Не судите ведьму строго

Глава 1

Предложение

Лину разбудил кот. Это уже стало традицией. Около семи часов он начинал жалобно мяукать, чтобы хозяйка проснулась, покормила и почесала его беленький животик.

— Ну почему не дать мне поспасть до часов восьми, а? — пробурчала Лина, свесила руку с кровати, но дотянуться до Тишки не получилось.

Кот, недовольный тем, что требование не выполнено, издал протяжное «оу-оу» и придвинулся ближе к руке хозяйки. Попытка немного полежать была пресечена Тишкой, который от «оу-оу» перешел на протяжный вой.

— Ужасный кот, ужасное утро, — снова пробурчала Лина и, вздохнув, поднялась с постели. На кухне она включила со вчерашнего дня подготовленную кофеварку, достала кошачьи консервы и повела Тишку к миске.

Кукушка вылетела из часов, обозначив половину восьмого. Раздался дверной звонок.

— Кого хоть черти с утра несут? — Лина рассердилась не на шутку.

Как оказалось, нелегкая принесла Дениса.

— Выходи за меня, — с этими словами мужчина зашел в ее квартиру.

Этой шутке было уже лет двадцать. Кто, скажите на милость, шутит такими вещами? только мужчина. И умным его точно не назовешь.

— И тебе доброе утро! — раздражение от непредвиденного раннего визита просто выплескивалось из нее.

— Я серьезно, — нимало не смутившись, продолжил незваный гость.

— Я отказала тебе в двадцать лет, и в сорок три все еще не передумала.

Кот вышел посмотреть на гостя, и, убедившись в безопасности, направился к лежанке.

Мужчина отлично ориентировался в ее двухкомнатной квартире, быстренько забежал в ванную помыть руки и хотел пройти в зал, но резко остановился и демонстративно повел носом на запах кофе.

Денис прошел на кухню. Лина молча указала на стул, достала чашки и разлила кофе. Они сели напротив друг друга.

— Сахару не дашь?

Пришлось подняться.

— А по лбу? — буркнула хозяйка, но достала сахарницу из шкафчика, и с демонстративным грохотом поставила на стол.

Гость улыбнулся.

— Девочка, ты не заскучала на пенсии? — Денис всегда так обращался к ней на правах многолетней дружбы и десятилетней разницы в возрасте.

— Я три месяца как в отставке, а еще толком даже не выспалась. Мало мне кота-террориста, так еще и ты пришел в то время, когда приличная пенсионерка планирует полежать как минимум полтора часа.

— А я думал, что в приличной хижине уже часа два как должен гореть ведьмин очаг.

— А я не ведьма!

— Лина, у меня серьезное предложение. Это касается непосредственно твоей работы и профессии.

— С утра только с такими предложениями и ходят. Хочу напомнить тебе, что я могу заниматься только преподавательской или творческой деятельностью. Я не танцую, не пою, и талантом педагога не обладаю. Денис, я вообще-то сегодня собиралась поехать в туристическое агентство и выбрать себе путевку.

— Лина, Магический Трибунал остался без судьи, — Денис не заметил ее раздражение, — нам нужен судья. Я предлагаю тебе рассмотреть это предложение всерьез. У тебя имеются необходимое образование, стаж работы в людском суде, и гены ведьмы. Такое прекрасное и редкое сочетание! Тебе не надо проходить курсы переподготовки, тебе дадут пару недель освежить в памяти Магический кодекс и подготовиться к собеседованию. Других кандидатур я предложить Трибуналу не могу. Варианты есть, но всюду есть нюансы, ты самая подходящая кандидатура.

Лина обладала большим запасом терпения, поэтому отказать сразу и в резкой форме на предложение друга не могла. Денис отодвинул чашку и дотронулся до ее руки. Этот интимный жест показался ей неуместным. Мужчина убрал руку.

— Я уже много лет не практикую как ведьма. И есть ли у меня дар? Наличие у меня генов ведьмы не оспоришь. Но способности, перешедшие от бабушки, никак не проявлялись последние годы.

— Ну, я бы не сказал. Твой травяной чай всегда снимает головную боль у меня и моей матушки, — он подмигнул.

Лина с сомнением покачала головой.

— Я уж не говорю про то, что ты отлично заговариваешь «ячмень».

— В нашей стране каждый третий снимает головную боль травяным чаем и заговаривает грыжи и «ячмень». Вспомни «Битву провидцев»! После хороводов по кладбищу они чего только не показывают.

— Я так же помню, что твоя бабушка подарила тебе свой старый наперсток. На нем, по-моему, гравировка с буквой «В».

— Я любила в него играть, и бабушка его просто отдала его мне.

— То есть дар ты приняла.

Лина пожала плечами, мол, думай, что хочешь.

— Девочка, я дам тебя время, поразмышляй и перезвони вечером.

— Вечером⁈ — она поразилась такой наглости. Где время на «подумать», «взвесить все за и против»?

— Времени очень мало. Возникла очень интересная ситуация вокруг одной молоденькой ведьмы. Скоро завершится расследование, и инквизиторы направят дело в Трибунал.

Денис поставил свою кружку в раковину и направился к выходу. Уже у дверей он перехватил ее руку и поцеловал ладонь — его обычное прощание, их ритуал с ее детских лет. А когда праздновали ее семнадцатый день рождения, он в шутку предложил ей «поехать в номера». Даже не задумываясь, что она несовершеннолетняя!

Женщина подошла к зеркалу. Ей было сорок три года. Лина объективно смотрела на возрастные изменения. В целом, она выглядела неплохо. Не красавица в классическом понимании, но вполне приятная шатенка. Не худенькая, но пока удавалось избегать проблем с лишним весом. Морщин мало. Так, только то, с чем трудно бороться генам ведьмы и современной косметологии. Это в книжках ведьма — старая и страшная бабка, в реальности внутренняя сила ведьмы позволяет ей выглядеть моложе. Конечно, ведьма стареет, но ей дано природой больше, чем обычно женщине, и она способна очень долго сохранять свою привлекательность. Ведьмина кровь — необычайная сила.

Сколько она себя помнила, никаких комплексов у нее никогда не было. Ее родители всегда называли ее красавицей и умницей, при этом мама никогда не говорила о ком-то как о некрасивом человеке. В детстве Лина думала, что некрасивым может быть только поступок. Прозрение наступило, когда ее детсадовский жених Костик объявил, что теперь он любит Ксюшу, потому что она красивее.

Красавицей ее называли родители Дениса.

Они были ей дороги. Татьяна Григорьевна была любимейшей маминой подругой. Лина могла обращаться к ней по любому вопросу и даже жила у нее на даче на летних каникулах в студенчестве. Она знала огромное количество поговорок, и очень любила Лину.

— Если в семье дружат, то живут и не тужат, — говорила она, когда собирала на стол. У них был семейный столовый сервиз, доставшийся от прабабушки Дениса.

— Очень хочу передать его тебе, Линушка, — вздыхала она. — Да мой оболтус никак не поймет, все по чужим дворам как кот гулящий трется. Впрочем, я все еще надеюсь, что он обретет хоть немного ума. А то, как в народе говорят, без ума голова — лукошко.

Лина молчала, потому что искренне не понимала, что нужно ответить.

Тетя Таня и ее муж, Александр Юрьевич, не оставили Лину после смерти родителей. Ее утешали и жалели, согревая искренней любовью.

Иногда становилось стыдно, что она звонила им только по праздникам и заезжала только, чтобы подарить Татьяне Григорьевне цветы на день рождения. Откровенно говоря, это было связано не только и не столько с занятостью, а с Денисом — разговорами о нем и общими воспоминаниями.

Когда-то тетя Таня просила завязать ей узлы на привлечение дяде Саше удачи и окончание «черной полосы». Не известно, что помогло — то ли наузы 1, то ли исполинское терпение тети Тани и дяди Саши, но через некоторое время дядя Саша стал заведующим кафедрой на факультете механики и перестал напевать «вихри враждебные веют над нами».

— Ты лучшая ведьма в нашем городе, — любовно говорила тетя Таня.

Возвращаясь к теме красоты, надо отметить что для Лины она основной никогда не была. В школе, а потом и в институте вопрос собственной красоты ее особенно не волновал, потому что она сразу причислила себя к категории миловидных. Явных внешних изъянов нет, и Слава Богу. Красивой Лина считала свою подругу Алену, которая помимо впечатляющих внешних данных — стройная блондинка всегда будет в моде — обладала отличной эрудицией и отменным чувством юмора.

Именно Аленка поддержала ее решение уйти на пенсию по достижению выслуги лет.

После выхода в отставку Лина никаких планов не строила. Можно было продолжить работать, но не хотела. Материальные трудности ее миновали, семьи и детей не было, и смысла работать женщина не видела. Она просто устала.

Ни в какое туристическое агентство Лина, конечно, не собиралась. У нее не было никакого желания куда-то ехать. Любое путешествие она любила в летний сезон, а осенью предпочитала наслаждаться прогулками по городу. Сегодня она собиралась сходить на рынок, потом зайти в кафе и купить какое-нибудь «буржуйское» пирожное, принести его в фирменном контейнере домой, согреть чаю и получить гастрономическое удовольствие. За этими приятными мероприятиями женщина надеялась обдумать предложение Дениса и принять правильное решение.

Обсудить этот вопрос Лина могла только с подругой. У нее не было близких родственников. Десять лет назад ушла мама. Мамино сердечко убил инфаркт. А папа умер три года назад во сне. Все говорили, что про легкую смерть для него. Как будто это могло утешить.

У зеркала стояла фотография родителей. На ней они улыбались, позади них море сливалось с горизонтом. Что бы они посоветовали? Она не сомневалась, что предложение Дениса пришлось бы им по нраву.

Странное дело, будь родители живы, она бы просто им сообщила о том, что она выходит на новую работу, но после их смерти у нее возникла острая необходимость обсуждать с ними любой вопрос и искать одобрения. С особой бережностью Лина вспоминала, что мама и папа никогда не сомневались в правильности ее решений и не осуждали за ошибки.

Она чувствовала себя виноватой перед родителями, потому что не подарила им внуков, не порадовала счастливой личной жизнью. Она помнила, с какой тоской мама смотрела на маленьких детей, и вздыхала о том, как она будет любить внуков. Лина не могла признаться, что ее беременность в тридцать лет длилась пять недель, и она была рада, что все закончилось. Ни она, ни ее мужчина не были готовы не то что стать родителями, но и жить вместе. Это были просто необременительные и короткие отношения.

Возможно, этот грех — облегчение после пережитого выкидыша — останется с ней. Алена не раз советовала ей пойти и покаяться, чтобы облегчить себе душу, но Лина откладывала это на неделю, на две, на отпуск, и так уже семь лет.

Поставив фотографию, Лине стало немного стыдно, что ее внутренний разговор с умершими родными всегда переходил на мысли о себе, и она, вспоминая добрые и чаще всего радостные моменты, непременно переходила на скорбь о своих неудачах. С другой стороны, через жалость к себе, она смогла пережить потерю близких людей.

1 — Наузы — славянские обереги из ниток

Глава 2

Домовой потомственный, потому и ответственный

«Что это делается, ложки-поварешки! — домовой схватился за голову, когда хозяйка почти год назад, тиская кота, сообщила, что уходит на пенсию. 'Как же я с таким-то опытом бездельницу в доме проглядел! Ложки-поварешки! Я ж ветеран домовых дел, у меня ж такой в дом порядок, что пылинка не пролетит, соринка не затеряется! Я ж собирался на звание 'домовой года» выдвигаться! — сокрушался он.

Домовой, действительно, у Лины был солидный, потомственный, из бабушкиного деревенского дома привезенный после его продажи, а не какой-нибудь там молодой да ранний, в новостройку закрепленный по распределению. Старая хозяйка ему говорила, что избу ее продадут после ее смерти, а ему надо к внучке ее перейти.

— Ты уж соглашайся, Иван Кузьмич, не оставляй ее. Помогай ей, в совете не отказывай. Кота она себе сама, как водится, выбрала, а хозяином в доме тебе быть. Я с ней поговорила, она девочка послушная, так что после моего ухода есть тебе место службы.

Новая хозяйка после ухода бабушки от души его просила с ней пойти в новую квартиру: «Хозяин мой, пойдем со мной в новый дом жить». Ему веник новый предоставила, на машине перевозила на заднем сиденье и корзинку с печеньями в дорогу положила.

В новый дом он вошел по-хозяйски, хоть и не первым. По традиции (против нее он был бессилен) первым ввалился наглый кот. Он, переступив порог, резко остановился, и домовой споткнулся об него и кувырком покатился от двери к шкафу в прихожей.

— Аккуратнее надо, — довольно промурчал кот, — спешишь больно, сначала кот заходит. Ты — второй.

Сейчас уже и не понятно, то ли это презрительно подчеркнутое «второй», то ли болезненное для самолюбия падение при входе, или все вместе, послужило причиной для долгой вражды между котом и домовым.

Конечно, хозяйка постаралась сделать все, чтобы никакого противостояния не случилось, и даже представила их друг другу.

— Иван Кузьмич, познакомься, это мой кот — Тихон. А ты, Тихон, помоги освоиться нашему хозяину. Надеюсь, Вы подружитесь, мужчины.

«Мужчины» обменялись пристальным взглядом как бойцы перед предстоящим поединком.

Квартира была двухкомнатная. Просторная, хоть и не изба. Кузьмич обустроился на кухне среди утренних запахов кофе, шума посудомоечной машины и еле слышного тарахтенья холодильника. Кот тоже на кухню приходил, иногда на диване лежал, иногда на подоконник запрыгивал, но территориально на нее не претендовал. Лежанка кошачья была в прихожей, а спать он любил в кресле в спальне хозяйки. Домовой же себе присмотрел местечко за диваном на коврике.

Никакого чужого запаха в квартире он не учуял, но было и чему подивиться.

Робот-пылесос немало поразил и обрадовал. Вещь, как и посудомойная машина полезная, но гораздо более приятная. Когда Лина включала чудо-пылесос, Кузьмич залезал на него и катался по комнатам — развлечение хоть куда. Проезжая мимо Тишки он залихватски свистел и орал пеню «Из-за острова на стрежень».

— И за борт ее бросает! — орал он, проезжая мимо наглого кота, изображая руками, как выкидывает ненавистный объект с воображаемой лодки.

Вечером Лина заходила на кухню и говорила: «Алиса, включи 'Радио семь». Женский голос ей отвечал, и раздавалась музыка. Импортная. Не сразу Кузьмич понял, что женский голос живет в махонькой коричневой коробочке на столе. Он уж подумал, что каким-то сказочным образом новая хозяйка раздобыла «то, не знаю, что». Кузьмич подошел к коробке, постучал по ней и понюхал.

— Ты по голове себе постучи, — сказал ему кот, — может, кто и откроет. Это «Алиса», помощница такая, развлекает нашу хозяйку. В деревне такого, небось, не было?

— Не было, — согласился Кузьмич, — так там и котов-хамов не водилось. К хозяину с почтением относятся, неуч шерстяной. Я-то терпеливый, но могу и по носу заехать и хвост накрутить.

— Напугал, — фыркнул Тишка, — я не простой кот, а кот ведьмин. Я ученый кот понимаешь разницу?

— Ученый — это хорошо, вот что не бессмертный — плохо, — Кузьмич взял со стола салфетку, смял ее, и зашвырнул в наглеца как предупреждение.

Кот даже не увернулся, но оскорбления не простил. Зашипел не по-ученому, а по-кошачьи, и замахнулся на него лапой.

И пошло-поехало. Кот на диване специально шерсть вычесывает и под диван Кузьмичу накидает. В следующий раз плетеное лукошко, которое хозяйка ему для сладостей на подоконнике поставила, перевернет. В отместку Кузьмич, демонстрируя чудеса акробатики, делал колесо и бросался коту под ноги, сбивая его с ног. Едва кот уходил по санитарным вопросам, он перетаскивал его лежанку и хорошенько по ней топтался. Один раз перед обомлевшим Тихоном на ней топотуху сплясал. Приседал, выкидывал коленца и орал: «Ешки-поварешки, хорошо-то как!»

Конечно, Лина не могла не заметить неприязни между Тишкой и Кузьмичом. Сначала она надеялась, что все само собой пройдет. Потом вечерами объясняла, что после работы она так устает, что самое большее на что способна — еду приготовить на завтра, а не ставить на место тапки, раскиданные в прихожей, и расправлять не известно кем (хотя известно кем) сбитые шторы.

Так вот они и жили. Хозяйка была хлопотливая, работала много. Приносила с собой документы, вечерами открывала ноутбук и печатала. Она не видела, но безошибочно чуяла, что сбоку от нее садился Кузьмич. Ну а на подоконнике обустраивался Тишка. Плохо, что она могла допоздна засидеться, но домовой тогда начинал шуршать, а Тишка недовольно мяукать. Мол, делу-то, конечно, время, но и отдыхать нужно.

— Все, заканчиваю я, — говорила Лина, — угомонитесь уже, заботливые мои.

Она послушно все убирала и ложилась спать.

Неодобрительно относился Кузьмич и к тому, что хозяйка совсем не занималась колдовскими делами. Ни разу он не видел, чтобы она травы перебирала, чтобы отвары готовила или обереги мастерила. То, что она не увлекалась разными там Таро или магическими шарами, он приветствовал. Придумают тоже, на картинках гадать или в прозрачный шар смотреть. Вон раньше ведьма выйдет до первых петухов к колодцу, сон-траву в руках держит и в воду глядит, там будущее ей и кажется. А карты и шары — это все западные штучки, он по телевизору видел. Тьфу на них.

Конечно, сила колдовская от нее не уйдет, но так и в пришептах запутаться можно, про назначение амулетов забыть, если не тренироваться-то.

Так, разгрызая ядрышко лесного ореха, рассуждал Кузьмич. На салфеточке у него лежали сладкие маленькие сухарики, и он зажмурился от удовольствия. На жизнь ему жаловаться не приходилось, никто ему не докучал, кроме кота с его проделками.

Да что кот… Кузьмич вздохнул, хозяйке муж был нужен. Не девочка уже давно. Ложки-поварешки! Да раньше на Руси в таком-то возрасте у женщины и внуки были, а у нее детей нет. Ведьма, ежели она от добрых сил людям служит, первым делом должна позаботиться о сохранности дара для передачи его дочери или внучке. Ведьме муж нужен, как и любой женщине. Так положено испокон веку, а нынче все перевернули — без мужей рожают, то одного мужика в дом приведут, то другого. Срамота! А в квартире хозяйки и дух мужской выветрился. Он, когда тапки мужские 43-го размера в шкафу увидел, чуть в пляс не пустился. В период перемирия с Тишкой он узнал, что хозяйка у мужиков спросом пользуется. Но расторопного подходящего ей как ведьме мужчины кот не видел. «Все облезлые какие-то», — махнул он лапой.

Сегодняшний гость Денис назывался другом хозяйки. «Друг!» — презрительно фыркнул Кузьмич. Как же надо себя не уважать, чтоб вероятного для себя жениха другом величать.

Денис Кузьмичу понравился. Высокий и крепкий, лицом чистый. Конечно, борода маленькая, зато в опрятности содержится. По всему видно, что смекалистый и в народе почитаемый. А что седой и годами богатый, так и Лина не молодка. Хороший мужик, по всему видно. Похвально было и то, что хозяйке он предложил работу.

«Работать надо в меру, но не работать совсем — не порядок», — частенько рассуждал домовой. Выход на пенсию он осудил, но кто ж его слышать будет! Он сразу свое мнение высказал: не хочет хозяйка на работу ходить, так путь займется ведьминскими делами. Ты делом займись! Вари зелье и отвары — людям помогай от болезней избавиться, обереги делай — удачу привлекай и беду отгоняй.

Как же Кузьмич обрадовался, когда этот порядочный мужчина сказал хозяйке, что работу ей нашел, на радостях частушку пропел и с котом не стал ругаться.

Жизнь-то налаживается, все в порядке будет!

Глава 3

Просто ведьма

Лина и подумать не могла, что ее ведьминская сущность еще сыграет свою роль в судьбе.

Колдовское племя и люди сосуществуют друг с другом испокон веку. Раньше в деревнях всегда жили две ведьмы: «белая» да «черная». «Белую» ведьму уважали, приходили к ней скот вылечить, «сглаз» снять, грыжу «заговорить», да и просто совет спросить. С утра до вечера к ней народ шел от мала до велика. Идет такая ведунья по селу — ей кланяются, к колодцу женщины пропустят, мужики по хозяйству помогут, и никто худого слова не скажет — хорошему человеку, почему и не помочь. Светло в доме такой женщины, чисто, пахнет травами душистыми и отварами пряными. Красивая она, душой чистая.

У ведьмы всегда есть помощник в доме — кот. Непростой — ученый. Такой котик и за хозяйством присмотрит (ворон от цыплят отгонит, по утру разбудит) и подскажет, кто с добром или с худом пришел: к одному ластится, а от другого бежит, шипит и спину выгибает. За службу всегда коту почтительное отношение и сытая жизнь от хозяйки. Он и говорить может, только считает, что это уронит его кошачье достоинство.

Лина и ее кот понимали друг друга по взгляду. Они «считывали» друг друга на каком-то древнем, пещерном уровне. Бабушка говорила, что как только в мире появилась первая ведьма, так сразу у нее кот появился в помощниках. Ну и домовой, само собой.

— Тихон, — как-то обратилась к коту Лина, — не пора ли тебе хоть пару слов мне сказать? В интернете видео распространено, где кот говорит: «Нормально». Да с такой отличной дикцией!

Тишка высокомерно фыркнул. Мол, ну ты, хозяйка, берегов-то совсем не видишь! Сравнивать меня и какого-то кота интернетовского!

С другой стороны, Линка знала, что кот — ее агент, внедренный в этот мир. Он знал ее соседей, других котов, живущих в доме. Чего греха таить, подслушивал разговоры и рассказывал хозяйке.

У «белой» ведьмы и кот добрый. Другое дело — «черная» колдунья.

К «черной» ведьме идут ночью, чтоб никто не видел, потому что добра у нее не ищут и не просят, а приходят с камнем за душою. Только луна становится полновластной хозяйкой над миром, надевает женщина темную одежду, укутывается платком до глаз, чтоб никто не узнал и приходит к ведьме. От черной колдуньи нужно другое: порчу на соперницу навести, болезнь на скот соседа наслать или проклятье на брата или сестру, чтоб не мог на наследство родителей претендовать, да мало ли худых мыслей бывает. Да и в деревне никто о «черной» ведьме хорошего слова не скажет. Идет она к колодцу, народ не от уважения расступится, от страха. Пройдет мимо — перекрестятся и плюнут вслед. Красоту свою ведьма ненавидит, потому что в зеркале своем видит другую женщину — безобразную бабку с растрепанными волосами и горящим от злобы взглядом. Крест, да святая вода огнем на ее коже горят, Храм по дуге она обходит. Если и есть такая, кто в церковь войдет, то к алтарю спиной станет.

Так говорили в старину. И, конечно, современная ведьма, как и много столетий назад, сама выбирала свой путь — в добре жить и с людьми дружить или против людей служить. Теперь ведьма имела ту профессию, которую хотела, и официально состояла в Реестре магических лиц. На помеле летала только при желании отдать дань традициям, и исключительно на летном поле. Некоторые дамы, обладавшие колдовскими способностями, летали для поддержания физической формы — тут нужна отличная координация, прямая спина и уверенное владение телом.

Маленькая Лина с детства знала, что ее бабушка — ведьма. Но бабушка пекла вкусные пироги, поила ее душистым чаем «от всякой хворинки», и плохого ничего не делала. Наоборот, они вечером с бабушкой считали, сколько хороших дел девочка сделала. Пол подмела — какая умничка! С бабушкой грядки полола — любо посмотреть.

Правда, почему-то добрая колдунья ей не снилась, а вот из-за страшных снов про «черную» ведьму, она долго не выключала вечером свет.

Но бабушка ее успокоила, объяснив, что снов бояться не стоит.

— Да разве стоит, Линушка, снов бояться? Сон — это твои переживания. А переживания, как вода уходят. Ты молитовку прочти и на другой бочок перевернись. Я-то тоже, дура старая, нашла кому рассказывать. Ты же еще маленькая.

— Бабушка, а ты какая ведьма, добрая или злая?

— Деточка, конечно, добрая. Да и ведьма — это кто? Это та, кто ведает больше чем другие люди. Ведать — это знать. Знание имеет большую силу и несет пользу, их надо людям отдавать, помогать. Если не можешь помочь делом, так хоть словом. Хорошее слово в добрый час может и беду отвратить и сердце успокоить.

— Да про это я читала, — сказала Лина, — а вот только страшно все равно.

Вечером бабушка подшивала простыни, и на пальце поблескивал наперсток. Этому наперстку было много лет, им пользовалась еще бабушкина бабушка. Это был дар, переходящий из поколения в поколение.

Свой наперсток бабушка передала Лине через несколько лет. Так Лина приняла дар. Приняв ведьмин дар, девочка в первый раз почуяла в себе особые способности: избавить от головной боли, убрать тревогу, навеять сон, и взглядом распугать птиц, и даже делать молоко «кислым». Она именно почуяла это, как животное, которое следует за инстинктом на охоте.

Бабушка хорошо разбиралась в травах. Она научила Лину собирать чай от головной напасти, настаивать отвар от зубной боли. На каждый случай у бабушки были слова, усиливающие целебные свойства. Это были обычные заговОры, которые она называла «пришептами». «Хворь из избы заберу, в поле отпущу, по ветру пущу, в дом следы ее замету», — самое простое. Но было, что и посложнее. Но девочка легко это запоминала.

Бабушка собирала траву и цветы в лесу и полях с начала весны до самой осени. Особенно Лина любила ходить с ней в лес на день Ивана-Купала. Бабушка говорила, что в этот день в древности ведьмы и лесная нечисть собирались на шабаш.

— Сейчас шабашем называется ежегодное собрание ведьм и колдунов.

— А что они делают там? — удивлялась Лина.

— Да что и все, выбирают себе главных руководителей, голосуют. Сейчас без голосования никуда. На дороге девки пустые и те голосуют.

Девочка хотела спросить про «пустых девок», но увидела на барвинке1 бабочку с бархатистыми черно-синими крыльями и забыла про них.

Так постепенно Лина вошла в понимание колдовской жизни. Это никак не мешало ее учебе в школе и общению со сверстниками. В начале девяностых появились школы с магическим уклоном, но мама не захотела ее переводить, и девочка никогда об этом не жалела.

1 барвинок — вьющееся растение с голубыми или синими цветками.

Пребывая в легком ностальгическом настроении, Лина достала свою шкатулку, в которой лежал подаренный бабушкой наперсток. Сколько лет она не доставала свой наперсток? Лет десять точно, если не больше. Шкатулка была привезена бабушкой с отдыха в Ессентуках — обычная фарфоровая шкатулка с пузатым розовым ангелочком на крышечке. Медный наперсток с выпуклым рисунком и буквой «В» на поверхности потемнел от времени, бабушка рассказывала, что ее пра-пра-прабабушке его подарил жених. Все женщины в их роду пользовались им по назначению. Значение гравировки на нем в семье никто не знал, и Лина сама для себя решила, что «В» расшифровывается как «ведьма».

От мыслей о прошлом Лину отвлек Тишка. В его продолжительном мурчании она услышала явно мелодию «Нам рано жить воспоминаньями».

— Ах, ты ж зараза, — сказала женщина, — ты поешь песню, которая меня лет на десять-двадцать старше. Как тебе не совестно намекать на мой возраст!

Тишка запрыгнул на кухонный стол и потерся о стоящую кружку, которую она не успела убрать.

— Брысь отсюда! Шерсть по столу разбрасываешь, развел тут антисанитарию.

Кот не обижался, он был всегда готов разделить с хозяйкой досаду. Радостью она щедро одаривала, а вот такие всплески негодования за ней водились редко. Она была терпелива и неболтлива. Даже приходя с работы, переполненная тревогой, она не жаловалась. Определенно, как уже давно заметил кот, Денис являлся раздражающим фактором. «Даже хуже ветеринара. Хотя, казалось бы», — вздохнул кот.

Ведьма и ее кот были дружны, и, если принимались за какое-то занятие вместе, то дело спорилось. Вот недавно Лина не могла найти квитанцию на квартиру. Он-то знал, что она положила ее на тумбочку в спальне, а домовой решил пошутить и шустренько перенес ее на шкаф в прихожую. Тишка, конечно, для профилактики ему по уху дал, но этот фольклорный хулиган лаптем ему в нос ткнул. Тишка терпеливый, он еще припомнит ему. Но Лине он помог, сел возле шкафа и с надрывом запел на кошачьем «Лишь о тебе мечтая». Репертуар «Руки вверх» действовал на хозяйку как огонь на чайник — она закипала. Наверное, в юности переслушала. Так и сейчас, подойдя к шкафу, Лина хотела призвать Тишку к порядку, а там — пропажа нашлась.

После визита Дениса кот понял, что женщина сомневается. Предложение поработать в Магическом трибунале, было связано с ее прежней службой — разбирательством споров в суде. Не стоило забывать и про одно «но»: Лина давно не проявляла себя как ведьма. Так ведь если не охотится, то как добудешь мышь? И Тишка направился к книжному шкафу, где среди прочей специальной литературы стоял Магический кодекс, он провел по нему когтем и мяукнул.

— Я тоже думаю, что стоит попробовать, мой котик!

Домовой ревниво хмыкнул и зашуршал под диваном.

— Кузьмич, — отозвалась хозяйка, — я снова при деле!

Глава 4

Тебя считаю я сестрой своею

Аленка, единственная подруга Лины, позвонила ей вечером.

— Чем занимаешься? — спросила, она, сразу же продолжив, — А мы с тобой в феврале идем на лапочку Лепса. Мой котик билеты нам купил!

Это обычный стиль общения Аленки. Уменьшительно-ласкательные обращения — рыбки, котики, зайчики, лапоньки, солнышки — сопровождали ее семью, коллег, ни в чем не повинных прохожих, если у нее была необходимость с ними говорить.

Не важно, что ее сорокалетний супруг Олег имеет комплекцию сходную с Николаем Валуевым, в Аленкином видении он «тигренок, котик, родное сердце и любимка». Меняться может только интонация в зависимости от поведения «котика» и уровня проявления его любви и заботы о ней.

Да и лапочка из Лепса весьма сомнительная, но это дело десятое для Аленки.

Каких-либо ограничений в употреблении этих ласковых прозвищ подруга не ставила себе. Аленкины дружелюбие и уверенность во взаимной благосклонности окружающих, не убиваемы.

Если не общаться с ней близко, то можно подумать, что она легкомысленная особа, этакая «блондинка блондинистая». Нет, Аленка занимает серьезную должность начальника юридического отдела на заводе коммунального машиностроения и репутацию грамотного специалиста. Миниатюрная стройная брюнетка, красотка «в законе», мамочка двух сыновей десяти и пятнадцати лет.

Лина весьма спокойно относилась к творчеству Лепса, но поняла, что это мероприятие носит неизбежный характер. Ситуация осложнялась тем, что даже подруге не было известно, что она обладает магическими способностями. Как только она скажет, что ей предложили работать в Магическом трибунале, Аленка, сложив «два плюс два», сделает совершенно очевидный вывод. Билеты на концерт Лепса как никогда кстати, согласие составить ей компанию — это та самая спасительная «соломка».

— Спасибо, Ален, это очень здорово.

— Есстессственн-о-о, — протянула подруга, — я только вчера намекнула Олежику, что Лепс приезжает с концертом, а сегодня уже два билета на втором ряду у меня на руках!

— Олег не пойдет с нами?

— Ой, ну зачем ему это? Это ж не футбол или какой-нибудь волейбол. Высокое искусство не для него. Он так сразу и сказал: «С Линкой сходишь». Ладно, это еще не скоро. Как у тебя дела-то?

— Да хорошо все. Утром Денис приходил, поболтали.

— Денису нужно не приходить к тебе утром, а уходить под утро с пометкой «я сегодня ночевал с женщиной любимою», — назидательно сказала Аленка, — а зачем заходил? Замуж звал?

— Замуж звал, я отказала.

— Ваши брачные игры затянулись, родная моя. Это уже просто неприлично.

— Что есть — то есть. Тут такое дело, Алена, я должна тебе кое-что сказать, поделиться как с подругой.

Лина услышала, как что-то громыхнуло у подруги.

— Лин, не пугай меня, я человек трепетный, ты знаешь. Солнышко, ты беременна?

— Да ну тебя, Ален! От кого хоть!

— От мужчины, конечно. Погоди… Ты сделала ЭКО? О, Боже, — Алена всхлипнула на радостях, — я знала, что ты ничего раньше времени не скажешь, только по факту. Но и то, слава Богу. Какой срок?

Было необходимо прервать этот разговор, потому что в «угадайку» не умели играть они обе.

— Алена, прекрати! Я не беременна, ЭКО не делала, и сразу уточню, что сплю одна. Просто я никогда не говорила тебе, что я ведьма. Теперь говорю.

Раздался шумный выдох.

— Не было необходимости об этом говорить. Это не тайна, конечно, но и распространяться об этом я не хотела.

По ту стороны трубки все еще молчали. Лина, ожидая упреков, внутренне сжалась. Для успокоения она прошла на кухню и включила чайник.

— Алена, ты меня слышишь?

— Слышу. Только ты не ведьма, ты стерва.

— Ален…

— Лина, как хоть тебя так угораздило? Ты не шутишь?

— Нет. Моя бабушка была деревенской ведьмой. Свой дар она передала мне.

— Мы дружим почти двадцать лет, и ты все это время молчала, — засопела подруга.

— Прости, так получилось.

Лина поставила телефон на громкую связь и налила чашку чая, чуть расплескав его. Под бубнеж Аленки она вытерла стол, но тут же рассыпала сахар. Она пила чай и кофе всегда без сахара, но, видимо, от волнения потянулась к сахарнице, и сладкий песок еще и просыпался на пол. Она чертыхнулась.

— «Подруга» называется, — раздалось из телефона, — мы же как сестры с тобой.

— Так и есть, Аленка. Сестры тоже могут иметь маленькие тайны.

— Тайна не маленькая, но об этом потом. Если ты рассказала про свое происхождение, значит, есть причина выйти из прикрытия?

— Денис предложил мне работу в Магическом Трибунале и, если я соглашусь, то в ближайшее время меня пригласят на собеседование.

— Ничего себе! — воскликнула Аленка, — Ты же согласишься?

— Как в народе говорят, мне «и хочется и колется». Предложение очень заманчивое. Во-первых, это пересекается с моей профессией. Во-вторых, это связано с моей магической сущностью, и мне интересно попробовать свои силы на этом поприще. В-третьих, я как-то и по работе соскучилась, хотя еще год назад, уходила с твердой уверенностью не возвращаться.

Лина знала, что подруга сможет оставить обиду на втором плане, и ждала от нее слов поддержки. Алена чутко относилась к любым изменениям в жизни Лины. Они вместе пережили смерть родителей Лины и последствия неудачной влюбленности Аленки. В отличие от нее Аленка могла обильно орошать слезами случившиеся неприятности, при этом быстро принимала перемены, замечая, что нужно сохранить хотя бы минимум привычного образа жизни.

— Линусь, а что тут думать? Соглашаться надо. Опыта работы у тебя достаточно, и не в каком-то сельском суде, а с большой постоянной нагрузкой в приличном городском суде. Кроме того, в Трибунале одно из обязательных требований наличие магического происхождения, и с этим у тебя все в порядке. Надеюсь, в Реестре ты состоишь?

— Конечно.

— Ну и все. Удача на твоей стороне. Надо действовать, лапочка, — сказала Аленка и вздохнула, — и все-таки ты зараза. Мы с тобой из одной тарелки ели, столько дел разных провернули, отдыхали вместе, а ты такую информацию от меня скрыла!

— Прости меня, Аленушка.

— Прощу, конечно, — великодушно огласилась подруга, — но мне нужно это все обдумать и рассказать Олежику. Вдруг он испугается и запретит мне с тобой общаться, ведьма!

— Ой, ну все. Всю ночь не буду спать и переживать.

— Вот и жди. Ну, Линусь, не спокойной ночи тебе, кстати. Это моя маленькая «мстя». Завтра созвонимся.

— Если Олег разрешит, — придала Лина печали голосу.

— Да-да, попереживай немного. В этом случае полезно.

Лина подошла к окну. Дождь в тоске стучал по стеклу. Осеннюю темноту разрезали огни фонарей и свет из окон многоэтажных домов. Ветви деревьев покачивались от ветра и выглядели зловеще, освободившись от листьев. Призраки летней жизни. Чай давно остыл, и Лина, выливая его в раковину, подумала, что глинтвейн был бы уместнее и по погоде и по настроению: что-то сладкое, что-то терпкое и непременно расслабляющее.

В такие минуты становилось нестерпимо одиноко и холодно. «Лето давно ушло», — с тоской подумалось ей. Она потрогала батарею — горячая. Что-то она разволновалась на пустом месте. На улице холодно, а дома тепло. Осень еще подарит солнце и свет, не поскупится.

Глава 5

Трибунал

Через три дня Лина подъехала к зданию Магического Трибунала. На первом этаже ее уже ожидал Денис Александрович Вересов, уполномоченный по вопросам магии Лесовской области. Он помог ей снять плащ и повел к лифту. Кабинет с табличкой «Приемная Верховного Трибуна» располагался на последнем — пятом этаже. Первый этаж был предусмотрен для самого трибунала с канцелярией, кабинетами для судьи и сотрудников.

Структура Магического трибунала не претерпела никаких изменений за сотни лет. Общество бурлило, менялись правители, общественный строй, нравы, мода и климат, только обустройство системы наказания ведьм и колдунов оставалось прежним. В компетенцию Инквизиции входило расследование магических преступлений и проступков, после его завершения дело с заключением Главного инквизитора направлялось для утверждения Старшим обвинителем и, если обвинение считало, что вина преступника доказана, дело поступало в Трибунал на рассмотрение судьи. На стадии инквизиции за мелкие нарушения — проступки (кража цветка папоротника или нанесение побоев коллеге на шабаше, например) следствие могло прекратить производство и на год лишить права на использование магической силы.

Если же дело направлялось в Трибунал, то дело могло завершиться только обвинительным приговором с лишением свободы и магической силы либо оправданием. Лишение колдовской силы означало магическую смерть, в дальнейшем была возможна только жизнь обычного человека. И в этой жизни мог найти себя не каждый.

По нормам Магического кодекса инквизитором, обвинителем и судьей могло стать только лицо, обладавшее колдовскими способностями (магическое лицо), имевшее при этом высшее юридическое образование обычного ВУЗа. Полагалось, что выпускник юридического факультета любого учебного заведения способен осилить Магический кодекс, если при этом он обладает магическими способностями.

Во главе Трибунала стоял Верховный Трибун. Трибун надзирал за рассмотрением дела судьей, принимал его на работу, и увольнял, если находил нарушение. «Этакий беспредельщик от магии» — подумала Лина после прочтения Магического кодекса. Должность Верховного Трибуна была пожизненной, он избирался после смерти очередного Трибуна на общем шабаше.

— Твоя кандидатура Трибуном будет утверждена сегодня после собеседования. Он созвонился с твоим бывшим руководителем и остался доволен данной характеристикой. Твой бывший председатель был удивлен, кстати, что ты ведьма, — подмигнул Денис.

Лина не была уверена в том, что она не утратила некоторые колдовские способности, но ее бабушка при жизни оформила свидетельство магических способностей, и документальное подтверждение статусу «ведьма» существовало. Личные данные Лины имелись в Реестре магических лиц. Реестр был необходим для того, чтобы не допустить использование статусов «ведьма», «колдун» разными шарлатанами. В качестве дара бабушка предоставила регистраторам Управления по вопросам магии тот самый наперсток. Дар передавался через поколение.

В детстве и юности Лина умела избавлять от головной боли, ну и заговаривать грыжи, «ячмени». В школе особенно надоедливым одноклассникам могла устроить падение на месте, правда, без травм. Вот шел себе хулиган и забияка по ровному линолеуму, и неожиданно падал на «пятую» точку. А маленькая Лина просто наказала его за то, что он отнял у нее сменную обувь и спрятал под лавкой в спортивном зале! Девочке, которая смеялась над ее школьной сумкой, Лина улыбнулась, когда та пила школьное какао. Какао оказалось прокисшим, из какого бы стакана она не пробовала.

А потом Лина решила стать юристом, интерес к необычным способностям у нее пропал. Она избегала конфликтов, от головной боли предпочитала таблетки, осуждала применение приворотов в любовных делах и считала, что традиционная медицина надежней любого «заговОра» или отвара.

Лина не сомневалась, что Верховный Трибун будет задавать вопросы, касающиеся магического происхождения, и оказалась права. Этот лысый мужчина невысокого роста не задал ни одного вопроса в части Магического кодекса, сказав, что судья с большим стажем работы просто не может не справиться с предлагаемой работой. «Вы человек опытный», — сказал он, просмотрев диплом и трудовую книжку.

— На помеле летали? — неожиданно спросил он.

— Предпочитаю автомобили.

— Неужели даже не пробовали, или пробовали и неудачно упали?

— Летала. Иногда для того чтобы навык не потерять прихожу на летное поле.

— Ну, еще не поздно заниматься этим более активно. Моя супруга в пятьдесят решилась, — с улыбкой заговорил он, — ей сказали, что не хуже фитнеса помогает бороться с лишним весом. Я переживал очень, координацию-то держать нелегко, и возрастные особенности учитывал. Настаивал приобрести ступу для безопасности. Никакие мои доводы не оказались убедительными. Но, слава Богу, без последствий. Сейчас как козочка горная.

С завтрашнего дня она должна была приступить к исполнению обязанностей судьи Магического Трибунала. В ее обязанности входило рассмотрение магических дел любой категории. Верховный позвонил в канцелярию Трибунала, находившуюся на первом этаже, и со словами «ни пуха, ни пера» тепло с ней попрощался.

Уполномоченный по вопросам магии проводил ее к лифту.

— В канцелярии у тебя снимут копии диплома, свидетельства магических способностей и заведут новую трудовую книжку. Магия — иная сфера, это будет документ иного образца. Новая жизнь — новые документы, — сказал Денис.

Он поцеловал ей руку и направился к себе в кабинет.

Трибунал выглядел как обычное городское казенное учреждение: серые стены с трещинами по плитам и подвесные потолки. Никакого уныния или наоборот излишней торжественности, как это бывает в государственных учреждениях, здесь не было. Конечно, можно было бы сделать ремонт, но кому это надо? Тепло, светло и Слава Богу.

В Канцелярии Седину Ангелину Николаевну ждала заведующая Анна Ивановна — сухонькая ведьма лет так восьмидесяти. Она приняла ее документы, познакомила с секретарем Людочкой и помощником Машей. Аппарат Трибунала повторял структуру обычного людского суда общей юрисдикции. Стройной блондинке Людочке было двадцать лет, она мечтала стать судьей, о чем незамедлительно сообщила, и училась на втором курсе юрфака. Лине девушка показалась излишне суетливой. Темноволосая и кареглазая Маша снисходительно посматривала на Людочку и сказала, что в отличие от секретаря работает в суде не полгода, а уже десять лет. Судьей становиться не собирается, и в зависимости от обстоятельств, хочет перейти на службу к обвинителям. Лина поняла, что этими самыми «обстоятельствами» является именно она.

Лина, оставшись в кабинете одна, закрыла его на ключ. Она достала из сумки зеркало и протерла его.

С зеркалом в руках по часовой стрелке она прошла по кабинету, направляя его на стены, шкафы, кресло и стулья.

— Так-с, подкладов никаких нет, и заговОры на мне не ставили, — тихо сказала она.

Зеркальная поверхность была незамутненной и без пятен, которые могут быть оставлены чужой энергией.

Убедившись, что помещение чистить от «лихого» глаза, от злого слова, не нужно, Лина приступила к установлению защиты. В этом ей помог Кузьмич.

Она вытащила из кармана теплую варежку, в которой сидел ее домовой. Сегодня она взяла его на работу, чтобы он поставил «замок» на ее кабинет: защиту от чужого взгляда.

Кузьмич воспринял это выход за пределы своего дома как «командировку». Это дивное слово вчера он услышал от хозяйки.

— Кузьмич, мне нужна твоя помощь, — сказала Лина вечером, — Мне на моем новом рабочем месте неплохо бы твой «замок домового» поставить. Трибунал — это место магических чиновников. Я пока представления о них не имею, хорошо бы обезопаситься. Сходи со мной, помоги. Я помещение проверю, а ты «закроешь» его. Если хочешь, я тебе даже «командировочное удостоверение» выдам. Подпишу, печатью из порошка высушенного папоротника поставлю. Идет?

Ко-ман-ди-ров-ка. Кузьмич тут же по стенке «старшему» домовому из 109-й квартиры постучал, напросился на разговор.

— Из дома тебе выйти? — переспросил «старший», — Ну, по-нашенскому Уставу запретов таких нет. Все, что направлено на пользу хозяйке дома, разрешается. Но сам понимаешь, ситуация не совсем чистая. А ты еще на «домового» года свою кандидатуру выдвинул…

Кузьмич все понял сразу. «Старший» явно видел в нем конкурента своему ставленнику. Ох и хитер, зараза! Кузьмич протянул руку начальнику и сказал, что его заявление он может в прах обратить. А вы как думали? Документооборот есть и у домовых. Говорят, у Кремлевского домового секретарь есть. Вот так-то.

На том и поставили точку. Кузьмичу на уровне «старшего» дали добро на выход из дома. Командировку, то бишь.

Само собой, он рассказал про это Тихону. Как бы не ругались они, а тут вопрос касался их общей хозяйки.

— Мужик! — констатировал Тихон, — Я тебя уважаю. Правильно все сделал. А конкурс этот… Мне тут подумать надо. Есть у меня «подвязки» с кошкой одной ведьмы из Администрации. Может, в следующем году… Подумать мне надо.

Кот протянул ему лапу. Кузьмич пожал ее.

Как только Кузьмич «запер» ее кабинет, Лина под предлогом, что забыла некоторые документы, отвезла его домой.

Закончив с ритуальными делами, она приступила, наконец, к работе. В производстве Трибунала имелось всего-навсего одно дело. Оно поступило еще на прошлой неделе, когда предыдущий судья ушел в отставку по состоянию здоровья. Дело касалось молодой ведьмы, обвинявшейся в убийстве посредством проклятья своего сводного брата-колдуна.

Так у Лины началась новая жизнь.

Глава 6

Кто она такая?

Маша, помощник Магического Трибунала, еще накануне почитала на сайте Лесковского городского суда официальную информацию о судье Сединой Ангелине Николаевне. Стаж судейской работы приличный весьма и стаж работы в суде на младших должностях почти восемь лет. Что ж, человек опытный.

В открытом доступе других сведений не было. О своем магическом происхождении Ангелина Николаевна не распространялась.

Маша вспомнила, что в Лесковском суде работала ее однокурсница Лена. Она позвонила ей и спросила, что за человек их новый судья.

Лена с большим удовольствием рассказала ей, что Ангелина Николаевна не замужем и никогда не была, детей нет. Родители умерли. Доброжелательная женщина, ни с кем из судей не конфликтовала, общалась со всеми ровно. «Но у нас вообще каждый сам по себе. Разговоры разговаривать некогда», — в этой фразе Маше послышался намек на то, что Трибунал имеет гораздо меньшую рабочую нагрузку.

— Я тебе про нее ничего плохого сказать не могу. Она, как мы говорим, «пахарь». Много рассматривала дел, и не скрывала, что как только выработает срок, сразу уйдет в отставку. Сказала — сделала. Со своими секретарем и помощником была в хороших отношениях. Что тебе еще сказать? Она не сплетница, молчунья. Вроде и не «тихушница», но как-то не старалась расположить к себе людей. А теперь становится все ясно, она ведьма!

— Ну и что из этого?

— Ой, ладно тебе, Маш. Вы ж ведьмы дружить не умеете. Ты в институте всегда держалась в стоянке. Ты и не отказываешься пойти в клуб, но посидишь со всеми часочек и — домой. Может, у Вас свои какие-то клубы? О, вспомнила — шабаши!

Дальнейший разговор заходил в тупик, и Маша, извинившись за то, что отвлекла коллегу, тепло распрощалась с ней.

Маша давно работала в Трибунале, сразу после института. Ее взяли на должность секретарь судебного заедания. Это был хороший старт для человека, не пожелавшего уехать в столицу. Потом ее повысили до помощника. В Москву уехали многие ее однокурсники и сейчас обзавелись там машинами, ипотеками, привычкой отдыхать заграницей несколько раз в год. Они работали и зарабатывали. А Маша работала, но машину ей купил папа в кредит, а квартиру она все еще снимала. Ей давно говорили, что нужно сдать экзамен на судью, она соглашалась, и откладывала подготовку к нему уже на протяжении трех лет. Скоротечный роман с одним из инквизиторов привел ее мысли уйти из Трибунала, но чувства растаяли как снег, а с ними и желание заниматься следствием.

Маша любила поднимать архивные дела и читать их. Все-таки похищение рецепта изготовления отвара от любовного приворота у ведьмы-фармацевта это не какое-нибудь заурядное дело о грабеже, как в людских судах.

Но шаблонное течение жизни и отсутствие событий в ней, стало напрягать. Может быть, пока она не создала семью, и ничем не связана, стоило сменить место жительство и, соответственно, работу? Тогда она должна была бы признать провал на этом этапе, и искать успеха дальше. К этому Маша оказалась неготовой.

Судьи, с которыми она работала, были мужчинами. Один из них был в прошлом адвокатом, другой пришел из прокуратуры. Седина была судьей в отставке, и это был опыт другого характера. В конце концов, Москва еще может подождать годик.

А вот двадцатилетней Людочка, нравилось все. Ее жизнь кипела и вне работы, она жила ярко и легко. Она не скрывала, что в ее роду нет ведьм и магов, и на работу она устроилась вопреки предъявляемым требованием, и благодаря знакомству родителей. Ее парень работал менеджером в магазине технических товаров, и они жили в квартире, которую Люде купил папа.

В работе она была добросовестной и старательной, и строго соблюдала нормы трудового законодательства — после работы не оставалась ни на минуту. По окончании рабочего дня она спешила домой.

Вечером в Трибунал заглянул уполномоченный по вопросам магии. Это был высокий аристократичный мужчина лет пятидесяти с небольшим. У него были синие проницательные глаза и уверенная осанка. На безымянном пальце его правой руки не было кольца. Людочка и Маша приосанились. Людочка изобразила готовность помочь ему по всем рабочим вопросам. Угадывалось, что и не по рабочим тоже. Этот мужчина радовал женский глаз. Если прибавить к этому элегантную сдержанность в одежде и негромкую твердую интонацию в голосе, то все вместе это представляло собой жестокую опасность для дамского сердца. Влюбленность в него обратилась бы в беспощадную борьбу с ревностью и недоверием.

Вересов заглянул к девочкам, коротко кивнул и попросил показать кабинет судьи.

Маша выполнила просьбу. Денис Александрович осмотрел помещение, пробормотал «сносно» и ушел, извинившись на беспокойство.

— Зачем он приходил? — завороженно спросила Люда.

— Посмотреть кабинет. Наверное, знакомый нашей новой судьи.

— Безумно харизматичный мужик, — дала оценку секретарь, — жалко, что старый. А то забыла бы я про Виталика.

— Забыла бы она… Он, наверное, живет с Сединой. К кабинету судей-мужчин он интереса не проявлял, приходил к ним только через месяц после назначения.

— Может быть, он ее брат, — с надеждой в голосе сказала Людочка, будто и в самом деле собиралась расстаться с Виталиком и броситься в пучину любовных отношений с Вересовым.

— Вряд ли. У нее нет близких родственников в Лесовске.

— Я видела ее фотографию на сайте суда. Внешне она с ним не смотрится. Так, обычная тетка.

— Люда, ну причем здесь смотрится — не смотрится. Ты с Виталиком живешь, потому что вы пара на загляденье?

— Сравнила! У нас любо-о-овь.

— Вот и у них отношения.

— Или Вересова попросил кто-то похлопотать за новую судью, — не сдавалась Людочка.

— Как вариант — да, — согласилась Маша, которой надоел этот пустой разговор о чужой личной жизни.

В половине шестого вечера к ним пришла завканцелярией. Анна Ивановна работала в Трибунале сто лет. Ладно, не сто, пятьдесят точно. Бывшие сотрудники называли ее Пистемеей за не улыбчивость и строгость. Людочка, никогда не смотревшая «Тени исчезают в полдень», думала, что прозвище — прямой намек на возраст. «Моя бабуля моложе ее», — говорила она.

По традиции перед тем, как в Трибунал должен был прибыть новый руководитель, нужно обязательно поклониться домовому, который жил в архиве.

Под архив было отдано большое помещение без окон. В нем хранились магические дела. Десятки стеллажей были пронумерованы по годам, начиная с 1855 года. Дела более раннего периода были переданы в городской архив в начале двухтысячного года. У входа в архив висел белый халат, у стенки стояли веник и совок с мусорным ведром.

Анна Ивановна с девушками прошла к стеллажу под номером «1856», в Трибунале считалось, что именно в этом году домовой впервые проявил себя. Анна Ивановна, как сторожил, рассказала, что у кого-то из сотрудников Трибунала в 1856 году пропало дело. Все силы были брошены на то, чтобы найти его. Его, наверное, посчитали бы утраченным и восстанавливали, если бы одна из работавших ведьм в канцелярии не сказала, что это происки домового — хозяина Архива. На следующий день в комнате помыли полы, около одного их стеллажей оставили деревянную ложку и блюдце с печеньями. А сообразительная ведьма попросила домового вернуть пропажу.

Хозяин Архива угощение принял, ложку и блюдце забрал, а дело вернул. Его нашли на следующий день под тем самым стеллажом, где ранее были дары для домового. С тех пор ему регулярно оставляли садкие булочки и конфеты и регулярно убирались в его владениях. Иногда старичок-домовичок шалил и переставлял дела с одного места на другое, но никогда не вредил всерьез. В Трибунале больше ничего не терялось.

Глава 7

Ведьма-убийца

Тишка воспринял новость о том, что хозяйка снова будет ходить на работу благожелательно. Правильно он ей подсказал. «Молодая еще отдыхать, — рассудил кот, — успеет на диване бока отлеживать». После рассказа о новом месте работы, кот начал довольно мурчать, запрыгнул на тумбочку и свалил с нее тюбик с кремом. «Пусть этот в лаптях понервничает», — подумал кот.

— Тишка, ну кто-то должен тебе и мне на «вкусняшки» зарабатывать, — Лина показала ему кошачьи консервы. Тихон и так приветствовал трудоустройство в Трибунале. А приведенный довод нашел более чем убедительным, потому что наличие вкусной еды в доме было поставлено хозяйкой в зависимость от наличия работы. Про то, что на пенсии тоже получают деньги, кот, видимо, просто забыл, или полагал, что лишних денег не бывает.

Покормив Тишку, Лина обнаружила, что тюбик с кремом переместился на его лежанку. Хулиганские выходки кота и Кузьмича требовали ее вмешательства во избежание более крупных «разборок». Стоило серьезно подумать над этим, пока они не разгромили квартиру.

Утром Лина быстро собралась, сказалась многолетняя привычка всегда спешить и всегда успевать. На работу она поехала на своем «жучке», хотя еще вчера вечером планировала вызвать такси, потому что не могла вспомнить удобная ли парковка у Трибунала.

Дорога на работу заняла всего десять минут. Парковка оказалась большой, и Лина подумала, что день начался неплохо.

Когда она вошла в суд, а Лина решила, что будет называть свое новое место работы именно так, в канцелярии сидела Анна Ивановна. «Значит, она тоже любит приходить на работу на час раньше», — подумала Лина. Впрочем, насколько это правильно она не бралась судить, потому что объем работы был не известен.

Анна Ивановна предложила ей чайник, но Лина отказалась, потому что принесла свой. На столе уже лежала пачка бумаги, канцелярские принадлежности, стоял ноутбук и принтер. Там же она нашла новенький Магический кодекс, Свод заклятий и заговОров, Справочник по магическим травам и отварам из них, Пособие по истории оберегов, амулетов и талисманов и Справочник по магическим специальностям.

В шкафу висела новенькая мантия черного цвета с капюшоном, потому что по многовековой традиции она олицетворяла беспристрастность судьи и справедливость. Значок на груди в виде красного пламени служил отсылкой к страшным временам инквизиции и символизировал неотвратимость кары за совершенное колдовским людом преступление.

В девять часов утра произошло два события: Людочка торжественно внесла ей букет из красных и белых роз, и шедшая следом Маша сообщила, что обвиняемая ведьма, находившаяся под стражей, вчера пыталась провести акт самосожжения, но ей смогли воспрепятствовать стражники, не дав завершить заклятье.

— Подсудимая здорова? — уточнила Лина.

— Да, — ответила Маша, — но она может повторить попытку.

— Мы наложим запрет на совершение ею любых магических действий до исполнения наказания. Маша, принесите мне дело, и скажите Анне Ивановне, что мне нужен сейф. Его нет в кабинете.

— Сейф в канцелярии есть.

— А мне где дела хранить?

— В канцелярии всегда хранятся.

— Нет, текущие дела будут оставаться в сейфе у меня в кабинете. Я не должна бегать к вам и просить выдать мне дело, я за него несу ответственность. И еще: не надо ко мне заходить вдвоем, если я вас не вызвала к себе. В девять ко мне будет заходить Людмила, а потом Мария.

Наконец, Лина посмотрела на цветы.

— Это вам, Лина Николаевна, — сказала Людочка, — наверное, поклонник.

Лина взяла букет, попросила вазу с водой, оставив замечание о поклоннике без внимания. На маленькой карточке значилась надпись «Удачи и терпения. Денис В.»

«А я, ведь, ждала от него букет», — подумала женщина.

Вместе с вазой Людочка захватила с собой и дело.

Магическое дело по обвинению Антоновой Ирины Анатольевны, 2005 года рождения, в совершении убийства посредством проклятья. Само собой, наказание могло быть исключительно в виде лишения свободы и магической силы.

Лина открыла дело и начала читать.

Фабула была проста. Подсудимая ведьма жила в поселке недалеко от Лесовска вместе с матерью и отчимом. Колдовские способности были переданы девочке по традиции бабушкой. Мать была замужем вторым браком, у мужа был сын от первого брака — Володя. Володя вел образ жизни легкомысленный, в период учебы в университете его неплохо знали в полиции как мелкого хулигана. Никаких серьезных проступков за ним не водилось, но парень не хотел работать, жил за счет обеспеченного отца и общался исключительно с девушками легкого поведения.

Ирина и Володя не нашли общих точек соприкосновения, но и серьезных разногласий между ними не случалось. Ирина жила в одном доме с отчимом и матерью, а сводный брат жил в городе в своей квартире. Однако в один февральских дней Ирина пришла к нему в гости, где по версии инквизиторов, между ними произошел словесный конфликт на почве того, что мужчина был сильно пьян. Потерпевший пытался ее выгнать, а девушка предала его мгновенному проклятью. Смерть настигла Володю на пороге квартиры, в его руках был зажат платок ведьмы.

Вероятно, он сорвал его с гостьи во время ссоры. Так же в гостиной были найдены бутылки из-под пива и коньяка и детские игрушки — юла и погремушка. Они были перечислены в протоколе осмотра места происшествия, но к делу как вещдоки не приобщались. Детей у потерпевшего не было, как и у подсудимой. По словам отца Володи, игрушки, скорее всего, оставила какая-то знакомая убитого.

На следствии Ирина отказалась давать показания. Все обвинение строилось на показаниях соседей и результатах экспертизы, которая подтвердила применение мгновенного проклятья. Ее проводил Мастер проклятий.

Лину смущало несколько моментов. Во-первых, она никак не могла понять, что стало причиной конфликта между сводными братом и сестрой. Во-вторых, она считала, что инквизиторы достаточно поверхностно допросили свидетелей. Свидетели не обладали колдовскими способностями, и говорили одно тоже — были слышны крики молодого человека «пошла вон» и стук по стене. Потом за окном сверкнула молния и в квартире что-то упало. В-четвертых, экспертиза не содержала абсолютного подтверждения, что проклятье было наложено именно Антоновой.

И, наконец, в деле не было никаких сведений о последних контактах убитого. «Магический кодекс не запрещает использовать „Биллинг“. Почему они этого не сделали?» — этот вопрос Лина решила задать обвинителю.

Появление молнии в феврале объяснялось эффектом мгновенного проклятья, после чего мужчина упал замертво.

В квартире убитого нечего не пропало, следов борьбы на месте не обнаружили, на ведьме не было и царапины, что свидетельствовало о том, что ссора не перешла в драку.

И все же зачем-то девушка пришла в тот день к брату.

Соседи раньше никогда не видели Иру. По крайней мере, ее никто не опознал, а к Володе ходили разные девушки. Одна из них приходила чаще, она работала в клининговой компании и два раза в неделю убиралась в его квартире.

Мать и отчим подсудимой дали скупые показания о том, что Ирина и Володя не были дружны, но не ссорились. Между детьми ощущалось напряжение, но родители связывали это с тем, что они не были рады их браку. Зачем Ирина пришла в роковой вечер к брату никто не знал.

Пришла ли она к Владимиру по звонку или внезапно, тоже было не понятно.

От мыслей ее отвлекла Людочка, которая сообщила, что на перерыв ходила в ближайшее кафе и предложила ей что-нибудь купить.

Лина вежливо отказалась. Она соскучилась по работе, наскоро перекусив во время перерыва, продолжила изучать материалы дела.

Ведьма положительно характеризовалась в институте. Она училась на первом курсе социологического факультета. Окончила школу с золотой медалью. «Не замечена, не привлекалась». Как у истинной ведьмы подруг было мало. Молодого человека нет. Не верилось, что в таком юном возрасте у девушки нет поклонников. Получается, она его скрывала от матери или не делилась с ней девичьими секретами. В показаниях мать говорила, что дочь малообщительная, но добрая, любит животных. В характеристике от приюта «Кот и пес» говорилось, что два раза в неделю она приходила и оказывала посильную помощь.

Любила животных, помогала приюту, а брата, получается, не любила и прокляла. Произнеся слова проклятья, приговорила его к физической смерти. «Добрая» девочка.

В дверь постучали.

— К вам наш обвинитель хочет зайти, — сказала Маша, — чтобы представиться.

Женщина не успела ответить, как в кабинет вошел высокий рыжий мужчина. Он вошел уверенно, сияя улыбкой как голливудский актер, получивший «Оскар» на старости лет, когда уже стыдно на это надеяться.

— Алексей Петрович Нистратов, — представился он.

Лина кивнула.

Он прошел в кабинет, поставил свой портфель прямо на ее стол.

— Я буду представлять обвинение. Не дело, мечта студента — убийство при таких очевидных обстоятельствах. В заседание уложимся или на два затяните? Я готов к завершению дела!

Такую наглость — намек на волокиту в первый рабочий день — судья Седина Ангелина Николаевна вытерпеть не могла.

— График рассмотрения дела мы обсудим в рабочем порядке, так же как и очевидность обстоятельств дела, которые вы мне будете доказывать в судебном заседании. Чемоданчик можете поставить на стул.

— Да бросьте, — развязно заявил рыжий хам, — чем быстрее вы лишите девчонку магической силы, тем быстрее у нее начнется новая жизнь.

Портфель он все-таки со стола убрал.

— Мы еще дело слушать не начали, а вы уже готовы его завершить и характер приговора знаете. Не торопитесь, у меня будут к вам вопросы как к лицу, надзирающему за инквизицией.

Улыбка у обвинителя стала еще шире, он взмахнул рукой, будто считал сказанное нелепостью, и самодовольно произнес:

— На все ответим и все объясним. Я понимаю, что вы человек новый, и категория магических дел вам не знакома. На то я и обвинитель, чтоб судье помогать.

Когда он ушел, Лина поинтересовалась у помощника, что она может сказать про Нистратова. Маша ответила просто: «Не адекватен. Весь процесс на себе протащите».

К концу дня Лина назначила заседание на вторник следующей недели.

Глава 8

Интересные подробности

Вся неделя прошла в подготовке к судебному разбирательству и многочисленных служебных знакомствах. К ней приходили руководитель инквизиции с белогвардейской фамилией Оболенцев, Старший обвинитель и Глава исполнения магических наказаний. Помощник и секретарь извещали о слушании дела, передали исполнителям запрет на совершение подсудимой Антоновой любых магических действий до исполнения наказания.

В ее кабинете появился сейф. Когда этот шкаф внесли к ней, Лина поинтересовалась, где его вообще нашли.

— У инквизиции взяли, они в нем вещдоки хранили. Раньше у нас судьи у себя дела не оставляли, — сказала Анна Ивановна и положила ключи от него, — Вам его уборщица помыла.

От сейфа шел запах алкоголя. Настолько резкий, что Лина поспешила открыть форточку. «Огурцов и селедки, чтобы закусить. Такое впечатление, что сам сейф пил неделю, не просыхая», — подумала она.

— А чем она его мыла, интересно? Спиртом так несет, что впору закусывать.

— Продезинфицировала, — усмехнулась старушка, — хотя думаю, что ребята в инквизиции сделали это раньше. Наверное, спиртное разлили. Ну, какие в нем можно вещдоки хранить? Зелья в склянках, красные тряпки с заговорами у них в кабинетах валяются. Не переживайте, хороший сейф, ему лет сорок. Такие сейчас не делают. Новых сейфов не предвидится, и канцтоваров тоже. Так что бережно ко всему относимся.

Экономия коснулась и магической сферы. Магический Трибунал ничем не отличался в части финансирования от других сфер государственной деятельности.

Лина зашла к помощнику и секретарю. Ее девочки пили чай. Людочка смутилась, и попыталась спрятать кружку под стол, неловко зацепила подставку под клавиатуру и разлила чай себе под ноги.

— Люда, я прекрасно понимаю, что на работе люди не только выполняют свои обязанности, но еще и обедают, устраивают перекуры и даже, прости за откровенность, ходят в туалет. Кружка на столе не станет для меня поводом для предъявления претензий о нарушении трудовой дисциплины.

Пока девочки вытирали пол, их судья пришла к ним с пакетом печенья, конфет и кружкой.

— Эту кружку оставлю у вас, буду приходить чай пить. Нет возражений?

Людочка и Маша заварили Лине чай, достали из шкафа шоколадку и зефир.

Разговор начался с обсуждения погоды, сетований, что под нее не подстроишься, не знаешь, что надевать с утра, а потом плавно перешел от других обсуждаемых мелочей к работе.

— Текущее дело, конечно, интересное, — сказала Маша, — с учетом семьи Антоновых оно не может быть другим. Тетка моей подруги их соседка, я немного про семью знаю. Лесовск — это ж большая деревня, почти все друг друга знают.

— А семья чем примечательна? — спросила Лина.

— Вовкин отец, потерпевший, сын одного местного бандита, тот в девяностые «раскрутился». Потом Вовкин отец на этом капитале развил свой бизнес в свое время. У него сейчас в Лесовске свои автомастерские. Я Вовку по школе помню, очень симпатичный был, хорошо одевался. Он, несмотря на то, что у отца криминальные корни, вел себя, кстати, очень прилично.

Мать у него умерла, он был еще маленький, а отец не женился, женщины были, но в мачехи никого не приводил. После окончания школы Вовка поступил на экономический факультет в нашем университете. Девчонки по нему с ума сходили, у него глаза были такие, что любая женщина позавидует — карие как вишни, с поволокой и длинные ресницы. Отец Вовку пристроил в одну компанию неплохую, но в семье прахом все пошло после того, как глава семейства женился.

— Парень не принял мачеху?

— Они сначала все жили в одном доме, мачеха же была с «приданым» — с дочкой. Потом Вовка уехал жить в свою квартиру. С работы уволился или выгнали, точно не знаю, но отец ему помогал с деньгами. Говорят, что он не принял мачеху, у него было предубеждение против ее магического происхождения. Мать мачехи, бабка нашей подсудимой, была потомственная ведьма, получается, что и сводная сестра тоже ведьма.

— А с девочкой, сестрой у него какие были отношения?

— У них большая разница в возрасте, лет шесть, наверное. Он ее игнорировал, не общался, а девочка обижалась.

— Про убийство-то, что в городе говорили?

— В шоке все были. Тетка подруги рассказывала, что Вовкин отец жену из дома выгнал, кричал, что ее дочь его сына убила. Жена на коленях перед ним стояла, просила прощение. На похоронах оба были, держались вместе. И на поминках разговор был, что девчонка нуждалась в деньгах, просила у сводного брата деньги, а он отказал, поэтому и убила.

— Так его отец же содержал, откуда лишние деньги? Ну ладно, пусть так. Она же еще училась, разве родители ей не помогали материально?

— Родители ей в деньгах отказали, она попросила у брата.

— А на что деньги девочка просила, не рассказывали?

— По версии моей тетки, — улыбнулась Маша, — на квартиру. Логично ведь, у брата есть квартира, а она с родителями живет. Помочь приобрести жилье для дочери у них была.

— Как интересно складывается: с братом не общалась, а деньги на квартиру попросила. Нелепость какая-то, — заметила Лина. Она снова подумала, что инквизиторы отвратительно работали со свидетелями.

— Девушка у Володи была? — заинтересовалась Людочка.

— Не знаю, тетка про это ничего не говорила. Я его в городе встречала всегда с девушками, естественно, в лицо никого не запоминала. Я же говорила, он был очень симпатичный, обеспеченный, в общении легкий, девчонки его любили.

Лина поблагодарила за чай и пошла к себе.

Разговор с Машей она нашла для себя полезным. Было понятно, что тетка подруги многое додумывала и вся информация подпадала под категорию «сплетни». Но три факта были для нее любопытными. Первый: мать подсудимой не только не оправдывала дочь, но и прекратила общение с ней. Этот момент по ее просьбе уточнила помощник у инквизиторов. Адвокат у девочки был назначен за счет Магического Трибунала, то есть бесплатный. Значит, никто ей не помогал.

Второй — бизнес семьи носил криминальный характер на первых этапах становления. Что это дает для рассмотрения дела пока не понятно, но учитывать нужно. Третий — причины неприязни между братом и сестрой никто не знал, или они тщательно скрывались.

Глава 9

Чего же хочет женщина?

Вечером в пятницу Лина поехала в ресторан. Денис пригласил ее в «Кракатук». В этом заведении как-то негласно всегда собиралось магическое сообщество.

Это было небольшое кафе, разделенное на три зала по цветовой гамме: белый, зеленый и серый. Но во всех залах присутствовал декор из расколотого пополам орешка и золотистого ядрышка. Расставленные на подоконниках свечи-скрутки, разноцветные пузырьки с имитацией эликсиров и пучки с засушенными травами вызывали в воображении образы волшебниц, готовящихся провести свои таинственные ритуалы.

Мужчина забронировал столик в сером зале около окна. Лина любила рыбу и здесь ее отлично готовили, Денис традиционно взял себе стейк. Официант подошел к их столику, после их заказа принес бутылку красного полусладкого вина и разлил по бокалам.

— За тебя, — сказал Денис, — красивую, умную женщину.

Вино было приятным на вкус, Лина расслабленно улыбнулась Денису.

— Я давненько не была здесь. До отставки — работа, работа, работа. А после — максимум кофейня с капучино.

— Готов организовывать твой досуг, даже не сомневайся. Говорят, я это умею, — подмигнул он.

— Денис, спасибо, и я только «за». Но с учетом характера твоей работы, когда почти все выходные заняты, это трудно представить. И мы с тобой не в тех отношениях, чтобы на регулярной основе ужинать в ресторанах.

— Линушка, если я говорю, что могу помочь, значит, я это сделаю. Не надо за меня додумывать и заранее определять неисполнимость моего предложения.

Женщина вздохнула, поставила бокал и посмотрела в окно. Вечер зажигал огни в городе. «Шик, блеск, красота, хоть и не оперетта» — подумала она. Проходившие молодые парочки заглядывали в окна кафе, жаждущие увидеть чужую беззаботную жизнь.

Денис влюбленно смотрел на нее.

— Я, Денис, спорить не люблю. А сегодня я способна к дискуссиям только на гастрономическую тему. Давай поговорим о чем-то другом. Как поживает твоя дочка?

— Нормально. Московская жизнь ее захватила основательно. Когда Лена звонит мне, то первое о чем она сообщает, что у нее мало времени. Работает, живет с парнем. С Сергеем, с которым ты знакома, она рассталась. Нового парня зовут Артур. Про него знаю, что работает менеджером и, судя по фото, весь в татуировках, до середины шеи. Обещала приехать с ним летом к матери. Наверное, тогда и познакомимся. Денег открыто не просит, для таких целей у нее есть мама, которая напрямую мне говорит, сколько нужно скинуть дочке на карту.

— А как по-другому? Ей двадцать пять лет, она хочет красиво одеваться, развлекаться. Самое время экспериментов, открытий и ошибок, а они стоят дорого и в прямом и переносном смысле. Сейчас она только начинает жить и без помощи родителей не обойтись.

— И она понимает, что я могу ей предоставить простор для экспериментов и ошибок.

— Ты отец, материально обеспечен. У нее мужа пока нет. Так на кого ей еще рассчитывать?

— Я и не возражаю. Но мне хотелось бы, чтобы ее общение не сводилось к фразе «все нормально, я очень спешу».

— Ты помнишь, нам в молодости тоже казалось, что времени мало, мы ничего не успеваем? И точно так же думали, что разговоры с родителями занимают слишком много времени.

Они оба улыбнулись своим вспоминаниям и звякнули бокалами.

— Спасибо тебе за Трибунал.

— Ты же говорила, что не успела отдохнуть.

— Говорила. Но это нечто новое. На то у тебя и был расчет. Да, это связано с судебной деятельностью, но, с другой стороны, магическая составляющая работы мне была ранее не знакома, и я работаю в новых интересных обстоятельствах.

— Я знал, что это увлечет тебя.

— Знал, что буду сначала возмущаться?

— Конечно, даже представлял, как ты прищуришь глаза от негодования.

— Провокатор, — погрозила пальчиком Лина.

— Как тебе твои подчиненные?

— Помощник очень опытная девочка, и это понятно сразу. Секретаря еще в работе не видела, процесс начнется на следующей неделе, там и посмотрим.

— У тебя одно дело сейчас, и очень, на мой взгляд, непростое, — Денис отпил вина и внимательно посмотрел на Лину.

— Если о нем упомянул, то какой у тебя интерес в нем? Рассказывай мне!

— Да ты что, никакого абсолютно, — в подтверждение Денис даже развел руками.

— Ты знаешь меня, хитрейший Денис Александрович, все мои мысли останутся при мне. Я дела с посторонними людьми не обсуждаю.

— Не заводись, девочка, что будет по результату мне, конечно, хочется узнать. Но никакого давления на тебя я не оказываю.

— Надеюсь.

— Хочу тебе сказать, что Верховный Трибун о тебе хорошо отзывался.

— Очень странный человек. Он, помимо рабочих моментов, у меня уточнил, летаю ли я на помеле. Представляешь?

— Не все ведьмы летают, — засмеялся Денис, — отношение к полетам в ступе и на метле сейчас такое же, как к поездкам на экипажах. Современная ведьма предпочитает комфортный автомобиль.

— Естественно, на дворе XXI век.

— У него жена увлечена сейчас этим, вот он и спросил. А вообще не время развлекаться, даже идейные ведьмы нечасто на небесные прогулки выходят и высоту особо не набирают. «Беспилотники» летают, сама понимаешь. Опасно. Столкновение с ними настроение не прибавят.

— Вообще об этом не подумала, — охнула Лина.

— А надо, Линушка. Сейчас не мирное время.

— Иногда кажется, что она далеко, и о ней говорят только по телевизору. А пролетит «беспилотник», и понимаешь, что ни от чего не застрахован в этой жизни.

— Думаю, что скоро Управление по вопросам магии соберет уполномоченных по вводу ограничения на полеты ведьм, и чем скорее, тем лучше. А Верховный Трибун по нынешним временам адекватный руководитель, склонный к принятию рациональных решений, и вообще нормальный мужик.

Принесли заказ. Они оба остались довольны ужином и обсудили, что меню в «Кракатуке» радикально не меняется, и здесь всегда приятная обстановка и отличная еда.

Они выпили за успех Лины на новой работе, за встречу. Поговорили о театральных премьерах. Лина с восторгом вспомнила, что ее поразил мюзикл «Корга» про юность и молодость Бабы-Яги, и она хотела бы сходить на него еще раз.

На телефоне высветились цифры, и женщина поняла, что пора домой.

Они ехали в такси. Денис вышел вместе с Линой около ее дома.

— К себе не пригласишь на кофе?

Она молча склонила голову к его груди. Мужчина обнял ее. Их родители дружили, они были так давно знакомы, что знали мнение друга по многим вопросам, имели совместные воспоминания, общий круг знакомых, и одинаково любили мороженое и прогулки по городу. Так много всего общего, что все бывшие жены Дениса в равной мере не скрывали к ней своей ревности, стараясь обидеть пренебрежением и колкостями.

— Ты знаешь, что нет.

Денис поцеловал ее руку, и ничего более нежного для этой зрелой женщины сейчас не было.

— По крайней мере, не сегодня, — добавила Лина.

— Я буду ждать, — сказал Денис, — я всегда свое беру.

Лина подошла к подъезду и услышала вслед:

— И ты, кого, терзал я новым, прости меня. Нам быть — вдвоем 1.

Она отправила Денису воздушный поцелуй.

Дому Лину встретили кот и тишина. Нежность осталась с Денисом. «Это не серьезно, или он, наконец, решился? Но я-то что? А я все правильно делаю», — уговаривала она себя. Спасительно тренькнул телефон — пришло сообщение: «Линуська, рыбка, Денис у тебя или ты опять не знаешь, чего хочешь?»

Как же хорошо ее знала Аленка…

1 — А. Блок.

Глава 10

Суета сует

На выходных Лина с Аленкой пробежалась по магазинам, закупила продукты на неделю, посмаковала мороженое в кафе и успела порадовать себя новыми туфлями. Еще она приобрела на работу тапки. На старой работе в кабинете она всегда держала тапочки. Под столом их не было видно, и когда уставали ноги, она надевала их.

— Линка, надо обязательно это делать обмыть, — сказала подруга, — новая должность — такое событие!

— Самой собой. Я вас с Олегом приглашаю в «Кракатук» в следующую субботу.

— Ой, была я там. Никакого магического антуража. Так, веники травяные, тыковки на подоконниках. Кстати музыка обычная инструментальная, как в обычных кафе.

— А как, по-твоему, там должно быть?

— Что-такое зловещее — котелок посреди зала с паром над ним. Ступа у входа, мухоморчики на столах, паучки на стенах…

— … Гарри Поттер в должности администратора, — подхватила Лина.

— Скукотища твой Гаррик. Вот симпатичная ведьма в шляпе и с макияжем «смоки-айс» смотрелись бы органично.

Алена, видимо, войдя в образ, колдуньи-администратора, перешла на громкий шепот и активную жестикуляцию.

— Хорошо, куда ты хочешь сходить?

— Никуда. Отметим по-семейному. У нас на даче с шашлычками, коньячком для Олежика и Дениса и пивом для нас — девочек. Детей я отправлю к бабкам-дедкам.

— С каких пор Денис входит в «нашу семью»?

— Лина, он в нашу с Олегом семью не войдет. Уж, извини, мы старомодны в этом плане. Но в качестве твоего жениха он отлично вольется в наш коллектив.

— Нда-а-а. Жениху шестой десяток.

— Так и невеста у нас взрослая и опытная. Не буду напоминать «нетленку» про старого коня.

Все-таки Алена чудесная подруга. Она не затаила на нее обиду, и ее новую работу воспринимает только как повод отдохнуть за чашкой чая. Несмотря на переживания из-за скрытых от нее некоторых фактах биографии говорить об этом совсем не хотелось. Для Алены ее колдовские способности — приложение к ней самой.

В субботу вечером съездила на мойку, там встретила своего бывшего коллегу — Антона Сергеевича Скупова. Он раньше работал в органах полиции, а потом стал судьей.

— Ты, говорят, теперь в Трибунал подалась?

— Так и есть.

— А говорила, что на пенсии будешь отдыхать, ни за что в суд не пойдешь. Денег не хватает?

В этом вопросе Лине услышала привычную для Скупова бестактность. Она уж и позабыла об этом, давно не общались.

— Материально я не страдала, на хлебе и воде не перебивалась.

— А что тогда заставило на работу выйти?

«Нет, не бестактность, а хамство обычное и зависть», — подумала женщина.

— Я отдохнула, выспалась. Предложение поступило неожиданно, отказываться от него мне показалось глупым, — с улыбкой ответила она.

— Зарплата там как у нас или выгоднее?

— Меня все устраивает.

Антон Сергеевич закурил.

— Н-да, Трибунал — это не шутки. Законодательство другое и специфика своя, магическая. Мы все на работе весьма удивились, когда узнали, что ты ведьма.

— Ну не такая уж и ведьма, а женщина со способностями, — пошутила Лина.

— А на метле-то летаешь?

«Далась им эта метла», — разозлилась она.

— Конечно, а на Рождество как Солоха вылетаю через трубу. Летаю по небу и ворую звезды, а потом их в ломбард сдаю.

Собеседник засмеялся.

— Ну ладно, не злись, с тобой опасно ссориться, не дай Бог еще проклянешь.

— Бога поминаете, коллега, а меня в черных делах подозреваете. Нехорошо как-то.

— Ладно, Ангелина Николаевна, бывай. Удачи тебе на новом месте. Или как там у Вас, колдунов и магов, принято — ни пуха, ни пера, — и снова засмеялся своей шутке.

От этого разговора она устала больше, чем от повседневных дел.

Коллег она дома не принимала. У нее была одна подруга, хотя ведьмам нелегко найти близких по духу людей. Они не привечают никого, очень избирательны и к своему очагу впускают только тех, кому доверяют.

Доверие — хрупкое состояние человека, его легко потерять и восстановить затруднительно. Лина умела слушать, слышать людей. При этом она часто сомневалась в услышанном. Наверное, сказывался характер работы и личный опыт. В молодости она была вхожа в компанию молодых однокурсников, и даже имела подруг. Дружба закончилась, а влюбленность была убита в тот момент, когда она застала своего молодого человека в спальне подруги. Дима и «подруга» Катя поступили подло, но объяснили все произошедшее подлинной любовью, которая не имеет границ.

Подруга имела свое жилье, подаренное родителями, и в перспективе работу в полиции, где папа возглавлял один из отделов. Будущее же Лины было ясным в получении диплома и туманным как в отношении стабильной работы, так и в получении личной жилплощади. Для Димы это имело решающее значение при выборе невесты, а потом и жены. Пусть девушка и не горела к Диме страстью, достойной Джульетты, но когда это могло смягчить горечь подлости?

— Лин, ты скучная и неперспективная, — сказал Дима, когда забирал свою сумку с вещами из их комнаты, которую они снимали у одной бабули.

Перспективная парочка прожила в браке десять лет, любовь не выдержала испытаний — папа Кати был привлечен к уголовной ответственности, и карьера зятя завершилась бесславно. Поскольку они были родителями несовершеннолетних детей, расторжение брака было возможно только в судебном порядке. Дело было рассмотрено мировым судьей (на тот момент) Сединой Ангелиной Николаевной.

Дима мог и не приходить в суд, все обошлось бы написанием его заявлением о рассмотрении дела без его участия. Но он пришел в заседание в отличие от супруги.

Лина понимала, что он хотел посмотреть на нее. После заседания он ждал ее в коридоре.

— Давай поговорим, не виделись давно, — предложил он.

— Я все объяснила Вам, Дмитрий Витальевич, после вынесения решения. Вы можете забрать вступившее в законную силу решение…

— Не об этом, — перебил Дима, — это недолго.

— Я не общаюсь с участниками процесса, — ответила Лина и позвала пристава.

Но Дима подкараулил ее около дома, и беседа, к ее сожалению, состоялась.

Разговор занял пять минут времени, и взрослый мужчина, майор полиции, отец двоих детей зачем-то рассказывал ей о том, что его тесть — коррупционер и алкоголик, а жена жадная и истеричная «гадина», с которой нельзя расстаться по-хорошему. Она подала на раздел имущества. Вся его жизнь в этой семье была посвящена сопротивлению непорядочности и алчности.

— Дима, иди домой, — прервала она эту исповедь непогрешимого полицейского и редкого семьянина, — мне это не интересно. Мы чужие люди, не ищи со мной встреч. Вы с Катей разберетесь сами.

— Разве Катя с тобой не связывалась?

Женщина рассмеялась, она поняла, что Дима опасался, что Катя обратится к ней за помощью, а она проявит женскую солидарность и начнет ее консультировать, забыв старую обиду.

— Какой же ты недалекий человек! Ты думаешь, что после всей той грязи, в которую вы меня тогда окунули, она со мной заговорит? Плохо же ты знаешь свою жену. У Кати найдутся другие рычаги давления на тебя.

Больше Диму она не видела.

Всю эту историю она вспомнила только потому, что тогда впервые после боли предательства в ее душе всколыхнулось что-то темное и грешное. Уязвленная в ней женская гордость требовала возмездия. Ярость ведьмы боролась с природой добра, присущей каждому человеку. В ее голове будто завелась змея, которая шептала ей: «Отомсти, отомсти, ты можешь. Прокляни их, ну хотя бы порчу наведи». Она представляла, что ворвется на свадьбу, и в регистрационном зале наступит, как пишут в любовных романах, зловещая тишина, и она, в красивом черном платье, громко и торжественно произнесет слова проклятья.

Конечно, ничего этого она не сделала. Наоборот, эти мысли тяготили ее, страшные видения мук предателей, которые она представляла, как ядовитый пар, обжигали ее. Напуганная девушка рассказала обо всем маме. Она не осудила, а обняла ее и пожалела, как в детстве, уложив голову на свои колени. Мама сказала, что этот груз нужно сбросить и подготовилась с ней к причастию. А потом сходила с дочкой в церковь, где Лина исповедалась и причастилась. Она поставила свечку за их здравие и плакала возле иконы Божьей матери.

Их отношения с мамой никогда не ослабевали. Эта была величина постоянная в ее жизни. Ее боли и скорби мама оплакала и выстрадала вместе с ней. После смерти бабушки Лина заболела. Дар полностью овладевал ее существом, девушка перерождалась ведьмой. Лину знобило, тело ее ломило как при тяжелой простуде. Мамины руки согревали ее ладони, укрывали одеялом.

Мама уберегла ее от страшной ведьминской мести. Ее добрая мудрая мама. Она была рядом.

Но не нашлось никого, кто смог бы остановить Антонову Ирину. Ей никто не помог. Молодая ведьма перенесла потрясение, сходное по силе испытанной ею когда-то ненависти. Девушка произнесла проклятье смерти, не справившись с накалом бушующих страстей. К сожалению, никого значимого в ее жизни рядом не оказалось.

Глава 11

Хаус прав: все врут

Перед первым судебным заседанием Лина испытывала волнение. Она еще не «чувствовала» секретаря, когда по одному взгляду можно «считать» друг друга, переживала, что может упустить какую-то магическую деталь и опасалась активности обвинителя.

Заседание было назначено на десять часов. Стражники к половине десятого доставили подсудимую.

Маша зашла к ней, поздравила с первым процессом. А потом сказала, что у нее есть рабочая просьба.

— Я хотела бы посидеть на заседании, можно?

— Конечно. Это очень хорошо, послушаешь, потом мне скажешь как опытный в магическом процессе человек, что не нравится.

— Я-то скажу, а вы потом как отреагируете?

— Я отреагирую правильно.

Маша улыбнулась и кивнула, видимо, такой ответ судьи ее устроил.

Перед процессом зашла Людочка и сообщила, что подсудимую доставили, а в зале уже сидят потерпевшие и адвокат.

— А обвинитель пришел?

— В канцелярии сидит, пойдет в зал к десяти.

— Так заседание через пять минут, что он выжидает?

— Ну, он первый после судьи, ему вроде как не по чину с адвокатом и подсудимой в одно время заходить.

Женщина расхохоталась. Это проявление снобизма со стороны Нистратова сняло напряжение. Какая разница, какой суд, какое учреждение, да вообще какое значение имеют обстоятельства, если суть человеческая не изменяется. «Первый после главного, вот что имеет приоритет», — усмехнулась она.

— Скажи обвинителю, что я уже иду.

Лина надела мантию, накинула капюшон. Перед тем, как взять в руки дело, блокнот с ручкой и Магический кодекс, она подошла к иконе и перекрестилась.

— С Богом! — сказала сама себе и направилась в зал.

— Встать, суд идет! — звонко произнесла Людочка.

Лина разрешила всем сесть, откинула капюшон и начала процесс.

Сидевшая в «клетке» девушка безучастно смотрела на нее.

По старинному обычаю, который имел принципиальное значение — от ведьмы была отобрана подписка о запрете смотреть потерпевшим в глаза. Считалось, что ведьма, посмотревшая в глаза родственников жертвы, может навлечь беду на весь их род.

Антонова Ирина была небольшого роста, наверное, не больше метра шестидесяти. На копии паспорта в деле она была блондинкой, но сейчас, когда корни волос отросли, оказалось, что девушка рыжая. Типичная ведьма. Она вела себя спокойно, и на вопрос о даче показаний произнесла уверенное «нет».

Сначала она сказала, что все признает, а потом добавила, что ни в чем не виновата.

Когда обвинитель объяснил, в чем заключается преступление, Лина с интересом наблюдала за присутствующими.

Потерпевшие супруги Антоновы сидели вместе, рука жены покоилась в руке мужа. Семейное единство против общего врага, причем этот враг дочь и падчерица одновременно. Женщина, услышав фразу обвинителя «навлекла проклятье» закрыла глаза и вздохнула. Дочь была очень похожа на нее, будто копия матери двадцатилетней давности.

Антонов сидел прямо и изредка кидал взгляд на падчерицу. Когда она сказала, что признает вину, он согласно кивнул, но нахмурился, когда Ирина отказалась что-либо говорить.

Антонов Сергей Васильевич выглядел авторитетно — красивый мужчина пятидесяти — пятидесяти пяти лет, гладко выбритый, в дорогом костюме. Казалось, что он не испытывает волнение, но после вопроса по обстоятельствам произошедшего, голос его дрогнул.

— Володя мой единственный сын, от первого брака. Когда ему было пятнадцать лет, я женился снова. У Лены, жены, была дочь Ира. На то время ей девять лет только исполнилось. Мы стали жить одной семьей, дети не дружили, большая разница в возрасте сказалась, но и драк не было. Правда, Володя называл сестру «ведьмочкой». Но это было в шутку.

— Вы знали, что ваша супруга имеет магическое происхождение?

— Такое не скрыть, моя покойная теща была довольно известной в магических кругах персоной. Конечно, я знал. А какое это имеет значение?

— То есть между Вашей падчерицей и сыном конфликтов и неприязни не было? — продолжил допрос обвинитель.

— Поначалу они даже неплохо общались, потому что оба были против наших с Дашей отношений. Потом все как-то сгладилось со временем. Когда Володя стал учиться в институте, я купил ему квартиру, и он стал жить самостоятельно. Девочка жила с нами, у них были разные интересы, разный круг общения. Я повторюсь — сказывался возрастной разрыв. Я относился к ней как к дочери, понимаете? Она не доставляла хлопот, хорошо училась, в дурных компаниях не вращалась. У меня с сыном в этом плане в подростковом возрасте были проблемы, но не с ней. Да и после окончания школы Володя иногда в полицию попадал, выпивал и с приятелями ругался, дрался. Правда, до серьезных последствий не дошло. Я надеялся, что появится у него порядочная девушка, и он остепенится. Но где там! Встречался со всякими «тусовщицами».

— У него были друзья?

— С одним из этих друзей он регулярно как сейчас выражаются «зависал» в барах и напивался. Бестолковые приятели у него были, я так бы выразился. Мы с женой приходили к нему и всегда убирали бутылки то из-под пива, то из-под коньяка. Увлекся в последнее время спиртным.

— Когда Вы узнали о смерти сына?

— Мне позвонила сама Ира, голос ее срывался. Она сказала, что Володю убили, что его прокляли. Мы с женой девятичасовые новости смотрели, Даша как раз только вернулась из салона. Я вообще сначала не мог понять ничего, одно слово в голове крутилось — «убили». Ира не говорила даже, она в трубку просто кричала. Мы с женой поехали к Володе. Там уже была полиция, они сказали, что вызвали инквизицию, и гарантированно дело будет передано в Магический Трибунал. Нам сказали, что, скорее всего Володя погиб от применения проклятья, а это компетенция магической юстиции. Мы спросили Иру, что произошло, потому что выяснилось, что она была с Володей в квартире. Она сама была в шоке, плакала, держала в руках какую-то игрушку и говорила, что приехала в гости к брату, а обнаружила его лежащим на полу.

Ира сказала, что дверь была открыта, но потом оказалось, что Володя ей дал ключи от квартиры. Ей ключи дал, получается, а мне, родному отцу — нет. Я Иру спросил, почему ты решила, что его убили проклятьем? Она говорит, я ведьма, чувствую. Жена это определить не могла. Ее мать-ведьма передал свой дар внучке. Потом инквизиция привлекла Мастера проклятий, который подтвердила ее слова. А потом стало понятно, что она много скрывает. Инквизиторы спрашивают про отношения с Володей, она говорит — хорошие. А потом говорит, что шла к Володе поговорить и прояснить ситуацию, а какую — молчит. Соседи слышали слова ссоры, а Ира отрицала, что ругалась с Володей.

— Мог произойти конфликт между ней и вашим сыном?

— Володя в последнее время не работал, жил на деньги, что я ему давал. У нас с ним по этому поводу были скандалы. Ира поддерживала меня в этом вопросе. Володя даже ей сказал: «И ты, Брут?» Поэтому мы с женой думаем, что она хотела с ним поговорить по поводу работы, а потом они поругались. Володя был нетрезв, мог нагрубить. В голове не укладывается, что из-за этого можно убить. Но она смогла…

«Ну что ж ты врешь! — подумала Лина, — Если тебе верить, то все так благополучно, красиво. Прямо лепота! А падчерица проклятье насылает от хорошей жизни в семейке Антоновых?»

Вопросы защиты были аналогичны. Корнеенко Иван Михайлович имел большой опыт работы в Магическом Трибунале. Но клиентка упорно молчала, и он не проявлял к делу большого интереса.

Судья начала понимать, что процесс перешел в шаблон, хоть в учебники заноси. И тут адвокат задал вопрос:

— Ваши сын и падчерица — два молодых человека, которые знают друг друга с детства и долгое время жили в одном доме. Как думаете, между ними могла возникнуть симпатия?

Антонов устало вздохнул.

— Да хорошо у них все было, не ругались, не спорили даже… При нас с женой точно.

— Между ними была симпатия как между мужчиной и женщиной?

— Вы что, на инцест намекаете? — потерпевший сжал руки в кулаки.

— Какой инцест, — возмутился защитник, — они не кровные родственники!

— Нет! — выкрикнул Антонов, — У Володи были девушки, но с Ирой у ничего не могло быть.

Лина посмотрела на подсудимую, ведьма сидела на скамье, склонив голову.

— Как сын себя обеспечивал?

— Я уже говорил, что его я обеспечивал. Он не работал, уволился около года назад, сказал, что не хочет работать в госслужбе. Бизнес его тоже не привлекал. Я подумал, что пусть годик отдохнет, может быть, наведет порядок в голове. Но он пошел в разнос. Падчерицу я тоже содержал.

— А они к вам обращались за деньгами помимо того, что вы им давали?

— Сын постоянно просил, то на бензин не хватает, то нужно заплатить за квартиру. Но это были мелочи. А несколько месяцев назад сын просил у меня ему занять большую сумму денег, сказал, что вернет, как только сможет. Он сказал, что собирается написать книгу, нужны деньги на рецензента, раскрутку. Я, конечно, отказал. Какая книга? Ира слышала наш разговор с сыном. Она со мной не согласилась, к моему, удивлению, и сказала, что родные для того и нужны, чтоб помогать друг другу.

Антонов считал, что платок, оказавшийся в руках сына, принадлежит падчерице, а игрушки могла оставить какая-нибудь девушка, из тех, что приходили к сыну.

— Он с разными женщинами встречался, были и замужние, с детьми, чего уж теперь скрывать.

— Хотите сказать, что они приходили к нему с детьми? — усомнился адвокат.

— Он в свою личную жизнь меня не посвящал. Но вряд ли к нему с детьми приходили.

Антонова Дарья Дмитриевна никакой полезной информации не сообщила.

— Платок, наверное, Ирин, — сказала она, — Дочь взрослая девочка, сама покупала свою одежду, я не могу все ее сумки и платочки помнить. Про игрушки на допросе спрашивали, мы подумали, что оставил кто-то из его гостей. Был случай, когда в квартире Володи мы видели коробку с чайной парой с восточным орнаментом, он сказал, что оставила девушка, которая убирает квартиру. Больше этой посуды у него не было, она забрала. Поэтому с игрушками такая же история.

— Конечно,

«Брешет! — разозлилась Лина, — Доктор Хаус прав, все врут».

Антонова-мать была расстроена. Лина пыталась увидеть в ней боль матери, у которой любимая дочь, хорошая послушная девочка, не совершавшая ранее трагических ошибок, вдруг попала в беду. Но перед ней стояла растерянная женщина, бросавшая взгляды на супруга, в поисках поддержки, ни разу не взглянувшая на дочь за решеткой с состраданием.

— Вы на следствии с дочерью говорили о том, что произошло?

— Я не могла говорить с ней после того, что она сделала. — разобиделась Антонова-старшая. — Как это можно оправдать? Муж спрашивал Иру, зачем она убила Володю, но она все отрицала. Изовралась вся. Я воспитывала ее. Я так гордилась, что она получила колдовской дар. Но дочь использовала его для убийства брата. Для меня это боль.

Свидетели говорили просто и скучно, выжать из них было совершенно нечего. Оба свидетеля-соседа сообщили, что парень был неплохой, воспитанный, но все знали, что он выпивал. Иногда к нему приходили родители и друзья, но это было очень редко. Чаще всего к нему приходила уборщица. Девушек у него было много, но это разве порок?

Самым главным, что их поразило в день убийства — гроза. Для февраля явление необычное. Они слышали, стук в его квартире и как Володя выгонял девушку. Ирину они до этого дня не видели.

Заседание отложили на два дня.

Глава 12

Общее и детали

Вечером Лина задержалась, чтобы еще раз почитать дело и подумать.

Она снова прошлась по обвинительному заключению.

Итак, все предельно ясно. 18 февраля 2023 года Антонова Ирина Анатольевна, находясь по месту жительства потерпевшего, на почве внезапно возникшей ссоры умышленно причинила смерть Антонову Владимиру Сергеевичу путем навлечения мгновенного проклятья.

Инквизиция настаивала, что с учетом познаний обвиняемой в области магии и обнаруженных на теле потерпевшего элементов проклятия, имеется вероятность нанесения смерти в виде проклятия именно Антоновой Ириной Анатольевной.

Лина почитала свои записи, сделанные во время заседания, и попыталась систематизировать те неясности, которые ей мешают увидеть всю картину преступления.

Первое. Подсудимая отказалась от дачи показаний. Она признала вину, и, с учетом позиции инквизиции и обвинения, можно особенно не утруждаться, формально провести процесс и вынести приговор с указанием на ссору, приведшую к убийству. Обвинительный. Однако мотив не прослеживается. Ссора должна иметь подпитку, произрастать из резких слов, давних обид и взрывных чувств.

Второе. Отношения между Антоновыми, братом и сестрой, описанные родителями, не предполагали, что поздним февральским вечером девушка пойдет к своему сводному брату. Если верить отцу парня, то Ирина и Володя едва общались и виделись только на семейных встречах. Все ровно и гладко, что прямо противоречит первому.

Третье. Мало, очень мало сведений о контактах погибшего. Только и хватило терпения допросить соседей и родителей. И что на выходе? Пьющий, неработающий большой любитель женщин Володя жил один. Но! К нему постоянно ходили девицы с низкой социальной ответственностью, друзья-выпивохи и уборщица.

Материально ему помогал отец, а молодой мужчина имел весьма смутное представление о будущем. При таком убогом образе жизни он мог погибнуть во время веселого застолья, перешедшего в драку, но никак не от ссоры со сводной сестрой, количество бесед с которой можно сосчитать по пальцам одной руки. Убийство во время драки в такой ситуации представлялось намного легче.

Четвертое. Навлечение проклятья возможно имело место со стороны Антоновой Ирины Анатольевны. Мастер проклятий в этом не уверен. Значит, эксперт предполагает произнесение проклятья и со стороны третьего лица. Постороннего, никому пока неизвестного — ведьмы или колдуна.

Пятое. Не маловажный нюанс: «Соберись, Ангелина Николаевна! Магическая составляющая дела тебе тяжело дается». Пора браться за специальную литературу. Надо освежить в памяти понятия о природе проклятий.

Может быть, тогда она сумеет выстроить схему событий. Пробираясь через менеджерский подход бессовестных инквизиторов к этому делу, нужно заметить что-то важное, в этот момент ускользающее от нее, и тогда она придет к однозначности.

Кстати, почему на шее Антонова были и нательный крестик, и какой-то серебряный щит? Кажется, это славянский символ. Не был ли он родновером?

Вряд ли, у родноверов строгий кодекс правил, один из которых — запрет на алкоголь. А парень, как говорят в народе, «заливал за воротник».

И все-таки два странно: языческий и православный символы вместе.

Лина открыла Свод заклятий и заговоров. Прочитав про определение «проклятие и его разновидности», Лина перешла к разделу «последствия проклятия».

Уничтожение доброго начала сущности человека, очерствение души, нанесение ущерба любому имуществу и здоровью человека всегда за собой влечет отрицательные результаты для проклинающего: физическое увядание, ухудшение качества жизни в виде постепенного обнищания, так и отсутствие потомков или ухудшение жизни нескольких поколений (последствия родового проклятья). Беременная женщина, произносящая проклятье, рискует жизнью и будущим своего еще не родившегося ребенка.

Несколько лет назад Лина рассматривала одно очень обычное дело, труда не представлявшее. Дочь выселяла свою мать из квартиры, которую мать ей подарила когда-то. Ошибка нечастной родительницы была в том, что в договоре она не указала, что имеет право проживать в ней. Дочь давно жила в частном доме своей семьей и таила на мать обиду из-за того, что та не передала ей свой дар. Дар был безвозвратно потерян ведьмой. И мать, устроившаяся уже в Доме престарелых, в последнем заседании прокляла дочь: «Пусть дети твои тебя ненавидят и со свету сживут, как ты меня!».

От бабушки Лины знала, что самым страшным и опасным является проклятие от матери или беременной женщины (будущей матери).

Бабушка рассказывала маленькой Линушке проще:

— Вот растение — живой организм, который зарождается, растет, опыляется, разбрасывает семена, отмирает, чтобы потом возродиться весной в других ростках.

Бабушкины морщинистые и ловкие руки, без перчаток, из маленького горшочка вытаскивали цветок и пересаживали в другой, побольше.

— Ты же ручки запачкаешь, — заметила Лина, почему перчатки не наденешь?

— Ну а как же по-другому? Чтоб тепло и любовь отдать. Землю раньше матушкой называли. Она всем жизнь дает. Мать о детях своих заботится, кормит, поит, от холода спасает, жажду утоляет. На земле пшеница и рожь растут — это хлеб, малинка, смородинка, клубничка — вкусные ягодки. На земле и из-под земли вода течет, поэтому земля — кормилица.

Моя бабушка говорила, что земля плакать и радоваться умеет. Когда плачет земля — наводнения бывают, а когда радуется — цветами и зеленью глаза наши радует. Земле во времена наших предков кланялись, земной поклон — благодарность детей своей матери. Любое дело надо начать с молитвы да с поклона земле. Тогда все гладко пойдет и скоро.

Бабушка полила цветок и обтерла горшочек от налипшей земли.

— Вот этот цветок будет расти, от матери-земли силу возьмет, и нас с тобой будет радовать. Доброе сердце у нашей матушки, она нас щедро насыщает и согревает, добром своего сердца одаривает, скорбит с нами и к себе забирает после смерти. Наказать, как и любая справедливая мать, может. Вот не будет дождей, а нерадивый хозяин огород не поливает, не дает земле воды напиться, засушил ее, высохнет у него рассада молодая, не будет у него урожая и не будет у семьи питания. Материнская помощь и благословение — могучие силы пробуждают у человека и счастье дают, а проклятье материнское — тьмой беды и горя человека покрывает, от него не скрыться и не излечиться. Если только мать не простит, тогда и проклятье уйдет.

Под такие разговоры с бабушкой Лина познавала основы ведьминских знаний. В учебниках, наполненных формализмом и сухими определениями, не было лукавых шуток, коротких с хитринкой поговорок и ярких, будто иллюстрации из детской книжки, историй.

Лина пробежалась по протоколу осмотра трупа. Никаких повреждений. Хорошее, чистое тело. Шрам от операции по удалению желчного пузыря. На шее серебряный кулон в форме щита, на безымянном пальце правой руки печатка. Не Бог весть, какие ценные украшения.

Если предположить, что целью преступления была кража имущества, то почему ничего не пропало? Не нашли то, что искали? Но ведь и в квартире был порядок. На фототаблице к протоколу нет и намека не беспорядок в квартире.

Значит первопричина произошедшего — конфликт. По мнению следствия, не подтверждающегося никакими доказательствами, это ссора между сводными родственниками.

Что могло заставить Антонову возненавидеть брата? Какая разрушительная обида или сокрушительное оскорбление стала причиной? Положительная девочка, в процессе ведет себя идеально. Отчим сказал, что никаких проблем с ней не было даже в пору взросления, больше родительского внимания требовал родной сын. А Володя и к тридцати годам не прибавил ума. Бездумно жил на деньги отца, хотел писать какую-то мифическую книгу, имел многочисленные контакты с женщинами. Правда, это следует только со слов отца и соседей.

Может быть, девочка страдала от недостатка материнской любви. Сложилось впечатление, что Антонова-мать условно присутствовала в жизни дочери: обеспечивала ее финансово, жила в одном доме с ней, но легко выступила в суде против дочери.

У Лины не было детей. Сначала она не видела в этом проблемы. Ей казалось, что она успеет все: построить карьеру, обрести настоящих друзей, выти замуж за достойного человека и родить ребенка. План был очень красивый и банальный. Кто из девушек не мечтает о том же? Продвижение по служебной лестнице был постепенным. При этом она прошла все ступени на пути вверх. И это было и легко, потому что работа в суде ей очень нравилась, и сложно, потому что занимало очень много времени. Досуг свелся к тому, что она на выходных успевала побегать по магазинам и посмотреть телевизор.

Свободного времени на посиделки в кафе, продолжение знакомства с молодыми людьми ей не хватало. Да и характер ведьминский, склонный к обособленности своей жизни, никуда не деть.

И Лина пришла к выводу, что ее работа носит жертвенный характер и надо немного потерпеть, а потом, уж потом она непременно встретит хорошего человека и станет семейной дамой. То, что другие коллеги-девушки умеют совмещать и карьерные притязания и свидания с вечерними прогулками, Лину совершенно не смущало.

— Ты понимаешь, что так жить убийственно? — сказала мама, — Помнишь, что я пожелала тебе на день рождения, когда тебе исполнилось шестнадцать лет? Счастья, дочка! Я пожелала тебе счастья! Счастье в протоколах и приговорах не найдешь!

— Мам, от меня что зависит? Я целый день на работе.

— Вот именно! Девчонке двадцать шесть лет, а она домой после девяти вчера приходит не после свидания, а с работы. Где это видано? Так ты еще и домой тащишь эту работу. У Вас что, на работе совсем мужчин нет?

— Мамочка, ну какие там мужики, сотрудники полиции, прокурорские…

— И это все женщины что ли? — мама опешила. — Мужчины на работе не предусмотрены? Или ты включаешь свою ведьмовскую сущность и… того?

— В смысле того?

— Нейтрализуешь, выживаешь, не знаю, как это у колдуний называется! Другой причины не нахожу.

Мама всплеснула руками, но не сдалась. Допрос продолжила.

— Нет.

— Что значит «нет»? Ты с ними общаешься?

— По делу, мам, о чем еще с ними разговаривать.

— Лина, где я упустила твое воспитание? Тебе не о чем поговорить с мужчинами… я, убита, дочь.

Они обе замолчали. Мама резала лук и краем фартука стерла набежавшие слезы.

— Дочка, я все понимаю, — вздохнула мама, — но с Денисом у тебя вряд ли что-то получится. Он старше тебя, он женат. Твоя детская влюбленность в него затянулась, пора повзрослеть. Любовь должна радовать человека, дарить ему тепло, трепет ожидания встречи, иногда печаль, но светлую. Я, конечно, говорю про взаимную любовь. Денис проявлял к тебе мужской интерес, это было видно. Я хорошо к нему отношусь, но на страсти семью не построишь, а большего у него, увы, к тебе ничего нет. Надо идти дальше, Линушка.

— Может, меня, кто проклял, мам?

— Моя любовь твой оберег, деточка моя. Да к тому же ты у меня ведьма, любу порчу снимешь с себя. Живи дальше, дочка.

Она и жила дальше, как умела. Женщина, судья, ведьма. Она воспитала в себе умение остановиться: нельзя глубоко уходить в неприятности и сокрушаться.

Лина старалась не возвращаться к воспоминаниям о Денисе. Достаточно легко это получалось сначала в институте, потом — на работе. К несчастью, постоянно находиться в состоянии загруженности невозможно. Тогда Лина научилась вспоминать только приятные моменты, и не мечтать о том, что однажды он влюбится в нее, и после трепетных свиданий всерьез предложит ей замужество. Она очень боялась увязнуть в болоте иллюзий. Кто бы мог подумать, как трудно быть другом мужчины. Не так, конкретного мужчины — Дениса. Всегда болтать о пустяках, вежливо и с улыбкой отвечать на шутки, не скатываясь во флирт, всегда быть осторожной и никогда пылкой. Так трудно…

— Домой! — приказала себе Лина, — что-то я засиделась и расквасилась.

Глава 13

Все не то, все не так

На следующий день к Лине пришел обвинитель. Она не успела даже пригубить чашку кофе, как этот рыжий хам ввалился к ней в кабинет. Следом забежала Людочка. Она, по-видимому, как раз успела покофейничать, но была прервана утренним посетителем, потому что на блузке «красовалось» характерное коричневатое пятно.

Лина изобразила удивление на лице. Хотя все было ясно как день. Нистратову не понравились ее вопросы на заседании, и он решил выяснить с ней отношения.

— Ангелина Николаевна, я вас приветствую!

— Я пыталась его остановить, — возмущалась Людочка.

— Меня не остановить, — сверкая улыбкой объявил обвинитель.

— Здравствуйте! — ответила Лина, — а вы, Людмила, не уходите.

Девушка кивнула, сообразив, что судья не хочет говорить с Нистратовым один на один.

— Я не совсем уловил суть вчерашних вопросов судьи. Вот пришел уточнить, — сказал мужчина и поставил свой портфель на стол.

— Вопросы как вопросы. Что вас смущает?

— Быть может, мне нужно что-то разъяснить, оказать помощь. Магическое правосудие для вас деятельность новая.

— Все мои вопросы к вам будут в рамках Магического кодекса. Можете не утруждать себя с утра заботой о моей непонятливости.

— А после обеда можно? — ехидно спросил невоспитанный сотрудник магической прокуратуры.

— Нет.

Женщина при этом стала отодвигать портфель со стола. Но портфель, вернее, его хозяин, не сдавался.

— Ангелина Николаевна, хочу до вас донести одно — я готов вам помогать. Я ваша «скорая помощь», вот мой телефон.

Он вытащил из блока на ее столе бумажку и размашисто написал цифры.

После его ухода Лина дала задание секретарю и поговорила с Машей.

Маша сказала ей, что процесс прошел отлично. Она пришла к выводу, что потерпевшие или чего-то не договаривают, или вообще о жизни детей ничего не знали, потому что считали их самостоятельными. «Одеты, обуты, образование дали. Наверное, так считали и занимались собой», — рассуждала помощник.

— Вы, правда, думаете, что между Володей и Ириной была связь? — уходя, спросила она.

— Ну так, вообще, адвокат думает. Я, вроде, и ни при чем, — уклончиво ответила Лина.

— Вы поддержали его версию, это было заметно. Нистратов не просто так сегодня пришел. Защитник это понял, он вчера после процесса просто сиял. Когда приходил знакомиться с делом на прошлой неделе, был удрученный. Сидит-вздыхает, мол, подсудимая на контакт не идет, говорить отказывается. А тут что-то проясняться начинает. Может, приревновала Ирина, если представить, что у них были любовные отношения? На Володю девчонки, как в народе говорят, вешались. Чем не мотив?

Лина никак не ответила, но попросила Машу связаться с экспертом и вызвать его на следующее заседание.

Опытная Маша предложила оформить это ходатайством защиты.

— Корнеенко не будет возражать?

— Да ну, это же в его интересах. Напишет как миленький, я договорюсь, — уверила помощник.

Сама Лина включила чайник и достала конфеты. Под чашечку кофе она посмотрела новости в Яндексе, пополнила баланс телефона и настроилась на рабочий лад. Сегодняшний день она хотела полностью посвятить заключению эксперта.

Магический эксперт обнаружил частицы проклятья. Маги-эксперты сумели выделить образцы распространения проклятия из воздуха в квартире убитого. Они же проводили исследование биологических следов Ирины на вещественном доказательстве — платке. Тот самый платок, который был в руках Антонова Владимира, когда его обнаружила Ирина.

Детская погремушка и юла не исследовались по процессуальным причинам, а, по мнению Лины, из-за разгильдяйства инквизиторов.

Лина открыла справочник по магическим специальностям. Ее интересовал человек, специальность которого имела необычное наименование — Мастер проклятий. Этот Мастер являлся лицом, разбирающимся в разновидностях проклятий и способах их применения.

Заключение Мастера проклятий было очень сложным и прямо-таки заумным. Он написал, что нанесение смерти в виде проклятия именно Антоновой Ириной Анатольевной считает вероятным. В переводе на доступный язык: а больше некому! Так почему бы не Антонова?

Мастер проклятий указал на колдовское происхождение Антоновой, ее познания в области магии и наличие элементов проклятия, осевших на тело потерпевшего. Других-то колдунов рядом не было!

Лине очень хотелось поговорить с ним до судебного заседания. Но она опасалась того, что Мастер проклятий сообщит об этом обвинителю или инквизиторам, и в этом случае появятся основания для ее отвода.

Времени у нее было в избытке и она, имея в наличии обвинительное заключение, начала писать приговор. И в ходе работы поняла: все не так. Картинка, нарисованная магическим следствием, в которой Антонова Ирина прокляла своего брата, не складывается.

Причина, то есть мотив не установлен, какие были отношения между Антоновыми Владимиром и Ириной — не установлено. Отказ Ирины от дачи показаний утопил следовательскую интуицию, он манил скорым расследованием и инквизиторы фантазировали от души, но никак не проводили достойное расследование.

На один интересный момент она обратила только недавно. Дом девятиэтажный, в подъезде 72 квартиры, на каждом этаже два тамбура по четыре квартиры. Инквизиторы опросили жильцов в доме Владимира, живущих с ним в тамбуре с 37 по 40 квартиру, за исключением 39-й квартиры. Почему? Надоело работать?

Перспектива написать не приговор, а фэнтэзи-историю в начале карьеры в Магическом Трибунале вырисовывалась вполне реально. «Оправдаю, и как хотят, так пусть и живут инквизиторы и обвинители недоделанные», — мелькнула мысль к обеду. Чем дальше Лина уходила в рассуждения, тем больше уверенности в этом обретала.

— Такое ощущение, что этих «пинкертонов» от магии по объявлению понабрали. А я теперь мучайся. Ладно, не все еще потеряно, — сказала она сама себе словами Ивана Будько, — правда, не все еще найдено.

С этими мыслями она пришла вечером домой. Едва она открыла дверь на кухне, как с дивана ей навстречу вприпрыжку побежал Тишка.

Этот толстый лентяй, серый красавец, проявляющий все признаки садиста ранним утром, способный своим кошачьим воем, заменить сирену во дворе дома, запутался когтями в ее кофте и испуганно заорал.

— Чего ты добивался, елки зеленые? Вот злодей кошачий!

Кот прижал уши и выгнул спину.

— Как настоящий ведьмин кот, ты должен быть ученым. Проявлять интеллектуальные способности, помогать мне. А ты только лопаешь консервы, орешь, если вовремя не убрала лоток, и пытаешься доминировать надо мной, хозяйкой дома и твоей кормилицей!

Тишка выслушал тираду спокойно. Он не собирался пугать и сердить хозяйку. Но рядом дремавший на диване Кузьмич толкнул его ни с того ни с сего, и он не удержался. Сельский мужик этот домовой, что с него взять! В долгу Тишка не останется, отомстит нечисти. Проигнорировав претензии своей ведьмы, кот мяукнул около холодильника, мол, давай еду, нечего тут возмущаться, корми меня.

После ужина и принятой теплой ванны, Лина включила телевизор. «Покой нам только снится», — подумала она, когда в какой-то передаче ярко размалеванная тетка почем зря ругала свою беременную дочь, причитая, что своего еще не рожденного ребенка «негодная девчонка» непременно отдаст ей, а сама будет жить припеваючи.

Когда беременную дочь показывали крупным планом, кот подходил к телевизору и протяжно мяукал, оглядываясь на Лину.

Она вспомнила погремушку и юлу.

— Думаешь, у убитого дети были? Или должны были появиться? — спросила Лина Тишку. Кот вальяжно разлегся на полу вверх животом, разрешая себя погладить в награду за подсказку. Мол, что бы ты без меня делала-то?

Глава 14

Денис. Важный разговор

— Привет! — говорит моя девочка, усаживаясь в машину. Мы едем к ее друзьям.

Лина выглядит необычно: кроссовки, теплая куртка с капюшоном и дырявых джинсах. Не «пялиться» на ее коленки для меня нереально. Я пытаюсь, но взгляд падает на ее ноги, как только останавливаемся на светофоре. Поймав меня на подглядывании, она довольно хмыкает. Зато я понял, что «дырки» оказались обманками, под ними была ткань телесного цвета. «Заманухи».

По приглашению ее друзей мы едем за город в дачный поселок с романтичным названием «Зорька». Алену я знаю шапочно, с ее мужем Олегом, хозяином нескольких автомастерских знаком как постоянный клиент. Спокойный, деловой мужик. В отличие от других ремонтных организаций у него нет текучки и толковый сработавшийся коллектив. Цены обычные, в убыток никто не работает.

Мы заехали в магазин, купили вина, коньяка, рыбы и кое-что по мелочи, по выражению Лины. Мелочь еле вместилась в два пакета.

Дорога к даче неплохая: широкая, выложена щебенкой и кругом ухоженные участки. Мой «Ланд Ровер» проехал бы и в других условиях, но ехать по комфортной дороге очень приятно.

У ворот нас ждет Алена в широком пестром платье, поверх которого был накинут широкий палантин, и обнимает Лину со словами «рыбка моя».

— Денис, так непривычно видеть вас не в костюме, а в джинсах и рубашке как обычного человека, — усмехается хозяйка.

— Спасибо за приглашение, — отвечаю я.

Дача представляет собой одноэтажный белый дом с большой застекленной террасой. Летом, наверное, кругом много зелени. Я увидел беседку на лужайке и мангал, зону отдыха с качелями. Под осень огород был перекопан, и было понятно, что среди этого современной благоустроенности находилось место и для пары грядок с луком и укропом на заднем дворе. Хозяйка с удовольствием показала их — «у нас летом своя зелень».

Пока мы с Олегом жарили шашлыки за беседой о «плюсах» и «минусах» китайского автопрома, девчонки накрывали на стол на террасе. Линка купила какие-то зеленые резные салфетки, «совершенно дачные», и Алена говорит о том, как чудесно они смотрятся с сервизом и скатертью.

Какая-то пасторальная картинка. Но за столом мы все оживлены, в целом все расслаблены.

— Ты могла бы в разведке работать. Мы со студенчества дружим, а о том, что ты ведьма я узнала буквально на днях.

— Неправда. Я от тебя не скрывала, что моя бабуля травница.

— Но никогда не говорила, что она ведьма. Кстати, Денис, она сегодня свой травяной чай привезла. Я его Олежику завариваю, когда у него голова болит. У нашей красотули есть еще сборы от простуды и переутомления. Ведьмочка моя, — обняла она Лину.

Потом захмелевшие девчонки договорились в ближайшее время полетать на метле. Лина клятвенно пообещала подруге ознакомить ее с «авиационной» стороной ведьмы.

Я не раз ловлю на себе изучающий взгляд Алены. Я не отворачиваюсь, принимаю этот вызов.

После тостов и распробованных салатов, шашлыка и рыбы, Олег приносит из дома гитару и мурлычет под аккорды «лала-лалай-ла». А потом мы все вместе поем «Солнышко лесное» и ' А не спеть ли нам песню'.

Утомленная Лина, положила мне на плечо голову и ее ладонь уютно лежит в моей ладони.

— Пойдем-ка, Денис, покурим, — неожиданно предложила Алена.

Лина удивленно посмотрела на нее. Алена усмехнулась и заметила:

Не курю, и всем не советую. Минздрав предупреждает, и бла-бла-бла. Но сейчас мне вот так, — подруга провела ладонью по подбородку, — покурить надо с Денисом.

Она склонилась к Олегу и шепнула: «Ты моя умница». Муж улыбнулся и понимающе кивнул.

Мы накинули куртки и вышли на улицу. Алена захватила с собой плед и повела меня к деревянной лавке вдали от беседки. По всему саду были уложены дорожки из деревянных спилов вперемешку с декоративной серой и коричневой галькой. Слева и справа от лавки были посажены кусты сирени.

Она села, расстелила плед рядом так, что места присесть рядом не оставалось, но я и не собирался. Я стал напротив и ждал. Женщина хочет поговорить, и я догадываюсь, что основная тема — наши отношения с Линой. Со стороны беседки раздался смех Олега и Лины.

Мы обернулись, Олег помахал нам рукой.

— Линка такая хохотуха иногда. Это, между прочим, верный признак, что она нервничает, — Алена смотрела на подругу.

— А разве есть повод?

— Она не станет ко мне тебя ревновать, не беспокойся. Мы слишком давно друг друга знаем и ценим наши отношения.

— У нее что-то случилось?

— У моей Линки случился ты, — она запрокинула голову и посмотрела мне в лицо.

Я понял, что сейчас будет наставительный заботливый монолог подруги и просто ждал, что она скажет мне.Мне было интересно одно — искренний ли он.

— Денис, ты меня сейчас не перебивай. Мне сказать тебе нужно то, что я давно хочу, но никогда не было подходящего момента. Ты красивый мужик, обеспеченный, самодостаточный. Возраст у тебя сейчас самый подходящий для прохождения заболевания «бес в ребро». Самый настоящий «папик» для юных нимф, я с такими знакома лично — таскаются как кобели всю жизнь. Но с Линой так нельзя. Она для меня не просто подруга, она как сестра.

Линка меня из такого дерьма вытащила, что мне вовек не забыть. В подробности вдаваться не стану. В моей юности был суицид. И неудачным он стал только благодаря ей. Они с Олегом дверь выломали и «скорую» вызвали. Мне родители так не помогли, как она. В общем-то, на Олега как на будущего мужа она мне глаза открыла.

На глазах Алены блеснули слезы. Под гнетом тяжелых воспоминаний, она закрыла лицо руками. Потом встряхнула головой, как будто сбрасывая их.

— Я тебя как ее сестра, пусть не кровная, прошу, требую, заклинаю, если ты не любишь — оставь мою Линку. Твоя шутка про «выходи за меня» затянулась. У нее большое любящее сердце, и если ты ее обидишь, рана тоже будет большой. У нее были мужчины, но все это «так» — не ее уровень. Ни один из них стать для нее опорой не смог, и не хотел никто, если честно. Все ее бывшие кавалеры расстались с ней на хорошей ноте, и это не их заслуга.

У Линки с тобой по-другому. Она про тебя все знает и все в тебе принимает. Что это, если не любовь? Конечно, она тебе в рот заглядывать не будет, но ей нравится твоя внешность, она отмечает твою эрудицию. Несогласие с твоим мнением для нее не вызов, а только повод задуматься над правильностью своего. У Линки большая выдержка, она на себе столько моих проблем и слез вывезла, что мне не нужно было обращаться ни к психологу за консультацией, ни к маме за помощью.

Она моя подушка для слез и мой главный советчик. И я из чисто эгоистичных побуждений не дам тебе ее растоптать. Она сейчас смотрит на тебя влюбленными глазами с открытым сердцем. Не смей ей говорить «выходи за меня» без намерения жениться и сделать ее счастливой. Хочешь ее — бери, но не играй с ней.

Н-да. Интересное выступление, все-таки искреннее. Я ожидал, что Алена завершит его угрозами, мол, если ты ее обидишь, мы с Олегом тебя с лица земли сотрем. Ничего подобного. Подруга моей женщины, рассуждая о большом сердце Лины, рассказала об ее уязвимости.

Я могу сейчас узлом завязаться, бить себя пяткой в грудь и громко заявить о намерении опуститься перед Линой на колено и жить с ней в любви и согласии до конца дней своих, но это не мой метод. Алена ждет от меня ответ — честный и открытый.

— Я так воспитан, Алена, что все, что происходит между мной и моей женщиной, остается с нами. Публичность в личной сфере я не понимаю и не приемлю. Но, поскольку ты для Лины близкий и дорогой человек, грубость я исключу и отвечу максимально корректно. Мне нравится, что у нее такая добрая и верная подруга, но корректировать мои поступки, мысли и чувства я под ожидания даже такой прекрасной подруги не стану. Мы взрослые люди, и жениться нам или разбежаться навсегда, мы решим сами. Одно могу подтвердить: я не обижу Лину.

Я поклонился ей, но вышло это насмешливо. По крайней мере, не зло.

— На этом нам с вами, госпожа заступница, надо завершить вечерние откровения, пока еще наше отсутствие не вышло за рамки приличий, — я предложил ей руку, обозначая, что разговор окончен и нам пора возвращаться.

Алена не оценила ни моего юмора, ни моей вежливости.

— Пижон и трепло, — заявила она, и, проигнорировав мою руку, направилась к террасе. Мне пришлось захватить оставленный ею плед.

Она останавливается через несколько шагов и резко оборачивается.

— Я за тобой наблюдаю, — ее указательный палец с острым красным ногтем готов проткнуть меня.

Ночевали мы с Линой в одной комнате и в одной постели.

— Не приставай ко мне, — заявила моя девочка. Она надела футболку и шорты, которые не располагали к соблазнению. Но во что бы она ни была одета, она желанна. Еще не протрезвевшая Лина, укладывается мне под бок.

— Не сегодня, — говорю я, — когда я стану приставать, то объявлять об этом не буду и слушать тебя тоже. Просто возьму свое.

Глава 15

Странная женщина, странная

Среди знакомых Лины было много юристов. И все они были связаны с людским правосудием, специалистов среди правоведов магической специализации не имелось. Ни в какие общины ведьм или модные нынче «ковены» она не входила. К мнению местной общины прислушивалась, знала, что там сплошные «почетные» и заслуженные.

Как ведьма она не проявляла себя, и эта сторона ее жизни была известна немногим. Скудность своей жизни в плане общения она всегда воспринимала достойно, как сама считала. Выражение «старая дева» относила к понятиям прошлых лет, брезгливо морщилась, слыша модно-вычурное «чайлдфри». «У меня просто не сложилось», — успокаивала она себя. Хотя… Сейчас у ее был Денис.

Лина встала из-за стола и подошла к окну. Через дорогу располагался хозяйственный магазин «Тысяча мелочей». Сегодня утром в прихожей перегорела лампочка, нужно вкрутить новую. Придется идти в магазин и покупать. Мама, если бы была жива, непременно всплеснула руками и до слез расстроилась, потому что ее дочь сама умеет менять лампочку. Родительница четко делила домашние дела на женские, мужские и совместные. Наличие навыков электрика у женщины разнесло бы ее восприятие мира в труху. Это действие она ставила в один ряд с забиванием гвоздей и заточкой ножей. Вождение машины, работа в суде относились к категории «совместные». А вот следователем может быть только мужчина.

Можно, конечно провести заговОр бытового значения, и старая лампочка сама выкрутится, а новая сама закрутится. Но у Лины не лежала к этому душа. Она решила начать использовать все прелести бытовой магии лет в шестьдесят и дальше. Пока обходилась своими силами.

Самостоятельная жизнь приучила Лину, что в ее компетенции не только работа с кастрюлями, а так же шваброй и пылесосом, но и организация ремонта техники, машины. Правда, эту работу выполняли «мужики по найму», но стоящего добросовестного «мужика» приходилось искать самой. Можно, конечно, попросить Дениса заменить лампочку. Но ей это показалось нелепым.

В перерыв она добежала до магазина и купила лампочку. Продавщица узнала ее. Оказалось, что Лина рассматривала когда-то заявление о признании ее старенького отца недееспособным.

Женщина знала, как ее зовут, и заговорила с ней, когда рядом не было других покупателей. Видимо, обращение в суд не оставило в ней гнетущего впечатления. Она широко улыбалась, обнажая щербинку между зубами, и казалась очень довольной.

Лина вспомнила это дело. Она выезжала к дедушке домой, потому что он не мог приехать в судебное заседание. Дедушка плохо передвигался, но отлично ориентировался в окружающей его обстановке, знал какое сейчас время года, точно определял время и обслуживал себя сам. Лина даже засомневалась в объективности заявления дочери, настолько рассудительные ответы она получала от потенциально недееспособного человека.

Но тут она поинтересовалась, есть ли у него жалобы.

— Ах, дочка, рассуди. Вот сидит единственный мой ребенок, который считает меня сумасшедшим, — кивнул он на дочь.

— Почему же она так считает, интересно, — произнесла Лина, поняв, что сейчас все раскроется: либо обман дочери, либо неразумность дедушки.

— Ребра у меня болят. Болят так, что слезы из глаз. К врачам ходил — да, что они понимают с купленными дипломами. Сказали, что все у меня хорошо. Мол, следи, дед, за давлением и сахаром, и еще сто лет протянешь.

— Как же они болят у вас?

— Да вот как начнут двигаться и вращаться, и пока на место к позвоночнику не прилипнут, так и ноют-ноют.

Лина обомлела и назначила экспертизу.

Продавщица сказала, что отец умер. «Смерть такая хорошая, — разоткровенничалась она, — во сне умер, всем бы так».

Согласиться или опровергнуть эту мысль о неплохой смерти Лина не решилась. По-житейски ей была понятна мысль дочери — отец не мучился, но любой комментарий с ее стороны непременно перешел бы в философский аспект, чего она всегда избегала.

Уже на выходе, ее окликнули.

— Ваша честь!

Дурная и совершенно бестактная привычка называть ее по должности, увы, встречалась ей нередко. Кто-то не помнил, как ее зовут, кто-то считал, что таким образом проявляет свое уважение. Сделав вид, что она не расслышала, Лина решительно открыла дверь и собиралась выйти. За ручку дверь вместе с ней взялась еще одна женская рука.

Сойдя с порожков магазина, Лина обернулась. Это была мать Ирины — Антонова Дарья Дмитриевна. Женщина не могла вспомнить, как выглядела в суде Антонова, но на фоне собранного, властного мужа она выглядела серо и неприметно. Это не относилось к одежде и общему ухоженному и миловидному облику, скорее к общему образу. Муж подавлял ее.

— Здравствуйте, Ваша честь!

— Вы можете ко мне обращаться по имени и отчеству.

Фальшивая улыбка скользнула по губам женщины. Антонова вроде бы приветливо растягивала губы а-ля «безупречная дама», но взгляд ее был колючий как при встрече с идейным противником.

— Анна Владимировна?

— Ни разу не угадали, — сдержанно ответила Лина, — Ангелина Николаевна.

а лице Антоновой мелькнуло подозрение, что в голосе Лины звучит насмешка. Но Лина выглядела абсолютно спокойно смотреть на нее, и она продолжила:

— Простите… Память девичья… Муж мне всегда так говорит, когда я забываю о мелочах. Муж очень наблюдательный человек.

Намеренно или нет, Антонова дотронулась до кольца на безымянном пальце. Лина считала этот сигнал. Но не поняла, она делает это неосознанно или откровенно намекает на ее незамужний статус. Лина списала это на свою излишнюю впечатлительность.

— Я спешу, — сказала Лина, давая понять, что никакой дальнейшей беседы не предполагает.

— Мы очень переживаем с Сережей. Он так удручен. Эта трагедия нас сплотила, но совершенно опустошила с другой стороны. Потерять сразу двух детей… это так страшно…У вас есть дети?

Нет, это не впечатлительность. Антонова знает о ней больше, чем следует знать свидетелю о судье, и зачем-то сейчас в общественном месте пытается завязать неуместный разговор.

Похоже, она недооценила эту дамочку. Работа приучила к ее покорности. Гражданин может быть не доволен, но только письменным документом за твоей подписью — решением или приговором. В остальных случаях будь добра объяснить — не повышая тона, повторить — скрывая желание, назвать идиота идиотом, и не заметить хамства — не роняя достоинства. Она умела пресекать в процессе зарвавшегося истца или ответчика за выпады в отношении противной стороны или суда.

— У меня нет детей, — просто ответил Лина, — но, если вас остро интересует этот вопрос, то спрошу, какое он имеет отношение к вам лично и к делу, которое я рассматриваю?

Улыбка приклеилась к Антоновой. Проста актриса погорелого театра. Она словно пребывала в какой-то роли не своего амплуа, и пыталась вжиться в нее для грядущей премьеры.

Лина воспитала навык не опускаться на уровень хамства, и не находила для себя допустимым общаться с людьми нагло и дерзко. Хорошая она или нет, не ей судить, но уважение к себе в ней было привито с детства. Именно поэтому нелепый фарс недоартистки нужно было прекратить.

— Вы не так меня поняли. Я просто хочу донести до вас как тяжело мне и Сереже, ведь один ребенок убит, другой — убийца. Эту боль не передать: вложить силы в достойное воспитание и образование ребенка и получить в итоге монстра.

Хорошо, что до этого кошмара не увидела моя мать, передавшая ей дар ведьмы. Ходить в суд, слушать подробности, снова и снова убеждаться, что мы жили с чудовищем — нелегкое бремя. Она моя дочь, как мне не горько, но Сергей весь извелся, нервничает. У него больное сердце, и я иногда боюсь, что станусь совсем одна. Быть может, есть возможность ускорить этот процесс?

Чрезмерно любезный тон и упорное желание узнать от нее подробности рассматриваемого дела окончательно убедили Лину в том, что в словах и поведении Антоновой не все так, кажется.

«Не это ты хотела узнать. Я для тебя должностное лицо, и, конечно, с позиции гражданина-потребителя, должна в полной мере отрабатывать свой хлеб. Не так — булку, масло и икру. Сейчас из мышки, которую я видела в заседании, ты не преобразилась в хищную кошечку, потому что по сути — крыса», — подумала Лина.

— Сроки рассмотрения дела носят разумный характер. Это все, что я могу сказать вам. Скоро закончится перерыв, я спешу на работу.

Она видела, что у машины Антонову ждал муж. Он сделал вид, что не узнал Лину. «Значит, инициатором разговора является Сергей Антонов. Зря я на нее взъелась. А Дарья, как зависимая и слабая жена, готова угождать ему во всем. Даже помочь поскорее избавиться от дочери, ее дочери. Да еще до одури боится лишиться мужа» — подумала Лина.

Под влиянием неприятного разговора, задушив в себе любое проявление хорошего воспитания, Лина, повернулась Антоновой спиной и поспешила на работу. Антонова словно поставила себе цель вывести ее из себя и проверить ее выдержку. Так настырно ведут себя люди невежественные и злые.

'Провались ты пропадом, — в сердцах подумала Лина, — испортила настроение, овца. Ладно, допустим, муж заставил со мной поговорить, ему не терпится наказать убийцу сына. Или Антонов ее подавляет? Да, он властный, может. Хотя сам в сторонке стоял, а жену ко мне подослал.

Но у нее ко мне неприязнь через край выплескивалась. Главное, не пойму, чего она привязалась-то? Мы с ней раньше не были знакомы, мужика не делили и не делим. Никакой власти она надо мной не имеет, да я даже не помню, чем она занимается. Даже, если предположить, что цель этих нападок — запугать. Допустим, муж приказал. Так зачем? Я не просто тетка с улицы, а судья. Да я ведьма, в конце концов! Она-то против меня жидковата будет!'

Лина успокаивала себя, что это глупые мысли. Дурная баба всю жизнь прячется за мужа и теперь до дергающегося глаза боится, что судья расстроит его, доведет до сердечного приступа. Похоже, что потеря детей, о которой так драматично говорила, тревожит ее меньше. За мужем стоят деньги и статус, и привычная необремененная заботами жизнь. Поговорить в Трибунале она с ней не может, вот и постаралась воспользоваться неожиданной встречей. Но это все пустые хлопоты.

Глава 16

Полетаем

Лина всегда жила по расписанию. Каких-либо клочков бумаги на холодильнике или в сумочке она не признавала: все держалось в голове. «Тренирую память», — объясняла она себе. Свое внутренне расписание Лина распространяла чуть ли не до конца месяца. Естественно, что-то забывалось, что изменялось под влиянием обстоятельств, но если что-то обещала, то непременно выискивала время для исполнения. Бабушкины гены проявлялись в стремлении не захламлять жизнь и использовать доступное время с пользой.

Открывшиеся для Аленки магические способности подруги стали новым подводом для шуток и вырванного за «рюмкой чая» обещания полетать на метле. «В ступе для начала. С метлы ты свалишься», — объясняла Лина, но разве можно Аленку остановить подобной «мелочью»?

Для людей непосвященных «полетать на метле» находится в одном ряду действий по типу «покататься на лошади» и «поплавать на пароходе». Начитавшись в книгах о способностях ведьм летать по воздуху безо всякого снаряжения, и умении превращаться в черных кошек, читать мысли, все считают, что это качества врожденные. Ах, да и общаться с умершими. Это же база, если верить телевизору. Как объяснить, что превращаться в животных невозможно, а навык чтения мыслей в совокупности с общением с сущностями подпадает под признаки статьи Уголовного кодекса, которая у всех на слуху? Предсказывать будущее-то могут не все. Вернее, дар есть у достаточного количества ведьм, но без практики у достойного и честного учителя он ничтожен.

Так и с умением летать в ступе и метле — прирожденными качествами ведьмы. Маленькая колдунья лет с трех уже хватается за веник, садится на него и говорит «бр-р-р» или «у-у-у-у», изображая полет. Инстинкт, ничего не поделаешь. И вот тогда-то старшая ведьма в семье ведет малышку на летное поле.

В Лесовске летное поле «Панночка» было за городом, недалеко от парашютного клуба. Соседство двух схожих организаций никого не тревожило, потому как изначально природа их участников совершенно разная. Парашютист ведьме не конкурент. Он может только падать, вернее, вниз планировать, а ведьма — парит в воздухе. Не птица, а летит.

Перед глазами Лины, когда она заехала за Аленой, предстала модная красавица в обтягивающих белых брючках и небесного цвета курточке. Волосы собраны в роскошный узел на затылке. Лина подозревала, что без шиньона дело не обошлось. На ногах у подруги были голубые кроссовки на платформе с белым цветочком. Довершала образ «блондинки-на-отдыхе» белая сумочка на ремешке-цепочке через плечо. Конечно, для полета подруга предусмотрительно купила темные очки-авиаторы. Парашютист, если с ним встретится Аленка, рискует лишиться чувств от восторга прямо в воздухе. На дворе осень, и им предстоит полет.

Лина вышла из машины и вместо «здравствуй» выпалила:

— Алена, что из фразы «одеться удобно» тебе было не понятно?

— Я в удобной обуви и брюках. Кстати, привет, любимая подруга!

— Балда! Быстро иди в дом и переоденься. Джинсы, кроссовки, куртка — вот твой «лук» на сегодня.

Посмотри на меня — так ведьма собирается на летное поле.

Аленка скептическим взглядом окинула подругу. Теплая куртка с капюшоном на застежке, обычные джинсы и видавшие виды ботинки на шнурках.

— В таком виде, Линушка, даже за грибами стыдно пойти. Можно лося напугать, да и зайца тоже.

— У нас через полтора часа ступа забронирована, и еще нужно пройти инструктаж. Дуй домой и переодевайся!

Аленка фыркнула, но поспешила в дом. Она собралась довольно быстро, видимо, жажда ощутить себя хоть немного «бабой-Ягой» побороло стремление выглядеть красивой всегда и везде.

Подруга подошла к машине в джинсовом костюмчике с серой водолазкой, за плечами небольшой рюкзачок. Узел на шиньоне никуда не делся, и тут Алену ожидало разочарование, но Линка решила промолчать.

В дороге Алена рассказала, что дети разболелись, подхватили ротовирусную инфекцию, и всю неделю не ходили в школу. Свекровь видела с ними, забросив свои дела. У подруги был отличные отношения с матерью мужа, она называла ее мамой. Ее семью Лина считала счастливой, и была уверена в ней. Ребята начинали с «нуля»: со съемной квартиры, долгов при открытии первых мастерских, недобросовестных поставщиков и работников. Когда родился первый ребенок, они находились на пике материальной нестабильности, но сын стал их отрадой и наградой за все свалившиеся испытания.

— Андрюша еще не определился насчет института? — поинтересовалась Лина.

— Нет. Сказал только: «Родители, точно не юридический и не инженерный». Мы с тобой для него скучные тетки, перебирающие бумажки, а Олежикова работа с машинами и запчастями ему, как он говорит, «не по приколу». Вот и пойми его. Следующий класс — десятый, мы ему сказали, что даем срок в один год, чтобы понять, с чем связывает свое будущее. В противном случае выбор будет за нами.

— Ну и правильно. Хорошая родительская мотивировка.

За разговорами и обсуждениями они подъехали к большим воротам с указателем «Летное поле 'Панночка». Логотип клуба был самый простой — портрет Милляровской бабы-Яги с метлой.

На летом поле их встретил инструктор Алексей. В сером комбинезоне и синей шапочке с помпоном на макушке он походил на специалиста из местного ЖЭУ. Правда, выглядел не так нагло и безнадежно.

Инструкцию он провел быстро, но вполне доступно. Он показал им ступу, в которой Алена и Лина должны были лететь, и вручил Лине метлу.

— Ступа хорошая, — монотонно говорил инструктор-Леша, — из ствола столетнего дуба. Метла новая, ветки липовые.

— Это имеет значение? — спросила Алена.

— Конечно. Если у вас метла долго эксплуатируется, то есть риск, что к ветру и погоде невосприимчива, это сказывается на скорости и регулировке направления полета. Липа — лучший материал для метлы как прибора для ориентирования. Это же дерево-мать. Ангелина Николаевна как ведьма будет вести полет. Ваша задача — держаться за поручни и, если почувствуете усталость, опуститься на скамейку в ступе. Шлем не снимать, и не отстегивать ремень безопасности. Самое главное — при встрече с БПЛА не паниковать, потому что ведьма регулирует полет, а траектории постороннего объекта и ступы не совпадают. Иначе давно бы всех птиц посбивали. Кроме того, как только будет объявлена «опасность БПЛА» я передам информацию ведьме по рации и отдам приказ спускаться. Вопросы есть?

— А почему ремень только один в ступе?

— Потому что Ангелине Николаевне он не нужен. У ведьмы с рождения «радар» и «навигатор» в голове. Она управляет полетом в ступе или на метле инстинктивно, как птица.

Лина и Алена расписались у Леши в большой амбарной книге — «График полетов» — в графе «инструктаж прошел». Инструктор передал Алене шлем и приказал:

— Волосы в хвост соберите, а то голова в шлем не влезет.

— Что?

Коля вздохнул и устало посмотрел на Лину. Сколько таких красоток он повидал за день, а уж за неделю? Лина пожала плечами, мол, я тут не при чем.

— Ален, распусти волосы и собери их в хвост, — повторила Лина, — Ты нас задерживаешь.

— Беспредел какой-то, — возмутилась Алена, — Это ко мне такое избирательное отношение или ко всем, кто не относится к ведьмам?

— Я сейчас сама у тебя шиньон сдеру, — тихо прошептала Лина.

Фыркнув, подруга отошла в сторону и вернулась уже с худеньким низким хвостом у шеи. Бросив злой взгляд, спросила:

— Все довольны?

— Более чем, — усмехнулась Лина.

Она открыла дверцу в ступе и сказала подруге: «Прошу, товарищ пассажир». Ступа была высокой, на табличке была указан длина в 1 метр 10 сантиметров. Вслед за Аленкой прошла Лина и закрыла дверцу на обычный засов.

— Она не откроется в полете? — заволновалась Аленка.

— Боишься? — засмеялась Лина, — У меня летный стаж почти тридцать лет, не переживай!

В ступе могли поместиться только два человека. Алена стала там, где был расположен поручень и какое-то подобие барного стула. Лина ее пристегнула, взяла метлу и провела руками по прутьям. А потом перевернула ее вниз, поскребла по траве и сказала: «Ласкового неба и доброго ветра!».

Они оторвались от земли, Алена чуть покачнулась. Лина знала, что сейчас ощущает ее подруга. Первый полет у нее случился в десятилетнем возрасте. Бабуля погрузила в тележку ступу и метлу и повела подальше из деревни на луг, где не было пасшихся коров и коз. Для Лины в ступу она положила маленькую скамеечку в ноги, иначе она бы просто в ней «утонула».

— Почему она летит? — спросила Алена, — У нее моторчик, двигатель? Что в ней такое интересное есть?

— В ней находится ведьма. Я не смогу тебе это объяснить, я могу полететь на метле, а могу и на граблях. Я просто это могу, как ты можешь танцевать и петь. Вот и все.

Они удалялись от людей внизу, деревьев, земли. Алена смотрела то вниз, то вверх, то на подругу, которая как будто веслом водила метлой по воздуху. Лина улыбалась и напевала мотивчик «Осень, осень, ну давай у ветра спросим». На голове у нее был капюшон, руки были защищены теплыми перчатками. Никакого лоска и элегантности, только удобство и надежность.

Освоившись, Алена слезла со своего сиденья и смотрела на проплывавшую мимом них землю, держась за поручень.

— Скорость держим 40 километров.

— А быстрее можно?

— Для первого раза тебе с лихвой. Надо было термос взять, — сказала Лина. — Ты не замерзла?

— Нет. Я просто… у меня и слов таких нет, чтобы описать. Мне очень хорошо. Очень.

Полет длился полчаса. Потом они опускались, и Лина в приказном порядке сказала Алене стоять во время приземления и держаться за поручень. Но все было очень просто, ступа скользнула по траве будто по льду и остановилась. Алену только немного повело вперед.

К ним подбежал Леша, открыл дверцу, отстегнул Алену и как-то слишком вольно прошелся по ее плечам, спрашивая про самочувствие.

— Отлично, отлично, — улыбалась она.

Потом они с Линкой зашли в небольшой домик, где было несколько столиков и можно было заказать чай или кофе с бутербродами. Аленка с удовольствием выпила две чашки и съела пару бутербродов с колбасой и спросила: «Когда еще полетим?»

Лина засмеялась и пообещала подумать над этим вопросом летом. Зимой летают только ведьмы, компаньонов с собой не берут. «Нос отморозить можно», — пошутила она.

Глава 17

Все ясно ревности

Лина, закончив все рабочие дела, решила уйти на полчаса пораньше с работы. Никаких причин для этого не было, но на нее навалилась усталость. К ней добавилась головная боль и ощущение голода.

Прогревая машину, Лина представляла, как съест кусок запеченного с овощами мяса. Воображение от голода разыгралось настолько, что она даже запах мяса чувствовала. Потом она заварит по бабушкиному рецепту настой от головной боли из шалфея, боярышника и имбиря, шепнет над ним: «Как вода в землю уходит, как солнце за горизонт заходит, так и головушка моя освободилась, от боли излечилась».

По крайней мере, все эти дни насыщены событиями и у нее нет времени скучать. Вспоминая об отдыхе на даче, Лина улыбнулась, она была бы не прочь задержаться там и провести еще некоторое время с друзьями и, конечно, Денисом.

С ним было очень хорошо. Для себя она переделила, что у них настал период ухаживания. Они оба обладали характером гибким, по непринципиальным вопросам оба готовы уступить. Денис никогда не был резок и груб с женщинами, с ней тем более. Он не возразил ей, словом не обмолвился, что не хочет ехать к Алене в гости. Алена пригласила их обоих, но Лина бы поняла его отказ. Денис не горел желанием завести это знакомство, потому что в этом была некая женская провокация — если ты идешь со мной, то мы заявляем себя как пара.

Денис не признался ей, о чем они говорили с Аленой, коротко сказав, что у нее замечательная подруга. Алена сообщила ей, что не готова ее отдать кому попало.

Кому попало! Лина усмехнулась. Он просто не поддался Аленке, над ним она не сможет взять верх. Посмотрев в зеркало заднего вида, Лина собралась уезжать с парковки. Но неожиданно около входа в здание Трибунала увидела Дениса. Он был не один. За локоть его придерживала женщина. Блондинка лет тридцати.

Хорошо, что она была пристегнута, пришлось резко затормозить.

Блондинка смеялась и поправляла локоны на плечах. На ней было белое пальто, небрежно накинутый на плечи светло-серый шарф и белые полусапожки. Сама гармония. Кто носит белое пальто в начале ноября? Только то, кто ощущает себя безупречной, кто уверен в себе и плевал на изменчивость погоды. Денис улыбался ей в ответ и качал головой, будто соглашаясь с ней.

Молодая, светловолосая, одетая со вкусом, веселая и, наверное, без комплексов. Какие могут быть комплексы в тридцать лет — еще нет морщинок, нет проблем с лишним весом, есть уверенность в себе и большие перспективы.

Что делать? Подойти к ним и, сделав вид, что проходила случайно, обрадоваться счастливой встрече со старым знакомым? Или уехать домой и сделать вид, что ничего не видела, а потом вычеркнуть Дениса из жизни? Не было и не было. Будто это возможно сейчас.

Головная боль отступила. Да что же это такое? Между ними ничего серьезного?

О чем они говорят? Может быть, о погоде, о политической ситуации в стране, или о планах на следующие выходные с выбором ресторана для свидания или о выборе спектакля для совместного выхода в театр.

Лина не готова к случайным отношениям с ним. Только не с ним.

Рука сама собой потянулась к сумочке. Она сжала в руке телефон и закрыла глаза. Если она позвонит ему, и он возьмет трубку, значит, ничего личного. Если он сбросит, значит, она зря ему доверилась и Бог с ним. Большая девочка — переживет.

Но как же больно! Светловолосая красотка поправила его шарф.

Перестав гипнотизировать телефон, Лина позвонила Денису. На третьем гудке он вытащил телефон из кармана и… не сбросил.

— Здравствуй, девочка! — услышала она, — Как твои дела?

— Тебе удобно разговаривать? — поинтересовалась Лина.

— А разве ты не видишь, Линушка? Может, мне выбрать другой ракурс?

Гладковыбритый, элегантный негодяй. Он заметил ее машину, но в своих переживаниях и подозрениях логика и ясность мышления сказали ей «до свидания». Его «Ланд ровер» стоит в этом же ряду через несколько машин.

— Не хочу тебя отвлекать, — спокойно казала Лина, — ты в такой приятной компании.

— Ты никак нам с Аней не мешаешь. Если позволишь, я позвоню тебе позже или мне приехать?

Аня. Вот как ее зовут. Его секретаря, Лену, она знает. Лина пыталась успокоиться, возможно, эта встреча связана с его работой.

Боже, с каких это пор, удрученно заметила Лина, она стала бояться смотреть правде в глаза? Даже неприглядной. У Лины после измены Димы не угасало недоверие к мужчинам. Против народной мудрости она бессильна — обжегшись молоком, дуешь на воду. Ее отец был верен матери и стал ее стеной и опорой, и она хотела иметь такого же мужчину рядом с собой. Слава Богу, все выявилось сейчас, это важнейшая причина, почему их флирт никогда не перерастет во что-то серьезное. Денис не готов быть ее мужчиной, она ему не нужна — вот в чем дело.

Дома ей не понадобился отвар, голова не болела. Она заварила Иван-чай и смотрела в окно. Темнота на улице совпала с мраком в душе. Нужно решиться. Сейчас ей предоставляется прекрасная возможность отпустить Дениса. Можно отправить ему смс-ку о том, что ей все понятно и перезванивать и тем более приезжать к ней не надо. Хотя, может, он так занят, что и не собирается объясняться с ней. Однако расставаться через сообщение как-то пошло и нелепо. Подростковый поступок. Нет, она дождется встречи с ним и скажет об этом глаза в глаза. А потом Алена поохает, призовет все кары египетские на голову Дениса и утешит ее, и со всей этой глупой историей будет раз и навсегда покончено.

Эта ситуация не смертельная, но откровенно унизительная. Складывалось впечатление, что все это время Лина навязывалась Денису. Они пару раз сходили на свидание, она позвала его к своим друзьям, они даже не переспали, а ее сердце уже разбито. В таком-то возрасте!

Звук «капли» сообщил, что пришла смс-ка. «Она подруга моей дочери. Мы не встречаемся. Я с ней не спал. Я виноват лишь в одном: позволил ей вести себя таким образом, что посеял сомнения в своей порядочности у тебя. Мы поговорим завтра. Спокойной ночи, девочка».

Какое красноречие! «Не спал», «порядочность», «усомниться» — какой набор фраз! Аристократ, ни слова в простоте. В этом весь Денис. Снова всплыло в памяти: «Поедем в номера?»

Ему шестой десяток, а вокруг него бабы так и вьются. Верно, говорят про таких — до старости жених.

В Лининой голове был полный сумбур, мысли летали как назойливые мухи, душу бередили воспоминания, и не разобрать, что настоящее, что прошлое. Еще пару дней назад, придя домой, она анализировала и сопоставляла, вспоминала свою судебную практику, а теперь судьба Ирины Антоновой не находила местечка в ее мыслях. То и дело перед глазами возникала картина обнимающейся молодой блондинки с Денисом.

Острое желание позвонить Алене, излить душу и получить от подруги сопереживания, перебилось тем, что подруга могла включить режим «скорой помощи» и приехать вместе с Олегом к ней. Перекидывать на нее свои проблемы было неправильно и эгоистично.

Чай был допит, кружка помыта и поставлена на свое место в шкаф. Чмокнув в макушку кота, который расслабленно лежал на диване, Лина прилегла рядом. Каждый ее день похож на предыдущий. Завтрак, работа, маленький перерыв, снова работы, ужин с котом. Добавилась тоска по несбыточному счастью. Но это все временно, горькие воспоминания станут все бледнее и незаметнее, а она вернется к своему безмятежному образу жизни. Отсутствие потрясений — вот то, что ей нужно.

Глава 18

Денис. Я помню, как все начиналось

У моей матушки есть присказка: «Мужик без жены, что гусь без воды».

Это умозаключение она выдала в ресторане, где я познакомил ее и папу с моей будущей женой Яниной. Тогда я собирался вступать во второй брак. У такси, прощаясь, мама с легкой ухмылкой мне сообщила: «Выбирай жену не в хороводе, а в огороде».

А первый мой брак своим существованием обязан моей дочери. Катя, девушка, с которой я иногда «интимно дружил», позвонила мне и поспросила зайти к ней в больницу, в гинекологическое отделение. Оказалось, что она лежит на сохранении. Судьба моя была предрешена. Порядочный человек Денис Вересов взял на себя ответственность, и мы поженились.

Катя, студентка пятого курса экономического факультета, совершенно не была готова к материнству, все ее планы о начале успешной карьеры экономиста пошли прахом, и она истерила все девять месяцев. Мою жену могли успокоить только заверения наших матерей, что она побудет с ребенком ровно год, выйдет на работу к своему папочке в строительную фирму.

Мне было двадцать восемь лет, и, честно говоря, с Катей нас объединяли превосходный секс, в котором она проявляла отличные навыки, и целеустремленность, даже некоторая напористость в жизни.

Моя первая свадьба не пела и не гуляла. Катю мучил токсикоз, настроение ее варьировалось между отметками «любовь всей моей жизни» до «испортил мне всю жизнь». Конечно, про испорченное существование она начала говорить рановато, мы и года не прожили, но моя мама объяснила это игрой гормонов и состоянием беременности. На свадьбе присутствовали только родители и наши с Катериной свидетели.

Когда родилась Лена, я понял, что все, что мы пережили до родов — цветочки. «Ягодки» выразились в криках дочки по ночам, наших с Катей недосыпаниях и ее депрессии. Через два месяца у Кати пропало молоко, и, оказалось, что тому виной мое равнодушие к жене. Сейчас мне стыдно признаться, но особой связи между собой и ребенком я не чувствовал.

Я смотрел на маленькое, с красными щеками от диатеза, орущее существо, и хотел только одного — бежать от него, а возвратиться уже к сознательному говорящем человечку. Такое вот сознание у мужчины почти тридцати лет. Интимная жизнь наша возобновилась, но Катя не выказывала прежнего пыла, и редкая близость ей удовольствия не приносила.

Нам помогали обе мамы, с удовольствием принявшие статус «бабушки». У нас была отдельная двухкомнатная квартира, педиатр ходил к нам домой, смеси и детская одежда имелись любые и в том количестве, которое было необходимо. Памперсы, которые продавались на Центральном рынке по одному, у нас лежали пачками. Сделаю пометку: на дворе был 1998 год.

В стране был хаос, безденежье, безработица, пьющее и недалекое руководство, расцвет бандитской идеологии. Я помню отлично, как на Ленинском мосту в Лесовске сидели нищие всех возрастов и просили милостыню. Тогда было обыденно увидеть на вокзале теток, получивших на фарфоровом заводе половину зарплаты вазами, пытавшихся их продать пассажирам проходивших поездов. Молодая семья Вересовых этих проблем не знала, и на фоне проблем выживания других людей, мы «бесились с жиру».

Не выдержав очередного выяснения отношений с женой, я ушел к родителям. С Катей осталась ее мама.

Родители летом жили на даче, мама увлеклась огородничеством всерьез. Время было такое. Конечно, ей это очень нравилось, она хвалилась мне своими достижениями: кабачками, тыквами, огурцами, помидорами, и даже белыми баклажанами. Она в промышленных масштабах занималась консервацией и снабжала ею своих родственников и подруг.

на даче я встретил Лину. Она сидела на качелях и читала книгу.

Калитка скрипнула, объявив о моем приходе, и она подняла голову.

— Здравствуй, студентка! — я быстренько наклонился к маминой клумбе, сорвал небольшую головку георгина и протянул ей.

— Здравствуй, Денис! Я сейчас позову тетю Настю, она на веранде.

— Не надо, я все равно сейчас в дом пойду. Ну а ты что здесь сидишь — комаров кормишь?

— Тетя Настя побрызгала меня каким-то спреем, — она смешно подергала носом.

— Как сессия? Хвосты закрыла?

— Все хорошо, Денис. Хвостов у меня не было, сессия сдана.

я знал, что в зачетке у нее пятерки, но она не похвасталась. Маленькая скромная девочка.

— Да это я к слову. Мне вот что интересно — почему юридический? Я думал, что ты выберешь магический факультет.

— Да мне самой как-то интересно стало. А насчет магии — ну какая там перспектива? Говорят, что управление магии и реестр упразднят, и что мне делать с таким дипломом?

— Это да, времена нынче такие… нестабильные.

Я смотрел в глаза этой девочки, что еще год была готова дать мне пощечину, и не мог отвести глаз. Повзрослела. Юная и безмятежная. Мне стало неловко, и посмотрел на книгу в ее руках. Моя умная девочка читала «Сагу о Форсайтах» Голсуорси.

— И кто ты из книги — Флер, Ирэн или Джейн?

— Я Лина Седина, если ты забыл. Причем здесь книга?

— Разве девушка, читая книгу о любви, себя не представляет в роли главной героини? А в романе неплохой выбор. Так как же?

— Денис, я просто читаю. Но если ты настаиваешь, мне ближе всех Флер.

— Занятно. Значит твой выбор — избалованная папина дочка?

— Ты спросил, кто мне нравится, а я тебе ответила. Она такая, какой ее воспитали. Я увидела ее целеустремленной и очень разочарованной. Она не плохая девушка, вовсе нет.

— Денис, сынок! — раздался голос мамы.

Конечно, она встретила меня с радостью, но отчитала.

— Ты должен быть с женой, сынок. Ей сейчас тяжело. Я тоже не готова она была к семейным трудностям. Но я смогла перестроиться, а Катя не хочет. Она, конечно, взрывная и капризная, но ты выбрал ее сам. Сбегать к нам с отцом после первых трудностей семейной жизни не только не по-мужски, но стыдно, ей Богу. Сегодня ты останешься у нас, но завтра ты должен быть с Катей.

— Да-да, мам, конечно. Но сегодня я у тебя. Катя не одна, у нас сегодня осталась Ольга Николаевна.

— Молодцы вы, ребята, по мамам разбежались и рады! А когда Леночка подрастет, ее в детский садик отдадите, а сами снова к мамам?

— До этого еще дожить надо. Мам, а что у нас делает Лина?

— Отдыхает. Я предложила ей у нас погостить, она на все лето в городе остается, а родители работают. Она и согласилась. Мне помогает, загорает, на речку с ней вечером ходим.

— На речку? Это здорово. Я с вами могу…

— Нет, Денис. Не пойдешь с нами, и не мечтай. Это называется «пусти козла в огород». У тебя жена и дочь. И Лину я тебе на забаву не отдам. Не дождался девочки, а теперь — близок локоток, а не укусишь.

Мама громко похлопала себя по локтю, а потом по его сгибу. Честно признаться, я был шокирован. На моих глазах интеллигентнейшая мама показал мне неприличный жест.

— Мама! Что это было сейчас?

— Что было — то было. Есть иди! Будет тут еще мать критиковать…

Мне постелили в моей старой комнате на чердаке, а Лина, как, оказалось, спала в комнате на втором этаже, рядом с родителями.

Мы встретились с ней на кухне.

— У меня не было возможности поздравить тебя с рождением дочки. Я поздравляю тебя и… Катю. Передай ей.

Как все изменилось, однако. Я знал о ее влюбленности. В глазах Лины год назад полыхал огонь. В ее день рождения я сказал то, что должно было со стопроцентным результатом отпугнуть от меня чистую и честную девочку. Сейчас она спокойно смотрела мне в глаза и произносила правильные слова. В нашем с ней общении именно она проявляла больше осторожности и разумности.

— Передам, спасибо. Правда, не уверен, что Катя оценит.

— Тетя Настя очень много говорит о внучке, она очень рада.

И тут меня понесло. Отчего-то мне захотелось ее спровоцировать.

— А ты-то сама такое чудо себе не хочешь? Жених есть?

Лина посмотрела на меня как на существо низшего разума.

— Жениха нет. Спокойной ночи, Денис.

Мама была права. Я бежал от проблем и еще больше становился злым на свою слабость. Больше к родителям не поехал. Следующую ночь я провел у друга Кольки.

Колька достал из холодильника холодное пиво и камсу. На его кухне под «Наше радио» мы вспоминали общие холостяцкие радости. Колька встречался с постоянной девушкой, но вступать в брак не торопился. Он работал старшим лаборантом в нашем университете на кафедре химии, и откровенно говорил, что обеспечить семью пока не имеет возможности.

— Денис, ну какой брак? Женька и сама это понимает. Это у тебя должность и родители могут помочь. Мне от моих родителей хоть квартира досталась, и то пополам с Викой. Куда я жену приведу, на свою одну вторую? А с моей Викой еще поладить надо. Вот если б ее замуж удачно сплавить, тогда бы да. А зарплата у нас смешная, знаешь? — друг горестно вздохнул, — На нее десять дней прожить можно, а дальше — помирай и все. Так, если бы платили регулярно, а платят через раз. У нас на кафедре даже реагентов сейчас нет. Зачем мы вообще существуем?

Так я нашел себе ночлег для себя. Гостеприимством я не злоупотреблял, но раз в неделю оставался у Николая. Он не возражал, тем более, что с пустыми руками я не приходил и приносил кое-что на перекус. Не возражала и Вика, сестра Николая.

Глава 19

Денис. Я изменял, мне изменяли

Обычно эту фразу произносят женщины: мама была права. В моем случае мама тоже не ошиблась. Позже, когда я разводился, она констатировала факт: «Шел к Фоме, а попал к куме».

Вика не только готовила вкусно, она сама выглядела очень аппетитно. Рыжеволосая хохотушка с третьим размером груди. Я приходил к ним с Колей не часто, два раза в неделю — отдохнуть. Приносил что-нибудь поесть или приготовить, Вика принимала все, называя меня «кормилец».

Я ночевал в комнате Коли, но однажды, встретился на кухне с Викой, на которой была коротенькая ночная рубашечка. Она поставила стакан с водой на стол, подошла ко мне и сама поцеловала. Кто я такой, чтобы отказать понравившейся мне женщине?

Вика не обладала яркостью Кати, тихой интеллигентностью Лины, но на тот момент мне нужно было ровно то, что она предлагала — доступность и легкость. Нет пеленок, детских криков, ворчливой тещи, плачущей или раздраженной жены. Вика откровенно сказала, что ничего на вере она не принимает, и мы предохранялись. Второго ребенка, да еще и на стороне, я не хотел даже в проекте.

Началась моя жизнь на две семьи. И Вике, и Кате я приносил деньги. Конечно, Вика жила на остаточном принципе, но ее это устраивало.

Через два месяца Леночка стала ползать, она «гулила» и искала глазами маму и папу. Катя стала спокойней и уверенней, что стало следствием помощь моей матери и тещи. Она встречала меня с дочкой на руках, вздыхала в телефон, когда я говорил, что останусь у мамы, потому что закончу работу поздно и не хочу их будить.

Я ни разу не был близок к провалу, как говорят в компетентных органах. Крах наступил неожиданно.

Катя встретила меня приветливо, дочка на ее руках терзала во рту погремушку, и я, помыв руки, пришел на кухню. Вкусно пахло ужином, Катя усадила на детский стульчик, дочку. Я поцеловал малышку и сел напротив. Жена положила мне на стол конверт:

— Не открывала, решила, что твою почту ты должен читать сам.

Это была повестка из суда. Катя подала на развод.

Жена склонилась надо мной и с улыбкой сказала:

— Ты думал, что я буду терпеть твои загулы? Пока я с утра до вечера кручусь с ребенком, ты неплохо проводишь время. Потрахиваешь свою проститутку, мне от щедрот твоих тоже перепадает — хорошо устроился! Никакой гадости в дом не принес, и то слава Богу! Но ты же из семьи деньги уносишь. Не к дочери, а к гадине, которая связалась с женатым мужиком, ты спешишь после работы. Тварь, я ненавижу тебя! Зачем я только замуж за тебя вышла! Я сначала думала, что ты таскаешься к девчонке, которая у твоей мамочки на даче летом жила. Я видела, как она тебя слюни пускала. А твоя любовница подкараулила меня во дворе нашего дома, когда я с Леночкой гуляла. И рассказала о твоей великой любви, а чтоб я не сомневалась, сказала посмотреть вечером на воротник на рубашке. Дешевка и хабалка смеялась мне в лицо!

Она размахнулась и изо всей силы ударила меня по щеке.

— Катя, прости меня.

— Нет. Я поговорила с родителями. Они помогут мне. На алименты я тоже подам заявление.

— Катя…

— За ребенком посмотри. И не смей «катькать». Никак не обращайся ко мне!

Жена ушла и возвратилась из спальни с чемоданом и спортивной сумкой.

В тот вечер в моем браке была поставлена точка. Еще пару недель я пытался уговорить Катю дать мне второй шанс. «Какой шанс, Денис? Наш брак — это ошибка, ее еще можно исправить!» — сказала на тот момент пока еще жена.

Мы развелись. Я был готов выплачивать алименты без суда, но Катя настаивала на том, чтобы было решение суда. С Викой я порвал. Вот уж кто меня удивил! Она валялась у меня в ногах, клялась в любви! Мелодрама!

По мнению родителей, я не заслуживал ни прощения, ни снисхождения. Квартиру я оставил Леночке и Кате, и это самое малое, что я был обязан сделать.

Самое интересное, что после развода я почувствовал облегчение. Но, получив документы на руки, почему-то плеснул в рюмку водки и закурил, как будто прощаясь.

Я снимал «двушку», потому что вернуться к родителям означало бы для меня стать постоянным напоминанием о том, что отец называл «позором». Катя не препятствовала мне, я приходил к дочке, приносил игрушки, деньги, помимо алиментов. Этакий «полуподлец» по-пушкински. Постепенно я возвратился к обычному образу жизни, встречам с друзьями, вылазками в кабаки и на шашлыки.

Через пять лет я женился снова. Со второй женой, Яниной, я встретился в клубе. Яркая брюнетка, восхитительно двигающаяся. Красивые, очень красивые ноги. После танца она села рядом, сделала заказ. На вид дал ей лет двадцать пять. Оказалось, я ошибся. Тридцать. Она проявила ко мне неподдельный интерес, улыбнулась, не забыв облизнуть пухлые губы. Мельком взглянула на мои часы, оценив их стоимость.

Когда стакан был пуст, я предложил «повторить» за мой счет, и мне была продемонстрирована улыбка, обнажившая моему взору очаровательные ямочки. Янина работала администратором в центре косметологии. Бывшая модель.

К тому времени я еще не приобрел своего жилья, и снимал квартиру в новостройке. Янину это не смущало. Через неделю после знакомства мы съехались. Она считала, что я вполне могу себе это позволить, но не тороплюсь. Я, действительно, не спешил, решил, что куплю квартиру не в этом браке.

В этот раз была громкая свадьба с экипажем, дорогим рестораном и большим количеством гостей. Янина полностью взяла подготовку к свадьбе на себя. Никакого каравая, куклы на капоте и песни «Ах, эта свадьба» в ее сценарии не было. Это был «европшик», как сказал мой отец, потому что салют был похож на большой бенгальский огонь. Мама называла Янину «хороводной женой», намекая на ее модельное прошлое.

Седины были приглашены на свадьбу, но Лина не смогла прийти, она заболела прямо перед торжеством.

И все-таки с Линой я и жена встретились на даче летом на дне рождения мамы.

Мы с Яниной подарили сертификат в спа-салон и большой букет из бордовых роз. Мы не планировали задерживаться, но все пошло иначе.

Так было всегда, когда я видел Лину. Все мои внутренние опоры рушились, все принципы ломались. Я помню, как увидел ее впервые, когда мне было шестнадцать лет. Мамина подруга пришла в гости с дочкой. Серьезная малютка смотрела на мамины клумбы и не осмеливалась дотронуться до розы. Я сорвал ее и отдал ей:

— Это тебе, девочка.

Серьезные карие глаза смотрели с испугом и восторгом одновременно. Она приняла розу, буркнула спасибо.

— Как же тебя зовут?

— Лина. А ты — дядя Денис, да?

Для нее, пожалуй, и дядя. Мы взрослели, менялись, но всегда я дарил ей цветы. Это была наш секрет Полишинеля, наш ритуал, только наше на двоих понимание.

А потом, когда девочка стала очень хорошенькой девушкой, я совершил подлость. Я предложил ей переспать прямо на праздновании ее Дня рождения. Праздник юности был испорчен, я помню ее распахнутые глаза и слова: «Ты обратился не по адресу». А мне хотелось подразнить ее, пошутить над романтичностью влюбленной в меня девочки, но получилось жестоко и цинично.

Пока Янина говорила с мамой, я подошел к Лине. Она стояла около клумбы с бархатными георгинами и какими-то еще мелкими желтыми цветами.

— Ты снова не осмеливаешься сорвать цветок?

Она даже не обернулась.

— Привет! Мне просто его жалко.

Я усмехнулся и сорвал пушистую коробку ярко-красного цвета.

— Мне не жалко. Он, может, для этого и цвел. Для славной нежной девушки. Для тебя.

Лина обернулась, она с улыбкой приняла цветок и лукаво посмотрела на меня, а потом улыбка сошла с ее лица, потому что к нам подошла Янина.

— Здравствуйте! — вскользь бросила она Лине и тут же взяла меня под руку, — Денис, я объяснила твое маме, что нам надо уехать пораньше.

Я познакомил их. Лина после этого вежливо попрощалась. Георгин в ее руке горел огнем и обжигал мои глаза.

— Кто она? — спросила жена.

— Девочка, которую я знаю с детства.

— У вас с ней что-то было?

— Она моложе меня на десять лет, я видел ее играющей в песочнице и в перепачканном от варенья платье. Я на тот момент учился в десятом классе. Как ты думаешь, что у нас с ней было?

— Что ты разошелся, Денис? Не было и не было. Не нервничай, дорогой. Я просто устала, вот и сказала глупость.

Глупостью был наш брак, который продлился четыре года. Я снова изменил. Янина не осталась в долгу, но в отличие от меня ее адюльтер имел продолжение — она стала женой московского предпринимателя. Я не оправдал ее надежд в материальном отношении и в стремлении жить в Москве. Меня не устраивало, что она даже не пробовала наладить отношения с моей дочкой. Любая встреча с Леной воспринималась ею со снисходительностью и неизменным прозвищем «бесеныш», потому что никакой привязанности к детям она не испытывала.

Время бежало, принося с собой и плохое, и хорошее, смешивая лица, события, ощущения. Ушли из жизни Линины родители. К счастью, они увидели успех дочери, которая стала судьей. Я и мама пережили несколько лет борьбы с онкологическим заболеванием отца. Судьба к нему благосклонна, несколько лет ремиссии дают нам надежду.

Леночка выросла, стала студенткой иняза МГУ и осела в Москве. Катя уже много лет была в браке и стала мамой еще двух сыновей. Мы отлично общались в том, что касалось Лены. И сейчас я понимаю, что главной проблемой моего с ней брака, как впрочем, и последующего, была нелюбовь.

С Линой после смерти ее родителей мы стали очень дружны. Ей была нужно поддержка, мои родители и я оказали ее. Я шутливо предлагал ей замуж, она смеялась и всегда отказывала. Лина всегда отбивалась, что мои женщины ей этого не простят.

Я уверенно продвигался по службе и последние пять лет занимал должность уполномоченного по вопросам магии.

— Скажи мне, — спросила меня мама, — почему ты так упорно лезешь в брачную петлю? Почему ты непременно тащишь своих женщин в ЗАГС? Это какая-то болезнь?

Я сам не мог этого объяснить. Было в этом что-то по-мужски лихое — оправдывать надежды женщин, красиво ухаживать, создавать образ честного и серьезного мужчины в отношениях.

Женился, я, конечно, не на каждой свой любовнице, но я никогда и не вел бухгалтерского учета в делах сердечных. Представляю, если бы матушка увидела этот любовный баланс на бумаге! Однако умудрился превратить свою жизнь в водевиль. Если угадывались совпадения во вкусах, воспитании и дама сердца меня не раздражал, то почему и не жениться?

В третий раз я женился в сорок семь лет. С Таней мы были ровесники, у нее был сын и трехлетний внук. Мы тихо расписались, а потом дома отметили торжество. Татьяна занималась оказанием финансовых услуг, была независимой в материальном плане женщиной. Мы купили дом, быт полностью лег на женщину, которая приходила к нам приготовить еду и убраться. Современный подход двух занятых на работе людей.

Мама ладила со всеми моими женами, выговаривая про их недостатки только мне. Смирившись с моей привычкой жениться, она очередной поговоркой выразила свое мнение: ' Умный ты был бы, кабы не дурак'.

Я изменил Татьяне, увлекшись ее секретаршей. Пошлая ситуация, она застала нас в моей квартире. Ее насторожили мои «выезды на объект» совпадавшие с отсутствием ее секретаря на рабочем месте по уважительной причине. Жена сумела взять в прихожей второй экземпляр ключей, когда мы заходили в мою квартиру, и как говорят в народе, поймала нас «на горяченьком».

Глава 20

Кто отменил доверие?

Развелись мы в ЗАГСе — дурное дело нехитрое. А потом в суде мы долго делили имущество. За три года брака мы купили дом, нажили счета с накоплениями и «Ланд Ровер». Татьяна к тому же включила в раздел то, что Лина назвала «ложки-поварешки»: микроволновку, мангал, стиральную машину, сервиз и еще какие-то мелочи.

Я позвонил Лине, чтобы обговорить с ней некоторые детали. По делу была проведена экспертиза для оценки имущества. Я и жена не были с ней согласны. Адвокаты ходили в процессы вместо нас, и все нюансы сообщали нам. Когда мой адвокат сказал мне, что скоро состоится решение, я решился поговорить с Линой на эту тему.

Оказалось, что она на больничном. Я нагло напросился к ней домой, раз уж встретиться в городе мы не могли. По телефону Лина «прокаркала» свой адрес, закашливаясь через слово. Я сделал вид, что не разобрал ни слова, и она написала мне сообщение. Видимо, она совсем забыла, что после похорон ее родителей я был у нее несколько раз.

Я приехал с цветами, фруктами и медом.

Лина выглядела неважно. Она похудела, на лице разметались красные пятна, нос облупился от насморка. Рядом с ней стоял кот. Он обнюхал мои ноги, мяукнул и направился на кухню. Я взял медицинскую маску, которую Лина протянула мне. Волосы были убраны в хвост на макушке, клетчатый домашний костюм «висел» как на манекене.

— Девочка, зараза к заразе не липнет.

— Денис, у меня не подтвердился «ковид», но вдруг его не определили? Он теперь какой-то мутированный.

— Линушка, я не займу у тебя много времени, но мне нужно, чтобы ты посмотрела на всю эту ситуацию твоим профессиональным взглядом.

Лина поставила передо мной чашку с кофе, печенье и принесенный мною мед в креманке.

Пока я пил кофе, Лина листала документы.

С удивительной для своего болезненного состояния скоростью девочка подскочила и выбежала из комнаты. Зашла она уже с Гражданским кодексом, быстро пролистала, нашла нужную статью и засыпала градом вопросов:

— А ты встречный иск подал? Почему ты не согласен с оценкой имущества? Ты не хочешь изменить свой вариант раздела с учетом заключения эксперта?

Я объяснил, что хочу оставить себе машину, потому что пользовался ею только я, а Таня ездила на своей добрачной «Мазде». Что дом я готов оставить ей, мне он не нужен, потому что у меня есть отличная квартира.

— Денис, это дело нужно закончить мировым соглашением. Сейчас вы потратились на адвокатов, на проведение экспертизы. Вас уже затягивает в это болото, никто не уступает, но это прямой путь к ненависти. Судья вынесет решение, и с вашим с Таней подходом вы дойдете до апелляции, потом до кассации. Это минимум полгода. Если вы не найдете приемлемого варианта, это сделает суд. Только мировое соглашение станет правильным выходом.

— Татьяна хочет войны, я-то готов.

— Ничего ты не готов! — Лина поднялась со стула и громыхнула чашкой, поставленной в мойку, — Жена просит оставить себе сервиз немецкий, ты тоже. Объясни мне, темной женщине, зачем мужику немецкий сервиз? Ты сейчас спокойно пил кофе из кружки стоимостью не более двухсот рублей. И вроде живой и здоровый, не облез. Сервиз имеет какую-то личную для тебя ценность?

— Нет, но она не хочет оставить мне машину, и мы с адвокатом включали в список все то, что заставит ее изменить свою позицию. Мы…

— Мужики! — ухмыльнулась она, — Тане самой надоела эта ситуация, но она вложилась и материально, и морально, поэтому как это закончить безболезненно, просто не знает. Помоги ей и себе тоже. В конце концов, ты виноват перед ней. Позвони ей, убеди, что нужно встретиться вдвоем без адвокатов и поговорите спокойно. Поверь, как только вы договоритесь между собой, адвокаты просто будут вынуждены составить проект мирового соглашения.

Лина очень помогла мне. Мировое соглашение, с совместными уступками, состоялось.

Она умеет уступать, умеет убеждать. Лина сильный человек и слабая женщина. На выходных, когда она была расслабленной и немного захмелевшей, я поймал себя на мысли, что хочу видеть ее всегда. Рядом с собой. Когда мы лежали в одной постели, я чувствовал сквозь дремоту, как она провела своими пальчиками по моей щеке. Это было нежно, и именно тем, чем я не хотел бы ни с кем делиться. С Линой мне спокойно и тепло, мне хочется, чтобы она стала моим домом.

Как писал Лопе де Вега, «хоть Бог любви умен и прихотлив, едва ли хитрость измышлял такую». Моя непутевая личная жизнь не сокрушила во мне желания любить женщину и быть любимым ею. Лина когда-то была влюблена в меня, а я — нет. Мне льстили ее восторженные взгляды, но я не искал неопытности и нежности. Потом Лина обманулась в первых ее взрослых отношениях. Чем этот Виктор отличался от меня? Он, как и я, разбил ее сердце. Мы обманули любящую нас женщину.

Как некстати ко мне на работу пришла подруга дочери и ее же тезка. Она позвонила мне в обед и сказала, что ей нужна помощь. Днем я не мог никак перенести ни одну из рабочих встреч, и вписать ее в свое расписание я не мог совершенно. Перебивать вечер, который я был намерен провести с Линой, проблемами, по сути, чужого мне человека, казалось просто кощунственным. Я сказал, чтобы она забежала к концу рабочего дня.

Лена явилась «дыша духами и туманами» 1. Как оказалось, подруге дочери отказали во внесении сведений в Реестр магических лиц, потому что предоставить один только дар было недостаточно. У нее не имелось никаких подтверждений, что мать или бабушка имели колдовское происхождение. В списках «Колдуны и ведьмы», которые велись еще со времен Петра I, упоминания о ее предках не было.

— Денис Александрович, они даже не выдали мне никакого документа.

— А что они тебе должны выдать, Лена? Никаких ведь доказательств нет. Понимаешь, без сверки со списком, даже при наличии дара, тебя никто в Реестр не внесет. Но, если ты хочешь официального отказа, что же… подай письменное заявление. Ответ тоже будет официальным.

— Я смогу его обжаловать?

— Можешь, но ты ничего не добьешься.

— Я не понимаю этой несправедливости. А как же тогда в Реестре появляются ведьмы, которым дар передан не по родственной линии? В Москве моей знакомой дар передала бабушка-соседка, она просто отдала свое кольцо, потому что своих детей у нее не было.

— Лена, бабушка-соседка пришла и сама подала заявление, указав, что передает свой дар не кровному родственнику с указанием своих паспортных данных и твоей знакомой. Это целая процедура, она создана, чтобы исключить попадание в Реестр случайных людей и разного рода мошенников.

Лена была раздосадована, и пыталась прощупать почву насчет связей и денежного вознаграждения тому, кто может ей помочь. Пришлось набраться терпения и объяснить, что это исключено.

— А зачем тебе это? — спросил я, понимая, что за этим стоит какой-то корыстный интерес.

— Я отлично гадаю на Таро. Была на курсах у одной ведьмы. Сначала баловалась для себя, а потом маме и подругам карты раскладывала. Все мои знакомые просто в восторге. Я могу и хочу этим подрабатывать, и статус «ведьма», конечно, очень бы мне пригодился.

— Какой же дар ты предоставила?

— Я у этой ведьмы купила брошь. Но она отказалась со мной пойти и все оформить официально.

— Конечно, она ведь тебе безделушку продала. Лена, дар не продается.

И, выходя из здания, Лена зачем-то начала вести себя как записная кокетка. Она вспомнила, что дочка рассказала ей, что я давно в разводе. Лена улыбалась и шутила, что я завидный жених, «в кольцах узкая рука» как у Блока, пристроилась на моем локте. Я улыбался и говорил о том, что молодость моя прошла, и растрачиваться на меня не стоит. Раздался звонок телефона. И когда спасение было так близко, на экране высветилось «Линуша». Это был конец. Я обернулся и увидел ее сидящей в машине.

Не нужно обладать даром ясновидения, чтобы понять какие мысли были в голове у моей девочки. Только что она вынесла нам — мне и себе — приговор.

Лена ушла, а я остановился на парковке и закурил. Мне не хотелось ехать в пустую квартиру, где я бы мысленно возвращался к тому, что навоображала себе Лина. Какое-то время молча сидел в машине и курил. Мной совершено много ошибок: женился без любви, не был верен, осквернял себя случайными связями, и, конечно, отменил доверие. Я делил постель до нее со многими женщинами. Но эту страницу своей жизни я напишу заново.

Я быстро набрал ей сообщение: «Она подруга моей дочери. Мы не встречаемся. Я с ней не спал. Я виноват лишь в одном: позволил ей вести себя таким образом, что поселил сомнения в своей порядочности у тебя. Мы поговорим завтра. Спокойной ночи, девочка». Пора восстанавливать отмененное, но еще не утраченное доверие.

1 А. Блок «Незнакомка».

Глава 21

Ведьма нам дело разваливает

Несколько дней подряд обвинитель обрывал телефон Оболенцеву. После того, как дело по ведьме Антоновой была направлено в Трибунал, он был готов поспорить на бутылку хорошего коньяка, если бы нашелся подходящий спорщик, что звонок от судьи состоится через два-три дня после ознакомления с поступившими материалами. Его напарник, младший инквизитор Витя Соболев, был аналогичного мнения. Но из Трибунала не позвонили, и Николай Григорьевич подумал, что судья все-таки решила пожаловаться руководству, считая, что «отчихвостить» инквизитора не ее уровень.

Майор полиции Оболенцев имел солидный стаж следовательской работы в районном отделе МВД России «Лесовский». После серьезного семейного обсуждения на уровне «теща-жена» было решено, что он уходит на пенсию, а брат жены забирает его к своему другу в отдел безопасности одной коммерческой компании. Заманчивость предложения получать вполне приличную заработную плату и пенсию при меньших моральных и физических затратах, чем на прежней должности, была очевидна.

Он не был в полноценном отпуске три года, потому что острая нехватка следователей на фоне постоянного растущего количества дел рассматривалась начальством как основание почти круглосуточного нахождения на работе. Зато он никогда не жаловался на бессонницу, потому что допросы, проверки, материалы в суде, изматывали его так, что, едва завалившись на кровать, он тут же засыпал. Утром усталость его не оставляла, и ему казалось, что спал так мало, что как будто только что закрыл глаза и тут же открыл.

Его уходу на службе никто не удивился, но начальник райотдела попытался надавить на жалость, мол, не жалко тебе стольких лет труда на благо Родины, опыта, который можно передать молодым кадрам. Можно подумать, что сам он об этом не задумывался. Сомнения были, но положив на воображаемых весах на одну чашу нервотрепку, недосыпание, недостаток денег, азарт при расследовании, облегчение от раскрытого дела, а на другую чашу комфортное пребывание в офисе, зарплату, превышающую его текущую в два раза, и отпуск не в усеченном варианте, он написал рапорт об увольнении.

За неделю до его увольнения, ему позвонил Вересов, уполномоченный по вопросам магии. С ним он познакомился при расследовании кражи у одной бабульки почти полумиллиона рублей и старинного серебряного гребня. Откуда у бабульки, живущей в «хрущевке» с облезлыми табуретками на кухне и ковром с оленями над кроватью, такие деньги, его удивляло всегда. Бабулька, впустившая к себе пожить двоюродного брата приемного сына троюродной сестры — Шурика, не задумалась даже позвонить оставшимся в живых родственникам, вообще знает ли кто-то этого Шурика, но «нацарапать» на Оболенцева жалобы за «ничегонеделывание» времени и умственных сил у нее хватило. Бабка приходилась какой-то дальней родственницей одной из бывших жен Вересова, и он просил найти гребень, который оказался какой-то ценной магической вещью.

С пропавшими деньгами бабульки родственники уже мысленно распрощались, а вот сказать «прощай» старинной «цацке» не могли. Гребень он нашел и в благодарность Вересов пришел к нему с бутылкой «Hennesy V. S. O. P.» и небольшим конвертом, что было весьма кстати на фоне лишения премии.

Разговор с магическим начальником с темы «о погоде, о природе» перешел к его увольнению.

— У меня к тебе предложение, Николай Григорьевич. Не хочешь продолжить профиль своей деятельности в сфере колдовства?

— Это как в «Чародеях», волшебство в сфере услуг?

— Ну, это фильм, сказка, хотя и неплохо продуманная, а я предлагаю реальную работу в близких для тебя условиях. Это инквизиция и должность Главного инквизитора, и хорошая зарплата, по крайней мере, повыше твоей точно. Скажу сразу — придется изучить Магический кодекс, но с учетом твоего опыта, это не займет много времени.

Оболенцев оторопел. В голове его уже сложился план действий: увольнение и работа в службе безопасности. Да он уже в своем воображении летний отпуск отгулял с семьей, и сувенир с моря теще привез. Магнитик, что же еще. А тут из своего болота предлагают перейти в соседнее, да еще и мокроступы придется сменить.

— Денис Александрович, я ухожу со своей службы, где все налажено и привычно: много работы, мало денег и регулярные взыскания, а ты предлагаешь мне приблизительно то же самое, но с «подвывертом» в сторону колдовства. Стоит ли оно того? Да и нашел я себе уже занятие: спокойнее, по-обывательски теплее.

— Служба безопасности? Знаю-знаю. Жена-то, конечно, довольна будет, место, действительно, отличное. Только ты сам без своего болота сможешь? Я тебе не тороплю, пара дней на раздумье у тебя есть. Ты, наверно, думаешь, почему тебе предлагаю? Чтобы узнать о человеке как о профессионале, нужно не только у руководства характеристику запрашивать, но и с подчиненными пообщаться. И никто о тебе как о бестолковом человеке и некомпетентном сотруднике не отозвался. Неидеальный работник, но честный «пахарь». Думай, майор, а я тебе послезавтра позвоню.

Николай Григорьевич прошелся по карманам и не найдя, сигареты, чертыхнулся. Пришлось встать и достать их из куртки. Он открыл форточку и закурил, разглядывая родной полицейский двор. «Буханка» с очередными алкоголиками только что заехала, и вереница дурно пахнущих и неряшливо одетых мужиков потянулась к входной двери. «Наш контингент», — вздохнул Оболенцев. Но с этим маргинальным элементом было привычно, уверенно, с пяти-десяти минут разговора он мог определить, обманывают его или нет. Допросы, протоколы, суды… есть и другая жизнь.

Из любопытства и он нашел в интернете Магический кодекс и почти полчаса, пока в дверь не вошел дознаватель Лухин, он пролистывал его и сравнивал с родным УПК РФ.

Вечером Николай Григорьевич принял решение согласиться. Жена его, вздохнув, сказала, что уж лучше в магию, чем остаться в полиции. «Я так боялась, что ты передумаешь увольняться, что уж лучше инквизиция. Пенсия твоя при тебе останется, зарплата будет. Проживем. Главное, что работы меньше, и я с сыном тебя дома буду видеть по выходным», — сказала она. Проще ли там работа, Вересов не имел понятия, но жене об этом не сказал.

И вот первое дело, как блин, комом.

Когда он только начал расследование, его не удивило, что Антонова Ирина отказалась от дачи показаний, он относился к этому с пониманием. Не хочет говорить сейчас — заговорит потом. Он и Корнеенко пытались убедить ее, что показания могут помочь ей. Для убедительности объяснили, что такое активно способствование раскрытию преступления. Антонова молчала. Защитник поговорил с ее матерью. Но мать оказалась недалекой, и весь ее разговор с дочерью свелся к призыву: «Покайся, грешница». Напоследок мать бросила дочери фразу, что деньги и ненависть не стоят жизни человека. Ирина просто расхохоталась после этого.

В квартире убитого ничего ценного не пропало, все вещи были на месте. Детские игрушки у него в квартире забыла одна из его подружек. Может, и стоило их установить и опросить, но ему это показалось нецелесообразным. Причиной убийства могла быть ревность с учетом неразборчивости парня в связях, свидетели подтвердили, что к нему ходили девушки нетяжелого поведения. Но весомых аргументов в пользу этой версии не было.

Прямым доказательством вины Антоновой было обнаружение принадлежащих ей частиц ДНК на платке. Все остальное косвенно указывало на нее.

Вересов перезвонил Нистратову, но тот сбросил звонок и отправил сообщение, что идет к нему сам.

Николай Григорьевич работал над новым делом и читал показания свидетеля, допрошенного утром, однако, приход Нистратова исключал любую возможность плодотворного труда. Разговор мог затянуться, а показывать свои наработки обвинителю до составления обвинительного заключения он не хотел. Дело «по-жегловски» он сразу спрятал в сейф.

Нистратов зашел вместе с Витей, который вернулся из офиса «Билайна», забирая ответ на запрос.

— Ну, что товарищи «пинкертоны», мы в полной… красоте! — сказал Нистратов. — наша ведьма-судья разваливает дело. Ребят, все, то о чем мы молчали и боялись говорить, вылезло прямо в процессе рассмотрения.

Витя Соболев живописно выразился, и тяжело вздохнув, достал сотку из кармана и положил ее в банку из-под кофе на сейфе. Это была третья сотня за день. Вересов с прежней службы ввел правило штрафника: матюгнулся — оштрафован. Пока верхний предел был установлен в размере 100 рублей, но Вересов склонялся к мысли, что в воспитательных мерах пересмотрит его в сторону увеличения. Впрочем, вчера он сам выложил двести рублей одной бумажкой.

— У меня денег нет. Я нецензурной бранью не выражаюсь, — заметил обвинитель.

«Жмот», — подумал Вересов.

Нистратов рассказал о том, что во время допроса потерпевших и свидетелей судья делала упор на отношения убитого Антонова и его сестры. Мотивы преступления не понятны, то ли ревность, то ли месть.

— Корыстный мотив, — предположил Витя.

— Деньги в квартире убитого не пропали, и вещи все на месте были, — напомнил Николай Григорьевич, — это не имущественный интерес.

— Вот мы только сейчас над мотивом думаем, а надо было при расследовании!

— Не ваше ли ведомство, товарищ магический прокурор, требовало это элементарное дело поскорее расследовать и направить в Трибунал, потому что судья на пенсию уходит, а нового судьи еще в помине не было! — повысил голос Вересов.

В самом деле! Он и Старшему инквизитору об этом докладывал и пытался до обвинителей «достучаться». Тогда бесполезная попытка договориться о продлении срока расследования его удручала, но себя он успокоил тем, что ответственность несет Старший инквизитор, утверждающий обвинительное заключение.

— Она вызывает эксперта, — продолжил Нистратов, — я сегодня с делом знакомился, в деле подшито ходатайство от защиты о его допросе и направленное уведомление. Хитрят «трибунальские», защита бы и не стала об этом думать, если Антонова молчит как рыба об лед. Это с намека нашей судьи, зуб даю!

Вересов достал коньяк из сейфа, а не нуждавшийся в подсказке Витя достал рюмки из шкафа, начатую шоколадку, несколько кусков черного хлеба и поллитровую банку с домашней консервацией.

Нистратов махнул рукой и вытащил из своего портфеля «краковскую».

— Ну что, — открывая бутылку, сказал Оболенцев, — дальше после допроса эксперта она убедится в наличии третьего лица, и придет к выводу, что Антонова не виновна. У нас вырисовывается «оправдос»! Предлагаю за это выпить.

Тост за оправдательный приговор в устах инквизитора прозвучал мрачно и обреченно. От мысли, что вся работа насмарку, хотелось не просто выпить — напиться. Хотя какая работа, он и пятидесяти процентов того, что планировал, не сделал. Просто позор.

— Не будем торопиться, дальше в игру вступаю я, — хвастливо сообщил Нистратов, — Учите Магический кодекс, господа!

Глава 22

Бардак

Услышав звонок в домофон, Лина посмотрела на часы. В семь часов утра к одинокой женщине «свои» не приходят. Наверное, ошиблись. Но звонок раздался еще раз, и Тишка мяукнул у двери, переживая, что она не спешит узнать утреннего гостя.

— Откройте, доставка цветов, — сообщил мужской голос.

Когда позвонили уже во входную дверь, она посмотрела в глазок, но увидела только ярко-красный букет. Пришлось открыть, не увидев лица курьера, и за порог тут же ступил Денис.

— Здравствуй, девочка!

— А где курьер? — строго спросила она. Здороваться Лина не стала — много чести.

— Я попросил твоего соседа, выгуливавшего собаку, позвонить тебе и представиться курьером от доставки цветов. Я решил, что нельзя откладывать на вечер то, что можно сделать утром.

Лина не собирались облегчать ему задачу, если он пришел объясниться и извиниться, пусть ищет убедительные слова. Это в лучше случае. В худшем — она, слава Богу, стойко перенесет его желание расстаться. Вполне возможно именно этой новостью он хочет с утра взбодрить ее.

Тишка выгнул спину и остановился у ног Лины.

Денис вручил ей букет из пятнадцати бордовых роз. Она успела посчитать, пока он разувался.

— Хорошо выглядишь, — с грустью отметила Лина, — видимо, с удовольствием провел время. В квартиру не приглашаю — мне надо на работу собираться.

Дениса это не смутило ни капли. Он улыбнулся мягко, с прищуром в глазах:

— Значит, на пороге. Лина, мы просто с ней разговаривали. Она подруга Лены и просила помочь ей по одному вопросу. Вся ситуация выеденного яйца не стоит, но она дорого мне обойдется, если ты не позволишь себе поверить мне.

— Ты помог ей? Вчера вечером ты помог ей?

— Нет, это не в моей компетенции. Я виноват лишь в том, что не пресек ее откровенный флирт. Прости меня, Лина, прости. Но повода для ревности нет, ей-Богу.

Денис наклонился, чтобы поцеловать, но Лина уклонилась. Она ничего не ответила и ушла в кухню. Денис понял, что это приглашение пройти и направился за ней. Лина сначала поставила цветы в вазу, а потом поджаривала тосты и нарезала сыр с ветчиной. Перед ним была поставлена тарелка с бутербродами и чашка ароматного кофе.

Денис обрадовался предложенному завтраку, усмотрев в этом хороший знак для себя.

— Ты такой уверенный, потому что не сомневаешься, что я должна тебя простить? — строго спросила Лина.

— Я рассказал тебе все как есть. Возможно, я немногословный, и потому не убедительный. Но, если тебя интересуют подробности, пожалуйста. Лена хотела, чтобы я помог зарегистрировать ее в Реестре магических лиц, хотя она не ведьма. Или нужно еще пространнее? Извини, но суть разговора я тебе передал, а диктофонной записи у меня нет.

— Я не об этом, Денис. Детали твоей встречи с девушкой мне не интересны. Скажи мне, какие у нас тобой отношения? Дружба, давнее знакомство или выгодное партнерство? Потому что я считала, что между нами нечто большее. Возможно, я ошиблась, и я мешаю тебе встречаться с женщинами, влюбляться, увлекаться со всеми вытекающими последствиями.

— Я…

— Помолчи, пожалуйста, у нас не так много времени, скоро надо ехать на работу. Вчера вечером, когда я видела тебя и эту блондинку, я как будто вернулась в тот вечер, когда узнала, что жених изменяет с моей подругой. Мне было очень больно, но молодость малоуязвима, и у меня была помощь родителей. В тот раз я сумела себя сохранить. Но зачем мне снова наступать на эти же грабли и растрачивать себя понапрасну? Я спала перерывами, и в моей голове крутилось столько словесных вариантов красиво сказать тебе «прощай».

Я чуть ли по пунктам систематизировала свои слова и поступки, но я не нашла ничего предосудительного в своем поведении. Я не навязывались тебе, не преследовала. Себя могу упрекнуть только в том, что поверила тебе, что мы мужчина и женщина, которые хотят быть вместе. Я не хочу жить с оглядкой, подбирать слова. Денис, я жила эти годы без тебя и проживу дальше, но я не смогу больше позволить себе обжигаться о мужскую нечистоплотность. Поставь точку, если это твой выбор.

— Какую точку, Линуша, если между нами еще ничего не было, — Денис даже приподнялся от возмущения.

— Денис, не морочь мне голову. Ты сам не настаивал на плотской стороне отношений. Ты даже не представляешь, как меня утомляют твои предложения о замужестве. Для тебя очередная свадьба как курсы повышения квалификации: получил свидетельство и готов дальше работать в этом же направлении. Давай расстанемся на хорошей ноте, пока я не потеряла уважение к тебе и не расстроила свою неторопливую, но уже состоявшуюся жизнь.

— Я не хочу с тобой расставаться. Вернее, не хочу снова быть другом детства и старшим товарищем.

— По твоему поведению не скажешь, — воскликнула Лина, — мой кот проявляет больше здравомыслия, чем ты! Денис, у тебя бардак в голове. Определись, чего ты хочешь и готов ли ты поступать как разумный человек, прогнозирующий последствия своих поступков.

Кукушка в часах «прокуковала» один раз — половина восьмого.

— Мне пора собираться на работу, допивай кофе и уходи.

Лина вышла из кухни, и Денис остался с котом, который разлегся около стола и осуждающе смотрел на него.

Когда он шел к Лине утром, то, надеясь на ее прощение, одновременно был готов и принять свое поражение. Сегодня ему повезло, он выдохнул и протянул руку погладить Тишку. Неожиданно кот ударил его лапой, а в боку почувствовал не сильный, но ощутимый толчок маленькой ручки.

«Домовой», — понял Денис. Ему объявили войну в этом доме. У хозяйки дома были заступники. В кофеварке оставался еще кофе, и он, налив еще одну чашечку, произнес:

— Конечно, это прекрасно, что Лина находится под вашей защитой, и я заслужил нелюбовь ко мне. Но давайте, ребята, поговорим наедине. Ваша хозяйка мне дорога, и я намерен войти в ее жизнь. Я хочу… — он запнулся, — жить с ней.

Как хочется стать счастливым человеком, обрести уют дома и в душе! Тепло домашнего очага способна подарить только любимая и любящая женщина. Засыпать и просыпаться с ней, обнимать и целовать, узнать, что ей нравится больше… Нет, эти сладкие и грешные картинки, замелькавшие в голове, лучше пока оставить. Он изменил направление мыслей и представил, как по утрам Лина варит кофе и провожает его на работу, а он по вечерам спешит домой. Но Лина не домохозяйка, он сам нашел ей работу.

Лина вышла из спальни в черном приталенном платье. Она подошла к зеркалу, и Денис увидел, что строгое платье имеет соблазнительный разрез.

— Очень красивое платье, Линуша. Ты в нем… сексуальная.

— Вересов, в этом платье я была на приеме у Верховного Трибуна. Ты меня в нем видел. Так что не подлизывайся с глупыми своими комплиментами, — Лина открыла тюбик и тщательно нанесла помаду, потом надула губки и покрутила головой.

— Девочка, я могу расписаться кровью — ничего у нас с Леной не было.

— Кровью расписываться очень опасно, Вересов. Такую клятву не отменишь, это как смертный приговор себе подписать. Проще ставить подпись ручкой, потом можно оспорить в суде.

Лина достала сумку и спросила:

— Ты на машине?

— Я могу тебя подвезти и вечером мы вернемся вместе, — оживился Денис.

— Нет. Какой шустрый! Считай, что ты на испытательном сроке, Вересов. Собирайся, пора на работу.

У подъезда Лина неожиданно протянула руку к нему. «Поверила», — понял Денис и, прижал ее ладонь к щеке, а потом к груди, там, где радостно стучало сердце.

— Не обмани меня, — прошептала Лина, — ты можешь по-другому, я верю.

Глава 23

Сложнее некуда

Лина, разумеется, опоздала на работу. После вчерашних переживаний, мучительной ночи и утреннего извинения Дениса, ничего лучшего, чем «задобрить» себя сладким, придумать она не могла. Старое доброе средство. Оно не подводило ее со времен студенчества.

Перед работой зашла в «Кондитерскую» и купила два торта «Киевский» и «Прагу».

Девочки собирались пить чай, и Людочка радостно пискнула, увидев, что судья принесла сладкие подарки.

— Какой у нас повод? — поинтересовалась Маша.

— Тяжелая жизнь требует максимума калорий.

— У вас что-то случилось, — встрепенулась Людочка, которая разместила торты в холодильнике.

— Да, — вздохнула Лина, — я обиделась, вы тортики взяли, а меня на чай не пригласили.

— Мы уже завариваем вам чай, — отозвалась секретарь, — а какой начнем пробовать?

— Люда, как взрослая девушка, примите правильное решение.

— Значит, «Прагу» прикончим утром, а после обеда примемся за «Киевский», — не растерялась Людочка.

После чаепития Лина попросила девочек позвонить стражникам и уточнить, есть ли жалобы у Антоновой Ирины на состояние здоровья.

— Меня интересует, она не беременна?

— Так в деле были бы сведения из больницы, — удивилась Людочка.

— В деле ерунда всякая, а того, что нужно вообще нет, — возразила Лина.

Маше в это же время было поручено позвонить в ЗАГС с вопросом о зарегистрированных на Антонова Владимира детях.

Через десять минут стало известно, что подсудимую осматривали медики при поступлении в изолятор, и определенно она не беременна, а детей у Антонова не оказалось.

Лина не скрыла своего разочарования.

— Это из-за игрушек, да? — спросила помощник.

С ответом женщина помедлила. Сказать или не сказать? Они же мало времени знают друг друга в работе. Но как работать без доверия? Это же безобразно осложняет весь процесс и сказывается на качестве результата.

— Ну а зачем они в квартире одинокого мужчины, если у него нет детей, беременной подружки или родственницы? Кто-то же ему их принес, сам вряд ли бы он их купил.

— Может, в подарок кому-то?

— Ага, и решил сам упаковать подарочек, — съязвила Лина.

— Ой, ну будет мужик из-за упаковки переживать, Ангелина Николаевна. У них в «настройках» это априори отсутствует. В пакет положил — и ладно.

— Нет-нет, их кто-то принес.

— Кто-то с малышом. Может, приятель, не обязательно женщина. Вариант с беременностью не вписывается, зачем беременная будет игрушки покупать до родов? — задумалась Маша.

— Ладно, с этим надо разбираться, а сейчас дело за экспертом.

Суета дня поглотила Лину, она устала и даже немного приуныла. Наступивший вечер порадовал ее сообщением по телефону о том, что на девятнадцать часов ей будет доставлен заказ из суши-бара.

Лина позвонила Денису.

— Привет! Спасибо тебе большое за заказ. Ты просто «сделал» для меня этот вечер. Правда.

— Привет! А вдруг это не я, а тайный поклонник, — засмеялся Денис.

— Родное сердце, я никогда не умела кокетничать, даже во времена пылкой юности. Ну, правда, кроме тебя, Аленки и родителей никто бы обо мне так не позаботился.

— Я рад, что угодил. Как у тебя дела?

— Как обычно, тружусь. А у тебя?

— Вполне сносно, но это не по телефону. У меня есть одно предложение, — Денис сделал паузу.

— По работе или как?

— Что мне твоя работа. У меня на тебя иные планы.

Лина закатила глаза.

— Давно ты меня замуж не звал. И все-таки нет.

— Подумай до субботы, обсудим за ужином.

— Балда, — строго сказала она и сбросила звонок.

Мысли с удовольствием перенеслись к ни разу еще не «выгулянному» зеленому платью. С новыми туфлями оно будет смотреться неплохо. Субботний ужин будет приятным. Но это будет потом. Сейчас — работа.

На следующий день в судебное заседание явился эксперт. Эксперт Кудесин Александр Николаевич являлся потомственным колдуном, был, помимо этого, кандидатом магических наук с десятилетним стажем работы.

Нистратов пытался задавать все вопросы исключительно согласно выводам, проходящим в деле. И его допрос занял минут пять.

А вот защита судью порадовала.

— Мне не совсем понятно, как вы определили, что проклятье было произнесено именно моей клиенткой?

— Давайте начнем с того, что природа проклятья имеет целью нанести как можно больше вреда лицу, в чей адрес оно направлено. Проклятье обращено на здоровье или жизнь оппонента или его родственников. Оно носит всегда устный характер, но как любое зло оставляет свой след. И это его главная особенность.

Понимаете, жажда зла затрагивает всю душу человека до такой силы, что даже воздух вибрирует. Густота негативной энергии запредельная, потому что колдовство носит древний характер. Ведь, магия существует столько же, сколько и человек.

Пример, чтобы все присутствующие здесь представили, что это такое вообще: если бы в момент произнесения проклятия мы могли бы иметь под рукой чашку и могли подбросить ее, то она на мгновение может повиснуть в воздухе. Такие опыты имели место.

И, конечно, проклятье на смерть — это посыл на прекращение жизни. Гнев, испытываемый ведьмой или колдуном, не позволяет устранить наносимый ущерб. То есть проклятье всегда адресно и имеет характер неотвратимости. Отменить его невозможно.

— И все-таки как установить лицо, произнесшее проклятье?

— Магическая наука знает только один способ. У нас, как и в медицине, свои «три золотых часа». Известно, что в воздух проникает колдовская энергия, и другое магическое лицо, обладающее специальными познаниями, в течение трех часов может извлечь ее частички. После вызова я был на месте преступления через два часа сорок минут. Не после совершения преступления, а после вызова, и это обстоятельство является ключевым.

Я зафиксировал уже слабые вибрации колдовства. Частицы негативной энергии так же остались на платке и игрушках. Энергию проклятья можно определить с помощью порошка папоротника. Он впитывает энергию и меняет свой оттенок от серого к черному. Порошок изменил свой цвет в течение десяти минут, и это долго. Если бы я отбирал образцы через час после совершения преступления, изменение цвета заняло бы пару минут. Результат в этом случае был бы достовернее.

— С момента совершения преступления до вашего приезда, сколько прошло времени?

Эксперт не помнил, и Нистратов попросил огласить посмотрел справку о смерти.

— Я приехал в 23 часа 35 минут. Смерть наступила в 20 часов 20 минут.

— То есть Ваше заключение не носит категорический[1] характер, — Лина пыталась скрыть волнение.

— Сейчас поясню. Какой вывод я могу сделать из всего изложенного? Самое главное — было применено проклятье к смерти. Но изменение цвета порошка впрямую зависит от времени его произнесения. Чем ближе момент произнесения проклятья, тем быстрее происходит колорирование порошка, и наоборот. Там же на месте я отобрал образцы энергии Антоновой. В заключении я указал, что не исключается возможность нанесения смерти в виде проклятия именно Антоновой Ириной Анатольевной. Следы ее энергии присутствовали. Они носили устойчивый и постоянный характер. Видимо, и убитый, и Ирина Анатольевна виделись в этой квартире регулярно. Не буду на это отвлекаться, потому что инквизитором этот вопрос не был поставлен.

Однако были и другие энергетические потоки. Если бы в квартире убитого находилась еще она ведьма, энергетически сходная с Ириной Анатольевной, я бы не удивился. Энергия гнева, уже рассеивалась, но я ее уловил и зафиксировал. Причем она подавляла присутствующую энергию скорби, которая тоже проявлялась и очень сильно. Не исключаю, это связано с раскаянием ведьмы после слов проклятья. Мое заключение не является категорическим в силу того, что временной отрезок между исследованием и преступлением был значительным. Я сказал инквизитору, что можно поискать кого-то еще. Вероятно, кто-то кто был в квартире потерпевшего помимо подсудимой. Ведьма или колдун, конечно.

Лина объявила перерыв. Эксперт говорил сложно, есть необходимость осмыслить.

Она понимала, что должна абстрагироваться, и не вмешиваться дальше того, что четко установлено Магическим кодексом. И все-таки набрала по телефону Нистратова.

— Ангелина Николаевна, — нисколько не удивился он, — рад, что вы перешли на другой уровень общения со мной.

— Не надейтесь получить от этого удовольствия. Вам сегодня открыто сказали: была еще одна ведьма. Если коротко, в нашем деле есть еще один момент. Почему инквизиторы не работали со свидетелями? Ну не может быть такого, что никто ничего не видел.

— Молнию видели все.

— Конечно, они запомнили то, что их удивило. Если ко мне в дверь постучит белый медведь, я вряд ли такое забуду. Кстати, я еще раз посмотрела материалы, и поняла, что инквизиторы не допросили жильца из квартиры №39. Почему?

— Там старушка живет, она тогда к детям уехала, и возможности с ней поговорить не было.

— Не мне вам объяснять, что бабули знают чаще всего больше, чем все жильцы в возрасте от двадцати до сорока лет вместе взятые. Надо попробовать в этом направлении.

[1] категорический характер экспертизы, то есть достоверно установленный. Этим он отличается от вероятностного характера.

Глава 24

Добра-молодца напои-накорми и спать уложи

Вечером к Лине приехал Денис. Как только раздался звонок домофона, кот побежал на кухню и спрятался за диван. В его понимании все свои были дома.

— Суббота как-то неожиданно наступила, — развела руками Лина, намекая на их ранее оговоренную встречу.

Денис протянул ей розу и поцеловал руку.

— Ужинать будешь? Наверное, не успел поесть. Ко мне сразу после работы поехал?

— Буду признателен. Не успел пообедать, и голоден как волк.

Тарелка с щедро налитой домашней лапшой с потрошками вызвала у гостя благодарную улыбку.

Лина смотрела на него с удовольствием. Наверное, так смотрят любящие женщины на своего мужчину — возлюбленного, защитника, добытчика, отца детей. Есть в этом что-то доисторическое, вечное, как инстинкт. Счастливы те, кто смог обрести и сохранить это чувство, подумалось ей.

Вересов был высок, статен, с благородной сединой, как пишут в романах. В юности его синие глаза и черные как смоль волосы поражали девушек в самое сердце. В нем чествовалась порода. По-другому при таких родителях, как у него, иное представить себе сложно. Мама и папа — старейшие работники университета. У папы в роду аристократы. Денис умел красиво говорить, был прекрасно эрудирован.

Три его брака были просто обречены. Вересов всегда был в поиске прекрасной Дамы. Как у его любимого Блока.

У Лины не было ни единого шанса не влюбиться в него. В юности она трепетала, млела, сбивалась с дыхания, едва увидев Вересова. Наступившая потом влюбленность в Диму никогда не могла сравниться с этими ощущениями. Она обратила на него внимание от безысходности. Можно отказаться от сахара и прожить всю сознательную жизнь с его заменителем. Но имитация любви лишает отношения ценности и переводит в категорию взаимных обязательств. Денис был тогда в первом браке.

Лина знала его с детства, их мамы были дружны. Мама Дениса очень любила цветы, дача просто утопала в них. Когда она с семьей была в гостях у Вересовых, девочка тайком смотрела на него. В десять лет Лина решила, что он самый красивый большой мальчик. Помимо этого, подкупало, что он не дразнил ее, не спрашивал, сколько ей лет, а при встрече присаживался на корточки и целовал ей руку.

Взрослые всегда дарили конфеты, а Денис срывал с клумбы цветок и протягивал ей — как взрослой, что не могло не подкупать и удивлять. Глаза его искрились добротой и весельем. И в этом не было никакой пошлости, намека на что-то нехорошее и грязное, о чем сейчас пишут в газетах и рассказывают в «Происшествиях недели».

Подрастая, Лина в школьной тетрадке на последней странице простым карандашом писала фамилию «Вересова», потом стирала и писала вновь. Она мечтала об их большом доме и мысленно выбирала занавесочки на кухню.

Когда ей исполнилось семнадцать лет, родители решили отметить эту во всех смыслах весеннюю дату в ресторане. Были приглашены гости. Вересовы подарили ей очень красивый кулон из коричневого турмалина, уверяя в его оберегающих свойствах. Денис передал ей нежной, тонкой красоты букет и смотрел так, что она впервые захотела от него получить больше, чем поцелуй.

Денис пригласил ее на танец, говорил, как она выросла и как хороша. Его восхищенный взгляд, охватившие ее хмель первого взрослого праздника, легкость от выпитого шампанского были разбиты словами: «После поедем со мной в номера?»

Пошлость фразы, циничная насмешка в глазах мужчины отрезвили и лишили ее в ту минуту всего счастья мира, которым она, как ей казалось, в этот день обладала. Девушка не ударила его. Лина сбросила его руку и спокойно сказала: «Это не со мной, с другими».

Сейчас этот аристократичный ловелас сидел на ее кухне и вполне себе по-мужицки, слегка урча от удовольствия, хлебал из тарелки.

— Очень вкусно, девочка, — сказал он, — спасибо.

— На здоровье. Какой чай заварить?

Пока Вересов пил иван-чай с печеньем, Лина обсуждала с ним последние новости и рассуждала о том, какую зиму бы она хотела. От бабушки она усвоила, что пока мужчина ест, его не нужно загружать хозяйственными вопросами. «Сытый мужчина — довольный мужчина», — говорила она. Домашнюю лапшу на яйцах ее научила готовить бабуля.

— Линушка, девочка, как твои дела?

— Неплохо. Работаю. Спасибо тебе, мне пока нравится. Ты ведь хотел что-то другое спросить?

— Обвинители волнуются, говорят, ты хочешь ведьму оправдать.

— Настучали, короче. Денис, я устала повторять, что не обсуждаю рабочие вопросы.

— Я не пытаюсь оказать на тебя давление. Меня абсолютно не волнует, какой результат будет по делу. Но предупреждаю, к Верховному Трибуну поступит жалоба на тебя.

— Поступит и поступит, вся моя работа после студенчества связана с жалобами и исками. Денис, это моя работа, меня этим не проймешь. Не тревожься.

Она, действительно, спокойно относилась к жалобам. Всегда одна из сторон не будет довольна, это неизбежно. В этом вся суть состязательности процесса.

Неожиданная мысль пронзила ее: он не за нее волнуется, а за себя. Он рекомендовал ее Трибуну, и если, что-то идет не так, как надо, как ожидали от нее, это бросает тень прежде всего на него. «Какая гадина. Всегда знала, что эта обаятельная гадина — карьерист и эгоист», — разозлилась женщина. А она-то расслабилась, разомлела, смотрит, как он тут трескает за обе щеки и нахваливает ее стряпню.

Грешным делом подумала, может, скучает.

Хлебосольная и добрая хозяйка исчезла мгновенно, и язвительным тоном Лина сообщила:

— Ты можешь передать тому, кто настрочил кляузу, что мне плевать. И точно так же мне с большой колокольни плевать на то, как это отразится на тебе.

— Что ты такое говоришь? При чем тут я?

— При всем. Переживаешь, что дал мне рекомендацию, неудобно перед высокопоставленными друзьями? Я у тебя ничего не просила, это ты пришел ко мне!

Денис удивленно уставился на указательный палец, направленный ему в грудь.

— Что ты выдумываешь, женщина, — встал из-за стола Вересов, — я к тебе пришел предупредить.

— Как же, предупредить! Что ж ты раньше не приходил, когда я в суде работала?

— Лин, успокойся, что ты взбеленилась?

— Поел и давай отсюда. Вересов, здесь тебе официально не рады, — сказала она словами Шрека и указала рукой на выход.

— Я не уйду, и в таком тоне с тобой разговаривать не собираюсь. Надумала себе непонятное что-то, на меня наорала и выгоняет теперь.

Денис прошелся по кухне, спокойно налил себе стакан воды и выпил.

«Как хозяин себя ведет», — не могла успокоиться Лина.

— Ты плохо слышишь? Уходи отсюда!

Лина так разошлась, что как только Денис поставил стакан, она подняла его взглядом и бросила в стену. Осколки звонко посыпались на пол. Она с вызовом посмотрела на мужчину: «А как ты хотел, дорогой? Я ведьма! Могу и в пыль стереть».

Денис прищурился, с осуждением покачал головой, подошел к ней и рывком поднял со стула.

— Я пришел, потому что чувствую себя ответственным за тебя. Я просто хотел тебя предупредить, — тихо сказал он.

— По телефону мог сообщить.

— Хотел сказать лично, увидеть тебя хотел. До субботы не мог терпеть. Как тебе такая версия, устраивает?

— Версия? — обиделась снова Лина. Она для него просто версия…

— Хорошо, не версия, это был повод. Лина, это был повод увидеть тебя.

— Уходи, — произнесла Лина. «Зачем я это говорю? — удивилась она в мыслях, — Я же не хочу этого».

— Нет уж, девочка, накормила, напоила, поскандалила, а теперь будь последовательна — спать уложи.

Денис подхватил ее на руки и унес в спальню.

Глава 25

Я люблю

Часы показывали половину первого ночи. Денис прижимал Лину к своему теплому телу. Она, как кошка, водила носом по его груди. Их странный разговор, ее женская злость и его мужская непробиваемость растворились в обоюдной нежности.

— Знаешь, ни одна женщина почти двадцать лет так откровенно не посылала меня. Это был о-о-очень длительный период ухаживания.

— Ты разве ухаживал? Я как-то не заметила.

— А как же цветы, поцелуи в ладонь и регулярные предложения руки и сердца? Я знаю, что если я хотя бы раз не поцеловал твою руку, ты бы оскорбилась.

— Да ну, Денис, это твои обычные донжуанские замашки. Между нами никогда не было ничего серьезного. Только сейчас.

— Ты ошибаешься, девочка. Исключительно к тебе я и относился серьезно.

— Да, поэтому ты шуточно был трижды женат. Наверное, такой основательный подход ко мне выразился в твоем предложении переспать на праздновании моего семнадцатилетия.

— Не обижайся. Я был молодой, горячий, а тут ты — невинная, влюбленная, нежная. К тому же десятилетняя разница в возрасте не играла мне на руку. Мои женщины того периода были сплошь олицетворение похоти и доступности. Поверь, я смягчил формулировку. Сказать такой девушке, что я ее хочу, было бы преступно. Я подумал, что ты в ответ мне дашь пощечину. Но любимая девушка просто сказала: «Я другая». Так и случилось, ты всегда была для меня другой.

Лина не стала его перебивать напоминанием, что она ответила иначе. Это не имело значение, потому что он помнил главное — их зарождающееся чувство. Кому нужна пунктуальность, если он назвал ее любимой девушкой.

— Ты знала, что мои жены ревновали не к моим любовницам, а только к тебе?

— Меня это всегда удивляло. Твоя вторая жена меня просто ненавидела.

— Моя дочка тебя называла «твоя девочка» и тоже ревновала.

— Да уж.

— Я покурю на кухне или прогонишь на лестничную площадку?

— Кури, только я с тобой пойду.

Он щелкнул ее по носу и пошел на кухню. Там они встретили кота, который недовольно заорал на них, и Лина поспешила покормить его, чтобы задобрить.

— Будь мужиком, — обратился к Тишке Денис, — это моя женщина. Я не буду ее делить даже с ведьминым котом.

Тишка запрыгнул на диван и предупреждающе зашипел.

— Мой кот говорит о том, что, если ты будешь обижать меня, то тебя ждет неминуемая кара не только от ведьмы, но и от ее верного помощника — ведьминого кота. Мой Тишка просто убаюкает тебя, будешь как одурманенный ходить и воли лишишься.

— Опасный товарищ, — заметил мужчина и продолжил смотреть коту прямо в глаза. Но тут его что-то кольнуло в ногу, и он отвел взгляд, ойкнув.

— Кузьмич балуется, — пояснила, Лина, — мой потомственный домовой.

— Ребята, — тихо сказал Денис, — ваша хозяйка дорога мне, я буду очень осторожен с ней. Громкие слова не станут залогом уважения и любви, но я постараюсь стать для нее защитником, другом, возлюбленным. Ссоры, конечно, будут. Но я постараюсь не стать причиной ее слез, если только счастливых.

Кот спрыгнул на пол и дотронулся лапкой до его ноги. Мужчина наклонился и протянул руку: мягкая кошачья лапка встретилась с его ладонью. Мужской разговор состоялся, и ведьма счастливо засмеялась.

Денис курил и смотрел на нее. Это было так странно, что взгляд может ласкать и обнимать. Мужчина смотрел на нее, и ему нравилось то, что он видел — закутавшуюся в одеяло, уставшую и разомлевшую от любви дорогую для сердца женщину. Древний инстинкт защитника и любовника.

Утром он ушел очень рано, ему нужно было зайти домой, переодеть и побриться. А у Лины было еще полтора часа сладкого утреннего сна.

На работе она взбодрилась чашечкой кофе. Вообще, до самого заседания женщина ждала, что появится Нистратов и начнет у нее требовать объяснений. Но до этого не дошло. Тем не менее, она настроилась, что от него стоит ждать неприятностей.

Судья не ошиблась. Нистратов опоздал, и это могло быть связано с тем, что он спешно обсуждал с руководством линию поведения в суде. «Ходатайствами задавит как хорек курицу, — заранее настраивала себя на борьбу Лина, — начнет сейчас тень на плетень наводить».

Однако она не угадала, никаких ходатайств от него последовало.

В этом заседании осматривали вещественное доказательство — платок.

Лина обозначала доказательство, зачитала его описание из протокола осмотра, а Людочка показывала участникам процесса.

Платок был обнаружен в руках потерпевшего. На нем были обнаружены частицы ДНК его самого, подсудимой и другого неустановленного лица. Кто это «неустановленное лицо» инквизиторам было, видимо, безразлично.

Уже не только интуиция, но и мастер проклятий, и косвенные оказательства просто «вопят» — ищите другую ведьму!

— У меня вопрос к потерпевшей, — произнесла судья, — это платок вашей дочери?

— Наверное, я точно не могу сказать, у нее много аксессуаров. Да, думаю ее, — тихо сказала Антонова-старшая.

«Включила режим безропотной и тупой овцы», — усмехнулась Лина про себя.

— А, может, не ее? Вы уверены?

— Не уверена.

— Подсудимая, это ваш платок?

Ирина встала.

— Приношу возражения на действия суда, — вскочил обвинитель, — вопросы первым подсудимой задает защитник. Тем более, Антонова не давала согласия на дачу показаний. Это нарушает права подсудимой.

— Защита не видит таких нарушений, — с места выкрикнул адвокат.

«Началось в колхозе утро», — подумала Лина, и сказала:

— Ваши возражения будут занесены в протокол, но вопрос я не сняла. Магический кодекс не имеет императивных запретов по вопросам председательствующего.

— Это не мой платок, — тихо сказала подсудимая.

— Вам известно, чей это платок?

— Нет. Я видела его в руках Володи, когда нашла его в квартире. Я потрогала платок зачем-то.

— Игрушки тоже не вы принесли?

— Нет.

— Возража-а-аю! — заголосил обвинитель.

— Занесем в протокол возражения, — отбила подачу Лина. «Боже, дай силы его не прибить», — подумала она и покосилась на судейский молоток. А как было бы эффектно запустить им в Нистратова силой ведьминского внушения!.

— Так что, будете давать показания? — вместе с тем напирала Лина.

Но тут вмешался адвокат, попросивший перерыв для беседы с клиенткой. Лина согласилась, предоставила полчаса и пошла в кабинет.

К ней зашла Людочка, чтобы подписать сопроводительные письма.

— Обвинитель зашел к нам с Машей и сказал, что не даст вам развалить дело.

— Какой молодец! Старается мужчина. Что вы ему ответили?

— Маша сказала, что он пытается на вас оказать давление, а Нистратов дверью хлопнул на прощание.

— Машу ко мне позови.

Маша выглядела важно, будто ей предложили работу в Администрации Президента. Видимо, перепалка с обвинителем пошла ей на пользу.

— Вы, Ангелина Николаевна, решили добить Нистратова?

— Я просто делаю свою работу, — пафосно, как в кино, прогудела в ответ Лина, и помощник захохотала во весь голос.

— Уморили. Хотите мне задание дать?

— Машуль, нужно шепнуть адвокату, чтобы он запросил сведения в клининговой компании о девушке, которая осуществляла уборку у Антонова, и заявил ходатайство о ее допросе. Времени у него будет три рабочих дня. И еще, попроси потерпевших принести игрушки, которые в квартире сына нашли. Скажи, что мы их потом отдадим.

— Поняла, все сделаю.

Все вернулись в зал судебных заседаний. Антонова согласилась дать показания.

Подсудимая была одета в спортивный костюм, волосы были аккуратно убраны в низкий пучок. Она волновалась, периодически теребила завязки на кофте и пыталась сдерживать жестикуляцию при выступлении.

— Я не признаю вину. Я не убивала Володю. Папа, то есть Сергей Васильевич, сказал правильно, у меня были ключи от его квартиры. Я приходила к нему, когда сама хотела, и когда Володя меня приглашал. Мы любили друг друга, но от родителей мы скрывали наши отношения. Поначалу мы не знали, насколько у нас это серьезно. Потом не говорили по моей просьбе. Володя хотел рассказать, но я боялась, потому что Сергей Васильевич воспринимал нас обоих как своих детей.

Я никогда не видела разницы в отношении ко мне и к Володе. И как-то в разговоре Сергей Васильевич сказал, что мы брат и сестра и должны этим дорожить. Володя был сложным, он в какой-то момент потерялся, бросил работу. Ему показалось, что он не тем занимается, говорил, что хочет заняться литературой, писать книги.

В тот день я пришла к Володе. Мне не удалось его убедить вернуться на работу к папе и объясниться с родителями. Нам обоим уже была нужна определенность, надоело прятаться и изображать равнодушие на семейных обедах. Я помню этот вечер очень хорошо, эта чертова гроза разорвала мою жизнь напополам. Я видела ее из окна такси.

Как только я подошла двери квартиры, то сразу поняла, что он мертв. Я как любая ведьма запах смерти чую. Точно так же как и почувствовала, что его прокляли. Мне было трудно дышать и смотреть, потому что проклятие еще не растворилось. Он лежал в коридоре. Я пощупала пульс, хотя понимала, что это конец. Не знаю, где силы нашла, но позвонила в полицию и папе. Полиция приехала со скорой помощью.

— Кто еще имел возможность прийти в квартиру вашего брата со своими ключами? — поинтересовался адвокат.

— Не знаю.

— У меня заявление Ваша честь! — поднялся Корнеенко — Я прошу обратить внимание, как отвратительно проведено следствие инквизиторами. Вопрос на вопросе! Фактически мы здесь, в суде, вынуждены устранять все пробелы инквизиции. Вы хоть дело читали, обвинитель, когда его направили в Трибунал?

— Прошу вас напомнить защитнику о порядке в судебном заседании! — не остался в долгу Нитратов.

— Вопросу к подсудимой есть, или будем препираться? — уточнила Лина.

— Скажите, а почему инквизиторам вы отказались давать показания, а на Трибунале прямо-таки разговорились? — спросил Нистратов.

— Сергей Васильевич и мама мне не поверили. Мама сказала, что я убийца. У меня никого не осталось: Володи нет, родители ненавидят. Инквизитор сказал, что экспертиза покажет, что я произнесла проклятье. По всему выходило, что больше никто не мог, кроме меня. Других ведьмы или колдуна там не было. А Володины соседи слышали крики, все было против меня. У меня такое опустошение было, что в изоляторе на второй день у меня мысль мелькнула — и тут люди живут.

Лина внимательно посмотрела на Дарью Дмитриевну. Ни грамма тревоги. Собрана и сосредоточена.

Обвинитель усмехнулся и продолжил:

— Как получилось, кстати, что вас никто не видел, когда приходили к Антонову?

— Нам с Володей просто везло всегда. Я приходила вечером часов в девять, все уже по домам сидят. Не повезло только в тот день.

Последний вопрос задала судья:

— У потерпевшего были другие отношения с женщинами?

— Он любил меня. Как только мы стали близки, у него, кроме меня, никого не было. Я знаю это.

Заседание отложили на следующую неделю.

Когда Лина шла по коридору, ее окликнул Нистратов.

— Ангелина Николаевна, мне надо с вами поговорить.

— Так заседание отложено, о чем нам еще говорить?

— Давайте не в коридоре, — прошипел он, оглядываясь на заведующую канцелярией.

Лина прошла в кабинет вместе с ним.

Обвинитель в этот раз не поставил свой портфель на ее стол, а положил его на стул около сейфа. Лина сняла мантию и села за стол.

— Я говорил, что готов вам помогать, — начал Нистратов, — потому что Магическое правосудие коренным образом отличается от людского суда, как мы называем сферу, из которой вы вышли. Да, вы человек опытный, не поспоришь, и дело расследовано из рук вон плохо, с этим тоже согласен. Не только вы видите, что девчонка попала как кур в ощип, но развалить это дело нельзя. Верните его нам, мы доработаем и снова направим в Трибунал.

— Вы, конечно, рассчитываете, что после состряпанной вами жалобенки меня выкинут из Трибунала, и вновь направленное дело будет рассматривать другой судья? Кстати, что вы там написали? Про мой звонок вам не забыли указать? Мол, на магическое следствие и обвинение оказывается давление?

— Помилуйте, жалобы не мой уровень, я еще не дорос, — ухмыльнулся он, — но к Трибуну вас вызовут.

— Значит, угрожаете мне…

— Я этим не занимался никогда. Угроза уголовно наказуема, а я, как сказал классик, чту уголовный кодекс. Должность обязывает. Давайте уже будем работать мирно. На прежней службе о вас так хорошо отзываются, а со мной воюете.

Обвинители и инквизиция хотели, чтобы она вернула дело им. Магический кодекс это предусматривал. И это было бы правильно. Лина понимала, что она балансирует на грани. Фактически уже начала вести себя как следователь. Чего только поручение адвокату о запросе информации стоит. Нужно взять себя в руки и умерить пыл. Вот так.

Она так и сделает. Но сначала выяснит всё по клининговой службе.

Глава 26

Пора съезжаться

Вечером к ней пришел Денис. Он протянул ей розы, а потом сладко и с наслаждением поцеловал.

Лина решила, раз он готов приносить цветы каждый день — она его останавливать не собирается. Посмотрит, насколько его хватит.

Пока она ставила букет в вазу, Денис снял пиджак и прошел на кухню.

— Буду тебя кормить.

— Вкусно кормить?

— Для моих мамы и бабушки это был бы оскорбительный вопрос. На выходных я тебе приготовлю борщ с пампушками.

Лина любила готовить. Но сегодня, когда она точно знала, что придет Денис, это действо приносило особое удовольствие. Она нажарила котлет, запекла картофель по-деревенски и сделала салат из рукколы, помидоров и перепелиных яиц. Пока занималась приятными хлопотами, она поразмышляла на тему «путь к сердцу мужчины лежит через его желудок». Отчасти, это правда, потому что вкусная пища пробуждает интерес к жизни, дает ощущение спокойствия. Женщина, накормившая мужчину, становится ближе ему. Однако вкусно и регулярно питаться можно и в столовой. Патологически жадные мужчины — не в счет. Постепенно, конечно, это становится повседневными хлопотами, но на первых этапах совместного быта готовить для любимого мужчину — это гастрономическое таинство, признание в любви.

Посуду они загрузили в посудомойку, а сами уютно устроились на диване в зале, Денис обнимал Лину, положившую ему голову на плечо. Оба молчали, наслаждаясь близостью.

«Все так странно, — подумала женщина, — мы знакомы очень давно, с прошлого века, как не смешно это звучит. Я была в него влюблена в юности, потом была оскорблена его безразличием, смирилась с тем, что он никогда не обратит на меня внимания, пыталась строить отношения с другими мужчинами, тяготилась этим, страдала от того, что нет детей. Я отказалась от своего магического происхождения, работала и жила, не вспоминая, что я ведьма, что в моей шкатулке лежит дар от бабушки. Но сейчас, когда я уже не надеялась на женское счастье и шанс реализоваться как ведьма, я обнимаюсь с любимым мужчиной и работаю в Магическом Трибунале. Господи, не оставь меня! Прости мне мои грехи и не оставь меня!»

— Ты так и будешь приходить по вечерам, а утром уходить? — спросила Лина.

— Я предлагаю тебе переехать ко мне. С котом, разумеется, и даром от бабушки. Ты будешь меня вкусно кормить, а я буду делать тебя счастливой. В конце концов, ты не выдержишь и, чтобы закрепить свое право собственности на меня, согласишься выйти замуж.

— Краси-и-и-вое, — отозвалась Лина интернетовским мемом, поерзала в его руках и поцеловала в подбородок.

— Будем говорить, откровенно, девочка, мы потеряли много времени. Своей вины не отрицаю, жил я неплохо, был женат, имел связи на стороне. Картинка, конечно, непривлекательная, и ластик, чтобы стереть такие наброски, еще не изобрели. Но сейчас на шестом десятке лет я все еще хочу быть счастливым. И так получается, что счастливым я могу быть только с тобой.

— Я никогда не жила с мужчиной в быту больше месяца, не складывалось. Тебе это известно. Перед тобой вредная старая дева, привыкшая в силу должности руководить, и открою тебе секрет — я ревнивая. Учти, твои кобелиные привычки я терпеть не стану.

— Вот и познакомились, — усмехнулся он. — Помилуй меня, девочка, какие кобелиные привычки! У меня были три неудачных брака, грешки на стороне, но все в пределах разумного. Ай, ты что щиплешься, хулиганка!

— Нечего тут про своих подружек мне рассказывать!

Денис поцеловал ее в макушку.

— Так что, переедешь ко мне?

— Может после Нового года?

— А эти полтора месяца ты как себе представляешь? Мы говорили с тобой о том, что хотим быть вместе, в чем причина? Хочешь, чтобы я переехал к тебе?

— Здесь я на своей территории. На правах хозяйки могу не вовремя убрать посуду, отложить уборку на другой день.

— Я разве зову тебя убираться в квартире и готовить, в самом деле? Ко мне дважды в неделю приходит женщина, она готовит и убирается. Ладно, это все ерунда. Я перееду к тебе, решено.

— У тебя, по-моему, трехкомнатная квартира?

— Да. Коту твоему, какое раздолье! Еще у меня джакузи. Классная штука, ты оценишь.

— Заманчиво. Я перееду к тебе после Нового года, это точно. Давай эти полтора месяца поживем у меня?

Денис взял паузу, а потом после небольшого спора, Лина сказала, что будут жить на два дома. Рано утром мужчина снова уехал домой.

В последний рабочий день Лина и ее девочки удостоверились, что Корнеенко выяснил по адвокатскому запросу в ООО «Чисто дома» информацию о помощнице по хозяйству у убитого. В организацию направили повестку о явке, но получили ответ о том, что Антипова Виктория Алексеевна находится в декретном отпуске.

— Нам нужно вытащить ее в суд, — сказала Лина.

Она понимала, что в этих обстоятельствах ей может помочь обвинитель, тогда Антипову точно доставят. Нистратов почти прямо ей сказал, что оправдательный приговор — а другого и быть не может — его не устроит. Это как использовать серп по известному месту. Обвинение просит вернуть дело. Расследование было проведено позорно, экспертиза прямо на Антонову не указывает, и все подтверждает, что в квартире до прихода подсудимой был кто-то еще.

Она решила пока обойтись своими силами, Антипову вызывали в качестве свидетеля, направив телеграмму по месту жительства.

— Может, сразу привод ей оформить? — засомневалась Людочка, — вдруг не придет сразу. А тут под белые рученьки — и к нам.

Несомненно, это бы упростило их работу.

— Нет, в первый раз попробуем известить почтой, и тем самым дадим шанс проявить уважение к суду.

Это было рискованно, но сразу привести ее на заседание под конвоем Лине совершенно не хотелось.

Маше было поручено запросить сведения из Управления по вопросам магии в отношении Антиповой Виктории Алексеевны с предоставлением копии свидетельства магических способностей. Она должна была состоять в Реестре магических лиц. Хотя в том, что она ведьма уже никто не сомневался.

Глава 27

По следу

Выходные были омрачены падением беспилотника в пригороде Лесовска. Били по нефтебазе. Несколько человек было ранены, в расположенных рядом домах выбило стекла. Казалось, что война далеко, но ее отголоски доходили до них. Жизнь есть жизнь, среди параллелей есть и пересечения.

Как и говорил Денис, Управление по вопросам магии незамедлительно, в воскресенье, выпустило Распоряжение об ограничении полетов магических лиц, обладающих либо врожденной способностью летать, либо с использованием магических летательных аппаратов и приборов. За нарушение полагалось лишение права на совершение любых магических действий от года до трех лет.

Это было довольно жесткое наказание, поскольку в сфере магических услуг можно было работать только при наличии свидетельства магических способностей. К примеру, в сети магазинов «Травник» могли работать только ведьмы или колдуны с фармацевтическим образованием. Ведь в учебных заведениях медиков-магов вводились дополнительные дисциплины по изготовлению колдовских отваров и снадобий. Снять порчу или сглаз — это дело безобидное. А вот колдовская медицина была взята под особый контроль.

Как бы то ни было, в эти выходные, как сказал Денис, состоялось «великое переселение ведьмы». Часть вещей Дениса теперь были в квартире Лины, а часть своих вещей она перевезла к нему. Они обменялись ключами. Новый год, до которого оставались месяц и две недели, было решено встретить у Дениса, и после этого кочевые отношения прекращались, потому что Лина окончательно переезжала к нему. Тишке Денис приобрел две лежанки, сухой корм, миски для еды. Лоток было решено возить из одной квартиры в другую. Новый лоток вредный кот категорически не принимал.

Когда удалось уладить ситуацию с ученым котом, то Лина сразу принялась уговаривать Кузьмича переехать с ней к Денису.

— А разве могут в доме два домовых ужиться? — засомневалась Аленка, всей душой поддерживая изменения в личной жизни подруги.

Лина знала этот вопрос с теоретической точки зрения. Войдя в дом Дениса в качестве хозяйки, она будет должна как порядочная ведьма поговорить с домовым и проявить уважение к нему как хранителю домашнего порядка. Угостив хозяина сдобной булкой и молоком, попросить принять ее и ее домового как своего друга. Каково это будет на практике, она не знала. Кузьмич, повидавший немало, решил, что переедет вместе с хозяйкой только, когда она точно обоснуется на новом месте. Тишка намурчал об этом Лине, и ей оставалось только поблагодарить Кузьмича за понимание.

В субботний вечер они сходили в ресторан, а воскресный день провели у Дениса.

Его квартира была больше площадью и по-мужски аскетична. В ней все было подчинено стремлению к минимализму, никаких женских штучек «для уюта» не наблюдалось, к счастью. Буржуйского шика хозяин никогда не любил, а джакузи сейчас и не удивишь. На большом камине в гостиной стояли фотографии дочери и его родителей.

Лина не имела намерения в его доме наводить свои порядки, поскольку считала, что это «пробный период». Любовь любовью, а совместимость двух зрелых состоявшихся людей в повседневной жизни нужно было проверить. Как известно, «любовные лодки» имеют способность разбиваться о быт.

Денис ей выделил целый шкаф для одежды и других необходимых вещей.

Женщина так устала от всех событий, что, уезжая к Денису, дома оставила Тишку. Ей пришлось возвращаться. Кот все понял, ударил ее лапой, потому что расценил ее отъезд с вещами как предательство. Она пообещала никогда его не забывать, Тишка великодушно простил и зашел в переноску.

У кота были свои переживания. К своему домовому он уже привык. Хоть хитрый и ленивый, но все ж таки почти родня. Что будет в новом доме — не известно. На старости лет надо опять авторитет зарабатывать.

Пока Лина ехала по городу, постепенно успокоилась. Она поняла, что не только меняется ее жизнь. Меняется и она сама, ее мысли, как музыкальный инструмент, настроились на Дениса. Его энергия, горячая как огонь, ощущалась на расстоянии. «Гены заговорили», — порадовалась она. Чем сильнее она проявляла свои чувства к нему, тем острее работала интуиция.

Лина позвонила Денису, оказалось, что он прилег отдохнуть, потому что разболелась голова. Задремать ему не удалось, таблетки не помогли.

Когда Лина приехала, он лежал на диване и был раздражен. «Вот и будни совместного проживания», — улыбнулась она, поправляя плед Денису.

Лина достала из кухонного шкафа травяной чай и отвар сон-травы, которые захватила с собой. Нашла чайник, заварила его и провела над ним руками, призывая снять хворь у заболевшего.

Она принесла ему чай и дотронулась до лба ладонью, как будто определяла температуру.

— Спасибо, Линуша.

— Тс-с-с, выпей и поспи. После чая ты обязательно захочешь поспать.

— Это твой травяной чай от головной боли?

— Да.

— Что ты там приговаривала? Мне послышалось: «колдуй, баба, колдуй, дед»…

— Шутник, отдыхай, а то сон у тебя заберу, будешь знать.

Денис легко заснул и вскоре раздался храп, сначала тихий, потом более уверенный и раскатистый. Лина улыбнулась. Что ж, если любишь мужчину, нужно принимать в нем все: ухаживания, подарки, помощь, капризы, простуды и знаменитые «37 и 2», и… храп.

Она включила ночник, и мягкий свет абажура окутал комнату. Лина внимательно смотрела на спящего Дениса. Она увидела уставшего, немолодого мужчину, седого, с обветрившимися щеками. Он красиво стареет, и еще лет пять тридцатилетние красотки будут засматриваться на нее. Ну, ничего, он-то точно выдержит, а вот ей придется научиться доверять.

А потом Лина достала из старой шкатулки красные нити. Конечно, она верит Денису, но от чужого глаза и недоброго слова нужна защита. От клубка она отрезала две длинные нити и провела их над горящей свечой-скруткой. Свеча быстро плавилась, а пламя разрасталось. Лина завязала множество узелков по кругу, пока не получилось сердечко.

Она с любовью посмотрела на него и проговорила: «Две нити прямые, красные шерстяные. В руках держу, узлами свяжу, две судьбы в одно сердце соединю. Я чужого не беру, чужое не прошу. Все свое, что мне родное я на сердце сохраню».

В понедельник они вместе приехали на работу, условившись, что в половину седьмого вечера поедут домой.

Замечательное настроение было подпорчено словами Анны Ивановны о том, что ей нужно зайти к Главному Трибуну.

— Причину, конечно, он не сообщил.

— Нет, но я с его секретарем перекинулась парой слов. Никаких жалоб точно нет, потому что официальная документация через нее проходит. Но на приеме на прошлой неделе был главный обвинитель. Может быть, в этом и кроется причина?

— Гадать не будем, время и место не подходящие. Начальство ждать не должно, я сразу пойду к Главному Трибуну, вы только девочек моих предупредите.

Лина захватила из сейфа дело, свои записи, подкрасила у зеркала губы и подмигнула своему отражению. «Утро обещает быть бодрым», — объявила сама себе. Подойдя к лифту, она перекрестилась, мало ли что.

Верховный трибун принял ее сразу. Она застала его поливающим цветочки на подоконнике из миленькой желтого цвета леечки. Трибун напевал «Там, где клен шумит над речной волной».

— Присаживайтесь, Ангелина Николаевна. Чайку или кофе?

Лина отказалась, отметив про себя, что Трибун в хорошем настроении.

— Что же вы так, Ангелина Николаевна, обвинителей обижаете? Приходил ко мне руководитель их службы и сказал, что вы страшными вещами на работе занимаетесь — дело им разваливаете.

— Пришла к вам с делом и готова к докладу.

— Дорогая моя, что вы мне доложите? Я все знаю, работа у меня такая. Мы с вами в одном здании сидим, я тут родителей некоторых сотрудников с детства знаю. Кое-кого, Ангелина Николаевна, я и на работу устраивал.

— Ясно, вы мне хотите сказать, что я под присмотром, так сказать, «под колпаком у Мюллера?»

«Гореть так гореть, — подумала женщина, — пенсию я заслужила. Если объявит, что нужно уходить по собственному желанию, я ничего не теряю».

— А вот дерзить не надо. Думаете, если в отставке, то можете говорить все, что вздумается? Нам с вами еще работать ого-го сколько, не будем ссориться. Если по делу, я скажу так: осторожнее надо быть. То, что вы не сами адвокату советы раздаете, а через помощника — правильно. Только не вами придумано, Нистратов тоже не лыком шит. Ангелина Николаевна, вы сейчас не как судья себя ведете, а как инквизитор. Они, конечно, маху дали, вообще пустое дело направили. Но искать виновного не ваша работа. Я тут почитал на досуге Магический кодекс, освежил память. Там прямо указано, что в случае недостаточности доказательств, судья вправе возвратить дело обвинителю.

— Оправдать я тоже могу.

— Да. И тогда обвинитель подаст жалобу на вас через приемную, я должен буду принять и дать ответ. А знаете, что он напишет? Про не процессуальное общение с адвокатом, про то, что по вашей инициативе в деле появляется новый свидетель. А это, голубушка, дисциплинарка. В конфликтах работать нельзя, на прежней работе вы этого избегали. Мой вам совет: возвратите дело. Оно придет к вам снова, тогда и будет приговор. Вы сейчас с Нистратовым ноздря в ноздрю идете. Только он своей работой занимается, а вы — чужую делаете.

Когда Лина уже уходила, Трибун сказал ей: «Вы на Нистрастова зла не держите. Это была устная беседа с руководством обвинителей, но не направлять жалобу на мое имя убедил именно Нистратов.»

После разговора с начальником, Лина не пришла ни к какому выводу. «Допрошу свидетеля, тогда и подумаю», — решила она.

Процесс прошел, как по сценарию. Защитник заявил ходатайство о допросе свидетеля из клининговой компании. Обвинение предсказуемо возражало. Лина ходатайство удовлетворила и отложила заседание.

Неделя продолжилась спокойно, она снова изучила дело, почитала свои записи. Людочка сообщила, что извещение Антиповой получено.

Выписка из реестра под номером 84 содержала сведения о том, что Антипова В. А., 1994 года рождения, является лицом, имеющим магические способности. Среди списка фамилий на букву «А» ее была выделена зеленым маркером.

В день процесса, за час до заседания Лина пила чай с девочками, делилась историями по месту прежней службы. Маша сказала, что хочет попробовать работу в суде общей юрисдикции, а потом сдать экзамен на судью. Лина ее поддержала.

— Очень правильное решение. В судах общей юрисдикции кадровый голод, и тебя оторвут «с руками и ногами». Конечно, там другая специфика, но я не сомневаюсь, что у тебя все получится. Плох тот солдат, который не хочет стать генералом. Амбиции — это всегда плохо, а вот целеустремленность переоценить нельзя.

— Это на перспективу, Ангелина Николаевна, — поторопилась добавить помощник, — сейчас хочу с вами поработать.

Перед заседанием выяснилось, свидетель не пришла. Лина объявила, что ждут еще десять минут, а потом придется отложить заседание.

«Повестку получила и не пришла. Не хочет приходить или непредвиденные обстоятельства?» — задумалась она.

Зашел Нистратов. Лучезарно улыбаясь, как обычно, он поздоровался.

— Ваша честь, думаю мне пора вскрыть карты. Я тоже заинтересован в свидетеле, как и защитник по инициативе суда, — подколол он, — обвинение готово оказать содействие в обеспечении ее явки. Сегодня это затруднительно, но завтра-послезавтра мы готовы ее доставить.

— Значит, будем снова откладывать заседание.

Новое отложение вызвало недовольство у потерпевшего. Сергей Васильевич, обычно невозмутимый, с досады хлопнул по столу, расписываясь у секретаря. Людочка едва не выронила ручку. Он наклонился к ней и прошипел: «Этому будет конец?»

Последняя точка была поставлена в день, когда свидетеля доставила служба исполнителей.

В зал зашла свидетель Антипова Виктория Алексеевна. Полненькая, приятной внешности. Она вошла очень тяжело, слегка переваливаясь.

Обычная «утиная» походка беременной женщины.

Глава 28

Слишком просто

На столе у судьи стояла коробка, ее расположили так, что были видны игрушки и платок.

Антипова представилась. Судья разъяснила, какое дело рассматривается, и что ее вызвали по ходатайству защитника. Свидетель на вопросы отвечала просто, в голосе было много усталости и обреченности. Она окончила школу, больше нигде не училась. Два года она работала в ООО «Чисто дома».

— Да не глупая я, знаю, зачем привели. Если бы я не оставила в квартире эти игрушки, все было бы хорошо, — неожиданно сказала она.

Лина дала знак защитнику помолчать. Женщина достала бутылочку воды, вздохнула и продолжила:

— Просто я перепугалась, не каждый день проклятье на смерть насылаешь. Надеюсь, что больше и не придется. Правду говорят, что после применения проклятья ведьма мучается. Проверено опытным путем. После этого меня два дня ломало, я с постели еле-еле вставала. Аппетита не было, токсикоз прошел, а я взглянуть на еду не могла. Я расскажу все, как было. Сегодня же меня под стражу не возьмут? Я же свидетель, так в повестке написано.

Лина, с учетом ее беременности, разрешила ей не вставать.

Антипова вздохнула и продолжила:

— Я у Володи убиралась в квартире два раза в неделю. Он обратился в нашу компанию, и мне распределили этот заказ. Мне с ним легко было, он непривередливый, по комнатам за мной не ходил, качество уборки не проверял. Мог только сказать, что где-то нужно тщательнее помыть. По сравнению с другими клиентами, не хозяин — золото. Сначала я убиралась, когда он дома был, а потом отдал мне ключи, все было на доверии. Однажды я прихожу, дверь ключом открываю, а он в зале сидит. Начал со мной разговаривать, поделился, что уволился, потому что работа не нравится. Сказал, что всегда мечтал писать книги. Я спросила, деньги-то, где он возьмет, если книги только собирается писать, а уволиться уже успел? Оказалось, что его отец — предприниматель, и деньги — это не проблема.

Мы много с ним общались, даже на «ты» перешли. Один раз я пришла убираться вечером, не успевала из-за одного клиента. Володя не возражал, даже предложил приехать на следующий день, а у меня все расписано на неделю. Я заметила, что он выпил, веселый такой был. Мне предложил выпить, я, конечно отказалась. Убралась, и уже надо было уезжать, а он предложил остаться. Мол, поздно уже. Объяснил, что таксистам и общественному транспорту не доверяет, а сам отвезти не мог. Так у нас все и закрутилось.

Я уехала от него утром, и теперь раз в неделю с ночевкой приезжала. Я голову потеряла. Да и было отчего: красивый парень, обеспеченный, веселый, денег подкидывает. У меня ни образования, ни перспектив каких-то. Тайком иногда гадала постоянным клиентам. Вроде как редкая подработка, но я это не люблю, душа не лежит.

На день рождения он подарил платок шелковый и деньги. Вот этот платок, который у вас в коробке на столе. Полгода мы с ним в любовь играли, вернее, я, пока он не попросил меня больше по вечерам не приезжать. Конечно, я поинтересовалась, почему. Он просто ответил, что есть девушка, которую он любит, у них серьезные отношения. Я вышла от него, шатаясь. Вот так мне плохо было. Присела около стенки в подъезде и плачу, потому что любила очень, а у него есть другая.

Через две недели я успокоилась, но оказалось, что зря. Утренняя тошнота и головокружения появились. Я поняла, что беременна. Гинеколог подтвердила, и я сначала испугалась, а потом обрадовалась, поехала к Володе. Только он не обрадовался. Очень спокойно мне сказал, что ему ребенок не нужен, что даст деньги на аборт. Мы поругались, он потребовал ключи от квартиры, но я не отдала, убежала.

На следующий день мне директор сказал, что у Володи будет теперь другая девушка убираться, а меня распределили к другому клиенту. Как мне не было противно от его поступка, я смирилась, стала дальше работать, пока здоровье позволяло. У меня уже мысли о ребенке пошли хорошие, я купила погремушки, юлу маленькую. Она мне так понравилась, удержаться не сумела. Но я встретила его в городе с этой девочкой, которая сейчас в клетке сидит. Они сидели в кафетерии, Володя такой счастливый был, светился весь. Как же мне стало обидно! Ведь я его ребенка ношу под сердцем, а он меня знать не хочет.

Когда я снова пришла к Володе, он удивился. Я сказала, что отдаю ключи, и что аборт делать поздно. Ключи, правда, к себе опять в карман положила. Володя стал кричать на меня, называл идиоткой, ничтожеством. «Ты думала, что я женюсь на тебе, овца? Деньгами завалю? Ты мне нафиг не нужна, не жди от меня ничего!» — кричал так, что, наверное, соседи слышали. Я с собой игрушки захватила, надеялась, что достучусь до него. Вдруг увидит их и что-то в его душе шевельнется доброе. Он их в сторону отбросил и заорал: «Вали отсюда!»

И я, наконец, как будто очнулась, перестала к его совести взывать. Меня от гнева просто затрясло. Если он меня и ребенка не хочет, то почему я должна дать спокойно жить ему, мерзавцу? Я подошла к нему и в лицо проговорила проклятье. Я знаю, как это делается. У меня в роду были черные ведьмы. Володя испугался, я его страх физически ощущала. У меня даже в груди потеплело. Я желала ему смерти, я трижды проклятье повторила, чтоб наверняка. Он ко мне кинулся, платок с шеи сдернул и упал.

Володя лежал и хватал воздух ртом, как рыба. Он протягивал ко мне руку, я отбежала. Стало очень страшно, передо мной как картинки из фильма промелькнули: полицейская машина и камера. Я и убежала. Платок и игрушки забыла, вернуться за ними не осмелилась, боялась, что меня увидят.

— Какое время суток это было? — спросила судья.

— Вечер, восьми еще не было, потому что в восемь часов я уже на остановке стояла. Рядом со мной стоял парень, у него на телефоне высветилось время, что-то около без пяти восемь.

— Молнию вы видели?

— Она с запозданием почему-то появилась. Не сразу. Но мне не до того было, с часами, сами понимаете не сверялась.

Антипова откинулась на спинку скамьи и закрыла глаза. В зале было душно, и она попросила открыть форточку. Был объявлен перерыв.

Сергей Васильевич Антонов был спокоен внешне, но Лина попросила стражников присмотреть за ним, а свидетеля Антипову увести в кабинет к секретарю и помощнику.

К Лине зашел Нистратов.

— Ангелина Николаевна, я настаиваю на том, что дело нужно вернуть.

— Есть вариант оправдательного приговора и это будет правильным.

— Да, конечно. Вы в своем праве. Вы оправдаете Антонову, это будет личный профессиональный триумф, и, соответственно, репутационные издержки обвинителей и инквизиции. И все силы людей, которые занимают высокие должности в магическом правосудии, буду направлены против вас. Я не сомневаюсь, что Верховный Трибун будет даже защищать вас, но, в конце концов, давление сверху будет нарастать, он сдастся, объявит благодарность и отправит домой. Есть другой вариант, я поставлю ходатайство о возвращении дела обвинителю в силу недостаточности доказательств, и мы завтра с утра отпускаем Антонову домой. У нас так же будут законные основания задержать Антипову. Все, что могли, вы для этого дела сделали, и я не лукавлю сейчас. Извините за фамильярность, вы умница.

Обвинитель был прав. Ей нужно дня три-четыре на написание приговора, в это время Антонова будет находиться под стражей, а у убийцы-свидетеля время, чтобы предпринять попытки скрыться. В таком положении ей, конечно, будет нелегко это осуществить, но проблемы для инквизиции она создаст.

— Кстати, Оболенцев допросил старушку-свидетеля. Вы были правы, она видела женщину, которая приходила к Володе до Ирины. Но она видела в глазок только спину. Так что она ее не познает, даже не помнит, во что женщина была одета. Из запомнившегося: бабуля сообщила, что ее кошка была встревожена, спину выгнула и шипела на дверь.

Информация была просто отличная. Наконец-то инквизиторам улыбнулась удача.

— Кошка почуяла незнакомую ведьму, поэтому занервничала. Антонову она уже знала по запаху и звуков шагов, а эта неизвестная дама ее встревожила. Кстати, кошка может ее узнать. Почитайте в кодексе раздел по магическому использованию животных. Проведите следственный эксперимент с участием Антиповой, пригласите старушку с кошкой. Бабуля ее не вспомнит, а у животного сработает инстинкт. Кошка начнет шипеть и вырываться, чтобы накинуться на ведьму. На других ведьм, к которым давно привыкла, она реагировать не станет.

Нужно показать кошке Антипову — проверить. Будет еще одно доказательство.

— У нас есть ее признание в суде, — заметил Нистратов.

— И что? Вам трудно проверить одно маленькое обстоятельство? Посмотрите на это с другой стороны, какой отличный магический опыт будет у Оболенцева.

— Точно! Вот видите, что бывает, когда мы действуем в одной связке. Все идет очень хорошо: Антонову выпустили, Антипову «закрываем». Одну ведьму на другую поменяли, — и засмеялся. Хотя шутка, на вкус Лины, казалась дурной.

— Значит, рожать она будет в тюрьме, — задумчиво сказала Лина.

— Ну, отсрочку до достижения ребенком четырнадцати лет можно применить, но это только после приговора.

— Не забудьте завтра Антонову домой отпустить. Я проконтролирую.

Через два часа Лина огласила постановление о направлении дела обвинителю.

Лина по опыту знала о накале страстей в душе людей после завершения слушания дела. Она попросила стражников сразу не уводить подсудимую, надеясь, что у нее и родителей возникнет желание поговорить.

Людочка задержалась в зале, Ирина встала и прошла к концу клетки. Мать и отчим не осмелились подойти. Все трое стояли и смотрели друг на друга, пока подсудимую не увели.

Перед самым окончанием рабочего дня к ней вместе с Машей зашла мать-Антонова. На лице была растерта тушь, к покрасневшему носу она поднесла платок. Ни дать ни взять дама, пребывающая в скорби. Но в раскаяние Дарьи Дмитриевны перед дочерью она не верила. На среднем пальце правой руки блеснул перстень с желтым камнем, который напоминал цветок-корзинку в золотой массивной оправе. Как будто из бабушкиной шкатулки. Сейчас такие украшения без сожаления относят в ломбард, в лучшем случае, отдают ювелиру для изготовления современных колец.

— Какое интересное кольцо, — заметила Лина.

— Подарок мужа, — в платок сказала Антонова.

Ей было сейчас трудно, Лина понимала. Дочь, которую она не только осудила без приговора, но и отказала в помощи, вычеркнула из своей жизни, теперь должна вернуться домой. Она не выдержала испытания, которое ей было послано. Как мать и жена Дарья Дмитриевна в трагические дни своей семьи была должна держаться во всех этих статусах, сохранять баланс. Ей не хватило мужества быть рядом с дочерью до приговора. И, если бы дочь осудили, тогда она бы имела полное право определиться, и поддержка мужа не стало бы дорогой к предательству дочери.

— Спасибо вам за дочь, — сказала Антонова, — Сережа и я очень благодарны. Мы не поверили, ведь, все факты были против нее.

— Меня не за что благодарить. Вам нужно будет поговорить с дочерью, а не со мной.

— Да, конечно. И все-таки спасибо.

Антонова-старшая не выглядела не только счастливой от мысли о невиновности дочери, но и как будто бы злой. Слова благодарности она говорила неохотно, скорее, вынужденно отдавая должное стараниям судьи. Все движения ее были суетливы, как будто она спешила закончить свои дела, а ее отвлекали посторонними переживаниями.

До этой минуты Лина воспринимала ее как мать, предавшую единственную дочь, слабую женщину, которая находится под влиянием любви к мужу, материально и морально зависимую от него, не желающую и не способную и преодолевать трудности, и пределом способностей которой является самостоятельный выбор меню на обед и цвета маникюра.

А теперь за нервозностью и общей растерянностью Дарьи Дмитриевны интуитивно ощущала исходившую от нее ярость, направленную на нее.

Лина помнила, как они столкнулись в магазине. И у нее нарастало беспокойство, что она ошибается, и за нарочито бестактным поведением недельной давности Антоновой-старшей скрывается что-то иное.

Ее интуиция ведьмы просто вопила, как если бы у нее имелась сигнализация, и она яркой лампочкой загоралась у нее на макушке.

«Не поверила дочери. Это как? Было проще принять, что тихая и хорошая девочка вдруг решила проверить свою колдовскую силу? Зайка стала волчицей? — подумала Лина, — Что же за семья такая, если трагическая утрата одного человека стала быстрым поводом для потери еще и другого. Это так называемые приличные люди. Прощение — добродетель дарованная всем. Оно не зависит от возраста, социального статуса, расстояния и времени. Только простить неимоверно трудно, для этого нужны сила и мудрость. Сможет ли обнаружить в себе эту силу Ирина?»

Лина не хотела ее винить, но собственные счастливые отношения с матерью, были как контраст, и она заново возвращалась мыслями к Антоновым.

Дело было раскрыто, Антипова признала вину в судебном заседании.

Картина совершенного преступления теперь выписывалась настолько идеально, что не было повода не похвалить себя. Однако было и основание для упрека: она не просто выступила как арбитр, а вела свое собственное расследование. Она утратила беспристрастность, пошла на поводу своих сомнений.

Но и сейчас она не могла никак успокоиться. Антонова-мать была полна сюрпризов, и ее ведьминское чутье призывало быть начеку.

Глава 29

Думать вместе

Лина не ожидала, что утром следующего дня ей позвонит начальник инквизиции. Главный инквизитор спешно поздоровался и попросил о встрече. Он говорил таким учтивым и мягким тоном, что отказать было попросту неловко.

Не стоило сомневаться, что просьба имела прямое отношение к убийству Владимира Антонова. Возвращение дела обвинителю, как контузия, настроение следственному органу не может прибавить. Это влечет выволочку перед руководством и Старшим обвинителем, выговоры и другие наказания.

У Лины не было четкого расписания, после возвращения магического дела она была занята не сложными, но важными делами: проверкой архива, изучением журналов уничтожения вещественных доказательств и прочей канцелярией.

В назначенное время пришел Оболенцев Николай Григорьевич.

— Задали вы нам задачку вместе с Нистратовым! — буркнул он, — Вчера около шести звонит он мне и говорит: «Ну, все, Оболенцев, готовься к проверке!» А сам ржет, как конь, и сообщает, что на днях дело из суда возвращается. Так еще и насмехается, мол, судья сама расследование провела и убийцу тебе с явкой с повинной на блюдечке преподнесла.

— Нистратов может, — усмехнулась Лина.

— Да, — горячо обрадовался Оболенцев взаимопониманию, — за неделю до направления Старшему обвинителю дела, я приходил к нему со всеми материалами и с инквизитором. Я так и сказал, что дело сырое, что ведьма молчит, а эксперт конкретики не выдал. Я, как инквизитор только начал работать, несмотря на большой следовательский опыт. И мой напарник, с которым я расследовал дело Антоновой, молодой да ранний, но крепкий по натуре. Он сам дело докладывал и предложил продлить проведение инквизиции для назначения дополнительной магической экспертизы.

— Вам, конечно, отказали.

— Ангелина Николаевна, говорю как в последний час, мы хотели получить стопроцентное подтверждение, что другого убийцы нет. Нас гнали как на убой.

— Я не понимаю, почему никто не задался вопросом, какой мотив был у Антоновой, в заключении только намеки. Вы отделались общей фразой про внезапно возникшие личные неприязненные отношения.

— Она отказалась от показаний, а соседи четко говорили про конфликт. Вывод напрашивался сам собой.

— Антонова вызвала полицию и позвонила родителям, не видите никакого противоречия? Она не убежала, она ждала их приезда. Какая редкая сознательность у преступника, не находите?

— В этом-то как раз ничего необычного нет. Когда она поняла, что натворила, для отвода глаз позвонила в полицию и отцу.

— Что в таком случае она делала в квартире столько времени, если брат умер около двадцати часов двадцати минут, а родителям сообщила о смерти брата только через полчаса минимум?

— Да что угодно, уважаемая Ангелина Николаевна! Отходила от шока, продумывала дальнейший план действий, пыталась привести в чувство…

— Еще скажите — живой и мертвой водой окропляла! Кстати, вы Антипову бабульке с кошкой показывали?

— Да. Но тут неувязочка. Кошка даже носом не повела на Антипову. Сидела у бабки на руках спокойно и не дергалась.

— Значит, колдовская энергия Антиповой ей хорошо знакома, она не боится Антипову. Господи, это какой-то проходной двор для ведьм, а не квартира! Бедный парень, он был обречен. Одна из его знакомых ведьм его бы обязательно со свету сжила при его образе жизни. Надо искать третью, понимаете?

— А потом четвертую, пятую, — приуныл Оболенцев.

Лина взмахнула рукой, чтобы прекратить эту глупую перепалку.

— По тем материалам, Николай Григорьевич, что были направлены в Трибунал, скажу прямо, вашей работы не видно. Такое ощущение, что дело сшивали наспех, напихали туда на скорую руку протоколы допросов родственников, выписку из реестра и характеристики. Как сказала бы моя мама, «на отмахись». Вы даже круг общения не устанавливали. Расслабились, потому что косвенно все указывало на Антонову?

— Так говорю вам, не дали до конца разобраться.

— Дело к вам придет — разберетесь. Было то, что вас или инквизитора в деле смущало?

— Эксперт нам сказал, что в квартире было много потоков энергии, и не исключал, что там побывала еще одна ведьма.

— Ведьма со сходной Антоновой энергией, — вспомнила Лина, — а она единственная ведьма в семье. Бабушка передала дар Ирине, минуя дочь. Сестер и братьев с колдовской силой у нее нет. Вот еще одна зацепка, но и она уводит нас теперь уже от Антиповой. Так что, ищите!

Разговор с Оболенцевым натолкнул ее на то, что она совсем не задалась вопросом о том, что такое сходная энергия.

С такими рассуждениями Лина направилась к Людочке и Маше. Лина была сторонницей позиции обсуждения дел, находящихся в производстве, с другими коллегами. Опыт работы в суде приучил ее к тому, что любой спор необходимо с кем-то проговорить.

Людочка быстро порхала пальцами над клавиатурой, и скрепя сердце, слушала рассуждения судьи по делу, которое считала законченным. Какой смысл тратить время на разговоры об Антоновой, если убийца найден? Чем быстрее она напишет протокол, тем быстрее сдаст его в канцелярию и отправит обвинителям.

Маша же охотно включилась в беседу

— Оболенцев — мужик неглупый, — со значением сказала она, — он пришел к вам не просто оправдаться в провале расследования и заискивать. За всем этим разговором вокруг да около он для себя выяснил — вы, хоть, и выпустили Антонову, но не уверены и в виновности Антиповой.

— Она же призналась, — подала голос Людочка.

— Антипова произнесла проклятье, Володя упал. На остановке она было около 20 часов или без пяти минут, — начала рассуждать Лина, — Парень умер он в 20 часов 20 минут, о его гибели наша бывшая подсудимая сказала родителям ближе к двадцати одному часу. В суде Ирина сказала, что стала звонить им сразу же. Теперь только по времени устранить пробел надо. Что-то произошло между восемью и девятью вечера. Если сказать точнее, то кто-то… произошел. Вернее пришел и ушел.

— Оболенцев пускай устанавливает! — буркнула секретарь.

Маша же пустилась в фантазийные размышления о том, что в это время делала в квартире потерпевшего Ирина. Чего только она не выдала: плакала над его телом и причитала, пыталась снять проклятие и целовала в губы, как принц спящую красавицу.

Костер нелепостей разгорался, и Лина уже улыбалась. Знакомое специфическое веселье охватило ее. Юристы шутят про убийство, медики — про смерть, про юмор патологоанатомов лучше вообще не думать.

Совершенно некстати она вспомнила байку, которая ходила у них в суде про легендарного медицинского эксперта. Дело было, как водится, вечером. В морге не во всех помещениях горел свет, и один из мужиков, заносивших тело, ради шутки сказал: «Здравствуйте!»

— Здравствуйте! — грустно раздалось из темноты, где стоял стол с накрытым телом. Шутник хлопнулся на пол. Покойники не разговаривают. На самом деле все было намного прозаичней, в углу на стуле сидел судмедэксперт. Как вежливый человек он не мог не поприветствовать вошедшего.

— Стопудово Ирина задержалась, чтобы полюбоваться на грозу февральским вечером, — не отрываясь от клавиатуры, подбросила свою версию секретарь.

— Интересно, в какое время 3 февраля можно было наблюдать грозу? — произнесла Маша.

Глава 30

Девясил

Вернувшись домой, Лина, не переодеваясь, прошла в гостиную. Последние несколько дней они жили у Дениса. Он задерживался, и, пользуясь его отсутствием, она стянула с себя колготки, бросила их рядом, и ноги утонули в мягком ворсе.

«Все вон»! — сказала Лина, обращаясь к навалившейся усталости и мелькавшим мыслям по делу Антоновой.

Тишка громким «мяу» поздоровался с ней и запрыгнул на диван. Урча, кот головой боднул в ее живот и решительно обустроился на коленях.

— Тишка, я так устала, что не хочу ни говорить, ни тем более готовить. Закинуть что ли пельмени?

Ученый кот заурчал, требуя погладить его. Обычно он делал так перед серьезным разговором с хозяйкой. Он выгибался под ласковыми прикосновениями, приподнимал спинку и вытягивал хвостик.

— Давно мы с тобой по душам не говорили. Как тебе соседи? Только не говори, что не подслушивал.

Тишка мяукал, и Лине был не нужен переводчик с кошачьего, чтобы понять его: под ними живет одинокая женщина со старой больной собакой, к которой приходит ветеринар; этажом выше живет молодая пара с котом. Кот у них молодой и глупый, находится полностью под властью домового. Они иногда переговариваются, и на правах старшего товарища Тихон дает ему советы по укрощению обнаглевшего домового. Скоро у хозяев появится малыш, и Тихон уверен, что его молодой коллега станет отличным помощником будущей матери — отгонит злых духов от колыбели, убаюкает «мурчательной» песенкой ребенка.

— Тишка, дружочек мой! — приговаривала хозяйка, — Спасибо тебе, что ты помогаешь мне. Теперь на тебе два дома, ты уж не подведи свою ведьму, как и прежде, отгоняй от нас злые мысли, привлекай к нам покой.

Она и сама не заметила, как взбодрилась, на душе потеплело, и тягучее ощущение упущенного решения растворилось.

Денис принес с собой с улицы запах дождя и сигарет. Пока он переодевался и мыл руки, Лина сварила пельмени, занимающие почетное место у любой занятой хозяйки, и поджарила тосты.

Денис коротко сказал, что еще пару вечеров будет задерживаться, но как только проверка из Москвы завершится, и всякие беспокойства на службе улягутся, они снова будут приходить домой вместе.

— Прости, я не могу держать это в себе, — начала Лина, — мне хочется обсудить кое-что с тобой. Это связано с работой.

Денис усмехнулся.

— Чувство недосказанности опасно для женщин, оно приводит к скандалам по пустякам и длительным обидам. Слушаю тебя, но очень надеюсь, что если есть анатомические моменты, то ты их опустишь. Все-таки пельмени с ними не совместимы.

— Весь сыр-бор вращается вокруг женщин. На первый взгляд, это чисто бабская разборка из-за мужика с кобелиным нутром. Беременная Антипова проклинает отца своего ребенка, несколько раз зачитывает проклятие и убегает из квартиры почти сразу, не убедившись в успехе своего мероприятия. Затем прибегает Антонова, как истинная ведьма чует применение черного колдовства, видит за окном молнию и вызывает полицию. Эксперт не исключает, что в квартире была еще одна ведьма.

Денис, я посмотрела в интернете информацию о грозе 3 февраля. Она наблюдалась в районе, где жил Антонов, с 20 часов 20 минут до 20 часов 30 минут, посмотри! — Лина показала скриншот, — Гроза как знак завершения акта черной магии появляется в момент смерти человека. Антонова в это время еще едет в такси для встречи с Володей, а Антипова едет домой, потому что на остановке она была около 20 часов, а потом уехала к себе домой. Грозу она уже видеть не могла. Там точно была еще одна ведьма.

— Почему не могла? Разве молния не будет видна в нашем городе всем? Это ж не город-миллионник по площади?

— Когда проклятье исполнено, гроза будет иметь локальный характер, только по месту совершения магического действия.

— Ладно, как ведьме, не могу тебе не верить. Просто скажи, в чем твоя забота, девочка? Ты вернула дело инквизиторам, пусть они напрягаются и выполняют свои процессуальные обязанности. Ты такое дело сделала — невиновного человека спасла. Антоновы должны на тебя молиться.

— Не надо на меня молиться. Я сама не могу понять, чтобы я сделала на месте Антиповой. Может, тоже убила бы любовника. Простить предательство очень трудно. Сможет ли Ирина простить мать? Она ведь тоже ее предала ради спокойствия супруга и сытой жизни с ним, — сказала Лина.

— Ты рассуждаешь сейчас, как минимум необъективно. Ты как бы поместила себя в известные тебе условия и прогнозируешь свои действия в них. Но это не твоя система координат, и я со стопроцентной уверенностью скажу, что в отличие от этой твоей Антиповой ты не прокляла бы мерзавца, а просто развернулась и ушла. И трудности Антоновой не возникли в твоей жизни, потому что в ее возрасте ты была благоразумнее. Но это уже вопрос воспитания, внутреннего контроля и темперамента. И не оставила бы дочь в беде как мать Антоновой. Ты никогда не предскажешь поведение незнакомого тебе человека в предложенных твоим воображением условиях.

— Пусть так. Денис, у меня есть время, чтобы поломать голову — в этом вся беда. Была бы я занята другим магическим делом, то и не доставала бы тебя сейчас. Нельзя мне в этом плане свободу давать.

— Ты лукавишь, моя хорошая. Тебя сейчас мотивирует тщеславие и ведет вперед, а оно плохой советчик.

— Да уж прям! — фыркнула Лина, — Это чисто профессиональный интерес. Да, мне хочется установить эту пресловутую истину. Денис, если отключить во мне «юриста» и слушать голос ведьмы я с уверенностью тебе скажу, Антипова не смогла убить проклятьем своего бывшего. Была помеха, возможно, какой-то оберег, магическая защита, его убила другая ведьма.

— Тоже проклятьем?

— Это абсолютно точно. Смерть от воздействия колдовства установлена.

Денис тяжело вздохнул. «Вот тебе и 'я не обсуждаю дела дома!» — покачал он головой. Он достал сигареты и направился на кухню. Мужчина покурил в открытую форточку и вернулся к Лине.

— Девочка, давай отдохнем и помолчим.

Денис сидел на диване, а Лина с удовольствием прилегла и уложила голову на его колени. Ладонь Дениса покоилась на ее плече, она накрыла ее своей.

Сколько уже было сказано и написано, что хорошо только с тем человеком, с которым приятно разделить молчание. Слушать ход стрелок на часах и ощущать прикосновения любимого человека, уловить его пульс и подстроить свое дыхание, чтобы все вдвоем: и горечь, и боль, и радость. Жить в унисон. Так просто и так сложно.

С Денисом это было не только чувственное желание, но и единство мыслей, вкусов. Они не совпадали в оценках и симпатиях, но эти детали не нарушали слаженность в общем и главном.

Пальцы Лины переплелись с пальцами мужчины, скользнули по холоду печатки.

— Ты снимаешь его только на ночь.

— Привычка. Это подарок матери. Гравировку делали по ее заказу, как талисман для меня.

— Красивое кольцо. Мне нравится рисунок на нем — сияющая многоконечная звезда.

— Это не звезда, это девясил — цветок такой, любимая моя ведьма. Считается, он значительно силу колдуньи укрепляет — в девять сил. Обладает целебной силой. Почитай, Гугл тебе в помощь.

— А я уже видела нечто похожее: крупная сердцевина цветка и реснички от нее.

Лина резко поднялась, но продолжала держаться мужчину за руку. С неожиданной четкостью перед ее глазами возник образ ухоженной женской руки с кольцом в форме цветка. Наконец-то среди бестолкового повторения обстоятельств дела появилось что-то очень важное, и она поспешила к ноутбуку.

Глава 31

Яблочко от яблони

Лина застала еще те времена, когда ничего предосудительного в общении прокурора, судьи и адвоката не было. Сейчас все изменилось, и это не приветствовалось.

Денис, конечно, был прав, ее работа была выполнена. Но у нее были полезные идеи и мысли, которыми ей хотелось поделиться с инквизицией. Лина влезла в дело, минуя свою компетенцию, по уши. Но выныривать из омута «убийство Антонова» пока рано.

Утром Лина позвонила обвинителю и попросила его зайти, под предлогом вручения ему копии постановления. Нистратов, тертый калач, не выказал никакого удивления, хотя копия была им получена еще в день последнего заседания.

Не прошло и пятнадцати минут, как он с его черным чемоданом в сопровождении Людочки зашел в ее кабинет.

— Чуть свет — уж на ногах! И я у ваших ног, — продекламировал он с улыбкой.

Ответ Софьи Чацкому женщина не помнила, но ответ вырвался сам собой:

— Колени не сотрите.

Улыбка ее визави стала еще шире. Весь его сияющий восторженный вид напомнил ей доктора Ливси из советского мультика «Остров сокровищ». Доктор на протяжении двух серий не смыкал челюсти и демонстрировал зубы со спичечный коробок каждый. В детстве она была уверена, что у доктора вставные челюсти с удивительной способностью нижней выдвигаться как ящик в комоде.

Нистратов осведомился можно ли ему сесть, покосился на лежащую на столе книгу, и, расположившись напротив Лины, сказал: «Я весь внимание».

Лина еще раз изложила свои доводы относительно того, что Антипова не могла убить Владимира Антонова и показала распечатку скриншота с информацией об атмосферных явлениях 3 февраля.

Обвинитель слушал внимательно и кивал, а потом утвердительно сказал:

— Значит, вы поняли, почему она не смогла его убить, трижды произнеся проклятие, и готовы поделиться со мной своими мыслями.

— Да. У меня есть версия, исходя из моих познаний ведьмы. Однако, если отталкиваться от собственного судейского опыта и юридической практики, она ничем не подкреплена, к сожалению. У Антонова имелся мощнейший оберег, который отразил агрессивную энергию проклятья, но, отбив атаку, он снизил свои защитные свойства. Из показаний Антиповой следует, что он упал и делал движения руками, тянул их к ней. Он обессилел, но был жив. Я уверена, что он мучился перед смертью. Бедный парень! А вот потом не смог справиться — проклятье другой ведьмы оказалось фатальным.

— Что представляет собой этот оберег, и как нам его найти?

— Никак не найти. Сейчас вы все поймете. Оберег — это защитный предмет, и всегда носит индивидуальный характер. Они бывают мужские и женские. Моя бабушка делала обереги из сухой травы, и они предназначались укреплять дух и тело. Для каждого из тех, кто к ней обращался, бабушка изготавливала свой, подходящий конкретному человеку оберег. В нашем случае, он однозначно мужской. Мы знаем, что Владимир был морально неустойчив, выпивал, обманывал женщин, с большой долей вероятности рискну предположить, что целью его защиты было очищение помыслов и избавление от соблазнов. Я знаю один такой.

Лина придвинула к нему Пособие по истории оберегов, амулетов. На открытой странице было какое-то изображение, славянский рисунок.

Нистратов быстро пробежался по строчкам — «щит Перуна является мужским оберегом, дает своему обладателю дополнительные силы от Громовержца и помогает справиться со сложными жизненными ситуациями».

— В протоколе осмотра трупа есть указание на кулон на шее убитого в виде миниатюрного щита. Думаю, он похоронен вместе с хозяином, которого должен был защищать, — закончила Лина.

Магический прокурор поднял на нее глаза.

— Мне тоже есть, чем удивить вас. Недавно я переговорил с нашим экспертом Кудесиным по поводу сходства энергий, — тут раздался звонок, и Нистратов принял вызов.

— Оболенцев, — рявкнул он, — давай позже. Конечно, я не у себя, потому что я в Трибунале. Сейчас? Почему такая спешность?

Видимо, инквизитор сообщил ему что-то очень важное, и Нистратов, не спрашивая у Лины, как судьи, разрешения, в приказном тоне велел ему прийти к ним.

— Вы не против, если мы прямо сейчас поговорим с Кудесиным по телефону по громкой связи?

Лина не только не возражала, она просто сгорала от нетерпения. Сейчас она и обвинитель находились в едином состоянии радостного возбуждения. Их взаимное раздражение и неприязнь отступили перед общей идеей.

— Александр Николаевич, приветствую! Я по тому вопросу об энергии проклятья. Я включу «громкую связь», дорогой? Очень надо!

— Петрович, после вчерашнего — только по «громкой», трубку еле держу в руках. Ты, видать, тоже тяжелый?

Лина хмыкнула. История стара как мир — чтобы состоялся серьезный разговор, мужикам нужен стимул. Причем не важно, первая ли это встреча случайных попутчиков, обстоятельная беседа о делах, кухонные посиделки с другом, база всегда одна — «под бутылочку».

Нистратов, будто считав ее мысли, с осуждением покачал головой своему телефонному собеседнику.

Во избежание новых ненужных подробностей он сообщил эксперту, что их слышит Седина.

— Ах ты ж… — раздалось по телефону, — Ангелина Николаевна, чем могу быть полезен?

— Александр Николаевич, после ваших показаний есть один момент, который для меня не совсем понятен. Как определяется ведьма, энергетически сходная с другой ведьмой?

Лина неплохо представляла, что такое сходство по ДНК. По прежней службе, она регулярно назначала молекулярно-генетические экспертизы, и поиск общих генов для установления отцовства стало дело рутинным. Вдруг подобная аналогия применима и к исследованиям потоков энергии, исходящей от ведьмы, о которых говорил эксперт?

— Если коротко и доступно: магия рассматривает человека как энергетическую структуру. Человек как принимает в себя энергию, которой наполнена эта вселенная, так и отдает ее. Он своего рода приемник, вбирает в себя все явления, процессы в этом мире и взаимодействует с другими системами. Ведьма или колдун, как человек, обладающий даром магии, располагает большими возможностями для накапливания и использования энергии. У них высоко развиты интуиция, чувствительность, чувственность

Природа таких людей наградила большей выносливостью и большей способностью усваивать новые знания. Весь накопленный багаж навыков, конечно же, нужно передать. Ведьма передает свои познания через Дар, так сказать, вручает свой опыт. И наследственность играет здесь определяющую роль. Необходимый набор качеств найдется скорее у родственников, чем у случайных людей. Хотя встречается и такое. Но в таком случае передача дара всегда болезненна для дарителя и опасна для одаряемого.

— Значит энергии ведьм-родственниц похожи? Как ДНК?

— Ну, если Вам так легче понять — да. Энергетический диапазон очень широк, но точек соприкосновения у матери и дочери, у сестер, отца и сына будет максимальным. Яблочко от яблони.

Того, что сообщил эксперт в этой беседе «на троих» было достаточно, чтобы отблагодарив его, поскорее распрощаться с ним. Наконец все стало на свои места. Родственницы-ведьмы обозначились. Теперь было только нужно заглянуть в Реестр магических лиц и убедиться.

— Но как же ловко она водила всех за нос! — воскликнул Нистратов.

— Артистка, — кивнула, соглашаясь, Лина, — я не почувствовала в ней ведьминскую силу, вот что обидно.

Как в телевизионном спектакле, когда в последней сцене собираются все герои, после короткого стука в дверь вошел Главный инквизитор.

В руках Оболенцева было магическое дело в отношении Антоновой, полученное им от Трибунала.

Всем кивнув, он удивленно, разведя руки в стороны, сказал: «Она ведьма».

Лина и Нистратов переглянулись. Значит, они не ошибаются!

— Кошка ее узнала? — быстро спросил Нистратов, — Или ты ее не успел провести магическое опознание?

Николай Григорьевич скрипнул стулом, выдвигая его, и утвердительно кивнул.

— Я вызвал дамочку, якобы пропущена подпись в одном протоколе. Витя Соболев привел бабулю-соседку. Мы их намеренно одновременно привели в коридоре. Бабушка с кошкой на руках в этот момент проходила по коридору, а наша дамочка шла ко мне в кабинет. Животное как взбесилось. Это надо было видеть! Кошка вырывалась из рук хозяйки, орала и норовила кинуться на ведьму-свидетеля. Но главное вот!

Он положил перед Линой и Нистратовым свидетельство магических способностей от мая этого года.

— Видите, в свидетельстве написано, что дар ею получен в декабре, то есть она не сразу зарегистрировала себя ведьмой. Хитрая тетка! Я готов задержать ее.

Глава 32

Не быть слабой

Дарья Дмитриевна Заклонская (в девичестве) была очень счастливым ребенком. Ее папа был партийными работником, успешным управленцем, а мама работала учителем. В отличие от коллег мама не заботилась имеющимися у нее рабочими часами, ограничиваясь минимально необходимым количеством, потому что обеспечение семьи было обязанностью мужа. «Женщина может работать только в свое удовольствие» — объясняла она своим подругам.

Голодные и по-разбойничьи страшные девяностые не отняли у семейства Заклонских ни капли благополучия. Дмитрий Заклонский, политически закаленный партийный работник, достаточно быстро и удачно благодаря имевшимся связям освоился в новой сфере полукриминального управления страной. Принципы его не изменились: семья должна жить в материальном достатке, а потому он должен быть рядом с бюджетной кормушкой.

Заклонский с брезгливостью относился к тем своим бывшим друзьям и сослуживцам, которые не смог или не захотел приспособиться к новым условиям. Принимая помощь полезных ему людей, он не имел привычки помогать окружающим.

«Нужно быть умнее», — как-то говорил он маме. И маленькая Даша восхищенно слушала, как папа рассказывал, что удачно «пристроил» их ваучеры в «Газпром», а не в какой-нибудь «Национальный капитал».

Папа гордился мамой и Дашей, и очень баловал их. В школе девочка с большим удовольствием рассказывала, как на выходных они ездили пансионат, и купались в большом бассейне, а вечером ели вкусный шашлык.

У Даши не было подруг в школе и во дворе. В школе ей не нравились плохо одетые девочки и раздражали мальчики, которые бежали в столовую на большой перемене на «хавчик». Ей не нравились и само слово, и разваренные макароны, и ужасные котлеты. Но Даша была очень хорошо воспитана, и никогда никому не грубила и свое презрение им не демонстрировала. Что делать — ей приходилось притворяться.

Противный Колька из соседнего дома, который был старше ее на два года, выгнал ее из дворовой компании. Поначалу все было неплохо, она выходила к ребятам, принимала участие в общих играх и Колька со своей сестрой Наташкой ей нравились больше всех. Их бабушка пекла вкуснейшие пироги и угощала всех ребят. А еще она умела вязать, девочка замирала от восхищения, как быстро и ловко перебирала спицами бабушка Тоня. В семье Даши этого не умел никто. «Мы, слава Богу, не нуждаемся», — объясняла мама.

А Наташке бабушка связала пончо — пестрое, как осенняя листва, с пушистой бахромой. Когда Наташа кружилась во дворе в нем, раскинув руки, — это было так красиво, как будто вертелась маленькая разноцветная карусель. Но Наташа была такая неаккуратная — постоянно пачкалась и цепляла нитки. Бабушка его стирала и чинила, и Даша продолжала мучиться от зависти. Мама на просьбу купить ей такое же категорично сказала, что у нее достаточно одежды и есть намного красивее, чем эта «самоделка».

Девочке пришлось смириться и тайно мечтать о Наташином пончо до тех пор, пока Даша однажды не увидела маленького щенка около дома, толстого, по-детски ворчащего, с огромным черными глазами и мокрым носом. Она принесла его в дом. Вечером был долгий разговор. Мама и папа не настаивали, но объяснили, что «помойный», блохастый и беспородный пес никому не нужен, и, если ей так хочется собаку, то через несколько лет ей обязательно подарят настоящего — породистого щенка. А утром папа увез его на ферму, как он объяснил дочери.

Но через несколько дней с этим щенком вышли гулять Колька и Наташка. Они хвалились, что нашли его возле магазина и притащили домой. Теперь это домашний пес по имени Бом.

Даша была потрясена. Во-первых, папа и мама обманули ее. А, во-вторых, все богатство мира — собака и пончо были так несправедливо подарены судьбой ее соседям. Щенок был такой веселый и добродушный, что подбегал ко всем и лизал протянутые к нему ладони.

«Он меня не помнит», — огорчилась Даша, и от обиды тайком ударила его по носу ботинком. Щенок заскулил, и Даша, испугавшись, сказала, что это произошло нечаянно. Ей поверили все, кроме Кольки.

— Слушай, ты, — сказал он ей тихо, чтоб не слышали другие, — тихушница, чтоб я тебя с нами рядом не видел. Я промолчал, когда заляпала грязью пончо Наташки, но сегодня ты «потеряла берега» — бить щенка это подло и жестоко. Беззащитных бьют только слабые. Я бы тебе навалял, но, девок не бью. Вали от нас!

Даша болезненно пережила изгнание из компании, Колька выгнал ее только потому, что она слабая. Значит нужно стать сильной, решила Даша. Но через полгода они переехали в собственный дом — двухэтажный особняк с новой мебелью и домашней техникой, и обида померкла. «Ни у кого из них такого дома, как у нас, — утешалась девочка, — можете провалиться со своими нищенскими пончо и дворняжкой! Когда-нибудь я приеду в их двор на красивой машине, и они поймут, какие они неудачники»

Представляя себе сладкую сцену, как Колька все в той же куртке и страшненьких кедах, и остальные ребята, повзрослевшие, но похожие на французских бомжей, с восхищением смотрят на нее, девочка наполнялась радостью. Как в кино, когда главная героиня одержала победу, а поверженные враги надеются на ее милость. Ей виделось, как она открывала дверь роскошной машины, красиво ставила ноги на асфальт, и вытаскивала пакеты с едой. Один из них с жадностью выхватывала у нее Наташка, держащая на руках голодного Бома.

Постепенно детские неудачи уходили в прошлое, минувшие обиды не обжигали сердце, не забывались, но были прощены со всей детской непосредственностью. Другие вехи на жизненном пути становились намного заметнее и увлекательнее.

Страна, озлобленно исторгавшая из себя наследие советской эпохи, пыталась вспомнить, что такое вера, не вникая в молитвы, с радостью принимая псевдопророков и шарлатанов от религии. Она впитывала как губка новые знания в волнующих душу эзотерике, астрологии и магии. Именно тогда пришлось заняться систематизацией сведений об обитавших в стране магах. Были подняты из государственных архивов петровские списки «Колдуны и ведьмы», и утвержден Реестр магических лиц.

Мать Даши призналась дочери и мужу, что она ведьма.

— Это булавка передается в нашей семье по женской линии, — сказала мать, — я передам ее тебе или внучке. Это наш дар.

Даше было интересно, что же такое необычное умеет ее мама. Оказалось, что мама не только гадает на кофейной гуще, но и умеет забирать тревогу, двигать ложки на столе и приподниматься в воздухе, правда, для этого она купила метлу и ступу.

Новая мечта поселилась в душе Даши — мама передаст ей дар и ее тоже внесут в Реестр и выдадут красивое свидетельство. По выходным мама закалывала ей булавку на рукав и занималась с ней гаданием, объясняя, как взглядом передвигать предметы.

— Смотри на спичку внимательно и приказывай ей, — говорила она, — подчини себе.

Девочка делала большие глаза, надувала щеки, играла бровями, но эта вредная спичка была неподвижна.

— Какой интересный узор на кружке, — восхищалась мама, вертя кружка с кофейной гущей, — «семерка» в нем проглядывается очень четко, это к удаче.

Но Даша не видела никаких знаков, это была просто чашка и остатки кофе.

— Не дано тебе, Дашка, ведьмой быть. Слабые способности, — сказала мама, — вот внучка у меня ведьмой будет, ей дар перейдет. Я во сне видела.

Ее старания не имели успеха. «Пустые хлопоты», — сделала вывод мама, и пребывала в уверенности, что у Даши родится дочь, которая станет настоящей ведьмой.

Время пролетело незаметно. Даша окончила школу и стала студенткой факультета химии и биологии.

На втором курсе у нее случился роман с пятикурсником. Толя был обычным парнем, симпатичным и добродушным. Он замечательно целовался и никогда не сердился на ее опоздания и маленькие женские капризы. Когда она сообщила Толику о беременности, он почесал затылок и сказал: «Косяк. Когда жениться будем?»

Мама погадала на кофейной гуще и сказала, что родится внучка. «Ведьма будет», — не скрывала она удовольствие. А Даше, казалось, что таким образом мама указывает ей на ее серость и посредственность. Ей не было интересно, что дочка влюблена, и подготовка к свадьбе проходила с ее незначительным участием. Папа взял на себя большую часть расходов, чему были несказанно рады родители жениха.

Когда отшумела свадьба, молодожены стали ждать рождения ребенка. Иришка родилась здоровенькой и очень голосистой. Даша постоянно хотела спать и мучилась от отличного аппетита малышки, молока было мало.

Толя помогал ей, вставал ночью к дочке, менял подгузники. Бабушки и дедушки души не чаяли в Иришке, и помогали вечерам и по выходным. Семейная идиллия была недолгой, когда дочке исполнился год, Толя погиб в дорожно-транспортном происшествии.

Даша плакала, и по-бабьи причитала на похоронах, ее держали под руки папа и свекровь, а мама осталась дома с Иришкой. За время своего короткого замужества она привыкла к тому, что, кроме, родителей, всегда есть рядом человек, который поддержит в любое время. Она не знала, была ли влюблена в своего мужа, но близость с ним, ей приносила удовольствие, а ссоры были настолько короткими и незначительными, что не стоили и выеденного яйца. Хороший парень, хороший сын, хороший друг, хороший муж и был бы таким же отцом. Вспоминая их совместную жизнь, Даша иногда срывалась в истерику, настолько совершенным ей казался Толик и несправедливым его внезапный уход.

Даша начала приспосабливаться к новым обстоятельствам, старалась не зацикливаться на статусе «вдова», и воспитывать дочку. Девочка росла активной и смышленой, много играла и даже с удовольствием ходила в садик. Мама не чаяла в ней души, и начала ее обучать гаданию на кофейной гуще. Она выпивала кофе, переворачивала чашку дном вверх, а девочка лопотала, глядя на нее.

— Мама, ну она же чушь несет, — говорила Даша, — ты же сама это понимаешь. Может, подождать, когда повзрослеет?

— В игре развивается фантазия, ребенок должен наиграться вдоволь в детстве, — объясняла мама, — Из нее получится отличная ведьма.

Даше было неловко, что она испытывала зависть к собственной дочери. Мама отвела ей вторую роль на фоне внучки. «Это мной она должна была гордиться, но мои успехи воспринимались как нечто естественное. Я родила Иру, я мучилась в родах, я овдовела и осталась одна с „довеском“, но мне и толики внимания положенного от мамы не доставалось», — печалилась она. Причина маминой безумной любви к Ире заключалась в унаследовании магических способностей. На фоне маленькой дочки она ощущала себя ущербной, к этому примешивалась и угрызения совести от злости на нее.

Как только малышке исполнилось три года, Дарья вышла на работу. Зарплата учителя была небольшой, в материальном плане она очень зависела от родителей, правда, никаких упреков не было. С другой стороны, Даша и не представляла, как женщина может быть самостоятельной финансово. Она твердо усвоила выведенное мамой правило: женщина работает только в свое удовольствие.

Правда, для полного счастья ей не хватало любимого человека. У нее случались короткие романы, даже интрижка с женатым папиным другом, но разве это может заменить семью? Даше повезло. Подруги познакомили ее положительным мужчиной, вдовцом и удачливым предпринимателем — Сергеем Антоновым. Около года они встречались, и наконец, Сергей предложил ей познакомить их детей и родителей.

Глава 33

Стать ведьмой

Знакомство родителей прошло замечательно. Семья каждого без особого восторга, но положительно оценили друг друга. Папа и мама Сергея, бывшие медики, вели тихий пенсионный образ жизни. Они оказались заядлыми театралами и любителями городских экскурсий. Родители Дарьи рассказали о своих путешествиях по стране, поделившись восторженными впечатлениями о последней поездке на Байкал.

Насупленный сын Сергея, Володя, целый вечер брезгливо крививший губы, оживился только после того, как мама Дарьи похвалилась своими магическими способностями.

— Вы ведьма? — спросил он. — Настоящая ведьма?

— Ну да.

— А она… эта… дочь Ваша тоже ведьма, поучается? Же-есть, — высказался парень, — моя будущая мачеха — ведьма. Капец просто!

— Увы, Даша не унаследовала наш дар. Хорошие ведьмины гены у внучки. Так бывает, что в рамках семьи ведьмы могут появляться через поколение.

— Вот эта малявка и ведьма? — усомнился Володя, — Да-а-а, и куда только инквизиция смотрела! Я думал, они всех колдуний повесили, сожгли, четвертовали…

Монолог юного поклонника инквизиции прервал Сергей, заявивший, что если сын не прекратит болтать гнусности, он лишит его карманных денег и отправит работать на станцию ремонта машин.

Молодожены предпочли тихую роспись и свадебное путешествие в Крыму, оставив детей на бабушек и дедушек.

Дочка, в сознательной жизни которой никогда не была папы, а единственным мужчиной в семье был дедушка, заплакала, испугавшись, что чужой дядя может забрать маму. Это рассмешило Дашу:

— Ты уже большая девочка, учишься во втором классе, а говоришь такие глупости. Никто нас с тобой не разлучит. Мы будем жить вместе.

Как ни странно Володя и Иришка нашли общий язык. Он называл ее «ведьмочкой», но не обижал и не задирал ее. Скорее, относился к ней как некоему навязанному, но интересному новому элементу быта.

В ее жизни пришли несколько лет счастья и покоя. Она обрела опору в лице мужа, материальную и моральную в равной мере, и со своей стороны стала для него надежной спутницей по жизни. Сам Сергей обладал властным характером, но она не находила это серьезным недостатком, подчиняться она умела. Над этим смеялся пасынок, который так и не смог смириться со вторым браком отца.

— Теперь мне понятно, почему папа с тобой связался. Ты без него шага ступить не можешь. «Сережа, ты поможешь мне платье выбрать на вечер? Сережа, помоги бутылку с водой открыть! Сереженька, достань вазу», — тоненьким голосом ее передразнил Володя, — Ему нравится, что ты в рот ему заглядываешь. Моя мать не была такой, она мелочевкой ему голову не забивала. А ты прямо такая слабая, такая зависимая. Папочка и раздувается от важности.

Слабая! Этот нахальный мальчишка, с которым она всегда так терпелива и добра, ее назвал слабой.

— Нравится тебе или нет, но я жена твоего отца. С этим тебе теперь придется жить и считаться. Мы семья: муж, жена и дети. Улавливаешь мою мысль, Володя? Семья — это иерархия: сначала муж, потом жена. Ты даже не второй, — с улыбкой припечатала его Даша.

Володя был всегда груб с ней, поэтому покупку ему квартиру мужем она восприняла как огромное облегчение. Конечно, он приходил в дом отца, и перетерпеть пару часов его общества было малоприятно, но вполне возможно.

Особенное удовольствие пасынок получал, когда намекал на ее несостоятельность как дочери потомственной колдуньи.

Когда Ирине исполнилось пятнадцать лет, мать торжественно передала ей булавку в своей ведьмовской общине, а потом пригласила к себе ее с Сережей и с детьми, чтобы это отметить. Муж поздравил Иру, шутливо предложил наколдовать увеличение прибыли, а Володя спросил:

— А почему же вы дочке дар не передали?

— Дарья, увы, не потянет, нет способностей. Видишь ли, Володенька, это можно сравнить с игрой на музыкальном инструменте: кто-то является виртуозным исполнителем, а кто-то способен работать только в областной филармонии, кто-то обладает абсолютным слухом, а у кого-то нет слуха вообще.

— Так у Дарьи нет слуха?

— Не то чтобы… Скажем так, она очень слабая.

Володя ухмыльнулся, и в упор, посмотрев на Ирину, отсалютовал ей бокалом.

Противный мальчишка еще не знал, что ей известна его тайна. Вернее, тайна на двоих: его и дочери. Он запудрил мозги Ирине. Сергея волновало только то, что сын вел разгульный образ жизни, а Дарья совсем не придавала никакого значения деталям, о которых вспомнила сейчас: он старался сесть всегда рядом с Ирой на семейных и дружеских вечерах, подавал одежду и целовал в щеку. Когда дочери удалили аппендицит, он навещал ее больнице чаще, чем они с Сергеем. Когда Дарья увидела, как помогая надеть пальто, Володя поцеловал Иру в шею, а дочь погладила его щеку, она была ошеломлена. Намеренно шаркнув по полу, она заметила, как парочка отпрянула друг от друга.

Они с мужем не видели, что за страсти кипят между «детишками». Такое открытие стоило сохранить в тайне. Возможно, это обстоятельство можно было как-то использовать.

После работы Дарья обязательно шла пешком пару остановок. Она могла пользоваться такси или водить машину сама, но не любила. Как бы ни хотелось ей казаться свободной и независимой дамой, но роль женщины-водителя ей претила. Вообще у нее не было причин быть недовольной, все складывалось благополучно, и она практически уже приняла свое главное разочарование в жизни, смирившись с тем, что никогда уже не станет ведьмой.

По странной прихоти судьбы, ее вынужденная покорность обстоятельствам оборвалась именно в тот момент, когда она решила пойти в церковь и покаяться. В конце концов, ревность и зависть к собственной дочери, и нелюбовь к пасынку, обида на мать, стали тяжким грузом, от которого было нужно освободиться. Когда-то ей хотелось наказать своих обидчиков, но, увы, фантазии выработать план мести у нее было недостаточно.

В один из декабрьских дней прошлого года во дворе дома Дарья увидела старуху в черном пальто. Она пристально смотрела на Дарью и мелко трясла головой. Ей было лет восемьдесят, но она шустро подошла к ней и с неожиданной силой схватила ее за руку.

— Я отдам тебе силу, дочь ведьмы, — прошамкала бабка.

— Что ты несешь, — Дарья попыталась освободиться от нее, но бабка не только не отстала, но еще настойчивее заговорила:

— Я не могу уйти, мне нужно отдать свою силу. Я так устала ее удерживать, проклятый возраст делает мое тело немощным, устала я. У меня нет дочери или внучки, а родственники сестры боятся меня как холеры, потому что я «черная ведьма». Я вижу в тебе желание власти и обиду на несправедливость. Освободи меня, прими от меня колдовской дар.

Так на ее пальце появилось кольцо в форме пушистого цветка.

Глава 34

Быть ведьмой

Казалось, ее мечта сбылась. Но, получив желаемое, Дарья поняла, что ей не так-то просто признаться своим близким в том, что она стала ведьмой. Бабка, передавшая ей колдовскую силу, практиковала черную магию, и она с трудом подавляла в себе порывы попробовать применить появившиеся у нее возможности в быту. Выбор пал на помощницу по хозяйству.

Закончив работу, Ольги Васильевна зашла к ней попрощаться. Даша проводила ее до дверей, и мысленно пожелала ей пойти к черту. Она вспомнила, как помощница однажды настойчиво просила у нее перенести выходной, хотя ей было известно, что это создает неудобство хозяйке. Воспоминание дало отличный импульс, и посыл получился настолько искренний, что женщина тут же подвернула ногу и неуклюже растянулась около ступенек дома.

Дарья с детским любопытством изучала открывшийся ей мир колдовства. Несчастная Ольга Васильевна стала для нее настоящей находкой. Чего только она не пережила в течение месяца: разбила две кружки дорогого сервиза, обожгла руку, вынимая мясо из духовки, мучилась от внезапных головных болей. Но радость Дарьи была недолгой, внутри бушевал огонь, требовавший получить другие более острые впечатления.

Случай решил все.

После суматошного дня на работе, она решила побаловать себя массажем лица, и косметолог нашла ей «окошко» в своем расписании. Освободившись от груза рабочих будней, разомлев от запахов грейпфрута, пачули и ягодного «микса», которым был наполнен кабинет мастера, она с удовольствием вышла на улицу. Февральский вечер теперь уже не давил своей промозглостью и унынием, и она решила пройтись до остановки, а там уже вызвать такси. Этот район был знаком, напротив салона находился дом Володи.

В его квартире на пятом этаже горел свет. Заходить в гости к пасынку у нее и мысли не было, к его враждебности она привыкла, но вот застать дочку у него дома ей совсем не хотелось. Она была уверена, что Ира и Володя встречаются у него. Дарья не очень верила, что для встреч они выберут гостиницу или квартиру друзей.

Как обычно она прошла двор, и уже вышла к дому пасынка, чтобы срезать путь к остановке, как вдруг из его подъезда выскочила беременная женщина. Она узнала ее, это была девушка, убиравшая его квартиру. «Сволочь мерзкая, — в слезах говорила женщина, — пусть он сдохнет! Проклинаю!» Дверь она не захлопнула, и домофон «орал» на всю пустынную улицу.

Дарья поднялась в квартиру. «День открытых дверей, — подумала она в прихожей, — дверь даже не запер».

Володя лежал в зале, он прерывисто и хрипло дышал, зажимая в руках какой-то платок. Горький воздух заполнил легкие, глаза ее заслезились. «Его прокляли на смерть!» — с ужасом поняла женщина. Вот почему воздух вибрировал, и в комнате было так тяжело находиться. Однако проклятье не сработало, что-то помешало. Высокомерный и гадкий мальчишка лежал у ее ног. Мстительно улыбнувшись, она ткнула ногой в его лицо. Парень поморщился и снова захрипел. Она наклонилась к нему:

— Ты такой слабый и никчемный, Володя. Ты слабый, а я — нет…

Ведьма закрыла глаза, набралась сил и громко сказала:

— Не подняться тебе, света не увидеть, подчиниться ворожбе и навек обессилеть. Проклинаю тебя, мглой заклинаю, на смерть обрекаю.

Она провела руками над его головой, и через минуту Володя уже не дышал.

Небо разорвала молния, и она вздрогнула. Страшно. Проклятье было исполнено.

Дарья испытывала несвойственный для нее прилив гордости. Ей показалось, что всю свою жизнь она шла к этому — торжеству силы и превосходства.

Ну а дальше все складывалось более чем удачно. Она ушла никем незамеченной, предварительно вытерев отпечатки на дверных ручках. Потом пришла дочка и вызвала полицию.

Все шло просто прекрасно. Инквизиция и обвинение ни на йоту не отошли от версии, что Ира убила сводного брата. И Дарья расслабилась. Если бы не эта ведьма в Трибунале.

Эта тетка в черной мантии смотрела на них свысока. Ее взгляд спокойный и брезгливый, равнодушие к ее мужу, дочери и к ней самой. Но постепенно она поняла, что судья не верит в виновность Ирины. Она настойчиво спрашивала о взаимоотношениях дочери и пасынка, и Даша подумала, что судья придет к выводу, что убийство совершено из ревности. Так все просто! Но она вышла на горничную, и когда та пришла в процесс, то призналась в убийстве. Единственное, что утешало Дарью, что она был вне подозрений.

Когда она встретилась с судьей в магазине, то упивалась тем, что Седина видела только ее обручальное кольцо, и ничего не поняла, не прочувствовала. Кольцо-дар она заметила только потом в Трибунале. «Я сильнее ее, я настоящая ведьма! — ликовала Дарья, — Никакого ведьминского чутья у нее нет!» Ей казалось, что будь жива ее мать, она бы распознала ее магические способности и покаянно склонила бы перед ней голову. Как это было бы красиво! Дарья бы простила мать и нашла бы в себе силы отпустить обиду на дочь. Три ведьмы в одном роду, какая это была бы сила!

Когда муж после фактического оправдания дочери, сказал, что он готов извиниться перед ней и будет просить вернуться домой, и приложит все усилия, чтобы отобрать внука у горничной после рождения, Дарья поняла — удача, сопровождавшая ее почти год, отвернулась от нее. Она для видимости соглашалась с ним, надеясь, что вечерние разговоры после любовных утех, заставят его изменить мнение, и Ира не вернется в дом. В конце концов, ночная кукушка всех перекукует! Но Сергей не уступал.

Возвращение Иры принесла бы ей новую головную боль, ведь, дочь наверняка бы поняла, что ее мать стала ведьмой. Начались бы вопросы, возможно, она смогла бы выкрутиться, сказать, что бабка прониклась к ней и в благодарность за некоторую помощь отдала дар, но дочь могла бы сопоставить нежданное обретение дара и убийство Володи… Конечно, была вероятность, что она и не догадалась бы. Но зачем вообще ставить себя под удар? Нужно устранить все шероховатости.

Через два дня после освобождения дочери у нее поднялось давление от переживаний, и она сильно отекла. Кольцо, которое она снимала на ночь, никак не желало вернуться на палец. Обычно кольца снимают с помощью мыла, однако, Дарье пришлось надевать его с мылом.

Кольцо натирало кожу, и она, мучимая болью, переворачивала его на пальце. Волнуясь, она поднесла руку к шее и покрутила цепочку. Крестик! Нет крестика! Дарья побежала искать его в спальне, надеясь, что он упал, когда она переодевалась. Потом она искала в гостиной, на кухне, но так и не нашла его.

Вечером Сергей сообщил ей, что переговорил с Ирой, и сегодня она придет к ним на ужин.

— Надо с чего-то начинать, — объяснил муж, — мы виноваты перед ней.

— Я ничего не готовила, ты мог хотя бы предупредить, — возмутилась Дарья.

— Даша, она наша дочь, какие могут быть предупреждения! Я сделал заказ из ресторана, чтобы ты не суетилась.

Но Дарья уже была взвинчена, во-первых, болью, доставляемой кольцом, а во-вторых, неожиданно исчезнувшим нательным крестиком. Впервые ей хотелось не просто поругаться с мужем, а ударить его, снять напряжение этого дня и показать, что она не мягкая курочка-жена, а сильная личность с магическими способностями. Ярость выплескивалась из нее, пока муж ходил по спальне и надевал чистую рубашку. Она бросила взгляд на вазу с сухими цветами на комоде и та буквально разлетелась на части. Осколок полетел прямо в мужа.

— Че-е-ерт, — выругался Сергей, осматривая руку с порезом.

— Не черт, мой родной, — прошептала Дарья, — а ведьма… Я ведьма.

Видимо что-то в ее взгляде встревожило мужа, и он, придерживая правую руку, на которой виднелась кровь, начал отходить к двери. Почуяв страх, ведьма внутри нее восторжествовала: жертва сдавалась и отступала.

— Что с тобой? — спросил муж, — От тебя будто жар идет.

Он тяжело дышал, рубашка прилипла к его телу, мужчина вытирал пот со лба. «Слабый-слабый Сережа», — усмехнулась Дарья.

— Жарко тебе, Сережа?

— Меня обжигает воздух, — признался он, — я горю.

Они вышли из спальни, Дарья шла вперед, а муж пятился назад. Ее вела неведомая сила, сопротивляться которой она могла, но совсем не желала. Как будто она на охоте, и ей в руки дали ружье, зная, что она не промахнется.

Сергей споткнулся на ковре у камина и упал.

— Не подходи, — попросил он, — ты убиваешь меня.

— Конечно, — засмеялась Дарья, — потому что я могу тебя убить, а ты — нет… потому что я сильная, я ведьма…

Сергей запрокинул голову и увидел перед собой искаженное злобой лицо жены. Она стояла над ним, вращая на руке кольцо и произнося слова, которые он никак не мог расслышать. Звук становился глуше, глаза слипались, а внутри он сгорал от пламени. «Умираю», — понял Сергей.

Но тут открылась входная дверь. В дом вошли дочь и тот самый противный инквизитор, из-за повестки которого ее чуть не загрыз кот в инквизиции. Если бы не боязнь выдать себя, она бы его в прах обратила.

— Мама, не смей! — прокричала Ирина и кинулась к ней. Дочь вытащила из сумки носовой платок и схватила ее за руку, чтобы закрыть им кольцо и ослабить ее силу. Нечеловеческий вопль вырвался из Дарьи, пока дочь шептала защитный пришепт:

«Пусть злость твоя пылью закружится, пусть голос твой птицей обратится, да примет земля пыль да черну птицу, превратит ворожбу твою в небылицу».

Ирина вытянула перед собой руки и, словно зачерпнув воздух, направила свои ладони на мать. Дарью, будто ослепило ярким лучом, болью полоснуло глаза.

А Оболенцев зачитывал запрет на совершение ею любых магических действий до исполнения наказания. В его руках блеснули наручники, и ослабленная Дарья рухнула на пол. «Все, — мелькнуло у нее в голове, — это все. Но как же я их всех ненавижу…»

Эпилог

По заснеженному парку неспешно гуляли мужчина и женщина, держась за руки. Конец декабря радовал легким снегом и небольшим морозцем. Гирлянды мигали разноцветными огнями на деревьях, в воздухе смешались запахи кофе, глинтвейна и шашлыка из торговых ларьков.

Возле большой елки работали аниматоры с детьми, подростки толкались около фотозоны с фанерным северным оленем, а кто-то стоял около парня с микрофоном. «Кто мне любовь мою принес? Наверно, добрый Дед-Мороз», — пела девушка, перебирая ногами в ритм. Рядом приплясывали и улюлюкали ребята, видимо, ее знакомые.

— Люблю я предновогодние дни! — сказала Лина, — В детстве мы ставили всегда живую елку. Я ее сама наряжала, и мы с мамой привязывали конфетки на ниточках. Конечно, задолго до 31 декабря эти конфетки мы с ней съедали и заворачивали аккуратненько, чтобы папа не и бабушка не заметили. А в канун Нового года мама из серванта доставала красивый сервиз и мои любимые стаканы для компота.

— Что за стаканы такие?

— На них были наклейки в виде фруктов — виноград, яблоки, персики. Меня это приводило в восторг. Ты их не помнишь? Мама считала их праздничными, ты тоже из них пил компот, когда к нам приходил.

Денис внимательно ее слушал и улыбался.

Когда пара подошла к палатке с названием «Праздничные гадания: стопроцентный результат», Лине очень, до нестерпимости захотелось получить свой стопроцентный результат. Доводы мужчины о том, что рекламный слоган сомнителен, и эти загадочные сто процентов могут быть не только счастливыми и волшебными, но и негативными, были решительно отвергнуты.

Денис надел очки и очень внимательно почитал размещенную на стенде информацию о колдунье Зареме, с указанием номера в Реестре магических лиц и выданного свидетельства магических способностей. Помимо официальной информации было указано, что она потомственная ведьма и обладает различной техникой предсказаний.

У колдуньи с восточным именем Зарема была типичная славянская внешность: голубые глаза, круглое лицо и тяжелая русая коса. Но посетителей столь явное несоответствие не смущало.

Ведьма предлагала широкий спектр услуг: гадание на картах Таро, по руке, на кофейной гуще и магическом шаре. На большом синем блюде с серебряными звездами лежали нарезанные бумажки с предсказаниями. Лина думала недолго, выбрав гадание по руке.

— Развлечься решила девушка, — обратилась Зарема к Денису, — сама же ведьма. Или меня проверяет? Есть такая категория клиенток — придут, выслушают, заплатят, а потом поучают. Может, хочет будущее изменить? Я могу судьбу скорректировать.

— Девушка просто погадать хочет, — невозмутимо сказал Денис, — ну, а ее будущим займусь я.

— Когда будущим заниматься будешь, хвастливый человек, смотри, чтоб настоящее из виду не упустить, — заметила ведьма.

Гадалка поводила по руке, стандартно забормотала о линиях сердца, ума и жизни. Поведала о больших о трудностях, которые перенесла Лина. А потом неожиданно отпустила ее руку и сказала:

— Год тяжелый. Для всех тяжелый будет. Но у тебя впереди большое приобретение, такими подарками не разбрасываются. И еще: летом тебя позовут в казенный дом, высокий человек поставит тебя перед выбором. Если ты настоишь на своем, не будешь сомневаться, все закончится хорошо.

Когда они продолжили прогулку, Лина сообщила, что гадание ей нравится, потому что оно сулит ей удачу.

— Что же это за приобретение? Моя интуиция молчит. Мы что, дом купим? Или новую машину?

— Летучий корабль, — последовал серьезный ответ.

Они оба засмеялись, потому что предсказание понравилось обоим, хотя Денис и не поверил Зареме нисколечко. Радость Лины от вечерней прогулки и ее сияющие глаза — вот что было главным.

— Мне нравится то, что ты сказала «мы». Это, несомненно, новый уровень наших отношений. Мы не просто живем вместе. Мы с тобой строим планы. Я думаю, что на январских праздниках нам надо сходить в гости к моим родителям. Они приглашали нас.

— Они знают, что мы живем вместе? О, Господи, что твоя мама сказала?

Лина разволновалась, разве только руками что не всплеснула, как молодая барышня. Она совершенно потеряла в эти предпраздничные дни, наполненные долгожданным счастьем, ощущение времени и возраста

— Матушка считает, что я, наконец-то, повзрослел и иду навстречу своему счастью. Правда, она поворчала, что Новый год встретим не у них. Отец сказал, что «молодые сами разберутся».

— «Молодые»? Как хорошо о нас думает Александр Юрьевич!

— Маму слегка огорчает моя предстоящая поездка, но я никак не могу ее отменить.

— Какая поездка? Когда?

— В Светгород. Одним днем 30 декабря.

Лина остановилась. Она как будто стояла на сцене, и перед ней неожиданно упал занавес. Мысли сбились, страх подбирался к сердцу.

— Девочка, я обещал своему армейскому товарищу поехать с ним и другими ребятами, помочь в кое-каких делах. Дата, конечно, для нас с тобой не самая удобная, но получилось, как получилось.

Она смотрела на Дениса и думала, что не пустит его. Слова резкие, грубые и нецензурные готовы были сорваться, она хотела, чтобы ее ярость, как стрела, поразила этого бессердечного человека. Как он может думать о друге, о госпитале, если они только обрели друг друга по-настоящему! Он хочет поехать не в Москву, не в Казань, не развлекаться на неделю, он всего-то едет в Светгород одним днем! На границу во время войны…

Одним днем… рефреном звучало в голове. Она подавила острое желание вылить эту горечь и ударить его, пусть знает как ей сейчас страшно и больно. Но почему-то в противовес чувствам произнесла совсем не то:

— Это неожиданно, Денис. Как давно обсуждалась эта поездка?

И Лина сама поразилась своей выдержке.

— Мы должны были поехать вчера, но у Олега не получалось. Кроме того, еще кое-что должны нам привезти по заказу для наших знакомых ребят, вот так и вышло, что самая удобная дата для всех тридцатое декабря.

— Да, нужно ехать, я понимаю. Но, дорогой мой, об этом надо говорить заранее.

— Я и говорю заранее, еще неделя впереди.

— Этот срок хорош, когда сообщают о путевке в Сочи на новогодние праздники. В этом случае он просто идеален. Но, когда мы говорим о поездке на границу в неспокойное время, то тут можно применить модное выражение «это другое». Ладно, что теперь… От меня какая помощь требуется?

— Все отлично, девочка. Просто не надо волноваться, и все. Все будет хорошо.

Лина обняла Дениса, его руки крепко обхватили ее в ответ.

— В следующем году Нистратов обещает новое дело направить, говорит, что преступление совершено еще в 1994 году, а раскрыли сейчас. Это он меня так с Новым годом поздравил, сказал: «У нас с вами новое дело вырисовывается». Маша и Людочка уже в предвкушении. Представляешь?

— Ты справишься. Вернее, вы справитесь. У тебя теперь команда. Как там у вас говорят: «Рассмотрим».

— Да, рассмотрим. В моей работе очень важна поддержка, тыл. Я раньше этого не говорила, потому что тыла не было. Теперь есть ты. Денис, полчаса назад ты сказал, что будешь заниматься моим будущим, а без тебя оно невозможно. Будь добр выполнить обещание.

Поцелуй в губы стал его ответом.