когда она пытается сесть мне на колени. – У меня
        есть новости.

– Какие? – робко улыбается Лена,наивно хлопая ресницами и глядя на меня.

– Первое – это то, что в модельное агенство ты не попадешь. Агата не уточнила причину, но
        отказала. Зря я тебя сорвал из Питера. И там работу потеряла, и здесь не сложилось. Испортил
        тебе карьеру.

– Ну, ничего, – Лена пожимает плечами. – Может, и к лучшему. Это агентство мне все равно не
        понравилось. Слишком много пафоса. А я, в принципе, не против побыть домохозяйкой. Буду
        готовить и гладить тебе рубашки.

– Тут тоже есть нюанс... – молчу, давая время переварить. – Так получилось, что я сорвался,
        пока тебя не было рядом, – перевожу взгляд в окно. – Та девушка, с которой это произошло,
        беременна от меня.

Снова смотрю на Лену и вижу, как улыбка медленно сползает с её лица. Ловлю каждую эмоцию.

– Прости, – добавляю коротко. – Но я считаю, что ребёнок должен расти в семье.

– А я? – шепчет Лена растерянно.

– У тебя обязательно всё наладится, – пожимаю плечами. – Прости.

Делаю ещё пару глотков и выливаю кофе в раковину. Выхожу в коридор и обуваюсь.

– Миша! – зовет Лена. – Подожди. Мы все совершаем ошибки. И я… я тоже беременна.

Разворачиваюсь к ней, удивленно вскинув брови.

– В смысле? – усмехаюсь. – С чего такая уверенность? Мы с тобой до Питера не виделись уже
        больше месяца.

– У меня должны были месячные начаться, но не начались, и я сделала тест – он показал
        беременность. А ты у меня единственный.

– Да прошло всего три дня! – хмурю брови. – Разве такое возможно?

– Так совпало, – кусает Лена губы. – Сейчас я тебе покажу. Я думала, ты обрадуешься...

Она уходит в комнату и возвращается с какой-то полоской. Разглядываю на ней две короткие
        полосы и задумчиво киваю.

– А та девушка, которая беременна от тебя? – вижу, как Лена тщательно подбирает слова. Судя
        по хмурому выражению лица, ей это дается нелегко. – Ты любишь её, да?

– Зачем ты спрашиваешь? – поднимаю на неё глаза.

– Просто нашему ребенку тоже нужен будет отец, и я надеялась, что он тоже будет расти в
        полной семье.

Вздыхаю.

– Конечно, ты для меня важнее. И мне очень стыдно. Я думал, ты обозлишься на меня. Неужели,
        ты сможешь меня простить?

Лена кивает и всхлипывает.

– Тогда давай поженимся? – раскрываю объятия.

46. Как отдыхают богатые

— Я тебя люблю, всхлипывает Лена и падает мне в объятия. Я так боялась, что ты не
        обрадуешься.

— Ну как же, не обрадуюсь, всё же это мой ребёнок, — улыбаюсь ей. — Единственное, о чём я
        тебя попрошу, это то, чтобы поскорее подготовить свадьбу. Я не хочу, чтобы партнёры решили,
        что я женюсь по залёту. Я дам помощнику задание помочь тебе как можно быстрее организовать
        торжество. Сделаем закрытую вечеринку по поводу росписи, и вопрос решён. Хорошо? Поэтому,
        давай, подружек там московских собирай. А с родней потом встретимся, отдельно сыграем для
        них. Скажешь количество гостей, я дам указание всё подготовить.

Лена, кивая, рыдает, а я вытираю её щёки.

— Ну хватит тебе. Прекрати. Я сейчас уеду, потому что мне нужно подготовиться к
        конференции. Скину тебе фотографии документов, подашь заявление в ЗАГС, и позвонишь мне, а я
        уже договорюсь, чтобы нас расписали, как все будет готово, хорошо?

Лена снова кивает, вцепившись в мой костюм, глажу её по волосам и отстраняю.

— Ну всё, мне правда пора.

Ухожу и возвращаюсь в ту квартиру, куда привозил Машу. Включаю ноутбук, готовлюсь к
        конференции и уже ближе к утру, выпив немереное количество кофе, валясь с ног, ложусь в
        кровать. И всё равно не могу сразу заснуть. Мысли роем кружат в голове. Гоню их прочь. Мне
        нужно отдохнуть, потому что голова уже трещит от обилия информации.

Засыпаю с трудом и просыпаюсь спустя часа четыре разбитым. Всю ночь снилась какая-то хрень.
        Напряжение не отпускает даже во сне.

После свадьбы обязательно нужно взять отпуск и съездить куда-нибудь отключиться, хотя бы на
        неделю, а лучше на месяц. В конце концов, большинство вопросов я могу решить удалённо, а в
        моей команде работают высококвалифицированные специалисты и профессионалы своего дела.

Тру лицо и с рычанием встаю с постели, иду в душ, а после, сварив кофе, пишу Маше "Доброе
        утро" и скидываю ссылку на спа-комплекс.

Заказал ей на вечер номер и массаж, чтобы расслабилась. Да и сам планирую приехать туда же
        провести с ней время не только в койке.

Лене тоже заказываю бьюти-процедуры, но в другом месте, чтобы не произошло накладки, как в
        прошлый раз. Пусть невеста спокойно готовится к свадьбе.

В течение дня решаю рабочие вопросы, то и дело отвлекаюсь то на свадьбу, то на переписку с
        Машей. Её опасения оказались напрасными – Серёжа взял больничный и не пришёл на работу.

Провозившись в какой-то суете целый день, к вечеру чувствую, что я зверски устал и просто
        засыпаю на ходу, но всё равно заезжаю за Машей, едем за город и зависаем в спа. Первым в
        программе у нас идёт парный массаж. Я вырубаюсь, кажется, даже ещё не успев лечь и выныриваю
        из сна только когда слышу смех. Открываю глаза и удивлённо озираюсь. Маша снимает меня на
        телефон, но, увидев, что я очнулся, убирает его и подходит, поглаживая мои плечи.

— Добрый вечер, товарищ миллиардер, – смеётся. — Ты так мило спал в этой дырке для лица,
        что я не удержалась и сфотографировала тебя. Можно на заголовок. “Вот как на самом деле
        развлекаются богатые и знаменитые”.

— Опасная женщина, — усмехаюсь и переворачиваюсь на спину. — У нас массаж уже закончился?

— Да, сотрудники ушли и дали мне возможность разбудить тебя самостоятельно.

Игриво дергаю бровью и хлопаю себя по прессу.

— Так, может, пока никого нет поможешь мне проснуться?

— Эээ, нет, — отстраняется Маша, когда я тяну её за руку. — Мне хватило театра.

Усмехаюсь и сажусь.

– Какая вы тяжелая на подъем, Мария, — вздыхаю огорченно.

После валяемся в бане и нас натирают какими-то маслами, солями и парят. Это настолько
        расслабляет, что даже говорить неохота, поэтому мы молчим, изредка перекидываясь какими-то
        незначительными фразами. В то же время то, что мы просто находимся рядом, вызывает у моего
        организма состояние, близкое к эйфории. После бани отдыхаем, пьем чай. Потом перемещаемся к
        воде.

В бассейне тискаю Машу, не отпуская её далеко от себя, дразню поцелуями и разогреваю
        нежными касаниями. Она млеет, но делает вид, что не поддаётся, а я уговариваю себя подождать
        еще немножко и завершить начатое уже в номере.

Часы на руке то и дело вибрируют входящими сообщениями. Поглядываю иногда, но ничего
        срочного не вижу: смс от Лены, отчёты с работы.

— Ты занят? — подплывает Маша, а я тут же отвисаю и притягиваю её за плавки к себе ближе.

— Нет, — шепчу ей в губы. — Я только твой. Пойдём в номер.

— Нет, — шепчет Маша в ответ и пытается отстраниться. — Ты уж сначала разберись, как
        обещал.

Хнычу обиженно, зеваю.

– Давай тогда перекусим, а потом поваляемся, потому что я очень устал, — прошу её, и Маша
        согласно кивает.

Мы ужинаем в ресторане итальянской кухни. Я пью вино, Маша — сок, смотрю на неё с улыбкой.
        Она вопросительно поднимает брови в ответ.

– Что? – уточняет недоверчиво.

— Ты знаешь, я до сих пор не верю, что мы вот так случайно встретились спустя два года. Я
        уже и не надеялся тебя увидеть, — отвечаю ей и Маша мило краснеет. Ощущение, что мы
        только-только начинаем встречаться.

— Мне приятно, что ты искал меня, Миша, – наконец выдаёт она, отставляя тарелку.

— Пошли, — киваю. Она молча кивает мне в ответ и встаёт.

Как только заходим в номер, стаскиваю с себя одежду и падаю на кровать, зарываясь головой в
        мягкую подушку. Маша без вопросов повторяет всё то же самое, только натягивает мою футболку.
        Завтра я снова буду пахнуть любимой женщиной.

Притягиваю Машу к себе на грудь, закрываю глаза.

— Жарко, — шепчет Маша, елозит и отворачивается на бок.

Не могу отлепиться от неё, поворачиваюсь следом, прижимаясь всем телом, утыкаюсь носом в
        шею и чувствую, что, как бы я ни хотел спать, член бунтует и стоит колом.

Поглаживаю покатые бёдра, целую плечо.

— Нет, Медведь! — шипит Маша. — Ничего не будет.

Вздыхаю, вдавливаюсь в нее бедрами, давая понять, что мне очень хочется.

Машка отрицательно мычит и отодвигается дальше, переворачиваясь на живот. Не выдерживаю.
        Нависаю над ней сверху и кусаю за шею.

— Ай! — взвизгивает Маша и дёргается, но лишь сильнее меня заводит. Проникаю рукой под
        ткань трусиков, ласкаю её, не давая места для маневров, чтобы отбиться. Моя отзывчивая
        девочка спустя несколько мгновений перестаёт сопротивляться, её дыхание учащается. Это
        победа. Разворачиваю ее к себе лицом и жадно целую, спускаясь ниже, зацеловываю с ног до
        головы. Потом поднимаюсь обратно, снова лаская губы и коленом раздвигая ножки.

— Так нечестно, Миша! – шипит Маша, но подаётся на встречу.

— Я не говорил, что будет честно, — улыбаюсь и отодвигаю трусики.

Вхожу аккуратно, так, чтобы не сделать больно и не навредить её здоровью. Я сейчас
        воспринимаю её как хрустальный шар. Настолько хрупкий, что его можно разбить от одного лишь
        неловкого прикосновения.

Двигаюсь медленно и не глубоко. Это пытка, потому что Маша очень влажная и горячая.

Маша подстегивает меня ножками, а когда я не реагирую, приподнимается, валит меня на спину
        и садится сверху, перехватывая инициативу. Шиплю от возбуждения, сжимаю её грудь, рёбра,
        бёдра, ягодицы. Подаюсь вперёд, притягивая к себе и целуя.

Ну не можем мы друг без друга! Сдохнуть охота, когда она далеко. Подстраиваюсь под тот
        темп, который Маша выбирает сама, поддаюсь ее ласкам, разрешаю быть главной. Ей виднее, как
        ей хорошо в данный момент, и мне кажется, что сейчас она более горячая и раскрепощенная, чем
        обычно.

Маша набирает темп, движется на мне всё быстрее и быстрее. Закрываю глаза и постанываю.

— Маша, — рычу, притормаживая её. — Я боюсь сделать тебе больно.

— Мне очень хорошо, — шепчет она, покачивая бедрами и убирая мои руки в стороны. — Туда,
        где яйцеклетка, ты точно не дотянешься. Я хочу сильнее.

Усмехаюсь, нажимаю на ее бедра и насаживаю резче на себя. Маша охает, выгибается и
        запрокидывает голову. Нам даже не нужны сейчас дополнительные ласки, достаточно синхронного
        движения разгоряченных тел. Всё происходит настолько страстно, что мы заканчиваем быстро и
        ярко.

Машка падает рядом, успокаивая сбившееся дыхание.

– Если это влияние гормонов, то мне нравится, когда ты беременная. – шепчу ей на ухо. –
        Заставлю тебя рожать одного за одним, чтобы ты меня трахала. Прям как в первый раз.

Она усмехается, отворачиваясь и прячет голову под подушку, а я ржу.

После того, как мы начали встречаться и Маша сбежала из кровати и заперлась в туалете, я
        перестал на нее давить. И избегал близости, ограничиваясь поцелуями и легкой эротикой, чтобы
        не пугать.

Маша же, наоборот, стала хотеть большего и потихонечку начала зажимать меня. Увлекшись этой
        игрой, я всячески бегал от нее и не давал желаемого. Добегался до того, что в один
        прекрасный вечер моя скромная девочка пристегнула меня спящего к кровати и в прямом смысле
        оттрахала.

Не забуду ее лицо, когда она впервые опускалась на мой член, кусая губы и болезненно
        морщась. И не забуду свои ощущения от всего происходящего. Казалось, я сдохну от того,
        насколько сексуально это выглядит. Я едва выдержал, чтобы не обкончаться под ней.

– Маш, – зову ее, заглядывая под подушку. – А ты согласишься родить от меня? Потом,
        когда-нибудь?

– Ты сказал, тебе не нужны наследники. – бурчит она, поднимая голову. – И что если я решу
        родить, это будет худшим моим решением.

– Миронова, – рычу. – Да, я злился на тебя, потому что сама знаешь, что думал! Но сейчас-то
        мы все выяснили! И, да, если бы ты тогда вдруг решила не пить таблетки и родить, я бы,
        наверное, сдох от счастья! Но ты так шугалась от меня, что бесила до невозможности. Хотелось
        тебя… задеть.

– У тебя получилось, – Маша буравит меня взглядом. Даже сквозь сумрак вижу, как блестят ее
        глаза.

– Прости меня, – шепчу, сжимая ее руку. – Мне потом было очень херово. Я безумно хочу от
        тебя детей. Очень давно хочу. И этого малыша я буду любить, как родного. Он вообще ни в чем
        не будет нуждаться.

Маша молчит.

– Маш, – зову ее, желая получить ответ.

– Я боялась, что ты силой заставишь меня от него избавиться, поэтому не сказала. – вдруг
        шепчет она и прячет лицо на моей груди. – Таблетка не подействовала.

Хмурюсь, переваривая.

– Да что я, зверь?.. – начинаю и осекаюсь. Вспоминаю голосовое Богатырева, потому что мой
        голос сейчас так же дрожит. – Маша, он… мой?

47. Напряжение

– Ты – единственный, – пищит Маша, потому что я сжимаю ее в объятиях и покрываю поцелуями
        влажную от слез моську. Не могу удержаться и впиваюсь в губы долгим поцелуем, а когда
        отстраняюсь, чувствую, что меня трясет всего.

– Мне надо это перекурить, – сдавленно хриплю и нехотя отпускаю Машу.

Натягиваю штаны и выхожу на балкон.

Прикуриваю сигарету и глубоко затягиваюсь. Не помогает. Облокачиваюсь локтями о перила и
        закрываю голову руками. Жмурюсь и сжимаю зубы, но, как бы я ни старался сдержаться, меня
        душат слезы.

Смеюсь растерянно и прекращаю с ними бороться. Курю, глядя в никуда, то и дело смахивая
        капли с носа.

***

Утро начинается с того, что одна шаловливая рука будит меня одним из самых приятных
        способов. Член реагирует раньше, чем я, и уже готов к труду.

– Это будут лучшие девять месяцев моей жизни, – усмехаюсь и хитро смотрю на Машу. –
        Запрыгивайте, сударыня. Карета подана.

Мы с трудом заставляем себя выбраться из кровати. Маше нужно на работу. Мне тоже по делам.
        Прилично опаздываем. Хорошо, что это Москва и можно сослаться на пробки.

– Вечером увидимся? – уточняет Маша осторожно.

– Не знаю пока, – выдыхаю. – Нужно к конференции готовиться. Но до дома тебя подвезу. Ты же
        без машины.

– Да не стоит. Не отвлекайся. Высади меня подальше от офиса, чтобы никто не заметил, –
        просит Маша. Закатываю глаза и, состроив недовольную морду, торможу на обочине возле
        соседнего здания.

– Не злись, – усмехается мой будильник и тянется за поцелуем, а потом выскакивает из
        машины. Наблюдаю, как она забегает в здание и только тогда уезжаю.

Беру себе кофе и, не отъезжая от кофейни, начинаю разгребать сообщения на телефоне. Вчера
        поставил на беззвучный, чтобы расслабиться. Итог – миллион сообщений и пропущенных от Лены,
        помощника, службы безопасности. Даже пугаюсь, вдруг что случилось.

Звоню первым делом начбезу. Он сообщает, что до меня не мог дозвониться помощник и они
        пытались найти меня всем миром. По их части на работе все спокойно.

Звоню помощнику. Уточняю, что случилось. Оказывается, я не отвечал невесте и она поставила
        всех на уши.

– У нее все нормально? – уточняю на всякий случай. – Она объясняла, для чего меня ищет?

– Ничего не объясняла, требовала вас найти и все.

– Хорошо, спасибо, я понял. Как продвигаются дела?

– По свадьбе все готово.

– Конференция?

– Остались мелочи. Устанавливаем аппаратуру.

– Проверь, чтобы все обязательно работало.

Пролистываю миллион сообщений от Лены. Она то не может определиться с цветом букета, то не
        уверена, что выбрала достаточно красивое платье, то хочет посоветоваться по меню еще раз.
        Даже не заморачиваюсь все перечитывать, сразу еду к ней.

Когда дверь открывается, Лена тут же начинает рыдать и уходит в комнату.

Немного удивленный такой реакцией, иду следом.

– Что с тобой?

– Ты был у нее, да? – оборачивается она ко мне, размазывая слезы по лицу.

– У кого? – уточняю, опираясь плечом о дверной косяк и скрещиваю руки на груди.

– У той, которая тоже ждет от тебя ребенка, – заламывает Лена руки и закрывает ладонями
        лицо.

– Ты чего придумала уже? – усмехаюсь. – Я к конференции готовился и заснул. А телефон на
        беззвучном стоял. Ты чего плачешь так? Тебе нервничать нельзя.

– Я готовилась, а тебе все равно, – резюмирует Лена, топая ногой. – Я всю ночь не спала,
        волновалась!

– Ну… – растерянно смотрю на нее. – Я хотел побыстрее. Дал тебе помощника. Он сказал, все
        уже готово. Завтра можно в ЗАГС. Если ты хочешь, чтобы я сам участвовал во всем этом, давай
        перенесем на месяцок. Как раз со всеми делами разберусь. Ты только не переживай.

– Я уже подруг позвала. – всхлипывает Лена.

– Отменить не долго.

– Нет, – Лена вытирает слезы и подходит ко мне, прижимается к груди. – Извини, я просто
        очень устала за этот день. Это сложно – организовать свадьбу мечты за сутки. Даже с
        помощником.

Хмыкаю согласно.

– Мне кажется, это еще и гормоны шалят. Давай в больницу доедем? Пусть посмотрят.

– Нет, – выдыхает Лена испуганно и даже отстраняется.

– Ну ты чего? – улыбаюсь ей.

– Кровь сдают натощак. Сегодня я завтракала. Завтра свадьба. В какой-нибудь другой день,
        ладно? Мне уже лучше. Я просто волнуюсь.

– Ну тогда просто доктор посмотрит, – пожимаю плечами. – УЗИ можно сделать.

–Нет, Миша, мне некогда сегодня. Со мной правда все хорошо. Кофе будешь?

– Я в машине попил. Мне тоже сегодня вообще некогда. Тебе помощь моя какая-то нужна или
        можно ехать? Или все-таки ко врачу?

– Нет-нет, едь, – мягко выпроваживает меня невеста. – Главное, не забудь, что завтра утром
        у тебя свадьба.

– Очень смешно, – выхожу из двери.

Заезжаю в салон и привожу в порядок волосы и короткую бороду, а то реально будто забыл, что
        завтра важный для меня день.

Заезжаю домой и проверяю файлы для конференции, повторяю текст, который всегда учу
        наизусть. Корректирую детали. Иду в спортзал, чтобы сбросить напряжение, потому что волнуюсь
        и не нахожу себе места.

– Мне тебя очень не хватает рядом, – пишу Маше короткое сообщение и она тут же присылает
        мне фото, где сидит в бигуди и с зеленой маской на лице.

– А мы на мастер-классе. – подпись под фото. – Я красивая?

Ржу, разглядывая изображение.

– Моя ж ты принцесса, – отправляю сообщение.

– Принцесса Фиона, – кидаю в догонку с сердечками.

Кое-как дотерпев до вечера, переделав все то, что откладывал на потом, забираю Машу с
        работы. Точнее, опять паркуюсь подальше и бешусь ровно до тех пор, пока она не падает в
        машину. Притягиваю Машу ближе.

Чувствую, что она даже дрожит от нетерпения. Целую ее, сжимая в объятиях.

– Я скучал, – сообщаю шепотом, будто нас кто-то может услышать.

– Я тоже, очень-очень, – улыбается она.

Я вымотан морально, поэтому мы просто валяемся вместе, смотрим фильм и едим пиццу прямо в
        постели, как делали не раз до разлуки.

Я чувствую, что напряжение немного отпускает. Устраиваюсь поудобнее головой у Маши на
        коленях. Она гладит мне волосы, а я через дрему завожу будильник, потому что у меня завтра
        свадьба.

48. Свадьба

Просыпаюсь ночью в холодном поту, так как снилось, что Маша ушла. Подпрыгиваю на кровати и
        шарю по ней руками. Нащупав Машу, притягиваю её к себе и судорожно выдыхаю. Наверное меня
        ещё долго не отпустит.

Маша сквозь сон что-то бормочет и сжимает мою ладонь. Постепенно успокаиваюсь и снова
        засыпаю.

Утром встаю по будильнику. Озираюсь в поисках моей возлюбленной, но не нахожу ее. Иду на
        кухню и вижу записку, в которой Маша мне желает хорошего дня и сообщает, что она уходит на
        работу раньше, чтобы подготовиться к мероприятию.

Не спеша варю себе кофе и наливаю ванную, а после выхожу на балкон и прикуриваю. Теплый
        ветер обдувает разнеженное в воде тело. Смотрю на часы. Затем в телефон. Вижу сообщения от
        Лены.

“Ты проснулся? Набери меня, как встанешь.” – писала она два часа назад.

Вижу её пропущенные звонки. Жду. Пора бы уже.

Телефон снова беззвучно вибрирует. Переключаюсь на видео. Вижу Лену на фоне богатого
        убранства ЗАГСа. Она нарядная, в фате. Ее лицо выглядит взволнованным.

– Миша, я не понимаю, что происходит. – выдыхает она с облегчением и в то же время с
        тревогой.

– Что случилось? – уточняю, затягиваясь.

– В ЗАГСе сказали, что нас в программе нет.

– Да быть такого не может, – вздыхаю.

– А ты где? Обычно невесты опаздывают, а не женихи, – хмурится она. – Ты… голый? У нас
        роспись через двадцать минут.

– Успею. – улыбаюсь. – Покажи, много там народа?

Лена переключает камеру и ведет по своим подружкам. Они машут мне. Все нарядные, с
        букетами. Ждут, когда уже выдадут подругу замуж за миллиардера. Ждут – не дождутся.

– Ммм, отлично, – усмехаюсь, – это все те, с кем ты Машке кости перемывала, да?

– Что? – Лена тут же переключает камеру на себя.

– Лен, давай не будем идти в несознанку. У нас с тобой есть пятнадцать минут, чтобы все
        обсудить. Ты читала в детстве сказку про то, что все тайное обязательно становится явным?

– Миша, ты что? – вижу, как Лена растерянно хлопает ресницами. – О чем ты?

– Ты реально думала, что я никогда не узнаю о том, что ты подстроила наше с Машей
        расставание?

–Я не… – начинает Лена, но замолкает и кусает губу. – Маша все уши прожужжала мне о том,
        какой ты классный. И… я влюбилась, Миш.

– И решила увести меня таким образом?

Вспоминаю сообщения в их чатике “без счастливой сучки”.

“Ну, да, нам не повезло с мужиками, а кто-то из койки не вылезает.”

“Надо увести у нее Мишаню, пусть локти кусает, королева из трущоб.”

Я даже не мог предположить, что наши с Машей отношения могут вызывать зависть и такое
        злорадство. Назвать их эталонными язык бы не повернулся.

Там же, в чатике, были и планы про то, как нас рассорить. К счастью, этот чатик
        функционировал до сих пор, хоть и назывался уже иначе, и вытащить из него информацию было
        гораздо легче. А с доступом к телефону Лены вообще оказалось делом пяти минут. Дольше искали
        в обилии потока бессмысленных сообщений нужную информацию.

– Да, и не жалею, потому что люблю тебя. – обиженно вздергивает подбородок Лена. – Ты
        достоин лучшего.

– Себя ты любишь. И думала о себе только. – прикуриваю еще одну сигарету. – Нет, на самом
        деле, ты молодец. Ты очень хорошо все продумала. Сыграла на эмоциях. А я чуть не сдох от
        боли.

– Ну, к чему это сейчас? У нас же свадьба. – всхлипывает она. – Вы с Машей все равно
        расстались. А я поддерживала тебя.

– Спасибо, моя хорошая, – улыбаюсь ей ласково. – Как животное, которое несут на усыпление и
        поддерживают в последние минуты. Я оценил. А еще хочешь расскажу? – добиваю ее. – Тебя в
        модельное агентство отказались принимать, потому что ты блядь. Потому что тебя выперли из
        всех более-менее приличных агентств Москвы. Ты все время искала себе богатого папика. А тут
        как удачно сложилось: поссорила нас с Машей из-за члена, а я вдобавок и поднялся еще. Ну,
        круто же?

– Миша, – выдыхает Лена. – Я же… беременная. У нас свадьба.

– У тебя свадьба. – поправляю ее. – Ты себе придумала призрака. Любила его. Старалась для
        него. Собираешься родить ему ребенка. И все бы ничего, только я тебя не трахал в Питере,
        Лен. Придется снова идти работать. Правда, теперь ты безработная, потому что тоже доверилась
        тому, кому не следовало. И не факт, что тебя возьмут снова в модели, да? Слава, она, как
        известно, вперед человека шагает.

Вижу, как Лена бледнеет и усмехаюсь.

– Надеюсь, ты не додумалась из тех презиков в себя сперму заливать? Потому что, если так и
        ты реально беременна, то отец твоего ребенка уж точно не я. Не знаю, чей материал мне
        помощник привез. Труп, бомж, может, еще кто. – блефую, конечно же. В презервативах
        искусственная сперма из секс шопа. Но, судя по лицу невесты, что-то она сотворить все же
        пыталась.

– Я тебя правда люблю, Миша, – всхлипывает она. Вижу, как по щекам текут слезы, оставляя
        темные дорожки от туши. – Да, я соврала, но это лишь потому, что хотела быть рядом с тобой
        всю жизнь. Я умру без тебя.

– Надеюсь, в таких же мучениях, как умирал я. Совет да любовь, Лен, – усмехаюсь и сбрасываю
        вызов.

Все самое интересное я не увижу и не услышу. Но, уверен, сейчас там будет бушевать буря.
        Пусть теперь змеиный клубок пускает свой яд по реальному поводу.

Тушу сигарету и облегченно выдыхаю. Маша – единственный близкий мне человек. Я готов был
        уничтожить ее за предательство, потому что не мог простить. А теперь морально размазал ее
        обидчицу. И хотя бы немного обелю свою совесть перед возлюбленной, которую обижал как
        последняя скотина, думая, что она меня предала.

Маша не узнает об этой несостоявшейся свадьбе. Она слишком мягкая и не разрешила бы мне так
        проучить свою заклятую подружку. Ведь это удар для женской самооценки – быть брошенной прямо
        в день росписи. А я, по факту, сделал еще больше.

Я хотел сделать так, чтобы Лена вообще больше никогда не смогла устроиться работать
        моделью, но в последний момент передумал. И так достаточно сильно ее унизил. Хотя мог бы
        сильнее.

Хотел явится в ЗАГС и при всех сказать все то же самое, но моя ненаглядная Маша внесла свои
        коррективы в мой план. И я, поглощенный ее любовью, немного остыл. Решил не тратить время на
        очные разборки с Леной и бросить ее по телефону. В конце концов, я так устал от этого всего!

Я хочу просто любить свою маленькую Машу, наслаждаться ее беременностью и растить нашего
        малыша.

Выхожу с балкона, надеваю рубашку и костюм. Захлопываю дверь и ухожу из квартиры. Теперь
        можно и на конференцию.

49. Конференция

Подготовка к конференции идет полным ходом, и меня превращают в настоящий бриллиант.
        Роскошное золотистое платье сверкает, кожа сияет легким золотым отливом, а в ушах блестят
        серьги с крупными камнями. Завитые локоны украшают нити со стразами, и яркий вечерний макияж
        завершает образ. Я чувствую себя звездой красной дорожки.

На конференции Медведя каждый должен стоять возле своей фотографии. У меня фотография
        парная с Сережей и я переживаю, что из-за произошедшего мы будем испытывать напряжение.Уж
        я-то точно расслабиться не смогу!

Однако, Сережа так и не появляется. Девчонки перешептываются, что он собирается заключать
        контракт с другим модельным агентством. Почему-то у меня есть стойкое ощущение, что к этому
        тоже причастен Миша.

Когда сборы завершены, мы, яркой разноцветной компанией, садимся в автобус, направляясь в
        новый бизнес-центр, где Медведь арендовал огромный зал для своей выставки-конференции.
        Внутри ещё нет посетителей и у нас есть возможность осмотреться.

Помещение довольно большое. На светлых стенах полукруглой комнаты красуются фотографии, а
        рядом на прозрачных стеклянных стойках лежат различные гаджеты. Вдали простирается сцена.

С интересом разглядываю фотографии и изобретения моего возлюбленного. Сейчас мне очень
        непривычно находиться здесь и воспринимать его не как на гостя из прошлого, а как возможное
        будущее.

Когда объявляют начало, мы становимся на свои места, словно ожившие украшения. Постепенно
        зал заполняется гостями. Наконец, свет приглушают, и на сцену выходит Медведь. Его встречают
        аплодисментами. Он обводит зал взглядом, задерживаясь на мне.

— Дорогие гости, — начинает он, — сегодня у нас не просто конференция, а закрытая выставка
        современного искусства, где переброшен мост от прошлого к будущему. Я хочу рассказать о
        новых технологиях, при помощи которых мы модернизируем IT-оборудование...

Миша выступает ярко: он общается с гостями, отвечает на их вопросы и шутит в своей шикарной
        серьезной манере. Я смотрю на него с восторгом — он стремился к этому все время, что мы были
        вместе. И надо признаться, блеск вокруг нисколько его не испортил. Где-то гибкий, где-то
        доминантный, он излучает уверенность и легкость, заражая окружающих. Когда он заканчивает
        речь и зал взрывается аплодисментами, я, не удержавшись, тоже аплодирую.

— А теперь небольшое лирическое отступление, — улыбается Медведь, и помещение неожиданно
        погружается в полумрак. — Эй, Саша, мы так не договаривались, — восклицает он в шутливом
        недоумении. Вдруг над ним загорается лампа. Стоя в луче света, он говорит то, от чего у меня
        мурашки стадами бегут по коже.

— Ходили слухи, что меня бросила девушка и из мести ей я стал богатым. В этом есть доля
        истины. Но сегодня я расскажу, как все было на самом деле…

В голове начинает шуметь. Что он задумал? Для чего он будет рассказывать настолько
        откровенную историю?

— Пять лет назад я познакомился с удивительной девушкой в походе. Мы общались весь уикенд,
        и после возвращения я понял, что влюбился. Настолько сильно, что был готов жениться на ней в
        любую минуту. Однако у моей невесты были амбиции, которыми она не должна была жертвовать. А
        я полагал, что у нас будет достаточно времени насладиться беззаботной молодостью, а потом
        уже думать о браке и детях. – Медведь бросает на меня короткий взгляд и я пугаюсь еще
        больше. Он выглядит расслабленным, но в глазах – буря. Неужели, он сейчас скажет что-то
        болезненное и жестокое? – Я хотел, чтобы моя будущая жена не знала финансовых тягот. Я шел к
        цели, пробовал разные стартапы. Большинство с треском провалилось. А она продолжала верить и
        поддерживать меня, несмотря ни на что. К сожалению, когда у нас случился кризис, мы не
        смогли сохранить отношения и расстались. Я всеми силами пытался ее забыть. Она меня тоже. Но
        чувства оказались настолько сильными, что два года спустя, случайно встретив ее вновь, я
        понял, что не готов снова ее потерять. Мы злились друг на друга и не могли нормально
        поговорить. Потребовалось время, чтобы мы отпустили обиды. И теперь, когда она рядом, я могу
        смело заявить всему миру, что стал богатым не назло той женщине, которую любил, а ради неё.

Вдруг еще один луч света вспыхивает надо мной и я невольно замираю. Зал наполняется
        удивленными возгласами. Я напарываюсь взглядом на Агату и вижу невозмутимую улыбку на ее
        лице — кажется, она была осведомлена обо всем.

Следом загорается световая дорожка, соединяющая меня и Медведя.

— Маша, подойди, пожалуйста, — просит он, спускаясь. Я, немного замявшись, иду навстречу,
        чувствуя, как учащается дыхание. Я не знаю, что он задумал, но волнение усиливается. Мы идём
        друг к другу в темноте, словно по космическому мосту.

Когда мы останавливаемся в шаге друг от друга, Медведь опускается на колено и открывает
        коробочку с кольцом.

— Ты станешь моей женой? — спрашивает он, нежно прикасаясь губами к моей ладони. Я с трудом
        сглатываю комок в горле, борясь со слезами, и киваю, неспособная произнести ни слова. Миша
        облегченно вздыхает, будто боялся получить другой ответ. Он надевает кольцо и я чувствую,
        как его руки дрожат. Меня и саму потряхивает от волнения.

— А если я скажу, что нас уже ждут в ЗАГСе, ты не передумаешь? — шутливо спрашивает он,
        вставая. — Я больше не хочу ждать ни минуты. Надеюсь, тебя устроит свадьба на скорую руку на
        краю света?

— Ты же знаешь, — я бросаюсь в его объятия и шепчу, – с тобой я согласна хоть в жопу мира.

Медведь смеётся, сжимая меня крепче.

— Уважаемые гости, на этом конференция завершена. Ассистенты ознакомят вас с экспозицией
        выставки и ответят на интересующие вопросы, а я вынужден вас покинуть, забрав самое ценное
        произведение искусства с собой, потому что у нас свадьба! — заявляет он, неожиданно
        подхватывая меня на руки. Взвизгиваю. Медведь вбегает на сцену и быстрым шагом уносит меня
        прочь. Нам в спину доносятся аплодисменты, и я прячу лицо у него на груди.

— Ты сумасшедший, — шепчу, — сумасшедший и любимый.

Он обнимает меня крепче и, озираясь, вдруг заносит в подсобку.

— Как вы думаете, Мария, если мы опоздаем в ЗАГС на десять минут, все переживут?

50. Простые радости

Когда мы выходим из бизнес-центра, возле входа нас уже ждет огромный чёрный внедорожник с
        водителем и две машины сопровождения с мигалками.

Сегодня я решил воспользоваться своим положением и прокатиться с ветерком и без пробок,
        потому что нам ехать в Барвиху, а это все-таки тридцать километров от Москвы.

Я выбрал там ЗАГС не случайно. Он отличается от других своей современной красотой. В нем
        нет лишних деталей: ковров, ламбрекенов и всего того, что мы привыкли представлять себе при
        упоминании этой аббревиатуры. Здесь даже сама процедура росписи отличается от стандартных
        тем, что в ней нет пафосных речей, которые мы уже заучили наизусть. Минимализм и
        современность. Идем в ногу со временем.

Из раздумий меня вырывает звонок службы безопасности.

– Михаил Сергеевич, обязан вам сообщить, что мы заметили тревожную активность на телефоне
        Елены.

– Что случилось? – хмурюсь.

Я поручил ребятам проследить, чтобы нам с Машей никто не помешал. Чтобы даже близко эта
        тварь не смогла подобраться к моей девочке и испортить ей праздник. Видимо, не зря. Я
        слишком недооценил ее в прошлый раз, чтобы повторять ту же самую ошибку.

– Елена гуглит, как испортить тормоза и где находятся тормозные шланги у машины.

Брови взлетают вверх. Не могу поверить, что она способна на то, чтобы подстроить аварию. Но
        практика показывает обратное. Гнилой человек он, обычно, насквозь гнилой.

– Как интересно, – усмехаюсь в трубку. – Пусть гуглит. Вот если она узнает, что в Майбахе
        нет тормозных шлангов, а есть тормозные железные трубки и начнет гуглить, где купить
        горелку, чтобы их перепаять, не останавливайте. Пусть делает. А потом сдайте в полицию,
        чтобы было неповадно.

Вижу как Маша хмурится и, отключив звонок, беру ее за руку.

– Что не так? – вздыхаю и глажу ее по щеке.

– Ты бросил Лену, а она тебе мстит. – не спрашивает, а говорит, как факт, Маша.

– То, что у человека в голове и на душе ад, виновата она сама. Она рассорила нас,
        подставила тебя и меня, делала из меня дурака и надеялась, что ей все сойдет с рук. А сейчас
        гуглит, как подстроить аварию, чтобы мы умерли. Я не вижу поводов, чтобы ее жалеть. Лена
        получила по заслугам. Мало получила, надо сказать. – бурчу последнее себе под нос. Маша
        вздыхает и пожимает плечами. – А ты, солнце мое, просто слишком добрая. Врагов нельзя
        прощать. Человек, который скатился до таких поступков, не изменится, а лишь почувствует свою
        безнаказанность. И вообще, не забивай себе голову, у тебя свадьба.

Оборачиваюсь и достаю из багажника фату, прицепляю Машке на макушку. Она смеётся. Следом
        достаю букет невесты нежного розового цвета. Маша ахает и первым делом вдыхает аромат своих
        любимых пионов.

Улыбаюсь и фотографирую ее, сразу ставлю это фото себе на заставку на телефон и выкладываю
        пост в соцсети. Уверен, что уже через пару часов мой пост станет вирусным. Не каждый же день
        миллиардер из списка Forbes женится.

Я сделаю все, чтобы об этом знали на каждом шагу и чтобы до нашей разлучницы тоже
        обязательно дошла эта информация.

Потом мы с Машей дурачимся и фотографируемся вместе. И я от всего этого испытываю дичайшее
        удовольствие.

Поселок встречает нас тишиной и пением птиц. А возле ЗАГСа уже ждет фотограф.

Я решил сделать небольшую фотосессию по случаю, а потом отправиться отдыхать, ведь впереди
        у нас еще много чего интересного.

В большом светлом зале мы стоим, держась за руки. Кажется, я так долго этого ждал и все
        равно волнуюсь. Чувствую, как потеют мои ладони. Несмотря на то, что я уже не раз выступал
        на людях и организовывал конференции, там даже и близко не было того волнения, что я
        испытываю сейчас.

Будто почувствовав мое состояние, Маша крепче сжимает мою руку и гладит пальчиком по коже,
        успокаивая. Усмехаюсь и сжимаю крепче ее руку в ответ.

Сотрудница ЗАГСа задает стандартный вопрос о добровольности нашего решения и, получив
        утвердительный ответ, приглашает к столу. Помогаю невесте отодвинуть стул, присаживаюсь
        рядом, расписываюсь в документе и протягиваю бумагу Маше.

Она хитро щурится и смотрит на меня задумчиво, будто сомневаясь. Шутливо хмурюсь в ответ.
        Маша исподтишка показывает мне язык, но все же улыбается, берет ручку и ставит свою подпись.

– Птичка в клетке, – радостно потираю руки.

Сотрудница ЗАГСа говорит нам короткую напутственную речь, желает счастья, и мы надеваем
        кольца. Выпив по бокалу шампанского, выходим на улицу и идем гулять. Целуемся, обнимаемся.
        Таскаю Машу на руках.

Заболтав, незаметно подвожу ее к дому и открываю дверь Она смотрит на меня удивленно, но
        молча проходит внутрь и осматривается.

Я мечтал о собственном доме уже очень давно. А сейчас, когда у меня будет ребенок, я и
        подавно хочу жить на свежем воздухе. Проанализировав рынок предложений, я понял, что этот
        поселок нам больше всего подойдет для жизни. Поэтому, когда появился интересный вариант, я
        не задумываясь внес депозит.

Да, квартира в Москве по-любому понадобится, ведь Маша будет работать как минимум до
        декрета. Да и мне часто приходится мотаться до позднего вечера. Хорошо, что есть место, куда
        можно заехать и просто передохнуть. Но на постоянку я все-таки хочу перебраться в частный
        сектор, чтобы гулять вечерами в лесу, собирать с женой грибы, завести собаку…

Кажется, такие простые человеческие радости. Но они были мне долго недоступны, как только я
        стал богатым. Потому что работа отняла все мое время. А время - это единственный ценный
        ресурс, который стоит баснословно дорого, но мы не осознаем этого, тратя его впустую, на то,
        что на самом-то деле и ценности большой не имеет. Если бы мне предложили обменять
        возможность быть богатым на те два года, что я потерял, я бы теперь, не задумываясь, выбрал
        Машу.

– Это не похоже на край света, – улыбается моя жена, – но мне здесь нравится.

– Нет, подожди, край света у нас впереди. Самолет на Филиппины вечером. – улыбаюсь. – А это
        еще одно семейное гнездышко, где мы с тобой будем отдыхать от городской суеты. Маша лишь
        ошарашенно выдыхает.

– Ты купил здесь дом? – смотрит на меня круглыми глазами она.

– А ты думала, я бедный миллиардер? – хохочу над ней. – И все деньги потратил на ремонт
        больницы?

Маша даже на секунду смущается и я тут же прекращаю над ней шутить. Обхватываю ее лицо
        ладонями и прижимаюсь губами к щекам.

– Не переживай, солнце мое. И на жизнь, и на благотворительность нам хватит. – улыбаюсь. –
        Но, если тебе захочется работать после родов, то я не буду против, потому что доверяю тебе.
        А все эти ваши показы и съемки, на самом деле, очень даже увлекательное занятие. А еще, я
        тут присмотрел одно производство недалеко от города… Если вдруг ты захочешь запустить свою
        линию одежды, то сейчас самое удачное время. Никуда не нужно спешить и можно спокойно
        заняться разработкой коллекции и закупкой оборудования.

– Ты хочешь, чтобы я стала модельером? – растерянно шепчет Маша, обнимая меня и прижимаясь
        к груди.

– Я помню, что ты очень этого хотела, но для этого нужно было очень много денег. Теперь они
        есть. Если надумаешь – только скажи.

Чувствую, как любимая моя девочка крепче сжимает меня в объятиях и улыбаюсь, прикрывая
        глаза.

Я буду делать ее счастливой каждый день. Всю жизнь.

Эпилог

ЭПИЛОГ

– Па-па! – слышу из кухни лепет сына и, бросив турку с кофе, бегу в спальню, чтобы дать
        Медведю еще немного отдохнуть. У него была сложная ночь. Он прилетел из Америки после
        встречи с партнером уже под утро и рухнул спать, даже не добравшись до душа. А теперь
        проснулся Женька и требует внимания папы.

Открываю дверь спальни и вижу, что сынок уже забрался на нашу огромную кровать и пальчиками
        открывает Мише веки.

Медведь лежит расслабленно, но хитро улыбается и я понимаю, что уже опоздала.

– Сынок, – зову негромко и маню его к себе, – давай дадим папе еще немножко поспать. Он
        устал.

– Па-па! – сын даже не реагирует на меня, но прекращает ковырять Мише лицо и сворачивается
        калачиком у него под боком, словно маленький медвежонок. Закрывает глаза, делая вид, что
        спит.

– Вот хитрюга! – шепчу, глядя, как Медведь обхватывает его огромной ручищей, будто укрывая
        от всего мира.

– Мария, у вас убежит кофе. – сонно бормочет муж, приоткрывая один глаз. – Не переживайте,
        мужчины разберутся сами.

Тянусь к нему с поцелуем и убегаю на кухню.

Налив себе чашку ароматного напитка, сразу ставлю вторую, для Миши, и включаю духовку
        ,чтобы подогреть круассаны, что испекла вчера для него.

В новом доме мне хочется творить. Здесь все продумано до мелочей и так уютно, что я
        практически не бываю в квартире в Москве.

Зато здесь я просто фонтанируют идеями и тут же воплощаю их в жизнь. Я то и дело создаю
        кулинарные шедевры для своих мужчин. А еще создаю уже третью коллекцию своего личного бренда
        и то и дело езжу на производство, чтобы лично контролировать процесс. Мы тесно сотрудничаем
        с Агатой. Она с удовольствием рекламирует мою одежду, так как она пользуется большой
        популярностью. Так что, несмотря на декретный отпуск, я все так же кручусь в сфере
        модельного бизнеса.

– Ма-ма! – слышу голос сына и оборачиваюсь. Сонный голый Медведь заходит на кухню.
        Медвежонок едет у него на руках и радостно улыбается, балуясь и выкручиваясь. – Тям!

– Там мама, – соглашается с ним Миша, сажает его в стульчик для кормления и пододвигает к
        себе тарелку с кашей, что я поставила остывать. Берет две ложки. Одну дает Женьке, второй
        зачерпывает овсянку и предлагает сыну попробовать. – Мама будет нас кормить. Тебя – кашей,
        мне, надеюсь, повезет больше.

Смеюсь, доставая из духовки круассаны и, выложив на красивое блюдо, ставлю на стол.
        Прижимаюсь к Медведю со спины и целую его шею, спускаясь поцелуями между лопаток.

– Надеюсь, меня мама будет не только кормить, – довольно хмыкает Миша, покрываясь
        мурашками. – Какие у нас планы на сегодня?

Ставлю на стол чашки с кофе и сажусь рядом со своими мужчинами.

– Сегодня у нас по плану лениться и ничего не делать.

– Отличный план, – улыбается Медведь, притягивая меня к себе ближе и страстно целует, пока
        Медвежонок отвлекся на самостоятельное ковыряние каши ложкой.

Миша поддерживает меня во всех начинаниях. Учит меня, как грамотно вести бизнес, прикрывает
        мои промахи, если я что-то делаю не так и относится к моим увлечениям с большим уважением.
        Берет на себя заботы по дому, когда у меня новый запуск или очередной показ. А когда я
        возвращаюсь домой, меня обязательно ждет ужин, теплый вечер в кругу родных и романтические
        ухаживания моего любимого.

В то же время, я точно знаю, что если вдруг устану и захочу остановиться, то мой супруг,
        моя каменная стена, примет и это мое решение без всяких “но”. Он мне сразу об этом сказал,
        чтобы я не работала на износ из упрямства.

И я очень благодарна ему за это ощущение свободы. Мне не нужно работать на износ. Все, что
        я делаю, я делаю для души и ровно до тех пор, пока мне это приносит удовольствие. Все
        финансовые заботы на Мише. Я – вольный художник. Но я очень рада, что мое “хобби” тоже
        приносит неплохой доход.

Возможно, я когда-нибудь приторможу. Хотя бы на время. На время очередного декрета,
        например.

После завтрака убираю со стола и загружаю посудомойку. Пока мужчины уходят умываться,
        достаю из кармана положительный тест на беременность, кладу его в небольшой конверт вместе с
        фотографией картины художника Шишкина, на которой семейка медведей гуляет по поваленным
        соснам в лесу, и прячу Медведю в карман домашних брюк, что он забыл возле ванной. Ухожу
        заправлять кровати в спальне.

Возможно, я приторможу быстрее, чем планировала, но меня это совершенно не пугает. У меня
        гениальный муж и сильная команда, которая возьмет на себя мою нагрузку, пока я буду
        готовиться к родам, а потом восстанавливаться после них.

Задумчиво улыбаюсь, поправляя одеяло.

– Маша! – слышу растерянный вскрик из другой комнаты и не успеваю выйти, как Медведь уже
        оказывается рядом, подхватывает меня на руки и зацеловывает так, что я начинаю брыкаться и
        пищать.

Прячу мокрое от слез лицо у него на шее и прижимаюсь к груди любимого так крепко, насколько
        могу.

Молчим, потому что все и так понятно без слов.

Спасибо, что ты нашел меня, Медведь.

Твоя Маша.