Кровавый сад

Алена Моденская · 2026

Алена Моденская

Кровавый сад

Глава 1. Отряд благоустроителей у мертвого озера

Солнце наконец скрылось за верхушками сосен, подсвечивая их малахитовые ветви золотистыми лучами и делая стволы янтарными. Стало немного прохладнее, чем было днем, когда всей бригаде приходилось жариться в августовском пекле до хрустящей корочки.

Тома дождалась, пока вода наполнит большую двенадцатилитровую лейку, закрыла кран цистерны и поволокла сосуд через парковые площадки. Некоторые отдыхающие поглядывали на нее с сочувствием, потому что жара никак не спадала, да и от таскания огромной тяжеленной лейки вся одежда давно пропиталась по́том. Однако большинство из тех, кто летним вечером проводил время в городском парке, смотрели на озеленителей и благоустроителей в лучшем случае снисходительно, а то и вовсе высокомерно, как на обслуживающий персонал.

Мимо с улюлюканьем пролетел пацан лет десяти на самокате, чуть не задев Тому, той пришлось так стремительно уворачиваться, даже вода из лейки выплеснулась на брусчатку дорожки. Глядя, как темная лужица сразу же побледнела и подсохла, Тома вдруг представила себя на пустынном песчаном пляже у бесконечного лазурного океана. Увы, с поездкой в этом году вряд ли что-то получится.

Мальчишка тем временем проехал прямо по клумбе, помяв цветы, которые сама же Тома высаживала в июне, а потом заорал во всю глотку:

– Всех передавлю! – И тут же захлебнулся криком, потому что колесом наехал на трость приятной на вид бабули в соломенной шляпке, самокат потерял управление и ручкой руля нанес хозяину предательский удар между ног.

Пожилая женщина обернулась, с улыбкой взглянула на скрюченного, хнычущего мальчишку и засеменила дальше, а окружающие нашли себе для наблюдения объект поинтереснее Томы – к ребенку как раз подскочила мамаша и влепила ему звонкую затрещину за то, что тот чуть не сломал самокат.

Вытерев пот, заливающий глаза, и даже не горюя о раздавленных цветах, Тома подхватила лейку и понесла ее дальше, к трехступенчатой кованой клумбе в виде кареты. Изи как раз встала на цыпочки и вытянулась в струнку, чтобы полить фиолетовые петуньи, засыхающие на самом верхнем ярусе.

– Справилась? – Изи вернулась в нормальное положение и вытерла мокрое лицо рукой. – Давай, заканчивай здесь, а я еще за водой сгоняю.

Тамара, у которой от жары давно пересохло во рту, лишь слабо кивнула, поправила зеленую форменную косынку, вдохнула поглубже и взялась за тяжелую лейку. Чахлые розовые петуньи на втором ярусе клумбы, кажется, были рады, что их каменная земля хоть немного увлажнилась. Цветы жалобно покачивали головками-граммофонами, будто просили добавки, а то вдруг с поливом снова возникнут проблемы.

Надеясь, что Изи принесет побольше воды, Тома от души затопила металлический ящик, так, что даже сквозь дно полилось. Только вот на самый нижний ярус влаги, кажется, не хватит – с площадки, куда цистерна привезла воду, доносились резкие, явно скандалящие женские голоса. Подхватив уже пустую лейку, Тома быстро направилась к источнику шума.

Точно – свара была в разгаре. Даже расслабленные отдыхающие с мороженым забыли про мгновенную карму мальчишки на самокате и теперь подходили поближе, чтобы посмотреть, как начальник распекает подчиненную, а заодно порадоваться, что никто из них не на месте Изи.

– А я-то чем виновата?! – кричала Изи, обеими руками показывая на огромную лужу, расползающуюся под синей цистерной.

– Кто кран сорвал?! – кричала ей в лицо Яра. – Не ты?!

– Я же не специально! И вообще, его за вечер миллион раз поворачивали – вот он и сломался!

– Рот закрой и не ори на меня! – манерно протянула Ярослава, поправляя длинные светлые волосы. – Я пока тут начальник, ясно тебе? В общем, так. Остаешься без премии в счет ремонта этой штуки. И чтобы весь твой участок был сегодня полит, ясно?

– И как я его теперь полью? – возмутилась Изи.

– Как хочешь! – рявкнула Яра, обвела взглядом остальных несчастных из отдела благоустройства и громко произнесла: – На сегодня все свободны. Но завтра работаем на час дольше, скажите спасибо Изольде. Все, сворачивайтесь.

Ребята стали потихоньку расходиться; правда, надо отдать им должное – никто претензий Изи не высказал. Потому что каждый из благоустроителей не раз сам оказывался в похожей ситуации: одних лишили премии за вялые саженцы, других – за то, что эти саженцы плохо приживались, третьих – за то, что это вообще не те саженцы, и так по кругу. Даже за грязную форму вычитали.

И это при том, что на Яру уже было заведено три уголовных дела. Правда, первые два как открыли, так и закрыли, но родители мальчика, погибшего в грозу под упавшим гнилым кленом, кажется, были настроены решительно. Впрочем, Яра, даже находясь под следствием, продолжала занимать свой пост и вести блог «современной успешной женщины». Тем временем рассохшиеся клены, которые Ярослава забывала пустить под спил, падали чуть ли не каждую неделю.

Изи уперла руки в бока и спросила у своей лейки:

– Ну и что мне теперь делать? В киоске, что ли, воду покупать? Так я вообще без зарплаты останусь.

– Может, в озере набрать? – неуверенно предложила Тома, глядя, как уезжает машина с пустой цистерной.

– А это мысль! – обрадовалась подруга, потянулась и спросила: – Ты домой? Или к Владику?

– Владик на тренировке, – печально вздохнула Тамара. До их встречи оставалось еще больше часа. – Давай помогу, что ли.

– Спасибо, – широко улыбнулась девушка и, подхватив сразу обе лейки, на удивление бодро зашагала по дорожке, ведущей к озеру.

Тома вяло поплелась следом. Остатки нервных клеток не покинули ее только благодаря спасительной мысли, что сегодняшний благоустроительный кошмар скоро закончится и они с Владом пойдут в кино, поедят мороженого или просто погуляют по вечернему городу.

Разомлев от картины предстоящего свидания, перед которым, кстати, недурно бы привести себя в божеский вид, Тома не заметила, как Изи замерла посреди дорожки. Только налетев на подругу, девушка вернулась в реальность. Она вышла из-за спины Изи и оказалась лицом к лицу с ярко накрашенной женщиной неопределенного возраста в вязаной панаме и с палками для скандинавской ходьбы.

– Ну? – грозно вопрошала дама, преградив девчонкам путь к озеру.

– Да я-то откуда знаю, – будто оправдывалась Изольда, пытаясь обойти женщину. – Мы просто рабочие. Студенты, устроились сюда на лето. Нам что скажут, то мы и делаем.

Изи обернулась и выразительно посмотрела на подругу, будто ожидая от нее подтверждения. Тома, хотя и не понимала сути претензии, все же кивнула.

– Где ваше начальство? – продолжала допрос дама в шляпке.

– В администрации, – вздохнула Изи, вытирая потный лоб. – Ярослава, э-э… не помню отчества. В общем, она там заместитель по благоустройству. Мы пойдем, ладно? Нам еще воду таскать.

– Что ж вы все цветы-то засушили, благоустроители? – рядом материализовался сухопарый усатый мужчина.

– Поливальные машины поломались, – буркнула Изи, глядя под ноги.

Правильно, не стоит местным активным гражданам рассказывать, что Ярослава просто забыла заказать полив парка, а когда опомнилась из-за жалоб в соцсетях, все машины были уже заняты, а клумбы усохли до состояния соломы. Все, что удалось добыть, – это синяя цистерна без шланга, у которой сегодня так некстати еще и кран отвалился. Пожалуй, завтра и этого не будет.

– Так, а зачем тут ленты?! – Женщина своим строгим вопросом вернула Тому в реальность. Палкой она указывала на старую кривую яблоню, обвязанную красно-белой лентой.

– Я не знаю, мы просто рабочие, – театрально развела руками Изольда.

Про грядущую вырубку этих древних коряг тоже лучше помалкивать.

– Только троньте тут хоть одно дерево. Мы жалобу напишем, а вас на удобрения пустим, – угрожающе пообещала дама с палками и целеустремленно направилась прочь от благоустроителей. За ней затрусил усатый мужчина, видимо ее ухажер.

– На удобрение, – повторила Изи, глядя им вслед. – Компост фирменный «Отряд благоустроителей». Экологично, сочно, натурально. Содержит навоз, ботокс и силикон.

– Откуда силикон? – тупо переспросила Тома, у которой от жары и жажды, кажется, высохло чувство юмора.

– Из Яры, – хихикнула подруга, снова подхватила лейки и двинулась к озеру.

Поняв наконец шутку, Тамара улыбнулась и поплелась следом. Чтобы отвлечься от духоты, девушка проговорила:

– Силикон и ботокс не преют, такой компост не продать. Хотя можно его запустить как особый, влагоудерживающий.

Изи рассмеялась, а Тома вдруг увидела совсем рядом с собой скрюченную старую женщину в платке, опирающуюся на палку. Кажется, бабуля шутку услышала, но, судя по мрачному взгляду, юмор не оценила. Тома смутилась и прибавила шагу.

У самого озера девушка обернулась и снова увидела эту бабушку. Заложив одну руку за согнутую спину, она медленно, постукивая палкой по брусчатке, шла вдоль набережной. Кажется, про Тому и ее дурацкую шутку она больше не думала. Вот и хорошо, а то чувство стыда – одно из самых прилипчивых.

– Н-да, местные нас живьем съедят. – Изи почесала бровь, глядя на сухие березки, ивы и осинки, все еще растущие по берегу озера. Каждое дерево было перевязано красно-белой лентой.

Девушка повела плечами, забралась на деревянный настил, пролезла под перилами с запрещающими знаками и спрыгнула на склон берега. Тома вслед за подругой тоже перебралась на настил и прошла под раскидистой старой ивой. Здесь даже дышалось легче – столько деревьев. Воздух был прохладным и ароматным.

– Задница, – пробормотала Изи.

Тома, кажется, впервые получила возможность оценить всю прелесть благоустройства озера. Экскаватор, очищающий и заглубляющий дно, пока обработал лишь половину водоема, разворотив берега и островки, вырвав все камыши с кувшинками и напрочь прогнав всю живность, за исключением комаров.

Кожу пронзила острая зудящая боль. Тома шлепнула себя по шее. Изи, отплевываясь от назойливых насекомых, стала спускаться к воде. Она сняла кеды, подвернула штаны и зашла в озеро почти по колено. Когда лейка опустилась в воду, на поверхности появились крупные пузыри.

Все вокруг облепили жирные болотные комары. Тома, морщась от боли, лупила себя по рукам. И вдруг Изи вскрикнула и будто нырнула в воду у самого берега, шлепнув по жиже руками. Тома подскочила к кромке озера и протянула подруге руку. Изи попыталась ее ухватить, но тут же с визгом провалилась куда-то, почти полностью скрывшись в воде.

Тома прямо в кедах бросилась в воду, схватила Изи за обе руки и рванула на себя. Изольда снова завопила, но у нее получилось подняться. Правда, при этом по инерции она повалилась на Тому, и они обе рухнули на травянистый край берега.

– Как водичка?! – крикнул кто-то с площадки для кормления уток. Оказалось, там со смеху покатывалась целая компания подростков.

Ощутив жаркую волну стыда, Тома кое-как поднялась на ноги. Точно – она по пояс в грязи, да еще кеды промокли. Изи, правда, была измазана полностью. Подруга отползла от воды, села на землю и задрала штаны. На ее измазанной болотной жижей лодыжке виднелись параллельные красные следы.

– Это еще что? – изумленно спросила Тамара.

Изи повернула к подруге бледное, забрызганное грязью лицо и сухо произнесла:

– Меня кто-то схватил и потащил.

Потом снова принялась рассматривать следы на ноге. Улюлюканье с площадки напомнило Томе об их конфузе. Она наклонилась к Изи и тихо сказала:

– Пошли, нужно умыться и переодеться.

Изи быстро вскочила, но тут же вновь обернулась к озеру, где оставила лейку. Оранжевый носик выглядывал из мутной воды в метре от берега. Кажется близко, но лезть в мутную воду больше не хотелось.

– Эй, барышни, – раздалось за спиной. Оказалось, у ограждения озера стояла та самая дама в шляпке и протягивала подругам свою скандинавскую палку. – Вот, возьмите.

Тома быстро добежала до настила, взяла палку, выдохнула «спасибо» и вернулась к Изи. Кое-как поддев тяжелую, наполненную водой лейку, девушка вытянула ее на берег. Вторую лейку, разумеется, наливать не стали.

– Спасибо, – еще раз поблагодарила Тамара даму, возвращая ей палку.

– Да не за что, – добродушно ответила та. Потом глянула на озеро, виднеющееся сквозь ветви ив и берез, и поморщилась: – Варварство.

– Согласна. – Изи пролезла под ограждением. – Только не мы это придумали.

– Как вас угораздило? – поинтересовался невесть откуда материализовавшийся усатый ухажер дамы с палками.

– Я поскользнулась. То есть споткнулась, – быстро проговорила Изи, стряхивая с рук засыхающую грязь.

– Ясно, – кивнул мужчина. – А мне приятель как-то рассказывал, что тут пару раз рыбаков как будто что-то пыталось утащить под воду. У них еще потом синяки оставались, как от огромной ручищи. Водяные здесь, что ли, живут?

– Никто здесь не живет. Озеро мертвое, – раздался рядом низкий женский голос. Оказалось, что к беседе присоединилась согнутая бабуля.

– Да-да, – торопливо подхватила дама с палками, – уток прогнали, гнезда разорили. Лягушки, рыбки. Даже лилии выдрали, а они, между прочим, занесены в Красную книгу. Теперь вот деревья повырубают.

Женщина с палками в очередной раз строго посмотрела на Тому и Изи – ну просто обвинитель в суде! Бабушка в платке тоже смерила подруг хмурым взглядом, потом отвернулась и продолжила прерванный путь. Дама в шляпке и усатый кавалер двинулись следом.

Изи повела бровями и выбралась на дорожку. Тома, волоча за собой тяжелую лейку, спустилась следом. Под насмешливыми взглядами гуляющих пара замызганных благоустроительниц добралась до клумбы-кареты и полила цветы жижей из озера.

– И как мне домой идти? – скривилась Изи, оглядывая бурую от влаги одежду. Она даже мокрую косынку сняла. Оказалось, короткие светлые волосы тоже потемнели от озерной грязи и липли ко лбу. Чистыми на Изи оставались лишь кеды, которые она предусмотрительно сняла перед тем, как залезть в воду.

– Дойдем как-нибудь, – пробормотала Тамара, изучая свою промокшую испачканную обувь. Мама явно устроит ей за это разнос.

Благоустроители и так для работы выбирали самые старые вещи, чтобы не жалко было испачкать, а то и выбросить. Но сегодня Тома и Изи, кажется, установили рекорд. В такую грязь никто из отряда еще не нырял.

Мимо, гогоча, пронеслись подростки на электросамокатах. Кто-то из гуляющих вскрикнул и послал им вслед поток отборного мата. Но ребята в ответ только снова гортанно рассмеялись и унеслись.

Тома и Изи прошли мимо плачущего ребенка, уронившего мороженое. Это его разгневанная мать пожелала любителям самокатов всего нехорошего. Девушка в футболке с анимешным принтом потирала плечо и хныкала, пока ее подружки с разноцветными волосами пытались ее успокоить и обещали найти на мелких хамов управу. Где-то вдали послышался возмущенный мужской голос. Да уж, самокатчики легко наживают себе врагов.

– Ну, хотя бы не только у нас неудачный день, – пожала плечами Изи, глядя, как крупная девушка в розовом платье пыталась догнать напуганную самокатом визжащую собачку.

Тома, впрочем, подумала, что чужие неприятности – это так себе утешение.

Вскоре подруги попрощались и направились в разные стороны. Тома пару секунд смотрела вслед Изи и, если честно, немного завидовала ей. Изи только что искупалась в грязном мутном озере с плохой репутацией, а теперь спокойно идет домой, с головы до ног перемазанная вонючей пакостью. Подруга вышагивала так спокойно и уверенно, как будто ничего особенного и не случилось. Завтра она, наверное, вообще забудет о том, что сегодня чуть не утонула.

А вот Тома так не умеет. Как-то в кафе она капнула соком на блузку, а потом неделю переживала, вдруг кто-то из посетителей заснял ее конфуз на камеру и выложил в Сеть. А теперь ей идти домой в грязных кедах. Хорошо, что она хотя бы живет рядом с парком.

Перехватив лейку, Тома припустила домой почти бегом, чтобы никто не заметил ее пропотевшую форму и бурые кеды.

Дома никого не оказалось, и это было большой удачей. Родители еще на работе, они вообще возвращались поздно, Ульянка гуляла с друзьями, а Костик у бабушки. Так что некому смеяться над ее унылым внешним видом и надменно иронизировать по поводу дурацкой работы. Конечно, третье лето Тома устраивается обычной разнорабочей, а ведь ей остался всего один курс до выпуска.

Тамара быстро закинула грязную одежду в стиральную машину, а сама старательно отмылась в душе. Остались только грязные кеды. Не прокручивать же их с остальными вещами!

Намотав на голову мягкое полотенце, Тома нанесла на тело питательное молочко с ароматом ванили и подождала, пока оно впитается. Н-да, кеды так просто не отмыть. Интересно, можно их все-таки потихоньку в стиральной машине отчистить? А то не хочется снова руками лезть в грязь, и так о маникюре пришлось забыть аж до осени, потому что никакие садовые перчатки не спасают от черноты под ногтями.

Входная дверь хлопнула, и звонкий Ульянкин голос пропел:

– Я дома!

– Я тоже, – отозвалась Тома из ванной, не торопясь выходить.

– А, привет, – проговорила Ульяна, заглядывая в приоткрытую дверь.

Вся такая летняя, в легком летящем платьице, в босоножках на танкетке и с прической, из которой как бы случайно выбиваются золотистые локоны. Не то что старшая сестра – потная, обгоревшая на солнце до ржавых волос, да еще с поломанными грязными ногтями.

Пока сестра разувалась, Тома намеренно чинно намазала руки увлажняющим кремом. Да еще маску на лицо налепила.

– Ты там долго еще? – спросила из-за двери Ульяна. – А то мне тоже надо в душ.

Тома рывком открыла дверь, и Ульянка прыснула со смеху:

– Ты еще бигуди накрути и старый бабушкин халат надень! Будешь теткой из телика!

– У меня, в отличие от некоторых, волосы сами прекрасно вьются, – буркнула Тома, протискиваясь мимо сестры.

Ульянка только хмыкнула ей в спину. Тома взяла телефон и набрала номер Влада. Пока слушала длинные гудки, открыла шкаф. Надо же хоть вечером надеть красивое летнее платье.

Но Влад трубку так и не взял. Пока сестра плескалась в душе, Тома нанесла на волосы термозащиту и сделала укладку – превратила тугие темные пружинки в мягкие волны. Владу так больше нравилось. Он, правда, намекал на то, что неплохо бы ей еще в блондинку перекраситься, но это уже слишком.

Ульяна в ванной под журчание воды затянула какой-то летний хит. Тома перебирала наряды на плечиках, вновь слушая длинные гудки в трубке. Темно-синее платье, пожалуй, подойдет. А к нему – новую лунницу[1], купленную на развале в Нижнем.

– Ты еще дома? – заглянула в комнату Ульянка, вытягивая шею. – Я думала, ушла уже. Там твои вещи в стиралке тухнут.

Тома отложила телефон и вытащила вещи из стиральной машины.

– Эта ваша униформа какая-то убогая, – заявила сестра, расхаживая по прихожей в полотенце и втирая в руки крем.

Тома заставила себя не реагировать. Она уже с утра была не в духе, потом еще Яра ошиблась с поливом, так что от таскания тяжелых леек ныли руки и спина, плюс странная история с озером, а теперь Влад не берет трубку. В общем, малейшая искра – и разгорится костер. Как бы Ульянке не подпалить прекрасные локоны.

– А чего твои кеды так воняют? – снова начала нарываться младшая сестра. – Ты что, в канализацию вляпалась?

Тома прикрыла глаза и вздохнула, слушая мерные длинные гудки в трубке. Она весь день сохраняла хоть какое-то самообладание только мыслями о свидании, а теперь Влад ее игнорировал. Может, с ним что-то случилось? Тома сбросила вызов и написала Владу сообщение.

– Что, не отвечает? – усмехнулась Ульянка, изящно прислонившись к косяку. Видимо, так манерно изгибаться ее научили в школе моделей. Правда красиво. И это раздражало еще больше.

Влад не отвечал. Тома, чтобы чуть-чуть успокоиться, перебирала подвеску. Серебряные блики и посверкивающие камушки немножко расслабляли.

Но тут из-за двери донеслось Ульянкино дразняще напевное:

– Что, прошла любовь, завяли помидоры?

Искра проскочила и разожгла пламя.

Глава 2. Кровавая барыня на электросамокате

Родители выбрали самый удачный момент для возвращения – Тома и Ульяна как раз обсудили, где чьи вещи должны лежать, выяснили, у кого кожа мягче и волосы красивее вьются, и перешли к рассмотрению вопроса о необходимости получения высшего образования.

– Так и будешь в грязи ковыряться! – мерзко ухмылялась Ульянка.

– Я хоть что-то умею, а не только кривляться перед камерой, – парировала Тома.

– Зато модели получают куда больше, чем любые дизайнеры!

– Ты сначала хоть один контракт подпиши, а потом что-то вякай!

В этот момент открылась дверь. Мама с порога выдала:

– Хватит орать! Вас даже на лестнице слышно!

Маленький Костик испуганно смотрел на старших сестер, прижимая к себе пластмассовую машинку. Тома, которая приучила себя не кричать при младшем брате, заставила выдохнуть и улыбнуться.

Пока она помогала Костику переодеться, слушая его рассказы о садике и вечере у бабушки, Ульянка капризно ябедничала родителям:

– Чего она меня гнобит! Пусть завидует молча!

– Было бы чему завидовать, – процедила Тамара, убирая в шкаф курточку брата.

– Почему вы все время ссоритесь? – спросила мама, проходя в детскую. Папа, ясное дело, успокаивал любимую дочурку.

– Я с ней не ссорилась, – кое-как проговорила Тома, глядя в сторону. – Она меня завела, как обычно.

– Ну ты же старше. Значит, должна быть умнее. – Мама взяла брата за руку и повела на кухню.

Тома двинулась следом. Ульянка, уже не заплаканная, сидела за столом, подтянув одну ногу к подбородку, и смотрела в смартфон.

– А ты чего еще дома? – выдал отец семейства, когда Тома остановилась в дверях кухни.

– А ее продинамили, – хихикнула Ульянка.

Треснуть бы ей, да посильнее, чтобы ухмылочка испарилась.

– Что, все? – улыбнулся Томе папа. – Роман окончен?

Господи, до чего же они похожи с Ульянкой – два красавца-блондина с гладкой кожей и легким румянцем, как на картинах. Не то что обгоревшая до шелушения кучерявая Тома – главный позор семьи.

– Ужинать будешь? – буднично спросила мама.

– Нет, спасибо, – выдавила Тома сквозь подступающие слезы и острое желание дать сестре оплеуху.

– Правильно, есть на ночь вредно, – снова хихикнула Ульянка.

– Тебе тоже, – отрезала Тома, пытаясь унять нервную дрожь в руках. – А то поправишься и тебя из твоей модельной школы выкинут.

– Ну чего она опять?! – тут же взвилась Ульянка, указывая на сестру смартфоном в стразах.

– Тамара! – строго произнес папа.

– Что – Тамара? Что я такого сказала?

– Так ты ужинать будешь или нет? – перебила дочку мама, поставив что-то в микроволновку.

– Нет, – повторила Тома, больше для утверждения собственной правоты непонятно в чем.

– И для кого я готовлю, – картинно вздохнула мама, включая чайник.

– И без меня есть для кого, – буркнула Тома. – Я же здесь лишняя.

– Тамара! – уже строже произнес папа.

Только Томе, измотанной тяжелой работой и игнором Влада, уже трудно было остановиться, поэтому в ход пошли традиционные аргументы:

– Извините, что появилась на свет и теперь порчу вам жизнь.

– Тамара! – прочти крикнул отец.

– Ну да, я же тебе не родная, на меня и наорать можно.

– Начинается, – закатила глаза мама.

– А что начинается? – уже больше не сдерживалась Тома. – Это же с меня вы три шкуры драли в школе, это же я работаю с четырнадцати лет, это же меня твой муж лупил за четверки!

– Воспитывал, – произнесла мама, стоя к Томе спиной.

– Ага, а кровиночку Ульяночку воспитывать не надо? – притворно кротко спросила Тома, уже понимая, что ближайшие пару дней будет бесконечно грызть себя за этот скандал. – Пусть перебивается с двойки на тройку, а мы будем пылинки с нее сдувать! И давайте все деньги спустим на ее репетиторов и школу моделей, да?

– Тамара! – рявкнул глава семейства, ударив рукой по столу так, что вся посуда со звоном подпрыгнула.

– Не ори на меня, ты мне не отец, – бросила Тома и ушла в свою комнату.

От шума и криков заревел Костик, Ульянка что-то манерно высказывала, растягивая слова.

Тома взяла смартфон, обнаружив сообщение от Влада: «Извини, сегодня не получится». От этого захотелось взвыть. Потом, правда, он еще пожелал спокойной ночи и приятных снов. Стало немного полегче, тем более что до полнолуния еще далеко, а значит, есть шанс отлично выспаться.

Так что Тома смыла косметику и переоделась. Подошла к подоконнику. Орхидея, кажется, полностью поправилась, спатифиллум выпустил новые листья, но цвести категорически не желал. Когда цветок женского счастья усыхал от жары, Тома поливала его водой, настоянной в полнолуние, надеясь, что это упрямое растение все-таки соизволит выпустить стрелу с бутоном. Увы. Вместо этого спатифиллум дал Ульянке еще один повод для насмешек.

На голодный желудок не очень приятно ложиться спать, но зараза Ульяна права: наедаться на ночь еще хуже.

И тут мама сделала беспроигрышный ход – в комнату вошел Костик, кое-как удерживая в одной руке тарелку с творожной запеканкой и печеньем, а в другой – чашку с чаем.

Пришлось устроиться с ужином за письменным столом в своей половине комнаты. Костик залез в кресло и продолжал рассказывать какие-то полусказочные истории из жизни воспитанника детского сада с работающими родителями. Тома же уплетала великолепную мамину запеканку с вишней, время от времени выдавая брату «вау» и «ух ты».

Но вдруг нечто в рассказе малыша привлекло ее внимание.

– Она нам через забор яблочки протягивала, – вещал Костик, болтая ножками.

– Яблочки? – осмысленно переспросила Тома. – Через забор? А зачем?

– Звала с собой гулять, – с готовностью ответил Костик. – Говорит, пошли покажу вам волшебный садик. Там растут деревья, по которым можно целый день лазить, и они не сломаются, а еще там бассейн с моторными лодками…

Другие магические прелести сада Тома выяснять не стала, вместо этого она спросила:

– А раньше эта тетя к вам приходила?

– Не-а, – замотал белокурой головкой Костик. – Но я ее уже видел.

– Где?

– В окне, – глухо ответил братишка.

Тома даже перестала жевать. Костик в последнее время чуть ли не каждую ночь прибегал к ней с рассказами о лицах в окнах. Но сколько родители и сестры ни всматривались в ночные улицы, ни разу ничего подозрительного так и не увидели.

Но на всякий случай Тома сделала мысленную пометку – поговорить с родителями. Кажется, кто-то намеревается увести детей из садика. Надо бы еще администрации рассказать, чтобы были внимательнее, а то психопатов кругом – тьма.

Решив не затягивать с разговором, чтобы не забыть, Тома отправила брата умываться перед сном, а сама пошла с грязной посудой на кухню, где пересказала маме то, что услышала от брата.

– Да он выдумывает, – привычно отмахнулась мама. – А ты веришь, хотя уже взрослая.

– А вдруг это правда? – Тома загрузила посуду в машину. – Лучше же перебдеть. Речь-то о детях.

– Ладно, – нехотя согласилась мама. – Завтра скажу воспитательнице, чтобы получше следила за ними на прогулках.

Тамара пожелала маме спокойной ночи и ушла к себе. То есть на свою половину комнаты, отгороженную от «личного пространства» Ульяны большим шкафом. Влад больше не позвонил и не написал. Ее вопросы о том, что случилось, остались без ответа.

Хотя Тома и так, кажется, знала, в чем дело. Вернее, в ком. Наверняка это Ада, первая любовь Влада и подруга детства, опять вляпалась в какую-нибудь скверную историю и слезно умоляла его помочь. Или у нее опять депрессия, и ей одной ну никак не справиться, а то, не ровен час, учудит что-нибудь. Как в прошлый раз, когда она сорок минут сидела на подоконнике у открытого окна и заливалась слезами на камеру смартфона.

На всякий случай Тома просмотрела ее страницы в соцсетях. Пока ничего тревожного, кроме псевдофилософских статусов о возвышенных чувствах вроде «любовь, она как кирпич: уронишь – она треснет и разобьется и ее уже не склеишь, а если свалится неожиданно на голову, может и убить».

Отвратительно белая кожа Ады, линзы в глазах, длинные ногти, приторная внешность, попытка быть похожей на девочку из аниме. Только вот высветленное пепельное каре радует – как у дешевой куклы с рынка. Даже у Ульянки волосы красивее – натуральный золотистый блонд.

Ладно, спать пора. А то чем ближе к полнолунию, тем труднее заснуть и тем более проснуться, поэтому нужно ловить момент и как следует отдохнуть.

Тамара заснула почти сразу, но вскоре ее разбудил Костик, забравшийся под одеяло.

– Что опять? – спросила Тома, растирая слипшиеся веки.

– Лица в окне, – пробормотал Костик, дрожа всем телом.

– Все хорошо, никто тебя не тронет, ты дома с нами, – вяло проговаривала Тома давно заученные мантры, поглаживая Костика по спинке.

Когда малыш наконец расслабился и засопел, Тома вылезла из-под одеяла и взяла брата на руки, чтобы отнести в его комнату. С каждым разом делать это становилось все тяжелее, но не оставлять же мальчишку у себя. Она и так постоянно ссорилась из-за этого с отцом, который испуганного сынишку к себе не пускал, настаивая, что мальчику нужно самому справляться с кошмарами.

Вот только если Костика не выпускать ночью из комнаты, как родители делали раньше, то он начинал писаться и заикаться. Вот Тома и таскает его по ночам туда-сюда, чтобы родители не узнали.

Устроив брата в кроватке, Тамара на всякий случай подошла к окну. Никаких лиц. Вот и хорошо. Тонкий серп растущей луны, деревья, фонари. И какой-то странный звук. Не машина, не пьяные крики, не собачий лай. Какой-то скрип, перестук… Копыта?

Рассмотрев в ночной тьме большую тень, Тома замерла. Тень выдвинулась из-за угла и скользнула вдоль тротуара, едва показываясь из-за переплетений ветвей кустов. Точно, перестук копыт.

Тома снова потерла глаза и уставилась в окно. Ну да, все правильно, ей не показалось. Ночью мимо их дома упряжка с огромными черными лошадьми везла карету. Копыта били по брусчатке, колеса скрипели. Покачивался желтый фонарь у облучка.

У чего? Это еще что за слово?

Нет, ну мало ли откуда тут могла появиться карета. Может, кто-то из жильцов решил организовать себе такую необычную прогулку. Вот Влад как-то устроил для Томы свидание-завтрак на крыше. Самое высокое здание в городе, рассвет, плед, горячий кофе. Влад рядом, его дыхание, теплая кожа, запах, сильные руки.

К глазам подступили слезы. Тома тихо шмыгнула, опустила жалюзи и пошла к себе.

Утром нарочно завтракала одна – родители и Костик уже ушли, а Ульянка еще даже не проснулась. Влад ответил на звонок только с третьего раза и говорил как-то глухо.

– Извини, вчера не получилось, – бубнил Влад.

– А что такое? – намеренно спокойно спросила Тома.

– Да тренер сказал еще два раза стометровку проплыть… В общем, все как-то не так…

– Ясно. А сегодня увидимся? – поинтересовалась Тамара, едва удерживаясь от крика.

– Да, наверное. Я потом позвоню, ладно?

Чтобы не разбить телефон об стену, пришлось себе напомнить о мизерной зарплате и нежелании брать у родителей деньги, дабы не слушать их бесконечные упреки.

Тома посмотрела на себя в зеркало. Волосы сегодня лежали почти идеально – слегка волнистые, ниже плеч. Всегда бы так. Даже жалко их скручивать в пучок под косынку. Намазавшись почти не действующим кремом от загара и средством от комаров и клещей, заодно пропитав им форму, Тамара облачилась в убогие штаны и зеленую футболку с надписью «Доброблаг». Всего лишь «Благоустройство Добромыслова», а звучит как сокращенное название советского лагеря-колонии. Хотя если честно, это значение куда ближе к истине.

Прихватив пластмассовую лейку, Тома поплелась на работу. Уже на подходе к парку стало ясно, что сегодня всем благоустроителям предстоял еще один чудесный день в адском пекле. И речь не только о солнце, которое, похоже, намеревалось вскипятить воду в озере и выжечь все цветники до состояния икебан. Еще и Ярослава вовсю распекала подчиненных, умудрившихся не опоздать на ежеутреннее бичевание. Первой в очереди, как обычно, оказалась Изи.

– Я тебе что вчера сказала сделать?! – орала Яра. – Полить клумбу!

– Я полила, – проговорила Изольда, вытирая со щеки слюни истеричной начальницы.

– Тогда почему все петуньи сдохли?!

– Не знаю, может, из-за жары, – резко ответила Изи.

– Не смей повышать на меня голос! – заголосила Яра так, что ее наверняка было слышно в радиусе километра. – Купишь новые цветы и посадишь! И я тебя еще оштрафую!

Когда остальные благоустроители получили свои порции криков и заданий, Яра наконец уехала в администрацию, а ее подчиненные разбрелись по парку.

– Как, интересно, ее спонсор терпит? – прошептала Изи, когда они с Томой подошли к клумбе-карете.

Тома промолчала. Влад же как-то терпел бесконечные истерики Ады. Прогнав мысли о Владе и его подружке, Тома наклонилась к петуньям, которые они с Изи вчера полили водой из озера. Точно – цветы за ночь не то что высохли, они попросту сгнили, превратились в вонючий компост, поджаривающийся на солнце. Зато другие два яруса, кажется, были в полном порядке. Правда, им явно не хватало воды, а цистерна обещала прибыть только после обеда, как и вчера, без шланга для полива.

– Как думаешь, реально где-нибудь купить рассаду петуний? – поинтересовалась Изи, вырывая из каменной земли мертвые цветы.

– В августе? – невесело усмехнулась Тома. – Вряд ли. Интересно, что с ними случилось? Неужели они погибли из-за озерной воды?

Изольда только пожала плечами. Тома замялась, но все-таки решилась спросить:

– Как нога?

– Какая нога? – недоуменно переспросила Изи. Потом будто опомнилась и задрала штанину. Увидев продольные фиолетовые синяки, удивленно присвистнула.

– Может, тебе в больницу? – осторожно предложила Тамара, зная, что подруга, которая ненавидела даже упоминание о медицинских процедурах, откажется.

– Подумаешь, синяк. – Изи опустила штанину. – Пройдет. Пошли дальше. Что там у нас?

Следующим в плане работ значилось очередное обвязывание лентами старых яблонь. Местные как будто каждый вечер ждали, когда стемнеет, чтобы пробраться в парк и срезать все обозначения. И это длилось изо дня в день: каждое утро благоустроители помечали больные деревья, а ночью все ленты исчезали.

– Что, опять вяжете?! – грозно спросила дама с собачкой, проходя мимо Изи и Томы. – Пилить будете?

– Не будем, – пообещала Изи, завязывая ленту на кривой, явно больной старой яблоне с почерневшими листьями и лишайником по всему стволу.

Пометив дерево, подруги двинулись дальше. Вокруг разливался приторный, сладковатый запах гниющих яблок – все газоны были усеяны упавшими и теперь преющими на жаре плодами парковых деревьев.

Дама с собачкой двигалась параллельно, будто запоминая, на какие деревья Изи и Тома будут повязывать ленты. Ее питомец сходил в туалет на газон, но женщина не позволила благоустроительницам возмутиться – мигом достала пакетик, собрала отходы пищеварения своей собаки и отнесла в специальную урну.

– Культура, – выразительно повела бровями Изи, переступая кедами по раздавленным в повидло яблокам, над которыми кружили жирные черные мухи.

На одну из скамеек с ногами забралась девчонка лет двенадцати и тыкала пальцами в смартфон. Причем она села на корточки так, что локти едва не касались лавки, а колени торчали в районе ушей. Девочка так увлеченно смотрела в экран, что того и гляди зашипит: «Моя прелес-с-сть». Вот вам и культура.

Тамара повязала ленточку на очередное покосившееся дерево. Странно – под подошвами хлюпали не только размягченные гнилые плоды, но как будто еще и земля. Везде почва от жары затвердела, как камень, а под деревьями грунт был рыхлым, пористым, так что даже ноги проваливались.

Вытаскивая стопы из липкой жижи и отмахиваясь от назойливых жужжащих мух, Тома топталась у яблони, пока Изи с другой стороны завязывала на стволе ленту. И тут под ногу попало что-то твердое и скользкое, так что Тамара потеряла равновесие и шлепнулась прямо в преющий яблочный кисель.

– Буэ-э, – протянула Изи, морщась.

Девушка не могла не согласиться, но цензурных слов для выражения недовольства не нашлось, поэтому пришлось заставить себя промолчать и кое-как подняться на ноги. Изи протянула Томе влажную салфетку, чтобы вытереть руки. Проклиная собственную неуклюжесть и надеясь, что никто не заснял ее полет на камеру, Тома оттирала с рук вонючую субстанцию, как вдруг заметила в свалке давленых фруктов нечто занятное.

– Ты куда? – с отвращением спросила Изи, когда Тома шагнула обратно к месту своего фиаско.

Тома присмотрелась. Действительно, в массе гнилых давленых яблок, кишащих червями и личинками мух, лежало что-то ржавое, вроде тонкой трубы. Видимо, именно об нее и споткнулась Тома. Проводки какие-то, еще доска торчит.

Схватившись за выступ, Тома резко дернула находку вверх, но та застряла. Кое-как Тома вытащила из гнилья проржавевший перепачканный электросамокат. Выглядел он так, будто сначала попал под грузовик, а потом пролежал в преющей земле, сдобренной гнилыми фруктами, не меньше года. Хотя овальный логотип с буквой «Д» внутри неплохо просматривался.

– Странно, – тихо произнесла Тома, рассматривая искореженную штуковину. – Это вроде «Доброкат». Такие только этим летом появились. А выглядит так, будто лежит здесь давно. И как он тут оказался?

– Сама-то как думаешь? – фыркнула Изи. – От этих психов чего угодно можно ожидать. Пошли, вечером Яре сдадим. Или выкинем. А может, это Кровавая барыня? Бу-у! – Подруга замахала перед Томой руками с растопыренными пальцами.

– Она самая, – отмахнулась девушка. – Украла у кого-то самокат, решила прокатиться, но влетела в яблоню. Разозлилась и закопала его, да?

– Нет, – решительно заявила Изольда. – Самокат она не украла, а взяла в аренду в приложении. Цивилизация!

– Может, она на нем кого-то сбила? – вяло пошутила Тома.

– Ага, а потом голову отрезала, на руль насадила и гоняла тут, – хохотнула Изи.

– Фу, гадость, – с отвращением поморщилась Тома, в красках представив страшилку.

– Ничего не гадость. Говорят, она своим крепостным головы отрубала за каждый мелкий проступок и на колья насаживала. А дом у нее был как раз где-то тут. Так, может, это ее призрак здесь веселится? Разъезжает по ночам на самокате. Хотя тут и без нее нечисти хватает.

Изи засмеялась, а Тома лишь фыркнула в ответ. Про Кровавую барыню, кажется, слышали абсолютно все жители Добромыслова. И хотя достоверных сведений о ней не сохранилось, дети в лагерях, студенты, бабки на скамейках и сетевые хомячки в ее существование верили и без устали пересказывали друг другу истории одна другой хлеще.

Подруги отнесли ржавый самокат на площадку с клумбой и устроили за доской объявлений под навесом. Тома достала бутылку с водой, но только сделала глоток, как взгляд наткнулся на свежеприклеенный листок. Ориентировка призывала всех обратить внимание на фотографии двух подростков, пропавших на днях в окрестностях парка. Всем, кто встретит мальчишек, полагалось сообщить об этом волонтерам или полиции.

Тома присмотрелась. Точно. Она ведь только вчера видела эту хамоватую парочку. И как раз на электросамокате, который, кажется, нашелся несколько минут назад.

Глава 3. Яблочки наливаются

Дальше по плану значилось обвязывание лентами старых яблонь возле полуразрушенной танцплощадки. Плюсом было то, что это место находилось в самой глубине парка, среди высоченных сосен, берез, осин и неизменных кривых яблонь.

Вездесущих невоспитанных самокатчиков тут, разумеется, не было, потому что танцплощадка располагалась метрах в пятидесяти от выложенной брусчаткой широкой аллеи.

Деревья, шумящие кронами где-то вверху, защищали от палящего солнца, а заодно и от шума парка. Только вот добираться от аллеи до развалин светлых стен, когда-то огораживающих танцпол, пришлось по колено в высокой траве. С другой стороны, судя по зеленоватым, поросшим мхом булыжникам, которые проступали под подошвами, когда-то здесь пролегала довольно широкая дорога. Полностью она зарасти не успела, так что насчет болота и змей можно было не волноваться. Вообще-то насчет змей тут переживала, кажется, только Тамара-параноик, но после истории с падением Изи в озеро и самоката в яблочном перегное появление змей в траве уже бы не удивило. Наверное.

– Что, и стены будете разбирать? – раздался за спиной голос, от которого у Томы в животе закрутился узел.

– Блин, нельзя же так подкрадываться! – возмутилась подпрыгнувшая от неожиданности Изи.

Оказалось, за подругами шла та самая вчерашняя скрюченная старушка в кружевной летней шали.

– Так что насчет стен? – спросила бабуля, в упор глядя на Тому. От этого пронизывающего взгляда хотелось спрятаться.

– Мы вообще ничего разбирать не будем, – пришла на помощь Изольда. – Только на трухлявые деревья ленты повяжем, и все.

– Трухлявые, – передразнила бабушка. – Да они старше меня.

– В том-то и дело, – развела руками Изи. – Парк нужно обновлять.

– Обновлять, – повторила пожилая женщина, блуждая взглядом по кронам деревьев. Глаза у нее были странными, будто их цвет переливался от изумрудного до синего. – Дообновлялись уже. Все порушили, танцульки на месте дома устроили. А нынче – снова обновлять. Следить за порядком некому, так снова надо все порушить.

– Что еще порушить? – вздохнула Изи, пропуская красно-белую ленту между пальцами. Кажется, болтовня бабули ей надоела, но и острого желания работать у нее не было.

– Погодите, какие еще танцы на месте дома? – заинтересовалась Тамара, которой тоже не сильно хотелось блуждать по высокой траве между больными деревьями. – Там разве когда-то был дом? Чей?

– Ты не местная, что ли? – хмуро спросила старушка, словно в чем-то обвиняя.

– Местная, – будто попыталась оправдаться Тома, сама не зная почему.

– Местная, а про Кровавую барыню не слышала? – едко спросила бабушка.

– Что еще за Кровавая барыня? – провокационно хихикнула Изи, тоже коренная жительница Добромыслова бог знает в каком поколении.

– Этот парк, – бабушка сделала дугообразное движение клюкой, – бывшее имение Гориных. Камышово. Последняя из их рода, Минодора Горина, жила тут веке в девятнадцатом, в первой половине. Злая была, жестокая. Душ загубила столько, что на целую войну хватит. Вот ее и прозвали Кровавой барыней[2].

– Как это – загубила? – вежливо спросила Тома, с тоской предвидя очередной пересказ.

– Так, – пожала плечами бабуля. – Крепостное право-то когда отменили, а? Историю-то совсем не учите?

– Мы ландшафтные дизайнеры, а не историки, – огрызнулась Изи.

– Ишь ты, слова-то какие, – усмехнулась пожилая женщина. – Ландшафт. Тогда скажи-ка, дизайнер, что там за ландшафт?

Бабушка указала клюкой на полуразрушенные стены бывшей танцплощадки. Теперь они торчали из зарослей, как редкие обломанные зубы.

– Там вроде карст[3], – неуверенно произнесла Тома, что-то с трудом припоминая из занятий по местным паркам и архитектурным группам.

– Угу, карст. – Бабуля покачала головой, будто беседовала с тупицами. – Там был барский дом, где и жила Дора Горина. После революции его разобрали, а стены оставили. Были красные, их оштукатурили в белый. Устроили там танцульки, да пол стал проваливаться. Плясали много. – Тут бабушка проворно изобразила что-то вроде твиста, размахивая клюкой. Потом сплюнула и проскрипела: – Так что никакой там не карст, а подвал.

Тамара и Изи синхронно обернулись к старой стене, огораживающей танцплощадку. Оказывается, это не просто построенная ограда, а остатки стен жилого дома.

– А почему не отремонтировали? – спросила Изольда, разглядывая крошащиеся стены.

– Погодите, – наморщила лоб Тома. Что-то в рассказе бабули явно не сходилось. – Вы говорите, Горина жила здесь еще до отмены крепостного права, а это же середина века. И она была последней. Кто тогда жил здесь во время революции?

– Соображаешь, – одобрительно улыбнулась бабушка. – Никто тут больше не жил. Как Дора сгинула, так дом стоял пустой и заколоченный до самой революции.

– А куда она сгинула? – с любопытством спросила Изи.

Но вместо ответа бабуля вдруг обернулась. Оказалось, к ним, высоко поднимая ноги в траве, пробирался совсем молодой светловолосый парень в форме полицейского.

– Что, арестовывать явился? – сузила глаза пожилая женщина.

– И вам здравствуйте, Вальпургия Карловна, – натянуто улыбнулся полицейский. Потом он посмотрел на Тому и Изи и сказал: – Участковый Роман Красин. Вы вчера видели в парке вот этих молодых людей? – И он показал подругам ориентировки, такие же, которые висели на доске объявлений.

– Кажется, да, – неуверенно протянула Тамара. Изи только пожала плечами и замотала головой. После пары неудачных магазинных краж, на которые она пошла на спор, полицейских она недолюбливала.

– Когда видели? – спросил Красин, снимая фуражку и промакивая потный лоб бумажным платочком.

– Вечером, – произнесла Тома, жалея, что вообще открыла рот.

– На самокате? – со скучающим видом уточнил участковый.

– Да, – совсем тихо произнесла Тома. Лучше бы они сейчас ленты на стволы вязали.

– Н-да, – протянул Красин, обмахиваясь фуражкой. – Катались двое вчера по парку и пропали. Были – и нет теперь.

– Вам приветик с того свету, – пробурчала бабуля с непроизносимым именем.

– Что? – синхронно спросили Изи и участковый.

– Ничего. – Бабушка говорила с таким видом, будто собиралась скорчить полицейскому гримасу и показать язык. – Ты наше заявление принял, так чего не реагируешь?

– Вальпургия Карловна, я ведь вам уже объяснял, – начал участковый, – что все это не моя компетенция. Благоустройством парка занимается администрация, пишите туда. Или мэру, или губернатору.

– Губернатору заняться, что ли, больше нечем, – проворчала старушка, оттесняя участкового обратно к широкой аллее. – А то барский дом развалили, так теперь еще озеро уничтожают, утки все улетели, лягушек нет, комарья полно, да еще деревья повыпиливают.

Участковый что-то неразборчиво ответил, и чудна́я парочка скрылась за раскидистым боярышником, высаженным вдоль аллеи.

– Вальпургия Карловна, – со смешком произнесла Изи. – Обалдеть.

– Может, нужно было ему рассказать про самокат? – неуверенно спросила Тома.

– Не дурак – так сам его там найдет, – отмахнулась Изи и повернулась к развалинам барского дома. – Правда как-то жутко здесь.

– А если бы нам эту историю не рассказали, тебе тоже было бы страшно? – спросила Тамара больше для того, чтобы самой нервы успокоить.

– Слушай, а давай отдохнем, – вдруг предложила Изи.

– Так мы же еще даже не начали, – растерялась Тома.

– Ну и что! Нас же тут никто не видит. А здесь тенек, прохладно, Яра сюда на своих шпильках не прибежит. Если что – сделаем вид, что ленты вяжем.

Изи дошагала до остатков стен, окинула безразличным взглядом заколоченную и исписанную непотребными словами будку контролера и забралась на полуразрушенный выступ. Тома поставила рядом с подругой рюкзачок и лейку, которую притащила непонятно зачем. Вообще-то Изи права, и торопиться сегодня некуда. Но синдром отличницы велел повязать ленты хотя бы на несколько яблонь.

Так что Тамара уныло поплелась помечать яблони под спил. И да, на самом деле никто эти деревья не обследовал, никакая комиссия сюда не приезжала, все отчеты существовали только на бумаге. И нужны были лишь для того, чтобы Яра могла сымитировать бурную деятельность по благоустройству и рассчитывать на повышение. Хотя ее и так бы повысили, у нее же в мэрии покровитель.

А вот Томе и Изи рассчитывать особенно не на кого. Родители предлагали Томе идти по их стопам в торговлю, но ей же нужно было выпендриться, да? Вот теперь шурши в городских парках под началом Яры, у которой из образования – девять классов да неоконченный колледж.

Повязав очередную ленту на кривую яблоню, от корней которой шел гнилостный болотный запах, Тома двинулась дальше. Изи откинулась на остатки стены, как на спинку кресла, подложила руку под голову и что-то смотрела на экране смартфона.

Везет ей – ко всему легко относится. И прозвище у нее подходящее[4]. Вот Тома после десятилетней муштры в школе, а потом еще и в институте продолжает трястись из-за каждого пустяка. Долбаный перфекционизм.

Сожалея о собственной неспособности хоть что-то изменить, Тамара поплелась к следующему дереву. Нет, они, конечно, договорились с Изи и Владом после дипломов организовать свою компанию по ландшафтному дизайну. Папа Влада даже обещал ребятам помочь, он же стройматериалами торгует, у него и в строительстве дач связи есть. Только вот с Владом все как-то разладилось. Эта Ада сначала его бросила ради какого-то рокера, даже укатила куда-то «подальше от вонючего Добромыслова, в котором остаются одни неудачники». А когда тот рокер сам ее бросил, вернулась и теперь бесконечно плачется Владу, депрессию изображает.

Из-под рыхлых корней яблони воняло мертвечиной. Хорошо, что кругом высокая трава, кусты и деревья, в целом свежо, а то и отравиться недолго. Прикрыв нос рукавом, Тома кое-как подступила к дереву, одной рукой накинула ленту на кривой, покрытый темными наростами ствол. Нога влажно хлюпнула в жиже. Странно, у этой яблони совсем не было плодов – одни завязи. Причем как будто свежие. Видимо, у этих больных деревьев сбились все ритмы.

Попятившись, Тома наступила на что-то твердое. Ветка, наверное. Или корень. Ну нет, под этими жуткими корягами она больше не станет копаться.

– Ого! – воскликнула Изи, чем отвлекла Тамару и дала ей законный повод отвернуться от вонючего дерева. – Подойди!

Это командирское «подойди», конечно, резануло слух, но лучше уж откликнуться на грубоватый призыв, чем узнать, что спрятано под корнями яблони бывшего сада какой-то жуткой барыни.

– Ну, что там у тебя? – спросила Тома с демонстративным вздохом, как будто ее отвлекали от очень важного дела. Но все же она направилась к подруге, которая что-то внимательно изучала в смартфоне.

– Глянь! – широко улыбаясь, Изи развернула телефон к Томе. – Я тебе с начала включу.

На экране появилась Ада, чтоб ей провалиться. В пункте выдачи заказов, где она работала, собралось несколько человек, и, кажется, они были чем-то недовольны. Ада лениво взяла телефон и позвонила кому-то, громко сказав, что у нее зависла система, а целая толпа чудаков на букву «м» чего-то от нее хочет. Покупатели принялись возмущаться, Ада убрала телефон и объявила, что сегодня выдачи не будет. Дальше слово за слово, начались оскорбления, Ада с перекошенным лицом стала швырять в людей всем, что попадалось под руку.

Рядом с тем, кто все это снимал, очень знакомо ойкнула девушка.

– Да она ранена! – донеслось откуда-то.

Кадр сместился, и на экране появилась Ульянка, запястьем вытирающая кровь с лица. Сестра театрально заревела, окружающие продолжили голосить, Ада куда-то спряталась.

– Обалдеть, – выдохнула Тома, когда видео закончилось, а довольная Изи убрала телефон.

В мыслях сразу пронеслась неминуемая ссора с Владом, который явно темнил, когда рассказывал про свои тренировки и не отвечал на звонки. Еще с Ульяной, которой попало по модельному лицу, и с родителями, которые этого так не оставят. И в центре этого хоровода – Тома, по уши в грязи и неудачах.

– Прикольно, да? – продолжала хихикать Изи.

– Очень, – огрызнулась Тамара. – Влад и так вокруг этой дуры пляшет, как дети на утреннике вокруг елки. А теперь она с него вообще не слезет.

– Ладно тебе, – уже серьезнее отозвалась Изольда. – Видно же, что эта Ада сама во всем виновата, это ведь она людей довела.

– Ты что, Влада не знаешь? – вздохнула Тома, массируя виски.

– Ну да, джентльмен до мозга костей, – сухо ответила Изи.

– Слушай, мне нужно отпроситься, узнать, как там Ульянка. – Тома открыла глаза и взяла свой рюкзак.

– Так это Ульяна, – протянула Изи. – А я думаю, где я ее видела. Ладно, пошли. Может, Яра уже приехала.

Подруги вышли на главную аллею и бодро направились к центральной площади парка. Судя по доносившимся оттуда женским воплям, Яра была на месте. Оказалось, прибыли рабочие с бензопилами, чтобы начать «санитарную вырубку». А местные за ночь мало того что успели все ленты снять, так теперь встали стеной, перекрыв рабочим проход к зеленой зоне.

Сами новоприбывшие не возражали, собрались у скамейки и вовсю дымили сигаретами. Яра возмущалась, тыкая местным в лица ногтями, рядом топтался участковый. Найденный утром грязный, покореженный самокат так и стоял у доски объявлений.

– Кажется, не лучшее время для разговора, – пробормотала Тома, глядя, как Яра мечется у шеренги местных, взявшихся за руки. Поодаль несколько человек вроде начали устанавливать туристические палатки.

– Если ты просто по-тихому смоешься, никто не заметит, – тихо проговорила Изи. – Я бы так и сделала.

Но Тома не Изи. Она не может уйти без спроса.

Участковому на помощь прибыли еще несколько полицейских, они вяло уговаривали местных перестать бузить и дать благоустроителям нормально поработать. Появился какой-то чиновник в аккуратном костюме. Яра тут же натянула деловую маску и направилась к нему что-то объяснять, размахивая руками.

Изи протяжно фыркнула, как лошадь, и уселась на скамейку под навесом. Тамара притулилась на краешке и набрала номер мамы.

– Два шва наложили, – резко произнесла мама после приветствия. – Как она теперь в школу моделей пойдет!

– Да ладно, заживет, – легкомысленно брякнула Тома, но тут же осознала промах и быстро добавила: – Швы снимут, а шрамы можно отшлифовать, так что и следа не останется. Главное, чтобы врачи разрешили на море поехать. У нее же нет сотрясения?

– Нет, – после небольшой паузы ответила мама. – Так что поедем.

– Заявление писать будете?

– Ну конечно! И не только мы, так что эта девчонка не отвертится!

Тома попрощалась с мамой и позвонила Ульянке. Та на вызов не ответила, зато прислала восемь фотографий небольших швов у брови. Тамара ответила плачущим смайликом.

Дело принимало скверный оборот, причем главным образом для Томы, как бы странно это ни было. Ей ведь теперь придется маневрировать между Владом и его сочувствием к Аде и собственной сестрой, которая конкретно в этой ситуации не только права, но еще и пострадавшая сторона. Да уж, никому не пожелаешь попасть в такой переплет.

И тут проблемы начали множиться на глазах. Изи толкнула Тамару в бок локтем и кивнула на двух полицейских, заинтересовавшихся ржавым самокатом, оставленным у доски объявлений. Они осматривали агрегат, что-то искали в телефонах и папках, потом стали куда-то звонить.

– Ой, я, кажется, забыла лейку у танцплощадки, – воскликнула Изи, вскочила и бросилась прочь от скандала с местными и представителей власти, снимающих покореженный самокат на телефоны.

– Я с тобой, – буркнула Тома и тоже поднялась на ноги, но потом услышала нечто, что заставило ее не просто остановиться, а подойти поближе к местным, которые предъявляли документы полиции.

Знакомая скрюченная старушка как раз четко произнесла свое полное имя, внимательно проследив, чтобы девушка в форме все правильно записала. Потом бабуля повторила:

– Вальпургия Карловна Монастырская. Не Краловна, а Карловна. Мо-на-стыр-ска-я. – Произнеся фамилию по слогам, пожилая женщина вдруг подняла взгляд и посмотрела прямо на Тому.

Тамара секунду смотрела в сине-зеленые глаза старушки, потом развернулась и побежала за Изи. Фамилию этой бабули Тома слышала всего один раз, много лет назад, и тогда же ей строго-настрого запретили даже шепотом ее произносить.

Глава 4. Оторопь

Тамара кое-как догнала Изи, почти бежавшую по направлению к заброшенной танцплощадке. Подруга обернулась, вытянула шею, осмотрела аллею и уверенно свернула к остаткам барского дома Гориных.

– Надо было на самом деле лейку тут оставить, – пробормотала Изи, перешагивая высокую траву. Она дошла до выступа руин и устроилась на том же месте, что и полчаса назад.

Тома нервно топталась рядом, сплетая пальцы и не зная, что теперь делать.

– Чего ты мельтешишь? – поинтересовалась Изи. – Из-за самоката переживаешь? Так мы тут ни при чем.

– Да какой еще самокат, – отмахнулась Тома, решившись все-таки рассказать Изи про бабулю. – Слушай, там сейчас та старушка, ну которая нам про дом рассказывала, так вот она свою фамилию назвала.

– И что? – сухо спросила Изи.

– Она Монастырская, представляешь?

– И что? – повторила вопрос Изи.

– Это фамилия моего отца, – с трудом заставила себя проговорить Тома.

– Я думала, вы Луневы, – подняла брови Изольда.

– У моего родного отца была такая фамилия, – с трудом выговорила Тома.

– Вон оно что, – протянула Изи, выпрямляясь. – Думаешь, эта бабка – твоя родственница?

– Да кто ее знает, – нервно пожала плечами Тома. Она никак не могла заставить себя остановиться, все шагала туда-сюда вдоль полуразвалившейся стены.

– Может, просто однофамильцы? – предположила Изи и тут же принялась что-то листать в смартфоне.

Тома снова нервно пожала плечами. Она ведь вообще ничего не знала про своего родного отца, кроме того, что он давно умер и его фамилия была Монастырский.

Да и про фамилию девушка узнала совершенно случайно, когда для получения паспорта нужно было принести свидетельство о рождении. Когда Тамара его искала, обнаружила старую копию другого свидетельства, в котором Томиным отцом значился некий Дмитрий Монастырский, а у нее самой была девичья фамилия мамы.

Тома, конечно, помнила, как мама выходила замуж за дядю Диму Лунева, и даже стала называть нового маминого мужа папой, тем более что про родного отца ей никто и ничего не рассказывал. И только при обнаружении старой копии свидетельства о рождении мама, сжав зубы, процедила, что ее биологический отец давно умер и что он был «редким гадом».

– Наверное, вы и правда родственники с этой бабкой, – голос Изи прервал размышления Томы. Оказалось, подруга стояла рядом, убирая телефон в карман. – У нас в городе вообще почти никого нет с такой фамилией. То есть в соцсетях Монастырских нет. Значит, вряд ли это совпадение.

Тома в ответ лишь кивнула. Она только что заметила нечто такое, что затмило новость о появлении чудаковатой родственницы.

– Ты меня слышишь вообще? – спросила Изи, помахав рукой перед лицом подруги.

– Угу, – пробормотала Тома, убирая руку Изи и направляясь к дереву, на которое час назад повязала красно-белую ленту.

Нет, ей не показалось. Когда она вязала ленту, плоды яблони были малюсенькими, как завязи. А теперь на ветках висели крепкие зеленые яблочки среднего размера. Да и само дерево выглядело не таким жухлым и больным, как тогда. Ствол стал покрепче, сморщенные листья развернулись.

– Так не бывает, – недоверчиво произнесла Тома, отступая от дерева.

– Чего не бывает? – переспросила Изи. – Думаешь, нельзя вот так просто встретить потерянных родственников?

– Да при чем здесь это, – вяло отмахнулась Тома. – Я про яблоню. Она же только что была больной и дряхлой, а теперь выглядит нормально.

Изи обернулась и равнодушно осмотрела дерево.

– Ну и что? – безразлично спросила Изи. – Может, тебе показалось.

– Нет, не показалось, – упрямо ответила Тома, продолжая пятиться. – Я точно помню, что… – И тут она вспомнила еще кое-что. Например, что из-под корней дерева явно несло мертвечиной. И что тогда она наступила на что-то твердое.

– Изи, а ты можешь посмотреть, что там под деревом? – попросила Тамара.

Подруга наклонилась, оглядела ствол и пожала плечами:

– Ничего.

– Нет, у самых корней, – уточнила Тома, до дрожи боясь приближаться к яблоне.

– А что там? – судя по голосу, Изольда тоже чего-то опасалась.

– Мне показалось, что…

– Что? Ну? – поторопила подруга.

– Пойдем вместе посмотрим?

Изи и Тома обошли дерево с двух сторон. Отвратительный запах стал послабее, но все еще угадывался. Тома внимательно изучила место, где грунт был рыхлым и проседал. Судя по всему, пахло именно оттуда.

Тома нашла в траве палку и стала раскидывать землю. Изи только вытягивала шею, всматриваясь в корни дерева. Запах тухлятины становился сильнее, и подругам даже пришлось натянуть воротники футболок на лица. Кончик палки подцепил полуистлевший кусок ткани, Тамара вытащила его из земли и бросила в траву. Оказалось, к нему прилипла прядь волос, испачканная в чем-то темном.

– Фу-у, – брезгливо протянула Изи.

Тома вытянула шею и заглянула в отверстие в земле. Оттуда торчало что-то светлое. Кажется, кость. Может, она хотя бы не человеческая? Откуда тогда тряпка? Может, здесь захоронили домашнего питомца, завернув его в коврик?

– Надо вызвать полицию, – уныло констатировала очевидное Тамара.

– Давай, только без меня. Я в это лезть не буду, сама понимаешь.

Тома вздохнула и поплелась прочь от развалин барского дома. Конечно, Изи после тех приключений даже на учете стояла, ей теперь лучше не связываться с полицией, хотя она ничего плохого и не сделала.

Когда Тома вернулась к клумбе-карете, скандал, кажется, утих, но местные с плакатами никуда не делись. Зато из зеленой зоны доносились звуки пил. Видимо, яблони все-таки пустили под вырубку.

Тамара осмотрелась. Скрюченной старушки не было видно, зато на лавочке наслаждался минералкой участковый Красин. Девушка направилась к нему, как к единственному знакомому полицейскому.

– Извините, – выдавила Тома. Ее тошнило от духоты и смрада, так что даже голова кружилась.

Участковый лишь приветственно кивнул.

– Э… там… это… – Тут Тома пожалела, что по пути не продумала, как сказать об останках под деревом. – Там под яблоней, кажется, чьи-то кости.

– Где – там? – выпрямился участковый.

Тома только махнула рукой в сторону бывшей танцплощадки.

– Пойдемте, покажете, – вздохнул полицейский и поднялся с лавки.

Тома тем временем осмотрелась. Найденный утром самокат исчез. Зато, кажется, местные снова пошли в атаку – звук спила пропал, но появились крикливые возгласы.

– Какие активные здесь люди, – вяло улыбнулась Тома, чтобы поддержать беседу и немного отвлечься от жары и мыслей о трупе под деревом.

– А ты разве не местная? – поинтересовался участковый, на ходу оглядывая Тому с ног до головы. Потом добавил: – Точно, не местная.

Это обращение на «ты», конечно, задело, но не ссориться же из-за этого с полицией. Поэтому Тома только сухо произнесла:

– Я живу рядом, в новостройке за церковью. Но мы только недавно сюда переехали.

– А я местный, с Божедомки, – обмахиваясь фуражкой, произнес участковый.

– Это двухэтажки под снос? – уточнила Тома, тактично умолчав, что весь город прозвал этот район и его домики «гробами».

– Ну да, – вздохнул полицейский. – Как «плазу» достроят, так нас и расселят.

Тома только пожала плечами. Ей куда больше нравились комфортабельные новостройки вроде ее дома с четырехкомнатными квартирами или хотя бы вот эта высотка «Добромыслов плаза», которую все никак не могут сдать. А убогие, старые двухэтажные дома рядом с парком действительно чем-то напоминали большие гробы.

– Значит, вы тут всех знаете? – осторожно спросила Тома.

– В общем, да, – пожал плечами Красин. – Это же изначально община, мазычская слобода.

– Какая слобода? – не поняла Тома.

– Мазычи – это такая местная нижегородская народность, – пояснил участковый таким тоном, будто объяснял неучу элементарные вещи. – Дальние родственники мордвы и марийцев. Вот эти дома, на Божедомке, строил купец Сергомасов, еще в девятнадцатом веке. Он сам был мазыч, поэтому здесь поселилась его община.

– И вы, значит, тоже мазыч?

– Ну да, – кивнул участковый.

– Ясно. – Тома помолчала, прикидывая, как бы подступиться к вопросу о скрюченной бабушке. Но начать решила издалека и спросила: – А Горины? Которые были хозяевами парка? Тоже из ваших?

– Э… как бы тебе объяснить, – пробормотал Красин, почесывая затылок. – Не все мазычи одинаковые. Есть те, кто принял христианство, хотя и от своих обычаев не отказался. А есть те, кто остался язычником. Вроде и те и те родственники, только жутко ненавидят друг друга. Вот Горины были хоть и мазычи, но не христиане, а язычники.

– Перуну поклонялись? – уточнила Тома, прячась наконец в тени деревьев.

– Если бы, – усмехнулся Красин. – У них свои божества, куда страшнее Перуна. Ладно, где там твое дерево?

– Почти пришли. – Тома уже привычно зашагала по высокой траве к остаткам стены и будки контролера. Изи уже успела куда-то спрятаться.

Добравшись до яблони, участковый поморщился от запаха, осмотрел корни, потом взял ту же самую палку, которой Тамара рыхлила землю, и откинул несколько комьев земли. Тома краем глаза заметила движение за стеной. И ей показалось, что там прошла темноволосая девушка со стрижкой каре.

– Тут труп под деревом. – Красин, уже разговаривая по телефону, отошел от яблони. Кажется, девушку он не заметил.

А Тома не знала, куда деваться. Что там за девица шатается по заросшему полупровалившемуся танцполу? И что, здесь действительно труп? Человеческий?!

В глазах потемнело, мир накренился. Тома будто полетела куда-то, но ее подхватили и посадили на примятую траву.

– Вот, попей.

Несколько раз моргнув, Тома увидела перед с собой лицо Красина. Надо же, совсем молодой парень, кожа белая, глаза светлые, волосы светлые, прямо как у Ульянки, папы и Костика. И скулы такие же рельефные. Они что, тоже мазычи?

Тома глотнула холодной воды. Негигиенично, конечно, пить из чужой бутылки, но выбирать не приходится. Так, а это кто? За спиной Красина стояла та самая девушка, что прошла за стеной, и удивленно разглядывала Тамару. Тома, разумеется, поперхнулась и забрызгала слюной Красина. Тот участливо похлопал ее по спине.

Когда Тома отдышалась, рядом с ними уже никого не было. Девушка выпрямилась, вернула бутылку участковому и осмотрелась.

– Ты чего? – спросил Красин, тоже оглядываясь.

– Мне показалось, тут кто-то ходит, – произнесла Тома, блуждая взглядом по молчаливым деревьями и густым кустам.

– Привидение, наверное, – усмехнулся Красин. – Тут в семидесятые маньяк орудовал; так говорят, что с тех пор тут бродят призраки убитых девушек.

– Маньяк? – переспросила Тома, чувствуя, как сдавило внутренности. – В парке?

– Ну да. А, ты же не местная. Не бойся, ее давно поймали.

– Ее? – переспросила Тома.

– Ага, девка молодая таких же девчонок резала. – Красин снова осмотрелся. – Тогда еще думали, что это чупакабра[5]. Ну, мутант такой. Но оказалось, что человек. Да уж, люди бывают пострашнее нечисти.

– А если тут снова маньяк? – пробормотала Тома, против воли сжимаясь в комок.

Участковый задумчиво поскреб лоб и снова осмотрелся:

– Ориентировок пока не было.

Роман хотел сказать что-то еще, но в этот момент среди деревьев появились его коллеги. Тома встала, вернула бутылку участковому и отошла. Людей становилось все больше, и Томе пришлось рассказать о том, как она завязывала ленточку на дереве и обнаружила торчавшие из земли кости. Про то, что за час яблоки на дереве выросли вдвое, конечно же, пришлось умолчать.

Тома бродила по колено в траве, когда к ней подошел Красин:

– Ты, наверное, можешь идти домой. Контакты оставила?

– Угу, – кивнула Тома. Потом все же отважилась спросить: – А кто там, под деревом?

– Да непонятно пока, – отвел взгляд участковый. – Пацаны вчера пропали, а сегодня их самокат нашли. Но эксперт говорит, что этому, под деревом, не меньше пары лет. Так что вряд ли это кто-то из тех мальчишек.

– Хотя футболочка похожа, – проходя мимо, певуче произнес какой-то седеющий мужчина в белых перчатках.

– Мало ли таких футболок, – вслед ему громко сказал Красин. – Чего вы девушку пугаете?

Мужчина только обернулся и подмигнул непонятно кому.

– Хочешь, я тебя провожу? – вдруг предложил Роман.

Отказаться Тома не успела. От неудобного ответа ее избавил тот самый седеющий мужчина, который сказал про футболку. Он громогласно объявил:

– Господа, у нас еще один труп. Свежий, вкусный, пальчики оближешь. Рабочие спиливали яблоню и нашли чью-то руку. А под другим деревом – ногу. Кто найдет голову, получит приз лично от меня!

Полицейские недовольно забормотали, что у них и так дел невпроворот, а затем несколько человек нехотя двинулись к широкой аллее.

– Извини, мне тоже надо идти, – вздохнул Красин, надевая фуражку. – Сама дойдешь до дома?

– Да, конечно, – натянула улыбку Тома. – Всего доброго.

Но Красин все-таки заботливо довел Тамару до аллеи, куда выходили полицейские, отправленные разбираться с рукой и ногой под яблонями. Седеющий юморист, изящно перешагивая через высокую траву, бормотал себе под нос что-то про руку помощи, которую дерево протянуло тем, кто его спиливал. И при этом мужчина весело улыбался.

– Не обращай внимания, это судмедэксперт, – сказал Красин, проследив за взглядом Тамары. – Юмор у него, конечно, своеобразный, но он настоящий профессионал.

Тома кисло улыбнулась и кивнула, мечтая наконец отделаться от людей в форме. Теперь она прекрасно понимала Изи – вроде ни в чем не виновата, а на нервы действует.

– И не переживай насчет маньяков, – добавил Красин.

– Маньяк – это просто падающая звезда, – произнес знакомый голос совсем рядом.

– Добрый вечер, Вальпургия Карловна, – пропел эксперт, изящно помахав бабуле рукой в белой перчатке.

– Остывшему привет передавай, – подмигнула седеющему мужчине бабуля.

– Обязательно, всенепременно, – улыбнулся тот, поспешив вслед за коллегами к новому трупу.

У Тамары появилось ощущение, что или она сошла с ума, или все вокруг тронулись рассудком. Или и то и другое разом.

– Да ладно, у нас и не такое бывает, – начал было Красин, но быстро умолк под тяжелым взглядом старушки.

– Рома, тебе разве никуда не нужно? – четко спросила пожилая женщина.

– Ой, точно. Я побежал. Всем до завтра. – И участковый торопливо поспешил за коллегами.

– До свидания, – сказала его спине Тома, надеясь, что ни завтра, ни послезавтра, ни потом ей не придется общаться с полицией.

Вальпургия Карловна тем временем развернулась и чинно пошла по аллее, постукивая клюкой по брусчатке. Тамара же держалась поодаль, гадая, уместно ли будет пристать к бабуле с вопросами о возможном родстве. А вдруг они никакие не родственники? Или родня, но очень дальняя? Или у них с отцом Тамары были плохие отношения? Да и что, собственно, Тома вообще собралась спрашивать? А главное – зачем? Дожила же до двадцати лет, ничего не зная про отца, и дальше проживет.

– О, вот ты где! – выскочила откуда-то Изи, да так неожиданно, что Тома нервно подпрыгнула. – Ты можешь себе представить, сразу два трупа за день! Говорят, это те придурки на самокате. Их вроде бы по вещам опознали.

– Я слышала, что тот, – Тома дернула головой, указывая на танцплощадку, – старый. Ему, кажется, больше года.

Изи понимающе замычала, потом наклонилась и прошептала, указывая на идущую впереди Вальпургию Карловну:

– Ну что, спросила у нее?

– Да что спрашивать-то, – тоже шепотом ответила Тома.

– Как – что? Кем ей твой папаша приходился.

– Да как я такое спрошу у незнакомого человека, – продолжала отнекиваться Тома.

– Подойди да спроси, и все, – просто ответила Изи.

Пока подруги препирались, солнце зашло за деревья и парк накрыли прозрачные августовские сумерки. Стало прохладно и зябко.

– А куда бабка-то делась? – растерянно спросила Изи, осматриваясь.

Действительно, Вальпургия Карловна успела скрыться. Хотя, казалось, она двигалась медленно, да еще и с клюкой. Но ее нигде не было – кругом только праздно шатающиеся горожане, подростки с телефонами, дети на самокатах и с мороженым. А между тем в парке сегодня нашли двух мертвых людей. Оторопь брала от одной мысли об этом.

Унылые мысли нарушил звонок от Влада, который весь день молчал, даже на сообщения не отвечал, а теперь предложил срочно встретиться.

Глава 5. Жуткий хоровод

Яра даже не стала отпускать своих подопечных домой – исчезла первой. Рабочие, прибывшие спиливать старые яблони, тоже забрали инструменты и разбрелись. Тома, прихватив свою лейку, попрощалась с Изи и побежала к себе, чтобы перед встречей с Владом хотя бы душ принять.

Больные деревья, гниль под корнями, пропавшие подростки, кости в земле, Кровавая барыня, советский маньяк – весь этот жуткий хоровод крутился в голове, не позволяя сосредоточиться на укладке волос. Хорошо, что родители с Ульянкой еще не вернулись, а то поводов для невеселых размышлений сразу стало бы больше.

Наскоро помыв голову и выпрямив волосы утюжком, Тома надела голубое платье и маленькую серебряную лунницу – не новую, а купленную в июне в честь завершения семестра. Вечера в августе, несмотря на жару днем, были прохладными, так что пришлось еще и легкое летнее пальто накинуть.

Влад предлагал встретиться у входа в парк, но Тома очень устала от всего, что связано с этим местом. Поэтому вечером она прошла пару кварталов до сквера у торгового центра и принялась искать Влада в толпе отдыхающих горожан.

Только заметив его у светящегося фонтана, Тома вдруг ощутила, что что-то не так. Девушка даже замедлила шаг. Какой-то он был напряженный: руки в карманах, плечи подняты, сам вытянулся, как жердь. Даже мелькнула мысль, что лучше бы им сейчас не встречаться. Можно было позвонить и наплести что-нибудь про усталость или стресс от кошмаров, творящихся в парке.

Но ведь Тамару последние несколько дней от нервного срыва спасали только мысли о встрече с Владом. Так что девушка собралась, вдохнула поглубже и направилась к своему парню.

– А, привет, – сухо выдал Влад, только увидев Тому. Хотя в щеку поцеловал. Все равно как если бы ее лица пластиковый манекен коснулся.

– С тобой все нормально? – спросила Тома, пытаясь взять его за руку.

– Пойдем пройдемся, – ответил Влад, уворачиваясь от прикосновения. И молча зашагал прочь от фонтана.

Тома, ежась от вечерней прохлады, поплелась следом. Не говоря ни слова, они ушли с хорошо освещенной площадки, где шумели местные жители на скамейках вокруг фонтана. Сквер пересекали узкие аллеи, освещенные редкими фонарями и растущей луной. Здесь было не только холодно, но и темно.

Влад остановился около пустующей лавки, огляделся и вдруг выдал:

– Нам лучше расстаться.

– Что? – Тамара была ошарашена. Колени вмиг подогнулись, и она против воли опустилась на скамейку.

– Понимаешь, я нужен Аде. – Влад, засунув руки в карманы, смотрел куда-то в сторону. – Она же такая слабая, хрупкая, вся на нервах. Постоянно плачет. В общем, ей сейчас очень нужна поддержка.

– А мне не нужна? – слабо спросила Тома.

– Ну, ты же сильная. И красивая. Ты обязательно найдешь себе кого-нибудь.

У Томы внутри образовалась глухая пустота, она почти не слышала, что еще говорил Влад про свою ненаглядную Аду. Хотя кое-что ее все-таки зацепило:

– …ей ведь даже пришлось вызывать скорую. Позвонила мне, вся в слезах, сейчас сидит дома с выключенным телефоном. Ее же теперь затравят из-за этих придурков.

– Каких придурков? – переспросила Тома, чувствуя закипающее раздражение. – Тех, кого она матом покрыла? Или, может, тех, кому она головы разбила?

– Какие еще головы? – отмахнулся Влад.

– Такие! – выкрикнула Тома, поднимаясь с лавочки. – Она моей сестре в лицо битой бутылкой швырнула, ей швы накладывали! А ты ее защищаешь!

– Так это была Ульяна? – наморщив лоб, спросил Влад. – Хотя какая разница. Довели человека.

– Довели?! – Тома задохнулась от возмущения. – Она же первая стала всех обзывать, и драку тоже она начала!

– Чего ты орешь, – резко произнес Влад, глядя на обернувшуюся на них парочку. – У Ады депрессия, а тут эти клиенты, которым все не так. Товар не такой – претензии, брак – претензии, требуют деньги вернуть, а что она может сделать? Какое она имеет отношение к тому, что со склада присылают испорченные товары? И еще каждому объясняй, что деньги на счет возвращаются. Все орут, все злые, еще и жалуются.

– Одна твоя Ада святая, – язвительно отметила Тамара, нервно расчесывая ногтями лоб.

– Ну, может, и не святая, – в голосе Влада слышался вызов. – Но кто дал им право делать ее козлом отпущения?

– Ты сам-то понял, что сказал? – Тома устало закрыла глаза. Ада разрушила ее жизнь. – Ты хоть знаешь, что такое козел отпущения?

– Тебе не надоело меня поправлять? – возмутился Влад. – Вечно намекаешь на то, какой я тупой.

– Зато Ада тебя ничем не попрекает, да? – Девушка почувствовала, что в глазах защипало.

– Да, не попрекает, – резко ответил Влад. – Это же ты у нас самая умная, все знаешь лучше всех. За любой косяк загрызть готова. Все у тебя должно быть самое лучшее и правильное. А мне, знаешь, надоело по струнке ходить. Я тоже живой человек и имею право на ошибки. И чтобы меня за них никто не гнобил.

– Это когда я тебя гнобила? – слабо спросила Тома, боясь разреветься.

– Да постоянно! – развел руками Влад. – Пару пропустил – безответственный, что-то неправильно сказал – тупой, зачет не сдал – идиот. У тебя же все и всегда должно быть по плану. А если что-то идет не так – все! Катастрофа! Опоздал на три минуты – наказываешь игнором. И как с такой встречаться?

– Так не встречайся, – сипло произнесла Тома, выдавив улыбку сквозь слезы. – Беги к Адочке, пока она совсем с ума не сошла. Сиди с ней, держи ее за руку, а она будет слезы лить и глаза закатывать.

– Слушай, а почему ты так ненавидишь людей? – вдруг спросил Влад. – Для тебя же все, кто не идеален, бракованные. Ты же за любой мелкий косяк убить готова. Зато себя считаешь эталоном.

Обвинения Влада казались такими нелепыми, что Тома против воли усмехнулась, хотя по щекам уже текли слезы. Ведь она ни разу его не оскорбила. Подумаешь, как-то сказала, что к учебе нужно относиться серьезнее, ведь он тогда прогулял половину семестра.

И уж она точно не считает себя эталоном, скорее наоборот.

– Ладно, извини, – тихо сказал Влад. – Просто ты меня достала своими придирками, честное слово.

– Думаешь, Ада не будет придираться? – всхлипнув, спросила Тома. – Это только пока. А потом она с тебя шкуру сдерет.

– Ты-то откуда знаешь? – фыркнул Влад. – Ты с ней даже не общаешься.

В ответ Тома лишь покачала головой, вытирая слезы бумажным платочком. Неприятно наблюдать, как Влад стелется перед Адой, которая совершенно его не ценит. А Тамара ему конспекты переписывала, на соревнованиях поддерживала, бульоны варила и за посылками для него бегала.

– Ладно, не плачь, – смягчился Влад. – Я же говорю, у тебя все будет хорошо.

– Иди уже, – буркнула Тома, сдерживаясь из последних сил.

– Пойдем, я тебя провожу. Поздно уже.

– Обойдусь. – Тома заставила себя выпрямиться и до боли сцепила руки.

– Я не могу тебя тут оставить одну. Пошли. – Влад попытался взять девушку за руку, но она вывернулась.

Между верхушками деревьев мерцал серебристый лунный серп. И вдруг внутри Томы будто холодный цемент разлился.

– Вали к своей Аде, – рявкнула Тамара. – А мне больше не звони и не пиши.

– Я и не собираюсь, – бросил Влад, развернулся и быстро пошел прочь.

А Тома так и стояла у лавки, окаменев, даже рукой пошевелить не получалось. Высокая стройная фигура Влада быстро скрылась в темноте парка среди других гуляющих. Насадить бы их с Адочкой на серп. Сразу обоих, чтобы были вместе навечно.

Рядом раздался странный звук – как будто женщина усмехнулась. Тома резко подскочила и обернулась. Определенно, она стояла у скамейки одна. Лавка, урна, фонарь. Кусты, редкие деревья плавно шевелят листьями на слабом ветру.

Стало зябко, по коже пробежал холодок. Тома поежилась, радуясь, что вновь может двигаться. Растерла щеки, которые стянуло от высохших слез.

Куда теперь? Что дальше? Тамара осмотрелась. По аллеям парка прогуливались горожане – кто парочками, кто компаниями. Одинокую, никому не нужную девушку никто не замечал. Правильно, если ты всего лишь единица, а не часть пары или сообщества, тебя как будто и нет.

Обхватив себя руками, Тома медленно двинулась по дороге. Влад, наверное, уже утешает Аду, так что они вряд ли столкнутся.

Сделав вид, что просто идет по своим делам, а не волочит по бренной земле тело с разбитой душой внутри, Тамара медленно шла по скверу, стараясь ни с кем не встречаться взглядом и вообще не привлекать внимания. Оказывается, быть брошенной стыдно. И как теперь доказать другим, а главное, себе, что на самом деле она чего-то стоит? Что Влад просто ошибся. Он ведь прав – все ошибаются.

Тамара неторопливо пересекла сквер, вышла на городские тротуары. Медленно шагала вдоль улицы, глядя на лунный серп, мерцающий в аметистовом небе между домами Добромыслова. Мимо пролетали машины, деревья шелестели листвой, будто прощаясь с летом.

Месяц приковал взгляд Тамары, и ей трудно было не то чтобы посмотреть на что-то другое, а даже просто моргнуть. Пришлось остановиться, медленно, глубоко вдохнуть, понемногу шевеля сначала пальцами, потом плечами. Наконец получилось закрыть глаза. Правду же говорят – нельзя подолгу смотреть на небесное светило, можно лишиться рассудка.

У Томы и так нервы были на пределе, не хватало еще под лунным воздействием дел натворить. Например, подкараулить обожаемую Владом Аду где-нибудь в подворотне, полоснуть бритвой по горлу, быстро упаковать тело в багажник, вывезти в парк и закопать под яблоней.

Нет, не получится. У Томы пока нет водительских прав, да и родители не разрешат взять машину. К тому же, чтобы закопать целое тело, нужно вырыть большую яму, полночи лопатой придется работать, Тамары на это просто не хватит. Пришлось бы нанять экскаватор. Или привлечь рабочих. А как им объяснить такой странный заказ?

И потом – как она труп от стоянки потащит? На себе? Тяжело. Плюс от раны на горле весь багажник кровью зальет, потом не отмоешь. Не заворачивать же тело в пленку прямо во дворе жилого дома.

В общем, так себе план.

Тома заставила себя открыть глаза. Господи, как будто заснула посреди дороги. Она вообще где? Небо впереди было темным, зато по обеим сторонам улицы светили фонари. Вдоль дороги тянулись два ряда двухэтажных домов, со всех сторон окруженных деревьями и кустами.

Да ведь это «гробы» Божедомки. А впереди, стало быть, знаменитый городской небоскреб – «Добромыслов плаза», который все никак не достроят.

Оказывается, Тома прошла почти половину улицы, вдали уже проступали очертания леса. Ладно, нужно просто развернуться и пойти домой, отсюда недалеко.

Вокруг было как-то жутко. Честно очень неуютно, особенно ночью. Даже днем сюда лучше не забредать, а уж в темноте тут страшно до дрожи. И правда, ни одно окно ни в одном доме не светилось, разве что кое-где в стеклах отражались блики от фонарей. И ни одной машины на дороге.

И почти полная тишина. Разве что какие-то странные звуки доносятся. Будто протяжное пение слышится, только непонятно, откуда именно. Во дворах, что ли, кто-то решил погорланить на ночь глядя. Хотя нет – поют женщины, причем мелодично, с переливами.

Против воли Тома прислушалась. Действительно, совсем рядом женские голоса продолжали выводить песнопения, даже слова можно расслышать. Только ничего не понятно, они поют как будто на чужом языке.

И еще запах. Пахнет розами, да так отчетливо. И что-то с чем-то, разные ароматы переплетаются, как женские голоса. Наверное, кто-то здесь выращивает цветы. Ага, розарии в самом неблагополучном районе города.

Тома встряхнулась. Пожалуй, нужно поторопиться, а то бродить одной по темным, пустым, незнакомым улицам явно небезопасно.

Но стоило Томе попятиться, чтобы поменять направление, как она чуть не столкнулась с высоким мужчиной, непонятно как оказавшимся на тротуаре.

– Ой, простите, пожалуйста, – буркнула Тома, снова попятившись.

Но незнакомец на нее не посмотрел. Таращась пустыми глазами в небо, уверенно прошел мимо и зашагал вдоль по улице по направлению к лесу. Когда его силуэт уменьшился так, что его стало не разобрать, Тома вдруг обнаружила, что в окнах домов стал появляться свет, а пение стихло. Остался лишь запах роз.

Так, хватит. Нужно двигаться к дому, и чем скорее, тем лучше. А то тут лунатики, оказывается, бродят. Или не лунатики. Мало ли что с тем мужчиной, раз двигался как робот, да еще и глазами смотрел в разные стороны. Жуть.

Тома почти побежала. Действительно, звуков на этой уединенной улице стало больше – появились голоса, в окнах мельтешили тени, как и положено по вечерам. Из форточек пахло едой – кто-то готовил ужин. От аппетитного запаха жареной рыбки с луком в желудке заурчало. Недурно бы перекусить. Те, у кого готовилась курочка на гриле, очевидно, думали так же.

– Отмучился, окаянный, – донеслось из приоткрытого окна на первом этаже. – Давно пора было его выпустить, да только теперь, видишь, расплатился.

– А когда нас расселят, что будет с остальными? – спросил детский голос. – Они что, сами будут вылезать?

– Ешь давай, – буркнул первый.

Больше ничего интересного из этой квартиры услышать не удалось. Тома прибавила шагу. Но уже у следующего дома притормозила, потому что из окна донеслось:

– Я бы его там вообще сгноил. Навечно оставил бы, до второго пришествия. Вот тогда пусть вылезает и оправдывается.

– Тебя забыли спросить, – отдаленно ответил женский голос. – Много ты понимаешь.

– Ты зато понимаешь, – резко ответил мужчина. – Из-за него десять человек богу душу отдали, а еще несколько поломались. Две беременные бабы, между прочим.

Дальше странные препирательства Тамара слушать не стала. Наконец стали отчетливо видны огни города: свет фонарей и окон, мигающие светофоры и фары машин. Тома никогда не думала, что может так обрадоваться бесконечному шуму городских дорог.

Когда Божедомка осталась за спиной, Тома немного снизила темп. Оказалось, она даже запыхалась от бега. Уже медленно, размеренно, на всякий случай стараясь ни о чем не думать, обошла церковь и направилась к своему дому.

О том, где она была и почему так поздно вернулась, спросил только Костик, но его легко получилось отвлечь мультиками. Мама с папой танцевали вокруг Ульянки, которая со страдальческим видом развалилась на диване в большой комнате. Хотя надо признать, Ада приложила ее довольно сильно, хорошо, что обошлось без сотрясения.

– То-ом, а принеси попить, – попросила Ульянка, когда мама ушла на кухню.

Тамара, радуясь, что ей никто не докучает расспросами, сходила на кухню за соком для сестры и уселась в кресло. Ульянка таращилась в экран смартфона, Костик смотрел мультики по телевизору, мама хлопотала на кухне, папа в своей комнате доделывал какую-то работу.

А у Томы в голове кружил очередной кошмарный хоровод из лунного света, трупов под яблонями, советских маньяков, обиды на Влада, пренеприятной Ады и жуткой Божедомки. И кое-кто в этом танце выглядел смутно знакомым. Девушка вспомнила какую-то громкую историю про беременных женщин, погибших в аварии в недавно купленных авто, на поверку оказавшихся сваренными из ветхих корпусов машин, уже не раз побывавших в дорожных переделках.

Первый запрос в поисковике привел на нужные новостные сайты. Действительно, пару лет назад в городе произошел громкий скандал: выяснилось, что вполне приличный автосалон продавал подержанные машины, собранные из старых запчастей в местном гаражном массиве. Когда все выяснилось, полицию ждать не стали и «мастерскую» решили быстренько уничтожить, устроив пожар. Но сами умельцы убежать не успели и задохнулись угарным газом.

Поучительная история, ничего не скажешь. Тамара просмотрела несколько статей, видео и интервью. Ничего особенного. О чем там говорили те голоса? Кто-то отмучился? И кого-то выпустили? Откуда выпустили, ведь никого так и не посадили – все виновные сгинули в пламени.

Кстати, на одном из сайтов нашлись даже фотографии тех мастеров. Люди как люди, так и не скажешь, что нелегально собирали машины у себя в гараже. Хотя, присмотревшись к одной фотографии, Тома чуть не поперхнулась.

Это лицо она уже видела. Тот самый мужчина, который шатался по Божедомке, изучая ночное небо. Точно он.

Пальцы ослабели, смартфон упал на пол. Чтобы не привлекать внимания родственников, Тома быстро его подняла. Хотелось вскочить и начать метаться по комнате, рассказать сестре и родителям. Но вместо этого Тома сидела в кресле, сжав ноги руками, будто сама себя приковала цепями.

Что она собралась рассказывать? Что видела, как по Божедомке шатался мертвец?

Глава 6. Игры разума

Весь следующий день Тома работала в том самом сквере, где накануне Влад объявил о своем намерении и дальше служить Аде в качестве прикроватного коврика. Вот только вместо бархатцев, петуний и георгинов, которые надо было полить и проверить на предмет высыхания и сорняков, у Тамары в голове продолжали хороводить призраки, мертвецы, кровавые барыни, маньяки и лунатики.

Она же почти убедила себя в том, что мужчина на Божедомке был просто похож на угоревшего в пожаре автомеханика. Может, это всего лишь лунатик, сумасшедший или просто пьяный. А Тома из-за стресса сама себя накрутила.

– Эй, – произнес голос Изи одновременно с толчком в плечо.

– А? Что? – Тома моргнула и заставила себя сконцентрироваться на подруге. Оказалось, она сидела на коленях у очередной клумбы и тупо смотрела на жалкие цветы. И, кажется, Изольда приползла сюда полчаса назад.

– Я, конечно, понимаю, что тебе сейчас не до работы, – прошептала Изи, наклоняясь ближе, – но если Яра заметит, то будет орать на всю улицу.

– Извини, – еле слышно проговорила Тома и в очередной раз попыталась сосредоточиться на прополке.

Так, рыжие шарики бархатцев вроде в порядке, хотя кое-где уже повылезали росточки кленов, которые, дай им волю, заполонят абсолютно всю землю, в которой смогут укорениться. И не землю, кстати, тоже, они же и в крышах прорастают, и в асфальте. Завидная воля к жизни, всем бы такую.

– Блин, опять Яра нормальную цистерну не заказала, – бубнила рядом Изи, поливая сухую и уже растрескавшуюся землю из лейки. – Ладно, хотя бы больше не надо лезть в озеро.

– Кстати, как твоя нога? – спохватилась Тома.

– Да как-то странно, если честно. Болит. – Подруга поставила лейку на землю и подняла штанину. Красно-фиолетовые синяки на лодыжке нисколько не побледнели, и вокруг них появилась белая кайма.

– Может, все-таки сходишь к врачу? – вяло предложила Тома.

– Ага, щас. – Девушка вернула штанину на место.

Тамара тяжело вздохнула и снова посмотрела на клумбу. Руки сами собой обмякли и никак не хотели нормально слушаться.

– А ты чего такая несчастная, я не пойму. – Изольда села рядом на корточки. – Парней, что ли, мало. Найдешь кого-нибудь.

Влад вчера точно так же сказал. И от этого воспоминания снова защипало в глазах и в носу.

– Ой, только не реви! – замахала руками Изи.

Тома всхлипнула и вытерла нос манжетой перчатки.

– Хочешь, сходим сегодня вечером куда-нибудь, – Изольда потрепала ее по плечу.

Хорошо, что подруга занималась поливом и ее перчатки были относительно чистыми, в противном случае Тома оказалась бы перепачкана в земле. И тут стало ясно, что дальше держать все, что случилось, в себе невозможно. Раньше Тома поделилась бы с Владом, но теперь он слушает только Аду.

– Когда перерыв? – спросила Тома, с трудом поднимаясь на ноги. Оказывается, от долгого сидения у нее заболели колени.

– Да скоро уже, а что? – Изи тоже выпрямилась.

– Мне надо тебе кое-что рассказать, – вполголоса произнесла Тома, наклонившись к подруге. – И ты можешь подумать, что у меня крыша поехала.

– А кто сегодня не сумасшедший? – иронично улыбнулась Изи. – Валяй, рассказывай.

И Тома, не дожидаясь перерыва, кое-как собрав мысли, шепотом, сбивчиво изложила подруге все, что вчера стряслось на Божедомке. Изи не перебивала, только иногда усмехалась и качала головой.

– Нарочно такого не придумаешь, – фыркнула подруга, когда Тома закончила.

– Я не придумываю, – возмутилась Тамара, чувствуя невероятное облегчение, будто сбросила тяжкий груз.

– Ты опять лунатила, что ли?

– До полнолуния еще несколько дней, – сухо ответила Тома. Она и сама могла так подумать, если бы шаталась по Божедомке при полной луне. Но сейчас луна еще только растет.

– Н-да, – протянула Изольда, снимая перчатку и потирая лоб. – Слушай, а ту бабку ты там не видела?

– Вальпургию, как ее? Нет, не видела. – Тома удивилась, что вчера про старушку даже не вспомнила.

– Слушай, а давай вместе туда смотаемся, – с энтузиазмом предложила Изи. – Если что – скажем, что искали эту бабку, хотели о родстве поговорить.

– Кому скажем? Ты думаешь, кто-то будет спрашивать?

– Ну а вдруг, – подруга пожала плечами. – В общем, сегодня после работы двинем на Божедомку. Заметано.

Тома вмиг пожалела, что рассказала подруге о своих приключения. Надо было сразу подумать о том, что взрывной темперамент Изи может вывернуть эти откровения так, что мало никому не покажется.

Оставшееся рабочее время Тамара пыталась придумать, как увернуться от идеи Изи посетить сегодня жуткую Божедомку. Только вот если подруга что-то решила, то ничто в мире не могло ее остановить.

– Слушай, надо хотя бы душ принять, – мямлила Тома, когда они с Изи после работы покинули сквер.

– Ага, знаю я твой душ, – отмахнулась девушка. – Закроешься в ванной и просидишь там два часа, только чтобы никуда не ходить. А тебе нужно развеяться.

Тома не стала говорить, что есть места и получше, чтобы развеяться и развлечься. И совсем не обязательно гоняться за ожившими мертвецами, чтобы заглушить боль расставания. Но Изи бодро шагала по направлению к Божедомке, размахивая зеленой пластиковой лейкой, так что встречные прохожие старались обходить их стороной. Тома же стыдилась своей пропотевшей формы и грязных перчаток, поэтому старалась держаться за спиной Изи.

Когда они добрались до Божедомки, Тома поначалу внутренне напряглась, однако при свете дня эта улица не казалась такой же жуткой, как вчера ночью. И непонятно, отчего этот район прозвали «гробами», – вполне себе миловидные двухэтажные домики, окруженные ухоженными палисадниками. Все дома пастельно-разноцветные, с карнизами и чердаками, в палисадниках разрослись яблони, вишни, каштаны, сливы, кругом – астры, космеи, георгины, розы и подсолнухи. Только вот машин на дороге как не было, так и нет.

– Ну и куда отправился твой мертвец? – спросила Изи, остановившись на тротуаре и продолжая размахивать лейкой.

– Туда ушел, – махнула рукой Тома.

Там, куда она указывала, ряды домиков заканчивались и виднелся синий забор, за которым высилась недостроенная «Добромыслов плаза». Высотку окружал густой изумрудный лес, и, судя по всему, вчерашний то ли лунатик, то ли погибший автомеханик скрылся именно там.

– Пошли, – просто сказала Изи, направляясь к концу улицы.

Тома нехотя поплелась следом. Проходящая мимо женщина проводила их внимательным взглядом. За одним из заборов в палисаднике копошилась бабуля в платочке, и стоило ей заметить подруг, как она тоже уставилась на них так, будто увидела что-то необычное.

– Как-то странно на нас люди смотрят, – прошептала Тамара на ухо Изи, но та только отмахнулась, сославшись на Томину мнительность.

С одной стороны, подруга, конечно, права – Тома медленно, но верно превращалась в параноика. С другой – тот участковый, Красин, вроде что-то говорил о том, что люди здесь живут общиной. Так что нет ничего удивительного в том, что они глазеют на пришлых. И все же лучше не задерживаться в этом странном месте и убраться отсюда как можно скорее.

– Может, не стоит дальше идти, – предложила Тома, когда подруги шли мимо последнего дома на улице.

– Да ладно, не дергайся, – весело откликнулась Изольда. – Тебе нужны новые впечатления. А то ты так и будешь сопли жевать из-за своего Владика. Дался он тебе. Вот у меня как-то был медик, так он мне на свиданиях рассказывал, как у людей печень жиром заплывает и как она выглядит, когда ее патологоанатом достает.

Тому и так подташнивало, а от этой истории вообще голова закружилась. Что, впрочем, не помешало ей рассмотреть среди деревьев две яркие футболки, на секунду мелькнувшие в чаще. Память услужливо напомнила, где Тамара раньше видела эту одежду, причем не единожды. И это осознание пригвоздило ее к земле.

– Ты чего? – обернулась Изи. – Пошли! Тебе нужно удостовериться, что никаких бегающих мертвецов здесь нет.

Но Тома только мотала головой, силясь произнести хоть что-то. Потому что пару секунд назад она удостоверилась в обратном – да, по Божедомке ходили мертвые люди.

– Ну? – Изи уперла руки в тощие бока.

– Там эти мальчишки, – прохрипела наконец Тома, уставившись на стволы деревьев. Они, кажется, начали потихоньку перемещаться. Отлично, теперь еще и сосны будут водить хоровод.

– Какие еще мальчишки? – вздохнула Изи.

– Те, из парка, на самокатах. Которые пропали. И которых потом нашли под яблонями.

– Где? – Подруга обернулась и стала всматриваться в лес.

Тома опустилась на корточки, силясь отдышаться. Все это походило на игры разума, который, видимо, окончательно разочаровался в хозяйке и решил с ней попрощаться.

– Нет там никого. – Изи наконец сбавила обороты. – И с чего ты взяла, что это именно тех придурков нашли под яблонями?

– И самокат тоже не их? – выдавила Тамара, борясь с тошнотой.

– Ну, не знаю. – Изольда с сомнением почесала затылок, потом осмотрелась и серьезно сказала: – Жуткое место. Как-то неприятно тут находиться.

– Ты то же самое недавно говорила про бывший барский дом в парке. – Тома поднялась и сделала пару глубоких вдохов и выдохов. – А потом мы нашли там кости.

– Вообще-то это священный лес местных, – вдруг сказала Изи. – Мне отец рассказывал. У них на заводе есть те, кто тут живет. Так вот жители улицы в этот лес никогда не ходят и вообще говорят, что где-то там есть проход в загробный мир.

У Тамары от этой новости потемнело в глазах. Она наклонилась и уперлась руками в колени. Прекрасно. Проход в иной мир. Мертвецы, бегающие туда-обратно. Хотя, может, только туда?

– Пойдем, посмотрим, – вновь загорелась Изи. – Мир мертвых. Интересно же.

Но Тамаре было совсем не интересно подглядывать за покойниками. Она отчетливо вспомнила свои приключения в полнолуния, когда из-за бессонницы впадала в состояния, похожие на транс. И как ей казалось, что она покидала пределы своего тела и скользила где-то в светящемся пространстве между холодными тенями. Удивительно, но после этого девушка приходила в себя полностью отдохнувшей и полной сил. Даже болезни отступали.

Сейчас Тома ощущала нечто похожее, только она находилась в собственном теле и списать видение на сон уже не получится. В лесу, прямо за деревьями, будто ходили… люди? Ну, наверное, это все-таки люди, только какие-то странные. Тонкие, как марля. И все мысли слышно, и чувства видны. Вот как это – Тома не могла объяснить. Но сейчас она четко знала, что там, в лесу, уходят куда-то именно те мальчишки из парка и что один из них очень жалеет свою маму, потому что ей сообщили о его смерти и она постоянно плачет.

– Пошли отсюда. – Тома выпрямилась, развернулась и уверенно двинулась в противоположную от леса сторону. Изи, кажется, возмутилась, но потом все же зашагала вслед за подругой.

Тома прошла пару домов, когда из подъезда ей наперерез вышел парень в джинсах и белой футболке. Тома попыталась его обойти, но тот вдруг сказал:

– Привет. А как вы тут оказались?

Тамара, у которой перед глазами все еще скользили хороводы теней, остановилась, уставилась на парня и ничего не смогла ответить, потому что не могла вспомнить, откуда она его знает.

– Ой, здравствуйте, – спасла положение Изи, вынырнув из-за Томы. – Да мы тут случайно. Представляете, моей подруге показалось, что она увидела здесь тех пацанов, которые потерялись в парке. Их же ищут, да? Вот мы и пошли посмотреть, и если что, то сказать им, чтобы хоть родителям позвонили.

Тома была благодарна Изольде за болтовню и за то, что та отвлекла участкового, – да, это был именно он, полицейский Рома Красин, – только вот пропавшие мальчишки уже никому никогда не позвонят. Наверное.

Роман тем временем перестал улыбаться и серьезно сказал:

– Если вы кого-то и видели, то точно не тех ребят. Они сейчас в морге.

– Надеюсь, печень у них в порядке, – грубовато хохотнула Изи.

– У них все не в порядке, – буркнул Красин в ответ. – Они в земле как будто год пролежали, даже опознать смогли только по вещам и телефонам. Будут проводить генетическую экспертизу.

Так вот почему мать второго мальчишки до сих пор продолжает на что-то надеяться – ДНК еще не сравнивали. Тома тряхнула головой и спросила:

– А как такое возможно? Чтобы человек пролежал в земле один день, а сгнил так, будто его закопали год назад?

– Ну, эксперты говорят, что дело в почве, – отвел взгляд Красин. – Состав там какой-то особенный.

– Ясно, – сказала Изи и хитро улыбнулась: – А вы что тут делаете? Да еще без формы.

– Я здесь живу, – кивнул Красин на один из домов. – В магазин вышел. Какао закончилось, а мой младший брат без него не может заснуть.

– У Томки тоже есть младший брат, – выдала Изи. – А парня нет.

Тамара мысленно застонала. Нет, Изольда, конечно, замечательная девушка и отличный друг, но иногда очень хочется ей наподдать. И как-нибудь обязательно придется это сделать. Может, даже вот в этот самый момент, когда Изи брякнула:

– А вы же знаете скрюченную бабушку, да? Ту, которая по парку с палкой гуляет?

– Вальпургию Карловну? Конечно, а что? – Красин казался удивленным.

– А какая у нее фамилия? – быстро спросила Изи, не позволив Томе ни слова вставить, ни остановить этот словесный поток.

– Монастырская, – медленно произнес Рома, переводя взгляд с одной подруги на другую. – Вам зачем?

Изи уже вдохнула, чтобы выдать ему все предположения Тамары, но тут подруга все-таки смогла ее опередить:

– Просто так. Нам показалось, что мы ее раньше встречали.

– Она переводчик, если что, – сказал Рома, внимательно глядя на Тому. – Раньше на заводе работала, сейчас книжки переводит. С десяток языков знает.

– Круто! – одобрительно произнесла Изи.

– Наверное, я ошиблась, – отвела взгляд Тома.

Очень хотелось побыстрее отделаться от чересчур внимательного полицейского и оказаться подальше от этой жутковатой улицы. Однако убегать одной невежливо, да и могут подумать, что с ней что-то не так. Так что пришлось изобразить дружелюбие и вместе с Изи и Ромой медленно идти по Божедомке.

– Имя у нее чудно́е, у этой Вальпургии, – продолжала Изи, глазея по сторонам.

– Так она из местных немцев, – пояснил Рома. – Вроде даже какого-то знатного рода. То ли графы, то ли бароны какие.

– А я думала, она местная, – неожиданно для себя произнесла Тома. – В смысле – из ваших, мазычей.

– Смешанный брак, – пожал плечами Красин. – Нельзя жить в полностью закрытой общине – так люди выродятся.

– Они и так вырождаются, – буркнула Изи, хмуро глядя куда-то в сторону.

Тома проследила взгляд подруги. Оказалось, у одного из палисадников расположилась подвыпившая компания. Трое или четверо парней сидели у открытой машины, курили и что-то обсуждали. Потом один из них швырнул пустую бутылку прямо в цветник под окнами. Как раз мимо товарища, который справлял нужду на цветущие розовые георгины.

Роман направился прямо к ним и четко произнес:

– Пожалуйста, не надо здесь мусорить. Вон урна. – И он указал на кованый бак у тротуара.

– Мусор тут ты, – пьяно загоготал тот, кто швырнул бутылку.

– Ты же только что из обезьянника, – уже резче произнес Красин. – Понравилось, что ли? Снова тебя туда посадить?

– Перед девками выпендриваешься? – заржал еще один.

– Ты сейчас договоришься, – угрожающе сказал Рома.

– Ладно, чего ты завелся. – Тот, что стоял у забора, застегнул ширинку и как-то странно улыбнулся: – Мы сваливаем, да?

Другие начали было сипло возмущаться, но этот, судя по всему, был главарем банды, поэтому он грозно посмотрел на друзей и сказал:

– Все, погнали.

Парни нехотя стали усаживаться в машину, и тут Изи снова выступила:

– Они же пьяные!

Тома мысленно застонала. Рома, судя по мрачному взгляду, тоже.

Один из парней сделал движение, чтобы выйти из машины, в которую уже успел забраться. Но вожак стаи его осадил, опять неприятно улыбнувшись:

– Водитель у нас трезвый. – И машина уехала прочь с Божедомки. А Тома была уверена, что такое странное поведение предводителя подвыпившей хамоватой компании не к добру.

Глава 7. Двадцать четвертая «Волга»

На выходе с Божедомки Изи сказала, что ее ждут, и быстро ретировалась.

– Давай я тебя провожу, – предложил Рома. – А то вечер уже.

Тома только и сумела, что пожать плечами и промямлить «спасибо». Вообще-то к свиданиям она обычно готовилась часа по три и сейчас была готова буквально сгореть со стыда за свой внешний вид. Нет, ну, строго говоря, это никакое и не свидание, а так, знакомый из вежливости предложил довести ее до дома, чтобы удостовериться, что девушку по пути мертвецы на тот свет не утащат.

Надо было, наверное, что-то сказать, поддержать разговор. Или хотя бы начать. Да только в голову ничего не лезло, кроме костей под яблонями и их владельцев, разгуливающих по запретному лесу. Прекрасный повод для беседы!

Тома набралась храбрости и спросила:

– А что, тот лес за стройкой правда считается священным?

Рома почесал пятерней затылок, потом как бы нехотя произнес:

– Это так, местные поверья. Вроде как где-то там есть речка, и если через нее переправиться, то можно попасть в мир мертвых. Только оттуда никто не возвращается, поэтому проверить невозможно.

Тамара, конечно, поспорила бы насчет «никто не возвращается». С другой стороны, может, те два мальчишки и один незадачливый автомеханик просто через эту речку еще не переправились.

– В этот лес ходят только на солнцестояние, печенье носят, – продолжал рассказывать Рома. – Но это тоже просто традиция.

Тома понимающе хмыкнула. Наверное, местные подношениями от бродячих мертвецов откупаются. Пока покойник жует, можно быстро сбежать. Хотя если ему твоя стряпня понравится, он же потом не отстанет, так и будет за тобой таскаться и выть «дай поесть».

– Что смешного? – спросил Рома, пропуская Тому вперед между тесными заборами во дворе.

– Это я так, – смутилась Тома. – Вспомнила кое-что.

Она прошла мимо ограждения детского сада и остановилась. Рома чуть не врезался девушке в спину. Но, рассмотрев на пустыре подвыпившую компанию с Божедомки, быстро вышел вперед, загородив собой Тамару.

– Надо же, какая встреча, – пропел главарь банды, улыбаясь. – Господин полицейский и его спутница.

Остальные тоже заметили Тому с Ромой и, щерясь, стали расходиться в разные стороны.

– Городок у нас маленький, всегда можно встретить кого-то знакомого, – продолжал зубоскалить мужчина. Его товарищи уже встали полукругом.

– Через забор, – шепнул Рома Томе, и не успела девушка осознать эти слова, как он развернулся, сильно сдавил ей ребра и подбросил вверх.

Тома все-таки смогла уцепиться за верхнюю перекладину железного забора и перевалиться на другую сторону. Жестко приземлившись, она обернулась и увидела, как Рома локтем разбил кому-то лицо. Но нападавших было четверо, а он один.

– Беги! – крикнул Роман Тамаре и ударил одного из хулиганов в живот.

Тома кое-как встала на ноги и побежала, даже не понимая, куда направляется. Детский сад уже закрыт, в окнах света нет. Наверное, нужно куда-нибудь позвонить, кого-то вызвать. Телефон у Томы достать получилось, но руки на бегу не слушались, так что она его даже разблокировать не смогла.

Но надо же что-то делать! Девушка обогнула корпус, хорошенько разбежалась и запрыгнула на забор. Перевалилась, мешком рухнула на землю. Так, надо кого-то позвать.

Тома пробежала между деревьями и оказалась на дорожке перед домом, только вот ни одного человека поблизости, как назло, не оказалось. Направо или налево? Нет, не туда. Тома обернулась и отскочила от резкого громкого звука и света в глаза.

Оказалось, ее чуть не сбила желтая машина такси, которая ехала по тротуару. Выбирать было не из кого, так что Тома подбежала к автомобилю и постучала ладонью в стекло. Оно медленно опустилось, и к ней повернулся мужчина с темным, будто оплавленным лицом.

Тамара на миг поперхнулась, но все же смогла выдавить:

– П-помогите, пожалуйста. Там драка, я не м-могу вызвать…

– Садись, – бросил таксист, кивнув через плечо.

Тома уже открыла дверь, но здравый смысл сумел-таки до нее достучаться и подсказать, что не стоит прыгать в машину к незнакомому мужчине на пустынной сумеречной улице.

– Да садись, не бойся, – мягко произнес водитель.

Тома опустилась на сиденье и захлопнула дверь под мысленное саркастическое «ну он же сказал не бояться, а это все меняет, правда».

Водитель развернул автомобиль и направил в обратную сторону. Уже через полминуты свет фар выхватил нескольких человек, ногами пинающих одного, лежащего на земле. Тамара ахнула и закрыла рот руками. Таксист прибавил скорость и направил машину прямо на драку. Такси остановилось в полуметре от громил, отпрыгнувших в разные стороны от лежавшего на боку, скрюченного Ромы.

– Сиди в машине, – бросил водитель, открыл свою дверь и выбрался наружу. Оказалось, ростом он был метра два.

– Ты чего потерял, дядя? – скорчил злобную гримасу предводитель компании.

– Как я вас, уродов, ненавижу, – произнес водитель такси, размахнулся и вмазал кулаком по щерившейся физиономии. Бандит кувырком полетел на землю.

Таксист в тот же миг пнул еще одного хулигана в ногу, та с хрустом согнулась в обратную сторону.

– Свалили отсюда! – рявкнул водитель так, что даже Тамара в машине сжалась.

– Встретимся еще, – пропищал кто-то из пацанов помладше, державшихся поодаль.

– Обязательно встретимся, – прорычал таксист. – Я тебя, выродок, разделаю, как баранью тушу, и в казане приготовлю. С рисом, специями и овощами.

Компания, прихрамывая и матерясь, разбежалась в разные стороны. Не успели они скрыться из вида, как Тома выскочила из машины и подбежала к Роме, которому помогал подняться таксист. Лицо у парня было в крови, но, кажется, он мог сам стоять на ногах.

– Тебе надо в больницу, – пробормотала Тома, поддерживая его под локоть.

– Не надо, – замотал головой Рома. – Ничего страшного, бывало и хуже.

– Садись, отвезу, – кивнул на машину таксист.

Тома открыла для Ромы дверь, помогла ему забраться в салон, потом села рядом и принялась вытирать ему кровь бумажным платочком, который нашла в кармане.

– Это двадцать четвертая «Волга»? – вдруг спросил Рома, когда машина тронулась.

– Разбираешься? – поинтересовался таксист.

– Немного. Раритет. Думал, таких уже не бывает.

– От отца досталась, – после небольшой паузы сказал водитель.

Тома наконец осмотрелась. Действительно, салон авто выглядел как-то не так. Спинки сидений низкие, руль тонкий, панель отличается от тех, что Тома видела раньше.

– Приехали, – сказал таксист, и машина остановилась.

Причем остановилась она точно у подъезда Тамары.

– Я думала, мы поедем в больницу, – пробормотала Тома, осматривая собственный сумеречный двор.

– Двигай домой, а мы сами разберемся, куда ехать. – И таксист стал демонстративно постукивать пальцами по рулю, как бы намекая, что не намерен долго ждать, пока Тома выйдет из машины.

Девушка посмотрела на Рому, у которого на губах кровь уже запеклась, а вот рана у глаза еще влажно краснела.

– Ничего страшного, – успокаивающе повторил Рома. – Зубы на месте, кости целы. А ссадины заживут, не в первый раз.

– Слышала? – грубовато спросил таксист. – Все, чеши отсюда.

– Ладно, – в глубине души Тома обиделась. – Спасибо вам. И всего доброго.

Таксист что-то хмуро буркнул в ответ, а Рома кроваво улыбнулся на прощание. Тома вышла из машины, и «Волга» неторопливо растворилась в ночи.

– Это что за машина? – вдруг спросил мамин голос, да так неожиданно, что Тома со вскриком подпрыгнула. Оказалось, родители подошли к подъезду с другой стороны.

– Да так, – неопределенно махнула рукой Тома. – Такси.

– А говоришь, мало платят, – усмехнулся отец, подталкивая маленького Костика к Томе.

Мама еще раз посмотрела вслед уехавшей машине, потом пожала плечами и двинулась к подъезду.

Первым делом Тамара наконец-то приняла душ. Несказанно приятно смыть с себя пот, грязь от работы и жуткие воспоминания о сегодняшних вечерних приключениях.

Правда, полностью избавиться от них не удалось. Когда сели ужинать, мама включила телевизор и сразу убавила звук, чтобы не мешать отдыхающей Ульяне. Но и без комментариев Тома мгновенно узнала машину компании, пассажиры которой прицепились сегодня к ней и Роме. На всякий случай девушка попросила прибавить громкость.

Покореженное авто доставали из воды, попутно рассказывая, что ни водитель, ни пассажиры не выжили, и вообще не ясно, как машина умудрилась угодить в парковое озеро. Судя по всему, пьяный водитель выломал калитку, гнал автомобиль по пешеходным аллеям, потом заехал на мост, пробил ограждение и кувырнулся в воду. Теперь из разбитых окон и болтающихся дверей стекали мутные водопады, а с колес и бампера свисали длинные мокрые сопли водорослей.

Потом водолазы в лоснящихся костюмах и с баллонами за плечами за руки и за ноги вытащили из озера синюшно-бледного главаря компании в мокрой прилипшей одежде. Еще двое уже лежали рядом на берегу, накрытые черным полиэтиленом.

– Выключи ты эту жуть, – поморщилась мама, забирая у Томы пульт. – Что там творится-то, в этом парке. То кости под яблонями, то вот машина утонула.

– Ты уже слышала? – слабо спросила Тома. – Про кости?

– Все слышали, – фыркнул отец. – Все паблики этим забиты. Ты бы хоть иногда в интернет выходила.

Тома только молча продолжила жевать. Она так и не решилась рассказать родителям о сегодняшних приключениях на Божедомке. Даже сильно сокращенная версия могла вызвать шквал критики и упреков в легкомыслии, тупости и умении влипнуть в самую дурацкую ситуацию на ровном месте. И это если бы ей вообще поверили.

Быстро уснуть не получилось. Полчаса проворочавшись, Тома встала, чтобы попить воды. Осторожно ступая, чтобы не разбудить сестру, девушка пошла на кухню. Когда пробиралась мимо комнаты Костика, Тамара бросила короткий взгляд в его спальню. И приросла к полу. Потому что в окне комнаты виднелась бледная физиономия.

Тома мигом оказалась в спальне брата. Костик, сжавшись в комок, сидел в кроватке, натянув одеяло до подбородка. Тот, что снаружи, перебирал синюшными пальцами по рамам окна, видимо выискивая щель, и таращился в комнату большими пустыми глазами. Серое лицо с расфокусированными глазищами и приоткрытым ртом. И эту рожу Тома сегодня видела уже несколько раз.

Судя по всему, в спальню Костика пытался пробраться тот неприятный тип, что мочился на цветы, а потом избивал Рому. Мертвый главарь банды из машины, которая упала в воду с моста.

В памяти мигом всплыла картинка, где Рома лежал на земле, подтянув колени к груди и закрывая руками голову. А теперь рядом в комок сжался маленький Костик. Ну нет, гад, ничего у тебя не выйдет.

Тома и сама не поняла, как оказалась у окна, ее туда будто ветер принес. Сидя на коленях на подоконнике и приложив ладони к холодному стеклу, она приблизилась лицом к окну и, глядя в пустые глаза мертвеца, прошипела:

– Пошшел проччь! – И стукнула по стеклу обеими руками.

Того, что снаружи, будто отбросило. Он перевернулся прямо в воздухе и приземлился на ноги. Словно робот, дошел до черной кареты, забрался на подножку и вцепился в край крыши.

Черный кучер слегка тряхнул вожжами, и огромные кони медленно повезли карету прочь от дома. Копыта мерно перестукивали по брусчатке двора, карета покачивалась, так что было даже видно, как колыхались шторы на окнах.

Наконец экипаж скрылся за углом дома. Тома выдохнула и обнаружила, что сидит на подоконнике, упираясь ладонями в стекло.

Кое-как спустившись на пол, девушка с сочувствием посмотрела на Костика, который так и вжимался в спинку кроватки, кутаясь в одеяло.

– Ты чего, малыш? – мягко спросила Тома, подходя к братишке. – Испугался?

Костик, таращась на нее круглыми от страха глазами, только мелко кивал.

– Ничего страшного, они все уже ушли. Пойдем попьем водички? Или хочешь, я тебе молока подогрею? Давай, пошли.

Тома взяла брата за руку и повела на кухню. Нагрела ему молока, а потом еще полчаса сидела рядом с ним в спальне, гладя по голове. И только когда брат уснул, ушла к себе. Заснуть получилось только под утро.

Хорошо, что в выходной никто не стал будить Тому рано. Все семейство, как и планировалось, отправилось на дачу, Тома заранее смогла увильнуть от поездки, сославшись на летние задания. На самом деле она недавно сильно поссорилась с бабушкой по линии отчима, та бесконечно придиралась по каждому пустяку, и теперь ни в какую не хотела с ней встречаться. Разумеется, это чувство было взаимным.

Ульяна, конечно, ныла, что сестра просто отлынивает от работы в огороде, но мама почему-то на эту ее провокацию не повелась и ни старшую дочь будить не стала, ни младшей не разрешила остаться дома.

Тома встала ближе к полудню. Пока варился кофе, проверила лунный календарь. Полнолуние приближалось, а значит, надо заранее как следует выспаться. Правда, мертвецы в окнах крепкому здоровому сну, увы, не способствуют.

Подсушив хлеб и нарезав сыр, Тома налила кофе в чашку и уселась за стол. Надо было срочно что-то придумать, чтобы окончательно не лишиться рассудка. Конечно, в голову пришла мысль о переезде, только как уговорить родителей? «Мама и папа, нас с братом тревожат покойники, которые по ночам стучатся к нам окна, давайте найдем район получше. Поспокойнее, ага».

Маленькими глоточками наслаждаясь кофе, Тамара подперла голову рукой. Что вообще творится в городе? Опять же, первой догадкой было собственное помешательство на почве стрессов и зависимости от лунных циклов. И что теперь, в психушку ложиться? Вот родители обрадуются.

Шумно выдохнув, Тома поставила чашку на стол и откинулась на спинку стула. Как быть, что делать, куда податься, где искать помощи? Ни одной идеи.

Кстати, как там Рома? Вспомнив про него, Тома ощутила, как по телу пробежал жар. Ведь он вчера ее спас, а его избили до крови. И она только сейчас додумалась поинтересоваться, все ли с ним в порядке. Он вообще жив? И куда его увез вчера тот жуткий таксист?

Тома взяла телефон, подержала в руках и положила на стол. Она ведь даже номера его не знает. Но, как правильно ей вчера напомнили, есть же соцсети. Страница Ромы Красина нашлась быстро, только вот, судя по всему, он давно на нее не заходил – даже даты последнего посещения нет. Зато есть статус «в отношениях». Ну, это не удивительно, парень-то симпатичный.

Вот пусть его девушка и разбирается, как он там себя чувствует. С другой стороны, все-таки надо удостовериться, что он жив. А как? Да очень просто – прогуляться на Божедомку. Пф, пустяк какой. Всего-то самый неблагополучный район города, где что ни прохожий, то мертвец или алкоголик с заточкой.

И все же. Оставлять такие сложные и опасные вопросы без ответов – все равно что игнорировать осиное гнездо над кроватью и надеяться, что оно как-нибудь само собой рассосется.

Так что Тома вымыла посуду и направилась в ванную. Приняла душ, помыла голову, намазалась увлажняющим молочком и кремом. Выпрямила волосы, собрала их в прическу серебристым гребешком в стразах. Выбрала жемчужное платье до колен с пышным подолом, которое недавно купила, но еще ни разу не надела, потому что берегла для какого-нибудь особенного свидания с Владом. Господи, да она про Влада вспомнила только сейчас. И ничего не ощутила – ни печали от расставания, ни злости, ни жалости к себе. Пожалуй, во всем есть свои плюсы, даже в ситуации, когда тебя окружили ожившие мертвецы. Помогает отвлечься.

Разве что надо как-нибудь аккуратно донести до родителей, что они с Владом больше не пара, а то мама ведь уже к ресторанам приценивалась, надеясь на скорую свадьбу.

Тома накрасилась, достала из шкатулки ажурную серебряную лунницу на длинной цепочке и вышла на улицу. Правда, почти сразу пришлось вернуться, потому что на смартфон пришло предупреждение о надвигающихся ливнях. Тома зашла обратно в квартиру, взяла зонт, перепроверила, плотно ли закрыты окна, и отправилась на Божедомку.

Глава 8. Кто шагает дружно в ряд

Когда Тома подходила к крайним домам Божедомки, ее пульс зачастил. Потому что, во-первых, она и сама толком не до конца понимала, зачем ее сюда принесло. А во-вторых, как обычно на важных встречах и разговорах, у нее обязательно начнет заплетаться язык и она определенно будет стоять и мямлить. Если даже себе не можешь объяснить цель и порядок своих действий, то как внятно рассказать о них окружающим?

В некотором смысле Тамаре сразу повезло – первым, кого она встретила на Божедомке, оказался Роман. То есть не то чтобы встретила, а увидела, как он бодро шагает по тротуару рядом с привычно пустой дорогой. Окликнуть бы его, да у нее в самый нужный момент обязательно голос сядет. Так что Тома прибавила шагу, догнала Рому и попыталась вложить в тон побольше дружелюбия:

– Привет!

Рома обернулся и пару секунд непонимающе на нее смотрел. Потом окинул внимательным взглядом с головы до ног и улыбнулся:

– А, привет. Извини, сразу не узнал. Богатой будешь. Отлично выглядишь.

– Спасибо, – промямлила Тома.

Вернуть ему комплимент она не могла: по лицу Ромы пролегли бордовые ссадины, у глаза наливался большой синяк.

– Как ты себя чувствуешь? – наконец произнесла Тома.

– Нормально, – пожал парень плечами. – Я же говорил: зубы целы, кости целы. Все на месте и работает исправно.

Теперь надо было сказать что-то еще, но Тома растерялась. Положение пришлось спасать Роме. Помолчав и так ничего от нее не дождавшись, он спросил:

– А ты как здесь?

Ответа на этот вопрос не знала даже сама Тома. И правда, чего она сюда пришла? За покойниками понаблюдать? На тот свет прогуляться?

– Э-э… – только и смогла протянуть Тома, как тут же над их головами прозвучал раскатистый рычащий гром.

Тома подняла голову и посмотрела на небо. Из-за крыш домов показался край косматой темной тучи, которая, видимо, обещала городу залповый ливень. Тома опустила голову и чуть не вскрикнула, потому что вместо Роминых светло-карих глаз на нее смотрели глубоко-зеленые.

– Здравствуй, – четко произнесла Вальпургия Карловна, пристально глядя на Тому. – Зачем пожаловала?

– Здравствуйте, – кое-как выдавила Тома. – Я… э… Вот, Рому пришла проведать.

Сказав это, Тамара мысленно шлепнула себя по лицу. Рома улыбнулся и, кажется, немного покраснел.

– Ничего, жить будет, – косо глянула на него Вальпургия Карловна.

– В отличие от остальных, – зачем-то выдала Тома и снова мысленно ударила себя по губам.

– Получили лишь то, что заслужили, – резко произнесла бабуля. Рома побледнел.

По небу снова пронесся громовой раскат, поднялся ветер, деревья согнулись и зашумели листвой, розовые кусты и цветы в палисадниках раскачивали яркими головками.

– Я, наверное, пойду, – нерешительно произнесла Тома.

– Куда? – с интересом спросила Вальпургия Карловна.

– Домой, куда еще, – буркнула Тома.

– Ну, раз тебе тут больше ничего не нужно, то иди. – Старушка развернулась и медленно, будто прогуливаясь, пошла вдоль улицы, постукивая тростью о старый, растрескавшийся асфальт.

Тома мысленно пнула себя. Сколько раз в своей жизни она приближалась к цели и в полушаге от желаемого тормозила и пятилась?

– Погодите, – Тома догнала бабулю. – Я хотела кое-что спросить.

– Ну? – развернулась к ней Вальпургия Карловна.

Тома уже набрала воздух в легкие, чтобы задать свой вопрос, но вспомнила, что они со старушкой тут не одни, и оглянулась на Рому, топтавшегося рядом. Он усердно делал вид, что тоже просто вышел воздухом подышать. То есть собирался подслушать.

На землю начали падать первые крупные капли дождя. Запахло мокрым асфальтом и свежей листвой.

– Пошли, чаем напою, – кивнула Вальпургия Карловна и направилась во двор.

Тома засеменила следом, Рома тоже решил воспользоваться приглашением. Так, втроем, они прошли мимо пышных красных розовых кустов и высокой яблони, усеянной румяными плодами. В палисаднике за забором высились подвязанные георгины и гладиолусы, мотавшиеся на сильном предгрозовом ветру.

Вальпургия Карловна вошла в аккуратный подъезд и поднялась по деревянной лестнице на второй этаж, затем открыла дверь и приглашающе махнула рукой.

Тома выдавила улыбку и перешагнула порог просторной светлой квартиры. Ничего себе «гробы». Да по одной лишь прихожей Костик может кататься на своем трехколесном велосипеде. А еще виднелась большая гостиная с круглым столом, оттуда – двери в другие комнаты. Ко всему прочему кухня размером со спальню, которую Тома делила с младшей сестрой. Это не «гробы», а хоромы. Интересно, в ванной поместится бассейн?

– На кухню, мыть руки, – скомандовала хозяйка, и Тома с Ромой послушно разулись и отправились в указанном направлении.

Помыв руки в мойке, Тома подхватила большое блюдо со сладким ягодным пирогом, которое вручила ей бабуля. Роме достался поднос с сервизом и конфетницей.

Сама Вальпургия Карловна поставила на плитку чайник со свистком, принесла большой расписной заварник и включила свет. По стеклу громко стучали то ли капли мощного ливня, то ли град.

Поставив поднос на стол, Тома бегло осмотрелась. Да эта квартира в доме под снос раза в два с половиной больше ее собственной в новостройке. Плюс стены толстые, а у них слышно, как соседи новости обсуждают. Да еще при заезде ремонт пришлось делать, потому что в окна дуло, стены успели облупиться, а двери не закрывались.

Вальпургия Карловна что-то пробормотала, потом широко перекрестила стол и уселась на один из мощных резных деревянных стульев.

Когда все устроились, старушка подалась вперед и сложила руки на столе.

– Ну, спрашивай, что ты там хотела.

– Я… э… – Тома никак не могла собраться с мыслями. Но отступать было некуда, так что пришлось вдохнуть поглубже и сказать: – Ваша фамилия – Монастырская?

Вальпургия Карловна, казалось, удивилась вопросу. Пару раз моргнула, посмотрела на Рому, сидевшего напротив Томы. Потом крякнула, повела плечами и произнесла:

– Ну, допустим. Монастырская. А ты откуда знаешь?

– Случайно услышала, когда на вас в парке протокол составляли, – проговорила Тома, почему-то сильно смущаясь.

В этот момент засвистел чайник, и Рома ушел на кухню.

– Ну, и что дальше? – спросила Вальпургия Карловна, пока участковый ставил чайник на стол.

– Я… дело в том, что… – От волнения Тамаре даже дышать было тяжело. – У моего отца была такая фамилия. В смысле у родного отца.

– Вон оно что, – протянула Вальпургия Карловна, пристально глядя на Тому. Причем говорила так, будто узнала ответ на давно занимавший ее вопрос. – И как его полное имя?

– Дмитрий Монастырский, кажется. Отчество не знаю. – Пульс Томы частил так, что руки начинали дрожать.

– Чего ты дергаешься? – спросила Вальпургия Карловна, разливая по чашкам заварку. – Нервная какая. Тебе бы успокаивающего сбора попить. И спать будешь лучше.

– С чего вы взяли, что… – начала Тома, но замолчала.

Рома налил ей кипяток в чашку. Где-то тикали часы, по стеклам стучал дождь, за окном шумела листва. И еще с улицы доносился какой-то странный звук вроде скрипа и перестука. Очень знакомая комбинация.

Тома посмотрела в окно, за которым виднелась лишь пелена дождя. Вальпургия Карловна проследила за ее взглядом, медленно поднялась и подошла к балконной двери. Тома моментально решилась и встала рядом с хозяйкой. Точно – по пустынной Божедомке, которую щедро поливал дождь, медленно ехала черная карета, запряженная двумя большими лошадьми.

Асфальта было не видно – все покрыли потоки мутной воды, так что огромные ноги лошадей перебирали копытами будто по поверхности быстрой реки, поднимая брызги и пуская волны. Вымокшая фигура кучера напоминала большой мятый темный пакет. Вся карета глянцево чернела от влаги, в мутных окнах с занавесками отражались искаженные дома.

– А где еще один? – машинально спросила Тома, вспоминая, как главарь местной банды ночью уехал на подножке этой кареты.

– Разве был еще кто-то? – быстро спросила Вальпургия Карловна.

Тамара мысленно отругала себя за болтливость.

– Ну? – нетерпеливо произнесла старушка. – Рассказывай. Не время сюсюкаться.

– Тот, который вчера… – Тома неопределенно мотнула головой, глядя на Рому. – Ночью лез к нам в окно. А потом уехал на этой карете.

– Ишь ты, – прошептала Вальпургия Карловна, качая головой. – Это сколько же их теперь повылезает.

– Откуда повылезает? – переспросила Тома, глядя, как карета медленно исчезала в серой дождевой мгле.

– Оттуда, – резко ответила бабуля, отворачиваясь от окна. – Благоустроители хреновы. Распотрошили тут все, а нам разгребай. – И Вальпургия Карловна ушла в одну из комнат.

Тома вопросительно посмотрела на Рому, тот только пожал плечами. Кажется, сюр, в который превратилась Томина жизнь, усиливался. Мало того что мир вдруг оказался наполненным воплотившимися страшилками, так еще и окружающие, оказывается, в курсе дела. Или у Томы поехала крыша. А может, и то и другое вместе.

– Вот, смотри. – Вальпургия Карловна вернулась в большую комнату и положила на стол толстый фотоальбом. Переворачивая плотные картонные страницы, рассказывала: – Дима – это мой племянник, сын брата, упокой Господь их души. Я замужем не была, так что фамилия у нас одинаковая.

Вальпургия Карловна остановилась на одной из страниц и повернула альбом к Томе. На фотографии в сторону смотрел симпатичный молодой мужчина в военной форме.

– Это в армии, он на Кавказе служил. Вот еще.

Еще несколько карточек показывали того же мужчину, только уже постарше. Поход у реки, с гитарой в саду, на фоне старой желтой «Волги».

– А что это за машина? – спросила Тома, указывая на фотографию, где рядом с машиной стояли двое похожих друг на друга мужчин – постарше и помладше.

– Такси, – хмуро ответила Вальпургия Карловна. – Мой брат водил, а как умер, так Димка, вместо того чтобы институт заканчивать, стал баранку крутить. Докрутился, упокой Господи.

– Как это? – тихо спросила Тома.

– Погиб, – просто ответила Вальпургия Карловна, закрывая альбом.

– В аварии? – произнесла Тома, но хозяйка уже удалилась куда-то в другую комнату.

Тома посмотрела на Рому. Он отвел взгляд. Ну не произносить же этого вслух. Но в уме-то все равно будет бесконечно крутиться мысль о том, что тот таксист, что вчера их выручил, уж очень походил на Томиного отца с фотографий. Только постарше, и лицо будто оплавлено.

– Тебе мать-то совсем, что ли, ничего не рассказывала? – спросила Вальпургия Карловна, возвращаясь и устраиваясь за столом.

– Только что он давно умер, – промямлила Тома.

– Вертихвостка. – Старушка как ни в чем не бывало налила себе чаю.

– Почему это? – резко спросила Тома, чувствуя обиду за маму.

– Они в институте вместе учились, тебя вот заделали. Говорила я Димке: чего ты за этой вертихвосткой бегаешь, девок, что ли, нормальных нет? – Бабуля сделала глоток чая и закусила пряником. – Но сердцу не прикажешь. А когда отец Димки помер, так ему, чтобы вас содержать, пришлось таксовать. Институт побоку, мамаша твоя все его пилила, мол, не нужен ей такой муж. Ей образованного подавай да с деньгами, а тут обычный таксист. Ну а как Димка погиб, так она сначала бабке тебя отдала, а потом уж за какого-то богатого вышла.

Бабуля пару секунд молча жевала пряник, глядя в одну точку. Тома упрямо молчала. С одной стороны, кто эта бабка такая, чтобы осуждать ее мать. С другой – Вальпургия Карловна рассказала всю правду. Действительно, Тома долго жила с бабушкой и, только когда мама вышла замуж, переехала к ней и отчиму.

– Я ей говорила: оставь девчонку у меня, – вдруг тихо произнесла Вальпургия Карловна, глядя в пространство. – Я бы всему научила. Нет, она тебя к своей матери отвезла. И что теперь? Бегает, глаза таращит. Еще мямлит, как амеба.

– Это вы о ком? – осторожно спросила Тома.

Вальпургия Карловна подперла рукой голову и уставилась на Тому.

– Что, тяжело с непривычки? – резко спросила бабуля.

– Вы можете нормально разговаривать? – возмутилась Тома и тут же отругала себя за хамство старшим. – Простите.

– Прощаю, – сухо отозвалась Вальпургия Карловна. – От судьбы не уйдешь. У тебя, видишь ли, гены. Мы ведь потомки барона Шварцстрема.

– Серьезно? – удивленно спросил Рома. – Того самого?

– Того самого, – кивнула старушка.

Тамара непонимающе переводила взгляд с Ромы на хозяйку. Кажется, она что-то слышала про этого барона, но очень давно и мало.

Вальпургия Карловна закатила глаза:

– Чему сейчас детей учат, а?

– Ты что, не знаешь про Шварцстрема? – усмехнулся Рома. – Это же суперизвестная личность. Средневековый алхимик, чернокнижник. Бежал от инквизиции в Россию при Петре Первом, осел у нас в Нижегородской губернии. Его потомки здесь жили до революции.

Тут Рома осекся и посмотрел на бабулю.

– Жили-жили, пока не померли, – проворчала Вальпургия Карловна. – Страшный был человек этот барон. Черная кровь. И в тебе она тоже течет.

Тут Вальпургия Карловна пристально посмотрела на Тому. А у нее концы с концами не сходились.

– Инквизиция? Петр Первый? – недоуменно спросила Тома. – Я думала, они там раньше сожгли всех, кого хотели.

– Кто шагает дружно в ряд? Инквизиторов отряд. – И Вальпургия Карловна рассмеялась собственной шутке. – Пока господин барон делился своими знаниями и деньгами с власть имущими, ему много чего прощали. Но всему есть пределы. Его занесло в такие дебри, что церковь приказала от него избавиться. И заодно освоить его имущество. Он, правда, был не дурак, вовремя дал деру. А у нас тут никого на кострах не сжигали, так что он просто занес кому надо и жил потом долго и не очень счастливо.

– Почему это? – с интересом спросил Рома.

Вальпургия Карловна этот вопрос проигнорировала. Зато снова внимательно глянула на Тому и произнесла:

– Он собрал здесь темное общество. Догадываешься, кто там заправлял?

Тома задумалась, ухватилась за догадку. Неуверенно проговорила:

– Горины? Те, которые жили там, где сейчас парк?

– Соображаешь, – похвалила Вальпургия Карловна. Потом стала серьезной. – Они наворотили такого, что нам вовек не разгрести. А твои приятели из отдела благоустройства уж очень стараются все это разворошить.

Тома устало потерла руками виски. Ей не хотелось ничего разгребать ни за какими черными баронами и Кровавыми барынями. Ей бы просто нормально спать по ночам, хорошо учиться, чтобы найти нормальную работу. Выйти замуж, родить детей.

Вальпургия Карловна усмехнулась, будто прочитала мысли Тамары и они показались ей нелепо-глупыми. Только вот Тома не собиралась ни с кем обсуждать свои жизненные ориентиры и уж тем более была не намерена оправдываться перед бабушкой, пусть и родственницей, но которую видела второй раз в жизни.

– Спасибо за чай. – Тома выпрямилась. – Я, пожалуй, пойду.

– Давай, – кивнула Вальпургия Карловна. Потом шепотом добавила: – От судьбы далеко не уйдешь.

– Я провожу. – Рома поднялся из-за стола. Тома хмыкнула и направилась в прихожую обуваться. Вальпургия Карловна провожать их не вышла.

Дождь продолжал лить, хотя уже не так сильно. Выйдя из подъезда, Тома открыла зонт и тут же поскользнулась на мокрых ступеньках. Рома поддержал ее под локоть.

– Твоя девушка не обидится? – как можно более безразлично спросила Тома, перешагивая лужу у крыльца.

– Какая девушка? – спросил Красин, шагая рядом под дождем.

– У тебя статус «в отношениях», я видела твою страницу.

– Да я пару лет туда не заходил. – Рома обошел лужу на тротуаре и снова пристроился рядом с Томой. – Нет у меня девушки.

Тома глянула на Красина, уже порядочно промокшего под дождем. Кажется, он говорил правду, но мужчины умеют притворяться, крокодила разжалобят, если нужно. Только думать об этом не хотелось, особенно после всех этих историй с оживающими покойниками-хулиганами и погибшим Томиным отцом, который как-то узнал адрес ее дома, хотя она его точно не называла.

Хотелось выбросить все это из головы, но не получится. Нужно хотя бы отвлечься. Поэтому Тома сочла слова Ромы про отсутствие девушки правдой и поделилась с ним местом под зонтиком.

Глава 9.Зверье

Дождь понемногу слабел, потом и вовсе прекратился, стало заметно прохладнее. Тамара и Рома медленно шагали по улице, приближаясь к площадке перед парком. Шли молча, потому что Тома пыталась переварить то, что узнала от Вальпургии Карловны. Рома, похоже, это понял и просто не стал мешать разговорами.

Когда последние дома Божедомки остались позади, со стороны входа в парк послышался смех подростков. Издалека Томе показалось, что ребята устроили небольшую вечеринку у парковки, однако, когда они с Ромой подошли ближе, оказалось, что весельем тут и не пахло.

Подростки окружили невысокую фигурку, снимали ее на телефон, тыкали пальцами и гоготали. Особенно старалась блондинка с розовыми прядями, в очках и с ушками на ободке. Она выходила вперед, кривлялась, материлась и все норовила пнуть ту несчастную, которая находилась в центре. Правда, потом девчонка резво отскакивала назад и, громко хихикая, пряталась за спинами друзей.

– Вам не стыдно?! – возмутился Рома, решительно вступив в шумный пестрый круг.

– Чего? – проблеял кто-то из подростков. – Да таких гнид давить надо!

Тома подошла поближе. Толпа окружила пожилую женщину, которую и сама Тома видела не раз. Если честно, девушка считала ее сумасшедшей. Бабулька, будто не замечая агрессивных недорослей, невозмутимо крошила хлеб на брусчатку. Обычно-то она мелко семенила по городу, окруженная голубиной стаей и облезлыми кошками, но сейчас крылатое и усатое зверье разбежалось. Видимо, испуганное зверьем человеческим.

– Это же шлак и биомусор, – давясь смехом, произнесла девица в ободке с ушками.

– Это не тебе судить, детка, – снисходительно сказал ей Роман. Потом жестко приказал: – Пошли вон отсюда!

– Воу-воу, полегче, бро! – выставил ладони один из подростков, одетый в модный безразмерный свитшот и кепку с прямым козырьком. – Все, уходим.

Парень махнул рукой, и ребята, продолжая хихикать, заковыляли вслед за ним прочь от парка. Что-то знакомое сквозило в этой ситуации.

Розововолосая девица на прощание скорчила отвратительную гримасу, и Тома рассмотрела ее получше: явное косоглазие, но очки модные и дорогие, зубы редкие и кривые, но на них надеты приличные брекеты. Да и одежда не из дешевых. Видимо, родители у девочки приличные люди, заботятся о ней. А она ведет себя как дикарка.

Бабуля, кстати, вообще будто не заметила происходящего, она продолжала улыбаться и отщипывать хлеб.

– Может, прогуляемся по парку? – предложил Рома, отдаляясь от странной бабушки.

– Разве туда уже можно входить? – спросила Тома, не горя желанием возвращаться в эти дебри.

– А почему нет? – ответил вопросом на вопрос Рома. Потом почесал затылок и улыбнулся: – А, ну да. Для меня-то это дело привычное. Мы просто за ленточки заходить не будем.

– Ладно, пошли, – нехотя согласилась Тома.

Вообще-то она лучше бы в каком-нибудь кафе посидела, потому что после грозы становилось зябко, да и встреча с местной детворой произвела гнетущее впечатление. Только вот единственное на всю округу кафе, то, что у парка, недавно закрылось из-за массовых отравлений.

– Почему дети такие злые? – грустно спросила Тома, когда они с Ромой вошли под сырую тень парковых деревьев.

– Не знаю, – пожал плечами Рома. – Животные инстинкты, наверное, есть у всех, а вот с воспитанием повезло не каждому. Хотя я, если честно, в их возрасте тоже был не подарок. Потому меня в кадетский корпус отправили.

– Кадетский? – без интереса переспросила Тома, чтобы поддержать разговор. Ее, кажется, начинало потряхивать от холода.

– Да, – кивнул Рома. – У меня же отец военный, правда, давно с нами не живет.

– А младший брат? – вяло спросила Тома, мечтая о горячем чае.

– Это от отчима, – просто ответил Рома.

– У вас хорошие отношения? – рискнула поинтересоваться Тома.

– Да, я же его с самого детства знаю, мы жили в одном доме.

За спиной раздался чей-то резкий возглас. Тома обернулась, но увидела только кружевные холодные тени аллеи.

– Что там? – спросил Рома, тоже оборачиваясь.

– Не знаю, – медленно произнесла Тома, у которой почему-то начали дрожать руки. – Как-то мне… холодно.

Тома в последний момент не стала говорить, что ей было больше страшно, чем холодно, и Рома накинул ей на плечи свою куртку.

– Спасибо, – проговорила девушка, снова оборачиваясь на звук. Казалось, будто кто-то шел сквозь кусты, ломая тонкие прутья.

Однако дорожка за ними пустовала, а растения вокруг пребывали в покое, даже не шевелили ветвями. Зато с другой стороны доносился фальшивый напев какой-то модной простенькой песни. И на этот раз было ясно, откуда шел звук. Та самая девица с розовыми прядями и «ушками» в компании двух подружек шагала по алее прямо к Тамаре и Роме, все резче выкрикивая какие-то пошлости. Оказалось, половину звуков она произносила неправильно. Да и двигалась странно. Ей бы к врачу обратиться, а не по паркам болтаться.

Ее подружки весело подпрыгивали с обеих сторон, намеренно занимая всю дорожку от края до края.

– И ведь не всыплешь им, – почти шепотом проговорил Рома, глядя на эту компанию. – Они же дети. Не тронь, а то пойдет вонь.

За спиной снова послышались странные звуки, Тамара опять развернулась. И нет, это была не парковая нечисть. Хотя как посмотреть – остальные ребята из той компании, которые травили старушку, развязно шли по дорожке прямо навстречу своей розововолосой подружке со свитой. И, судя по всему, подростки намеревались сойтись ровно там, где стояли Тома и Рома.

Девицы орали громче всех, подпрыгивая и делая странные движения, вроде ударов по воздуху. Правда, предводительница с розовыми прядями была настолько неуклюжей, что пару раз чуть не упала. А с другой стороны так же отрывисто что-то выкрикивали и агрессивно подскакивали парни.

– А ты, наверное, в школе отличницей была? – ни с того ни с сего поинтересовался Рома, глядя то в одну сторону, то в другую.

– Золотая медаль, а что? – не поняла вопроса Тома.

– Значит, бегаешь хорошо. Валим отсюда. – И Рома обхватил Тому за плечи, столкнув с брусчатки в холодную, сырую и высокую траву.

Рома тащил Тому в сумеречную парковую глушь, и девушка еле успевала переставлять ноги, промокшие уже до колен. Подол платья тоже отсырел и прилип к коже. И тут до Томы дошло, куда именно они направлялись. Она резко остановилась и крикнула:

– Я туда не пойду! Там трупы нашли!

– Да здесь кругом трупы были, – процедил Рома, подталкивая Тамару вперед. – Парк стоит на костях!

– Что?! – вырвалось у девушки, она хотела было остановиться, но полицейский продолжал настойчиво подталкивать ее в спину, так что невозможно было ни выдохнуть, ни осмотреться.

Позади звучали резкие выкрики, приправленные матом и угрозами, трещали ветки, кто-то улюлюкал. А впереди сомкнулась туманная мгла, до которой не доставали солнечные лучи. И руин бывшей танцплощадки не видно – все мутное и промокшее.

И тут прямо перед Томой выросли красные каменные стены. Окна, крыльцо с колоннами, ступеньки, массивные двери.

– Это еще что? – потеряв голос, прохрипела Тома, все же затормозив.

– Ничего хорошего, – отозвался Рома. Он остановился рядом и изумленно уставился на дом, окутанный серым влажным туманом.

Над головой раздалось хриплое карканье, потом что-то громко захлопало. Тома от неожиданности присела на корточки, глядя вверх, где вроде бы мелькнула большая крылатая черная тень.

Рома пришел в себя первым. Он дернул Тому за руку так, что она резко вскочила, и снова куда-то потащил. Тома все пыталась вывернуться из сильной хватки, да и рука заболела, но Рома упрямо волок ее куда-то сквозь заросли высоченной травы и темнеющих кустов, поблескивающих влагой от прошедшей грозы.

Наконец деревья стали редеть, впереди показалось открытое пространство, тоже подернутое туманом и сумерками. Будто не обеденное время августа, а вечер ноября.

Вдруг Рома сгреб Тамару в охапку, толкнул ее к дереву, выглянул из-за раскидистых ветвей и изумленно замер. Тома, тоже обернувшись в ту сторону, вмиг забыла о возмущении.

По широкой дорожке плавно двигалась черная карета, запряженная двумя огромными лошадьми. Кучер привычно сидел на облучке, замотанный в плащ с капюшоном. Зато позади экипажа семенила громоздкая фигура предводителя банды с Божедомки. Того, кто избил Рому, а потом утонул в озере.

Кучер указал кнутом куда-то вперед, и мужчина послушной трусцой отправился в том направлении. Хорошо, что Рома с Томой прятались сбоку аллеи, и громила пронесся мимо. Карета медленно следовала за ним.

Тамаре впервые в жизни захотелось выругаться, используя самые нецензурные выражения, но она все же сдержалась.

Рома вытянул шею, всматриваясь туда, где скрылась карета. Потом прошептал:

– Уехала. Пойдем.

Взяв Тому за руку, он потянул ее за собой к дорожке, все еще подернутой туманом.

– Может, не надо выходить? – опасливо спросила Тома, кое-как продираясь через высокую мокрую траву.

– Ну не до завтра же здесь сидеть, – отозвался Рома, оглядываясь по сторонам.

Они вышли на аллею, посмотрели в одну сторону, потом в другую. По молчаливому соглашению двинулись к озеру. Туман стал прозрачнее, и, кажется, сквозь него даже стали проникать слабые солнечные лучи.

Только вот местным зверенышам они были не в радость. Компания тех самых подростков собралась на маленькой детской площадке. Одни дымили, другие расселись по качелям. Какой-то парень писал что-то маркером на детской горке, а две девушки пинали невысокие фонари.

– Погоди, я с вертушки! – прокричала одна из девчонок, чьи волосы были покрашены в фиолетовый.

Другая достала смартфон и снимала, как ее подруга с разворота ударила ногой по круглому фонарю, из-за чего тот погнулся, а головка-лампочка со звоном разбилась.

– Недоросли, – донесся откуда-то из чащи глубокий женский голос, сочившийся отвращением. – Бесполезные… Давить в колыбелях…

– Чего?! – агрессивно прокричала неизвестно откуда появившаяся девица с розовыми прядями. – Ты кто такая?! Выйди, поговорим!

В следующий момент за ее спиной материализовался громила с Божедомки. Он схватил девчонку сзади, рукой закрыв ее рот. Остальная компания с визгом кинулась врассыпную, а девчонка таращила глаза и брыкалась, цепляясь за руку мертвеца, который поволок ее куда-то в чащу.

Ломая ветки, громила тащил ее сквозь заросли, а девочка выла, извиваясь, и дергала ногами. Вскоре все звуки стихли.

Тома резко вдохнула. Оказывается, она даже не дышала. Рома повел плечами, будто разминаясь.

– Что делать? – только и смогла просипеть Тома.

– А что мы можем? – так же глухо отозвался Рома. – Куда-то позвонить и сказать, что девчонку мертвец уволок? Нас самих или в психушку отправят, или оштрафуют за ложный вызов.

Вся эта ситуация не укладывалась в голове. Вообще ничего не укладывалось, только какие-то обрывки мыслей, и… все разваливалось на части. Девушка пока помнила, кто она, откуда и как ее зовут. Спасибо и на этом.

– Надо же кого-то… кому-то… – Тома бессильно выдохнула.

Даже просто сформулировать мысль и проговорить ее вслух казалось непосильной задачей.

– Бесполезно. – Рома шмыгнул и вытер нос рукой. – Ей уже не поможешь. Сейчас самим надо как-то выпутываться.

– В смысле? – оторопела Тома.

– Думаешь, она на тебя не позарится?

– На меня? Позарится? Кто?! – Собрать слова в предложение не получалось.

– И когда до тебя дойдет? – со вздохом проговорил Рома. – Это Дора Горина. Ее, видишь ли, откопали.

– Откопали? Кто? Откуда? – снова тупо спросила Тома.

– Пошли. – Рома мягко взял девушку за руку, осмотрелся и повел по аллее, держась поближе к бордюру. По пути тихо рассказывал: – Дора Горина прожила больше ста лет. И заметь, все время оставалась молодой и красивой. А знаешь почему?

Рома обернулся, видимо ожидая от Томы хоть какой-то версии. Но она только пожала плечами, потому что никак не могла взять в толк, при чем здесь Дора Горина и ее возраст.

– Барон Шварцстрем, твой предок, научил ее выращивать молодильные яблоки, – тихо продолжал Рома, будто боясь, что их могут подслушать.

– И что? – вяло спросила Тома, у которой голова кружилась от беготни, холодного тумана, сырой травы, зарослей и оживших мертвецов.

– Ты вообще в курсе, что такое молодильные яблоки и с чем их едят?

– Сказки какие-то, – пробормотала девушка.

– Угу, сказки, – мрачно кивнул Рома. Потом остановился и, глядя Тамаре в глаза, сказал: – Чтобы вырастить молодильные яблоки, берут живого человека, проводят специальный обряд, а потом закапывают тело под корни дерева. Дерево заколдовывают, чтобы оно вытягивало из жертвы жизненные силы, перерабатывало их и давало плоды. Вот эти плоды и есть молодильные яблоки. Будешь их регулярно есть – останешься молодой, красивой и здоровой.

Тамару от этого рассказа затошнило.

– Дора закапывала в этом парке живых людей?

– Обычно молодых женщин. Девушек, девочек. Иногда сильных парней. – Рома помолчал, осматриваясь, потом тихо добавил: – Но чем старше она становилась, тем больше ей нужно было подпитки. А значит, жертв.

– Гадость какая, – прохрипела Тома.

– Ее убили местные. Когда она перешла все границы, пара окрестных деревень из ее имения просто опустели. – Рома снова осмотрелся. У него изо рта шел пар, настолько зябко стало в темном парке. – Она ехала в карете по мосту, люди подстерегли ее и утопили вместе с каретой.

– А теперь экскаватор ее откопал, – выдохнула Тома. Перед глазами все плыло. – Вот почему тех мальчишек нашли в корнях яблони. И поэтому они выглядели так, будто пролежали там два года, а не один день.

Рома кивнул.

– Как она не сдохла-то? – неожиданно громко даже для самой себя спросила Тома.

Рома удивленно взглянул на девушку и пояснил:

– Потому что такое насилие над человеком и природой калечит. Для нее же не было законов. Ни людских, ни божьих. Поэтому после смерти ее на том свете просто не приняли. Она больше ста лет гнила в болоте заживо, а теперь вот вылезла. И знаешь, вряд ли она за это время стала добрее. Скорее всего, хочет вернуть красоту, молодость и силу.

– И что с этим делать? – слабо спросила Тома.

– Самому интересно, – покачал головой Рома.

– Подожди, тут что-то не сходится, – произнесла Тома, радуясь, что к ней вернулась способность логически мыслить. – Я не слышала, чтобы откапывали карету или кости. Если бы что-то такое нашли, была бы шумиха.

– Пожалуй, ты права, – признал Рома. – Тут действительно что-то не так. Но если это не Горина, тогда кто?

– Новый маньяк? – неуверенно предположила Тома. – Подражатель?

– Этого еще не хватало, – вздохнул Рома, глядя вверх. Потом встряхнулся и сказал: – Пошли отсюда. Нужно попробовать выбраться.

Тома, обхватив себя руками, зашагала рядом. Кругом высились молчаливые деревья, парк все еще скрывал сырой серый туман.

– А почему за каретой ходит утопленник? – задумчиво произнесла Тома. – Его же, наверное, не закопали?

– Не знаю, – отозвался Рома. – Может, он зачем-то им нужен. Как слуга, например.

В этом, пожалуй, был смысл. Ведь именно громила утащил девчонку. Наверное, поволок обряд проводить. Фу, даже думать об этом противно.

Наконец дорожка вывела молодых людей к озеру. Над черной матовой гладью стелился легкий дымный туман, струящийся и клубящийся. За кованым мостом со сломанным парапетом застыл темный экскаватор. Тома осмотрелась. За площадкой с клумбами сгустилась тьма, идти через озеро по мосту было опасно.

Но, видимо, придется. Потому что из-за клумбы-кареты показалась тень. И Рома, и Тома прекрасно знали, кому она принадлежала.

Глава 10. Черная карета

Утопленник обошел клумбу-карету и направился прямо к Тамаре и Роме. Девушка, как это с ней обычно случалось в стрессовых ситуациях, впала в ступор – так и застыла посреди аллеи, таращась на зомби. Оказывается, кожа у него стала бледной, как старая побелка, а одежда истрепалась и теперь свисала клочьями. Но двигался он вполне уверенно, как живой.

Хорошо, что Тома бродила по туманному парку не в одиночестве, а то так бы и стояла у озера, ожидая, пока громила до нее доберется и утащит куда-нибудь к Доре Гориной, чтобы зарыть под дерево. Рома схватил Тамару за руку, поволок к настилу, окружающему озеро, и подсадил ее, чтобы Тома смогла запрыгнуть на деревянные мостки.

Девушка быстро перебирала ногами, стараясь не упасть и не споткнуться об неровные доски и торчащие гвозди. Ремонт настила предполагалось провести еще в мае, но Яра проигнорировала и эту задачу. Зато отчиталась о выполнении. А Томе теперь невозможно нормально ступить, в темноте и тумане приходилось внимательно смотреть под ноги и еще держаться за парапет. Интересно, смогла бы сама Ярослава в такой ситуации убежать от ожившего мертвеца?

Наконец впереди показался мост с кованым ограждением, недавно пробитым машиной банды с Божедомки. Место пролома обвязали красно-белой лентой, а куски решетки по бокам так и остались погнутыми и свисающими к воде, похожие на открытые ворота.

– Может, лучше к выходу? – обернувшись, спросила Тома.

– Там все перекрыто из-за работ, – напомнил Рома, помогая Тамаре забраться на мост.

Тома ступила на железный настил моста, и по нему тут же прошла гулкая дрожь. Два шага, и мост с грохотом вздрогнул так, что Тамара вцепилась в перила, опасаясь упасть. Покрытие под ногами так вибрировало, что даже зубы застучали. Послышался оглушительный перестук, и в сером тумане начали медленно появляться фигуры. Длинные морды, острые уши, упряжь, длинные ноги с массивными копытами. На мост въезжала двойка черных коней, тянущих за собой карету Доры Гориной.

Держась за поручень, Тома обернулась. За спиной Ромы маячил оживший мертвец в лохмотьях. Куда теперь? В воду? Тома быстро посмотрела на зеркало озера, подернутого мутной пленкой и мусором. И в лучшие времена нырять в эту лужу было небезопасно, а тут еще работы по углублению, плюс история с Изи.

Кажется, все. Приехали. Вернее, прибежали, а вот кто внутри шикарной черной кареты, все еще не известно. Наверное, эта тайна так и останется покрытой мраком. Скорее всего, это будет последнее, что узнает Тамара, только вот рассказать об этом она не сможет.

Лошади цокали копытами по мосту, будто вырастая из тумана. За их головами показалась верхушка кареты и кучер, напоминающий большой куль. Но тут за спиной девушки раздался глухой звук, как будто кто-то кого-то ударил.

Тома, которая успела зажмуриться, открыла глаза как раз в тот момент, когда Вальпургия Карловна с размаха ударила утопленника под колено клюкой. Нога у него подогнулась, и он рухнул на мост, и тогда бабуля, хорошенько прицелившись, опустила свою палку ему на макушку. Раздался хруст, и голова зомби треснула. И тут старушка нанесла последний, сокрушительный удар, расколов голову громилы на части, будто кокос. Однако утопленнику это не помешало и дальше бессмысленно перебирать конечностями.

Зато лошади, кажется, притормозили. Теперь они стояли на месте, топча копытами настил моста, громко фыркая и выпуская густой пар из ноздрей.

– Ты зачем вылезла, а? – четко произнесла Вальпургия Карловна, шагая по мосту прямо к лошадям. – Кто тебя звал?

Ответа не было. Кони лишь трясли головами и перебирали копытами. Рома потянул Тому за руку, и они попятились, оказавшись за спиной Вальпургии Карловны.

– Говорили же вам, что ничем хорошим это ваше благоустройство не кончится, – бормотала бабушка, продолжая наступать на коней. – Нет, полезли. С умом надо ко всему подходить, глупые ваши головы.

Наконец Вальпургия Карловна оказалась прямо перед мордами лошадей. Маленькая скрюченная старушка в платочке прямо напротив двух огромных голов. Да и странные это были лошади, будто большие ожившие мумии в железной амуниции. И ноги у них что скрученные кожаные жгуты.

Кучер привстал, вытянул руку, потом размахнулся и развернул кнут. Длинная гибкая плеть сделала изящный круг и полетела прямо в бабушку, но та ловко отмахнулась клюкой от удара. Лошади беспокойно перебирали ногами, и тут кучер стегнул их так, что оба монстра разом заржали и поднялись на дыбы, метя копытами в Вальпургию Карловну.

Но старушка перехватила трость поперек и ее выставила над головой, будто щит. Казалось, такая преграда Вальпургию Карловну не спасет и лошади ее растопчут, но они лишь размахивали в воздухе согнутыми ногами, не решаясь задеть клюку. Вот как, оказывается, женщины раньше останавливали коней на скаку. Хотя такая бабуля, как Вальпургия Карловна, и в горящий дом без проблем войдет. Если, конечно, не сама его подпалила.

И тут стало светлее – туман начал рассеиваться, пронизанный белыми лучами. Но не солнечными, а лунными. В небе показалась почти полная луна. Тома мысленно застонала. Только этого не хватало. Ей бы сейчас помочь бабуле, но Тамару при почти полной луне даже слабый ветерок запросто с ног сбивает.

Что ж за день-то! Вальпургия Карловна размахивала своей палкой перед конями, а Тома кляла все на свете. Подойти бы сейчас с другой стороны и хотя бы отвлечь внимание. Стоп! А кто это там?

С другой стороны моста к карете подходила какая-то девушка в платье и куртке. Да это же сама Тома! Снова приехали. Опять она раздвоилась. Точно – вон же она сама стоит, вцепившись в перила, и смотрит сама на себя.

Тамара подошла к карете сзади и со всей силы ударила по колесу. Кучер на миг обернулся, и это дало Вальпургии Карловне возможность ударить клюкой по лошадиным мордам. Животные громко завыли и беспорядочно заметались на узком мосту, раскачивая из стороны в сторону грохочущую карету, которая, теряя устойчивость, опасно накренилась.

Кучер встал во весь рост и мощно стегнул коней, так что они наконец обрели направление и помчались вперед, едва не затоптав Вальпургию Карловну, которая отскочила в сторону в последний момент.

– Это еще кто? – спросил Рома прямо в ухо Тамаре.

Но она ничего не могла ответить – просто смотрела сама на себя, причем с двух сторон сразу. От этой раздвоенности голова пошла кругом, мост под ногами будто закачался, и Тома чуть не упала. Хорошо, что девушка смогла вцепиться в перила и повиснуть на них.

Вальпургия Карловна подошла и подхватила Тамару под локоть.

– Поднимайся, – скомандовала бабуля, осматриваясь. – Не ровен час, она вернется. Надо делать ноги, пока они есть.

– А вторая куда делась? – озадаченно спросил Рома, поддерживая Тому с другой стороны.

Но ему никто не ответил. У Томы на объяснения сил не было, а Вальпургия Карловна обернулась и что-то пробурчала себе под нос. Потом передала Тому полностью Роме и двинулась по мосту в обратную сторону, туда, где барахтался громила с расколотой головой.

Старушка поводила над ним руками, и он, как примагниченный, пополз следом за ней, потом приноровился и, как собака, побежал на четвереньках.

– Этого с собой заберем, – заключила бабуля, бодро вышагивая по мосту. – Не оставлять же его тут.

Тома немного пришла в себя и даже попятилась, когда утопленник с расколотой головой оказался рядом. Не удержавшись, Тома все же заглянула к нему в черепушку, но там плескалась лишь темная густая жижа, похожая на сгнивший творог.

Вальпургия Карловна обернулась, указала клюкой на Рому и Тому и командным голосом произнесла:

– И вы двое. Марш за мной.

– Есть, – вяло ответил Рома.

Хорошо, что парень придерживал Тому. Это не давало ей споткнуться, упасть и заснуть прямо на дорожке парка.

Так они и шли развеселой компанией: впереди молодцеватая скрюченная бабушка с тростью, следом крупный мужчина на четвереньках с дырой на темени и, наконец, Тамара в состоянии транса и побитый Рома.

– Кто это был? – шепотом спросил полицейский, стараясь не отставать от бывшего главаря банды, теперь похожего на жуткую собаку из фильма ужасов. – Там, на мосту?

– Не поверишь, но это была я, – кое-как проговорила Тома, сражаясь с собственным заплетающимся языком, который ни в какую не желал слушаться.

– Как это? – спросил Рома.

Вот все ему подавай в деталях. Скрупулезный какой. Но Тома разговаривать не хотела, да и не могла, поэтому только слабо отмахнулась. Сейчас бы дойти до тихого спокойного места, где можно нормально поспать. Ноги будто деревянные, ступают жестко, не гнутся, прямо как палки. Каждый шаг как удар, пробирающий от стоп до макушки.

– Стесняюсь спросить, а мы прямо вот так по улице пойдем? – громко поинтересовался Рома у сгорбленной спины Вальпургии Карловны.

– А ты что, смущаешься? – весело спросила бабуля. – Боишься, знакомые увидят?

– У меня все-таки репутация да еще учеба, – отозвался Рома. – Я в аспирантуру документы подал.

– Вот и пиши диссертацию по ответственности за содеянное при переходе на тот свет. – И Вальпургия Карловна засмеялась собственной шутке.

Вчетвером они миновали оставшуюся часть парка и вышли не через главный вход, а через узкую калитку, ведущую прямо к домам Божедомки. Туман никуда не делся, даже стал погуще, скрыв лунный свет. В голове у Томы почти сразу прояснилось. Она наконец стала держаться увереннее, так что даже выпрямилась и отстранила Ромину руку.

И тут она наконец смогла оценить безумие всей ситуации. За ней гонялся оживший покойник – раз. Давно убитая садистка разъезжает в карете – два. Бабуля пробила голову ожившему мертвецу – три. Он от этого не умер и до сих пор скачет – четыре. Ну, допустим, последний пункт не считается, потому что как может мертвый второй раз умереть. Но, кроме этого, на повестке дня: парк, выросший на костях, зловещие ритуалы с жертвоприношениями и раздвоившаяся Тома.

Или Тамара сошла с ума, или весь мир вокруг. Или все вместе. Ах, ну да, об этом она уже как-то думала.

Вот бы, как на видео, отмотать все назад. Или выключить, как видеоигру. Или просто отменить все изменения. Жаль, в реальности это так не работает. Господи, в какой еще реальности?! Да как это может происходить на самом деле?!

Томе очень хотелось прокричать этот вопрос на всю Божедомку, но она, как обычно, сдержалась.

Вальпургия Карловна провела ни живую ни мертвую компанию между палисадниками, и они оказались во дворе, до сих пор окутанном туманом. Бабуля подошла к дому и клюкой постучала в окно первого этажа. Через несколько секунд тюлевая занавеска отодвинулась, и за стеклом показался чей-то мутный силуэт. Он некоторое время изучал пришедших, потом вернул занавеску обратно.

Еще через полминуты из подъезда вышла старушка, закутанная в халат и вязаную шаль. Вальпургия Карловна вполголоса принялась что-то ей объяснять, время от времени указывая на утопленника, который так и стоял на четвереньках. Незнакомка кивала, глядя на дыру в голове громилы, раздвинувшую глаза и уши в разные стороны.

Кажется, бабушки о чем-то договорились, потому что Вальпургия Карловна кивнула утопленнику и приказала:

– Жди здесь.

А сама направилась к Тамаре и Роме, копаясь в карманах.

– Вот вам ключи, идите, выпейте чаю. – И Вальпургия Карловна протянула Роме связку ключей.

– Я лучше домой, – кое-как пробормотала Тома. Хотелось закрыться в квартире и попросту стереть все, что случилось за сегодняшний день.

Вальпургия Карловна с сомнением окинула Тому взглядом, потом обернулась к соседке, которая с интересом заглядывала в черепную коробку мертвеца. Ну прямо как Тома совсем недавно!

– Вот что. – Вальпургия Карловна забрала у Ромы ключи и сняла с колечка брелок, протянув его Томе. – Возьми. Прикрепи куда-нибудь, на пояс или на шею повесь. На улицу без нее не выходи, ясно?

– Без нее? – спросила Тома, рассматривая подарок, представлявший собой миниатюрные человеческие черепки, нанизанные на толстую красную нитку, перевязанную узлами. – Что это вообще такое?

– Ведьмина лестница, – пояснил Рома, тут же смутившись под грозным взглядом Вальпургии Карловны, и промямлил: – Да ладно вам, мы же все такие носим. – И Рома показал руку. На его запястье и правда болтался браслет из бусин-черепов.

– Это заговоренный оберег, – вздохнула Вальпургия Карловна, снисходительно глядя на Рому. – Помогает от гуляющих мертвецов.

– Почему тогда в парке этот, – Тома кивнула на бывшего главаря местной банды, – за нами бегал?

– Потому что там своя атмосфера, – загадочным голосом произнесла Вальпургия Карловна, взмахнув руками. – Там сейчас нечисть такие хороводы водит, такие злые ветры дуют, что лучше от этого места держаться подальше. Чтобы там безопасно гулять, нужна очень мощная защита. Сильнее, чем эти обереги.

– Ладно. Спасибо. – Тома сунула оберег в карман и только сейчас поняла, что до сих пор одета в Ромину куртку. Девушка тут же вернула одежду владельцу, снова сказав спасибо.

– Я провожу? – предложил Рома.

– Нет, спасибо, – в который раз поблагодарила Тома. – Я сама доберусь. У меня же теперь есть оберег.

Тома попыталась придать голосу веселья и улыбнуться. Судя по кислым лицам Ромы и Вальпургии Карловны, вышло так себе. Вторая старушка тем временем увлеченно размахивала чем-то перед лицом утопленника. Как будто собаку дразнила. Сюрреалистический дурдом.

– Всем до свидания, – из последних сил попыталась изобразить вежливость Тома.

– Всего хорошего, – светски попрощалась Вальпургия Карловна.

– Пока, – просто сказал Рома. – Точно не хочешь, чтобы я тебя проводил?

– Точно, – отрезала Тома, развернулась и помчалась прочь, как можно дальше от этого жуткого места.

На одном дыхании девушка пробежала всю Божедомку до выхода к парковке у парка, все еще затянутой стылым туманом. А вдруг где-то там прячется черная карета Доры Гориной? Хотя чего ее теперь бояться, у нее есть оберег. Вспомнив о нем, Тома нащупала бусины в кармане и крепко сжала их в кулаке.

Главное, дома спрятать эту «лестницу» получше, чтобы родители не нашли. Услышав из парка отдаленный женский крик и скрип колес кареты, Тома еще сильнее сжала в руке оберег и рванула прочь от парка.

Она пробежала мимо церкви, детского сада и пересекла дворы. Забежала на территорию дома, вошла в подъезд, поднялась на свой этаж. Порадовалась, что по пути ее никто не заколдовал, не сожрал и не принес в жертву.

Войдя в квартиру, Тома первым делом заперла дверь на все замки и проверила, плотно ли закрыты окна. Только после этого девушка выдохнула.

В ванной Тамара осмотрела себя при нормальном ярком свете. Н-да. Вид потрепанный. Как будто она до дома добиралась не полкилометра от парка, а ехала сюда с другого континента на корабле, дралась с пиратами, потом передвигалась на поезде в вагоне с углем, отбиваясь от разбойников, да еще шла пешком через топкие болота.

Закинув платье в стиральную машину, Тома набрала ванну с успокаивающей пеной, заставляя себя проговаривать каждое действие и называть каждый цвет и ощущение, как учили на онлайн-курсах по борьбе с тревожностью и депрессиями. Все это выгоняло из головы ненужные мысли. Хотя они все равно спрячутся в дальнем темном уголке, чтобы выпрыгнуть оттуда в самый неподходящий момент и напугать до заикания.

Приняв ванну, Тома заставила себя съесть йогурт и пошла спать. Думала, что уснуть не сможет, как обычно в полнолуние и ближайшие дни.

Но нет – девушка провалилась в сон сразу, как только легла. Поспать ей, впрочем, не дали.

Тома проснулась от песен, звучавших с улицы. Девушка пришла в себя и обомлела – она оказалась не дома, в своей постели, а на кровати в квартире Вальпургии Карловны.

Глава 11. Похороны в палисаднике

Несколько минут Тамара лежала неподвижно на высокой подушке и рассматривала потолок со старомодной люстрой, шторы на окнах с деревянными рамами и черно-белые фотографии, развешанные по стенам. Массивный резной светлый шкаф с зеркалом, стол-бюро со множеством полочек, кресло с гнутыми подлокотниками. Как она вообще тут оказалась?

Тома рассчитывала, что выспится и весь жуткий день на Божедомке и в парке окажется всего лишь кошмаром. И вот, получите.

Кое-как приподнявшись на скрипучей койке, Тома свесила ноги и нащупала тапочки. Так, стоп. Если она каким-то непостижимым образом осталась ночевать у Вальпургии Карловны, то почему на ней ее собственная пижама? И мягкие тапки-кролики? У бабули не может быть комплекта ее вещей.

Надев тапки, Тома направилась к окну, откуда доносились песни, которые выводили множество женских голосов на непонятном языке. Наверное, это какой-то местный мазычский говор.

Отодвинув штору, Тома увидела во дворе странную процессию: на какой-то белесой поверхности лежал бывший главарь местной банды. Голова у него так и осталась расколотой. А вокруг выстроились женщины разного возраста, все в длинных темных платьях; именно они и выводили странные куплеты, причем больше всего их пение напоминало колыбельную, будто они укладывали этого утопленника спать.

Более того, женщины стали по очереди подходить к верзиле и укрывать его углами большого светлого покрывала, на котором устроили тело. Казалось, они пеленали огромного младенца. Когда убаюканный мертвый хулиган превратился в один большой белый кокон, женщины выстроились по обе стороны от тела, просунули под него руки и легко подняли. От изумления Тамара даже ахнула и тут же спряталась за занавеску, чтобы ее никто не заметил.

Снова выглянув, девушка увидела, как женщины перенесли кокон под небольшое деревце, где уже была выкопана неглубокая яма как раз под размер мертвеца. Напевая, они опустили тело в яму, а затем поочередно принялись кидать на него комья земли из кучи, что высилась рядом. Когда белая ткань была почти полностью прикрыта слоем земли, женщины стали доставать из разных углов палисадника саженцы роз и других цветов и высаживать их прямо над захороненным телом. Вальпургия Карловна вооружилась садовой лопаткой и тщательно подсыпала под каждый кустик землю все из той же кучи.

Когда на месте могилы под деревом образовалась новая клумба, Вальпургия Карловна достала откуда-то лейку и обильно сдобрила свежие посадки водой.

Когда странные похороны закончились, женщины пустились в разговоры, уже на понятном Тамаре языке. Все вокруг было настолько нормальным и обыденным, будто никто не закапывал ожившего покойника у себя под окнами.

Но утопленник в коконе. Как он не выпутался? Почему не брыкался? Уснул благодаря колыбельной? Серьезно?

Вальпургия Карловна привычным движением стряхивала землю с лопаты, а ее подруги обсуждали урожай груш, скидки в магазинах, рост тарифов на коммунальные услуги, смены в санатории и шампуни против выпадения волос.

А Тома стояла в чужой квартире, оторопев от увиденного, и не могла пошевелиться. Потом девушка все-таки заставила себя сухо сглотнуть и отойти от окна. И что это было? Нет, во-первых, как она сюда попала? Может, уснула дома, а потом, не просыпаясь, пришла на Божедомку? Ага, в пижаме и тапочках. Ну, она, конечно, иногда совершает странные действия при полной луне, но всему есть предел!

По крайней мере, раньше Тамара никогда из своей комнаты не выходила. Даже если покидала собственное тело и путешествовала по лунным дорожкам среди теней, потом всегда возвращалась в сознание в собственной кровати. Хотя сегодняшний день мог окончательно пошатнуть нервную систему и привести к лунатизму. Только этого ей не хватало. Впрочем, тут много не хватало. В Томиной-то скучной жизни.

И что теперь делать? Уйти домой? Сейчас, посреди ночи? В любом случае, если ее уложили спать здесь, значит, никто ничего плохого ей не желает и, скорее всего, не сделает. А вот рассказывать хозяйке о том, что она видела эти странные похороны, точно не стоит. Если бы ее хотели пригласить поучаствовать, то разбудили бы, правильно? А значит, надо лечь обратно в кровать, изобразить крепкий сон и наутро ничем не выдать своего ночного бдения.

Тома сняла тапки, забралась под одеяло, отвернулась к стене и сконцентрировалась на дыхании, как делала обычно, если не могла сразу заснуть.

Видимо, упражнение помогло, потому что Тома проснулась солнечным августовским утром бодрой и хорошо отдохнувшей и не сразу вспомнила про свои приключения накануне. Когда же память подкинула девушке картинки вчерашнего дня, Тамара долго не открывала глаза, чтобы не сталкиваться с непонятной сумасшедшей действительностью.

Но не лежать же до обеда в кровати. Тома перевернулась на спину, вдохнула поглубже для смелости и открыла глаза. Увидела натяжной потолок собственной спальни. Пластиковое окно с жалюзи. Стол, стул, книжный шкаф, разделяющий комнату на две половины.

И как это понимать? Засыпала дома, потом проснулась в гостях, потом снова проснулась дома. И все это за одну ночь.

Тома закрыла лицо руками. Помассировала лоб, щеки, веки. Точки спокойствия и чтобы взбодриться.

Теперь по фактам. Она у себя дома – это хорошо. Главное, чтобы это не был очередной сон. Как это проверить? Точно, надо что-нибудь прочитать.

Тома потянулась за телефоном. Отлично, дата и время читаются легко, цифры и буквы никуда не разбегаются. Значит, это не сон. Хотя и сны иногда бывают так похожи на реальность, что сразу и не отличишь.

Раз уж Тома взяла смартфон, то можно, наверное, и по Сети погулять. Раз уж выходной и все на даче. К счастью, спешить сегодня некуда.

Тома просмотрела новости. Лучше бы она этого не делала, потому что по всем местным группам разослали объявление о пропаже человека – девушки в очках, в ободке с ушками, с брекетами и белыми волосами с розовыми, как жвачка, прядями. Оказывается, вчера она не вернулась домой.

Закрыв глаза, Тома мысленно застонала. Потому что вспомнила, куда девалась девчонка. И что она ей не помогла. И теперь не поможет. Во-первых, вряд ли девица еще жива. По крайней мере, в традиционном понимании. А то, оказывается, всякое бывает. Не все то, что не мыслит, мертвое.

Во-вторых, а что Тома может сделать? Разве что пойти искать ее кости в парке. Наверняка девчонка закопана под плодовым деревом, чтобы Дора Горина снова смогла стать молодой и красивой. А вот интересно, что эта злыдня собирается делать дальше? Ну, вернется она, оживет, даже станет похожа на человека. Дальше-то что? Дома у нее больше нет. Чужой займет? С нее станется.

И тут Тома еще кое-что вспомнила. Если честно, даже странно, что она раньше не потрудилась об этом подумать и разобраться в вопросе. Тома открыла поисковик и ввела туда фамилию Шварцстрем. Действительно, был такой барон в средневековой Европе. Слыл чернокнижником и алхимиком, бежал от инквизиции в Российскую империю. То есть Вальпургия Карловна не солгала.

Кстати, его потомки жили в России до революции 1917 года, потом бежали обратно, примкнули к Рейху и «Аненербе». Но во Вторую мировую все равно сгинули, хотя и пытались вернуться в Союз с фашистскими войсками, чтобы «забрать свое». Почти всех родственников, оставшихся в России, истребили.

Хотя кое-кто все же выжил. Правда, официальной информации о них в открытом доступе не нашлось. Но Тома и так знала, о ком шла речь. О ней самой. Достались же предки. Да уж, о таких родственниках лучше вообще не знать, а если и знаешь, то помалкивать.

Экран телефона мигнул, и на нем появилось мамино лицо. Тамара даже не сразу сообразила, что это входящий вызов, так захотелось расцеловать изображение мамы.

После короткого разговора сразу пришлось вставать, потому что семейство сегодня возвращалось с дачи, нагруженное первым урожаем. Тома успела лишь подняться, принять душ и позавтракать перед тем, как квартира наполнилась болтовней родителей, нытьем Ульянки и играми Костика.

До самого позднего вечера Тома с мамой варили компоты из яблок, слив и абрикосов и закатывали первые огурцы и помидоры. И это было прекрасно, потому что за работой в голову не лезли лишние мысли.

– Мам, я хотела спросить, – нерешительно проговорила Тома, помешивая рассол, – а мой родной отец что-то о себе рассказывал?

– Рассказывал, – мрачно отозвалась мама, укладывая огурцы в банку. – Правда, врал много.

– То есть?

– Болтал что-то про то, что он знатного рода. – Мама добавила в банку ветки укропа. – Непонятно только, почему он в таком случае был нищим, раз такой аристократ.

– Ну, их, наверное, раскулачили, – тихо произнесла Тома.

Мама только пожала плечами и стала искать пакет с лавровым листом. Потом вдруг сказала:

– Готовил хорошо. Особенно плов с бараниной в казане. На Северном Кавказе служил, там научился.

Тома чуть не поперхнулась. Потому что таксист с оплавленным лицом как раз обещал кое-кого потушить в казане.

– А почему ты спрашиваешь? – настороженно спросила мама.

– Так, просто вспомнилось, – солгала Тамара, отводя взгляд.

– Вот что. – Мама отложила кухонные приборы и уперла руки в бока. – Твой отец сейчас в соседней комнате отчеты доделывает, ясно? Это он принял тебя, как родную, и всем нас обеспечил. Никогда нас ничем не попрекал. Так что всегда помни, кто твой настоящий отец, понятно?

– Понятно, – вздохнула Тома. Честно говоря, она и так всегда считала отчима почти родным. Но все-таки ей хотелось выяснить некоторые вопросы до конца, поэтому она собралась с силами и спросила: – А… твой первый муж. Как он погиб?

– В аварии, – вздохнула мама, кидая лавровые листья в рассол. – Он же был таксист.

Тамара больше не стала ничего спрашивать. Рассказать о своих приключениях она все равно не сможет, потому что… да какая разница. Не сможет, и все.

Но и сидеть спокойно дома тоже не получилось. Поэтому Тома вызвонила Изи и позвала ее прогуляться по городу. Подруги встретились рядом со сквером, но как только подошли к торговому центру, Тома затормозила. В окне она увидела кукольную белобрысую головку с двумя хвостиками, как у маленькой девочки.

Видимо, Ада действительно притворялась наивным ребенком, потому что округляла глаза и надувала губы, пока Влад что-то рассказывал, улыбаясь и размахивая руками. Наверное, что-то про тренировки и соревнования, потому что делал движения, как будто плывет брассом.

– Ты идешь? – обернулась Изи, которая успела уйти на пару шагов вперед.

– Нет, – твердо ответила Тома, кивнув на манерно хихикающую Аду. В глубине души девушка пожалела, что не эту лживую куклу уволок в мертвый сад тот громила.

Вчерашние приключения вдруг показались снова реальными, навалившись оглушительным камнепадом, буквально придавив к земле.

– Ты чего? – обеспокоенно спросила Изольда, подойдя совсем близко.

Тома смотрела в серые глаза подруги, не в силах решиться все рассказать. Но приключения в парке и на Божедомке разрывали ее изнутри, поэтому Тамара тихо произнесла:

– Мне надо тебе кое-что рассказать. Только где-нибудь подальше отсюда, где тихо. И ты можешь подумать, что я совсем спятила.

Изи усмехнулась и пожала плечами, ведь Тома совсем недавно что-то подобное уже говорила. Подруги ушли от торгового центра, по пути купили по мороженому и направились к тому самому городскому парку, где под деревьями были закопаны трупы, а по аллеям разъезжала черная карета.

Тумана сегодня не было, зато гуляющих – хоть отбавляй. Поэтому Тома довела Изи до заброшенной танцплощадки и принялась вываливать накопившиеся за два дня новости. Завершив рассказ описанием сегодняшнего утра, девушка наконец выдохнула и даже уперлась руками в колени, как будто только что пробежала кросс.

– Если бы я тебя не знала с первого класса, подумала бы, что ты сошла с ума, – Изи задумчиво почесала ногу через штанину.

– Ну ты же сама видела и кости, и самокаты. – Тома с трудом выпрямилась. – И тех мальчишек в лесу.

– Видела, – признала Изольда, продолжая расчесывать ногу. – Только, знаешь, наболтать можно все что угодно. Мне вот недавно бабка рассказала про последний трамвай.

– Что за трамвай? – спросила Тома, чтобы чуть-чуть отвлечься.

– Вроде как у нас в городе есть такой последний трамвай. Он ходит по ночам, когда все остальные уже в депо. Если на него сесть, можно попасть в прошлое и увидеть умерших родственников.

Тома в ответ только хмыкнула. Ей, чтобы увидеть оживших мертвецов, необязательно было кататься на каком-то мистическом трамвае.

– Но моя бабка вообще любит приврать, – продолжала Изи, криво улыбнувшись. – Недавно запугала соседей. Наболтала им, что по собачьим «делам» можно навести порчу на хозяев.

– Серьезно? – улыбнулась Тома.

– Да их псины к ней под окна ходить повадились, вот она их и припугнула. – Изи задрала штанину. Синяк не пропал, но теперь кожа вокруг покраснела.

– Тебе нужно к врачу, – сказала Тома, глядя на отпечаток огромной руки на лодыжке Изи.

– А тебе к психиатру. – Изи опустила штанину.

– И что, помогло? – спросила Тома, возвращаясь к прошлой теме разговора, чтобы не ссориться. – В смысле с собаками.

– Еще как, – хохотнула Изи. – У главной собачницы псина стала страдать запорами, а у самой проблемы в бизнесе начались.

– Значит, твоя бабушка знала, что говорила, – произнесла Тома, оглядываясь по сторонам.

И тут между кустами мелькнуло что-то розовое. Только не это.

– Что там? – Изи внимательно всматривалась в парковую чащу.

– Сама-то как думаешь? – уныло спросила Тома.

– Да ладно, – отмахнулась Изи. – Быть не может! – И она смело зашагала сквозь высокую траву к вишневым деревьям, которые росли за детской и спортивной площадками.

Тома поплелась следом. Подруга ошарашенно разглядывала вишневую поросль. А Тамара даже не удивилась, рассмотрев белесую макушку черепа, выглядывающую из рыхлой земли. Голова была покрыта светлыми волосами с розовыми прядями, а сверху торчал ободок-ушки.

Тома окинула взглядом вишни. Еще недавно они клонились к земле, покрытые лишайником и каким-то черным налетом. А теперь деревья растопырили крепкие ветки с сочными листьями. Хорошо хоть ягод на них пока не было.

– Не может быть! – упрямо повторила Изи, опускаясь на корточки.

– Эй, ты что! Не надо! – прошипела Тома, когда увидела, как подруга стала раскидывать землю у черепа.

Скоро кости показались полностью. На щербатых зубах виднелись заржавевшие поломанные брекеты. Н-да, пластиковый ободок сохранился куда лучше.

Тома вздохнула и достала телефон.

– Куда звонить собралась? – буднично спросила Изольда, бумажным платочком вытирая испачканные землей руки.

– В полицию, – ответила Тома, набирая номер.

– Это правильно, только лучше набери своего приятеля и все ему расскажи. Он же не удивится, правильно?

– Наверное, – медленно произнесла Тома.

– Во-от, – поучительно подняла грязный палец Изи. – А то куковать нам тут до утра. Оно тебе надо?

Тома кивнула и набрала номер Ромы, который на всякий случай записала вчера. Тот и правда не удивился, а потому согласился оформить все без присутствия Томы и Изи.

– Хорошо иметь такие связи, – отметила Изольда, когда они выходили из парка.

Тамара только смущенно хмыкнула. И вдруг Изи остановилась и заговорщицки ухмыльнулась.

– Нет, – воскликнула Тома. Когда подруга так улыбалась, за этим обычно следовали какие-то безумные идеи.

– Да-да, – закивала Изи и направилась в другую сторону.

Тома, поразмыслив, побежала следом. Вообще-то ей хотелось сразу пойти домой, но не ссориться же с подругой. И потом, кому Изи-то потом выручать?

– Куда мы идем? – на всякий случай спросила Тома, когда они прошли через калитку парка.

– К твоей знакомой бабке, – весело ответила девушка. – Глянем, как там клумба с покойником.

– Да ты что! – запротестовала Тома. – Она же не знает…

– Серьезно? – двинула бровями Изи. – Думаешь, эта ведьма не в курсе, что ты за ними подглядывала?

– Но тогда мне точно лучше там не показываться, – пробормотала Тома.

Изольда хихикнула и спросила, куда идти. Вместе девушки добрались до дома Вальпургии Карловны. Тома надеялась, что бабуля не возится сейчас в палисаднике, она опасалась, что подруги могут составить компанию бывшему предводителю банды и слуге Кровавой барыни, закопанному под розами.

– Тут? – спросила Изи, указывая на цветник.

Тома только тихо выдохнула. Все было именно так, как ей и запомнилось: вытянутая прямоугольная клумба, розовые кусты, рыжие бархатцы и крупные ромашки точно на тех местах, куда их посадили местные женщины.

Глава 12. Последний трамвай

– Думаю, нам лучше уйти, – тихо произнесла Изи, неподвижно глядя на клумбу-могилу.

Тома лишь успела кивнуть, как за спиной раздалось:

– Зачем пожаловали?

Подруги хором вскрикнули, подпрыгнули и обернулись на голос. Оказалось, позади них стояла Вальпургия Карловна, в садовых перчатках, с граблями и лейкой.

– Мы это… – Изи только бегала взглядом по цветущим кустам гортензий, березам и ивам.

– Мы мимо проходили, – тупо произнесла Тома.

– Ясно, – спокойно ответила Вальпургия Карловна.

Изи, видимо от удивления и нервов, снова стала чесать ногу под штаниной.

– А, точно, – закивала бабуля. – Это ведь тебя в озеро окунали. Ну-ка покажи ногу.

– Зачем это? – насупилась Изи, отступая на пару шагов.

– Показывай, говорю, – приказала бабуля.

– Да пожалуйста! – буркнула Изольда и задрала штанину.

Вокруг ее лодыжки темнели фиолетово-лиловые синяки, окруженные белой каймой, переходящей в широкие красные пятна.

– Хорошо, что вы мимо проходили. – Вальпургия Карловна задумчиво потерла подбородок. – Потому как еще чуть-чуть, и ты ни мимо, ни туда, ни сюда ходить не сможешь. Только скакать на одной ноге.

– Почему это? – уже не так задиристо спросила Изи, опуская штанину.

– Пошли за мной, – вместо ответа махнула рукой старушка и направилась к подъезду. Приложила ключ к домофону, открыла железную дверь и торжественно провозгласила: – Прошу.

Изи вопросительно взглянула на Тому. Та лишь коротко кивнула, и они вместе вошли в подъезд. На втором этаже Вальпургия Карловна провела их в уже знакомую Томе квартиру, заставила разуться и сесть за большой круглый стол, а сама ушла на кухню.

Пока старушка гремела чем-то в шкафах за стеной, Тома встала и тихонько направилась к комнате, из окна которой подглядывала за похоронами громилы. Осторожно отодвинула занавеску и окинула взглядом спальню. Все оказалось ровно так, как ей запомнилось во сне: та же кровать, только теперь застеленная и со стопкой подушек под кружевными тюлевыми накидками, резной шкаф, стол-бюро, кресло.

– Что, понравилось? – спросила Вальпургия Карловна где-то рядом.

От неожиданности Тома готова была в очередной раз подскочить, но, к своему удивлению, обнаружила, что желание прыгать и вскрикивать от каждого шороха и звука куда-то пропало.

– Ты в полнолуние себя ремнями к кровати не пристегиваешь? – невозмутимо поинтересовалась Вальпургия Карловна, расставляя на столе какие-то банки.

– Нет, я таз с холодной водой у кровати ставлю, – зачем-то призналась Тамара. – Если встаю, то сразу попадаю ногами в воду и просыпаюсь.

– Серьезно? – подняла брови Изи.

– Нет, шучу. Смешно же, – сухо ответила Тома.

– Хм, таз, – задумчиво произнесла Вальпургия Карловна. – Ты в него никогда не ныряла?

Тома уже начала было произносить «да», но заставила себя замолчать. Подозрительно многовато знала о ней эта бабуля, которую Тома впервые встретила всего пару дней назад.

– Зеркала завешиваешь? – снова спросила бабушка.

– Допустим, – проговорила Тома и поджала губы, потому что они начали дрожать. Не разреветься бы.

– Это правильно, – одобрила Вальпургия Карловна, закатывая рукава. – И про таз хорошо придумала, молодец.

Тома только кивнула. Во-первых, она всегда начинала смущенно мямлить, когда ее за что-то хвалили, во-вторых, не понимала, что тут особенного, в-третьих, ей сейчас очень хотелось обнять эту согнутую старушку и вывалить ей все свои переживания по поводу лунатизма и бессонницы. Потому что, кажется, лишь эта полузнакомая женщина ее понимала.

Вальпургия Карловна тем временем крякнула, поставила перед Изи стул и энергично произнесла:

– Давай сюда свою ногу.

Изи бросила взгляд на Тому и нерешительно подняла ногу на стул. Бабуля ловко задрала штанину и протерла синяки резко пахнущим антисептиком, потом зачерпнула густое вещество из одной из баночек и приложила к лодыжке Изи.

Что-то приговаривая на незнакомом языке, бабушка принялась размазывать желтую субстанцию по ноге, а когда втерла полностью, забинтовала ногу от пятки и почти до колена.

– Вы что, врач? – спросила Изи, наблюдая за движениями бабули.

– Если врач от слова «врать», то очень возможно, – заулыбалась Вальпургия Карловна. – А если серьезно, то ходить тебе с этой повязкой три дня. Если поможет – хорошо. Если нет, то я не знаю, что делать.

– А может не помочь? – обеспокоенно спросила Тома.

– Может, – коротко кивнула бабушка. – И будет тогда у твоей подруги костяная нога.

– В смысле? – Изольда округлила глаза.

– В смысле надо было сразу меры принять. Нежить бывает очень заразной, – покачала головой Вальпургия Карловна.

– Нежить? – переспросила Изи, наморщив лоб.

– А ты думала, тебя царевич-лягушонок схватил? – снисходительно спросила старушка. – Хорошо, что хоть выбраться смогла. А то могла бы бегать по округе бледная и голодная, как упыриха. И это в лучшем случае. А то и под дерево могли упрятать. Или в болоте утопить. Вот представь: лежишь ты на дне и пошевелиться не можешь, только смотришь сквозь воду, как по берегам люди гуляют, уточек кормят и пирожки с мороженым поедают. Каково?

Вальпургия Карловна подхватила свои банки и унесла их на кухню. Изи ошарашенно осматривала повязку, Тамара в который раз пыталась осмыслить то, что узнала от бабули.

– Вот что, – вернувшись, заявила Вальпургия Карловна и уперлась руками в стол. – За мертвецами не ходите, даже если звать будут. И оберег всегда носи с собой.

– А куда мертвецы могут нас звать? – опасливо спросила Изи.

– Да уж не в ЗАГС и не в ресторан.

Тома хотела было спросить, не приснились ли ей те похороны в палисаднике, но в последний момент передумала. Есть вещи, которых лучше не знать. А то она и так спит не очень хорошо.

– Дергаешься много – вот и не спишь, – пробубнила Вальпургия Карловна, покосившись на Тому.

Изи переводила взгляд с подруги на бабушку.

– Спасибо вам, – наконец произнесла Тома. – Мы, наверное, пойдем.

– Пойдите-пойдите, – закивала бабуля. – Только далеко не уходите.

Тамара и Изи попрощались с хозяйкой и вышли во двор, еще раз на минуту задержались у новой прямоугольной клумбы.

– Да быть этого не может, – упрямо произнесла Изи и направилась в сторону улицы. – И никто меня в озере не хватал. Просто экскаватор там все разворошил, вот всякие водоросли и палки повылезали со дна.

– А мальчишки, которых в парке нашли и которые потом тут шатались? – уныло спросила Тома, которой, честно говоря, ничего так не хотелось, как согласиться с подругой. – А вот она? – И Тома указала на розововолосую девицу в шортах и длинной футболке, ковыляющую в конце улицы по направлению к священному лесу.

– Мало ли кто тут шатается, – упрямо заявила Изи и пошла в обратную сторону, к городу.

Тома поплелась следом, перебирая в уме все странности последних дней и пытаясь составить из них хоть какую-нибудь последовательность, но, увы, ее скудного умишка на это не хватало. Все события прыгали с места на место и катились кувырком с жутких горок. Так что в уме царил кроваво-костный хаос.

– А что за оберег тебе надо с собой носить? – спросила Изи, оборачиваясь.

– Да вот, смотри, что она мне дала. – И Тома достала из кармана джинсовой куртки ключи с брелоком из бусин-черепов. – Называется «ведьмина лестница».

Изи рассмотрела оберег и мрачно усмехнулась:

– Как будто это головы ее врагов на ниточку нанизаны.

Тома об этом даже не задумывалась. Ну не могут же это быть настоящие черепа, человеческая голова не может уменьшиться до размера бусины. Или может? Теперь уже ни в чем нельзя быть уверенной.

– Она сказала, это оберег от нечисти и гуляющих мертвецов, – пояснила Тома, разглядывая бусины. – Хочешь, я с тобой поделюсь?

– Еще чего, – фыркнула Изи. – Я эту фигню с собой таскать не буду. И вообще, по-моему, эта бабка просто немного того. Прямо как моя, которая про порчу и трамвай чепуху несет.

Тома заставила себя промолчать. Можно, конечно, как Изи, спрятаться в кокон и делать вид, что вокруг ничего особенного не происходит. Только все равно рано или поздно из-под одеяла придется вылезти. И чем глубже был кокон, тем мощнее тебя ударит реальность.

Но не ссориться же с подругой из-за оживающих мертвецов!

– Смотри, трамвай! – Изи показала в сторону площадки перед входом в парк, за которой виднелись светящиеся фары. – Может, это тот самый, из страшилок моей бабки? – И Изи рассмеялась, да так самоуверенно, что в который раз захотелось ей нагрубить, если не дать затрещину.

Тома снова сдержалась и уставилась на лучи, расходящиеся от фар громыхающего первого вагона.

– Странный какой-то.

– И что в нем странного? – снисходительно спросила Изи.

– То, что он допотопный, – так же снисходительно ответила Тома, которую подобный тон подруги начал раздражать. – У нас же все трамваи еще в прошлом году заменили на тихие, помнишь? Яра еще тогда всех заставила на презентацию прийти.

– Это все равно ничего не значит, – уверенно заявила Изи. – Подумаешь, остался один старый. Может, он служебный.

– Может, – пожала плечами Тома, которой попросту надоело спорить. Вообще-то пора уже домой, завтра рабочий день.

– А давай проверим, – вдруг задиристо предложила Изи.

– Что? – не сразу сориентировалась Тома.

– Пошли. – И Изи потащила подругу за руку к трамвайной остановке, по пути тарахтя: – Давай так. Мы сейчас сядем в него и поедем. Если он тупо дойдет до депо, ты завтра батрачишь за меня всю смену и прикрываешь перед Ярой.

– Ага, а как мы будем добираться назад? – попыталась вывернуться Тома, но безуспешно.

– Как-нибудь, – пожала плечами Изи, перебегая дорогу на мигающий зеленый. – Такси вызовем.

– А если он увезет нас… – Тут сказать бы что-нибудь пугающее, но фантазии не хватило. Страхов, оказывается, и в реальности много, да таких, что кошмарнее не придумаешь.

– Куда он нас увезет? – насмешливо спросила Изи. – Прямиком в ад? Ну, тогда ты со своей сумасшедшей бабкой будешь права.

– Только это будет уже не важно, да? – буркнула Тома, вырвав руку из хватки подруги. – Потому что из ада на такси не уедешь.

– Кто знает, – ухмыльнулась Изи.

Трамвай наконец добрался до остановки, шумно затормозил, и старая массивная дверь открылась, приглашая желающих прокатиться по городу.

– Ну? – подняла брови Изи, ехидно улыбаясь.

– Да ну тебя! – И Тома первой забралась по высоким ступенькам.

Изи залезла следом, дверь закрылась, и трамвай, дребезжа на все лады, покатился дальше. Тома хотела спросить, куда вообще ведут рельсы, но произнести ничего не смогла. Во-первых, вагон грохотал так, что собственного голоса было не слышно. Во-вторых, от этой безумной тряски стучали зубы, и была велика вероятность откусить свой язык.

Изи что-то прокричала. Тома ее слов не расслышала, поэтому только вопросительно дернула подбородком. Изи в ответ достала из кармана штанов банковскую карту и указала вперед, на кабину водителя. Видимо, она намеревалась оплатить проезд. Тома принялась искать свою карту, но Изи помотала головой и показала пальцами букву V в знак того, что возьмет два билета.

Тома кивнула, и Изи, хватаясь за поручни, направилась вперед по вагону. Тома же, держась за холодную ручку кресла, осмотрелась. Кроме них, в салоне никого не было. Странно, обычно трамваи в Добромыслове пользуются спросом. Наверное, просто никто не хотел садиться в эту старую развалину, грохочущую на все лады. Или трамвай и правда служебный. Зачем он тогда открыл дверь на остановке?

Изи, покачиваясь, вернулась. Выглядела она сильно побледневшей. Тома наклонилась ближе, и Изи проорала прямо ей в ухо:

– Там все закрыто! – Изи махнула рукой, приглашая за собой Тому, и снова направилась вперед, к кабине водителя.

Тамара отчаянно пыталась сохранить хоть какое-то равновесие, цепляясь за все поручни подряд, но качающийся пол вагона все равно норовил швырнуть ее в какое-нибудь жесткое кресло. Наконец подруги кое-как добрались до стенки кабины водителя. Изи оказалась права: никаких открытых окон или дверок поблизости не нашлось. Кабина была полностью запечатана, так что даже было не видно, кто ведет трамвай.

Наверное, где-то в салоне находился терминал для оплаты картами. Тома осмотрелась, но ни одного аппарата не увидела. Как, впрочем, и объявления о стоимости проезда, ни одной рекламной наклейки. Карты маршрута или каких-то технических таблиц тоже не было.

Наверное, в этот момент у Тамары должен был зачастить пульс, но от тряски он и так скакал, отдаваясь в ушах. Еще могли от страха вспотеть ладони и подогнуться колени, но случись такое, девушка кубарем полетит на пол, а там пиши пропало. После такого падения сразу в травматологию придется ехать. Если вообще уцелеешь.

А вот Изи, как обычно, не унывала. Она, держась за поручень и раскачиваясь во все стороны, что-то сосредоточенно искала в смартфоне.

Тома решила ее не отвлекать и самой попробовать успокоиться. Когда-нибудь этот жуткий трамвай должен остановиться, правильно? Кстати, а где они сейчас?

Тома пригнулась, вглядываясь в окно. Там мелькали темные деревья, огни города и высокие бетонные заборы. Тома попыталась хотя бы примерно прикинуть, куда они сейчас ехали. Оказалось, что в сторону заброшенного оборонного завода, находящегося далеко за городом.

И тут Изи показала ей экран смартфона. От тряски рука подруги дрожала, светящийся экран плясал, не давая рассмотреть, что на нем было изображено. Так что Тома вцепилась в запястье Изи, чтобы увидеть то, что она пыталась ей показать.

На экране смартфона высветилась карта города с отметкой, где сейчас находился владелец аппарата. Тома была права – они мчались в сторону старой промзоны и давно закрытого завода. Великолепно.

Пожалуй, все это можно засчитать за поездку на тот свет и не впрягаться завтра за Изи. Потому что никакого депо в той стороне определенно не было. Как и остановок, и вообще никакой транспорт туда давно не ходил, тем более электрический, потому что проводов там тоже нет. Более того, в городе проложены новые рельсы, и трамвай должен был свернуть за Божедомкой, чтобы поехать к старому кладбищу, а потом вернуться в город по круговой через сады и бывшие профилактории.

Вовремя Тома обо всем этом вспомнила, молодец.

И тут трамвай стал громыхать немного меньше, потом и вовсе затих. Стало быть, остановился. Дверь открылась, и противный сухой голос прошелестел сквозь шипящие помехи:

– Конечная.

Тома первой выпрыгнула из вагона. Стоило и Изи сойти со ступенек, как дверь закрылась и трамвай помчался дальше, в сторону бывшей главной проходной закрытого в девяностые завода.

– Обалдеть, – выдохнула Тома, пытаясь отдышаться.

После поездки на этом трамвае ей даже трудно было ровно стоять, казалось, земля качается. Изи тоже отдышалась, потом уперла руки в бока и осмотрелась:

– Ну и где мы?

– Рядом с заводом, – указала рукой Тамара в непроглядную тьму, где затихал грохот трамвая.

– Ну и прекрасно. В ад он нас не увез, так что у меня завтра выходной, – жизнерадостно заявила Изи.

– Во-первых, пока непонятно, куда мы приехали. – Тома наконец выпрямилась. Ощущение, что она каталась на карусели, ослабевало. – Надо еще в город вернуться.

– Ладно. Вызывай такси, а то меня приложение заблокировало.

– За что? – вяло поинтересовалась Тамара, вынимая из кармана смартфон.

– Не сошлись с таксистом в музыкальных вкусах. – Изольда засунула руки в карманы куртки и поежилась. На улице было свежо. – Я попросила его выключить, а он меня послал. Тогда я пнула его кресло и стала снимать, как он на меня орал.

Тома только молча вздохнула, отмечая на карте маршрут. Далековато выходило. И дороговато, если честно.

– Может, пройдем немного? А то вряд ли сюда кто-то ночью поедет, – с сомнением произнесла Тома.

– Пошли. Погода отличная. – И Изи бодро зашагала вдоль старой железной дороги.

Тамара все-таки вызвала такси и пошла рядом. На дороге больше никого не было, так что такси они не пропустят. Кстати, дорога какая-то странная. Бетонные плиты уложены в ряд. Они давно потрескались, а в стыках растет трава и кусты. Да и рельсы сплошь покрыты ржавчиной, между шпалами – трава и те же кусты. Проводов нет.

Стоп. Как это – проводов нет?

Тома даже перешагнула рельс, чтобы как следует рассмотреть, были все-таки натянуты провода между столбами или нет. Получалось, что нет. Просто одинокие столбы расставлены вдоль старой кирпичной стены. И как тогда этот трамвай вообще передвигался?!

Бабка Изольды что, говорила правду?! В голове Томы вновь закружилась карусель ужасов, случившихся в последнее время. Как они сюда добрались? Да и куда это – сюда?

– Изи, а что там твоя бабушка рассказывала? – спросила Тома, стараясь звучать ровно и спокойно. – Куда трамвай должен был нас увезти?

– В прошлое, – пожала плечами Изи. – Вроде можно встретиться с умершими родственниками. А что?

– На столбах нет проводов, – с трудом сдерживая нервный крик, проговорила Тома.

– И что?

– Как мы доехали?! – наконец вырвалось у Томы.

– Чего ты шумишь? – мрачно спросила Изи. – Подумаешь, проводов нет. Это же электрический транспорт. А, ну да. Тогда не знаю. – Изи почесала затылок. Потом вернула спокойный тон: – В любом случае мы точно не в прошлом. Потому что в прошлом провода тут были.

Вот с этим точно не поспоришь. Тамара даже чуть-чуть успокоилась. В конце концов, мало ли почему тут нет проводов. Например… В голову ничего не лезло. Да и хватит искать тупые оправдания хаосу, творящемуся вокруг. Лучше уж просто признать, что их непонятно куда привез непонятно откуда взявшийся трамвай, передвигающийся непонятно как.

И тут ночной мрак рассыпался от ослепляющих лучей. Послышался звук мотора, и мимо проехала желтая «Волга». Она развернулась и притормозила рядом с Изи, которая тут же открыла пассажирскую дверь впереди.

– Такси вызывали? – спросил знакомый мужской голос.

– Ага! – И Изи забралась в салон.

Делать нечего, пришлось тоже садиться в машину, на которой Тома уже недавно каталась.

Карусель кошмаров начала раскручиваться с новой силой. Потому что такси вел Томин родной отец, только совсем молодой, еще с обычным, не оплавленным лицом.

Глава 13. Черный всадник

Тома устроилась на заднем сиденье, и такси покатило по старой ночной дороге.

– Чудна́я какая-то у вас машина, – отметила Изи, осматривая салон. – Никогда таких не видела.

– От отца осталась, – добродушно отозвался водитель. Прямо как в прошлый раз, когда он подвозил Тамару и Рому, только тогда мужчина звучал куда мрачнее.

С правой стороны бесконечно тянулась высокая кирпичная стена, заросшая у основания кустами и невысокими деревьями. С другой стороны виднелись сплошные раскидистые деревья и непролазные кусты. Никакого другого света, кроме почти полной луны и фар, поблизости видно не было.

Зато появились звуки. Пьяные голоса – мужские и женский. Водитель притормозил, и Тома в левое окно увидела, как три парня заталкивали в машину верещавшую, извивающуюся девчонку в джинсах и топе, который открывал живот. Такси остановилось, водитель пару секунд наблюдал за разворачивающейся сценой, потом открыл дверь.

– Эй, вы куда это? – резко спросила Изи.

– Надо помочь, – неуверенно произнес таксист.

– Э нет! – решительно заявила Изи. – Сначала нас отвезите, потом помогайте кому хотите!

Мужчина, кажется, передумал вмешиваться, но девица заголосила на всю округу, будто от сильной боли, потом надрывно заплакала.

– Да что ты выделываешься, – возмутился один из парней, продолжая заталкивать ее в машину.

Таксист решительно вылез из машины и направился к нападавшим.

– Во дура-ак, – протянула Изи, сползая в кресле с невысокой спинкой.

С одной стороны, хотелось ее осадить, ведь это Томин отец, да и дело вроде благородное. С другой стороны, это благородное дело – явно неблагодарное, а то и вовсе опасное.

Таксист перешел дорогу и оказался в нескольких метрах от компании. Он сказал что-то вроде того, что девушка, кажется, не хочет садиться в машину, а потом предложил подбросить ее до города.

Парни что-то грубо ответили, слов было не разобрать. Более того, те двое, что держали девицу, ее отпустили, и, странное дело, она даже не попыталась убежать. Так и топталась рядом, рассматривая ногти, а потом вообще капризно уперла руки в бока.

– Тебе не кажется, что эта девушка похожа на Ярославу? – тихо спросила Изи, поворачиваясь.

Тамара присмотрелась. Точно, как будто Яра, только одета совсем по другой моде – штаны висят, так что видно всю поясницу до копчика, топ без бретелек, босоножки на толстой платформе. Но волосы такие же – высветленная грива до пояса. Впрочем, если они все же в прошлом, то… То что? Кто это вообще?

Пьяные парни тем временем окружили отца Тамары, оттесняя его к такси, а девица просто молча наблюдала за всем этим со стороны.

– Ой-ой, – напряженно пробормотала Изи, глядя, как водитель пятился к машине, выставляя ладони.

– Ты нас оскорбил, – выговаривал главарь компании, потряхивая ключами от машины.

Как же этот парень похож на предводителя банды с Божедомки, который теперь, к слову, коротает дни закопанным в палисаднике Вальпургии Карловны.

– И даму нашу оскорбил. Такое не прощают, понимаешь? – намеренно спокойно произнес парень, ударяя в ладонь кулаком.

– Бежим! – крикнула Изи за секунду до того, как пьяная троица набросилась с кулаками на Томиного отца.

Изи открыла дверь и вынырнула из салона. Тамара будто оцепенела, не в силах последовать за подругой, потому что водителя прижали к машине, а потом повалили на землю. Из окна было видно, как нападавшие с искаженными лицами размахивают руками, пиная лежащего на земле.

Дверь открылась, и Тому за рукав выволокли из такси.

– Пошли отсюда! – шипела Изи, потащив подругу через рельсы к кустам.

– Отстань, – попыталась высвободиться Тома и рвануть в сторону драки, но Изи ее удержала.

– Еще одна сумасшедшая на мою голову, – бубнила Изи, перебирая ногами по шпалам. – Сунешься к ним – они и тебя отметелят. Спасибо скажешь, если живая останешься!

Тома даже кричать не могла, потому что горло сдавил спазм.

И тут девушка, из-за которой все началось, что-то прокричала парням и указала на подруг. Ее друзья тут же даже перестали пинать таксиста и обернулись.

Изи выругалась и упала плашмя на шпалы, утягивая за собой Тому.

– Вот мерзкая тварь, – выплюнула Изи, глядя, как девица продолжает показывать в их сторону, что-то надменно выговаривая парням.

А Тома, больно ударившись локтями, глотала слезы бессилия из-за того, что не может помочь отцу и хоть что-нибудь изменить. Этих уродов самих пустить бы на фарш. Правильно он тогда сказал про казан. В котел их засунуть!

Из-за облаков вышла почти полная луна.

– Только тебя не хватало, – злобно прошипела Тома бледному ночному светилу.

И вдруг луны стало две. Вторая, полупрозрачная, проплыла по небу и растворилась за верхушками деревьев. И в этот же момент Тамар тоже стало две. Одна лежала на заброшенных рельсах в пыли, грязи, слезах и соплях, а вторая со спины подбиралась к девице, похожей на Яру.

Девушка оказалась такой худой, что можно было пересчитать все кости. Зато волосы длинные, густые, прямые. И красивые. Ничего, это легко исправить.

– Все, капец, – насмешливо произнес один из парней, носком ботинка пиная лежавшего на земле таксиста. Тот никак не отреагировал, застыв, как брошенный сломанный манекен.

– И что теперь делать? – равнодушно спросил второй.

– Спалимся, – почесал затылок третий. – В багажнике глянь. Там канистра должна быть. Таксисты всегда одну про запас возят.

– Зачем?

– Быстро! – приказал задира.

Один из парней полез в багажник, а двое других подхватили водителя, у которого теперь вместо лица было кровавое месиво, и затолкали в такси, запихнули в салон негнущиеся ноги и торчащие руки, с пальцев капала кровь.

Главный среди парней откупорил канистру, которую приволок один из его прихвостней, и принялся поливать машину бензином. В воздухе разлился едкий запах.

– Пошли отсюда, – прошептала Изи и стала отползать прочь по шпалам.

Тома пожалела, что упустила момент и хотя бы не оттаскала тощую девицу за волосы. Она снова вернулась в себя и попятилась вслед за подругой. Перебирая руками и ногами по старым, заросшим шпалам, подруги все дальше уползали от пожара.

Обернувшись, Тамара увидела в огне черный остов «Волги», которая ее отцу досталась от его отца. И рядом в лунном свете темные силуэты, прикладывающиеся к бутылке.

Тома остановилась. Хотя бы один раз в жизни нужно попробовать использовать свои раздвоения. Сосредоточившись на луне, девушка вызвала ощущения, что появлялись при путешествиях по отражениям.

Тамара поняла, что у нее почти получилось, и направила свой фантом к пьяной компании. Сработало – Тома оказалась прямо рядом с ними, так что даже смогла рассмотреть сверкающий маникюр девицы, которая сейчас делала большой глоток из бутылки.

– Чтоб вы сами сгорели, – четко произнесла Тома.

Девушка поперхнулась и закашлялась, брызгая слюной во все стороны.

– Что ты сказала?! – ощерился на Тамару капитан команды убийц. – А ну повтори!

– Гори в аду! – гаркнула Тома в пьяную мутную рожу бандита, который направился прямо к ней.

– Да я тебя… – парень махнул рукой, целясь Томе в лицо, но фантом рассыпался серебряной пылью.

Сама Тома, стоя на четвереньках на рельсах, вздрогнула и вернулась в свое тело. Потом улыбнулась пьяной компании, члены которой теперь недоуменно крутили головами, пытаясь ее найти. Красиво вышло! Хотя бесполезно и даже как-то глупо. Только бы эти подонки не надумали искать ее дальше, а то ведь они на машине, и убежать от них на своих двоих будет трудно.

Изольда тем временем подтянула ноги и в прыжке выпрямилась. Потом снова пригнулась и трусцой побежала по старым путям. Тома сделала то же. И странное дело – ей вдруг стало как-то легко и совсем не страшно. Откуда-то взялись силы и энергия. Раньше она распустила бы нюни и упала на землю унылым булыжником, а теперь все внутри нее бурлило, хотелось бежать и что-то делать. Настроение снова упало, когда Тома вновь обернулась, чтобы увидеть, как в лунном свете догорает машина ее отца.

Ну ничего. Найдется и на этих выродков своя Вальпургия Карловна, которая закопает их в какой-нибудь вонючей компостной куче. А может, это даже будет Тамара Дмитриевна, почему бы и нет.

Тома бежала по заросшей железной дороге следом за Изи, стараясь больше не оборачиваться. Зато к ней обернулась подруга.

– Слушай, нам, наверное, лучше перейти на ту сторону, – Изи кивнула на заросли на противоположной обочине. – Они же поедут отсюда на машине, а дорога-то одна. Могут нас заметить.

– Да, ты права, – согласилась Тома, и они гуськом перебежали дорогу.

Но дальше пришлось продираться сквозь разросшиеся кусты. Нижние ветки царапали ноги и рвали подол платья, верхние норовили рассечь лицо. На ходу приходилось ломать прутья, так что кругом стоял громкий треск. Хорошо, что пьяная компания была далеко, а то бы они точно увидели Тому и Изи.

Наконец подруги выбрались из зарослей и оказались на довольно большом пустыре с высокой травой. Она колыхалась волнами, переливаясь в лунном свете цветами от лавандового до изумрудного.

Тома уставилась на мерцающую на сапфировом небе луну, окруженную светящимся кольцом, и мысленно ее поблагодарила за помощь с фантомом.

Изи шагала рядом, будто шла в глубокой воде, руками касаясь кончиков высокой травы.

– Даже не предложишь вызвать полицию? – слегка наигранно поинтересовалась Изи.

– Только если полицию кармы или времени, – отозвалась Тома. – Но не знаю как. И есть ли вообще такая полиция.

– В смысле? – Брови Изольды поползли вверх.

– В смысле все это случилось много лет назад, – просто ответила Тома. Когда подруга приготовилась возразить, отрезала: – И не надо что-то говорить про шизофрению. Ты сама прекрасно понимаешь, что происходит, так что заканчивай валять дурака. Сейчас не время.

Изи, которая явно настроилась на очередной спор, только тихо выдохнула. Потом глухо произнесла:

– Просто все это какой-то сюр. Ну не бывает такого.

– Я тоже долго так думала, – признала Тома. – Но отрицание не помогает.

– Н-да, – задумчиво протянула Изи. – Засунешь голову в песок, так тебя пнут под зад. Или даже хуже.

Тамара молча согласилась. Она шла с опаской, ведь в высокой траве могут водиться змеи. Да и неплохо было бы выяснить, где именно они находятся. Тома достала смартфон в полной уверенности, что он ничего путного не покажет. Однако она ошиблась, и это в кои-то веки было приятно.

Телефон функционировал, связь была, дата стояла верная. Тома загрузила карту. Оказалось, они двигались от заброшенной промзоны по пустырю в сторону старого кладбища и садового товарищества.

– Клево, – сухо проговорила Изи, заглядывая в телефон Томы. – Из передряги с убийством – прямиком на кладбище. Ночью.

– Ты что, боишься кладбища? – улыбнулась Тамара. – Серьезно? И это после того, как ты видела гуляющих покойников?

– Ну да, – протянула Изи. – Но на кладбище мертвецов больше.

– И ты думаешь, они все повылезали и разгуливают, как по парку? – хихикнула Тома.

– Ну, если судить по нашему парку, то кругом одни упыри, – рассмеялась Изи. – И потом, может, у них там вечеринка. Скучно же постоянно только лежать. Вот они выбираются, чтобы размяться. Побегать там, попрыгать, булками потрясти. Хотя скорее костями погреметь.

– Или песни какие-нибудь исполнить, – пробормотала Тома, замедляясь и прислушиваясь.

Откуда-то доносилось разноголосое женское пение.

– Почему бы и нет, – согласилась Изи. Потом тоже притормозила и обернулась: – Ты чего?

– Ты что, не слышишь? – тихо спросила Тома. – Голоса.

– У-у, теперь у тебя еще и голоса в голове. Приехали.

Томе в очередной раз захотелось ударить подругу. Но не драться же здесь. И сейчас. Но когда-нибудь – обязательно.

А теперь где-то совсем рядом несколько женщин выводили на разные лады какую-то мелодичную песню, кажется посвященную ночи и луне. Знать бы, где именно они собрались. А то в прошлый раз колыбельная на Божедомке исполнялась при странных похоронах под окнами.

– Хм, и правда, – усмехнулась Изи, склонив голову к плечу. – Тут кто-то поет.

Теперь подруги застыли и прислушались вместе, стараясь не шуметь. Поблизости женщины распевали:

Ой ты, матушка-луна, Плывешь по небу одна. Светишь страннику в пути. Нас, родная, защити! Скрой нас, милая, в ночи, Где мы спрятались, молчи. Не дай птице прилететь И за нами подглядеть. Ветры злые утиши, Звери пусть поспят в глуши. Речка пусть не видит нас, Не коснется нас злой глаз. Люты ветры пролетят, Духи темны просвистят. Ой ты, милая луна! Будь к нам, милая, добра!

Дальше доносились только напевные переливы.

– Кто это вообще? И где? – Изи вытягивала шею, осматриваясь.

– Наверное, вон там, – Тома указала на небольшую возвышенность.

– И нам как раз туда. Конечно же! Ну не обратно же идти, – пробормотала Изи. – Ладно, давай попробуем как-нибудь сбоку просочиться. Может, получится.

Подруги направились к роще на краю пустыря. Добрались до раскидистых ив и пошли по кромке, задевая ногами высоченные травы и цветы пижмы и тысячелистника. Хорошо, что здесь хотя бы крапивы не было.

Слева равнина стала понемногу уходить вверх, превращаясь в невысокий пологий холм. На вершине перемещались тени. Кажется, женские, в длинных платьях. Они сменяли друг друга, мерцая в лунном свете и размахивая руками.

– Девки в сарафанах водят хоровод, – констатировала Изи, глядя на танец. – Там уроды таксиста убили, тут хоровод. Мне иногда кажется, что у меня поехала крыша и меня закрыли в психушке. И все это просто глюки.

– И я тоже глюк? – спросила Тома, наблюдая за плавным поющим хороводом.

– И ты тоже, – вздохнула Изи.

– Ну, спасибо. – Честно говоря, Тома часто думала то же самое про себя.

– Тс-с! – прошипела Изи и резко опустилась на корточки.

Тома сделала то же самое и увидела, что совсем недалеко от них бродят две девушки в сарафанах и с распущенными волосами. Они собирали августовские цветы и вплетали их в венки.

– Когда барыня-то вертается? – спросила одна из них, скручивая травы.

– Не знаю, – ответила другая. – Как возвернется, так уж узнаем. Не преминет кого-то уволочь. Чтоб ей подавиться.

– Обряд же, – возразила ее подруга, срывая тысячелистник.

– Да что эти обряды, – отмахнулась первая. – Эта ведьма давно уж душу-то себе что каленым железом выжгла. Одна зола и осталась. Ее уж ничего не возьмет.

– Смертушка всех заберет, – покачала головой вторая девушка.

– Ее даже безносая побрезгует забрать, – сквозь зубы процедила ее подруга, глядя на луну и бессильно опуская руки. – Ее и могила не возьмет, сама земля выплюнет. Так и будет до самого второго пришествия из людей жилы тянуть.

И тут кто-то истошно завопил. Девицы в сарафанах замерли, а хоровод бросился врассыпную. Девушки голосили на все лады и разбегались кто куда, размахивая руками и перебирая босыми ногами. Одна из тех, которые были поблизости от Тамары и Изи, взвизгнула, бросила свой незаконченный венок в траву, нагнулась и нырнула в кусты. Ее подруга тоже отшвырнула цветы и помчалась вдоль рощи.

– Что такое? – удивленно спросила Изольда, глядя ей вслед.

И тут Тома увидела, что распугало хоровод, который просил заступничества у луны. Черный всадник невероятных размеров выскочил на холм и принялся осматриваться. Огромный конь перебирал копытами и громко фыркал, а наездник щелкал длинным кнутом. Кажется, Тома его уже встречала, только в качестве кучера. Какой разносторонний упырь.

Тома быстро опустилась на корточки и дернула Изи за руку. Подруга обернулась и громко спросила:

– Ты чего?

Тома оторопела. Потому что всадник, похоже, услышал голос Изольды, натянул вожжи и направил коня прямо к ним. Огромный скакун в три прыжка преодолел поле и оказался рядом с подругами.

Изи даже обернуться не успела, как Тома рванула ее за руку. Всадник пролетел мимо, но снова натянул вожжи. Конь заржал и встал на дыбы.

– Нам конец, – заключила Изи, прижавшись к земле.

Срочно создать фантом! Тома попыталась сосредоточиться и представить, что смотрит на всадника с другой стороны. Раздвоиться удалось быстро, теперь она стояла за лошадью и могла разглядеть лоснящуюся короткую шерсть, густую гриву и самого всадника, у которого вместо лица была маска вроде чумного доктора, только светлая, как кость.

Всадник взмахнул кнутом так, что он полетел в сторону Томы и обвил бы ее за плечи, если бы это был не фантом. Отражение рассыпалось, всадник яростно зарычал.

Тома часто заморгала от внутреннего хлопка. Когда фантом рассыпался, у нее перед глазами все задергалось и поплыло. Девушка потеряла равновесие и рухнула в траву.

Земля вибрировала от мощных ударов копыт. Стук приближался, послышалось громкое лошадиное ржание, потом завопила Изи:

– Отвали, урод!

Дальше подруга сдавленно вскрикнула. Тома потрясла головой, пытаясь прийти в себя. Но мир вокруг продолжал расплываться и раскачиваться. В ночной ряби Тома смогла увидеть, как всадник удаляется и сбоку от него торчат ноги в штанах. Похоже, он уволок куда-то Изи.

Глава 14. Луна и мутанты

Мир наконец перестал трещать и распадаться на молекулы. Тамара легла в траву, перевернулась на спину и уставилась на луну в мерцающем кругу света. В голове не было ни одной мысли.

Но не лежать же так до утра. Пришлось кое-как перекатиться на бок и встать. Покачнуться, обрести равновесие и осмотреться.

Вокруг ничего же не изменилось – все та же уходящая немного вверх равнина, деревья по кромке, трава, ночь, луна. И одна Тома. Ни голосов, ни подруги рядом.

Господи, куда ее утащил тот всадник? Даже подумать страшно. И главное – что теперь делать? Куда бежать? У кого просить помощи?

Вызвать службу спасения и рассказать им, что ее подругу посреди ночи уволок куда-то мужчина на черном коне? Как правильно сказал недавно Рома, за это ее или в больницу отправят, или просто оштрафуют за ложный вызов.

Кстати. Рома. Божедомка. Вальпургия Карловна. Пожалуй, в такой ситуации помощи можно попросить только у них. Они, по крайней мере, не сильно удивятся, если Тома в полночь нагрянет к ним с историями о том, как ее отца в прошлом убили и сожгли в машине бандиты, а потом ее подругу увез в неизвестном направлении прислужник Кровавой барыни. Волшебно, правда?

Кто ходит в гости по ночам, тот получает в репу. Но с пустыми руками в гости идти как-то не совсем прилично. Надо, наверное, по дороге хоть пряников к чаю купить.

Подумав об этом, Тома беззвучно разрыдалась. Она так и стояла, согнувшись, держась за живот и вздрагивая от спазмов. То ли плакала, то ли смеялась, то ли все вместе. Потом девушка взяла себя в руки, выпрямилась, размазала слезы ладонями по лицу.

Так. Для начала неплохо бы выяснить, где именно она сейчас находится и куда идти, чтобы попасть на Божедомку. Карта в приложении смартфона услужливо подсказала, что Тома продолжает топтаться по пустырю между старым кладбищем, садовым товариществом «Липовый садовод» и дорогой к заброшенному заводу.

Лучше всего сейчас развернуться, снова выйти на дорогу и иди по ней до города вдоль старой трамвайной линии. А там до Божедомки рукой подать. Только вот возвращаться к промзоне страшно, потому что пьяная компания, которая недавно расправилась с ее отцом, могла до сих пор тусоваться где-то поблизости, чтоб им всем сгореть и оплавиться.

Тома подавила приступ злобы и снова посмотрела на карту. Если не туда, то к садам. Не на кладбище же, тем более что до него еще дальше идти.

Тома убрала телефон, вдохнула поглубже и выдохнула. Спросила у вселенной, какого хрена. Ответа не последовало. Тогда Тома представила себя роботом без чувств и побрела вдоль рощи. Высокие цветы и травы били по ногам, рвали подол, но при этом очень приятно пахли. Ночью и летом.

Роща кончилась, Тома обогнула ее и пошла напрямик через поле. Судя по карте, здесь до садов не слишком далеко, а через них можно выйти к окраине города. Правда, сейчас уже глубокая ночь и транспорт не ходит, так что до Божедомки придется снова добираться на своих двоих, исцарапанных в кровь.

Ноги жгло от ссадин и порезов, желудок свело от стресса. Главное сейчас – не упасть в обморок. А то и ее утащит куда-нибудь черный всадник. Хотя кому она нужна, бестолковая. Даже Кровавая барыня наверняка ею побрезгует. И Влад ушел от нее к этой сумасшедшей истеричке. Вот кого бы зарыть под яблоней; истерик Ады Доре Гориной вполне хватит, чтобы избавиться от морщин. Правда, от этого характер может испортиться, да сама эта Горина – та еще штучка, так что никаких противоречий не будет. Как говорится, противопоказаний к применению нет.

За спиной раздался протяжный звук, будто выла собака. Большая такая, черная. Только это никакая не собака, а волк. Или мутант из промзоны. Давно говорят, что там чего только не бегает. Вроде как из-за захоронений химических и радиоактивных отходов местные собаки заметно подросли.

Тома прибавила шагу. Бежать сил нет, а переставлять ноги надо. Какой прекрасный у них, оказывается, город: маньяки, бандиты, убийцы, мутанты, черные всадники, кровавые барыни, могильники в палисадниках, сады на костях, ожившие мертвецы. Добро пожаловать в Добромыслов!

Вой раздался снова, и на этот раз куда четче. Как будто монстр приблизился. Тома обернулась. Может, ей показалось, а может, и действительно между деревьями мелькнула огромная черная тень. Изи утащил черный всадник, а Тамару сейчас съест мутант. Интересно, в Добромыслове естественной смертью вообще хоть кто-нибудь умирает?

Впереди, кажется, мелькнул крохотный огонек. Наверное, Тома наконец добралась до садов. Сейчас бы еще чуть-чуть прибавить хода, да сил совсем нет.

Сосредоточившись на маленькой желтой искорке, Тома почти побежала. Кажется, даже земля под ногами стала ровнее, трава теперь высилась лишь по бокам. Наверное, она вышла на какую-то старую, заросшую тропинку.

Вой прозвучал совсем рядом. Тамара собрала последние силы и побежала к огоньку. В темноте проявился силуэт маленькой избушки, почти по крышу вросшей в землю. Но окошко светилось. И бежать больше некуда. Так что Тома почти кубарем скатилась с пригорка и оказалась прямо у старого, покосившегося плетня. За спиной что-то шуршало, но оборачиваться было так страшно, что Тома сразу подлетела к низкой дверке и заколотила в нее обеими руками.

Сзади приближались глухие шаги и уже слышалось звериное дыхание, когда дверка открылась и на пороге на миг возникла низенькая старушка в платочке и со свечкой. Хозяйка испуганно вдохнула, округлив глаза. Тома ввалилась в дом, а бабка сразу захлопнула за ней дверь. И тут же в нее ударило с такой силой, что, казалось, вся избенка содрогнулась. Однако дверь выдержала.

– Ты кто? – спросила старушка, глядя на Тому снизу вверх.

От яркого пламени свечи ее лицо казалось испещренным даже не морщинами, а глубокими рытвинами и рвами.

– Я… – Тома кое-как поднялась на ноги и обнаружила, что в кровь содрала оба колена и оба локтя. – Там чудище.

– Так оно тут каждую ночь рыщет, – просто ответила бабушка. – И этот, черный на коне.

– Он увез мою подругу, – зачем-то выдала Тома.

– И тебя утащит, если поймает, – закивала бабуля. – Так что пережди чуток, а потом беги дальше.

– Куда? – уныло спросила Тома.

– За овраг, – указала куда-то свечкой бабка. – Там за Липками город, они туда почти не суются. Я свою тоже туда отправила, да не добежала. Уволок ее, вишь, копытный.

– Свою? Дочку? – переспросила Тома, гадая, сдаст ее бабка всаднику или нет.

– Дочку, – печально закивала старушка. – Она кружевница была, у барыни работала в доме. Приказчику приглянулась. А он, злыдень, ее прямо к барыне и привел. Она сбежала да ко мне пришла. Избитая, в одной рубашке с пояском. Он – за ней. И меня чуть не убил. Я не выдала да на следующий день отправила ее оврагами в город. Не дошла.

По морщинистой щеке бабки потекла слеза.

– Сочувствую, – тихо произнесла Тома, искренне соболезнуя одинокой нищей бабушке в старой избушке.

– Сейчас как вой стихнет, так ты беги, я дорогу покажу.

– Вы сами тут не боитесь одна? – спросила Тома, пытаясь рассмотреть хоть что-то во тьме за пределами избушки.

– Мне-то что, – слабо улыбнулась бабушка. – Кожа да старые кости. Ни зверюге сожрать, ни барыне выпить.

– Выпить, – глухо повторила Тома. – Это что значит?

– Она из людей жизнь и силы пьет. Как кровь. – Бабка осторожно приоткрыла дверь и выглянула на улицу. Потом обернулась к Томе: – За лугами воет. Беги за избу, а там по тропинке – к оврагу. Его перейдешь, дойдешь до дворов, и напрямик – к городу. С богом.

Бабка перекрестила Тому и полностью отворила дверь. Выходить в ночь, где шныряет монстр и разъезжает темный всадник, не хотелось. Но, увы, пришлось.

Тома выскочила из избы, прошла по двору до почти поваленного плетня и вышла к тропинке. Заросли пахучей крапивы, обжигающей и так зудящие ноги, лопухи, ивы. Завернув за угол дворика, Тома обернулась и увидела в отдалении в свете луны силуэт огромного существа, похожего на помесь волка с орангутангом. Морда как бы волчья, но конечности длиннющие и похожи на обезьяньи.

В следующий миг животное скрылось. Зато его вид придал сил, чтобы как можно скорее добраться до города. Тома прошла под раскидистыми ивами и свернула на тропинку, уходящую куда-то в холодную сырую низину, скрытую деревьями и кустами.

Делать нечего, пришлось идти. Не возвращаться же. Ноги скользили по влажной глине крутой тропинки, и пару раз Тома чуть кубарем не полетела в овраг. Так, хватаясь за ивовые ветки, в кромешной тьме она кое-как доковыляла туда, где тропинка становилась пологой.

Света здесь совсем не было, так что двигаться приходилось на ощупь и по наитию. Иногда, правда, слабые лунные отсветы все же добирались до дна оврага, отражаясь от густой листвы местных джунглей.

В овраге было так холодно, что ноги сразу окоченели. Один плюс – болеть почти перестали. Обхватив себя руками, чтобы окончательно не превратиться в заледеневшую мумию, Тома механически шагала по дну оврага. Пару раз, когда до нее добирались лунные лучи, девушка видела, как изо рта поднимался жемчужный пар.

И тут впереди показался холодный свет. Ветви деревьев и высокие травы проступали в нем черными силуэтами. Тома прибавила шагу и вышла к довольно широкому ручью. Деревья над ним не смыкались, так что все кругом было залито лунным мерцанием. Журчащая водная рябь светилась, как бриллианты, листья деревьев и кустов застыли, будто ледяные.

Мостика, разумеется, не нашлось. Ручей выбегал из густых зарослей и утекал в такие же непролазные дебри. Делать нечего – пришлось разуваться. Сняв кеды, Тома взяла их в руку и осторожно потрогала воду носком. Пальцы обожгло ледяным холодом. Ну и ладно. Идти тут недалеко, а студеная вода хорошо снимает боль и усталость.

Правда, когда Тома медленно вошла в речку, стопы охватило холодом так, что дыхание сбилось. Но Тома, прерывисто дыша, заставила себя переставлять ноги, шагая по песку и мелким камушкам.

Когда девушка добралась до середины ручья, вдруг оказалось, что дышать стало легче. Тома шумно выпустила воздух и снова вдохнула. Нервозность как будто отступила. Да и не такая уж холодная вода в этой речке. Так, прохладная. Зато чистая – даже в лунном свете дно видно. Камушки отражают лучи, прямо как кварцевые, будто сияют изнутри.

Тома нагнулась и подняла один камень. Голубовато-белый, будто мерцает. Очень похож на лунный, вставляй в колье хоть сейчас. Засунув находку в карман, Тома размахнулась и бросила кеды на берег. Удачно – они приземлились на тропинке, у камышей.

Придерживая карманы, чтобы ключи, телефон и банковские карты не упали, Тома присела, набрала воду в ладони и умылась. Потом ополоснула исцарапанные руки и израненные ноги. Даже платье немного почистила. Ощущение было такое, что в этом ручье утонул рюкзак с булыжниками, который упал с ее плеч.

Тома подняла взгляд и посмотрела на луну. Мысленно девушка попросила у светила прощения за недавний нервный выпад. Еще поблагодарила за помощь с фантомами. Откровенно говоря, они только при луне и получались. Правда, толку от них… Ладно. В первый раз помогли, во второй… Ну, Тамара не виновата, что Изи увез всадник. Смог бы дотянуться до Томы – ехать ей поперек седла. Но подругу надо срочно выручать.

Тома вышла из воды, вытерла ноги и надела кеды. Внутренне собралась с силами и пошла дальше. Путь, стоит отметить, стал легче. Скоро тропинка направилась вверх, и Тома выбралась из оврага прямо за садовым товариществом – в свете фонарей на столбах различались крыши дач и верхушки деревьев.

Ворота оказались открыты, и Тома прошла темными садами напрямик, прямо к остановке. Девушка была уверена, что транспорт уже не ходит, но внезапно увидела свет фар автобуса. Хорошо, что ни пассажиров, ни кондуктора в салоне не оказалось, никто не пялился на ее изодранные в кровь ноги и грязное мокрое платье.

И тут зазвонил телефон.

– Ты домой-то собираешься? – буднично спросила мама.

Тома откашлялась, прежде чем ответить:

– Мы еще погуляем, ладно?

– Не поздновато для прогулок? – подозрительно поинтересовалась мама.

– Да мы тут рядом. Я, может, у Изи останусь ночевать. Ты не против? – спросила Тома, стараясь звучать естественно и расслабленно.

– У Изи, – сухо повторила мама. – И кто там еще будет?

– Никого, – заверила Тома. – Разве что ее бабушка. Родители-то до сих пор в Москве.

– Слушай, скажи честно, ты к Владу намылилась?

– Нет, – вздохнула Тома и осмотрелась. Автобус пустой, так что можно, наверное, признаться. – Мам, ты только не волнуйся, но мы с Владом больше не пара.

– Как это? – удивленно воскликнула мама.

– Вот так. Люди иногда расстаются. Хотя что я тебе рассказываю, ты и так знаешь.

– Ясно, – протянула мама. – И вы с Изи, значит, собрались твое горе в стаканах утопить, да?

– Чего? – не сразу сориентировалась Тома. Поняв, что имеет в виду мама, девушка чуть не рассмеялась, но собралась и серьезно произнесла: – Нет. Ну, разве что самую малость. Нам же завтра на работу.

– Хорошо, что для тебя это все еще весомый аргумент. Ладно, оставайся у Изи. Но чтобы утром как стеклышко!

– Ладно, – пообещала Тома.

Мама отключилась, а Тамара выдохнула. Раньше она никогда не лгала родителям. Ну, почти. Как-то это неправильно и неприятно. Но сейчас рассказать правду означало убедить маму в том, что у ее дочки проблемы с головой.

А вдруг мама в курсе? Может, она вообще знакома со всеми местными ведьмами. Ага, и вместо работы в своем маркетинговом отделе летает с ними на метлах. Чего только в голову не придет.

Автобус притормозил у остановки, и Тома вышла из салона. Девушка тяжело вздохнула, оказавшись в нескольких метрах от поворота к Божедомке. От одного вида этой улицы хотелось выть. Прямо как чудище на равнине.

Может, та жуткая зверюга тоже просто устала. Бегай по лесам и холмам, дыши химией и радиацией. И все от тебя шарахаются. Нет бы кто косточку подарил или колбасой угостил. Но все только пугаются, обзывают, норовят палкой в морду ткнуть, а то и пристрелить. И как тут не завыть?

Посочувствовав животному, которое, наверное, всего лишь хочет есть, Тамара направилась к Божедомке. Прошла мимо уже знакомых симпатичных двухэтажек и свернула во двор, по которому они с Изи сегодня уже гуляли. Такое ощущение, что с того времени прошло несколько дней.

Мысленно прикинув номер квартиры Вальпургии Карловны, Тома позвонила в домофон. Бабушка даже не спросила, кто пришел, сразу открыла. Поднимаясь по лестнице, Тома подумала, что тут возможны три варианта. Первый: у бабули видеодомофон, и она просто увидела ночную гостью. Второй: старушка-ведьма и без домофона знает, кто к ней пожаловал. Третий: ей без разницы, кто пришел, и она просто стоит сейчас в прихожей с ружьем наготове.

Но Вальпургия Карловна встретила гостью без оружия. По крайней мере, видимого. Зато в махровом халате и пушистых тапочках, почти таких же, как у Томы.

– Добрый вечер, – просипела Тома, входя в квартиру.

– Виделись, – ответила бабушка, запирая дверь. – Чего одна, где подруга?

– Изи утащил черный всадник, – пробормотала Тома, стягивая кеды. – Приспешник Кровавой барыни.

– Ясно, – ответила Вальпургия Карловна, предлагая девушке тапочки на резиновой подошве.

– Спасибо. – Тома с благодарностью их приняла. Обувь оказалась как раз по размеру.

– А тебя кто так отделал? – поинтересовалась старушка, окидывая Тому внимательным взглядом.

– Долгая история, – выдохнула девушка.

– Ладно. Иди в ванную, а я пока чаю сделаю и постель тебе застелю.

– В смысле – постель?! – ошарашенно переспросила Тома. – Изи в беде, нужно ее спасти!

– Вот завтра с утра и начнем. Вернее, уже сегодня.

– Но…

– Без разговоров! – заявила бабушка и ушла на кухню.

Тома осталась в прихожей. И что теперь? Идти за Изи одной? А куда? Наверное, в парк. Но где ее там искать? Да еще без помощи. Такими темпами и саму Тамару утащат.

Рому с собой позвать? Если честно, не хочется его подставлять.

И потом, бабка, наверное, знает, что делать. Но как там бедная Изи?! Вдруг ее там… или уже…

Тома провела рукой по лицу. Пара часов ничего не решит. Если Изи уже нет в живых, то ей не поможешь. Если еще жива, то, скорее всего, доживет и до утра.

Н-да, подруга из Тамары так себе.

Глава 15. У каждого свои демоны

Тома проснулась и некоторое время лежала с закрытыми глазами. Вспомнить, где она и что вчера было, получилось не сразу. Только когда девушка разлепила веки и увидела старый беленый потолок, шторы, резную мебель и занавески на окне, воспоминания хлынули фонтаном.

Как она вчера приползла к Вальпургии Карловне, как хотела бежать в парк, чтобы отыскать Изи. И как старушка сказала: «Вот прямо сейчас и пойдем, только чаю попьем». После пары глотков горького, но какого-то жутко полезного настоя Тома уснула. Моменты умывания, переодевания и звонка родителям из памяти исчезли.

Пропущенных вызовов и сообщений от мамы не было, значит, Тома все-таки ее предупредила. Но все равно нужно вставать и идти искать Изи. Хотя, если честно, хочется просто лечь и ни о чем больше не думать.

Тома откинула одеяло, кое-как села. Оказалось, что у нее на руках и ногах были бинты. Надо же, этих лечебных процедур она тоже не помнила.

– Проснулась? – спросила из-за занавески Вальпургия Карловна.

– Угу. Доброе утро, – вяло ответила Тома, надевая тапки с резиновыми подошвами.

– Доброе. Умывайся и приходи завтракать.

Тома послушно поплелась в ванную, которую тоже не запомнила. А ничего так помещение, большое и светлое. Тут можно еще сауну и бассейн устроить. Маленький, как в банях, но все же. Интересно, у кого-нибудь из жителей Божедомки такой есть?

Бабуля, оказывается, уже накрыла в большой комнате стол: глазунья, кофе, густые сливки, масло, козий сыр, тосты.

– А где мое платье? – спросила Тома, осматриваясь.

Вальпургия Карловна указала на стул, где висело постиранное и выглаженное платье. Содержимое карманов оказалось на месте. Тома быстро переоделась и причесалась, пусть и без пенок и воска. Волосы сразу скрутились в тугие пружинки, но сейчас ее это не беспокоило.

– Вы мне поможете найти Изи? – спросила Тамара после прекрасной яичницы, когда бабуля разливала кофе.

– Найдем, не переживай. – Вальпургия Карловна чинно добавляла тягучие сливки в чашку.

– Вы так спокойно об этом говорите, – вяло усмехнулась Тома.

– А ты не гоношись. – Бабушка подвинула кофейную чашку девушке. – Хорошей хочешь быть. Всем все равно не угодишь.

– При чем здесь… – Тома только махнула рукой.

– При том. – Вальпургия Карловна взяла пшеничный тост. – У каждого свои демоны. А если все время их запирать, они будут безостановочно искать выход и могут выпрыгнуть в самый неподходящий момент. Знаешь, почему говорят: «Бойтесь гнева терпеливых»?

– Ну? – спросила Тома, подпирая голову рукой.

– Во-первых, убери локоть со стола, – строго произнесла Вальпургия Карловна. – А во-вторых, слушай. Если будешь все время подавлять свои порывы, то рано или поздно взорвешься. И тогда твои демоны тебя сожрут. Поэтому лучше с ними примириться. Признай, что и у тебя есть темная сторона. Ты, в конце концов, не обязана быть идеальной.

Тома молчала. Ее всю жизнь учили быть хорошей девочкой и ругали даже за самый пустячный проступок. В конце концов она научилась держать себя на цепи и теперь сама отвешивала себе затрещины за любую оплошность, пусть и случайную.

Теперь к длинному списку проступков добавилось чувство вины за то, что стряслось с Изи.

– Да, мамаша тебя выдрессировала. Правильно, у нее должна быть идеальная дочка, чтобы новый муж не обиделся. Кому нужен трудный, неудобный ребенок. – И бабуля с аппетитом захрустела тостом.

– Так что, нужно делать все, что захочешь? Всегда считать себя правой? – с вызовом спросила Тома. – И думать только о себе?

– Нет, конечно, – спокойно ответила бабушка. – Если будешь так жить, твои демоны уничтожат тебя еще быстрее. Живого места не оставят. Сама превратишься в нечисть.

– Как Дора Горина? – уже мягче спросила Тома. – Или как тот, которого вы в саду зарыли?

Вальпургия Карловна внимательно посмотрела на Тамару, а потом кивнула:

– Да, как Дора Горина. В ней человеческого давно не осталось. А этот, в саду, сейчас как раз проходит очистку.

– И чем тогда сад Гориной отличается от вашего? – подалась вперед Тома. – Это же одно и то же.

– А вот и нет, – улыбнулась бабушка, наливая себе еще кофе. – Мертвый сад Гориной – это насилие и над человеком, и над природой. Жертва нечисти. А у нас, если хочешь, чистилище. Мы же не отлавливаем этих блуждающих – сами приходят. Или нарываются. Земля и мать-природа сами делают свое дело, мы только помогаем. Без ненависти, ясно?

Тома кивнула, хотя ей не было ясно. Поэтому она просто перевела разговор на другую тему:

– Так что насчет Изи? Где ее искать?

– Очевидно, где-то в парке. – Вальпургия Карловна прищурилась. – Только вот где именно?

– Ох, я совсем забыла. Мне же сегодня на работу, – спохватилась Тома. – И Изи тоже.

– Скажешь, что она поехала в больницу, – отмахнулась бабуля и внимательно посмотрела на девушку. – Может, и сама больничный возьмешь? Такие царапины за одну ночь не пройдут.

– Не дадут, – грустно вздохнула Тома, вспомнив Яру. Вот кто точно никакими комплексами не страдает, всегда и во всем считает себя лучше всех.

– Где вы сегодня работаете? – спросила Вальпургия Карловна, откидываясь на спинку стула.

– Все там же, в парке, – мрачно ответила Тома. Про это место даже вспоминать не хотелось.

– Тогда дуй в парк и выпроси себе задание где-нибудь в сторонке. Там и встретимся.

Тома поблагодарила старушку за завтрак и перевязку и побежала домой.

Родители уже ушли на работу, Костика отвели в сад, а Ульянка, видимо, убежала к подружкам. Никто не мог помешать Тамаре переодеться в рабочие лохмотья и немого посидеть, уставившись в пустоту и жалея себя.

Когда Тома пришла на точку сбора, все озеленители уже были на месте, не хватало только ее и Изи.

– О, явилась, – высокомерно отметила Ярослава, указывая на запыхавшуюся Тому длиннющим ногтем. – А подружка твоя где? В вытрезвителе?

Отряд зеленых футболок вяло захихикал.

– Изи в больнице, – солгала Тома, пытаясь звучать громко и ровно. – Ногу повредила, когда вы нас отправили поливать клумбы из леек.

– Это было несколько дней назад, – возмущенно гаркнула Яра. – Так что еще неизвестно, где твоя подружка навернулась! И нечего мне тут предъявлять!

Тома в ответ сделала равнодушное лицо и лишь пожала плечами. Хорошо, что она догадалась надеть штаны и садовые перчатки, а то бы Яра и по ее повязкам проехалась.

– В общем, так, – объявила Ярослава. – Слушаем сюда! – И она раздала задания подчиненным.

Томе повезло – ей снова досталось повязывание ленточек на сухие и больные деревья парка. Так что девушка прихватила катушку и бочком отправилась искать Вальпургию Карловну.

К счастью, долго бродить не пришлось – бабуля как раз подошла к входной группе и остановилась на площадке рядом с парковкой. Там в это время местная сумасшедшая тетушка-кошатница кормила голубей хлебными крошками. Тома вдруг припомнила, как ее травили злобные подростки и что женщина на эти выпады не реагировала. Наверное, давно отправила своих демонов в отставку.

Тома прошла мимо скамеек и машин, чтобы Яра ее не увидела.

– А, Димкина дочь? – вдруг окликнула Тамару кошатница. – Как ты себя чувствуешь? Нормально? А то полнолуние нынче.

Тома бросила гневный взгляд на Вальпургию Карловну. Вот зачем выбалтывать малознакомым людям подробности ее личной жизни?

– Я и сама вижу, – склонила голову кошатница. – Лунная, стало быть?

– Лунная, – со вздохом кивнула Вальпургия Карловна. – Повезло так повезло.

– Вы о чем? – сдвинула брови Тамара.

– Если я тебе скажу, что ты лунная ведьма, поверишь? – поинтересовалась Вальпургия Карловна.

Тома поперхнулась. Этого не хватало. Карусель жуткого сюра, кажется, зашла на очередной круг.

– Тарюза – лунная ведьма, – с улыбкой произнесла кошатница.

– Ведьма – это не злая колдунья, – пояснила Вальпургия Карловна. – Просто у тебя есть дар, и ты пытаешься им управлять, чтобы не сойти с ума.

– Спасибо большое, теперь мне намного легче, – буркнула Тома. – Так что насчет Изи?

– Да, что там насчет Изи? – обратилась Вальпургия Карловна к своей полоумной подруге.

Боже, она что, все детали этой тетке выдала?

– Сейчас спросим. – Женщина посмотрела вверх. Оттуда к ней стали слетаться птицы, курлыкая и хлопая крыльями.

Во все стороны летели перья, птицы приземлялись и набрасывались на хлебные крошки.

Женщина некоторое время сосредоточенно их разглядывала, а потом покачала головой:

– Ничего не видно. Кругом мгла.

– Это мы и сами знаем, – задумчиво почесала подбородок Вальпургия Карловна. Потом, будто вспомнив про Тому, наконец пояснила: – Это моя подруга, она понимает язык животных и птиц.

– Круто, – скептически отозвалась Тома. – И как нам это поможет?

– Я думала, птицы заметили Изольду, но увы. Помнишь туман? Из-за него ничего не видно. – Вальпургия Карловна покачала головой.

– Туман, – повторила Тамара, вспоминая, как они убегали по парку от черной кареты. А еще в той мгле был красный дом с крыльцом и колоннами. Пожалуй, это одно из лучших мест, чтобы кого-то спрятать. Если, конечно, Изи вообще еще жива.

– Жива, – кивнула Вальпургия Карловна. – В полнолуние таких ритуалов не проводят.

– Я думала, это как раз лучшее время для всякого волшебства, – выдала Тома, не заостряя внимания на том, что кое-кто здесь, похоже, не только язык зверей понимает, но еще и мысли читает.

– Полнолуние – это лучшее для тебя время, – с улыбкой пояснила Вальпургия Карловна. – А темным нужна тьма. Поэтому ведьмы вроде Гориной свои обряды проводят в безлуние, когда вообще света нет.

– Она нескольких человек на растущей луне уморила. – Тома указала на парк.

– Потому что только что из могилы вылезла. Голодная. К тому же именно растущая луна и помогла ей силу набрать. – Вальпургия Карловна снова задумчиво поскребла подбородок, а потом спросила у своей подруги: – А где самое темное место, если сверху смотреть?

– Там, где раньше были танцы.

– Ясно, – кивнула Вальпургия Карловна. – Ладно, спасибо.

– Если что – я тут, – отозвалась кошатница.

Вальпургия Карловна кивнула и направилась к выходу из парка.

– В смысле – если что? – не удержалась от вопроса Тома.

– Ну, она вроде как на стреме. Так понятней?

Тома удивленно подняла брови, намереваясь выяснить больше, но тут она заметила Яру.

– Ты почему еще здесь? – рявкнула женщина. Она явно не закончила, собираясь добавить что-то еще, но Вальпургия Карловна щелкнула пальцами, и звук пропал: Яра только бесшумно открывала рот и размахивала руками. Потом она схватилась за горло, округлив глаза.

– Вам бы к доктору, – кротко произнесла Тома. – Ну, я на задание.

Вальпургия Карловна только тихо хихикнула. Тамара тоже повеселела, но ненадолго, потому что вдруг вспомнила про смерть своего отца, которую она видела совсем недавно. И драку спровоцировала девушка, очень похожая на Ярославу.

Тамара и Вальпургия Карловна как раз свернули на затененную аллею. Гуляющих было немного, так что Тома рискнула спросить:

– Почему мне никто не сказал, что моего отца убили? Мама вообще знает?

– Знает, – выдержав паузу, скрипуче ответила Вальпургия Карловна.

– Разве расследования не было? – продолжила расспросы Тома после нескольких минут молчания своей собеседницы.

– Что там расследовать? – закатила глаза старушка. – Обычный несчастный случай. Подумаешь, человек, у которого маленький ребенок, переломал себе кости, потом сам себя привязал к креслу, облил машину бензином и поджег. Бывает.

У Томы сдавило горло. Почему-то она точно знала, что бабуля тоже все это видела. Когда спазм прошел, спросила:

– Их надо пожалеть или как? Как тут обойтись без ненависти?

– Есть такая штука, как высшая справедливость, – медленно произнесла Вальпургия Карловна. – Нужно только подождать, пока карма сработает.

– И сколько ждать? – нетерпеливо спросила Тома. – Например, всю жизнь?

– Необязательно, – покачала головой бабушка. – Можно и поторопить. Карма этого не любит, но иногда соглашается, что кое-кому надо побыстрее выписать лекарство от гнили внутри.

– Они до сих пор гниют в вашем саду? – спросила Тома, глядя на верхушки деревьев на фоне лазурного неба.

– Нет, это слишком просто. Они гниют в другом месте.

– Жаль, я бы пришла их бензином полить. Или кислотой.

– Ага, чтобы мои цветы захирели? – обиделась старушка.

Тома почувствовала себя глупо. Но с ней это в последнее время часто случалось, так что не стоило обращать внимания.

– Там была девушка, похожая на нашу начальницу Яру, – тихо, почти шепотом, сказала Тома.

– Это ее мамаша. Остальные тоже были детишками местных шишек. Потому ничего и не расследовали.

– Она тоже где-то гниет? – с надеждой спросила Тома.

– Давно сгнила. Но землю все еще топчет. – Вальпургия Карловна гневно сверкнула глазами. – Ничего, придет и ее черед.

Тамаре оставалось лишь надеяться, что так оно и будет. Матери Ярославы не должно сойти с рук убийство и подстрекательство. К тому же наверняка это не единственные ее грехи.

– Здравствуйте. – Оказалось, прямо перед ними посреди дороги стоял участковый Роман Красин в форме.

– И тебе не стать моченым яблоком, – поприветствовала знакомого Вальпургия Карловна, обошла его по дуге и уверенно двинулась дальше, вглубь парка, туда, где были тени деревьев, высокая трава и остатки дома Кровавой барыни.

– Что вы тут делаете? – Рома зашагал рядом с Томой. Пришлось потихоньку, шепотом, все ему пересказать.

– А ты здесь откуда? – спросила Тома, размышляя, брать ли полицейского с собой на поиски Изи.

– Да местные опять пикет устроили, – отмахнулся Рома. – Все требуют прекратить варварское благоустройство.

– Лично я полностью их поддерживаю, – пожала плечами Тома. Некоторые вещи лучше не трогать, а кое-кого лучше не откапывать. И тут у девушки появилась идея, как помочь Изи. Она повернулась к Роме и тихо спросила: – А можно найти человека по его телефону? Ну, по геолокации?

– Это только в кино все так просто, – снисходительно отозвался Рома. – А по поводу пропажи твоей подруги даже заявления нет.

Тома разочарованно вздохнула. Они как раз подошли к месту, где тонкая, еле заметная тропинка сворачивала с широкой аллеи и через густую поросль уходила к старой танцплощадке. Тамара и Рома встали по обе стороны от Вальпургии Карловны, которая сосредоточенно разглядывала белесые полуразрушенные стены и не сходила с брусчатки.

– Да никакой это не карстовый провал[6], – пробубнила бабуля себе под нос. – Это просто пустота подвала дома Доры Гориной.

– Как же его бетоном-то не залили, когда парк разбивали? – задумчиво спросил Рома.

– Наверное, там работали такие же умники, как Томкина начальница. По документам все сделано, а по факту бетон сюда даже не привозили. Ладно, пошли. – Вальпургия Карловна вздохнула и направилась к остаткам стен дома Кровавой барыни Гориной.

Тома семенила следом, Рома замыкал их маленькое шествие. Хорошо, что он им встретился, с ним как-то спокойнее. Все-таки к дому монстра идут.

– Разделимся, – произнесла Вальпургия Карловна, когда они добрались до места, где стены расходились в разные стороны. – Вы идите направо и налево, а я внутри посмотрю.

– Мы лучше вместе вокруг обойдем, – предложил Рома, за что Тома была ему очень благодарна. Ей не хотелось оставаться одной в этом жутком месте.

Вальпургия Карловна согласилась и направилась к бывшему входу на танцпол, а Тамара и Рома медленно побрели вдоль старой белесой стены. Штукатурка, покрывающая кирпичную кладку, давно растрескалась и местами осыпалась, открывая миру красноватые проплешины. Из верхних граней стен росли кусты и тонкие деревья, а основание бывшего дома утопало в густой зелени.

Помимо времени, над стенами поработали граффитчики и простые обыватели, увековечив на поверхностях матерные слова и неприличные рисунки. Хорошо, что Яра пока не добралась до этого места и не приказала своим подчиненным его очистить. Потому что эти развалины проще снести, чем отремонтировать.

Рома что-то спросил, но Тамара не расслышала. Вместо его голоса рядом раздался знакомый неприятный смех. И еще один голос, тоже очень знакомый.

– Что, прямо здесь? – удивленно спросил Влад.

– Ну да, это же круто! – пропела Ада. – Давай, иди ко мне!

Тома мысленно выругалась. Судя по звукам, ее бывший и его нынешняя обжимались прямо за углом, то есть в каком-то метре от Томы.

Глава 16. Лунный камень

Первым порывом было повернуть назад. Но вместо этого Тома, не оставляя времени на раздумья, двинулась вперед, за угол старого дома. И точно – там оказались Влад и Ада, слившиеся в таком глубоком поцелуе, что казалось, будто они пожирали друг друга.

Но на звук шагов они, конечно, обернулись.

– Привет, – растерянно произнес Влад, отстраняясь от Ады и одергивая рубашку. – А что ты здесь делаешь?

– Работаю, – бросила на ходу Тома, глядя в сторону и показывая моток красно-белой ленты.

Кажется, за ее спиной Ада недовольно цыкнула. Наверное, еще губы надула и глаза закатила. Истеричка проклятая. Хорошо бы она сейчас впала в депрессию, раз уж у нее такая хрупкая душевная организация.

– Ой, Влад, пошли отсюда, – раздался капризный голос Ады. – Шастают тут всякие.

Судя по хрусту веток, Влад и Ада направились прочь от развалин старого дома. Тома осторожно обернулась и увидела, как их силуэты теряются среди кустов и деревьев.

– Это твои друзья? – поинтересовался Рома, про которого Тома успела напрочь забыть.

– Скорее наоборот, – буркнула девушка и пошла дальше вдоль стены.

Однако ничего особенного в окрестностях Камышовки так и не нашлось – сплошная старая стена, обозначающая размер дома Доры Гориной. Ни входов, ни трещин, ни лестниц, ни люков. Кое-где – заложенные кирпичами проемы дверей и окон. И никаких следов Изи. Тамара даже пару раз набрала ее номер. Увы, даже гудков в трубке не было слышно.

Зато почти сразу, как Тома завершила очередной неудачный вызов подруге, ей самой позвонили. На экране высветилось имя Яры.

– Да? – ответила Тома, пытаясь придать голосу непринужденности.

– Что, трудно трубку взять? – резко спросила Ярослава. – Второй раз тебя набираю – и все занято. Ты чем там занимаешься?

– Ленты завязываю, – солгала Тома.

– Отвечать надо, когда начальство звонит, – заявила женщина. – Ладно. Местные у озера опять все метки сорвали. Так что дуй туда и вяжи опять.

– А как я узнаю, куда именно надевать ленты? – спросила Тома, мысленно проклиная Яру с ее бессмысленными заданиями.

– Да на все подряд вяжи, – безразлично произнесла начальница. – Там все рубить надо. Давай скорее. Приду – проверю.

Тома вздохнула и убрала телефон.

– Что-то случилось? – осторожно спросил Рома.

– Да мне надо перейти к озеру, там метки оставить.

– Этому саду триста лет. Неужели обязательно сейчас его нужно вырубить, – задумчиво произнес Рома, осматриваясь.

– Мне иногда кажется, что давно пора было его вырубить, – пробурчала Тома. – Одни проблемы от него.

– Проблемы от людей. Природа-то тут при чем?

– Наверное, ты прав, – согласилась Тома. – Ладно, я пойду. Постараюсь побыстрее. Если что – звони мне, хорошо?

– Хорошо, – проговорил Рома. И даже проводил Тому на всякий случай до широкой аллеи.

Тома бегом добралась до озера, перелезла через мостки с перилами и спустилась по откосу. Стала отрывать ленту и повязывать ее на все стволы и ветки подряд. Все равно местные потом опять все сорвут. Например, уже знакомая женщина с палками и ее щеголеватый друг как раз прогуливаются по дощатому настилу. Третий раз мимо Томы прошли.

Вообще-то Тамара была согласна с Ромой – такой старый парк надо признать объектом природного наследия, а не выкорчевывать. Особенно если вспомнить, что именно может выбраться из-под корней деревьев. С другой стороны, не лучше ли выкопать старые растения и посадить новые?

Только вот Тома слишком хорошо знала Яру и ее коллег по отделу благоустройства. Даже если новые саженцы будут заказаны и привезены, то совсем не факт, что они здесь приживутся. На посадку вполне могут отправить отряд Тамары, но поливать и лечить их все равно никто не будет. Так что парк рискует превратиться в грязный пустырь.

Тома размотала ленту и обвязала сразу все ветки старой раскидистой ивы. Даже узелок не стала делать слишком тугим, чтобы местным было проще его развязывать.

Так. Стоп. Что там Рома сказал? Парку триста лет? Да ладно, не может быть. Ну, сосны и дубы могут жить веками, но плодовые деревья точно нет. С другой стороны, учитывая, на чем они тут растут… Пожалуй, и все пятьсот протянут.

Тома привязала конец ленты к ветке ивы и стала разматывать катушку, двигаясь вдоль кустов. Девушка дошла до площадки, где кормят уток, вернее кормили, и привязала другой конец ленты прямо к перилам.

– Она что, следит за нами? – послышался голос Ады.

Тома подняла голову. На площадке, уходящей опорами в воду, стояли Влад и Ада, упирающая тощие руки в бока. Влад обернулся, высматривая Тому.

Тома отвязала ленту от перил и двинулась обратно к кустам ивы. Начала тщательно, хотя и не очень крепко привязывать каждый кусочек ленты к отдельной веточке. Скоро ива стала похожа на священное языческое дерево. Помимо обвязывания, Тамара принялась выгребать из-под корней брошенные отдыхающими фантики, стаканчики и коробки от соков.

– Нет, ну она точно следит за нами! – продолжала ныть Ада. – Скажи ей, чтобы ушла!

Влад ответил что-то неразборчивое.

– Работает она! Пф-ф! – насмешливо фыркнула Ада. – Да эта работа для дебилов! Туда нормальные люди не идут!

Тома оглянулась на нее через плечо. На себя бы посмотрела. Кукла паршивая. Хвостики, ободок с ушками, большие кроссовки, плиссированное платье. Девочка-переросток из дешевого фильма для взрослых.

Однако ее надменность не так неприятна, как сочувствующее любопытство, – Ада ведь не стеснялась, говорила во весь визгливо-крикливый кукольный голос. Так что на Тому начали оборачиваться гуляющие по парку.

Отвернувшись, Тома повязала еще две ленты. И тут что-то легко ударило ее по макушке. На землю упал фантик, свернутый в шарик. Тома выпрямилась и медленно обернулась. Ада, насмешливо глядя на Тамару, демонстративно облизала большой синий карамельный леденец на палочке. Тома даже смогла уловить приторный запах.

– Ой, Владик, а сфоткай меня! – пропела Ада и раскорячилась у перил.

Влад, криво улыбаясь, достал телефон.

Тома отвернулась. В ушах стучало. Глаза сами собой закрылись, руки сжались в кулаки. Какая же неприятная девушка. И ведь никто из гуляющих по парку людей не сделал ей замечание, когда она бросила фантик за перила площадки.

Всем же приятно посмотреть, как унижают слабого, верно? Ну ничего, Ада, и на твоей улице перевернется цистерна с фекалиями.

Эх, жаль, что сейчас не ночь с полной луной. Вызвать бы фантом, который столкнет эту гадкую Аду в озеро. А потом рассыплется, и никаких следов и претензий. Так, стоп. Ведь сейчас как раз идут дни полнолуния.

– Ой, Вла-адик, еще во-от так сфоткай!

Тома попыталась представить, что вокруг нее тьма. На небе – луна, на озере – лунная дорожка, по которой идет Тамара-фантом, потом она подпрыгивает и дергает Аду за крысиный хвостик.

Визг, треск, всплеск. Тома открыла глаза и обнаружила себя стоящей у прибрежных ив. Кругом кричали люди, все куда-то бежали.

Зевнув и нехотя обернувшись, Тома увидела Влада, который как раз в этот момент прыгнул в озеро головой вниз. Перила площадки были сломаны – искореженные края наклонились к воде.

– Нечего было на парапет залезать, – тихо бубнила дама со скандинавскими палками.

Влад широкими гребками поднимал веера брызг, где-то рядом истерично голосила Ада. Да как так-то? Там глубина – по пояс, а она почти на середине озера вопит. Как она умудрилась туда улететь?

Вместе с остальными Тома подошла к кромке воды. Ада кричала, била руками по воде, Влад плыл к ней. Наконец добравшись, он перехватил девушку, и они вместе направились к берегу.

Однако вскоре парочка в один голос вскрикнула, и обе головы исчезли под водой. Зрители синхронно ахнули. Влад вынырнул, резко и надрывно вдохнул и снова скрылся под водой.

Тома поднесла ладони к лицу. Оказалось, что в руках она сжимала лунный кварц из ручья в овраге. Но подумать, откуда он взялся и что это вообще значило, Тома не успела, потому что в воду прыгнул еще один человек. Рома нырнул в озеро с той же площадки, и Тома не успела его остановить.

Рома быстро доплыл до места, где последний раз выныривал Влад, и сам исчез под водой. Потом, правда, появился, сделал вдох и снова нырнул. Тома сжала в кулаке камень и мысленно тоже опустилась в воду, вытягивая Рому на берег.

Девушка сама не заметила, как прямо в кедах вошла в воду и маленькими шагами начала продвигаться вперед. Ноги вязли в иле, штаны намокли. Рома появился из воды, взмахнул руками и снова исчез. Ну нет, не все же сразу!

Тома продолжала идти. И вдруг поняла, что еще шаг – и она тоже провалится в черную бездну. Дно озера обрывалось через несколько метров от берега и уходило на большую глубину. Но ведь такого просто не может быть! Это озеро – всего лишь камышовая лужа, здесь всегда было воды по колено, максимум по пояс.

И тут в мутной воде Тома увидела руку Ромы. Девушка наклонилась и ухватила его за запястье. Ее потащило в бездну, но она как-то сумела устоять на ногах. Тамара дернула руку на себя, и из темной мутной воды показалась Ромина голова. Он резко вдохнул, Тома продолжала тянуть и чуть не упала. Дальше он выбирался сам.

Наконец Рома встал на ноги рядом с Тамарой, откашлялся и обернулся. Ни воплей, ни криков, ни брызг. Хотя нет – снова мелькнула чья-то рука. Рома и Тома вместе поймали бледные пальцы и смогли вытянуть Влада на мелководье.

Только он, кажется, уже не дышал. Рома, просунув руки Владу под мышки, поволок парня на берег, где их немедленно окружила толпа. Кто-то помог Роме сделать Владу искусственное дыхание.

А Тома так и стояла по щиколотку в воде, уставившись на светлый камень, в котором будто мерцал лунный свет. Как он вообще у нее в руке оказался? Видимо, девушка его в карман положила. Только вот когда и зачем?

– Девчонка-то где? – спросил кто-то с площадки.

Тома посмотрела на озеро. Легкая водная рябь, и все. Никакой больше Ады. Волоча ноги в мутной воде, Тома побрела к берегу, где надрывно кашлял Влад. Ему помогли сесть, и теперь он выплевывал жижу с черными водорослями.

– Этот парк нужно вообще в асфальт закатать, – бубнили в толпе.

– Сколько народу тут уже сгинуло, – соглашались другие.

Влад наконец прокашлялся, вытер рот и повернулся к озеру.

– Где Ада? – хрипло выдавил парень. – Ее спасли?

Причем вопрос, кажется, был адресован к промокшей и перепачканной Томе, которая еще не выбралась из воды. И все, кто находился рядом с Владом, теперь уставились именно на нее. Тамара посмотрела на озеро. Мутная темная водная гладь с плавающими листьями и мусором. Никакой Ады.

– Это все ты! – вдруг прокричал Влад.

Тома обернулась и увидела, как он с перекошенным бледным лицом рвется к ней, а его с двух сторон удерживают чьи-то руки.

– Это ты виновата! Ты ее ненавидела! Все из-за тебя! – орал Влад, выплевывая слюну вперемешку с озерной водой.

– Парень, парень, ты чего, – мягко произнес мужской голос. – Она, между прочим, тебя вытащила.

– А Аду нет! – бросил Влад в лицо усатому мужчине, что ухаживал за дамой с палками. – Ее надо было спасать!

Дальше парень заплакал, как маленький, и повалился на бок, сжавшись в комок.

– У него сильный стресс, – сказал кто-то в толпе. – Гипоксия из-за утопления. Скорую надо вызвать.

– Вызвали уже, – отозвался чей-то голос в общем гуле. – И полицию тоже. И спасателей. Девчонку-то искать надо.

Из толпы вышел насквозь мокрый Рома и спустился к воде. Он подал Тамаре руку и помог выбраться на берег. Обняв девушку за плечи, он похлопал ее по руке:

– Не переживай. Он сам не знает, что несет.

– Знает, – проскрипела Тома, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. – Потому что это правда. Это все из-за меня.

– Тебе никто ничего не предъявит. Даже я видел, что ты была далеко, – попытался успокоить ее Рома.

– А Вальпургии Карловне нужно быть близко, чтобы кого-то убить? – шмыгнув, спросила Тома.

– О, точно! – щелкнул пальцами Рома. – Вальпургия Карловна. Она же меня попросила тебя привести. Ты на телефон не отвечала.

– Она что-то нашла? – быстро спросила Тома, вытирая слезы мокрой рукой.

– Кажется, да, – понизив голос, произнес Рома. – Только теперь тебе придется дождаться полицию.

Тамара вздохнула. Опять нужно давать какие-то объяснения, а ведь ей еще Изи искать.

Рома, конечно, снова выручил – Тому опросили едва ли не самой первой. Но вот с поисками Изи это не очень-то помогло. В парк прибыло столько людей, что заниматься осмотром старых развалин стало попросту невозможно. Яра, картинно устало закатив глаза, отпустила подчиненных по домам, посетовав, что все эти «кошмарные происшествия» мешают благоустройству.

Тамаре тоже пришлось отправиться восвояси, тем более что Вальпургия Карловна пошла к себе. Правда, проходя мимо Томы, старушка пробубнила, что им нужно будет встретиться у входа в парк после заката.

Придя домой, Тома очень удивилась. Оказалось, все семейство было в сборе. И в сборах, про которые Тома начисто забыла.

– Ты уволилась? – спросила мама, складывая какое-то платье.

Тома чуть по лбу себя не хлопнула. Они ведь едут на юг. Вот так погони за мертвецами и поездки на призрачных трамваях стирают из памяти простые бытовые вопросы. В таком стрессе можно и про поездку на море забыть.

– Сегодня было не до этого, – нашлась Тома. Хоть в чем-то Ада оказалась полезной.

– Ясно. Ладно, завтра утром съездишь в администрацию и напишешь заявление.

– Мам, меня вряд ли отпустят, – медленно произнесла Тома. – Я же теперь свидетель по делу.

– Да что ж такое! – всплеснула руками мама. – Все в этом парке не слава богу! Хотели же его убрать и микрорайон там построить.

– Серьезно? – опешила Тома. Подумать страшно, что творилось бы в этом микрорайоне. И как проходила бы стройка. Хоть сериал ужасов снимай.

– Ну да, – пожала плечами мама. – Но там вроде какие-то остатки дома этой барыни сохранились, так что передумали. Объект наследия и все такое.

– То еще наследие, – пробормотала Тома, глядя в сторону.

– Ну, допустим. Но билеты-то на тебя куплены! – продолжала возмущаться мама. – И кто за Костиком будет следить?

– А я вам нужна, только чтобы за Костиком следить? – взвилась Тома, чувствуя раздражение, готовое вылиться в скандал. – Больше некому? Ульяна не справится?

– А чего сразу я? – затянула Ульянка.

– И правда, чего сразу она? – поддержала Тома, едва не срываясь на крик. – Это же ваш сын, разве не так? Твой муж ведь так мечтал о наследнике – вот пусть теперь сам и смотрит за ним.

– Мой муж?! – свистяще спросила мама, бросив на диван платье. – Это, между прочим, твой отец!

– Моего отца убили и сожгли в такси, когда он за девушку заступился, – тихо, но твердо произнесла Тома. – Он работал по ночам, чтобы нас с тобой обеспечить. А ты про него даже не вспоминаешь, как будто его просто не было.

– Ты откуда знаешь? – удивленно прошептала мама.

– Неважно, – отмахнулась Тома. – Ты ведь тогда со всем согласилась.

– Я тогда со всем согласилась, чтобы не подставляться. Чтобы тебя обезопасить. Так что скажи мне спасибо. И своему отцу тоже.

– Которому из двух? – подняла брови Тома.

– Который принял тебя как родную, – произнесла мама уже в полный голос.

– Ну да. Я должна быть благодарной, послушной и удобной. Я же второй сорт, да? Вот Ульяна – родная, а не «как родная». Ей все можно. А я вам нужна только в качестве прислуги. Ну, еще нянькой для младших. – Тома почувствовала, как пульс ускорился. Ее явно несло куда-то не туда, но остановиться было трудно.

И тут в разговор влезла Ульянка:

– Чего ты все время выпендриваешься, а? Живешь на всем готовом! Не нравится – съезжай!

– Ну и прекрасно! – бросила Тома сестре, которая всего-навсего повторила слова бабушки по отцу. – Как только найду куда, сразу съеду! Только вот готовить, стирать, убирать и следить за Костиком будешь сама!

– Почему сразу я?! – возмутилась Ульянка.

– А кто? – насмешливо переспросила Тома. – Я-то съеду. Не будет у вас больше бесплатной прислуги.

– Так, хватит! – прикрикнула на дочек мама.

– А чего она?! – уперла руки в бока Ульянка, прямо как Ада.

– Иди собирай вещи! – приказала Ульяне мама.

– А чего она такая борзая? – уже тише проговорила Ульянка. – Кем вообще был ее отец?

– Мой отец был потомком немецких и российских аристократов, – изобразила улыбку Тома. – Его предки были очень знатными и очень богатыми магами.

– Что, правда? – спросила Ульянка у мамы, недоверчиво сдвинув брови.

– Иди собирайся, – сухо отрезала мама.

Когда младшая дочь, недовольно цыкая, ушла в комнату, мама, прищурившись, взглянула на Тому:

– Кто тебе все это рассказал?

– Какая разница, – ушла от ответа Тома. – Это же правда.

– Я думала, он врал про этих баронов. – Мама устало потерла лоб, а потом будто о чем-то догадалась: – Ты что, с этой бабкой познакомилась? Она тебя нашла? Мозги тебе пудрит всякой бесовщиной?!

– Не надо так, – тихо, но твердо произнесла Тома. – Это я ее нашла. Случайно.

– Так, завтра едешь с нами, – безапелляционно заявила мама. – Пусть тебя увольняют, уже не важно. И не смей даже разговаривать с этой чокнутой бабкой! Иди собирай вещи!

Тома сделала вид, что отправилась собираться. Даже достала чемодан, раскрыла и устроила рядом со своей кроватью. Ульяна, разумеется, вещи не паковала, сидела в кресле с телефоном. Вместо нее сборами занималась мама. Тома же собрала чемоданчик для Костика, а когда все семейство уселось ужинать, потихоньку выскользнула из дома.

Глава 17. Подвал дома Кровавой барыни

Тома встретилась с Вальпургией Карловной у главного входа в парк, причем ворота оказались заперты и перетянуты такой же красно-белой лентой, которой помечали деревья под вырубку.

– Это что значит? – недоуменно спросила Тома.

– Это значит, что вход в парк закрыт, – произнес невесть как оказавшийся рядом Рома. – Из-за участившихся происшествий принято решение пока никого туда не пускать.

– А как же Изи? – растерянно спросила Тома.

– Может, ее родители все-таки напишут заявление? – предложил Рома. – Тогда мы сможем официально начать поиски.

– К тому времени она уже помрет, – пробурчала Вальпургия Карловна, задумчиво постукивая тростью по асфальту.

– Ее родители сейчас на курсах в Москве, – пояснила Тома, наблюдая за бабулей. – И Изи мне спасибо не скажет, если я их сюда вызову. У них и так постоянные конфликты.

Вальпургия Карловна тем временем заковыляла к своей подруге, сидевшей на лавочке в окружении десятка кошек. Две старушки о чем-то пошептались, кошатница указала куда-то, описав рукой круг. Вальпургия Карловна кивнула и направилась мимо ворот вдоль парковой ограды. На ходу она махнула рукой и скомандовала:

– Пошли за мной!

Тома, не дожидаясь повторного приглашения, побежала следом. Рома тоже зашагал рядом. И тут Тамара подумала, что недурно было бы у него кое-что уточнить. Она осмотрелась, никого не увидела, кроме них и бабули, и, понизив голос почти до шепота, спросила:

– Слушай, а Аду из озера выловили или как?

– Или как, – тоже шепотом ответил Рома. – Водолазы полдня ныряли, но так ничего и не нашли. Говорят, завтра еще будут искать.

– Там глубоко? – спросила Тома, обходя клен, выросший прямо из-под забора парка.

– Вообще-то нет, – неуверенно произнес Рома. – Они говорят, всего два метра в самом глубоком месте. Но мне, если честно, показалось, что до дна там прилично. И водорослей много, цепляются они за ноги, так что выплыть трудно.

– Это не водоросли, – нахмурилась Тома, вспоминая, как пыталась вытащить Изи и какие у подруги потом остались синяки. – И если у тебя остались ссадины или другие следы, их сразу следует обработать.

– У меня мама медсестра, она уже все перевязала. – Рома показал руку в бинте.

– У меня таких две, – улыбнулась Тома, стягивая с перебинтованных рук садовые перчатки, которые надела перед выходом. – И на ногах тоже.

– Так, мумии, не отстаем, – крикнула, обернувшись, Вальпургия Карловна.

У Тамары зазвонил телефон.

– Ну и куда ты подевалась? – строго спросила мама.

– А что, Костику вещи нужно постирать? – вздохнула Тома. – Или посуду помыть? Или пропылесосить? Ульянку попроси.

– Попрошу, – резко ответила мама. – Ты-то где?

– Вышла проветриться, скоро приду. – Тома завершила вызов.

– Не хами матери, – обернулась Вальпургия Карловна.

– Мне, между прочим, сегодня предложили из дома съехать. – Тома убрала телефон в карман.

– Куда съехать? – спросил Рома, перешагивая трещину в старом асфальте.

– Им не важно куда. – Тома вздохнула, вспоминая неприятный разговор. – Может, Изи меня к себе пустит на время, пока я нормальную работу буду искать, чтобы квартиру снять.

– А сколько тебе еще до диплома? – спросил Рома.

– Год до бакалавра, еще два – до магистра. Но теперь это вряд ли. И общежитие местным не дают, только приезжим. – От груза навалившихся проблем Тамаре хотелось плакать.

– Что ж ты такая ершистая, – пробубнила Вальпургия Карловна.

– Вас не поймешь, – взвилась Тома. – То вы говорите, что я чересчур хорошая, то слишком ершистая. Вы уж определитесь.

– Это ты определись, что тебе важнее – быть собой или казаться идеальной! Тебе жить-то. Не впадай в крайности. Не надо угождать всем подряд по любому поводу, но и ссориться по каждому пустяку тоже не стоит, особенно с близкими.

– Пустяки, – фыркнула Тома. – Они меня за прислугу держат, а мать отчима вообще постоянно заставляет батрачить на своей даче, при этом называет нахлебницей и говорит, что меня стоило сдать в приют.

Девушка замолчала. Не надо, наверное, при Роме рассказывать, что в последнюю поездку на дачу к приемной бабушке Тома не выдержала и сказала, что ее саму стоило сдать в дом престарелых. Ссора вышла грандиозная, зато теперь выходные Тома проводит только в городе, а не на «свежем воздухе» дачного поселка недалеко от действующей промзоны. Там, кстати, родниковая вода чернилами пахнет. И не из-за этой ли водички собаки превращаются в чупакабр?

Вальпургия Карловна несколько секунд внимательно смотрела на Тому, потом вздохнула и произнесла:

– Я же тебе говорила, что нет смысла своих демонов держать взаперти. Они от этого станут только сильнее. Но и давать им абсолютную свободу тоже не стоит.

– И что делать? – влез в разговор Рома.

– Разговаривать, – покосилась на него Вальпургия Карловна. – Ртом. Раз уж тебе такая возможность дана, так пользуйся. И вот еще что. Можете оба меня называть тетя Валя, а то, когда вы силитесь имя и отчество выговорить, такое ощущение, что у вас метеоризм.

– Ладно, – растерянно произнес Рома.

Бабуля довольно хмыкнула, развернулась и двинулась дальше. Рома взглянул на Тому, повел бровями и пошел следом. Тамара же впервые за долгое время улыбнулась. Правда, долго это не продлилось, потому что снова зазвонил телефон. На этот раз с ней о чем-то намеревался поговорить Влад. Но Тома ему такой возможности не дала, отклонив вызов. И потом еще четыре раза проигнорировала.

– Почему не отвечаешь? – поинтересовался Рома, когда Тома в очередной раз сбросила звонок.

– Потому что не хочу, – отрезала девушка. И вдруг поняла, как это здорово – не делать того, что не хочешь. Не переступать через себя, потому что твой отчим соблаговолил тебя принять и поэтому ты обязана пресмыкаться перед его мамашей, которая тебя ненавидит.

Не изображать всегда отличное настроение перед парнем, чтобы ему нравиться. И не есть суши и бургеры, которые он так любит, несмотря на то что тебя от этой еды воротит. Не носить каблуки только потому, что он терпеть не может кеды на девушках.

Хорошо, что Тома хотя бы в блондинку не перекрасилась, хотя Влад замучил ее уговорами. И да, за каждый пропущенный звонок он наказывал ее игнором на несколько дней, что заставляло нервничать. А теперь Тамара сама не хочет с ним разговаривать. И не разговаривает. Как же это прекрасно.

– Пришли! – наконец заявила Вальпургия Карловна, то есть тетя Валя.

Бабуля указала тростью на куст, прикрывающий часть ограды парка. Рома первым подошел ближе. Осмотрел растение, потом убрал ветки, и оказалось, что за ними пряталась брешь. Кто-то попросту выломал часть забора, так что теперь можно было проникнуть на территорию, несмотря на перекрытый парадный проход.

– Но внутри кругом камеры, – неуверенно произнесла Тома.

– Разве они работают? – наигранно удивилась Вальпургия Карловна.

– Вряд ли, – признала Тамара и двинулась к кусту.

Рома придержал ветки, так что Тома, пригнувшись, пролезла под ними и оказалась на темном газоне парка. Тетя Валя на удивление легко пробралась в дыру следующей, сам Рома был замыкающим в этой странной процессии.

Видимо, городской отдел по управлению парками решил, что раз посетителям сюда вход заказан, то и освещение теперь ни к чему. Этой ночью единственным источником света была луна, лучи которой мало куда доставали и придавали пейзажам остроту и жутковатый контраст.

Но ведь Тамара и ее спутники в парк влезли не для прогулки и не видами любоваться. Они двинулись по совершенно темной аллее к развалинам барского дома.

– Что вы там нашли? – сипло спросила Тома. Голос почему-то пропал.

– Пустоту, – тихо отозвалась бабуля. – Там под ногами как будто полости, кое-где даже виднеются следы провалов, будто недавно заделанные.

– Думаете, Изи там? – Тамара от души жалела подругу, которая уже сутки сидела в темном, жутком подвале без воды и свежего воздуха.

Вальпургия Карловна в ответ лишь пожала плечами.

– Стесняюсь спросить, – подал голос Роман, – а мне одному показалось, что черная карета куда-то пропала? Ее уже пару дней не видно.

– Нет, не только ты так думаешь, – напряженно отозвалась Тома.

Сегодня вечером единственным членом семьи, с которым она нормально пообщалась, был Костик. И он ее заверил, что больше никаких лиц в окнах не видел. И из садика никто чужой его забрать не пытался.

– А зачем ей теперь выезжать? – вдруг спросила тетя Валя. – Здесь еды хоть отбавляй, разве что сама в рот не лезет.

Тома промолчала. Действительно, зачем карете ездить по городу и кого-то ловить, когда в самом парке добычи сколько угодно: и подростки на самокатах, и хамы без самокатов, и пьяные мерзавцы в машине, и Ада сама в воду нырнула. Сама. Но ведь не без помощи Томы, верно?

– Не так уж это и верно, – вдруг сказала тетя Валя. – Тебе еще учиться и учиться. А перила под ней и так бы прогнулись.

Вальпургия Карловна что, действительно мысли читает? Хотя чему тут удивляться.

– Это вы о чем? – спросил Рома, все оглядываясь по сторонам.

– Да Томка винит себя в том, что девчонка сегодня в воду упала, – пояснила тетя Валя.

– Но это неправда, – быстро ответил Рома, – потому что…

– А, ладно, – отмахнулась старушка. – Теперь хорошенько смотрите по сторонам.

Они как раз поворачивали к аллее, которая тянулась мимо старой танцплощадки.

– Как будто мы можем что-то разглядеть, – пробубнил Рома.

В общем-то он был прав. Даже светлую брусчатку аллеи почти не было видно, в густой, хотя и лунной, августовской ночи камень стал темно-серым. Деревья лишь слегка шелестели листвой, да шаги шуршали по дорожке. Других звуков не доносилось. Даже сверчки почему-то не стрекотали.

С другой стороны, люди не вопят, чудовища не воют – уже хорошо.

Компания свернула с широкой аллеи и прошла по старой каменной дорожке до развалин Камышовки.

– Пойдешь первая. – Тетя Валя остановилась метрах в десяти от крошащейся стены. Рома попытался было поспорить, но бабушка его осадила: – Нет, Тамаре идти. Ее подруга, ее помощница-луна. Ничего, мы тут рядом. Все бывает в первый раз, так что не дрейфь.

Тома вдохнула поглубже и сжала в руке камень, подобранный со дна ручья. Девушка весь вечер то и дело катала его между перебинтованными ладонями, чтобы успокоить нервы. Теперь он снова служил ей опорой и поддержкой. Плюс лунный свет, что указывал дорогу.

В который раз Тома не смогла устоять и ступила на лунную дорожку. Она же теперь не дома, таза с холодной водой под ногами нет, да и в зеркало тут не врежешься. Так что можно смело идти.

Подсвеченная луной трава гнулась в разные стороны. Впереди то и дело возникал и тут же пропадал полупрозрачный дом с большими окнами и колоннами у крыльца. Мелькали и тоже рассыпались силуэты людей, даже как будто откуда-то доносились звуки музыки.

Но Тома крепче сжала в руке камень, напоминая себе, что направляется на поиски Изи. Силуэты пролетали прямо перед лицом, так что Тома пару раз отшатнулась и чуть не сошла с тропинки. Наконец она добралась до бывшего крыльца с дверью, а теперь просто прохода между двумя остатками стен.

Невежливо, конечно, входить без приглашения. Но еще менее вежливо похищать людей и держать их в своем подвале. Тома вышла на заросшую травой асфальтовую поверхность бывшего танцпола. Действительно, под ногами будто пустота зияла. Гулко отдавались шаги.

Тома прошла пару метров и обнаружила, что будто спускается. Видимо, когда-то именно здесь грунт просел и танцующие пары чуть не провалились в подвал старого барского дома.

Но где же Изольда? Тома осмотрелась. Остатки асфальта бугрились, сквозь трещины проросла трава и кусты. И что теперь? Тома прикрыла глаза и представила, как лунный свет проходит прямо сквозь асфальт в зияющую под ним тьму.

И тут же из кромешного мрака к Тамаре поднялись бледные перекошенные человеческие лица. Немой хор дружно ахнул. Тома пошатнулась и упала на колени, упершись ноющей ладонью в старый асфальт.

Откуда-то донесся глухой, отдаленный крик.

– Изи? – спросила Тома, собираясь с силами. – Изи! Ты где?!

Снова отзвук, похожий на голос Изи. Тома обернулась на неровный стук трости. К ней бодро ковыляла тетя Валя, Рома шел позади.

– Изи где-то там, – сказала Тамара бабушке.

– Я пройду по периметру, – быстро произнес Рома и направился к ограде.

– Давай поищем большие трещины, – предложила тетя Валя и стала придирчиво осматривать каждую кривую линию, пересекающую остатки асфальта.

Тома послушно завертела головой. Но из всех более или менее широких трещин выглядывала растительность. Хотя вот здесь, кажется, земля совсем провалилась, чернеет проем.

Тома подползла к темному зеву, в который можно было просунуть руку.

– Эй! – позвала Тома в трещину. – Изи!

– Я тут! – раздалось тихо-тихо.

– Мы тебя вытащим! – пообещала Тома.

– Давайте быстрее! – отозвалась Изи из-под земли.

– Легко сказать «вытащим», – обреченно произнесла Тома, садясь на колени. – Нам что, ломом долбить здесь? Посреди ночи? Или спасателей вызвать?

– И что мы им скажем? – поинтересовалась Вальпургия Карловна, разглядывая щель в асфальте. – Что она провалилась? И где тогда яма?

– Да какая разница! Что-нибудь придумаем. – Тома достала телефон, но он выскользнул из ее руки и улетел точно в трещину.

Тома вскрикнула и, стоя на четвереньках, почти прильнула лицом к щели, заглядывая в сплошную тьму.

– Вот как, – задумчиво произнесла тетя Валя.

В этот момент вернулся Рома и выдохнул:

– Все обошел. Никаких входов, люков, провалов, спусков тут нигде нет.

– Ну как-то же ее засунули внутрь! – выдохнула Тома, которая теперь переживала не только из-за подруги, но и из-за телефона.

– Может, спасателей вызовем? – предложил Рома.

– Если у тебя есть лишний телефон, то звони, – кивнула Вальпургия Карловна.

– Не понял?

Тома снова приникла к трещине и прокричала:

– Изи! Что там? Где вход?

– Не знаю, – слабо донеслось из трещины. – Тут темно! Поторопитесь!

– Отойди-ка. – Тетя Валя оттеснила Тому от трещины и стала пробивать провал тростью. Однако дерево плохо справлялось со старым асфальтом и каменной кладкой под ним.

– Как же туда попасть? – устало произнесла Тома, проводя рукой по лбу.

Допустим, всякие призраки и зомби могут лазить туда-сюда и без нормальных проходов или люков. Но Изи-то обычный человек, ее в щель не затолкаешь. По крайней мере, так, чтобы она осталась живой и более или менее здоровой. Как же они ее туда затащили?

– Знаете, я тут со старшими пообщался, – вдруг тихо сказал Рома. – Они говорят, раньше тут тоже люди пропадали. Как раз во времена танцплощадки. Ее поэтому и закрыли.

– А их нашли? – рассеянно спросила Тома, все еще думая, как спуститься в подвал.

– Нет, никого не нашли, – отозвался Рома.

– Погоди-ка. – Тома ухватила мелькнувшую идею за хвост и выпрямилась. – Ты говоришь: на танцах пропадали. А что еще было нужно для танцев, кроме самой площадки?

– Ну? – переспросил Рома, глядя на нее сверху вниз. – Музыка?

– Билеты! Будка билетера! – Тома поднялась на ноги и бегом направилась туда, где они видели заколоченную постройку, похожую на общественный туалет. – Что, если эта развалина тоже осталась от дома? Может, там есть и вход!

– Соображает, – одобрительно произнесла тетя Валя, на ходу постукивая клюкой по асфальту.

Они направились к заколоченной и исписанной непотребностями светлой будке. Каменная крыша давно раскрошилась, из остатков росла береза. И точно – камень кладки под осыпающейся штукатуркой оказался красным, как и тот, из которого были сложны стены дома.

– И что это было, интересно, – размышляла вслух Тома, примеряясь к будке.

– Может, сторожка, – пожал плечами Рома. – Или дворницкая.

Он пробрался сквозь высокую крапиву и принялся осматривать старые доски, которыми были забиты дверь и окно. Взяв одну из них посередине, парень потянул ее на себя. Рыхлое дерево с гулким хрустом треснуло пополам. Рома по инерции пошатнулся и, выровнявшись, оторвал сломанную доску и несколькими ударами снес остальные. Перед командой спасателей открылся черный низкий прямоугольник с болтающимися по бокам ошметками дерева.

– Дамы вперед! – Тетя Валя оттеснила Рому, достала смартфон, включила фонарик и посветила внутрь.

Резкие белые лучи выхватили обшарпанные стены, паутину, щербатые кирпичи и дощатый пол. Немного подальше – просто сваленные в кучу доски. Рома пробрался в будку и раскидал те деревяшки, будто бы хаотично брошенные на пол. Под ними оказался квадратный проход в черную пустоту подвала дома Доры Гориной. Из него отчетливо тянуло мертвечиной.

Глава 18. Ревущий дом

Рома оттеснил Тому и тетю Валю и начал спускаться в открывшийся люк, подсвечивая путь фонариком смартфона. Ступеньки на удивление неплохо сохранились, и скоро Ромин силуэт скрылся в подземелье, из отверстия в полу доносился лишь тихий шорох его шагов по рассыпающейся каменной кладке.

– Кажется, здесь тоннель, – гулко произнес Рома где-то внизу. – Все каменное.

– Каменное, – пробурчала тетя Валя. – Не по годам мне такие прогулки.

– Ждите здесь, ладно? – предложила Тома и тоже стала спускаться.

Ноги почти скользили по покатым стертым ступенькам. Тома держалась обеими руками за стылые тесные стены. Камень крошился под пальцами, в горле саднило от трупной вони с нотками городской свалки и свежей тухлятины.

– Давай руку, – Рома, подсвеченный лишь с одного бока, протянул Томе ладонь.

Девушка крепко вцепилась в его руку и сошла с лестницы, не упав.

– И зачем здесь подземный ход? – задумчиво проговорил Рома, водя лучом фонарика по бугристым стенам и низкому потолку. – Кто им пользовался, интересно.

Тома только молча пожала плечами. Сейчас ее больше интересовали Изи и ее собственный телефон. Ну и кто вообще притащил подругу сюда.

Стоп. Притащил.

– Они проводили своих жертв через этот тоннель, – тихо произнесла Тома, мелкими шагами двигаясь за Ромой по тесному вонючему коридору.

– Почему не прямо из дома? – спросил Рома, направляя луч фонарика в кромешную тьму.

– Не знаю. – Тома вспомнила рассказ старушки в избушке о том, как ее дочка работала в барском доме, а потом приказчик привел ее к Кровавой барыне. Но зачем приводить, если она уже была в доме? – Может, это часть ритуала. Или чтобы никто ничего не заметил. Если барыня все время будет дворовых девушек и крестьянок в дом приглашать, это будет бросаться в глаза.

– Наверное, ты права, – подумав, согласился Рома.

Едва он закончил фразу, как обо что-то споткнулся. Послышался треск, Рома ухватился за стену, но та рассыпалась у него под рукой. Тома торопливо придержала парня за локоть. Когда Рома наконец обрел равновесие, он посветил телефоном на пол.

– Это что, кость? – в полный голос ошеломленно произнес Рома, и Тамаре захотелось на него шикнуть.

– Звериная, наверное, – неуверенно произнесла девушка, рассматривая на полу обломки.

Рома резко провел фонариком по тоннелю, отчего показалось, что в темноте вспыхивают бледные искры. Рома сделал несколько шагов вперед и поднял что-то с пола. Осмотрев находку, он повернулся к Томе.

– Это человеческая челюсть.

Разглядывая кость в пятне света, Рома не заметил, как за его спиной выросла тень. Тамара хотела было предупредить парня, но не успела. Раздался глухой удар, Рома коротко вскрикнул и упал, выронив телефон.

Тома уже приготовилась к тому, что будет следующей, и вжалась в стену, но ничего не произошло. Послышались звуки ударов, потом шаги, и фонарик телефона снова ударил светом Томе в глаза, так что пришлось непроизвольно зажмуриться.

– Извини, – произнес Рома, отряхиваясь.

– Это что было? – еле слышно спросила Тома. Голос напрочь пропал.

– Сам не понял, – выдохнул Рома, осматривая локти. – Что-то навалилось и потащило, а потом – раз! – и отпустило.

– С чего это вдруг такая доброта, – просипела Тамара.

– Не знаю. Может, это потому, что я не девушка.

– Парней тоже похищали, – Тома вспомнила чьи-то рассказы.

– Ладно, пошли дальше, – прошептал Рома и вновь направился во тьму по коридору.

Как же она жила-то здесь, эта Дора Горина. Дом, стоящий на человеческих костях. Ходила по комнатам, спала, читала, играла на чем-нибудь, давала балы. И знала, что прямо под ней – целое кладбище. Причем ее собственное. Может, это давало ей ощущение власти?

Рома притормозил. Прямо перед ними зиял черный прямоугольный проем. Гнилостно-трупный запах стал еще более насыщенным. Хотелось отвернуться или надеть противогаз.

И тут Тома заметила во тьме слабый светлый лучик, полупрозрачное сияние луны.

– Смотри! Вон там! – Тома указала туда, где будто сыпался белый песок. – Это трещина, в которую провалился мой телефон. Сквозь нее светит луна. Значит, и Изи где-то рядом.

– И не она одна, – напряженно произнес Рома.

Тома присмотрелась, и ее радость мгновенно угасла. Мерцание луны и свет фонаря выхватывали из темноты груды костей. И чем чаще тени попадали в луч света, тем отчетливее слышались стоны. Сначала отдаленные, потом все более явственные. Будто сами стены подвала скрипели и выли. Треск, хруст и даже затрудненное дыхание.

– Он что, живой? – оторопела Тома, чувствуя, как пол прогибается и вздувается под ногами.

Рома не ответил. Он ухватился за каменный косяк арки входа и хаотично водил фонариком по стенам.

– Кости здесь даже в стенах, – прохрипел Рома, отплевываясь от летевшей на них пыли.

В носу и горле свербело. Тома не удержалась и громко чихнула.

– Эй! Я тут! – раздалось откуда-то.

– Изи! – Тома вскрикнула так громко, что Рома даже отшатнулся. – Ты где?!

– Тут! – послышалось из тьмы.

Рома провел пальцами по экрану своего телефона. Спустя несколько секунд зазвонил Томин смартфон. Искорка засветилась рядом с тем местом, куда указывал лунный луч.

– Туда, – выдохнул Рома и первым вошел в помещение подвала. Потом обернулся и бросил: – Стой здесь. На всякий случай.

Тома молча кивнула, как будто он мог спиной ее видеть. Рома начал медленно, осторожно и тихо передвигаться по полу, из которого почти повсюду торчали человеческие ребра. Остатки дома продолжали стонать на все лады – от астматических пересвистов до злобного рычания.

Силуэт Ромы, обрисованный светом от его фонарика, становился все расплывчатее, сливаясь с тьмой подвала. Оставаться одной было страшно. Лучше бы она, наверное, пошла вместе с ним.

– Я нашел твой телефон! – крикнул Рома откуда-то из недр подземелья, повернувшись так, что луч фонаря исчез полностью.

Откуда-то издалека снова закричала Изи. Хорошо, что смартфон нашелся, но главное все же подругу спасти. Свет Роминого фонарика совсем растворился во мраке. Тамара будто осталась одна в этом отчаянно ревущем доме. Что же здесь такое творилось? Впрочем, наверное, лучше не знать, и так кошмаров хватает.

Тьму разрезал луч фонаря, оказалось, что Рома дошел только до середины помещения.

– Я нашел твою подругу, но у нее на ноге какие-то кандалы! Железо старое, стены крошатся, подойди, поможешь!

Тома не поняла, как она может помочь с кандалами, ведь у нее нет ни напильника, ни ключа, ни болгарки. Но девушка все равно послушно двинулась вперед, оступаясь на валяющихся по всему полу… Да, это кости, и нет смысла себя обманывать.

Ориентируясь на свет, Тома прошла метров двадцать, и Рома протянул ей руку. Вцепившись в его кисть, Тома сделала еще пару шагов, пока не услышала скрежет и тихие ругательства Изи.

– Изольда! Ты где? – в очередной раз спросила Тома, но теперь в ее голосе слышалась радость.

– Да здесь я, – хрипло отозвалась Изи, и на нее тут же указал луч Роминого фонарика.

Подруга, вся в ссадинах и пыли, зажмурилась и прикрыла лицо руками. Тома так обрадовалась, что бросилась ее обнимать. Изи, конечно, не вырывалась, и даже похлопала Тамару по спине, но потом сухо спросила:

– Ты мне попить принесла?

– Э… нет, – растерялась Тома.

– Блин, ну как так, – возмутилась Изи. – Я тут уже, наверное, двое суток сижу, у меня чуть крыша не поехала, и никто даже воды не принес.

– Всего сутки, – сказал Рома, подсвечивая длинную ржавую цепь, крупными толстыми звеньями уходящую к выщербленной стене. – Так, тут крепление почти развалилось. Давайте все вместе попробуем ее оторвать.

Тома взялась за тяжелую цепь обеими руками там, где указал Рома. Он убрал телефон и тоже вцепился в звенья.

– На счет «три»! – скомандовал Рома. – Раз, два, три!

Все дружно дернули за цепь, она натянулась, громко звякнула, но устояла.

– Еще раз! – подал голос Рома. – Раз, два, три!

Все трое снова дернули цепь на себя, как на соревнованиях по перетягиванию каната. Она опять звякнула, и тут раздался грохот, треск и хруст. Натяжение резко пропало, и на Тому упало что-то мягкое. Она не устояла и тоже повалилась назад, под ней вскрикнула Изи.

– Отлично! – произнес Рома, поднимаясь и помогая встать Томе.

– Еще как! – буркнула Изи. – Вы мне оставшиеся кости сломаете.

– Вставай, и уходим отсюда! – Рома подал руку Изи, она с трудом поднялась и выпрямилась.

В этот момент Тамару что-то схватило сзади, ее руки больно прижались к бокам, а грудь сдавило. Девушка даже не успела вскрикнуть, как ее поволокли прочь от друзей. Толком не в силах вздохнуть, Тома бессильно дрыгала ногами. Кажется, Изи спрашивала, где она, но ответить или даже позвать на помощь не вышло.

И тут в голове будто искра мелькнула. Тома, у которой перед глазами все расплывалось, поймала угасающим взглядом лунный луч. В голове взорвалась яркая вспышка, и хватка ослабла. Тамара почувствовала, что ее отпустили, и, не теряя времени, заковыляла к лунному свету. Нападавший снова попытался ее схватить, но Тамара уже находилась прямо под трещиной. Лунный свет подействовал как холодный душ. Дышать стало легче.

– Эй, ты чего? – спросил подошедший Рома.

Голова сильно кружилась, Тома покачнулась и упала. Хорошо, что прямо на Рому, тот подхватил ее и помог устоять. Тамара, упираясь лбом в его плечо, подождала, пока молотки в висках перестанут стучать. Наконец она почувствовала, что может сохранять вертикальное положение самостоятельно, и сделала шаг назад.

– Вы нашли лучшее время, чтобы пообжиматься, – недовольно протянула Изи, звякая цепью. – Ничего, продолжайте, я подожду.

Тома отступила на пару шагов и произнесла:

– Меня кто-то схватил и потащил.

– Это приказчик, – вдруг сказала Изольда.

– Что? – тупо переспросила Тома, у которой в голове до сих пор шумело.

– Приказчик Кровавой барыни, – процедила Изи. – Он к ней девчонок таскал.

– Откуда ты знаешь? – спросил Рома в кромешной тьме.

– Да они орут без конца, – как-то истерично-обиженно произнесла Изи. – Вопят, ноют, ревут на разные голоса. Фиг что разберешь, но я так долго тут просидела, что смогла что-то разобрать. Думала, у меня от этой какофонии крыша поедет.

– Ладно, уходим. – Рома снова посветил фонариком на бугристый костяной пол.

Втроем они дошли до лестницы и выбрались наружу. Когда ребята вывалились из будки билетера, Тома уперлась рукой в остатки стены и все никак не могла отдышаться.

– Ишь ты, – говорила тем временем Вальпургия Карловна, рассматривая в лунном свете цепь Изи, которая так и висела на ее лодыжке. Той самой, за которую ее пытались утянуть в озеро и которую перебинтовала тетя Валя.

– Я так без ноги останусь, – мрачно бормотала Изи, раскачивая конец цепи.

Рома протянул Томе ее смартфон.

– Спасибо, – прошептала девушка, убирая телефон в карман и наваливаясь спиной на стену. Ей снова казалось, будто она неделю ползла по пустыне, потом еще столько же по грязной промзоне и в финале подралась с мутантами у мусорного полигона.

– Зачем они ее на цепь посадили? – спросил Рома, глядя, как тетя Валя рассматривает кандалы.

– Хотели приберечь до безлуния, – не глядя на него, пояснила старушка.

– Так это еще почти две недели, – наконец подала голос Тома. – Она бы не выжила.

– А они помнят? – Тетя Валя подняла брови. – Они сами-то давно уже не люди. Так, ладно. Предлагаю вот что. Чтобы твоих не пугать, пойдем сейчас ко мне. Найдем кого-нибудь, чтобы цепь спилил. И ты тоже.

Последняя фраза относилась к Тамаре. Она хотела было отказаться, но потом вспомнила, как поссорилась с родителями. Было одновременно и стыдно, и обидно.

– Хорошо, – вздохнула девушка.

Вчетвером они двинулись прочь от развалин. Вальпургия Карловна, как обычно, согнутая и решительная. Изи – побитая и с кандалами на лодыжке, конец цепи несла в руке. Рома – пыльный и в ссадинах. И на десерт унылая Тома. Ну прямо восхитительная четверка.

Снова пробравшись в дыру в заборе, компания направилась к Божедомке. Впервые это место вызвало у Томы симпатию, даже показалось родным. Потому что здесь древними ржавыми кандалами, дракой с покойником в скрипучем костяном подвале и приключениями в прошлом никого не удивишь.

Тетя Валя отправила Рому домой, а сама постучала в чье-то окно на первом этаже. Указывая на Изи, старушка что-то сказала. Потом дала Томе ключи от своей квартиры и поманила ее подругу к себе. Вместе они зашли в подъезд, а Тома поплелась к тете Вале домой.

Как только она вошла в прихожую, переобулась и включила свет в ванной, позвонила мама.

– Ты вообще думаешь домой возвращаться?

– А нужно? – вяло отозвалась Тома, моя руки и придерживая телефон плечом.

– Что, мы теперь тебе не нужны?

– Скорее, это я вам не нужна, – устало ответила Тома, глядя в зеркало на свое грязное бледное лицо с мешками под глазами. – Вернее, нужна, но только как нянька. Давайте как-то сами.

– Ты где? – явно сдерживаясь, спросила мама.

– А что?

– Если ты сегодня не вернешься, я напишу заявление, чтобы тебя объявили в розыск. Как думаешь, это понравится вашему декану?

– А ему не все равно? – Тома прикрыла глаза и села на край ванны.

– Тебе совсем плевать на свою репутацию? – строго спросила мама. – Так о нашей подумай! Дочь в розыске! Шатается где-то неизвестно с кем! Мы разве тебя для этого растили?!

– А для чего?

– Чтобы ты вела себя нормально! Стала нормальным человеком!

– Разве я не стала? Золотая медаль, ГТО, красный диплом в перспективе. Этого мало?

– Мало, – поучительно проговорила мама.

– Я не обязана быть идеальной, – спокойно сказала Тома, не открывая глаз.

Мама помолчала, потом спросила:

– Так ты поедешь с нами на юг или нет?

– Нет, – твердо произнесла Тома.

– Вообще-то, мы за тебя заплатили.

– Я все верну.

– Вернет она, – буркнула мама. – С твоей-то копеечной зарплатой. Хоть бы в отпуск нормально съездила, на море посмотрела.

– Мам, я ценю все, что вы мне дали. Правда. Но ты права – пора мне в своей жизни самой что-то делать. – Тома помолчала, потом произнесла: – И я всех вас люблю. И тебя, и Костика, и папу, и Ульянку. И желаю вам хорошо отдохнуть. Но я не поеду.

Тома хотела добавить, что ей к тому же надо здесь кое с чем разобраться, но промолчала. Потому что мама начнет выяснять, что стряслось. Ну не рассказывать же ей про призрачные трамваи и колдовские сады над костяными подвалами.

– Ладно, – примирительно произнесла мама. – Мы уезжаем завтра в десять. Захочешь – приходи проводить. А лучше собирайся, и поехали с нами.

– Спасибо, мам.

Тома попрощалась и завершила вызов. Послышалось, как открылась входная дверь. Звякнула тяжелая цепь, будто ее бросили на пол.

Когда Тома вышла из ванной, тетя Валя как раз надевала тапочки.

– А где Изи? – удивленно спросила Тома.

– Домой поехала. Ей надо отоспаться. Тебе, кстати, тоже. – Тетя Валя пошаркала в ванную.

– Можно я сегодня останусь у вас? – спросила Тома из прихожей.

Тетя Валя тщательно вымыла руки, вытерла полотенцем и вышла в прихожую.

– Что, совсем со своими рассорилась? – тихо спросила бабуля. Когда Тома кивнула, она сказала: – С матерью ругаться – последнее дело. Она у тебя одна, и другой не будет.

– Я понимаю, – опустила взгляд Тома. – Мы не то чтобы разругались. Просто что-то изменилось, и мне надо это обдумать. Плюс лучше бы им сейчас находиться подальше от нашего города с этой Кровавой барыней и ее приятелями.

– Всем бы лучше держаться от нее подальше, – проворчала бабушка. – Тебе, кстати, тоже. Ладно, оставайся. Но завтра обязательно помирись с матерью.

– Ладно, – вяло пообещала Тома, и бабуля с внучатой племянницей пошли на кухню готовить чай.

Глава 19. Мумия и скелет

Проснувшись, Тома некоторое время не открывала глаза, понимая, что то, что она увидит, ей не понравится. Наконец девушка разлепила веки. Ну, все не так уж плохо. Уже знакомый беленый потолок с лепными карнизами, резная мебель, занавески на окнах. Могло быть и хуже. В конце концов, бедная Изи больше суток просидела в воющем подвале среди костей и привидений, так что Томе грех жаловаться.

Более того, Тамаре даже удалось выспаться, и это в полнолуние! Такого давно уже не случалось. Правда, вчера Вальпургия Карловна заставила ее положить свой найденный в ручье камушек на подоконник, потом встать рядом и расслабиться, что ну никак не получалось. Зато когда получилось, камень засветился, наполняя лунным светом заодно и тело Томы, и она мигом заснула. Причем стоя. Хорошо, что не упала и не ударилась головой о какой-нибудь угол.

Чувствуя себя отдохнувшей, Тома встала, оделась и заправила кровать. Вышла в большую комнату с круглым столом и жизнерадостно произнесла:

– Доброе утро! Можно мне в ванную?

– Доброе, – отозвалась тетя Валя, расставляющая на столе посуду для завтрака. – Можно. Не здесь же свои дела делать, да?

Тома смутилась и направилась в ванную, а когда вышла, обнаружила тетю Валю заметно помрачневшей.

– Что-то случилось? – осторожно спросила Тома, усаживаясь за стол.

– Есть малость, – ответила тетя Валя, глядя в экран смартфона. – Давай-ка, налей кофе.

Тамара кивнула и молча разлила по чашкам напиток, потом добавила густых сливок. Вальпургия Карловна продолжала что-то внимательно изучать в смартфоне, потом возмущенно покряхтела и встала из-за стола.

– Вот терпеть не могу включать телевизор во время еды. Но придется. – И тетя Валя достала откуда-то пульт от огромного плазменного телевизора на стене.

На большом экране появился до боли знакомый парк Добромыслова. Раннее утро: розоватое небо и солнце, золотящее верхушки сосен. Местная журналистка, сияющая от осознания того, что именно ее отправили на задание, вещала:

– Сегодня утром экскаватор, расчищающий дно в Камышовом озере городского парка, зацепил какой-то предмет. Когда рабочие наконец достали его из воды, оказалось, что это карета! По оценкам экспертов, экипаж относится к середине девятнадцатого века.

Тома, уже откусившая тост со сливочным маслом, перестала жевать. Телевизор показывал ту самую черную карету, что разъезжала по улицам Добромыслова, запряженная огромными лошадьми. Теперь, правда, она представляла собой мокрую кривую развалину, увешанную водорослями.

– А теперь, – с энтузиазмом продолжала журналистка, – нам предстоит самое интересное! Нам позволили подойти поближе и первыми увидеть, как откроют дверь этого раритета! Посмотрим же, что внутри!

Девушка подошла к экипажу и, широко улыбаясь, встала рядом. Хмурая женщина в помятом костюме, судя по информационной строке внизу экрана, представительница местного музея, потянула за ручку.

– Ой дурында! – поморщилась тетя Валя.

Дама-историк пару раз дернула за ручку дверцы, но ничего не смогла открыть. С другой стороны подошел рабочий и монтировкой отжал дверь. На землю хлынула черная жижа, женщина в помятом костюме ловко выпрыгнула из кадра, журналистка с визгом отскочила от образовавшейся лужи. Но уже через пару секунд она заголосила так, что Томе захотелось убавить звук телевизора. Потому что из недр кареты прямо к ногам девушки головой вперед вывалилось изломанное тело.

Камера дергалась, но Тома моментально узнала мумию. Белые волосы, розовое платье с оборочками.

– Ничего здесь не трогайте! – орал мужской голос за кадром.

Журналистка продолжала визжать, вокруг бестолково толпились какие-то люди. Наконец изображение дернулось и пропало, на экране появилась студия новостного канала.

– Э… – ведущий в строгом костюме с непроницаемым лицом смотрел в камеру, потом моргнул и хорошо поставленным голосом произнес: – Простите, у нас возникли технические сложности. Мы обязательно вернемся к репортажу из городского парка Добромыслова, где сегодня утром при раскопках была найдена историческая ценность. Теперь к другим новостям.

Экран погас, тетя Валя отложила пульт. Тома вдруг обнаружила у себя за щекой недожеванный кусочек тоста. Выплевывать в гостях неприлично, пришлось доесть. Наконец Тома сделала глоток кофе и произнесла:

– Это ведь Ада там. Только выглядит как мумия.

Перед глазами так и стояла картина, где Ада сломанной куклой свешивалась вниз головой из открытой дверцы кареты, бессильно раскинув руки. Волосы у нее остались белыми, а вот кожа почти почернела.

– Как она туда попала? – шепотом проговорила Тома.

– Сама-то как думаешь? – произнесла тетя Валя, намазывая тост абрикосовым вареньем.

Тома осознала глупость своего вопроса и вздохнула. Потом внезапно вспомнила, что ее родители сегодня уезжают в отпуск, и посмотрела на часы.

– Беги, еще успеешь, – проговорила Вальпургия Карловна, наливая себе еще кофе.

– Спасибо, – сказала Тома, вылезая из-за стола.

О мумиях можно и позже подумать, а вот с мамой надо помириться. Так что Тамара выбежала из квартиры тети Вали и помчалась по Божедомке. Когда, запыхавшись, ввалилась на территорию дома, ее родители как раз загружали чемоданы в такси.

– Смотрите, кто пришел, – ядовито произнесла Ульянка, отвлекаясь от смартфона.

– Да ну тебя, – бросила Тома и сгребла сестру в охапку, стиснув в объятиях так, что та пискнула. А Тома прошептала ей прямо в ухо: – Смотри там за Костиком. Родителям тоже отдохнуть надо. Позагорай и накупайся и за меня тоже. И фотки присылай хоть каждый день.

Когда Тома выпустила сестру, та стала тереть ухо, делая вид, что сильно обиделась, но смотрела уже не так враждебно.

– Ты с нами не поедешь? – спросил Костик, подходя к Томе.

– Нет, малыш, – погладила его по голове Тома. – Мне надо работать. Привезешь мне что-нибудь?

– Ага, – закивал Костик, протягивая к Томе руки.

– Что у тебя тут за работа, – проворчала мама, глядя на повязки на руках дочери. Девушке пришлось солгать, что всему виной обработка кустов.

– Не портить же отношения с администрацией, – попыталась увильнуть Тома, поглаживая по голове прижавшегося к ней братишку.

– А с нами можно портить отношения, да? – уже не возмущенно, а скорее смирившись с обстоятельствами, спросила мама.

– Иногда приходится от чего-то отказываться, – туманно ответила Тома и, не позволив родительнице и слова сказать, добавила: – Мысленно я с вами, так что отдохните там хорошенько. – И Тома крепко обняла маму.

– По-моему, она просто хочет остаться дома одна, – заключила Ульянка.

– Садись в машину! – пихнула ее в спину мама. Видимо, решила дать дочке возможность попрощаться и с отцом тоже.

– Пап, ты присматривай там за Костиком, – произнесла Тома, передавая ему руку брата. – А то женщины есть женщины, сам понимаешь. Пока Ульянка делает селфи, а мама мажется кремом, он может убежать.

– Угу, – кивнул отец, прямо глядя на дочку. – Все? Больше ничего не хочешь сказать?

– Пока ничего, – вздохнула Тома. – Когда вернетесь, нормально поговорим.

– Ладно, давай. – И мужчина все же обнял Тому.

Она ткнулась лбом ему в плечо, как недавно Роме в подвале. Вот не стоило о нем вспоминать. Сразу пульс зачастил.

– Ты что? – подозрительно спросил отец.

– На работу опаздываю, – нашлась Тома. – Яра будет орать.

– Ну ладно, иди. Нам тоже ехать надо. – И папа сел в такси.

Тома удостоверилась, что их в аэропорт повезет нормальный местный таксист на иномарке, а не ее погибший отец, и побежала домой. Сейчас бы полежать в ванне с пеной, намазаться всеми кремами и лосьонами, сделать укладку, расслабиться в шезлонге на балконе. Но времени в обрез.

Пришлось быстро переодеться, кое-как завязать волосы в пучок и бежать на работу. Хорошо, что хотя бы не в парк, закрытый по случаю очередной жуткой находки.

Весь отряд благоустроителей в зеленых футболках уже собрался в городском сквере. Народ наперебой обсуждал парк и зловещие события, которые теснились в нем, как старье в кладовке.

– Привет, – кисло поздоровалась Изи. Она сильно прихрамывала, но все равно вышла на смену.

– Даже не буду спрашивать про больничный, – сухо сказала Тома.

– Вот и правильно. – Изи помолчала, потом, понизив голос, произнесла: – Слышала про парк?

– Мне кажется, все уже слышали, – шепотом ответила Тома.

– Опять то же самое, – криво усмехнулась Изи. – Утонула вчера, а вид такой, как будто она плавала в воде год. Странно, что ее не раздуло, как футбольный мяч.

Тома представила серо-синюшное тело Ады, как будто накачанное насосом, и ее сразу затошнило. Хорошо, что Яра стала созывать подчиненных на раздачу люлей, то есть заданий.

Изи нормально работать не могла, так что осталась на подхвате у Томы, ползающей по брусчатке сквера и выдирающей сорняки из клумб.

– Ты посмотри, – мрачно произнесла Изи, указывая подбородком на очередную клумбу, – мы ведь сами тут в июне цветы высаживали, а теперь они все сдохли. Вот трудно было полив заказать, а?

Тома в ответ лишь кивнула. Она и сама постоянно думала о том же, только вслух говорить не хотела. И так слишком много негатива кругом, зачем себе еще больше настроение портить.

Изи устроилась на скамейке, вытянула больную ногу, уперлась локтем в спинку и положила голову на руку, уставившись в смартфон. Тома тем временем собрала опавшие листья с газона в мешок, а раскиданные фантики – в урну.

– Ого, – вдруг выпрямилась Изи. – А она там была не одна!

Тома подошла к подруге, которая протягивала ей телефон, но на экране маячило лишь размытое темное пятно.

– В этой карете был еще один скелет, только совсем старый, – пояснила Изи.

– Может, он тоже просто плохо сохранился, – пожала плечами Тома, у которой по рукам прошла дрожь.

– Ты разговаривала с Владом? – тихо спросила Изи, убирая телефон.

– Нет, – покачала головой Тома. – Он звонил, но… – Она шумно выдохнула.

– И правильно, – решительно заявила Изи. – Пусть катится к своей… ой.

Тома тряхнула головой и вернулась к газону. Ада, конечно, была та еще стерва, но Тома не желала ей смерти. Или все-таки желала? Ну нет. Одно дело эмоционально что-то этакое представить, и совсем другое – пожелать человеку гадостей от души. Или чего-то другого. Но ведь Тамара была там, когда Ада упала в воду. И она ее не толкала, даже пыталась помочь.

Из раздумий вырвал телефонный звонок. Снова вызывал Влад. Разговаривать с ним не хотелось, что бы он ни намеревался сказать, так что Тома нажала «отбой». И еще раз, и еще. На третий раз Тамара достала смартфон с раздражением, даже была готова взять трубку и отчитать Влада за несвоевременный и крайне неуместный звонок. Однако на сей раз поговорить желала тетя Валя.

– Я тебе геометку скинула, – произнесла бабуля. – Ты получила?

– Нет, а что? – растерянно спросила Тома. Видимо, пока она возилась с вызовами Влада, пропустила сообщение.

– Посмотри и приходи часам к девяти вечера.

– Ладно, – пообещала Тома. Когда бабушка отключилась, девушка открыла мессенджер. Действительно, ей прислали какие-то координаты.

Открыв метку и разобравшись, что это за место, Тома оторопела. Быстро отвернулась к липе и набрала номер Вальпургии Карловны.

– Вы серьезно? – прошипела Тома в трубку, когда на том конце ответили. – Морг?!

– Ну да, – просто произнесла тетя Валя. – А что такого?

– Зачем?! – только и смогла просипеть Тома.

– В смысле «зачем»? – со вздохом переспросила бабуля. – Ты слышала, что у твоей мертвой подружки был кавалер? Сообразила, кто он такой?

– И кто? – растерянно спросила Тома.

– Да лакей Кровавой барыни, – пояснила тетя Валя, как будто с малолетним двоечником разговаривала. – Это он ей жертв приводил.

– Допустим, но зачем нам все-таки в морг? – отважилась уточнить Тома. Боже, это даже звучало ужасно.

– Затем, что он там отдыхает только сегодня, а завтра поедет в Нижний на судмедэкспертизу. Ты что, сериалы не смотришь? – снисходительно проговорила тетя Валя.

– Про всякие убийства и вскрытия – нет, – твердо заявила Тома.

– Ну и зря. Много интересного можно узнать. Короче, сегодня в девять вечера идем грабить морг. Прошу не опаздывать. – И Вальпургия Карловна завершила вызов.

Тома так и стояла, тупо глядя на липовую кору. Руки бессильно опустились. Похоже, карусель кошмаров зашла на очередной круг.

– С деревом разговариваешь, – дошел до сознания насмешливый голос Ярославы. – Правильно, это же как раз твой уровень. Теперь иди и возьми краску для урн. Может, она тебе тоже что-нибудь интересное расскажет.

Яра, фыркнув и цокая каблуками, ушла куда-то вглубь сквера. Тома проводила ее безразличным взглядом. Даже ухмылки гуляющих не задели. В конце концов, чего стоят Ярины плоские шутки в сравнении с тем, что творилось в жизни Тамары последние дни?

– Ты чего? – тихо спросила подошедшая Изи.

Тома хотела было все ей рассказать, но передумала. Они точно не возьмут с собой Изи: мало ли чем там дело обернется, а у подруги больная нога. Вдруг придется убегать, не бросать же Изольду ночью одну у морга. Господи, подумать страшно, кто там может за ними погнаться.

Однако вечером Тома все же позвонила подруге и рассказала, куда она намеревалась пойти и с кем. Просто на всякий случай.

– Эх, жаль, что я временно инвалид, – хохотнула Изи в трубку. – А то я бы с вами пошла. Ладно, развлекайтесь! Веселой вечеринки!

Тома вяло попрощалась и завершила вызов. Она как раз нарядилась в самые темные вещи, что смогла отыскать, и сидела на стуле в прихожей. Половина девятого, пора выдвигаться.

Но вместо того чтобы встать и выйти из квартиры, Тома только вздохнула и устало ссутулилась. Поверить невозможно, что ее на самом деле, в реальности уговорили залезть ночью в городской морг, чтобы изучить – или украсть? – чей-то скелет.

С другой стороны, за последние дни она побывала в таких переделках, что кража трупа из морга уже не казалась чем-то невероятным. Подумаешь, мумию утащить. Да если вспомнить, сколько людей этот тип уморил при жизни, да и после смерти тоже, то бульон из его костей сварить надо. Желательно в кислоте.

Кажется, Тома медленно, но верно начала перенимать манеры и шутки Вальпургии Карловны.

Девушка все же заставила себя встать и выйти из квартиры. Хорошо, что родители уехали и не знают, что происходит в жизни Тамары.

Прервав невеселые мысли девушки, зазвонил телефон. Тома уже было понадеялась, что тетя Валя решила отменить всю операцию, но, увы, это снова был Влад.

– Да? – отважилась ответить Тома, спускаясь по лестнице.

– Привет, – глухо произнес Влад. – Почему ты так долго не брала трубку?

– А зачем? – спокойно спросила Тома.

– Прости, что тогда накричал на тебя, – после паузы произнес Влад. – У меня как будто крыша поехала.

– Ладно, ничего страшного. – Тома вышла из подъезда в августовскую ночь и вдруг подумала, что самое страшное еще только впереди.

– Просто мне так плохо, – ныл в трубке Влад. – Ады нет, ты не отвечаешь. Может, приедешь?

– Ады нет, – повторила Тома, выходя за ворота. – А где она? В смысле где тело? Его уже отдали родным?

– Что? – растерянно переспросил Влад. – Нет. Не знаю. Тебе зачем?

– Просто интересно, – проговорила Тома на автомате. На самом деле ей стало интересно кое-что другое. – Ладно, пока.

– Так ты приедешь? – быстро спросил Влад. – Я закажу суши и тирамису.

Господи, суши и тирамису. Еще пурген в придачу. А еще просроченный кефир, чтобы все это запить.

– Нет, не приеду. У меня дела. Все, пока.

Тома не стала дальше слушать стенания Влада и убрала телефон. Шагая по широкой, хорошо освещенной улице к трамвайной остановке, девушка подумала вот о чем.

В карете нашелся скелет прислужника Кровавой барыни. Это раз. Высушенная мумия Ады. Это два. А теперь вопрос номер три: а где сама Кровавая барыня? Куда девалась Дора Горина, которую якобы утопили в озере вместе с каретой и лакеем?

Глава 20. Идем грабить морг! Идея так себе

Тамара хотела задать свой вопрос Вальпургии Карловне относительно Доры Гориной и ее нахождения или отсутствия в черной карете. Однако первым, кого Тома встретила у городского морга, оказался Рома.

– И ты с нами? – недоуменно спросила Тома, подходя ближе.

– Хотел задать тебе тот же вопрос, – хмуро сказал Рома. – Ты зачем здесь?

– Тетя Валя позвала, – ответила девушка, избегая прямого рассказа об их намерениях.

– А меня она не звала. – Рома потер виски. – Я сам пришел. Идея, мне кажется, так себе.

Тома в ответ лишь пожала плечами. Она не понимала, зачем им вообще понадобилось лезть в это хмурое низкое кирпичное здание, находящееся рядом с непролазным лабиринтом старых советских гаражей. Чуть в стороне торчала панельная хрущевка, в окнах которой уже зажигался свет. Подъезды дома выходили на другую сторону, а с этой цвели палисадники и темнели кусты над тротуарами.

Сейчас бы дома сидеть с чашкой какао и смотреть сериал про любовь или читать фэнтези с чаем и печеньем, но уж точно никак не готовиться забраться в морг, чтобы стащить древний злобный скелет.

– Как думаешь, что там? – Рома указал на большую черную дверь на первом этаже хрущевки. Рядом с дверью висела табличка: «Открыто».

– Не знаю, – отмахнулась Тома. – У меня возник вопрос поинтереснее. Если в карете были только Ада и этот тип, то куда подевалась Горина? Она вроде бы тоже должна там быть.

– Э-э, – протянул Рома, почесав затылок. – Хороший вопрос.

Тамаре казалось, что она рассуждает верно. Горина со своим приятелем уморили столько народу, что в местном маленьком морге места на всех не хватило бы. За это барыню скинули в реку. Подстерегли на мосту, когда она там проезжала со своим приспешником, и столкнули их в озеро вместе с каретой и лошадьми.

Однако карету нашли, приказчика тоже. А Горина пропала. Неужели она успела сама как-то вылезти? Набралась сил из подростков и Ады и выбралась наружу. Бродит теперь где-то, не приведи бог ее встретить. Хотя по пятницам, когда местная молодежь гуляет, их наутро от ходячих мертвецов Гориной так запросто и не отличишь.

– Всем доброго вечера, – бодро произнесла подошедшая тетя Валя. Осмотревшись, старушка пару секунд глядела на табличку «Открыто», а потом с довольным видом кивнула. Будто это специально для них приглашение повесили.

– У меня вопрос, – первым начал Рома. – Зачем вы туда собрались?

– Чтобы связать скелет, – просто ответила тетя Валя. – Ты что, тоже сериалы не смотришь?

– Зачем его связывать? – понизив голос, спросил Рома, косо взглянув на проходившую мимо девушку с собачкой.

– Чтобы этого мертвеца потом легче было прикончить, – со вздохом произнесла тетя Валя. – Еще вопросы есть?

– Есть, – подняла руку Тома. – Куда подевалась Горина? Почему ее не оказалось в карете?

– Вот этого не знаю, – покачала головой бабуля. – Что-то здесь не так.

– Да тут все не так, – буркнула Тома. – И вообще, почему этим мы должны заниматься?

– А кто? – насмешливо спросила старушка. – Или ты думаешь, тебе твой дар просто так достался? Нет, такие вещи даются всегда для чего-то. А если будешь использовать только для своих личных целей, то получишь по голове.

– Какой еще дар? – раздраженно спросила Тома. Но потом вспомнила про светящийся камушек и спохватилась. – А, ну да.

– Я все равно против, – вставил Рома.

– Вот и хорошо, потому что тебя никто не спрашивает. – Вальпургия Карловна обошла растерянно моргающего Рому и направилась прямо к двери морга.

– Вдруг там кто-то есть, – пробормотала Тома, отправляясь следом.

– А то как же, – проворчала тетя Валя, достав из-под воротника кофты старый ключ, висевший у нее на цепочке. – Вот, разжилась. Один горьковский сыщик напрокат дал.

Тома вопросительно посмотрела на Рому, но тот только поднял брови и покачал головой. Тетя Валя тем временем прикрыла глаза, держа ключ у лица, и что-то беззвучно пробормотала. Потом вставила его в замок и провернула. Дверь медленно отворилась. Вальпургия Карловна, моргнув, улыбнулась и убрала ключ обратно под кофту.

– Я думала, здесь всегда кто-то должен быть, – прошептала Тома, глядя в темный проем. – Если кого-то ночью привезут…

– …то просто зайдут с другой стороны, – тихо подхватил Рома. – Но мы же туда не полезем. Это черный вход.

– Или выход. Кому как повезет. – Тетя Валя улыбнулась и направилась внутрь морга.

Сердце Тамары билось еще быстрее, чем в подвале Кровавой барыни. Там-то просто жуткие руины, а здесь вполне официальное заведение, тут нормальные люди работают. Наверное. Хотя если сюда привозят таких, как скелет приятеля Гориной или мумия Ады, то сотрудники морга наверняка много на что насмотрелись.

Троица тихо прошла по слабо освещенному коридору, заглядывая во все двери, попадающиеся на пути. Но ничего интересного там не нашлось – картотеки, кабинеты. Наконец тетя Валя остановилась напротив очередной комнаты, осмотрелась и снова достала ключ. Замок на двери был кодовым, однако неведомым образом от одного прикосновения ключа он щелкнул, и дверь открылась.

Внутри было темно и холодно. Слабые блики с улицы отражались от кафельной плитки на стенах, железных раковин и большого продолговатого стола. Тетя Валя сразу направилась к стенке, похожей на стенд с камерами хранения. Бабуля поводила у дверок ладонями и смело взялась за ручку одной из них.

Томе показалось, что рядом кто-то напряженно вдохнул. Наверное, Рома. Хотя с чего бы ему так волноваться, он что, в своей работе мертвецов не видел?

Тетя Валя открыла дверцу и выдвинула из камеры что-то вроде длинной полки, на которой было разложено нечто темное и бесформенное. В нос ударил неприятный, гнилостный запах, как в подвале Гориной, только еще с примесью болотной жижи.

– Вот он, голубчик, – пробормотала тетя Валя. Потом посмотрела на Тому и Рому и добавила: – Идите сюда. Вытаскивать не будем, так проще.

Тома медленно приблизилась и встала рядом с Вальпургией Карловной. Оказалось, на полке лежал почерневший скелет в остатках каких-то истлевших тряпок. Хотелось зажать нос и отвернуться.

Тетя Валя встала у головы, которая была повернута набок и таращилась пустыми глазницами в окно. Рому бабуля поставила с одной стороны, Тому – с другой. Затем старушка достала из сумки церковные свечки и раздала ребятам. Потом стала распутывать какую-то длинную темную нитку.

– Значит так, – деловито произнесла Вальпургия Карловна. – Сейчас я зажгу свечки и свяжу этого упыря. Ваша задача – следить, чтобы пламя не погасло. Ну, поехали.

Тетя Валя достала зажигалку, быстро запалила все четыре свечи и принялась что-то тихо бормотать, ловко перебирая пальцами нитку. Она приподняла череп и протянула веревку под шеей, скрестила у горла, перевязала ключицы и кости плеч, потом стала, как ткачиха, протягивать нитку между черными щербатыми ребрами.

Тома не могла отвести взгляда от нитки, которая натягивалась, связывая старые кости. В комнате становилось все темнее, наверное, наступила ночь без луны. Даже блики на кафеле исчезли, как на картинке, когда сильно прибавляешь контрастность.

От пола заметно тянуло холодом, так что по лодыжкам будто морозная змея поползла. И запах усилился. Пламя свечей дрожало и мерцало. Руки начали трястись от озноба, даже дыхание прерывалось, хотелось кашлять.

По позвоночнику к голове будто пробежали чьи-то жесткие пальцы. Схватили сзади за шею так, что ни повернуться, ни пискнуть. Тома только с трудом глотала воздух, вцепившись в свои свечки. Что там делала и бормотала тетя Валя, девушка уже не слышала, потому что в душе будто раздувался черный шар ненависти.

Злоба и жгучее отвращение вообще ко всему. К людям, природе, красному дому. И сплошное желание уничтожить, но не просто стереть с лица земли, а перед этим иссушить, впитать в себя силу, здоровье и молодость, чтобы дать напиться раскаленной страсти, почти полностью поглотившей душу изнутри. Испепеляющая пустыня желания вбирает в себя, будто бездонный песок, кровавую росу пополам с вишневым и яблочным соком.

Чьи-то холодные пальцы скользнули по рукам Тамары, плечам, спине и ниже, забрались под колени, так что ноги подогнулись. Одновременно кто-то будто ощупывал ее лицо, пытаясь закрыть глаза. На миг веки слиплись, и Тома внезапно увидела сотни, если не тысячи кричащих, искаженных ужасом, бледных лиц. Глаза выпучивались, языки вываливались. И звон в ушах стоял такой, что хотелось лишиться сознания, и надолго.

Наконец девушке удалось снова открыть глаза, чтобы в густой, почти физически ощутимой тьме увидеть, как Вальпургия Карловна одной рукой установила между ключицами скелета что-то вроде тонкой острой палочки, а второй замахнулась.

В это мгновение открылась дверь, и на пороге комнаты нарисовался силуэт высокого человека в свободной одежде. Минуту он стоял на пороге, а потом быстро закрыл дверь с другой стороны, приговаривая:

– Кто-то что-то видел? Никто ничего не видел.

От хлопка двери пламя свечек снова заколебалось, но все же не погасло. Вальпургия Карловна вдохнула поглубже и что-то прошипела, а потом опустила руку на острую палку, что удерживала у горла скелета.

Что-то тихо треснуло, а потом уши заложило от человеческого вопля. Крик был такой, что звук прошел по телу дребезжащей струной, заставляя вздрагивать внутренности. Но вскоре он превратился в стон и затих.

Что-то снова хрустнуло, и скелет развалился прямо на полке, как будто раньше кости что-то удерживало, а теперь перестало. Челюсть упала на пол. Тетя Валя подняла ее и вернула на место. Потом задула все свечи и начала сматывать нитку.

Тома поперхнулась и резко вдохнула, будто последние пару часов не дышала вообще. Колени подогнулись, и она привалилась к шкафу. Изнутри раздался гулкий удар, и дрогнувшая дверца толкнула Тамару в плечо. Она резко отшатнулась, держась за руку.

– Все? – просипел Рома, потирая глаза.

– Еще нет, – проскрипела тетя Валя. – Надо бы еще девицу освободить.

– Освободить? – сухо выдохнула Тома. – Это так называется?

– А ты думала, – произнесла Вальпургия Карловна, задвигая полку с остатками скелета обратно в шкаф. – Они тут болтаются, как пенопласт в канализации, и ни туда ни сюда. А мы их отправляем дальше.

– Куда именно? – спросил Рома, продолжая морщиться и тереть глаза.

– Сам как думаешь? – мрачно спросила Вальпургия Карловна и открыла еще одну дверцу. Оттуда сразу донеслись какие-то звуки, как будто кто-то царапал и стучал по стенкам. Бабуля с усилием захлопнула камеру: – Извините.

Потом глянула на часы и покачала головой:

– Не успеем. Надо уходить.

Следом за тетей Валей Тома и щурящийся Рома вышли в коридор. Бабушка заперла замок и направилась к выходу. Когда они наконец выбрались на воздух, луна уже взошла. Черная дверь в соседнем доме была закрыта, табличка, оповещавшая всех о свободном входе, пропала.

Зато их встретил высокий подтянутый мужчина с аккуратной бородкой. Кажется, Тома его уже где-то видела.

– Вальпургия Карловна, – мелодично произнес мужчина и будто бы с легкой укоризной покачал головой. – Вы опять?

– Да, опять, – кивнула бабуля. – Чтобы мертвеца потом не догонять. Кстати, а что там с утопленницей?

– Утонула, представляете? – развел руками бородатый. – И по пути превратилась в мумию, да еще все внутренние органы растеряла. Бывает же, правда? – Мужчина оправил удлиненный пиджак и элегантно кивнул всем сразу: – Всего доброго. Приятного вечера. – С этими словами он направился куда-то прочь от морга.

И тут Тома вспомнила, где его видела – в парке, когда под яблонями нашли кости. Он еще шутил очень странно, ну прямо как тетя Валя. Когда мужчина скрылся за углом дома, Тома рискнула шепотом спросить:

– Тетя Валя, это вообще кто?

– Местный судмедэксперт, – отозвалась бабуля, глядя ему вслед и потирая подбородок. – Внутренности, значит, пропали. Это плохо.

– У кого внутренности пропали? – спросил Рома, продолжая растирать веки кулаком.

– Да не три так сильно. – И Вальпургия Карловна звонко шлепнула его по руке. – У Томкиной подружки кто-то все нутро вытащил.

– У Ады? – глупо переспросила Тома. И тут же возмутилась: – Во-первых, она мне не подружка.

– А свое «во-вторых» засунь себе в бумажник, – бросила тетя Валя и направилась к дороге. – Пошли.

Рома, морщась, сощурился и огляделся по сторонам. Тома подхватила его под локоть и повела следом за старушкой.

– Мне как будто липкой красной воды в глаза налили, – пожаловался Рома, еле переставляя ноги.

– А мне синяков наставили, – поделилась Тома, припоминая, как ее мяли чьи-то ледяные жесткие руки. Кое-где теперь ощутимо побаливало. – Осторожнее здесь.

Тома одной рукой приобняла Рому за пояс, а другой придерживала за локоть, чтобы он смог обойти большую выбоину в старом асфальте. Дальше ребята так и пошли в обнимку. Пока до Томы вдруг не дошло, что у нее намокла рука.

Они как раз вышли к освещенному проспекту, и Тамара, отняв руку от спины Ромы, посмотрела на свои пальцы. Точно – красноватые подтеки. Только жидкие, будто это не обычная кровь, а разведенная. Тома притормозила и осмотрела Ромину спину. Да, футболка намокла и даже прилипла к коже. Вокруг разносился слабый запах патоки и подгнивших фруктов.

– Это еще что такое? – поморщилась Тома, понюхав мокрые пальцы.

– Кровавые росы, – ответила остановившаяся Вальпургия Карловна. – Помогает от морщин, прыщей и выпадения волос. Еще отлично выводит шлаки и укрепляет ногти.

– Вы как будто омолаживающие процедуры рекламируете, – поморщилась Тома.

– Ага. Салон красоты «Инферналочка». Цвет лица, как у мертвеца, и лучшие образы для выхода на тот свет. – Тетя Валя вздохнула и сложила руки на трости.

– Ну и шутки у вас, – сухо заметила Тома.

– Разве не смешно? – серьезно спросила тетя Валя. – Жаль, я старалась. Тем более что никакие это не шутки. Кровавые росы выступают на траве и листьях после обрядов. Сама понимаешь каких. Так вот, Дора Горина и ей подобные собирали эти росы и умывались ими. Они действительно дают силы и омолаживают.

– Как будто им яблок мало, – пробубнила Тома, мечтая смыть с рук эту гадость.

– Им всегда всего мало, – задумчиво отозвалась тетя Валя. – В этом и суть. Бездонные бочки, раздувающие свои хотелки до размеров дирижаблей. А потом еще, и еще. И так, пока душа не превратится в черную дыру, поглощающую все в радиусе сотен километров. И сам человек в конце концов пропадает в этой дыре.

– Ужас, – прошептала Тома.

– Еще какой, – кивнула Вальпургия Карловна.

Рома продолжал щуриться и морщиться. Тамара заглянула ему в глаза. Веки припухли, как от сильной аллергии, по щекам текли те самые розоватые проклятые росы. Тома попыталась стереть их, но жидкость уже подсыхала и прилипала к коже.

Тогда Тома достала из сумочки влажные салфетки и стала протирать Роме лицо. Внезапно девушка подумала, что он очень даже ничего – скулы высокие, нос прямой, классические черты…

Вальпургия Карловна выразительно хмыкнула, совсем как Изи, когда сказала, что подвал Кровавой барыни – самое подходящее место, чтобы пообжиматься. Тома смутилась и сунула салфетку Роме.

Вальпургия Карловна усмехнулась, заложила одну руку за спину и пошла по проспекту, опираясь на трость и что-то бормоча. Тамара почувствовала жар, который разливался по шее, но Рома продолжал спотыкаться, пытаясь оттереть росу со щек и глаз. Не бросать же его. Так что девушке пришлось снова взять его за локоть, но теперь она держалась на расстоянии вытянутой руки.

– Спасибо, – прошептал Рома.

– Откуда же там взялась роса, – бормотала тетя Валя, будто разговаривая сама с собой. – Разве что он тоже… а почему бы и нет?

– Что вы имеете в виду? – Тамара попыталась догнать старушку, бросив Рому на произвол судьбы.

– Да этот ее приказчик, – через плечо бросила Вальпургия Карловна. – Если они были любовниками, то она могла и его этими яблочками подкармливать и росой подпаивать. Чтобы тоже силы сохранял.

– А он ей жертв приводил, – добавила Тома, глядя под ноги.

– Какой сегодня лунный день? – вдруг спросила тетя Валя.

– Пятнадцатый, а что? – отозвалась Тома, снова придерживая Рому, который чуть не угодил в кусты боярышника.

– Н-да. Завтра уже поздно будет, – Вальпургия Карловна поскребла подбородок.

– Поздно для чего? – осторожно спросила Тома.

– Пошли в парк, – решительно заявила бабуля и бодро зашагала к остановке.

Глава 21. Расправа

– Куда мы все-таки направляемся, а главное – зачем? – спросила Тамара, едва поспевая за тетей Валей, которая хоть и ходила с тросточкой, но перемещалась на удивление быстро.

Они только что вышли из трамвая на остановке возле парка и теперь снова искали дыру в заборе.

– Как «куда»? В Камышово, – ответила бабуля. – Ты же сама пыталась выяснить, куда это пропала Дора Горина. Вот мы и спросим.

– У кого? – произнес Рома, который выглядел немного получше.

– Не поверишь, у луны, – улыбнулась тетя Валя, обернувшись. – Луна ведь та же самая, правильно? Что была при Гориной, что сейчас. А она все видит и все помнит.

– Вы умеете разговаривать с луной? – медленно спросила Тома, радуясь, что на сей раз им хотя бы никаких покойников искать не придется.

– Если честно, не очень хорошо, – отозвалась старушка. – А вот у тебя это отлично получится.

– Не-не-не! – выставила ладони Тома и даже сбавила шаг.

Но тетя Валя уже пробралась за ограждение и призывно махнула рукой:

– Давай сюда!

– Я не… – Тома не договорила. Только вздохнула и тоже полезла в отверстие. Потому что спорить с Вальпургией Карловной себе дороже.

Последним препятствие преодолел Рома. Гибкая ветка стеганула ему по лицу, так что он ойкнул и снова начал тереть глаза.

– В темноте вообще ничего не вижу, – ворчал парень, шагая по дорожке и шатаясь из стороны в сторону.

– Давай я тебе на руки полью, чтобы глаза промыл, – вдруг предложила тетя Валя, останавливаясь.

Она достала откуда-то из-под шали обычную пластиковую бутылочку и тонкой струйкой принялась лить воду на ладони Ромы. Парень умылся, и, судя по всему, ему сразу стало легче, он моргнул и улыбнулся.

– Волшебная вода? – спросила Тома, с тоской глядя на полную луну, серебрящую верхушки деревьев.

– Святая, – пояснила тетя Валя.

– А почему вы раньше не дали ему глаза промыть? – удивилась Тома, пока Рома вытирал салфеткой лицо.

– Потому что еще пригодится, – буркнула бабушка и спрятала бутылочку обратно под шаль. – Вы же принести не догадались.

Тома в ответ только хмыкнула и не стала говорить, что если она должна была принести «на дело» святую воду, то об этом стоило предупредить заранее, а не попрекать теперь. Тем более что в последний раз Тома была в церкви двадцать лет назад, когда ее крестили в младенчестве.

– Вот именно, – кивнула Вальпургия Карловна и по дорожке направилась к озеру.

– Что – вот именно? – шепотом спросил Рома, который теперь выглядел свежим и бодрым.

Тома в ответ лишь отмахнулась. Сейчас не до обсуждений пользы святой воды. Тем более что намечалось нечто непонятное. Хотя, если хорошенько подумать, вся история с Кровавой барыней была жуткой и непонятной.

– Как вы думаете, почему вампиры солнца боятся, а луны нет? – вдруг весело спросила тетя Валя, оборачиваясь. – Ведь лунный свет – это же просто отражение солнечных лучей.

– Вас сейчас только это занимает? – спросила слегка ошарашенная Тома.

– А я тебе скажу почему, – продолжала старушка. – Потому что это отражение. Луна – это всегда отражение, а отражение – всегда в какой-то степени обман. И раздвоение. Ясно?

– Нет, – честно ответил Рома.

А Тома промолчала. Потому что ей-то как раз все вдруг стало ясно. Лунные раздвоения и фантомы. То, чему она раньше так противилась. Оказывается, можно было с этим смириться и даже обернуть в свою пользу. Ну или сойти с ума, раздвоившись однажды так, что обратно уже не склеить.

– Главное – не смотреть на отражение луны в зеркале, – задумчиво добавила Вальпургия Карловна. – А то крыша поедет. Не поймешь потом, где ты, а где фантом. О, мы пришли.

Компания остановилась у настила над берегом озера, недалеко от того места, где тянули в воду Изи и где утонула Ада.

– Мне теперь трудно по заборам лазить, – медленно сказала Вальпургия Карловна. – Так что вам придется пойти вдвоем.

– И что нам там делать? – осторожно спросила Тома.

– А вот что. – Тетя Валя сложила руки на тросточке. – Войдешь в воду прямо по лунной дорожке.

– А ее не утащат? – быстро спросил Рома.

– Цыц! – бросила тетя Валя. – Ты-то на что? Будешь ее страховать. Так вот, как войдешь, расфокусируй зрение и посмотри на мост. Мысленно попроси луну показать, что тут случилось с черной каретой. Ясно?

Тома хотела было сказать, что да, но лишь шумно выдохнула. Чем дальше, тем более безумным становился сюр, в который ее затянуло на стремительно набирающей обороты карусели.

– Как вы с этим живете? – мрачно спросила Тома, гадая, сможет ли теперь хоть когда-нибудь снова назвать себя нормальным человеком.

– Не скучно, – посмеиваясь, проговорила тетя Валя. Потом похлопала Тамару по плечу: – Ну, давай. Кеды тут оставь.

Девушка разулась и обреченно перелезла через перила. Скользя голыми стопами по холодной глине, старалась вообще ни о чем не думать. Потому что до сих пор не была уверена, что все происходило в реальности, а не в ее собственном – ну или чужом – бреду.

Оказалось, экскаватор прекрасно расчистил озеро. Правда, разогнал при этом почти всех уток и лягушек, зато теперь в водной глади отражалась четкая лунная дорожка. Яркий, светящийся клин, рассекающий черную поверхность.

Тома почувствовала, как что-то холодное коснулось ее пальцев, и отдернула руку. Хорошо, что не закричала. Незачем будить охрану.

– Извини, – прошептал Рома.

Тома выдохнула, ощущая, как пульсирует ком у самого горла. Нашел время взять девушку за руку.

Снова повернувшись к озеру, Тома вдохнула поглубже, задержала дыхание и ступила в воду. Стопы сразу обожгло холодом, от ног по глади в разные стороны устремились разводы, искажающие отражение.

Так. Отражение. Что там говорила тетя Валя? Тома посмотрела на луну в светлом ободке и мысленно попросила показать, что здесь случилось в ночь, когда ненависть местных к Кровавой барыне Гориной выплеснулась через край.

Ничего не случилось. Все осталось как было – черное озеро, луна, тишина августовской ночи. Только, кажется, охрана проснулась. По берегам скользнули искорки огоньков. Так, надо бежать, пока их не поймали и не обвинили в чем-нибудь этаком. Не будешь же рассказывать полиции истории о костяных подвалах и кровавых росах.

И тут Тома расслышала знакомый перестук копыт. На мост чинно въехали две черные лошади, запряженные в большую карету.

Повозка докатилась почти до середины, когда ночь рассек мощный свист. Промелькнуло нечто большое и огненное. Прямо под копыта лошадей вылетел горящий шар. Кони испуганно заржали, встали на дыбы, а потом заметались по мосту, заставляя карету громко перекатываться и раскачиваться.

С разных сторон на мост залезали косматые тени. Они хватали лошадей, карету, кучера, вожжи. Кто-то свистел, кто-то кричал, кто-то даже принес рогатину и тыкал ею в лошадиные морды.

Тома с трудом различала в хаосе отдельные фигуры. Кажется, люди стащили кучера и привязали его руки к телу, накинув на голову мешок. Более того, еще и к ногам умудрились прикрепить мешок с камнями. Пока одни нападавшие распрягали коней, другие вернули мычащего кучера на его место.

А вот третьи выволокли из кареты брыкающуюся женскую фигуру и тоже накинули мешок ей на голову.

– Не-ет, пусть посмотрит! – прокричал кто-то в толпе.

Мешок сняли. Барыне заломили руки и завязали рот. Потом оттащили от кареты, где мычал и извивался ее связанный лакей. Мужчины обошли экипаж и стали его раскачивать. Наконец он накренился и под стоны Гориной кувыркнулся и рухнул в озеро, подняв веер брызг.

Карета медленно, то всплывая, то опускаясь, стала тонуть. Горина с ужасом смотрела на происходящее. Наконец волны сомкнулись, и женщину куда-то потащили.

У опор моста Гориной связали руки, а другой конец веревки прицепили к упряжке одного из коней. Веревку от лодыжек привязали к другой лошади. Горина, повиснув между животными, мычала и брыкалась, потом кто-то оглушительно засвистел, и лошади, громко заржав, рванули в разные стороны.

Тома увидела, как натянулось тело Кровавой барыни, и зажмурилась, закрыв лицо руками.

– Ты чего кричишь? – шепотом спросил Рома.

Оказывается, Тома про него напрочь забыла. Она медленно убрала руки от лица. Все то же – луна, водная гладь, молчаливые деревья кругом. Никаких рассвирепевших людей, лошадей, карет.

Тома попятилась, выходя из воды.

– Не получилось? – с сочувствием спросил Рома.

Тома только помотала головой в ответ. Тело слушалось плохо, но все же Тома не забыла обернуться и поблагодарить луну. Ужас, конечно, но зато кое-что прояснилось. На негнущихся ногах девушка направилась вверх по откосу, к деревянному настилу, где туда-сюда прогуливалась Вальпургия Карловна, постукивая тростью по доскам. Обуваясь, Тома как смогла пересказала все, что увидела.

– Это многое объясняет, – задумчиво протянула бабуля, пока Рома помогал Томе зашнуровать кеды. – Стало быть, ее разорвали на части. И зарыли, значит, по частям. Поэтому теперь ей требуется много крови и много внутренностей. Она формирует новое тело.

– И где искать ее части? – спросил Рома, осматриваясь. – Парк-то огромный.

Вальпургия Карловна привычно сложила руки на тросточке и медленно произнесла:

– Абы где не стали бы прятать. Какое-то особое место выбрали, не иначе. Какие тут есть особые места?

– Подвал, – пожал плечами Рома. – Еще озеро, но там, похоже, был только кучер.

– Верно, – кивнула старушка. – Их разлучили специально, чтобы они после смерти не были вместе. Только вот не вышло. Выкопали их товарищи благоустроители, чтоб им воды из озера хлебнуть.

– Ну, они же хотели как лучше, – произнесла Тома, слегка обидевшись на такое отношение к своей работе.

– Ладно, – примирительно проговорила тетя Валя. – Пошли в подвал.

– Опять? – опешила Тома. – Мы же там уже были!

– Были, – согласилась бабушка. – Только вот самого важного не рассмотрели. За мной!

Тамара закатила глаза, потом переглянулась с Ромой, который лишь слабо улыбнулся. Вместе они поплелись за бодро ковыляющей бабулей. Ей-то что, она снаружи будет стоять.

В этом Тома, правда, ошиблась. Вальпургия Карловна на сей раз полезла в подземелье первой. Только вот теперь лунного луча не было видно, а стонущее вонючее пространство тонуло в сплошной затхлой тьме.

– Как мы ее тут найдем, – обреченно произнесла Тома.

– Камень достань, – приказала тетя Валя.

Тома послушно вытащила светящийся камушек, кляня себя за тупость. Могла бы и сама догадаться. В подвале стало немного светлее, как будто зажегся слабый сероватый свет.

– Надолго его не хватит, – бормотала тетя Валя, перебирая пальцами по стенам, будто сложенным из человеческих костей. – Сколько же вас тут…

Вдруг Тому схватили сзади – руки прижало к бокам, грудь сдавило. Дышать стало трудно, потому что на лицо будто накинули толстый черный платок. Лунный камень выпал из руки и покатился по пыльному полу.

Тома успела заметить, как Рома взмахнул руками. Хватка немного ослабла, и Рома толкнул Тому вниз. Она отлетела на пару метров, обернулась и увидела, как Рома сцепился с черной громадиной. Потом раздался всплеск, шипение и, наконец, женский крик, от которого заложило уши, и девушка инстинктивно зажмурилась.

Вопль отчаяния был вездесущим, пробирающим до глубины души. Кое-как разлепив веки, Тома увидела, что черная громадина тает, шипя и расслаиваясь хлопьями, будто прогорает и превращается в пепел.

Женский вой распался на отдельные голоса, полные боли. Подвал снова стонал, стены качались и трещали. Сверху на голову падали крупинки и какие-то ошметки. Кажется, даже потолок хрустел и расходился трещинами.

Сквозь одно из отверстий во тьму подвала проник лунный свет, и Тома увидела множество бледных, страдающих и кричащих лиц, которые разом потянулись к свету. И вдруг стало ясно, что, когда Тамара и Рома залезли сюда впервые, именно эти вмурованные в стены жертвы кровавых обрядов помешали лакею Гориной их поймать.

Вой ослаб, превратившись в нестройное мычание.

– Камень возьми! – скомандовала Вальпургия Карловна, потом размахнулась и со стуком опустила трость на пол, провозгласив: – Свободны!

Откуда-то донеслась печальная песня, похожая на колыбельную, и бледные лица устремились вверх. Пол под Томой дрожал и трещал, стены ходили ходуном, дождем падали мелкие кусочки потолка и обломки побольше. Один больно резанул по плечу.

– Уходим, – выдохнула тетя Валя, пробегая мимо.

Под обваливающимся потолком, закрывая голову руками, Тома заковыляла за старушкой. Кожу то и дело что-то царапало, кругом все трещало и грохотало. Ступени лестницы раскачивались и рушились. За спиной что-то бухнуло так, что Тому даже подбросило вверх, и она больно ударилась коленками, когда приземлилась.

Наконец, перебирая руками и ногами, Тома вылезла через люк в полу будки сторожа. Стены дребезжали и грозили обрушиться прямо на девушку, так что пришлось, не разбирая дороги, поторопиться выйти наружу. Когда Тамара отползла на пару метров и обернулась, старая будка сложилась, как карточный домик. Стены рухнули внутрь, крыша провалилась, подняв облако душной, вонючей пыли.

Стены барского дома устояли, а вот пространство между ними, служившее когда-то танцплощадкой, полностью провалилось, превратившись в нечто вроде неглубокого оврага.

– Господи помилуй, – прошептала где-то рядом Вальпургия Карловна.

Тома же, стоя на коленях, мысленно обследовала себя. Руки и ноги на месте. Сгибаются и слушаются. Глубокий вдох. Выпрямилась. Все нормально, нигде не болит, значит, ребра целы. Отлично. Зрение, слух. Все работает. Теперь голос.

– Теть Валь, вы как? – хрипло произнесла Тома, горло, казалось, песком забито.

– Приемлемо, – просипела Вальпургия Карловна, отряхиваясь. – Жить буду.

Тома в ответ лишь кивнула. С трудом распрямила пальцы, которыми сжимала свой лунный камень, и убрала его в карман. Снова вдохнула и выдохнула. Потом позвала:

– Ром, ты где? Цел?

Ответа не последовало. Сердце ускорило бег, ладони вспотели. Громче, никого не стесняясь, Тамара крикнула:

– Рома! Красин! Ты где?!

В ответ послышалось лишь кряхтенье Вальпургии Карловны. Обе, молодая девушка и пожилая согнутая бабуля, стояли у танцплощадки, провалившейся в костяной подвал, и осматривались. Деревья, старые, разваленные стены. Рухнувший пол-потолок. И они вдвоем. Рома пропал.

Его, видимо, завалило. Только не это! И что делать? Может, он еще жив?

– Надо… надо, надо… – Тома бессмысленно топталась на месте не в силах понять, что надо делать. – Вызвать… этих, как их…

Нет, они могут не успеть. И что, самим копать? Да тут кладка какого-то лохматого века, руками не разгрести. Значит, надо звонить. Тома достала смартфон, но пальцы не слушались, в глазах двоилось, она даже разблокировать свой аппарат не сумела. Господи, какая же она никчемная! Рома спас ее, а она ему не может помочь! По щекам потекли слезы. Тома стояла и ревела от бессилия.

И тут девушка получила пинок. Да такой мощный, что даже подпрыгнула.

– Отпустило? – мрачно спросила тетя Валя.

– Да, спасибо, – прошептала Тома, растирая больное место.

Вальпургия Карловна провела рукой по глазам. А из-за ее плеча на Тому уставилась девушка со стрижкой каре. Смутно знакомая. Она открыла рот, но не смогла издать ни звука. Зато превратилась в другую, девицу в сорочке, с растрепанной косой и ссадинами на лице.

Тетя Валя обернулась через плечо и замерла. Девушка тоже по-рыбьи открывала рот, но слова так и не прозвучали.

Тогда Вальпургия Карловна прикрыла веки, вздохнула и внезапно выпрямилась. Раскрыла глаза и, уставившись в пространство, сразу несколькими голосами выдала:

– Самое старое дерево!

Потом резко выдохнула и согнулась обратно. Все призраки вокруг нее растворились.

Глава 22. Кровавые плоды проклятой яблони

– Самое старое дерево, – шепотом повторила Вальпургия Карловна и сразу закашлялась.

Тома до боли сцепила пальцы и лихорадочно осмотрелась. Да в этом дурацком парке тысяча деревьев! И какое из них самое старое? И вообще, при чем здесь какая-то древняя коряга?!

– Это должно быть особое дерево, – хрипло произнесла тетя Валя, хлопая себя по груди. – Скорее всего, там Горина и проводила свои обряды. И саму ее, возможно, под ним закопали. По крайней мере, какую-то часть.

– Ну и где его искать?! – сорвалась на крик Тома. – Пока мы тут топчемся, Горина Рому на куски разорвет!

– Это да. – Старушка поскребла подбородок, потом щелкнула пальцами. – Вот что. Раз это дерево особенное, оно, скорее всего, где-то тут, рядом с домом. Горина наверняка любила смотреть на него из окна. Полюбоваться плодами своих трудов неправедных. Маньяки часто так делают.

– Да тут их десятки! – выкрикнула Тома, разведя руками. Потом вдруг девушка вспомнила старую, дряхлую, насквозь гнилую яблоню, на которую она как-то вязала ленточку.

Так, где там эта деревяшка? Точно. Тома молча обогнула бабулю и направилась вдоль старой стены, рассекая густую крапиву, как ледокол арктические толщи.

В этот момент парк снова озарился лунным светом, как будто подтверждая правильность Тамариной мысли. Девушка прибавила шагу и вскоре добралась до старой, покосившейся яблони, росшей метрах в двадцати от бывшего крыльца дома Гориной.

В прошлый раз, когда Тома вязала на старый сухой ствол красно-белую ленту, дерево представляло собой жалкое зрелище – слоящаяся кора была покрыта многолетними лишайниками и паутиной, обломанные ветки отваливались, от гниющих корней исходила болотная вонь.

Теперь яблоня выглядела лучше – уже стала похожа на обычное садовое дерево с листьями и мелкими плодами. Только вот какой ценой.

Тома почти побежала и наконец вывалилась из травяных зарослей прямо к дереву. У корней что-то белело, и Тамара чуть не зарыдала от облегчения. Пепельно-бледный Рома сидел, привалившись спиной к стволу и свесив голову набок.

Руки были заведены назад, за ствол. Тома упала на колени рядом с Ромой и попыталась его встряхнуть, но ничего не вышло – только голова слабо качнулась из стороны в сторону. Зато ладони мигом намокли.

Одежда парня была пропитана кровью, стекающей под корни яблони. Кровь капала с мокрых краев футболки и даже из распоротых джинсов. Земля была черной и влажной, дерево наливалось силой, стремительно покидающей Ромино тело. Его кожа истончилась, став похожей на марлю, из-под нее выступали еще слабо пульсирующие темные вены.

– Ты забрала моего возлюбленного, я взяла твоего, – донесся из-за дерева тонкий голос.

Тома подняла взгляд и увидела Аду, которая, щерясь, обнимала ствол бледной рукой.

– Убью, – беззвучно проговорила Тома и вскочила.

Она обежала дерево и лицом к лицу столкнулась с мертвой девушкой Влада. Сжав в руке лунный камень, Тамара полоснула им по рельефной скуле Ады, ее гордости, которую она демонстрировала на всех фотографиях. Под пальцами что-то треснуло, Ада покачнулась и попятилась, но быстро выпрямилась, чтобы получить пинок в упругий живот. Девушка Влада согнулась и, кажется, зарыдала. Когда она подняла бледное лицо, оказалось, что ее рот исказила кровавая ухмылка.

– Деточка, что мертво, умереть не может.

– Вот и славно, – выплюнула Тамара. – Вечно будешь гнить заживо.

Тома с разбегу сбила Аду с ног, села сверху и ударила по лицу. За бесконечные истерики. Еще удар. За то, что манипулировала Владом. За то, что обманула его и предала. За то, что снова увела. И за Ульянкин шрам. И за Рому.

В яростном черно-кровавом мареве вдруг проступило полупрозрачное видение с умирающим Ромой, привязанным к яблоне. Тома медленно вдохнула и выдохнула, потом наклонилась к окровавленному лицу Ады и прошептала:

– Это полнолуние, а не безлуние, деточка. Жди здесь, я скоро.

Добить бы тварь, да Рому, может, еще можно спасти. Тома слезла с тела Ады и повернулась к яблоне. Руки парня действительно были завязаны за стволом, причем той самой красно-белой лентой, которой Тома помечала растения под вырубку.

Проклиная себя, дурацкую бессмысленную работу и Яру, Тома подскочила к дереву и снова упала на колени. Наверное, Ада после смерти стала еще более криворукой, чем при жизни, – узел был завязан так слабо, что Тома справилась с ним в два счета.

Руки парня так и остались одеревеневшими и заведенными назад. Тогда Тома на коленях обошла яблоню, взяла Рому за плечи и попыталась наклонить. Что-то мешало, пришлось навалиться посильнее.

Рома, кажется, застонал, коротко дернулся и упал на бок под крик Вальпургии Карловны: «Стой!»

Из ствола, к которому привалился парень, торчал обломок ветки, похожий на кол. Его конец был в крови, а на футболке Ромы расплывалось багровое пятно.

Рома, холодный и будто каменный, тяжело повалился на руки Томы. Девушка перестала дышать. Как в тумане, она увидела Аду, снова целую и улыбающуюся, хихикающую и машущую ручкой. Потом утопленница со смачным хрустом откусила от яблока, и по ее щекам и подбородку потекли темные кровавые струи.

Голова Тамары вдруг дернулась, все поплыло. Но рябь вокруг быстро прошла. Хорошо, что вместо Ады Тома увидела стоящую рядом тетю Валю.

– Отпустило? – заботливо спросила бабуля.

Руки Томы ослабли, и она почувствовала на них холодный груз. Рома, согнувшись, уперся лбом в землю, а острым плечом – в колени Тамары. Девушка попыталась развернуть его и положить нормально, но он уже успел окаменеть.

Так что Томе оставалось лишь беззвучно плакать, окровавленными руками поглаживая мраморное лицо Ромы.

– На, возьми, – произнес голос Вальпургии Карловны.

Тамара обернулась и кое-как сфокусировала взгляд на ладони старушки, в которой лежало небольшое красное яблоко. Смысл до застывшего разума не доходил.

– Яблоко с этого дерева, – тихо произнесла тетя Валя. – Обрядовое.

– Как у Гориной? – наконец сообразила Тома.

– Ну да, – будто бы нерешительно произнесла бабуля.

– Вы в своем уме?

– Это же Ромкина жизнь в этом яблоке. Вдруг поможет, – слабо проговорила Вальпургия Карловна. – По-другому не выйдет, ни одна скорая помощь его уже не спасет.

Тома снова взглянула на белое каменное лицо Ромы, перемазанное кровью. Его собственной. И его собственная жизнь в этом проклятом яблоке. Проклятый сад, проклятая тварь Горина!

Из горла сам собой вырвался не то рев, не то вой. Даже плакать сил не осталось. Вальпургия Карловна так и стояла рядом, молча протягивая Томе красное яблоко.

Тома схватила плод, кое-как уложила Рому на спину. И что дальше? Сама собой вспомнилась гадина Ада, жрущая такое же яблоко. Чтоб ей подавиться.

Двумя руками взяв плод, Тома изо всех сил сдавила его пальцами, так что оно влажно хрустнуло и с чавканьем стало сминаться между ладонями. По коже потекла густая теплая красная жидкость. Тома поднесла руки к лицу Ромы так, чтобы кровавый сок попал ему на синюшные губы. Но багровая субстанция лишь растекалась по щекам, будто рассекая бледную кожу.

– Давай помогу. – Вальпургия Карловна уселась рядом и достала свою бутылочку святой воды, на дне которой еще немного осталось. – Почти всю воду в подвале израсходовала, дура старая.

Бабуля потрясла бутылочкой над лицом Ромы. Остатки святой воды смешались с кровавым яблочным соком, и жидкость наконец затекла Роме в рот. Вальпургия Карловна довольно крякнула, сжала его челюсть пальцами и наклонила голову парня, сначала в одну сторону, затем в другую.

– Давай, сынок, глотай, – бормотала бабуля.

Тома испугалась, что бабка ему или челюсть вывихнет, или шею свернет. Однако Рома вдруг слабо вздохнул, и даже кожа его вроде бы стала плотнее. Но его глаза все еще оставались закрытыми.

– Дави еще, – энергично произнесла тетя Валя, придерживая голову парня двумя руками.

Тома изо всех сил сжала остатки влажной мякоти, между пальцами снова потекла теплая жидкость. Густая струя окрасила губы, щеки и подбородок парня в багровый цвет, сделав его похожим на вампира из кино.

– Могла бы поаккуратней, – буркнула Вальпургия Карловна.

– Ну извините, я первый раз давлю кровь из яблок, – огрызнулась Тома.

Рома вдруг закашлялся, будто поперхнулся. Тома помогла ему повернуться на бок и погладила по спине. Ребра парня торчали, плечи заострились, тело сводило в судорогах. Зато живой. Рома надрывно кашлял, дергаясь на сырой траве. Потом его, кажется, стошнило.

Рома перевернулся лицом вниз, подтянулся на локтях и сел на колени. Вытер лицо рукой и удивленно посмотрел на ладонь, измазанную багровой жижей.

– Это еще что? – хрипло прошептал парень, переводя вопросительный взгляд на Тому.

Та только пожала плечами. Вот как сказать человеку, что его только что принесли в жертву, выкачав почти всю кровь, он умер, но его воскресили с помощью его же крови, которая была в яблоках. Бред какой.

– Поднимайся. Надо валить отсюда, пока охрана нас не замела, – деловито пробубнила тетя Валя, теребя Рому за плечо.

Парень кивнул, но сразу же ойкнул, зажмурился и схватился за затылок. Глубоко вздохнув, он все же поднялся на ноги. Тамара и Вальпургия Карловна поддержали его с обеих сторон.

– Пошли, пошли. – Вальпургия Карловна потянула Рому за руку, а затем обернулась и тихо сказала Тамаре: – Яблоко брось под корни.

Девушка отстала на шаг и швырнула раздавленное яблоко под корни дерева, которое теперь выглядело совершенно здоровым. Правда, плодов на нем больше не было, но это к лучшему. Зато окровавленный обломок ветки так и торчал из ствола.

Тома с размаху ударила по нему ногой. Послышался хруст, обломок треснул, девушка схватила его руками, расшатала и вырвала из дерева. В руках у нее оказался совершенно гладкий кол, будто даже обтесанный и заточенный. Может, лакей постарался, а может, сама Горина. Собственно, неважно. Важно, что в следующий раз эта заточка войдет под ребра самой Кровавой барыне. Пусть отведает свое же блюдо.

– Погодите, – воскликнула Тома, догоняя Вальпургию Карловну и Романа. – Если останки Гориной под этим деревом, их надо как-то… это… того.

– Сжечь их надо, – подсказала Вальпургия Карловна. – Только без толку сейчас. Во-первых, их еще надо выкопать. Во-вторых, она там точно не одна. Мы тут будем двое суток корячиться и вряд ли сможем сделать это незаметно. А в-третьих, она себе новое тело добыла. Так что потом ее откопаем.

– Как это – новое тело? – непонимающе спросила Тома.

– Вот так, – пропыхтела тетя Валя, подталкивая Рому к аллее. – Эта девчонка, которая там сейчас яблоки ела, – это и есть новая Горина. Или до тебя не дошло?

– Почему же, дошло, – смущенно произнесла Тома, ковыляя следом за остальными.

Честно говоря, она только сейчас поняла, что избивала не Аду, а Дору Горину в обличье девушки Влада. Но это дела не меняет. Кровавая барыня все равно сбежала и явно планирует продолжать свои кошмарные посадки и омолаживающие процедуры. И почему-то именно Тома должна ее остановить, хотя ей это совершенно не нравится.

Втроем Тамара, Рома и Вальпургия Карловна снова пролезли в дыру в заборе.

– Только бы никого не встретить, – пробормотал Рома, глядя на свои окровавленные ладони. И тут у него зазвонил телефон. Он кое-как вытер руку о штаны, достал смартфон, посмотрел на экран и ответил, стараясь звучать спокойно и бодро: – Да, мам. Нет, не забыл про бабушку. Да здесь, рядом. Э… – Он посмотрел на Вальпургию Карловну и произнес: – Девушку провожаю. Нет, не долго. Скоро буду, не волнуйся.

Вальпургия Карловна закатила глаза и внезапно выхватила у него телефон:

– Привет, Петровна. Кого? Меня?! – Тут бабуля звонко рассмеялась. – Я, конечно, еще вполне, но на девушку, поди, уже не тяну! Да врет он все. Я его припахала маленько. Да пустяки! Мы тут пикет устраивали, так нас всех загребли, да не из нашего района, вот твой Ромка нас и вытаскивал. Да скоро придет, не волнуйся. Вот только поможет мне наручники спилить. А ты думала, легко в моем возрасте через решетку утечь? Куда проще в трубу вылететь, ага. Да ладно, шучу. Не бойся, не съем я его. Уже поужинала, да. Все, давай, пока.

Вальпургия Карловна вернула телефон Роме, который застыл, изумленно округлив глаза и открыв рот. Бабуля легонько ткнула его под подбородок и бодро зашагала к Божедомке. Рома закрыл рот, моргнул, убрал телефон и улыбнулся Томе. Вот только ей почему-то было не до улыбок. С какой стати тетя Валя придумала нелепую историю про пикет? Рома – молодой парень, для него куда естественнее вечером девушку домой провожать, чем бабулек из отделения вытаскивать. И кажется, Рома подумал о том же.

– Теть Валь, зачем вы маме наврали? – спросил Рома, догоняя Вальпургию Карловну.

– Ой, господи, с кем приходится работать. – Бабуля со вздохом закатила глаза, но потом все же соизволила ответить: – Ты в таком виде домой собрался? Мать пугать? И что она подумает? Что ты упыриху какую-то на кладбище провожал? Девушка у него, ага. Кол не забыл на прощание под ребра вбить? Вместо чмоки-чмоки.

Рома осмотрел свою грязную и окровавленную одежду и смущенно кивнул:

– А, ну да. Вы правы. И куда мне теперь?

– Ко мне, – махнула рукой тетя Валя. – Умоешься, постираешься. Потом домой. А что одежка потрепалась, так помочь бабке вылезти из камеры – дело хлопотное, это тебе не котенка с дерева снять.

– Вы не боитесь, что его родители будут о вас плохо думать? – поинтересовалась Тома.

– Мы всю жизнь на одной улице. Я с его бабкой в одном классе училась, – обернулась старушка. – Думаешь, их можно чем-то удивить?

– Тогда зачем врать? – не поняла Тамара.

– Затем, что всему есть предел, – серьезно произнесла Вальпургия Карловна. – Одно дело, когда твоя соседка – чистая ведьма и скелеты под окнами, а совсем другое, когда твой собственный ребенок возвращается домой за полночь по уши в крови. Есть разница?

Тома только пожала плечами. Она слишком устала, чтобы обдумывать психологию взаимоотношений соседей на улице, где розы цветут на костях и по которой бродят ожившие мертвецы, вылезающие из проклятого парка.

– Что со мной случилось? – вдруг спросил Рома.

– А ты ничего не помнишь? – осторожно уточнила Тамара. Тетя Валя молча сопела, постукивая тростью по асфальту.

– Помню, как нас стало заваливать в подвале, – после паузы произнес Рома. – Дальше – ничего. Только как очнулся в парке и меня стошнило.

– Такое бывает от стресса, – кивнула тетя Валя.

– А кровь откуда? – продолжал спрашивать Рома. – Чья? Почему так много?

– Ты прямо как врач на станции переливания, – пробубнила бабуля.

Рома вопросительно посмотрел на Тому, и она вдруг почувствовала, что очень устала. Веки слипались, колени обмякли. Хотелось хорошенько вымыться, закрыть дверь на все замки, задернуть шторы, отключить телефон и проспать часов пятнадцать. Желательно еще ни о чем не думать.

– Я домой, если вы не против, – произнесла Тамара, подавляя зевок. – Хотя, если вы против, я все равно домой.

– Я думал, ты сегодня с нами, – медленно сказал Рома.

– Ничего, все правильно, – оттеснила его Вальпургия Карловна. – Дуй к себе, выспись как следует. Завтра встретимся и все обсудим.

– Тебя проводить? – спросил Рома.

Тамара в ответ зашлась истеричным смехом, который будто волнами выплескивался изнутри.

– Ага, прохожих и ее соседей пугать, – пробормотала тетя Валя.

Рома, кажется, вспомнил, что выглядит как актер массовки фильма ужасов, и смущенно опустил взгляд. Тома, силясь заглушить хохот, но все равно непроизвольно фыркая, похлопала его по плечу, помахала рукой тете Вале и направилась к себе домой.

Глава 23. Ни живая, ни мертвая, ни в сегодня, ни в прошлом

Увы, мечте о пятнадцатичасовом сне пока не суждено было сбыться – пришлось вставать на работу. Трудовой договор заканчивался только через два дня, так что Тома заставила себя скатиться с кровати, принять душ и позавтракать.

И странное дело, она ждала, что будет чувствовать себя так, будто прокатилась в кузове самосвала под кучей строительного мусора, однако все оказалось как раз наоборот. Настроение прекрасное, самочувствие бодрое, энергии выше крыши. И еще – после всех вчерашних приключений в морге и парке на теле не обнаружилось ни одной ссадины или даже крохотного синяка. Напротив, кожа стала мягкой и гладкой, как после спа. И волосы – блестящие, крепкие. Зрение улучшилось, ногти стали чистыми и твердыми.

Только особой радости все это оздоровление не принесло, Тамара быстро поняла, что всем этим великолепием обязана росам и яблокам, налившимся на Роминой крови. Она ведь вчера перемазалась ими по самые уши.

Стараясь поменьше думать о том, что случилось накануне, Тамара оделась и отправилась на работу. Сегодня группы благоустроителей распределили по газонам у городских учреждений. Тома уже успела приготовиться к тому, что ей достанется морг или кладбище, но в этот раз повезло – их с Изи отправили облагораживать растения напротив местного технического колледжа.

Пока подруги вырывали сорняки, рыхлили почву и разбрасывали по ней куриный помет с фосфатами, Тома шепотом пересказала Изи свои вчерашние приключения.

– Мне бы такая терапия не помешала, – пробормотала Изи. Она сидела на земле, вытянув больную ногу.

– В больнице-то что сказали? – осторожно спросила Тамара.

– Что до свадьбы заживет, – мрачно ответила Изи. – Рентген сделали, травм не нашли. Анализы всякие взяли – все чисто. Говорят, ушиб и ссадины. Само пройдет.

– Может, и правда само пройдет? – вяло предположила Тома, прекрасно осознавая, что тут нужна особая терапия.

Изи только отмахнулась. Все действительно могло бы зажить после припарок от Вальпургии Карловны, но, увы, случились стуки в подвале Гориной. Теперь у Изи на лодыжке багровели незаживающие ссадины.

– В следующий раз возьми меня с собой, – буркнула Изи, собирая сорняки, которые девушки успели вырвать, в пакет для мусора. – Хоть какая-то польза будет от этой жути.

А Тома удивилась, что никак не отреагировала на это замечание подруги. Всякая кровавая жуть вдруг стала такой обыденной, что теперь очередной круг кошмарной карусели обсуждался как что-то обыкновенное, вроде кофе после работы.

– Вы чем заняты?! – вдруг разнеслось над головами Томы и Изи. Оказалось, рядом стояла Яра.

– Прополка, рыхление, удобрение, – растерянно проговорила Тома. – Все как вы сказали.

– Какая еще прополка?! – возмутилась Яра. – Я вам что сказала делать?! Бордюры красить!

– Бордюры? – наморщила лоб Изи. – Про них вообще речь не шла.

– Поговори мне еще! – рявкнула Яра. – Пока все бордюры не покрасите, ваш рабочий день не закончится!

– А краска-то где? – осмотрелась Тома. – И кисти.

– Вы что, еще и инвентарь профукали?! – Начальница надрывно захохотала. – Штраф обеим! Сегодня работаете бесплатно! А если к вечеру не покрасите бордюры, за месяц вообще ни копейки не получите! – И Ярослава зашагала прочь от колледжа, топая так, будто намеревалась расколоть каблуками брусчатку.

– Бордюры, – шепотом повторила ошарашенная Тамара. – И что, нам теперь краску самим покупать? И зачем их вообще красить?

Действительно, бордюры в городе никто и никогда не красил – как были всю жизнь серыми, так и оставались. Разве что черно-белая разметка у остановок и вдоль проезжей части, но это уже ответственность дорожников.

Изольда отбросила совок и уселась прямо на некрашеный бордюр, нагретый августовским солнцем.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила Тома, переводя взгляд с подруги на отъезжающий автомобиль Яры.

– Понимаю, – просто ответила Изи. – Нас оставят без зарплаты. Потому что деньги уже освоены. Угадай кем.

Тома вопросительно взглянула на Изи. Та только цокнула и повела бровями:

– Яра расписала план по благоустройству на тысячу пунктов и финансирование запросила гигантское. Деньгами-то ее спонсор рулит. Но выполнить все эти пункты нереально. Вот она нас и штрафует почем зря, а отчет сдаст чистенький. Якобы все освоено, выполнено и вовремя оплачено. А приятели спонсора все работы примут и подпишут. Ясно?

– Ясно, – вздохнула Тома. – Так что насчет бордюра?

– Да ничего, – отмахнулась Изи. – Яра все равно нам не заплатит. Она на всех косяки повесила, так что все наши денежки тю-тю. Яре на новую машину.

– Откуда ты знаешь? – спросила Тома, щурясь на солнце.

Изи снова только отмахнулась. Правильно, пока Тома бегает по проклятым садам, ее подруга проводит время с нормальными людьми, узнает важные вещи.

Н-да. Теперь придется забыть и о поездке на новогодние каникулы, и об обновках к учебному году. Яра и так срезала треть зарплат за предыдущие два месяца, а за третий, видимо, вообще не заплатит. Отлично. Родители будут пилить Тому за убогую работу и неумение отстаивать свои права, а Ульяна проходу не даст насмешками.

– Пошли по домам, – предложила Тома, стягивая косынку. – Зачем бесплатно корячиться.

Изи пожала плечами, и подруги побрели вдоль широкого проспекта. Попрощались недалеко от входа в городской парк и поворота на Божедомку. Тетя Валя просила сегодня прийти, да сил больше не было. То Кровавая барыня людей под деревья закапывает, то убийство отца, то Изи в подвале, то Рома при смерти. Вот, еще про похороны в палисаднике чуть не забыла. И вишенка на торте – Яра без денег оставила.

Придя домой, Тома поставила вариться пельмени и принялась искать в Сети информацию по делу Яры. И да, оказалось, что и дела-то никакого больше нет. Досудебное примирение сторон. То есть ее мамочка и спонсор просто заплатили родителям раздавленного деревом ребенка, и все.

Тома отложила телефон. Пельмени еще не сварились, на улице стало пасмурно, собирался дождь. Пожалуй, можно еще немного посидеть в интернете.

Проверив соцсети, Тома вдруг вспомнила местные страшилки о маньяках в парке. Информация нашлась почти сразу – и в советское время, и в девяностые, да и теперь о кровожадных чудовищах не писали только очень ленивые журналисты.

Оказывается, в окрестностях города бродят монстры вроде чупакабры. Ну, это не новость. Да и не удивительно, если честно, учитывая объемы химии, которые производятся в городе. А если прибавить еще и отходы производств, то вообще странно, как это все жители Добромыслова до сих пор не мутировали.

Хотя… Тома посмотрела на оконное стекло, по которому стучали капли дождя. Она ведь видела какое-то большое животное тогда, в прошлом, когда черный всадник похитил Изи, а сама Тома прогуливалась по окрестностям промзоны. Именно от этого жуткого существа ее спрятала бабулька в избушке. Значит, чупакабры жили здесь и раньше, еще до постройки химзаводов.

Хотя хватало и человеческих монстров. Одну из серийных убийц середины семидесятых, женщину, тоже прозвали Чупакаброй, потому что она резала девушек скальпелями и бритвой. Может, тоже омолодиться хотела, как Дора Горина? Или крыша поехала.

Увидев фотографии жертв, Тома хотела было прокрутить статью дальше, но притормозила. Увеличила. Точно, она. Девушка-брюнетка со стрижкой каре. Ее Тамара видела в развалинах дома Гориной и потом, когда обрушился подвал. В статье говорилось, что эту девушку нашли убитой как раз на месте проваленного танцпола.

Господи, сколько же вас там. Кстати, а откуда такой сильный запах? Что-то пригорело? Пельмени!

Ну, жареные пельмени тоже вполне ничего. Правда, кастрюлю потом отскребать.

Тома засыпала почерневшую посуду содой и залила водой. Выдавила побольше майонеза на подгоревшее блюдо. Вышло недурно.

До вечера Тамара просто бездельничала – смотрела сериалы, принимала ванну, поедала вкусности. Красота. Почаще бы так расслабляться.

На следующее утро пришло сообщение с требованием явиться в администрацию. Пришлось собраться и ехать. Собственно, долго там задерживать никого не стали. Всем выдали расчет и отправили восвояси. И никому из бригады благоустроителей за август не заплатили. Зато посоветовали радоваться тому, что хотя бы никто не остался должен.

Недовольно бубня, ребята расходились по домам.

– Ну, зато полторы недели каникул, – потянулась Изи, щурясь на солнце. – Лучше, чем ничего. У тебя какие планы?

– Надо, наверное, на Божедомку сходить, – устало произнесла Тома. – Узнать, как там Рома и тетя Валя.

– Ну, насчет Ромы не знаю, а эта бабка явно в порядке. Она еще всех переживет.

– Может, пойдешь со мной? – предложила Тома. Очень не хотелось идти туда в одиночку. – Тебе бы еще припарки на ногу не помешали.

– Э-э, – протянула Изи, блуждая взглядом по сторонам. – Давай как-нибудь в другой раз, ладно? Ну, пока!

Изольда помахала Тамаре и пошла прочь от здания администрации. Уже, кстати, не прихрамывая. Значит, подруга пошла на поправку. Хоть один позитивный момент.

Тома уныло направилась к дому. Если уж идти в гости, то надо хотя бы прилично выглядеть. Выбор платья, укладка и макияж заняли всего полтора часа. Дождя в перспективе не ожидалось. В общем, как девушка ни искала повода увильнуть от похода на Божедомку, он так и не нашелся.

Тамара нога за ногу плелась через дворы, уже усыпанные падающими желтыми листьями. В палисадниках цвели высокие жизнерадостные подсолнухи, пестрые астры и сочные георгины.

Вся улица вдруг огласилась перезвонами колоколов. От церкви во все стороны расходились нарядные бабули в ярких платочках, нагруженные румяной плодовой снедью. Разумеется, в этой толпе Тома встретила и Вальпургию Карловну с большой корзиной в руках.

– Здравствуйте, – поприветствовала ее Тома, подходя ближе. Оказывается, бабуля уместила в корзину россыпь разносортных яблок, крупный фиолетовый виноград и даже увесистый яркий арбуз. – А что, сегодня какой-то праздник?

– Вот молодежь пошла, – покачала головой тетя Валя. – Чему вас только в школах учат? Яблочный Спас нынче. Слыхала про такой?

Тома понимающе хмыкнула. Про праздник она, конечно, слышала, но его суть никогда ее не интересовала. А после приключений в проклятом саду с кровавыми молодильными яблоками интерес к этим фруктам вообще пропал.

– Вам помочь? – предложила Тома, указывая на корзину тети Вали.

– Давай, – легко согласилась бабуля и сунула Тамаре в руки увесистый арбуз.

Так, вдвоем, они двинулись к Божедомке.

– Чего нарядилась? – спросила тетя Валя, видимо для поддержания разговора. – Зарплату, что ли, получила?

Тома насупилась. Конечно, по сравнению со смертью под деревом в саду Кровавой барыни потеря денег казалась сущим пустяком. Но все равно неприятно.

– Яра, наша начальница, загребла себе все деньги. И нам не заплатила, – тихо призналась Тома, глядя под ноги. Огромный арбуз закрывал обзор, так что ступать приходилось почти на ощупь.

– Ишь ты, – покачала головой тетя Валя. – Зараза какая.

– Ее мать видела убийство моего отца, – зачем-то выдала Тома, хотя бабуля и так была в курсе.

Вальпургия Карловна хмуро посмотрела на нее снизу вверх, потом пробурчала:

– Праздник нынче, грешно ругаться.

– Как Рома? – спросила Тома, чтобы сменить тему.

– Вот сама у него и спросишь, – произнесла тетя Валя, глядя вперед.

По интонации бабули было не ясно, что она думала или знала о Ромином состоянии. Но, наверное, бабушка права – такие вопросы лучше задавать лично. Хотя, если честно, Тома побаивалась снова встречаться с парнем. Во-первых, ей почему-то казалось, что после той ночи в парке он изменился. Во-вторых, она прекрасно помнила свою реакцию, когда подумала, что Рома умер. Жуткая, слепая ярость, с которой не справиться. Ужасное ощущение – когда сама себя боишься.

Наконец Тамара и Вальпургия Карловна дошли до нужного дома и свернули во двор. К подъездной двери оказался приклеен листок с каким-то печатным текстом. Тетя Валя подошла ближе и принялась всматриваться в строчки, беззвучно шевеля губами.

Тома устало осматривалась – арбуз здорово оттягивал руки. В соседнем палисаднике какой-то парень поправлял покосившийся забор, прибивал штакетник к столбику. Что-то знакомое. Тома присмотрелась. Да ведь это Рома, только он действительно сильно изменился.

Раньше участковый выглядел как мальчишка, даже хотелось спросить, успел ли он школу окончить. А теперь парень стал худым, жилистым и угловатым. И это за одну ночь.

Рома закончил с забором и протянул молоток руке, высунувшейся из окна первого этажа, потом помотал головой, будто от чего-то отказываясь. Но его все же убедили и вручили пакет спелых яблок. Интересно, как он теперь к ним относится.

Помахав на прощание кому-то в окне, Рома направился в сторону Томы. Приблизившись, парень замедлил шаг, наверное не сразу ее разглядев, но потом все же направился к девушке.

Тамара хотела поздороваться, но слова застряли в горле. Кожа Ромы побелела до цвета известки, которой красят деревья весной. К тому же она стала полупрозрачной, так что на ней выделялись переплетения темных вен и капилляров. И вообще Рома стал выглядеть как-то… не то чтобы старше. Просто иначе. Будто столетний старик в теле двадцатилетнего парня.

– Привет, – поздоровался Рома. – Хочешь яблоко? – И он протянул Томе большой розовый плод размером с грейпфрут. – «Чернореченская слободянка».

– А? – тупо переспросила Тома, глядя на темно-синие вены на руке парня.

– Сорт такой, – выдохнул Рома.

– Из сада Кровавой барыни? – спросила Тома и мгновенно об этом пожалела. Рома взглянул на нее так, будто она его ударила.

– У Гориной в саду «Алые наливные» да «Графская сладость», – спасла положение тетя Валя. – Теперь таких уже почти нигде нет. А нас скоро расселяют. Вон, объявление повесили.

– Куда расселяют? – продолжала задавать вопросы Тома, все-таки приняв яблоко. – То есть вам выплатят компенсации? Или дадут новые квартиры? – И тут у нее возник еще один вопрос, который лучше бы не задавать, да он сам выскочил: – А как же эти, под вашими розами?

– С собой возьмем, – кивнула тетя Валя. – По чемоданам разложим и перевезем. Или можно просто клич кинуть, и они сами пойдут.

Рома рассмеялся, отчего стал похож на веселого вампира-альбиноса.

– Вот новые соседи обрадуются, – произнесла Тома, стараясь на него не смотреть. – А если там вместо цветников парковки?

– Решим, – махнула рукой бабуля. – Вот так выходишь поутру, садишься в машину, а у тебя там уже пассажир отдыхает.

Рома снова улыбнулся, а Тамара отвернулась.

– Ладно, пошутили, и будет, – перешла на серьезный тон Вальпургия Карловна. – У нас имеется еще одно незавершенное дело. Прошу всех собраться у меня в гостиной.

Тома хотела было спросить зачем, но решила, что хватит на сегодня глупых вопросов. Правда, у нее был еще один – стоит ли втягивать в продолжение погони за призраками Романа, которому и так серьезно досталось. Но решать за него девушка не могла. Сам Рома, кстати, уже придерживал для нее дверь. Тома кивнула в знак благодарности и вошла в темный подъезд.

Когда все собрались за круглым столом Вальпургии Карловны, предварительно вымыв руки, бабуля с серьезным видом сообщила:

– Горина уже почти восстановилась, ей совсем чуть-чуть не хватает.

– А что она вообще собирается делать дальше? – спросила Тома, катая по столу большое розовое яблоко.

– Как «что»? Хочет поселиться в своем старом доме и дальше тянуть из людей жилы, – пожала плечами тетя Валя.

– Это же невозможно, там даже дома больше нет, – произнес Рома, нахмурившись. Теперь он походил на маньяка, вспоминающего сложное слово в сканворде.

– Ей-то что, – вздохнула тетя Валя. – Она же сейчас не существует, а так, серединка на половинку. Ни живая ни мертвая, ни здесь ни там. Ни в сегодня, ни в прошлом.

– Допустим, – проговорила Тома, которая, честно говоря, не особенно поняла смысл и суть существования Кровавой барыни. – И как ее остановить?

– Хочешь остановить чудище – думай, как чудище, – подняла указательный палец тетя Валя. – Иными словами, кто успел, тот и съел. Надо узнать, что она задумала, и опередить ее. Притаиться за углом и серпом садануть.

– Можно подробнее? – попросила Тома, которой метафоры старушки не понравились.

Она полагала, что и методы тети Вали тоже симпатии не вызовут. И правильно, потому что Вальпургия Карловна загадочно улыбнулась и произнесла:

– А мы старый способ применим. Яблочко на тарелочке.

Глава 24. Зелье, кровь и молоко

– Н-да, жаль, что полнолуние уже прошло, – пробормотала тетя Валя, размешивая в кастрюле яблочный компот. – Так оно сподручнее было бы. Ну ничего, камушек-то еще у тебя, правильно? Вот он нам и поможет.

Тома наблюдала, как в медовой воде плавали мелкие красные яблоки, кусочки больших зеленых и листья. Казалось, то же самое происходило с вопросами без ответов в ее голове.

– Вы вроде говорили что-то про яблочко на тарелочке, – осторожно начала Тома. – Я думала, это какой-то «яблочный» гаджет. Типа поисковика.

– На что нам эти штуки выпендрежные? – подняла взгляд от варева тетя Валя. – И вообще, пойди лучше Ромку успокой. Трудно ему теперь.

Тамара вздохнула и поплелась обратно в большую комнату. Она, конечно, Роме очень сочувствовала, но совершенно не знала, как его поддержать.

Полицейский сидел за столом и листал ленту в смартфоне, ни на чем не фокусируясь. Просто равнодушно смотрел, как мелькают картинки. Тома молча села рядом. Когда Рома поднял на нее взгляд, попыталась изобразить улыбку. Хотя как можно улыбаться треснувшей статуе.

– Как ты? – выдавила девушка самое осмысленно-дружелюбное, что сумела придумать.

– Сносно, – отозвался Рома, возвращаясь к ленте в смартфоне.

Видимо, кто-то ему рассказал о том, что случилось в парке. Только вот кто и зачем? Впрочем, какая разница.

Надо бы спросить еще что-то, да идей совсем не было.

– Я теперь слышу голоса, – вдруг сказал Рома, глядя куда-то в пространство. – Деревья, оказывается, тоже разговаривают между собой. И земля разговаривает. И все, кто в ней.

Тома подумала, что от такой разноголосицы в голове и свихнуться недолго.

– Думаешь, у меня крыша поехала? – мрачно спросил Рома, посмотрев наконец на Тому.

– Я раздваиваюсь в полнолуние, – сухо ответила Тома. – И иногда выхожу из тела и гуляю по зазеркальям. Как по-твоему, я тоже сумасшедшая?

– Иногда мне кажется, что мы все здесь уже того. – И Рома покрутил рукой у виска.

Господи, как его жаль. Хороший парень, добрый, ответственный. Сколько раз выручал Тому, когда ей грозила опасность. А теперь сидит, как унылый столетний дед, и таращится в пустоту.

Рома поднял взгляд, и их глаза встретились: внезапно мир сузился до острой точки соприкосновения. Взгляд Тамары задержался на его бледных сухих губах – всего на секунду, но этого мгновения хватило, чтобы воздух между ними будто загустел и накалился.

Тома коротко вздохнула, грудь словно стянуло тугой петлей. В висках пульсировало, а по телу пробежала дрожь, но не от жара, а от страха перед «слишком серьезно».

Он снова поймал ее взгляд – она явно разглядывала его дольше, чем того позволяли правила приличия и их недавние приключения в саду Кровавой барыни. Время будто растянулось тягучей смолой, напряжение повисло в воздухе, как статический заряд.

Когда Рома тронул ее запястье, ладонь будто током ударило, обжигающее прикосновение отдалось по всему телу. Его рука дрогнула, потянувшись к ее плечу, но замерла в сантиметре. Тома ответила молча – легко провела кончиками пальцев по его щеке. Она глубоко вздохнула, пытаясь скрыть панику: а если все разрушится в этот миг? Но потом закрыла глаза и сделала шаг вперед.

А через мгновение очнулась от ехидного голоса Вальпургии Карловны:

– Ну да, определенно прекрасное время, чтобы пообжиматься. Не смущайтесь и не обращайте на меня внимания, я тут рядом посижу.

Тома отстранилась от парня, с которым, оказывается, слилась в долгом поцелуе. Надо же, на вкус это было как спелые медовые яблоки с отголоском заплесневелого подвала. Рома отвернулся, на его шее проступили багровые пятна.

– Ладно, чего застеснялись, – невозмутимо продолжала тетя Валя, поставив на стол большую кастрюлю, от которой шел густой сладкий пар, тоже с нотками тлена. – Дело молодое, неужели я не понимаю.

Тома прочистила горло и спросила, кивнув на кастрюлю:

– Что это у вас?

– Зелье, – просто ответила тетя Валя, как будто речь шла о чем-то обыденном, вроде чая на молоке. – Яблоки освященные, яблоки из сада Гориной, освященный мед, кровавые росы. Мертвая вода, святая вода. Немножко корицы для аромата.

Тетя Валя сняла прихватки, которыми держала кастрюлю, и снова ушла на кухню.

– Разве можно все это соединять? – спросила Тамара, опасливо заглядывая в кастрюлю. На вид зелье походило на самый обычный яблочный компот с медом.

– Думаешь, корица была лишней? – спросила тетя Валя, вернувшись с кухни с тремя высокими хрустальными бокалами.

– Я имею в виду – святая вода, проклятые яблоки… Мертвая вода… – Тома наблюдала, как бабуля разливает по хрустальным бокалам напиток. – Кстати, что за мертвая вода?

– С похорон. Мы всегда запасаемся. – Вальпургия Карловна деловито суетилась у серванта. – А что святая добавлена – так по-другому не выйдет. Попьешь одной мертвой водички и назад потом не вернешься, так и будешь болтаться ни там, ни здесь.

– Как Дора Горина? – слабо спросила Тома, отчаянно надеясь, что ей не придется пробовать это варево.

– С ней все совсем плохо. – Вальпургия Карловна поставила на стол расписной металлический поднос, переместила туда все три бокала и взглядом указала Томе на них.

Девушка осторожно подняла тяжелый поднос и вопросительно посмотрела на хозяйку. Та задумчиво пошевелила пальцами, будто листая страницы, потом кивнула:

– В ванную.

– Куда? – оторопело переспросила Тома.

– Ты что, успела яблок из компота в уши напихать? Иди давай. – И тетя Валя принялась оттеснять Тому из комнаты. – В спальне есть большое зеркало, но лучше в ванной все провернуть. Ванная – она же вроде бани, а раньше именно там обряды проводили.

Тома, ничего не понимая, мелкими шажками дошла до ванной, думая лишь о том, как не уронить поднос. Кто-то включил свет, Тома осторожно перешагнула порог и осмотрелась. Поставить поднос было некуда – все горизонтальные поверхности заполняли разномастные баночки, бутылочки и тюбики. Ну прямо как у Тамары!

Тетя Валя зашла следом и сразу сняла с подноса два бокала. Один протянула Роме, на третий кивнула Томе.

Тома послушно взяла бокал, передав бабуле поднос. Рома смотрел на свою порцию мрачно, даже как-то обреченно. Тома подумала, что ему, наверное, не стоит во всем этом участвовать, но говорить об этом вслух побоялась.

– Что, страшно? – пришла на помощь тетя Валя, легонько пихнув Рому в бок. Он в ответ лишь поморщился. – Ладно, не дрейфь. Когда еще окажешься в ванной сразу с двумя такими красотками, а?

Рома в ответ лишь криво улыбнулся. Шея у него снова пошла красными пятнами.

Тем временем Вальпургия Карловна разместила поднос на краю раковины, а прямо в слив установила только что зажженную высокую черную свечку. Потом вышла, выключила свет и вернулась. В большом зеркале отразились подсвеченные оранжевым острые лица и тени, пляшущие по кафельным стенам.

– Кто умеет говорить тосты? – спросила тетя Валя, глядя в зеркало то на Тамару, то на Рому. – Ладно, я скажу. За смерть Доры Гориной. Ну, будем. – И старушка залпом опрокинула свой бокал. Крякнула, охнула, шмыгнула носом и широко улыбнулась.

Тома вдохнула поглубже, резко выдохнула и тоже быстро выпила свой компот. На вкус он был как гнилые яблоки, сваренные с сахаром в болотной воде. Судя по тому, как Рома поморщился, прикрыв рот рукой, он очень старался не выплеснуть зелье обратно.

– Что теперь? – икнув, спросила Тома. Кажется, самым мощным эффектом от напитка будет изжога.

– Смотри сюда. – Тетя Валя взяла поднос и устроила на нем зеленое яблоко с коричневым боком. – Клади камень напротив.

– Зачем? – Тамара не хотела расставаться со своим оберегом.

– Будешь квакать – в лягушку превращу, – буркнула тетя Валя.

– А вы умеете? – испуганно спросила Тома, вынимая из кармана юбки лунный камень и устраивая его на подносе.

– Сама-то как думаешь? – хмыкнула бабуля, сосредоточенно глядя на поднос, осторожно наклоняя его в разные стороны.

Яблоко перекатывалось по дуге, его потихоньку догонял звонко звякающий о металл лунный камень. Тома завороженно наблюдала за происходящим и думала о том, что она почему-то сразу поверила бабке, которая обещала превратить ее в лягушку. И очень испугалась оказаться маленькой, скользкой и квакающей в каком-нибудь болоте.

Светящийся шарик бежал на подносе по кругу. Катился, как мячик. Круглый, ровный. По кругу, по кругу. Потом вдруг оказалось, что это белоснежный человеческий череп, только очень маленький. Катится колобком по ободку блюда. Катится, катится, светится, след оставляет. Световое кольцо пульсирует. Господи, сейчас голова закружится.

И откуда тянет подвалом и мертвечиной? Что, опять?!

Тома подняла взгляд, увидела в зеркале свое отражение и еще два лица вполоборота. Это, наверное, Рома и тетя Валя. Так, а там что светится?!

Тома резко обернулась. Нет, ей не показалось. За их спинами зияло жерло печи, а на фоне зарева висело обнаженное женское тело, подвешенное за лодыжки. Руки безвольно болтались, кончики пальцев почти доставали до чаши, установленной под телом. Кажется, емкость была наполнена какой-то темной густой жидкостью, на поверхности которой мелькали блики от печного огня.

– Все, досуха, – произнес глубокий женский голос. Откуда-то появилась высокая статная женщина в длинном платье. – В печь ее.

Сбоку вышла темная мужская фигура. Женщина забрала чашу, а незнакомец спустил подвешенное тело, взял его на руки, уложил на что-то вроде длинного подноса и резким движением засунул в печь, прикрыв заслонкой. Правда, перед тем как закрыть жерло, бросил туда веревку, на которой висело тело.

– Кто теперь тебе будет плести кружева? – насмешливо спросил мужской голос.

– Найду другую. Девок много. – Женщина, подсвеченная пламенем, скинула платье и налила в чашу с кровью густое молоко из кувшина.

Потом, что-то приговаривая, незнакомка принялась наклонять чашу в разные стороны, прямо как тетя Валя раскачивала поднос с яблоком. Мужчина тем временем тоже сбросил одежду и встал рядом с женщиной, почти вплотную. Она, продолжая что-то приговаривать, подняла руки с чашей и, слегка раскачиваясь, медленно облила обоих молоком с кровью. Густая жидкость стекала по телам, слабо бликуя от огня печи.

Мужчина наклонился и, причмокивая, слизал подтеки с шеи и плеч женщины, а она запрокинула голову, распустила волосы и звонко засмеялась.

Тому затошнило, голова закружилась. Тьма наполнялась запахом тлена и горелого человеческого мяса, сладострастными стонами и дымом. В горле першило, в висках стучало, перед глазами плыло. И как отсюда выбраться?

Кажется, зашатался даже пол под ногами. Тому повело вбок, она за что-то схватилась и успела заметить, как те двое, все еще обнаженные, размазывали, выгребали золу из печи, которую потом втирали в кожу и в стены.

Тома сделала пару шагов, споткнулась и больно ударилась обо что-то рукой. От вони, темноты и отвращения к происходящему ее стошнило. В глаза ударил ослепительный свет. Тома закрыла лицо руками, боясь ослепнуть, и почти сжалась в комок на холодном полу. Судя по звукам, рядом тошнило кого-то еще.

– Вот поэтому такие просмотры лучше устраивать в ванной, а не в спальне, – раздался где-то рядом голос Вальпургии Карловны. – А то испачкали бы кровать и ковер. Молодежь! Хлипкие, как дешевые шкафы из буржуйского мебельного. Фу.

Тома с трудом разлепила веки. Глаза от яркого света слезились, но протянутую к ней ладонь она рассмотреть смогла. Опираясь на руку старушки, девушка кое-как поднялась. Не спрашивая разрешения, включила воду и умылась. Стало полегче. Сбоку качался Рома, щурясь от света.

Тома забрала свой камень с подноса, где теперь лежало полностью сгнившее яблоко, а потом посторонилась, чтобы Рома тоже мог прополоскать рот.

– Чай? – только и смогла прохрипеть Тамара.

– Поставь. Я пока тут приберу за вами, сопляки и слабаки, – ворчала Вальпургия Карловна, пока Тома с Ромой выходили из ванной.

Тома на подгибающихся ногах доковыляла до кухни. Газ зажечь не получалось – спички ломались и падали на пол. Рома забрал у нее коробок, со второго раза разжег огонь на плите и поставил чайник.

Тома устало потерла виски, и в голове тут же мелькнуло недавно услышанное слово.

– Кружева, – повторила Тома, убирая руку от лица.

– Что «кружева»? – спросил Рома, приваливаясь спиной к простенку.

– Они что-то говорили про кружева. – Тома снова зажмурилась. – Кружевница Кровавой барыни. Это, стало быть, они ее в печку…

Перед глазами появилась вросшая в землю избушка, а в ней – печальная старушка, мать той самой кружевницы, что поступила в дом Гориной и приглянулась приказчику. Вот, значит, что с ней стало, когда ее поймали после побега. Да эту Горину вместе с ее дружком самих надо подвесить.

Не открывая глаз, Тома почувствовала, как Рома подошел и обнял ее за плечи. Вот так бы стоять рядом, уткнувшись ему в плечо. И больше ничего не надо. Но нет – где-то поблизости ворчит тетя Валя, а по городу рыщет Кровавая барыня, уже без лакея. И от этого еще больше злится.

– Когда отлипнете друг от друга, принесите чашки, – послышался голос тети Вали.

Делать нечего, пришлось отстраняться и искать чашки в дубовом резном буфете. Рома взял со стола сахарницу и застыл, глядя в окно.

– Что там? – тихо спросила Тома, остановившись рядом.

– Деревья грустят. Поселок расселяют, они из-за этого плачут. И боятся, что их забудут.

Тамаре было их жаль. Деревья. Столько лет они здесь росли, дарили кислород и прохладную тень. Ими любовались, за ними ухаживали. А теперь они тут останутся одни, без заботы и без компании.

Серьезно? Томе жалко деревья так же, как и людей? С другой стороны, почему бы и нет.

– Идем, – произнесла Тамара, погладив Рому по спине. Господи, он после того обряда будто деревянный. Или и был таким?

Тома, стараясь ни о чем не думать, вошла в большую комнату, где у стола стояла Вальпургия Карловна, глядя в смартфон. Когда вошли Тома и Рома, бабуля быстро убрала аппарат.

Когда компания устроилась за столом, тетя Валя первым делом заставила всех выпить по две чашки травяного чая с пряниками. Тома поначалу отнекивалась, потому что во рту до сих пор был привкус затхлой золы. Но после чая стало легче, даже как-то теплее внутри. Рома тоже стал выглядеть лучше, синюшная бледность будто немного сошла.

– Подведем итоги. – Тетя Валя поставила чашку на блюдце. – Что мы узнали. Горина в компании лакея проводила обряды не только в саду, но и в подвале. И там у нее была устроена печь. Ясное дело: концы в печь, проблема с плеч. Да еще дом можно укрепить. Я-то думала, они только одну девицу уморили, когда фундамент закладывали, а оно вон как.

– Вы так запросто об этом говорите, – тихо сказала Тома, которой неприятно было думать о том, что Кровавая барыня убивала людей ради внешности и собственного комфорта.

– Вообще-то это распространенная практика, – вздохнула тетя Валя, глядя куда-то в сторону. – Еще со времен племенного строя. Под жилище закапывали мертвеца для охраны. Обычно врагов или пленных, но случалось всякое.

– Мы не первобытные люди, – поморщилась Тома. – И не средневековые мракобесы.

– Мы – да, – согласилась Вальпургия Карловна. – Горина – другой случай. Она только себя и видела. Себя да свои желания. Такие люди считают, что мир существует только для них, – вот и творят что хотят.

– Ну не до такой же степени, – слабо выдохнула Тома, у которой в голове не укладывалось, как можно чужими костями мостить дорожку к своему благополучию. Да и какое это благополучие – так, видимость. Всегда хочется большего. А потом еще, и еще, и еще.

– Я не понял, что нам это дает? – подал голос Рома. О, в нем снова проснулся полицейский. Это хорошо. Значит, отпускает. – Какие наши дальнейшие действия?

– Я думаю, – медленно произнесла Вальпургия Карловна, – что Горина хочет снова провернуть что-то подобное. Найти жертву, слить кровь, омолодиться, останки сжечь. Вопрос в том, где она все это устроит. Подвал-то рухнул. Печки тоже больше нет.

– Кстати, вы не забыли, что нам надо еще найти ее кости? – произнесла Тома.

– Да, точно. Поставлю себе напоминание. – И тетя Валя снова достала смартфон. Поводив пальцами по экрану, она подняла взгляд: – А может, твою подружку попросим? Не такое уж сложное дело. Координаты скинем, а я ей потом с ногой помогу.

– Да уж, Изи обрадуется, – пробормотала Тома, гадая, как попросить подругу о пустяке – всего-то выкопать в парке старые кости и сжечь их.

– Договорились, – кивнула тетя Валя. Потом спросила: – Ну? Есть идеи, куда может податься Горина?

Идей ни у кого не нашлось, все молчали. А у Томы в голове все крутилась сцена, которую они только что видели. Странно, но в облике барыни Гориной было что-то неуловимо знакомое. Голос? Вроде нет. Фигура? Ну, красивая, да. Но таких много, особенно в Сети. Тут что-то другое.

У Ромы звякнул смартфон. Он просмотрел сообщение, потом устало вздохнул:

– Есть еще одна проблема. Как будто нам было мало.

– Что еще? – хмуро спросила тетя Валя.

Рома быстро взглянул на Тому и проговорил:

– Ваша начальница из отдела благоустройства пропала. Ее мать подала заявление.

Глава 25. Даже деревья ненавидят

До Томы пусть поздно, но все же дошло, что именно показалось ей смутно знакомым в силуэте Доры Гориной, когда они наблюдали за жутким ритуалом в темном подвале. То, как женщина откинула за спину длинные густые волосы. Точно так же делала Яра.

– Ну, допустим, – медленно произнесла Тома, когда они с Ромой и Вальпургией Карловной налили каждому еще по чашке чая. – Барыня как-то сумела заарканить Яру и собирается ее… э… осушить?

Тетя Валя повела бровями и кивнула. Пожалуй, в кои-то веки Томе удалось подобрать самое подходящее слово для происходящего безумия.

– Но куда Горина ее потащит? – задумчиво спросила Тома у чаинок, плавающих в чашке. – Подвал-то полностью провалился. – Тут она вопросительно посмотрела на Рому.

– Точно, – кивнул Рома. – Там теперь кратер размером с парковку. Печку точно завалило.

– Где можно сжечь тело? – снова произнесла Тома, глядя в свою чашку. – В крематории?

Задав этот вопрос, Тома мысленно ударила себе по губам. Думать надо перед тем, как такое озвучивать! А вдруг Вальпургия Карловна предложит навестить крематорий и проверить, не отдыхает ли в каком-нибудь из ящиков Ярослава.

– Хорошая мысль, – одобрительно кивнула тетя Валя. – Подменить там кого-нибудь, а потом выкрасть урну с прахом.

– Вы серьезно? – наморщил лоб Рома.

– Вполне, – проговорила старушка, размачивая в чае пряник. – Только вот вряд ли она туда сунется. В ее время таких заведений не было, а от тех, кого она уже опустошила, про крематории многого не узнаешь. У них же в основном всякий хлам в головах.

– Она что, знает, о чем думали ее жертвы? – медленно произнесла Тома, гадая, что Горина может извлечь из Яры.

– Все знает, – вздохнула тетя Валя. – Да и приметно в крематорий соваться. Это же не частная пекарня в гаражах.

– А где еще есть печи? – задумчиво проговорил Рома, подперев рукой голову. – На хлебозаводе? Мясопереработке? Кирпичи, мартены[7]? Заготовка угля?

– Нет, все не то, – покачала головой Вальпургия Карловна. – Слишком сложно. Она выберет что-то максимально простое и близкое. Настолько, что мы потом удивимся, как сразу не догадались.

Простое и близкое, повторила про себя Тома. Или, скорее, знакомое. Почти у всех на виду, но никто ничего не увидит.

– У меня есть идея, куда она может направиться, – сказала Тома, выпрямляясь. – Туда, где убили моего отца. Его же как раз…

Договорить оказалось слишком трудно.

– И мамаша вашей Яры при этом была, – проговорила тетя Валя, глядя в одну точку. – Значит, и Горина вполне могла про это узнать. Родовая память.

– Но это если она Яру уже выпотрошила, – с сомнением произнес Рома. – Так что мы, получается, все равно опоздали.

– Не обязательно, – покачала головой Вальпургия Карловна. – Могла просто перед основным блюдом червячка заморить.

– А если нет? – засомневалась Тома. – Если она выберет другое место? Что тогда?

– Тогда она воплотится, – вздохнула тетя Валя. – Да так, что с ней потом ничего не сделаешь. Будет по округе шататься, людей похищать.

– Значит, мы должны ее как-то остановить? – уныло спросила Тома, которой совсем не нравилась перспектива сражаться с чудовищем.

– Да, причем действовать придется с разных сторон, – решительно заявила тетя Валя. – Звони подруге.

Изи в этот день оказалась свободна и пообещала приехать к вечеру. Правда, уже по телефону подруга поставила условие – она проберется в парк и найдет останки Гориной, только если тетя Валя потом полностью вылечит ее ногу.

Вальпургия Карловна проворчала что-то про «ноги надо было уносить вовремя» и направилась на кухню варить мази.

Рома и Тамара остались коротать вечер в гостях у тети Вали. Оказалось, бабуле нужно было поправить цветочные ящики на балконе, чем Рома и занялся.

– Ты все умеешь? – улыбнулась девушка, глядя, как парень прибивает почти отвалившуюся доску ящика.

– Приходится, – пожал плечами Рома, изучая крепления. – Я же мужчина.

Тома в ответ лишь хмыкнула. Ее папа – тот, который отчим, – никогда и ничего не делал по дому. Всегда говорил, что есть те, кто может прибить гвоздь, а есть те, кто может за это заплатить.

Рома принялся вынимать горшки с цветущими геранями из системы подвесов, чтобы поправить качающуюся раму. А Тамара думала о том, что все это пустая трата времени и Роминых сил.

– Может, все оставить как есть? – предложила Тома. – Вас же все равно расселяют.

– И что теперь, жить в разрухе? – пробормотал Рома, выбирая саморез в ящике.

– Вы уже знаете, куда переедете? – спросила Тома, жалея Божедомку с ее симпатичными домиками и пышными палисадниками.

– Никуда, – тихо произнес Рома, вкручивая саморез в деревянную балку. – По плану здесь будет «Добромыслов парк» с таунхаусами. Жители улицы еще на стадии проекта дома забронировали, так что ничего особенно не изменится. Поживем пока в городе, потом вернемся.

Тома лишь пожала плечами. Пожалуй, местные ушлые ведьмы придумают, как обменять свои полученные от мэрии сертификаты на новые таунхаусы Божедомки и устроить здесь Ведьмоград 2.0.

Рома закончил с опорами домашнего сада тети Вали и вернул на место горшки. Сложив все инструменты в ящик, парень сел на порог, уперев локти в колени. Тома устроилась рядом. Изи все равно пока не приехала, а из кухни Вальпургии Карловны пахло вареным воском, какао-маслом, медом и горькими травами.

– Что с тобой? – тихо спросила девушка, погладив Рому по плечу.

Вышло, конечно, глупо, но Рома в последние дни изменился, и, кажется, его это очень нервировало.

– Хороший вопрос, – вздохнул парень, упираясь подбородком в сцепленные замком пальцы. – Сам не знаю, если честно. Я про ту ночь почти ничего не помню, но все стало по-другому. Деревья разговаривают. Иногда мне кажется, что за спиной кто-то стоит. На кладбище теперь вообще лучше не соваться. Его недавно в новостях показывали, так мне там призраки мерещились. А сегодня утром мне брат случайно по лицу дверью попал, а мне даже не было больно, не говоря уж о синяках и ссадинах. Как все тогда зажило, так теперь царапины за десять минут проходят. Только меня это совсем не радует, потому что такое ощущение, что я вдруг стал не таким, как раньше. И непонятно, каким именно.

– И отличаешься от окружающих, – добавила Тома. – Мне это очень знакомо.

Рома слабо улыбнулся и взял Тому за руку. Она положила голову ему на плечо и подумала о том, что ей совершенно не хочется куда-то бежать, искать эту барыню-садистку, разбираться с ней, спасать Яру и… И что? Что вообще будет дальше? Ну, не Дора Горина, так запросто может вылезти из преисподней какая-нибудь Гора Дорина, которая будет похлеще первой. И что, всех ловить? Почему именно Тома должна этим заниматься?

С другой стороны, Тамара уже некоторое время чувствовала примерно то же, что и Рома. Мир изменился. Вернее, изменился угол зрения. Как будто заходишь за кулисы в театре и видишь, как изнутри устроены декорации и всякие приспособления для сцены. И оказывается, что за́мок-то из фанеры. Зато сколько кругом лесенок, веревок, шестеренок, спусков, подъемов, тайных ходов. Жуть как интересно.

В дверь позвонили, и через несколько минут в квартиру вошла Изи в новом костюме цвета хаки.

– Клевый, да? – улыбнулась подруга, поворачиваясь перед зеркалом. – Остатки зарплаты на него потратила.

– Хороший цвет, – похвалила тетя Валя. – И фасон тебе идет. В самый раз для лазания по костяным подвалам и проклятым паркам.

– Вот умеете вы комплимент отвесить, – буркнула Изи. – Так какой у нас план?

– Вот что, – медленно проговорила тетя Валя, глядя на Тамару и Рому. – Придется нам разделиться. Мы с Изольдой пойдем в парк искать кости Гориной, а вам ехать к промзоне.

– Как? – растерянно спросила Тома. – Разве вы не с нами?

Остаться без поддержки мощной всезнающей бабули было страшновато.

– Не те годы, – вздохнула тетя Валя. – Да и вам пора самим вопросы решать. Не маленькие.

– Что нам вообще там делать? – спросила Тома, чувствуя, как наваливается усталость и тоска от бессилия и непонимания. – Связать ее? Или что?

– Или что, – буркнула тетя Валя. – Сами поймете, когда до дела дойдет.

– А если она нас скрутит? – тихо спросил Рома, глядя в пол. Видимо, ему было стыдно, что однажды он уже проиграл Кровавой барыне в схватке за свою жизнь.

– Если она вас скрутит, то я не знаю, что дальше будет, – тоскливо вздохнула тетя Валя. Впервые она выглядела грустной и постаревшей. – Так что, пожалуйста, вы уж постарайтесь ее уничтожить. А то кто у нас будет с кражами из гаражей разбираться?

– Да найду я ваш мотоцикл, – буркнул Рома. – Просто не до него сейчас.

– Вы гоняете на байке? – удивленно спросила Изи.

– Ага, и в коляске развожу пакеты с такими, как ты, по укромным местам области, – фыркнула бабуля. – Все, собрались, утерли сопли и погнали!

Вчетвером они вышли на улицу. Солнце уже почти зашло, окрасив город алыми закатными отсветами, скользящими между длинными острыми тенями. Изи и Вальпургия Карловна направились к парку искать дыру в заборе, потому что вход в зону отдыха из-за провала бывшей танцплощадки снова перекрыли.

Тамара с Ромой пошли на остановку ждать последний трамвай. Сумерки сгущались, уже зажглись фонари. Розовыми оставались лишь верхние этажи городских высоток. Похолодало, и Тома обхватила себя руками. Рома обнял ее за плечи, и сразу стало теплее и как-то спокойнее, что ли. Очень не хотелось ехать к заводским заброшкам и драться с вылезшей из костяного подвала злыдней.

Как только последние розовые отсветы погасли, послышалось громыхание старого трамвая. Он подкатил к остановке и открыл двери для двух пассажиров.

– Не знал, что это транспорт между мирами, – усмехнулся Рома, пропуская Тому вперед. – Сколько раз его видел, ни разу в голову не пришло, что это какой-то необычный трамвай.

– А я много раз бывала в парке и не знала, что на дне озера трупоеды, – вздохнула Тома, усаживаясь на жесткое кресло. – И если посмотреть на ваши палисадники на Божедомке, никогда в жизни не поверишь, что там тоже живые мертвецы закопаны.

Рома только молча взглянул на Тому и отвернулся к темному окну. Девушка только сейчас поняла, что его коробило еще и оттого, что он чувствовал себя ненормальным даже по меркам сумасшедшей Божедомки, на которой вырос и прожил всю жизнь. Тома сжала его холодные пальцы и попыталась ободряюще улыбнуться. Судя по тому, что Рома мягко погладил ее руку в ответ, ему стало немного легче.

Наконец голос из динамика объявил конечную остановку и открыл двери. Рома вышел первым и подал Тамаре руку. Спускаясь по высоким ступенькам, девушка вдруг подумала, что они могли вообще зря приехать и Доры Гориной поблизости нет. Впрочем, почти сразу стало понятно, что веселье все же намечается, но по другому поводу.

Из-за верхушек деревьев, растущих на обочине, виднелись оранжевые всполохи.

– Я думала, она куда-то спрячется, – пробормотала Тома. – А она даже от города не отошла.

– Чего ей стесняться, – отозвался Рома, глядя на деревья. Потом повернулся к Томе. – Вот что. Я пойду один, а ты оставайся здесь. Если что – беги.

– Куда? – усмехнулась Тома. – Нет уж. Пошли вместе.

Но у деревьев Рома все же оттеснил Тому за спину и первым начал пробираться между кустами, чтобы взглянуть на всполохи. Тома догнала его и пристроилась рядом, под ветками раскидистого американского клена, которые Яра никак не хотела спиливать. Кстати, о Яре. Где она? И что с ней?

Ответ на эти вопросы открылся сразу же, как только Рома отогнул кленовую ветку. На небольшой полянке пылал огненный круг, в центре стоял остов от сожженной машины, внутри сидела Яра. Откинув голову с шикарными волосами, она расположилась на остатках кресла и будто бы просто отдыхала. Или спала.

Однако ее бледная рука, вытянутая через бывший дверной проем, была как-то неестественно вывернута, и по белой коже черной змейкой вниз текла кровь.

Причем стекала она не куда-нибудь, а прямо в раскрытый рот Доры Гориной, которая устроилась под остовом машины. Женщина развалилась, будто на пляже, заложив руки за голову, и ртом ловила теплую жидкость. Ну чисто подросток пьет березовый сок.

– Что теперь? – шепотом спросила Тома.

Ответить Рома не успел, потому что Дора, кажется, услышала голос Тамары. Женщина подняла голову и растянула губы в кровавом оскале, приветливо помахав рукой. Теперь она выглядела как смесь Ады и Яры, будто нейросеть совместила два портрета.

Кажется, теперь прятаться бесполезно. Тома вздохнула, выпрямилась и пошла прямо через кусты. Дора же подставила под Ярину кровь какую-то плошку вроде глубокой тарелки и села, сложив руки на коленях и склонив голову набок, прямо как Ада.

Тамара добралась до огненной границы. Рома встал рядом и уже занес ногу, чтобы перешагнуть низкую преграду, но Тома его удержала. Слишком просто.

Крепко взяв Рому за руку, девушка сжала его запястье, пытаясь подать ему знак. Надеясь, что он ее понял, нащупала в кармане куртки свой лунный камень. Сосредоточилась. В глазах зарябило, по телу прошла волна. И на другой стороне круга появились сразу два фантома – Тома и Рома, держащиеся за руки.

Тома-фантом протянула руку, и, когда кончики ее пальцев дошли до огненной границы, столб пламени взметнулся почти до неба. Фантом рассыпался, от обжигающего жара Тома зажмурилась.

– Чего стоим? Кого ждем? – звонко спросила Дора голосом Ярославы. – Проходим, не стесняемся!

Тамара открыла глаза. Миска почти до половины наполнилась кровью Яры. Еще немного – и бывшую начальницу не спасти. И еще много кого не удастся спасти.

Дора тем временем поднялась и направилась к огненной границе. Скрестив руки на груди, она окинула Тому оценивающим взглядом с ног до головы. Потом склонила голову и усмехнулась:

– А ты ничего так. Барону понравилось бы. Хотя он все о сыне мечтал, придурок.

– Какому еще барону? – не поняла Тома.

Дора рассмеялась, демонстрируя идеально ровные белые зубы:

– Я, кажется, тебя переоценила.

И тут Тома догадалась, что Дора говорила о бароне Шварцстреме, ее учителе. Тамарин далекий предок, что научил Дору выращивать мертвые сады. Господи, когда же это было? Двести лет назад? Или больше?

– Тебе самой не надоело? – спросила Тома нарочито скучающим тоном. – Сколько лет ты в земле мариновалась? Не пора тебе на тот свет отправиться? Хоть передохнешь.

– Я уже передохнула, – широко улыбнулась Дора. – В собственном саду, под собственными яблонями. Они меня ненавидят, сволочи. Я им подарила почти вечную жизнь, а им все не нравится. Да, малыш?

Последний вопрос относился к Роме.

– Тебя вообще все ненавидят, – процедил Рома. – Даже деревья.

– А мне плевать, – хмыкнула Горина, наклонившись вперед. – Я буду делать что хочу, когда хочу и как хочу. А вы все можете убиться об стену.

Тома поморщилась. Это точно выражение Ады. Да и Яра его тоже как-то произносила.

– Хотя почему все? – притворно задумалась Дора. – Кое-кого я убью сама.

Дора исподлобья взглянула на Тому и повела красивыми черными бровями:

– Тебя.

Потом женщина вытянула руку, и когда ее кисть прошла через огненную границу, то превратилась в черный скелет. Девушка отшатнулась от приближающихся к ней костей, но, увы, слишком неуклюже – кончиками пальцев случайно коснулась оголенных фаланг Доры. Полыхнуло черное пламя, и все пропало.

Глава 26. Сильный пожирает слабого

Тома отпрянула от пальцев скелета, которые сквозь огонь тянула к ней Дора Горина. Черное марево рассеялось, а вот собственные пальцы онемели, вообще потеряв чувствительность.

– Эти идиотки всего лишь похожи на меня, – хихикнула Дора, глядя, как ее рука вернулась в нормальное состояние. – Да еще молодые, с ними просто. А вот с тобой придется повозиться. Зато твоя черная баронова кровушка мне подойдет куда больше, чем эта жижа.

Горина брезгливо взглянула на кровь, что сочилась из руки Яры. А ведь если Ярослава сейчас умрет, то начнется расследование и кто-нибудь точно узнает, что Тамара и Рома здесь были. Мамаша Яры потом не отстанет. Правильно, ее дочурка – это ведь не простой сожженный таксист.

Стоило вспомнить о горящей машине, как внутри полыхнуло и захотелось наподдать мамаше Яры, а заодно и ей самой. В следующую секунду пламя вокруг машины стало ярче и даже как будто приобрело красно-черный оттенок. Дора это заметила и широко улыбнулась:

– Вот видишь? Мы одного поля ягоды. А представь, как это круто – быть вечно молодой, сильной и красивой!

Тома в ответ лишь кивнула. Она судорожно искала способ как-то остановить Горину и при этом не погибнуть самой. Вот. Самой. Или не самой. Тамара засунула руку в карман и онемевшими пальцами кое-как сжала свой лунный камень. Пришлось спешно сосредоточиться, чтобы вызвать приличного вида фантом. Только вот Дора сразу разгадает этот ход, поэтому двойника придется пока припрятать.

Тома появилась по другую сторону круга, посмотрела на саму себя, стоящую рядом с Ромой, помахала рукой и отступила, скрывшись за машиной.

Отлично, фокус удался. Теперь надо попытаться как-то отвлечь Горину, пока фантом будет пробираться сквозь огненный круг. И не сойти при этом с ума.

– Что тебе надо? – спросила Тома, прикрыв глаза, потому что от нахождения в двух местах сразу голова начала кружиться.

– Разве непонятно? – манерно ответил голос Яры. – Вечная молодость и красота.

– Зачем? – усмехнулась Тома. Ее качнуло, но руки Ромы поддержали ее.

– Дура ты, – бросила Горина тоном Ады. – Если уж тебе что-то дано, то этим надо пользоваться. Можешь извлечь выгоду – так извлекай. Сильный пожирает слабого. А если трусишь или ума не хватает – подвинься.

Двойник Тамары дошел до огненной границы. И как ее перелезть? И потом – вдруг фантом снова рассыплется?

– Тебе самой не надоело? – тянула время Тома, соображая, как бы попасть внутрь круга.

– Ни капли, – усмехнулась Дора.

– Тебе уже лет триста, да? – небрежным тоном поинтересовалась Тома. – Не пора на покой? Все равно ведь не сможешь выглядеть на двадцать. Да и на двести тоже.

Что сделала Дора, Тома из-за головокружения не смогла увидеть, но пламя резко полыхнуло, лицо обдало жаром, и пришлось попятиться.

– Так что, будешь свою подружку вытаскивать или как? – едко спросила Дора.

– Да плевать мне на нее, – намеренно безразлично фыркнула Тома. – Она редкая стерва, так что туда ей и дорога.

При этом Тома осторожно вытащила из другого кармана сук, на который Дора насадила Рому в своем саду. Теперь парень стоял у нее за спиной, так что Тамара сумела тихонько передать ему деревяшку. Девушка предположила, что круг, созданный этой ведьмой, мог разрушить лишь артефакт, заколдованный ею самой.

– Ну ладно, – пожала плечами Дора. – Сейчас я ее осушу, а потом займусь тобой. Никуда не уходи!

Дора повернулась к Томе спиной и походкой от бедра направилась к машине.

– Давай, – прошептала Тома, надеясь, что Рома догадается, что нужно делать.

Парень не подвел – он быстро выскочил из-за спины Тамары, опустился на колени и воткнул кол в горящую огненную черту. Правда, тут же вскрикнул и отшатнулся, но на долю секунды пламя все же моргнуло.

Фантому хватило времени, чтобы пробраться в круг. Тамаре, правда, пришлось сразу спрятать двойника за машиной, не забывая сохранять вертикальное положение своего основного тела.

Дора, увидев, как пламя мигнуло, рассмеялась. Она черпала Ярину кровь из чаши руками и размазывала ее по коже, будто молочко после душа. Водя пальцами по гладкой, глянцевой шее, покрытой темной кровью, женщина развернулась к Томе.

– А мальчика твоего я себе оставлю, – широко улыбнулась Дора, глядя на Рому, кое-как поднявшегося на ноги. – Вы же моего парня убили. А я, знаешь ли, одна не могу. Скучно.

– А мое мнение тебя не интересует? – возмущенно спросил Рома.

– Вас, мужчин, лучше вообще ни о чем не спрашивать, – усмехнулась Дора, продолжая втирать в кожу кровь. – И потом, поверь, тебе понравится. Такой, как я, у тебя еще точно не было.

– И слава богу, – буркнул Рома.

Томин фантом продолжал сидеть за машиной. Оказалось, ее здорово нагрело, даже на расстоянии чувствовался жар от металла. Двойник девушки пролез в остатки салона, дополз до окоченевшей Яры, вытянулся и достал до узлов на ее руках.

И тут у Тамары появилась идея, как скрутить Горину в ожидании, пока тетя Валя и Изи сожгут ее кости. Правда, эта идея мигом распылилась между Томой один и Томой два, так что пришлось потратить пару секунд, чтобы собрать все воедино.

Тома нащупала камень в кармане и схватилась за него, как за поручень в старом громыхающем трамвае. И где там бродят бабуля и Изи? За мороженым, что ли, решили зайти?

Пламя на миг погасло, потом затрепетало вновь, только стало низким и бледным. Дора изумленно смотрела то на огонь, то на собственные руки, кровь на которых запеклась и стала отваливаться, как куски старой штукатурки. Руки ее крошились, почерневшая плоть отставала от тлеющих костей и рассыпалась прахом.

Видимо, тетя Валя и Изи доели мороженое и выкопали часть Доры в парке. Значит, пора. Тома быстро вытащила руку из кармана и швырнула в Дору лунный камень. Вспышка – и Дору охватило голубое пламя. Женщина оглушительно завопила, стряхивая с себя горящую одежду и куски кожи.

Тома перескочила огонь и приземлилась внутри круга. Пересечение заколдованного пламени можно было сравнить со столкновением с бетонной стеной, все тело вздрогнуло и заболело. Хорошо, что хотя бы фантом не рассыпался.

Через мучительную агонию, пронизывающую ее с головы до ног, Тома бросилась на Горину и сбила ее с ног. Кажется, где-то позади болезненно вскрикнул Рома. Наверное, не смог пересечь границу круга.

Тома же повалила Дору прямо на машину, та стукнулась головой об крышу, что-то громко хрустнуло. Но Горина, видимо, была не настроена сдаваться – она извернулась и ударила Тому ногами, так что она отлетела на пару метров. И тут на помощь пришел фантом: Тома мигом перенеслась из одной сущности в другую, у которой, к слову, ничего не болело, перелезла через Яру и со всей силы дернула Дору за руку. Часть черного скелета осталась в руках двойника.

Дора с ревом обернулась, и тут другая, основная Тома налетела на нее со спины, так что бывшая Кровавая барыня уткнулась головой прямо в дверной проем машины. А там ее схватил двойник и рванул на себя. Тома номер один прижала Горину к Яре и заломила оставшуюся руку ведьмы за спину. И да, она тоже оторвалась.

Две Томы, перетекая сознанием туда-обратно, кое-как собрали все руки Гориной, прижали к трепыхающемуся телу и принялись связывать барыню мокрыми тряпками, пропитанными кровью Яры. Их длины не хватило, и тогда Тома сняла собственный пояс.

Наконец остатки Доры сползли на землю. Барыня подняла помятое лицо и растянулась в злобной гримасе:

– Думаешь, победила, да? Никогда! На самом деле ты такая же, как и я! Хочешь быть идеальной, хочешь быть лучше других!

В голове всплыли схожие обвинения Влада. Те еще манипуляторы, причем оба. Захотелось разом ударить и Горину, и его, да посильнее. Но Тома сдержалась, вместо этого позволив фантому рассыпаться. Удерживать его не было ни сил, ни необходимости. Болело абсолютно все, даже дышать было трудно. Перевязать бы Яру шнурками и вытащить из нагретой машины, да двигаться невозможно.

И тут Дора вскрикнула, рассыпаясь золой и пеплом. Тлела, разваливалась на куски, потом в пыль. Скоро в черной куче остались лежать лишь истрепанные узлы, которыми Тома скручивала Горину. Огненный круг погас, Рома подбежал к Томе, обхватив ее за плечи и не позволив упасть.

Сил не осталось даже на то, чтобы просто стоять. Тамара обмякла у Ромы в руках, он ее придержал и помог сесть.

– Яре надо в больницу, – проскрипела Тома.

– Да плевать на нее, – тихо проговорил Рома. – Такие сами не дохнут.

Пока Рома пытался кому-то позвонить, Тома не могла даже пошевелиться. Казалось, болит каждая клеточка тела. Девушка, едва дыша, привалилась к Роме.

За спиной послышался шум и чей-то знакомый мужской голос сообщил, что он приехал. Тому подняли и согнули, как будто острой саблей пронзили. Похоже, Рома нес ее на руках, и с каждым его шагом внутри во все молекулы вонзались заточенные клинки.

Потом ее уложили на что-то твердое и заставили подогнуть ноги, отчего в голове будто электрический разряд пробежал.

– А эту куда? – растерянно спросил Ромин голос.

– В багажник клади, – ответил второй.

Что-то гулко ударило, поверхность под Томой задрожала. Тамаре было настолько плохо, что она боялась не то чтобы лишнее движение сделать, а вообще хоть какое-то. Всепоглощающая боль. Наверное, примерно так чувствовал себя ее отец, когда… Господи.

Потом снова были остановки, гулкие хлопки, Ромино «спасибо», Тому снова сгибали и разгибали, отчего она мечтала развалиться наконец на куски. Рядом на все лады охала тетя Валя.

– Она вообще живая? – отдаленно спросил голос Изи, а затем подруга возмущенно вскрикнула: – Ой!

Тетя Валя сказала что-то про камень и лунную воду. Тамару уложили на что-то мягкое, и боль слегка отступила. Но двигаться все равно не получалось. Даже мысли и те исчезли. Осталось лишь острое, режущее марево.

Потом Томе напомнили, что она все еще жива. Приподняли, будто рывком вытащили из застывшего бетона, и заставили что-то выпить. Внутри похолодело. Мороз разлился по телу, изгоняя боль. И с ней уходила чувствительность.

Тома увидела, как по стенке стакана съехал и звякнул о дно ее светлый лунный камень. А затем Тома провалилась куда-то, и последнее, что она услышала, было:

– Исцеляйся сама, девонька.

А провалилась Тома на луну. Все кругом черное, только под ногами белое и каменное. Притяжения нет. Тома двигалась, легко подпрыгивая. И ничего не болело, как же это прекрасно. Откуда-то на лунной поверхности обнаружились старые, ржавые рельсы, по которым Тома добралась до большого темного шкафа с зеркалом.

Так, видимо, опять полнолуние, и она гуляет сама по себе, отдельно от тела. Интересно, где она сейчас спит, раз не упала в таз с холодной водой. И в зеркало смотреться нельзя, а то крыша напрочь уедет.

А что еще делать? Кругом больше ничего и нет. Только рельсы да шкаф. Ну, можно, наверное, разок глянуть.

Тома осторожно повернулась, зажмурилась. Потом приоткрыла глаза и посмотрела в зеркало. Отражалась там не то чтобы она сама. Какая-то женщина, вся черная, изломанная, сочащаяся темной кровью. Будто обгорела, а потом истлела в земле. Это Тома или нет?

Наверное, да, потому что раны у отражения быстро заживали. Появилась белая кожа, отросли темные волосы. Платье откуда-то взялось. И Томино лицо. Взрослое, гладкое. И злое. Улыбается мерзко, развратно, точно как Горина, Ада, Яра и… да чтоб их всех!

Отражение протянуло руку, намереваясь коснуться Томы, но она резко ударила по пальцам, раздался громкий звон, треск, лязг. В Тому полетели осколки зеркала, она вскрикнула и проснулась.

Не дома. Карниз, лепнина, занавески. Все розовое, как на рассвете. Точно, это же комната в квартире Вальпургии Карловны. Ну и хорошо. Тома села в мягкой постели, потянулась. Нигде не екнуло и ничто не треснуло. Отлично.

За окном разлился мягкий августовский туман, сквозь который проступали силуэты деревьев и кустов Божедомки. Рано еще. Тома легла обратно, повернулась к стене и снова заснула.

Проснулась девушка от шаркающих и звякающих звуков. Оказалось, тетя Валя сметала веником что-то в совок.

– Доброе утро, – произнесла Тома, садясь в кровати. О, на ней, оказывается, бабулина ночнушка.

– Доброе, – пробубнила бабушка намеренно хмуро. – Зеркало мне разбила, теперь менять придется. Вставай и ставь чайник. Платье в ванной.

Тома весело спрыгнула с кровати, умылась, переоделась и вышла на кухню под бабулин бубнеж о том, где же ей теперь достать такое зеркало, а ведь это уже третья замена, что подумают в мастерской.

Тома поставила на стол две чашки, но, когда несла чайник, в дверь позвонили. Оказалось, к завтраку прибыл Рома, бледный и с повязками на руках. Он вошел в большую комнату и, увидев Тому, почти подбежал к ней, но вдруг остановился. Оказалось, что он теперь был без бровей и ресниц. Видимо, сгорели в пламени Гориной. Но так парень стал еще симпатичнее.

– Привет, – заставила себя улыбнуться Тамара. – Чай будешь?

– Я… да… – пробормотал Рома, глядя на девушку. – Как ты?

– Нормально, – пожала плечами Тома. Рома никак не мог решиться подойти ближе, так что Тамара сама погладила его по щеке и поцеловала. Наконец он расслабился и даже улыбнулся.

– Вот молодежь пошла! Опять они на людях обжимаюся, ну что за привычка! – возмущалась тетя Валя, усаживаясь завтракать. – Вы еще на столе расположитесь, посуду мне перебейте! Может, вас на телефон снять?

– Спасибо, не надо, – фыркнул от смеха Рома, тоже садясь за стол. Он теперь хоть и выглядел как древний вампир, а улыбался все равно как тогда, когда Тома впервые увидела его в парке.

После завтрака тетя Валя выпроводила их из дома, сказав, что ждет Изи на перевязку ноги. Подругу Тома встретила во дворе дома.

– Ой, привет! – вскрикнула Изольда и бросилась обнимать Тамару. – А я уж подумала, что ты того.

– Бабка ее за это тростью огрела, – с улыбкой пробормотал Рома.

– Бабуля у тебя высший класс, – округлила глаза Изи. – Как она нас в парке спасла! Прикинь, Горина и кучер спеклись, а карета осталась! Вот она и гонялась за нами по дорожкам, пока тетя Валя на коня не вскочила.

– И что дальше? – спросила потрясенная Тома, представив Вальпургию Карловну на лошади. Впрочем, не так уж это и трудно.

– Коней-то два, – развела руками Изи. – Она мне: давай на второго, да куда мне с такой ногой. В общем, пока я там копала под деревом, тетя Валя скакала по парку. Потом, когда я кости сожгла, один из коней ка-а-ак рассыплется! Хорошо, что тетя Валя на другом сидела. Он заржал и на дыбы, а она его палкой! Я от них, они за мной! Фу-ух!

Изи вытерла испарину со лба, как будто снова пробежалась по парку.

– Но вы все-таки Горину сожгли полностью? – осторожно спросила Тома.

– Ну да, – встрепенулась Изи. – Правда, найти второе дерево трудно было. Пока нашли яблоню всю в кровище, пока раскопали. А тетя Валя эту конягу к перилам моста привязала. Эх, как лошадь шумела! А потом, когда мы уже Горину спалили, пришли к тому месту, а там только черная грязь. Ни кареты, ни лошади.

– Вот и хорошо, – выдохнула Тома, радуясь, что кошмар закончился.

– Ну, пойду на процедуру, – вздохнула Изи, решительно глядя на окна Вальпургии Карловны.

Тома попрощалась с подругой, и они с Ромой вышли на Божедомку.

– В парк? – улыбнулась Тома. – Там теперь должно стать потише.

– Давай, – произнес Рома, взяв ее за руку.

Хотя, похоже, ему не очень хотелось идти в бывшее имение Кровавой барыни. Томе, в общем-то, тоже. Но нужно было удостовериться, что кошмар действительно закончился.

– А что с Ярой? – спросила Тома, вспомнив про начальницу.

– Живая, хотя ничего не помнит. Ее таксист в больницу увез.

– В багажнике? – криво усмехнулась Тома.

– Даже если бы она ему салон залила кровью, то его вряд ли найдут, чтобы допросить, – так же усмехнулся Рома. Ясно, кто был этот таксист.

Они прошли через парковку, поздоровались с женщиной, что кормила голубей и кошек. Она, впрочем, на приветствие не ответила. Все аллеи, ведущие к старой танцплощадке, устроенной на месте особняка Гориной, оказались перетянуты сигнальными лентами. Так что оставалось одно направление – к озеру.

Навстречу шла дама с палками для скандинавской ходьбы, за ней ковылял ее усатый кавалер. Наверное, теперь, когда Яры нет, благоустройство чуть-чуть замедлится и местные перестанут скандалить.

Тома смело шагнула на мост и остановилась прямо на середине, упершись локтями в свежепочиненное ограждение. Рома обнял ее за плечи, и стало вдруг так хорошо. Спокойно. Лягушки квакают. Пара уток плывет мимо одиноких листьев нимфей. Значит, озеро уже не мертвое, жизнь вернулась. И хотя бы на одно злобное привидение в Добромыслове стало меньше.

Примечания

Лунница – бронзовое, серебряное, реже золотое украшение в виде полумесяца. По форме напоминает серп луны с рожками, направленными чаще всего вниз, но встречаются и вверх.

Кровавая барыня – впервые закрепилось за помещицей Дарьей Салтыковой, жившей в XVIII веке, а впоследствии стало нарицательным.

Карст – термин, который означает совокупность процессов и явлений, связанных с деятельностью воды, выражающихся в растворении, выщелачивании горных пород и последующем вымывании накопленного материала с образованием в них пустот.

Героиню называют Изи, от англ. easy – «легкий», «непринужденный», «охотно предоставляющий делам двигаться по их естественному течению».

Чупакабра – персонаж городских легенд, убийца домашних животных.

Карстовый провал – внезапное обрушение участка земли из-за разрушения подземных пустот, сформированных в результате карстовых процессов. Чаще всего провалы возникают в районах, где преобладают растворимые породы – известняк, гипс, доломит, мел и соли.

Мартеновская печь (мартен) – плавильная печь для переработки передельного чугуна и лома черных металлов в сталь нужного химического состава и качества. Название произошло от фамилии французского инженера и металлурга Пьера Эмиля Мартена, создавшего первую печь такого образца в 1864 году.