Алина Есенина. Слезы Березы. Дневник Богдана Лебедева

Пролог

И снова Она. Красивая, величественная, белоснежная… Берёза. Я провожу рукой по ее тонкому, изящному стволу, и дерево в тот же миг отзывается во мне теплотой, буквально приветствуя, выделяя себя среди других, не примечательных деревьев, своим дружелюбием. Мои пальцы чувствуют, как под несколькими слоями ароматной коры, течет прозрачный березовый сок, благодаря которому она дышит. Берёза живёт здесь, растёт ввысь, среди заросшего мхом леса, словно одинокий, оставленный близкими людьми человек, и постоянно снится мне.

Мне чудится, будто это не просто дерево, а существо, наполненное таинственной жизнью, которую я прямо сейчас ощущаю каждой клеточкой своего тела…

Солнечный свет, пробиваясь сквозь густую крону окружающих елей и сосен, рисует на ее коре причудливые узоры, словно старинные письмена, хранящие в себе древние секреты. Белый ствол, местами покрытый нежными лишайниками, кажется почти невесомым, а тонкие ветви, увенчанные нежно-зелёными листьями, легко колышутся на едва заметном ветерке. Однако, воздух в этом магическом лесу напоен свежим, чистым ароматом хвои и земли, с лёгкой примесью сладковатого цветочного запаха.

Я вновь прислоняюсь к стволу, чувствуя, как его прохладная гладкая кора успокаивает меня, снимая напряжение, накопленное за день. Под ногами мягко пружинит мох, покрывающий землю толстым, изумрудным ковром, а мелкие цветы, скромные и нежные, рассыпаны по его поверхности, словно драгоценные камни. В тишине этого леса слышен только шелест листьев, пение птиц, да легкий шепот ветра, пробирающегося сквозь ветви. Я представляю, что эта берёза стоит здесь веками, видя смену времён года, слушая шум лесных обитателей, чувствуя на себе тепло летнего солнца и холод зимних морозов. В моих глазах, она точно являлась хранительницей лесных тайн – молчаливая свидетельница течения времени. Каждый раз, когда я видел этот сон, я чувствовал всё более глубокую связь с этим удивительным деревом. Мне даже начало казаться, что мы становились частью одного целого, связанные невидимыми нитями природы…

Изо дня в день, с каждой следующей ночью, этот сон обрел более яркие краски. Береза зацвела от моего тепла, словно подтверждая то, что мы становились все более близки.

Обычно, я ощущал умиротворение в эти моменты. И меня совсем не беспокоил тот факт, что сны про лесную чащу и… Берёзу? Снились мне чаще, чем я произносил коронное "Здравствуйте", принимая очередной заказ на двойную порцию фастфуда, стоя за прилавком местной кофейни. Но сегодня, что-то изменилось…

Она не встретила меня теплом. Вместо привычного солнечного леса, я оказался в беспокойном, темном и пустынном месте, отчётливо ощущая приглушенный, женский плач. Слезы…

Я слышал как они катились по чьим-то розовым от горести щекам, скатываясь холодными каплями на землю, образовывая небольшой, соленый оазис.

Звук плача был настолько реален, что я вздрогнул, проснувшись в холодном поту. Мое сердце колотилось, как бешеное. Я тут же попытался вспомнить детали: темнота была непроглядной, лишь редкие, тусклые огоньки, словно далекие звёзды, пробивались сквозь густой полог неизвестных растений. Земля под ногами была мягкой, влажной, пахнущей прелой листвой и чем-то горьким, совершенно мне незнакомым. Вместо берёзы, я видел только безликие, изломанные деревья, чьи ветви, как когтистые руки, цеплялись за небо. И плач. Этот душераздирающий плач, наполненный безысходностью и отчаянием, пронизывал меня насквозь. Я попытался приблизиться к источнику звука, но мои ноги словно приросли к земле. Каждый шаг давался с огромным трудом, как будто я бреду по глубокому болоту. Наконец, сквозь тьму, я разглядел Ее.

Она сидела, сгорбившись, на корточках, спрятав лицо в коленях. Ее плечи сотрясались от рыданий, а из-под спутанных, темных волос выбивались отдельные пряди, прилипшие к мокрым щекам. Я не мог разглядеть её лица, но знал, что это она – берёза из моих снов, только… Отчего-то израненная и сломленная. Я хотел подойти, утешить, но именно в этот момент меня сковал страх. Страх не перед тьмой, а перед той невыносимой болью, что исходила от неё. Это была боль не физическая, а душевная, глубокая, пронзительная, словно расколотая на части душа. Тогда я услышал шепот, тихий, едва различимый, но полный ужаса: – Оставь меня… Пожалуйста, оставь меня…

Глава 1

Понедельник. 1 июня. 8.00

Я распахнул глаза, и резко подскочил с кровати, как будто моим лёгким перестало хватать воздуха. Я жадно задышал, и продолжал моргать, пытаясь прийти в себя.

– Какого…

Мой шепот сорвался с губ, но я не договорил, зажмурив глаза в попытке избавиться от событий этого ужасного сна, но от страха мой мозг отказывался соображать что к чему. В конечном итоге бросив это занятие, я сконцентрировался, уставившись в одну точку, рассматривая узорчатый ковер под своей кроватью. Неужели это произошло вновь? Сон, который преследует меня на протяжении последнего месяца, сегодня стал ещё более реальнее, ощутимее что ли. Но, почему же сегодня, он значительно отличался от того, что мне снилось раньше?

Все еще моргая, я пытался стереть остатки кошмара, но фрагменты продолжали кружиться в голове, напоминая о себе резкими, размытыми картинками. Я не мог понять, почему же каждый раз сюжет моего сна был схож с предыдущим. Обычно я отчетливо видел утро, красивый зелёный лес, и освященную золотистым солнечным светом – берёзу, величественно стоящую среди абсолютно одинаковых деревьев. Каждый раз, здесь царили умиротворение и тишина, изредка прерываемые пением неизвестных мне птиц. Я не жаловался, да и не пугался, ведь эти сны отлично помогали мне расслабиться, после тяжёлых, рутинных смен в кофейне, в которой я работал уже чуть больше года, пытаясь спасти свое жалкое существование. Однако то, что я пережил этой ночью, отличалось от всех предыдущих эпизодов. Сегодня я видел все с ужасающей ясностью.

Продолжая сидеть в кровати, я потянулся к своему любимому блокноту, чтобы записать очередное описание сна. Я все еще размышлял, пытаясь разобраться, что там произошло. Может быть, это проявление скрытого психологического расстройства, которое требует помощи специалиста? Или это просто символическое отображение моих страхов и беспокойств по поводу будущей жизни?

Мои мысли путались, как клубок ниток. Я встал с кровати, и скрип старого пружинного матраса отчётливо раздался в безмолвии комнаты. Подойдя к окну, я легонько отодвинул штору, вглядываясь во двор, через пыльное, старое стекло. За окном раскинулся Смоленск – город, который я знал наизусть, как и каждый его закоулок, каждую выщербленную булыжником мостовую, и каждые причудливые изгибы улиц. Скучноватый, да, спокойный – это точно. Маленький, уютный, со своим особым диалектом, в котором переплелись древнерусские корни и современные жаргонизмы. Я жил здесь с самого детства, впитывая в себя его ритм, его запахи, его неторопливую, размеренную жизнь. Но, в последнее время меня не покидало ощущение… застоя. Чувство, словно я застрял в болоте рутины. Я стал постоянно ловить себя на мысли о переезде, о кардинальной смене обстановки. Москва? Санкт-Петербург? Или, может быть, что-то совершенно иное, далекое, неизведанное? Но, вопрос "куда?" все еще оставался без ответа.

9.00

Сон был… странным.

Я вспомнил его малую часть, пока размешивал в своей кружке дешёвый, отвратительный на запах кофе. Сюрреалистическая смесь символов и образов, напоминавшая скорее зашифрованное послание, чем какой-то обычный сон, вводили меня в ступор. Я видел тот же самый лес, только теперь заросший непроходимыми зарослями, среди которых мелькали призрачные фигуры. Они шептали что-то неразборчивое, и их лица скрывала тьма. Но, я чувствовал их присутствие, их холодное, пронзительное внимание, пока бродил, среди острых ветвей, готовых выколоть мои глаза.

В центре леса стояла белоснежная, тонкая берёза, та, которую я привык видеть на этом месте, каждый прожитый мною день этого месяца. Ее ветви как обычно тянулись к небу, словно щупальца какого-то мистического существа. На коре дерева были вырезаны странные руны, которые, как мне показалось, пульсировали тусклым светом. Я давно пытался их расшифровать, но каждый день, когда я почти начинал улавливать смысл, сон изменялся, а образ березы расплывался, и я терялся в лабиринте неразгаданной загадки. Что это было? Просто плод моего переутомления? Или нечто большее?…

Возможно, мой подсознательный ум пытался донести до меня важную информацию, скрытую под слоем символических образов. Но… какую? И кто послал мне это зашифрованное сообщение? Вопросы висели в воздухе, мучительные и казалось совершенно неразрешимые.

Сейчас, я отчётливо ощущал себя героем какого-то мистического-фэнтезийного романа, оказавшегося в центре заговора, смысл которого мне ещё предстояло разобрать.

– Соберись Богдан, ты просто переутомился…

Вчерашний день выдался настоящим испытанием на прочность от моих коллег в кофейне. Дарина, с ее недюжинным талантом доводить людей до белого каления, и Ярослав, со своим не менее впечатляющим умением подливать масла в огонь, превратили его в сущий кошмар. Они действовали слаженно, словно опытные мучители в каком-то средневековом фильме ужасов. Их действия, правда, не включали пытки и похищения, но нервы мои они потрепали изрядно. Точный характер их "мучений" я опускаю – это слишком личная и, откровенно говоря, неприятная история.

Внезапно, мое внимание привлекло мигание экрана смартфона. Это была смс от Дарины, с вопросом о моем местонахождении. – "Куда запропастился?" – написала она.

– Помяни черта называется, классика жанра, – подумал я, потирая переносицу. Ситуация усугублялась тем, что я действительно забыл о нашей договоренности. На самом деле, я планировал посвятить выходной полностью отдыху и восстановлению после вчерашнего стресса, забыв о профессиональных обязательствах. С тяжелым вздохом, похожим на стон измученного человека, я набрал ответ:

– "Я на выходном, забыла?".

Увы, но Дарина не отличалась склонностью к проявлению снисхождения. Ответ не заставил себя ждать. Он был коротким, резким и лишенным всякой дипломатии: – "Лебедев, меня не волнует, мы договорились еще месяц назад, собирайся". Следом прилетело еще одно сообщение: – "Будем у тебя, через двадцать минут".

Я был в шоке. Абсолютно не готов. В квартире царил хаос, а после вчерашней смены, я даже не удосужился убрать перед сном после скорого ужина. Представьте: разбросанные вещи, грязная посуда, не заправленная кровать – да, просто идеальная картина для неожиданного визита коллег. И двадцать минут – это катастрофически мало времени, чтобы привести все в порядок. Но, раздумывать времени не было. Мне пришлось включить режим пожарного, и метаться по квартире, собирая разбросанные вещи, как одержимый. В голове лихорадочно проносились варианты спасения ситуации – от быстрой уборки до изображения перед друзьями – внезапной болезни.

Наконец, отбросив в сторону попытки ретироваться и смирившись со своей участью, я привел квартиру в более-менее приличный вид, хотя до идеала было, как до Луны. Пыль, конечно, осталась, ведь уборку я проводил в спешке.

9.20

Дарина появилась с точностью до секунды. Она прошла в мою квартиру словно хозяйка. В облегающем джинсовом комбинезоне, с роскошной шевелюрой каштановых волос, волнистых и ниспадающих до плеч, словно водопад. Девушка с порога окинула коридор критическим взглядом. В нем читалось не просто оценивание, а целая экспертиза, от которой я почувствовал себя выставленным напоказ экспонатом в музее антиквариата. Щеки мои предательски запылали.

– Лебедев, ты чего весь красный? – спросила она, прищурив глаза. Ее голос был слегка насмешливый, но без злобы. Пожалуй, "легкомысленно-проницательный" – наиболее точно его описал бы. Я, спохватившись, прикрыл ладонью пылающую щеку, что только усилило эффект. Дарина усмехнулась, но быстро отвлеклась на Ярослава, темноволосого парня, слегка растерянного, который неуверенно топтался позади неё. Коллеги – неразлучники, я прозвал их за глаза, потому что в абсолютно любое время, я мог застать их в компании друг друга. Парень выглядел и вел себя так, словно был постоянно в тени, как верный рыцарь, готовый исполнить любое её желание.

– Ярослав, карту, – скомандовала брюнетка, протягивая к нему тонкую, элегантную руку с безупречным маникюром. Ее изящные пальцы были украшены аккуратным, неброским лаком цвета кофе с молоком. Ярослав, похожий на застенчивого студента, быстро полез в свою кожаную сумку, висевшую на плече. Из сумки, набитой какими-то мелочами – кажется, там был и фонарик, и складной нож, и какая-то странная коробочка с непонятным содержимым, – он извлек древнюю, пожелтевшую от времени карту. Она была сильно помята, с загнутыми краями и несколькими пятнышками, похожими на следы давно пролитого кофе. Дрожащими руками он протянул карту Дарине.

Пройдя мимо меня, словно я был неодушевлённым предметом мебели, Дарина опустилась прямо на пол в моей гостиной, на пушистый белый ковёр, абсолютно мягкий и приятный на ощупь. Усевшись на колени, она аккуратно разложила карту перед собой, рассматривая её с затаенным интересом. Свет падал на карту неравномерно, выделяя пожелтевшие, сложно читаемые надписи.

– Это здесь, – заявила она, ткнув пальцем в какое-то место на карте, при этом, мне показалось, что она указала абсолютно наугад. Было очевидно, что она не имеет ни малейшего представления о том, что изображено на карте. Её уверенность казалась нарочитой.

Я неловко кашлянул, пытаясь привлечь внимание. Ярослав, наконец, отошёл от созерцания своей спутницы и вместе с Дариной, они посмотрели на меня с явным вопросом в глазах. Мне стало не по себе от их пристального взгляда.

– Мы разве не собираемся проводить экскурсию для туристов? – спросил я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.

– Собираемся, – ответила Дарина, коротко кивнув Ярославу. В её голосе слышалась некоторая усталость. – У тебя в квартире есть пила? Металлическая, желательно. И рулетка. И перчатки. Строительные. Потому что экскурсия будет… несколько необычной. Мы будем искать клады, – добавила она, уже более дружелюбно, с едва заметной улыбкой, заметив мой испуганный взгляд. – Загадка, заложенная в этой карте, нам подсказывает, что сокровища спрятаны где-то в лесу за городом. Помнишь, я вчера упоминала об этом? Или нет… – девушка неуверенно почесала свой затылок, продолжая.

– Эта карта – часть нашей семейной реликвии, передаваемой из поколения в поколение. На ней зашифрована информация о месте расположения скрытого тайника. Хоть это и семейная легенда, но детали карты указывают на высокую вероятность его существования. По легенде, в этом тайнике находится семейная коллекция старинных монет. Однако, карта нуждается в тщательной расшифровке. Нам понадобится не только она, но и твои знания. С помощью пилы и рулетки мы можем отыскать скрытые зашифрованные знаки, а перчатки пригодятся, чтобы не оставлять отпечатков пальцев, если мы отыщем что-то действительно ценное. Конечно, это может оказаться всего лишь легендой, но проверить стоит, не правда ли? И ещё… пожалуйста, не говори никому о нашем приключении. Это должно остаться между нами.

Закончив затянувшийся, и местами абсурдный, но невероятно увлекательный разговор, девушка, с энергией достойной марафонца, вскочила с пола, бросив на меня быстрый, оценивающий взгляд.

– Лебедев? – спросила она. Её голос звучал уверенно и немного вызывающе. Моё изумление, мягко говоря, превзошло все ожидания. Брови мои мгновенно сдвинулись в недоумении.

– Ты серьёзно? Мы собираемся искать какой-то вымышленный клад в лесу, на окраине города?

Вопрос прозвучал не столько как вопрос, сколько как протест. Она, однако, не проявила ни малейшего удивления, её реакция была настолько спокойной и предсказуемой, что подозрение закралось в мою душу: – "Она отрепетировала этот диалог заранее, продумав все мои возможные возражения".

– Почему же вымышленный? – с лёгкой ухмылкой парировала девушка, словно разгадав мои мысли. – Я же тебе карту принесла!

Она вновь развернула пожелтевший от времени папирус, готовящийся рассыпаться в прах от малейшего прикосновения. Древние чернила, местами поблекшие, казались слегка липкими. Пергамент который являлся картой, был грубым на вид, почти шершавым. Пах он старинной пылью и чем-то сладковатым, напоминающим сушеную лаванду. Аккуратно, избегая нечаянного повреждения хрупкого материала, девушка ткнула пальцем в совершенно новую точку карты, игнорируя то место, которое показывала ранее. Значит, первая информация была лишь отвлекающим маневром?

Мои глаза невольно переметнулись к Ярославу, который стоял рядом, молча наблюдая за происходящим. Он кивнул в знак согласия, подтверждая мою догадку о бесполезности попыток спорить с этой уверенной в себе брюнеткой.

Я устало вздохнул.

– Так понимаю, экскурсия всё-таки отменяется?

10.30

Дарина шла уверенно и целеустремленно, прокладывая себе путь – сквозь густые заросли папоротника, достигающего почти человеческого роста. Его широкие, перистые листья шелестели вокруг неё, словно шёпот древнего леса, хранящего множество тайн. Движения Дарины были грациозными, плавными, напоминающими кошачью поступь. Однако, эта аналогия заканчивалась на внешней пластике. Внутренний мир Дарины был совсем другим – смесью неукротимой энергии и железной воли, напоминающей скорее хищную рысь, чем ласковую домашнюю кошку. Ее темные, пронзительные глаза, постоянно озираясь, отражали не только окружающую полумглу леса, но и внутреннюю, напряженную сосредоточенность. Мы с Ярославом, находясь позади, шли гораздо медленнее, с трудом пробираясь сквозь цепкие заросли. Наши ботинки постоянно цеплялись за корни могучих деревьев, скрытых под толстым слоем опавшей листвы. В воздухе витал густой, сырой запах прелой древесины и влажной земли, перемешанный с еле уловимым ароматом хвои. Дарина строго-настрого запретила нам разговаривать вслух, постоянно показывая жестами, чтобы мы двигались тише. Её распоряжения были отрезаны, категоричны, не допускающие возражений. В первую минуту мне показалось, что она боится привлечь внимание случайных грибников или туристов, но этот лес был практически безлюден. Мы уже несколько часов шли по заросшим тропам, и ни единой души. Тогда кого же она так опасалась? Белочек, как я иронично подумал вначале? Вряд ли.

– Она очень воодушевлена, – прошептал Ярослав, с восхищением наблюдая за силуэтом девушки, которая успела отдалиться от нас на некоторое расстояние. Его слова лишь усилили мое чувство глубокого, всепоглощающего раздражения. Я, в отличие от моих друзей, испытывал не воодушевление, а тягостное чувство опустошения. Единственный выходной за месяц, проводимый не в сладких объятиях постели, а в этом проклятом лесу, вызывал во мне лишь желание поскорее добраться до дома и провалиться в сон, пусть даже и в кошмарный. Главное – поспать. Приблизившись к брюнету, я кивнул, стараясь подавить нарастающую панику.

– Объясни, – прошипел я, нервно усмехаясь, – почему мы вместо запланированной экскурсии, шарахаемся по этому лесу? Мы же месяц назад договорились о подработке, о туристической группе, о деньгах!

Мой темноволосый друг, скромно кивнул, виновато пожав плечами.

– Дарина, – начал он, – нашла другой, более… перспективный вариант заработка. Его слова прозвучали как глупый приговор.

– Клад?! – вырвалось у меня, и я в отчаянии ударил кулаком себе по лбу. – Ты всерьез думаешь, что мы найдем какие-то старинные монеты и разбогатеем? Мы будем копаться в земле, нет, мы будем перерывать кучи земли вместо того, чтобы спокойно проводить экскурсию и получать за это гарантированные деньги?!

Моя нервозность достигла предела. Уже сегодня вечером, мне нужно было рассчитаться с арендодателем моей крошечной однокомнатной квартиры, и я целиком полагался на сегодняшнюю, сорвавшуюся выручку. Сумма была значительной, почти половина моей скромной месячной зарплаты, которую я каждый раз отдавал скрепя всем сердцем, отказывая себе во всем.

Энтузиазм Дарины был заразен, и меня изрядно раздражал. Я представил, как мы и дальше будем продираться сквозь заросли, перекапывать землю, натыкаясь на корни и камни, вместо того чтобы рассказывать туристам о красоте лесных пейзажей и местной флоре. Более того, мы не были оснащены необходимым оборудованием: у нас не было ни металлоискателей, ни лопат, пригодных для серьезных раскопок. Только несколько садовых инструментов, найденных в моей кладовой, а именно пила и перчатки, и конечно же неопределенное чувство надежды, которое, как мне казалось, было наивным и совершенно неоправданным. Вместо отдыха я представлял себе бесконечные часы утомительной работы, изнуряющую жару и неудобства. А если мы ничего не найдем? Что тогда? Риск был слишком велик, и я понимал это на интуитивном уровне. Я уже мысленно прокручивал сценарии, как попросить денег в долг у матери, или как объяснить арендодателю свое бедственное положение, зарекаясь впредь избегать подобных авантюр. Мой единственный выходной превращался в кошмар, и отдых, к которому я так стремился, казался все более недостижимым.

Глубокая тень дремучего леса окутывала нас все сильнее, с каждой минутой сгущаясь, словно живая субстанция. Моя усталость перешагнула все мыслимые пределы, заглушая даже раздражение, которое до этого непрерывно грызло меня. Казалось, мои кости превратились в свинцовые гири, а веки – в тяжелые каменные плиты. Все, что я хотел, это забыть про этот непролазный, вечно темнеющий лес, про его бесконечные заросли и непроходимые дебри.

Всего одно единственное желание – стереть этот кошмар из памяти раз и навсегда. Внезапно Дарина остановилась, преграждая собой путь. Ее лицо, излучавшее неунывающую энергию, теперь выражало решимость, плотно граничащую с отчаянием.

– Я думаю, нам нужно разделиться, – произнесла она, и ее голос хрипловато зазвучал от напряжения. По её щекам стекали капли пота, смешиваясь с грязью, прилипшей к её лицу после нескольких часов блужданий по чащобе. Она подошла ко мне, словно в бреду, и буквально припечатала карту к моему лицу, игнорируя мое очевидное недовольство и усталость.

– Вот здесь, – указала она пальцем на очередное, совершенно случайное, место на карте. – Туда пойдешь ты, Богдан.

Ее палец, тонкий и изящный, дрожал от усталости. Я выгнул бровь в изумлении, еще больше начав сомневаться в ее способности ориентироваться на местности. На карте были изображены ручьи, обозначенные пунктирными линиями, заросшие поляны, нарисованные зелеными пятнами, и неясные, размытые контуры каких-то избушек, возможно, давно разрушенных. Вместо того чтобы возразить, я кивнул, желая лишь как можно скорее уйти от этой навязчивой необходимости принимать участие в поисках. На самом деле, я даже не попытался запомнить место, которое она обозначила. Моя цель была проста – создать видимость сотрудничества и незаметно сбежать. В голове уже крутился план: отдалиться от группы, найти укромное место и просто заснуть, наплевав на все. Дарина, словно прочитав мои мысли, развернула меня, коснувшись моего напряженного плеча. Ее прикосновение было неожиданно прохладным, словно на меня вылили чан ледяной воды.

– Лебедев, ты куда без пилы? – спросила она, и её голос зазвучал уже более резко, с нотками настойчивости. Я опешил. Пила? Дарина протянула мне небольшую, остро заточенную металлическую пилу, которую мы прихватили из моей квартиры.

На кой черт она мне нужна? Я и понятия не имел. Возможно, для того, чтобы расчистить путь, или, что более вероятно, для какого-то ритуального действия, о котором эта команда неразлучников забыли мне рассказать? Эта мысль заставила меня поежиться.

– Чего ты ждешь? Вперед, – брюнетка кивнула в сторону густого леса, скрестив руки на груди. Пожав плечами, я сделал несколько шагов вперед, но сразу же услышал резкий голос подруги.

– Лебедев! – я вздрогнул, и неохотно повернулся к девушке.

– Возьми это с собой, – Дарина быстро перекинула сумку Ярослава мне на плечо, даже не удосужившись спросить у самого парня. – Как только воздух начнет давить на легкие, открой сумку – она подскажет, что делать.

– А, – выдохнул я, стараясь не смотреть Дарине в глаза. Если она сошла с ума, я не собирался это решать, оставив данную проблему Ярославу. Хотя, признаюсь, со временем я почти привык к тому, что иногда Дарина говорит полную ерунду, а ещё верит в магию и карты, и, насколько мне известно, всегда носит оберег от сглаза. Многие девушки доверяются тому, что не существует, и я отношусь к этому спокойно, до тех пор, пока что-то подобное, не коснется меня самого. Кивнув, я отступил назад и все же взглянул на своих друзей.

– У меня есть инструмент и волшебный мешок, теперь я могу идти? – мои слова едва удерживали дружелюбный тон.

Ребята кивнули. Они стояли рядом друг с другом, прижавшись плечами, и синхронно смотрели мне в след. Психи…

11.00

Солнечные лучи, с трудом пробиваясь сквозь густую крону вековых дубов, елей и лиственниц, создавали причудливые узоры на покрытом изумрудным мхом, лесном полу. Я пробирался сквозь этот чёртовый зеленый лабиринт, а пила, подвешенная на моем плече, монотонно терлась о грубую ткань походной сумки Ярослава, издавая противный скрип, который постепенно сводил меня с ума. Наконец, не выдержав, я сбросил тяжелый груз прямиком на траву под моими ногами. Пила глухо стукнулась о землю, вызвав небольшой, но ощутимый всплеск звука в тишине леса.

– Да пошло всё! – вырвалось у меня с раздраженным выдохом. Этот "клад", ради которого я тащился через весь этот непроходимый лес, был не более, чем бессмысленной затеей. Идея, казавшаяся столь заманчивой для Дарины, выглядела в моих глазах как плод ее больного воображения. Ещё и сон, который преследовал меня с самого утра, не давал покоя моим мыслям.

Я присел на мох, прижавшись спиной к шершавой коре случайного дерева, чьи корни, словно змеи, извивались по земле. Сейчас мне было необходимо отдохнуть, забыв про друзей и их дурацкий план разбогатеть. Закрыв глаза, я отчего-то вновь погрузился в пугающие образы ночного видения: темный, непроглядный лес, кстати – похожий на этот, только, более зловещий, и одинокая береза, белеющая в полумраке густого тумана. Береза, которая будто звала меня на помощь, шептала что-то неразборчивое, но, полное отчаяния в голосе. Удивительно, но я чувствовал, что знаю это место, это дерево… как будто видел его раньше, хотя это было совершенно невозможно. Моя память тщательно хранила этот образ с пугающей ясностью, но увы, не могла подсказать, откуда он взялся.

Я подставил лицо солнцу, задрав голову вверх. Редкие лучики, пробивающиеся через заслонившие небо ветки, заскользили по моему лицу, приятно щекоча ресницы. Прикрыв глаза, я устроился поудобнее, мельком обернувшись назад. В этот момент, все мое нутро, буквально сжалось в смятый комок, и я с ужасом осознал, что сидел прижавшись к той самой березе из моего сновидения. Это было практически невозможно оспорить. Её светлая кора, тонкие ветви, изящно изгибающиеся под весом листьев… все совпадало. Это, черт возьми, было то самое дерево.

Осторожно, словно боясь спровоцировать какую-то реакцию, я приподнялся и внимательно осмотрелся. До этого момента я был уверен, что вокруг растут в основном дубы и ели. Березы здесь были редкостью. Я точно заметил бы её, если бы она стояла здесь всегда. Но как же тогда, она тут оказалась? Может ли быть, что мои сновидения каким-то образом формируют реальность? Или это просто совпадение, игра моего воображения и утомленного сознания? Ведь я точно помню, что предпочитал садиться возле дуба, а не рядом с березой…

В моменте, мою шею буквально сковало цепями. Сердце, сразу же заколотилось, как бешеное. Холодный металл цепей, сдавливающий мое горло, вызывал нестерпимую боль. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, застилая глаза багровой пеленой. Инстинктивно, я схватился за цепи, пытаясь высвободиться из мертвой хватки, но мои силы и без того, были на исходе. За спиной я чувствовал тяжелое дыхание. Преступники…

Именно этого мне не хватало сегодня, на завершающемся этапе никчёмной экспедиции, в этом глухом, сибирском лесу. Предвкушение чего-то плохого и неопределенность будущего, охватили меня ледяным ужасом. Тем временем, тяжесть цепей на шее, становилось совсем невыносима. Каждый вдох давался мне, с мучительным усилием. В порыве отчаяния, я повалился на землю, и откатился в сторону к льняной сумке – той самой, которую настаивала взять Дарина. Казалось, она действительно чувствовала что-то неладное.

Резво распахнув ее, я провел рукой внутри, нащупывая что-нибудь, что могло бы помочь мне выжить. Мои пальцы наткнулись на нечто мелкое и колючее. Это была соль. Грубая, крупнокристаллическая, такая, какую обычно используют для засолки мяса. Без раздумий и мыслей зачем ребята взяли с собой соль, я сжал в кулаке хорошую горсть, и с рывком освободив руку от цепи на шее, бросил ее за свою спину, куда-то в направлении лица грабителя. Задержав дыхание, я молился о точности. Соль, разлетевшись в воздухе, скорее всего попала прямо в преступника, потому что, удавки на моей шее перестали давить на горло. Воспользовавшись моментом, я резко встал на ноги и повернулся в сторону разбойников, но мои глаза вновь округлились от ужаса.

Рядом со мной никого не было, как не было и цепей. Я по-прежнему стоял один посреди густого леса, и лишь одинокая берёза, выделяющаяся среди других деревьев, была свидетелем произошедшего. Мое сердце глухо забилось в грудной клетке, словно норовило выпрыгнуть, оставив меня задыхаться на этой пустынной поляне. В голове сразу же закрутились два безумных варианта, которые могли объяснить произошедшее. Первый означал, что я окончательно тронулся умом, перегревшись на солнце без кепки, а второй подсказывал, что всё это было не иначе как очередной сон. Да, это точно объяснило бы многое. Я снова оказался в лесу, который уже не раз посещал в своих сновидениях, только на этот раз, мне до кучи приснились Дарина с Ярославом, которые, похоже, недостаточно испортили мои нервы во время вчерашней смены в кофейне. Я выдохнул, стараясь успокоить бешеный ритм своего сердца, мысленно поблагодарив свою матушку за то, что она научила меня рационально мыслить.

Я нагнулся, аккуратно приподнимая сумку с нежно-зеленой травы. Её прохладная ткань приятно ощущалась в моих ладонях, хоть материал и казался необычным – плотным, и при этом невероятно лёгким, словно сплетенным из лунного света.

– Волшебный мешок, значит? – прошептал я, с любопытством рассматривая сумку. Ткань переливалась, отбрасывая едва уловимые солнечные блики, словно в её волокнах таились крошечные, светящиеся частицы. Я вывернул ее наизнанку, но, внутри было абсолютно пусто… Неужели Дарина отдала мне сумку с одной лишь горстью соли?

Ткань, казалось, еще больше заиграла сверкающими отблесками. Вернув сумке прежний вид, я погрузился в размышления. До этого дня, магия была для меня лишь историями из старых книг, фантазиями, но никак не прикосновением к реальности. А сейчас, благодаря этому сновидению, в моих руках, лежало осязаемое доказательство чего-то невероятного. По моему, подобное испытание судьбы пропускать было просто нельзя…

Внезапно, в моем животе резко заурчало, напоминая о голодном возмущении моего организма. И вот тут меня осенило! Идея всплыла в сознании с удивительной ясностью, словно подсвеченная внутренним светом. Я, сразу же ярко представил себе сочное, ароматное красное яблоко: его гладкую кожу, блестящий бочок, наполненный солнцем, и освежающий сладкий вкус. Запустив руку в сумку, я сразу же наткнулся на какой-то удлиненный предмет. Осторожно, будто боясь испугать свою волшебную находку, я вытащил его. Это оказался сырой баклажан. Тёмно-фиолетовый, блестящий, с легким налётом пурпурного. Он был прохладный на ощупь.

– На кой черт мне баклажан, скажи ка, мешок? – пробормотал я, разочарованно рассматривая овощ. У меня промелькнула мысль, будто мешок, мог вполне являться одушевлённым предметом, обладая специфическим чувством юмора. Внезапно, за моей спиной, раздался чей то резкий, надрывный кашель, и я замер на месте, приготовившись вновь атаковать преступников.

– Вот молодежь пошла, ни грамма уважения…

Осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания, я повернулся. Передо мной стоял невысокий старик, словно сошедший со страниц забытой сказки. Его одежда представляла собой причудливый микс времен и стилей: поношенная, выцветшая от солнца соломенная рубаха, грубо сшитые штаны из практически просвечивающейся ткани, явно увидели лучшие годы, но при этом на его ногах красовались совершенно современные, пушистые тапочки с изображением веселого кролика. Контраст был настолько ярким, что я на мгновение растерялся. Старик опирался на изящную, изогнутую трость из темного, полированного дерева, а резной узор на ней, напоминал сплетение виноградной лозы.

Его длинная, седая борода, достигавшая пояса, выглядела как миниатюрный, заросший сад. В ней запутались сухие листья – бурые дубовые, хрупкие кленовые, желтые березовые, и мелкие, яркие цветы: нежно-голубые незабудки, маки и нежные фиолетовые колокольчики. Создавалось впечатление, что старик провел немало времени на природе, среди лугов и лесов, что в конечном итоге, эта природа буквально стала частью его самого. Я невольно представил себе, какое количество насекомых могло бы найти себе убежище в этой густой растительности: маленькие жучки, паучки, а может быть даже какие-нибудь редкие виды бабочек, выбравшие богатую экосистему в качестве своего нового дома. В воздухе витал едва уловимый запах прелых листьев, цветов и земли, смешанный с нежным ароматом мыла с лавандой. Запах, что пришел вместе со стариком, был необычный, но приятный.

Седоволосый мужчина пристально смотрел на меня своими мудрыми глазами, словно пытался разгадать какую-то тайну, или предвидеть мои дальнейшие действия. В его взгляде читалось многолетнее знание жизни, перемешанное с доброй иронией и каким-то нескрываемым, детским любопытством.

– Чей будешь? – голос старика, хриплый от времени и, возможно, от выкуренных за всю жизнь папирос, прорезал тишину. Он обошёл меня широкой дугой, неспешно, как старая черепаха, направляясь к раскидистой берёзе, что стояла позади меня. Остановившись возле дерева, он опустил руку в свою потрепанную сумку, из которой торчали клочья ваты и рваные края ткани. Спустя мгновение, он извлек оттуда крошечный, белоснежный лоскуток ткани, удивительно чистый на фоне всего остального содержимого сумки. С необыкновенной тщательностью и почти религиозным почтением, он принялся вытирать пылинки и едва заметные пятнышки с листьев березы. Движения его были медленными, размеренными, словно он совершал древний ритуал, передаваемый из поколения в поколение. Береза, казалось, отвечала ему, слегка шелестя листвой на легком ветерке, словно в благодарность за заботу. Я нахмурился, задумавшись. Это не просто странно – это противоречило всему, что я знал. В моих снах, которые в последнее время часто посещали меня, подобного я ещё не встречал.

– Да… – я запнулся, подбирая слова, чувствуя себя совершенно неловко, перед этим странным, но каким-то образом умиротворяющим зрелищем, – ничейный я. Смоленский." Моя фраза прозвучала как-то неуместно в этой идиллической картинке. А слово – "ничейный" показалось слишком резким, и слишком холодным для этого момента, словно я был осколком льда посреди летнего дня. Старик, не прекращая своего занятия, лишь удивлённо хмыкнул, издав звук, похожий на скрип старой двери. Его лицо, испещрённое морщинами, словно карта древнего мира, не выражало ни осуждения, ни удивления, ни чего-либо ещё, кроме глубокого, почти бездонного спокойствия. Он продолжал с дотошностью, достойной ювелира, чистить листья берёзы. Мне показалось, что возможно, это дерево было для него чем-то большим, чем простая деревяшка.

– Хороша?

Закончив свою необычную работу, старик поравнялся рядом со мной, и посмотрел в сторону березы восхищенным взглядом. – Златой зовут. С золотым сердцем рождена, а сестрица ее, с дарующим.

Его взгляд, пронзительный и глубокий, как колодец с чистейшей водой, медленно переместился на меня, оценивая, и будто бы разгадывая.

– Думаешь наверно, что я чудной какой-то? – с лёгкой ироничной улыбкой спросил он. Я отрицательно мотнул головой, хотя в голове бушевал шторм мыслей. Конечно, я подумал, что он несколько эксцентричен. Ведь, абсолютно не каждый день встретишь человека, наделяющего деревья именами и приписывающего им мистические свойства. Но, в его глазах я увидел не безумие, а глубокую связь с природой, понимание её невидимых ритмов и тайных языков, и возможно, его чудачество – это остаток древних традиций, когда люди не просто сосуществовали с природой, а были её неотъемлемой частью. В любом случае, меня это совершенно не интересовало. Вспомнив о том, что это просто очередное нелогическое сновидение, я лишь молча кивнул и развернулся в противоположную сторону, чтобы убраться отсюда.

– Вот уж… не думал я, что доживу до этого дня, – произнес старик, и его голос зазвучал с нотками удивления и легкой грусти. Я невольно обернулся, чувствуя, как его слова словно притягивают меня к себе. Когда наши взгляды встретились, я поднял брови в вопросительном жесте.

Седовласый дед выглядел потерянным в своих мыслях. – Спаситель, Златы моей, – произнес он, подходя ближе к дереву. Его рука с нежностью скользнула по шершавой коре березы, словно он искал в ней утешение. Я отчего-то почувствовал, что в его словах скрыта глубокая история, полная любви и потерь. – Заступник… – продолжал он, и в его голосе зазвучала такая тоска, что мне стало интересно, кто же такая Злата. Я не мог удержаться от вопроса.

– Погодите, вы меня имеете ввиду? – произнес я, надеясь, что старик объяснит, о чем идёт речь.

Наконец, он отвлекся, полностью обратив свое внимание на меня.

– Тебя, тебя милок. Ты же спаситель здесь, – небрежно погладив свою седую бороду, он сделал пару шагов в мою сторону, остановившись напротив. – Не подведи молодой, да – до конца дело закончи.

Его слова заставили меня удивлённо хмыкнуть.

– Дело? Послушай, старик… – начал я, но не успел договорить, как земля под моими ногами начала неистово дрожать. Это ощущение было настолько сильным, что я едва удерживался на ногах. Где-то в недрах земли послышались громкие звуки взрывов, будто бы в самом сердце планеты разразилась буря. Складывалось впечатление, что прямо под нами располагался вулкан, который вот-вот готовился к извержению. Я оглянулся вокруг, и в этот момент старик закричал.

– … Где пила?

Его голос звучал не по-стариковски, полный энергии и решимости. Он вдруг резко прокатился по земле в противоположную от меня сторону, к тому месту, куда я бросил пилу, совершенно не нужную мне в тот момент.

– Помогай…! – крикнул он, и я, не раздумывая побежал, хватая пилу с другого конца, и пытаясь успеть за ним.

Взрывы и хлопки под нашими ногами усиливались, словно сама земля протестовала против нашего присутствия. Я чувствовал, как сердце колотится в груди, а адреналин наполняет каждую клетку моего тела. Лесная поляна, на которой мы находились, начинала покрываться густым, темным туманом, который стремительно поднимался, словно живое существо, готовое поглотить нас.

Старик уже поравнялся с берёзой, его руки уверенно сжимали пилу. Я заметил, как его лицо исказилось от напряжения, но в глазах горел огонь решимости. Он начал пилить, и звук, который издавал инструмент, сливался с глухими ударами в земле. Я понимал, что время играет против нас: туман становился всё гуще, а взрывы под ногами не утихали.

– Нам нужно убираться отсюда, – произнес я, пытаясь перекрыть шум, который нас окружал. – Если это вулкан, нам не поздоровится!

Старик не ответил, сосредоточенно работая над берёзой. Вокруг всё больше раздавались звуки, похожие на раскаты грома, и я почувствовал, как земля под нами начинает трещать. Ничего не понимая, абсолютно сбитый с толку, я зачем-то помогал ему пилить несчастное дерево.

– Быстрее! – нервно закричал я, и наконец, дерево с треском упало прямо в объятия лесовика. Мужчина не дрогнул, он обхватил дерево одной рукой, а затем выпрямился, потирая пот со лба, и посмотрел на меня.

– Ты прав, – произнес он, и в его голосе послышалась нотка тревоги. – Если это действительно вулкан, нам нужно найти безопасное место.

Времени думать над тем, кто стоял передо мной, не было. Мы быстро огляделись, и я заметил, что туман уже начал подступать ближе, как будто он стремился нас захватить. Он стремительно надвигался, окутывая всё вокруг пеленой. Его холодное дыхание уже коснулось наших лиц, а видимость сократилась до нескольких метров. Я почувствовал, как ледяные капли конденсата оседают на моей коже, и эта нарастающая влажность лишь усилила чувство тревоги. Но, не только туман предвещал опасность. Из-под земли, из самой её глубины, раздался низкий, нарастающий гул, подобный рыку пробуждающегося зверя. Звук вибрировал в костях, вызывая болезненное напряжение в ушах. Это был не просто звук – это совершенно точно, было обещание неминуемой катастрофы. Я знал, что у нас осталось считанные секунды. Старик кивнул в сторону волшебного мешка, висящего у меня на плече. Этот мешок, сшитый из неизвестной, переливающейся всеми цветами радуги ткани, был нашей последней надеждой. Я схватил его обеими руками, и мои пальцы впились в его гладкую поверхность. Ткань отчего-то показалась мне необычайно прохладной, даже ледяной на ощупь. Сделав глубокий вдох, чтобы преодолеть нарастающую панику, я закричал, стараясь, чтобы мой голос перекрыл нарастающий гул из-под земли.

– Мешок, спасай! Перемести нас отсюда! Живыми! Мы нуждаемся в твоей помощи! Выведи нас из этого кошмара!

Замок мешка тотчас содрогнулся в моих руках. Я дёрнул его с силой, представляя себе, как через мгновение, мы провалимся в некий портал, в другое измерение, в безопасное место. В этот момент гул достиг своего апогея, и поляна буквально задрожала. Из трещин в земле поползла густая, чёрная дымка, источающая едкий запах серы. Туман уже полностью нас окружил, лишая последних шансов на спасение. Я крепко сжал мешок, ожидая чуда, взглянув на старика, чьи глаза были полны ужаса и надежды одновременно. Воздух вокруг нас заискрился, а мешок начал вибрировать с нарастающей силой, и я почувствовал, как нас начинает куда-то неумолимо тянуть… но, куда же?

Глава 2

11.30

Внезапно, мир вокруг меня превратился в безумный вихрь. Объекты, не поддающиеся определению – то ли звёзды, то ли фрагменты каких-то невероятных конструкций, – проносились мимо с невообразимой скоростью. Яркие, ослепительные вспышки света, сменялись абсолютной чернотой, поглощающей всё вокруг. Это было похоже на захватывающий дух аттракцион, но без радости, а лишь с нарастающим чувством паники и дезориентации. Я, словно оказался запертым в бесконечно вращающейся карусели, где границы реальности растворились, а самые фундаментальные законы физики, казались не более чем шуткой судьбы.

Поверхность, на которой я, казалось, стоял – хотя само понятие "стоять", сейчас явно утратило смысл – исчезла, превратившись в пустоту, в абсолютное ничто. Я парил, или скорее, был просто брошен в это безумие пространства, лишённый всякой точки отсчёта, и всяких ориентиров. Чувство собственного тела притупилось и осталась лишь мучительная неопределённость. Я не мог оценить скорость движения, расстояние до ближайших "объектов", даже время потеряло свой линейный характер. Вспышки света становились короче, а периоды темноты – длиннее, и я начинал чувствовать приближение какого-то критического момента. Это было не просто движение – это было смятение самой ткани, моей реальности.

Была ли эта невыносимая карусель сном? Или я стал свидетелем какой-то невероятной технологии, превышающей все возможности человеческого понимания? Возможно, это был пространственный туннель, портал в другую вселенную, где существуют иные законы физики? Или, что ещё более пугающе, это был эффект какой-то чуждой, недоступной моему восприятию энергии… Вопросы накатывали волнами, но ответов не было. Все что меня окружало, лишь – непрекращающееся движение, и пульсирующий в глазах неприятный, местами чересчур яркий свет. Даже мысль о том, что это сон, казалась неутешительной, поскольку он был невероятно реалистичен, я бы даже сказал – почти осязаем. Мои попытки сохранить хотя бы какую-то логику, структуру мыслей, рушились под натиском этого безумного турбулентного потока. Я был потерян не только в пространстве и времени, но и в самой сути своего бытия. Всё, что мне оставалось – это принять абсолютный, поглощающий страх и бессилие, перед неизведанной и бесконечно вращающейся бездной.

Полдень.

– …!

Сознание вернулось внезапным, резким рывком… – Я не умер?

Эта мысль пронзила меня, как электрический разряд, одновременно с едва уловимым звуком – тихим скрипом дерева, доносившимся, как мне показалось, за окном. Мои глаза распахнулись, и в них сразу же хлынул яркий солнечный свет, проникающий сквозь занавески моей крошечной спальни. Золотистый поток света, рассыпаясь по полу, буквально кричал о том, что утро уже вступило в свои права. Я осторожно приподнялся, удивляясь легкости собственных движений, словно тело обновилось, сбросив с себя груз какого-то небытия. Продолжая сидеть в кровати, я тряхнул головой, отгоняя невидимых мурашек, которые ползали по моей коже, вызывая легкий озноб. – Дела… – прошептал я, чувствуя, как нервный смех подступает к горлу. Последнее, что я осознавал – это глубокая, непроглядная тьма, за которой следовала… пустота.

Сейчас же, окруженный знакомыми предметами – потертой деревянной кроватью, старым книжным шкафом, заваленным томами классической русской литературы, обложки которых, казалось, хранят в себе столько же пыли, сколько и тайн, и окном, выходящим на заросший бурьяном забор, я чувствовал себя одновременно и дома, и совершенно потерянным. Воздух почему-то был полон запаха старой древесины и чего-то ещё – едва уловимого аромата, напоминающего лесные травы и высушенную ромашку. Я начинал чувствовать, как к горлу подкатывает истерический смех. Резко соскочив с кровати, я бросил случайный взгляд в сторону двери, и тут же замер, пораженный увиденным. В углу моей спальни, в маленьком, ржавом железном ведре – стояла береза. Не какая-нибудь карликовая разновидность, а настоящее, стройное дерево, под два метра высотой, с гибкими, почти невесомыми ветвями, касающимися потолка. Они грациозно изгибались по периметру потолка, словно шелковые нити, совершенно не ломаясь под собственным весом. Ее листва была нежно-зеленая, и такая свежая, будто бы само дерево появилось здесь буквально с минуту назад. Однако, ведро, в котором она стояла, было слишком мало для такого величественного растения… Его покрывала ржавчина, а местами просвечивался слой грязи. Капли воды, оставшиеся от полива, блестели на металлической поверхности, отражая слабый свет утреннего солнца, светящего из окна. Мозг отказывался воспринимать реальность. Как такое возможно? Я тщательно оглядел взглядом комнату, продолжая стоять возле кровати. Подходить ближе к березе, сейчас казалось мне опасной затеей. Все происходящее было странно, нереально, почти мистически. Возможно ли, что я по прежнему во сне?

Я провел рукой по лицу, чувствуя шершавость щетины. Нет, к сожалению я был бодрствующим. В воздухе витал тот самый тонкий березовый аромат, и я чувствовал легкий сквозняк, идущий от дерева. Это было действительно так – береза стояла в моей спальне. Тогда, какая часть из того, что я видел ранее, всё-таки являлась сном?

Осторожно, будто бы передо мной было нечто невероятно ядовитое, и настолько опасное, я обошёл дерево боком, словно минуя ядерный реактор и вынырнул в узкий коридор. Мое сердце колотилось как бешеное. Внезапно, с кухни донесся резкий, трескучий звук, словно что-то ломалось и скрежетало. Адреналин сразу же хлынул в мою кровь. В голове пронеслась целая галерея ужасов: от грабителей до внезапно оживших кухонных приборов. Сейчас, глядя на происходящее, ожидать можно было все что угодно…

Моя реакция была мгновенной – как истинный защитник своего домашнего очага и съемной квартиры, я схватил единственное доступное оружие – швабру. Да, обыкновенную швабру, одиноко стоящую в углу коридора. Она стала моим щитом и мечом в этой внезапно разразившейся домашней войне не пойми с чем. С криком "А – АА – А!", достойным героя боевика категории "Б", я ринулся на кухню, вздымая в воздухе свою импровизированную дубину. Картина, что через мгновение предстала передо мной, была… несколько иной, чем я ожидал. Две пары глаз уставились на меня с таким недоумением, что я чуть было не уронил своё оружие, но ловко удержав швабру, облокотил ее об стену, позади меня. Дарина, стоя возле одной из столешниц, спокойно помешивала ложечкой кофе, в моем любимом стакане с маленьким сколом на ручке. Аромат свежесваренного кофе витал в воздухе, резко контрастируя с моим внутренним коктейлем из страха и адреналина. Рядом, за столом сидел Ярослав, укутанный в мой старый халат. Его взгляд хаотично метался от Дарины ко мне и обратно, с явным выражением удивления и веселья. Дарина, как всегда, состроила свою фирменную строгую мину.

Ее голос прозвучал спокойно, но с определенной долей раздражения:

– Лебедев, ты время видел?

Округлив глаза, я указал трясущейся рукой в сторону спальни. Вечное спокойствие Дарины, раздражало меня до предела.

– Ты серьёзно? Что это, чёрт возьми, за приколы? – выпалил я.

– О чём ты? – она поднесла чашку к губам, невозмутимо сделав глоток. Кипяток её, видимо, не обжигал. В который раз я мысленно окрестил её бесчувственной ведьмой. – Злишься, что мы без спроса зашли к тебе на чай?

– Дерево, Дарина! Гребанное дерево в моей спальне! В СЪЕМНОЙ квартире! – задыхаясь от гнева, я буквально сыпал словами, чувствуя, как внутри всё кипит от злости.

Её глаза, наконец, выразили нечто большее, чем равнодушие. Дарина закашлялась, быстро поставив кружку на стол. Ярослав, стоявший рядом, подскочил, как ужаленный. Его лицо выражало немое изумление, смешанное со страхом. Я, окинув их обоих взглядом, ожидал объяснений.

– Ты… – начала Дарина, замявшись, нервно покусывая губу. Такую растерянность я видел у неё впервые. Её обычно непроницаемое лицо было искажено беспокойством. – Ты, кажется бредишь…

Она обошла меня стороной, и схватив за плечи, подтолкнула к табурету. – У тебя жар! – проверила она мой лоб, хотя он, на самом деле, был прохладный. Её действия были суетливые, и довольно нервные. – Где у тебя аптечка?

– Дарина, что происходит?! – спросил я, устроившись на табурете, скрестив руки на груди. Её метания меня пугали. Ярослав наоборот, молчал словно каменная статуя. Его мозг, судя по всему, работал на пределе возможностей. Я тоже пытался понять, что происходит, анализируя сложившуюся ситуацию. Возможно, что это коллективная галлюцинация? Или шутка, зашедшая слишком далеко? Или… нечто другое? Ровное дыхание Дарины стало прерывистым, ее пальцы нервно теребили край своей рубашки. Она выглядела, мягко говоря, обеспокоенной, что было крайне необычно для нее.

– Ты видишь его, да? – она спросила шепотом, будто чего-то опасаясь. Я кивнул, также не желая отвечать вслух. Переведя взгляд на нашего друга, девушка опустилась на ближайший стул, потирая своей ладонью лоб.

– Ты помнишь что-нибудь? – голос Ярослава раздался за моей спиной, и я сразу же повернулся к нему в пол оборота.

Паника сжала горло своими ледяными пальцами. Ярослав, склонился надо мной, его лицо, было искажено тревогой.

– Клад, лес, старик… – слова, вырвавшиеся из моего рта, эхом отозвались в пустой голове. Обрывки, осколки памяти, словно разбитое зеркало, отражали лишь хаотичные образы: бушующий ветер, клонящиеся деревья, земля, уходящая из-под ног… А затем – темнота и поглотивший меня ураган.

Я ничего не помнил. Абсолютно ничего, кроме этого ужасного ощущения пустоты, зияющей дыры в моей собственной истории. Последнее, что я отчетливо осознавал, – это обычное начало дня, а затем… этот кошмар.

– Вы мне утром что-то в чай подмешали? – мой голос сорвался на крик. Слова вырвались наружу, словно пытались заполнить образовавшуюся в моей памяти пустоту. Я вскочил, громко хлопнув ладонью по столу. Деревянная поверхность провибрировала под ударом, отражая мою внутреннюю бурю.

Дарина, испуганно отшатнулась. Ее глаза были широко раскрыты от удивления и, возможно, страха. Ярослав мгновенно встал перед ней, словно защитная стена. Его поза говорила о готовности к защите, и отражению возможной агрессии. Я почувствовал себя чудовищем, неконтролируемым существом, готовым в любой момент наброситься на них с кулаками.

Разум отказывался принимать происходящее. Это был не сон! Внутри меня бурлила неуправляемая тревога. Что это было? Галлюцинации? Возможность вмешательства сверхъестественных сил промелькнула в голове, вызвав мурашки на коже.

– Остынь, Богдан! – Ярослав, с мягкой, но властной уверенностью, прижал меня обратно к стулу. Его ладонь, тёплая и сильная, ощущалась неожиданно успокаивающе на моей спине. – Мы тебе ничего не подсыпали, – он запнулся, борясь, казалось, не с желанием солгать, а с чем-то гораздо более сложным, чем простое враньё. Напряжение в воздухе стало настолько густым, что если бы я захотел, я мог почти его потрогать. Дарина, наконец, подняла на меня свой тяжёлый, пронизывающий, полный скрытой тревоги взгляд. Сейчас ее глаза казались тёмными, словно затянутыми туманом.

– Всё, что ты видел, не сон. Ровно как и то странное дерево в твоей спальне. – она бросила короткий, скептический взгляд на Ярослава, словно обвиняя его в неполной откровенности. В её молчании чувствовалась скрытая враждебность, направленная на парня, как будто он был источником всего произошедшего.

– Никакого клада не было, – продолжила Дарина, говоря тихо, почти шёпотом, – Никаких экскурсий в поисках древних артефактов тоже. Нам нужно было… отыскать и забрать из леса… берёзу.

Она опустила глаза, словно стыдясь этой нелепой, на первый взгляд, цели. Мои брови взлетели на лоб.

– Что? Простите?… Берёзу?! – переспросил я, не веря своим ушам. Все звучало настолько абсурдно, что я готов был посчитать это очередным фрагментом моего, как я думал, галлюцинаторного опыта.

Дарина медленно кивнула, словно боялась спугнуть какую-то хрупкую иллюзию. Она молча протянула руку к Ярославу, и тот, с нескрываемым почтением, передал ей потрепанную сумку. Ту самую, которую девушка отдала мне в лесу, прежде чем всё пошло наперекосяк. Я вскочил со стула. Мое сердце заколотилось в груди, как безумный барабан. Вид этой сумки вызывал у меня неконтролируемый ужас.

Искоса поглядывая в сторону девушки, я старался держаться от нее на расстоянии и практически не дышал. Дарина вымученно вздохнула и приоткрыв мешок, что-то прошептала прямо внутрь него, а затем, ловко запустила туда руку, вытаскивая какую-то потрепанную временем – книгу, переплет которой, давно рассыпался, а обложка выцвела и местами пожелтела от времени. Корешок еле держался, а сам переплет, судя по всему, когда-то был украшен вышивкой, от которой остались лишь разрозненные нитки.

– Это альманах, – пояснила она, как будто это давало объяснения на все мои вопросы. Ее голос звучал немного хрипловато, словно девушка долгое время не говорила. Она словно и не ожидала от меня вопроса, а просто констатировала факт.

Альманах… это слово почему-то заставило меня подумать о фэнтезийных фильмах, где упоминались средневековые рукописные книги, содержащие разнообразные записи, от астрономических наблюдений, до рецептов лечебных снадобий.

Дарина осторожно, как будто боясь повредить хрупкие страницы, раскрыла книгу почти посередине. Ее накрашенные ногти, ярко контрастирующие с пожелтевшей бумагой, указали на зарисовку, выполненную, по всей видимости, пером и тушью. Я приблизился, затаив дыхание.

Изображение, выполненное в стиле старинного наброска, сразу же поразило меня до глубины души. На рисунке была изображена одинокая береза с черно-белой корой, стоящая в густом дубовом лесу. Свет, падающий сверху, выделял ее листву на фоне темно-раскрашенных дубов. Листья березы были прорисованы детально, и каждая жилка была четко видна. Корни дерева, сцепленные с землей, казались могучими щупальцами, уходящими глубоко в почву. А под самой березой, прижавшись к ее тонкому стволу, сидел молодой человек.

Парень был изображен в полупрофиль, с соломинкой от травы, зажатой между губами. Он был одет в простую рубаху, которая слегка смялась на его плечах. На рисунке не было никаких деталей, кроме этих – но, я узнал себя. Это было точно я – тот же взгляд, тот же изгиб губ, и тот же неповторимый излом черных бровей. Это был точный рисунок из моего сна, того самого, который повторялся каждую ночь, за этот последний месяц. Сон, от которого, теперь меня бросало в холодный пот, и я не мог от него избавиться.

Дарина, заметив мое изумление, легко улыбнулась. Она знала больше, чем говорила, и это пугало меня не меньше, чем сами сновидения.

12.30

Закончив рассматривать рисунок, я оглядел взглядом ребят.

– Может быть, вы уже объясните мне, почему в моей комнате стоит берёза, а в какой-то старинной книжке изображён мой портрет в обнимку с деревом?

– Это пророчество, – Дарина не глядя на меня, пролистала несколько ветхих листов вперёд, и раскрыла передо мной страницу с непонятными для меня иероглифами. – Старославянская летопись, – пояснила она, посмотрев на Ярослава. Парень тут же подошёл ближе, и глядя в книгу, заговорил, без единой запинки:

– "Во имя земли и неба, свершится месть моя, обратив стихии к родным истокам. То, что с землёй связано, в ней и останется, а что воздухом движет – на небе появится. Пробьет час, и слезы Арка'йдия пройдут по земле, взрастив дерево хрупкое. Прольются слезы Виктории, и вторая стихия – воздух, породит светящееся небесное тело – звезду. И будут эти две сущности, дерево и звезда, связаны невидимой нитью, наблюдая друг за другом, сверху вниз, покуда их тайну не разгадает предвестник хаоса, и не вступит со мной в битву на смерть."

Ярослав закончил чтение, и тишина повисла в воздухе. Я внимательно разглядывал иероглифы, пытаясь уловить хоть какой-то смысл. Казалось, пророчество говорило о двух людях – Аркадии и Виктории, чьи слезы каким-то образом связаны с ростом берёзы и появлением звезды.

Неожиданно для самого себя, я вспомнил смутные рассказы бабушки о старинной легенде, связанной с загадочными мужчиной и женщиной, чьи имена, кажется звучали именно так. Бабушка говорила о каком-то "даре", о пророчестве, предвещающем как великую силу, так и смертельную опасность. Но, она никогда не раскрывала подробностей, лишь намекая на некую древнюю тайну, хранящуюся в старинных книгах в ее сундуках. Я же, совершенно не воспринимал ее слова всерьез, считая что бабушка таким образом пыталась меня развлекать.

Но, что значит "предвестник хаоса"? И что это за "месть", о которой говорится в пророчестве?…

Ярослав, заметив мой озадаченный вид, добавил:

– Легенда гласит, что Арка'йдий владел способностью управлять землей, выращивать растения с невероятной быстротой, а Виктория – контролировать воздушные потоки, вызывая необычные атмосферные явления. Их магические дары были тесно переплетены, и пророчество говорит о том, что их силы соединились, но это привлекло внимание того, кто всеми силами стремился разрушить этот баланс и погубил их творения.

– Хорошо, но… – я запнулся, пытаясь не сойти с ума окончательно. – Каким образом, все это относится к БЕРЕЗЕ в моей комнате?

Я вновь повысил голос, почувствовав себя в безысходности. Часы за спиной Дарины, то и дело привлекали мое внимание, оповещая о том, что оплата и осмотр квартиры ее владельцем – не за горами.

– Какой же ты глупый, Лебедев! – Дарина обиженно сузила брови. – Ты нашел дерево!

– Да, я. И что теперь? Может я за день сотню деревьев нахожу, не тащить же их в квартиру… о боги!

Устало выдохнув, я обхватил голову руками.

– Ты предвестник тьмы! – Ярослав положил тяжёлую руку на мое плечо, и я поднял на него выпученные глаза.

– Что прости? – выдохнул я, пытаясь сообразить, что происходит. – Предвестник тьмы – это мой арендодатель, тот самый, что сегодня вечером должен явиться за арендной платой, которую я не заработал, слоняясь по лесу в поисках вашего… вашего дерева! – продолжил я, изображая руками огромную, немыслимых размеров берёзу. – Как вы вообще её сюда затащили? – этот вопрос до сих пор мучил меня. Ярослав, проигнорировал мою реплику, и с видом хозяина распахнул дверцу моего холодильника. Его взгляд пробежался по скромному содержимому: остатками моего трёхдневного ужина, а именно – полкилограмма тухловатого сыра и бутылка кислого кваса.

– Мы уже заплатили ему. Гуляш или жаркое? – спросил он, словно это был самый обычный вечерний выбор. Мой желудок предал меня, проголодавшись, он издал громкий урчащий протест.

– В смысле заплатили? – я едва сдерживал слюни от голода. – Когда? – продолжил я, осознав, что не понимаю абсолютно ничего. Ярослав, уже доставал из холодильника банку тушенки.

– Неделю назад, когда мы принесли тебя сюда. В тот самый день, когда нашли Берёзу.

Мир вокруг меня начал буквально расплываться. Неделя?

– Неужели я проспал целую неделю…?

– Нет, не проспал, – спокойно сказал Ярослав, открывая банку. – Ты был в пространственном трансе. Лес… это не просто лес, Богдан. Это портал, и внутри него сложная экосистема с собственными законами. Берёза, которую мы нашли – это не просто дерево, а девушка, с силами неимоверной мощи. Она способна открывать ходы в другие измерения, а также влиять на пространство и время. Твой транс был защитным механизмом леса, чтобы ты не сошёл с ума от перегрузки информацией и энергетикой березы. Лес выбросил тебя, когда счёл, что ты готов вернуться в свой мир.

Он наполнил сковороду содержимым из банки с тушенкой, и поставил на плиту.

Дарина, до этого молчаливо наблюдавшая за нашим разговором, прервала тишину. Сейчас ее голос, был окрашен глубокой, не свойственной для девушки печалью.

– Прости нас, Богдан, за этот обман, – произнесла она, и в её глазах я увидел не только раскаяние, но и усталость, наполненную безнадежностью и отчаянием. – Без тебя мы никогда не нашли бы Злату.

– Кого…? – вырвалось у меня, и я невольно огляделся по сторонам, ожидая увидеть еще кого-то. Однако, на кухне, залитой мягким светом, нас было всего трое. Я почувствовал нарастающее напряжение, словно ощущение тайны, которая вот-вот раскроется.

– Злату, – повторила Дарина, и ее голос слегка дрогнул. – Девушку из пророчества. Ты, конечно же, не знаешь всей истории, но суть такова: она появилась на свет маленькой, прекрасной девочкой, и в момент неподдельной радости её отца, Аркадия, когда он пролил слезы счастья, малышка перетерпела невероятное превращение. Она стала деревом – той самой древней березой, которую, благодаря тебе и нашим знаниям древних легенд, мы наконец смогли отыскать. – Представь себе, многие годы, и десятилетия, были потрачены на бесплодные поиски. Мы изучали старинные летописи, путешествовали по забытым уголкам нашей страны, и даже за её пределами, искали какие-либо упоминания о Злате. Наша надежда таяла с каждым годом, усиливая чувство безысходности. Старые карты, криптограммы, да даже легенды о колдунах и волшебниках, – всё это стало нашей повседневностью. Вся наша жизнь превратилась в бесконечный поиск, в погоню за призраком надежды, и отчаяния одновременно.

Девушка вздохнула. Отвернувшись в сторону окна, она безэмоционально рассматривала деревья, растущие во дворе. – И вот, в один из дней, после многих лет безуспешных поисков, в Смоленском забытом, полу сгоревшем архиве, погруженном во тьму и пыль веков, мы обнаружили его – альманах, написанный на старинном, практически нечитаемом языке. В нем содержалось новое пророчество, гораздо более детальное, чем все предыдущие. Это пророчество, было про тебя, Богдан.

– Хорошо, – я замялся, подбирая правильные слова. – Но, у меня по прежнему осталось множество вопросов…

Оказывается прошла неделя… Понедельник. 8 июня. 13.30

Объяснения Дарины, хоть и были краткими, но они поразили меня до глубины души. За тот час, пока Ярослав молча, колдовал над обедом, я узнал больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. Мир, казавшийся до этого момента простым и понятным, перевернулся с ног на голову. Магия, которую я прежде воспринимал как вымысел, стала суровой реальностью, а слова моих друзей, ранее казавшиеся бредом, обрели ужасающую правдоподобность. Оставался лишь один, мучительный вопрос: почему я, обычный человек, оказался втянут в этот вихрь сверхъестественных событий?

– Получается… – пробормотал я, не в силах сформулировать свою мысль дальше. Кажется, Дарина и без слов поняла мой немой вопрос. Она сидела напротив, вяло ковыряя вилкой в тарелке с ароматным мясом. Её безмятежность резко контрастировала с бушующим штормом эмоций внутри меня.

– Злата, моя сестра, – тихо произнесла она, витая в воспоминаниях. – Мы обе – дети пророчества, но на меня оно не подействовало, потому что наша мать погибла, не успев увидеть мое лицо. Ужасное заклинание, требовало её слез, её материнской боли, чтобы обрести свою полную силу. Без этого ритуала, без завершения этого древнего магического акта, я осталась обычным человеком.

– То есть, – я с трудом переваривал эту информацию, – иначе ты была бы… звездой, вечно светящей над берёзой, как гласит легенда?

Это звучало невероятно, фантастично, но после всего, что я услышал, поверить в это стало гораздо проще, чем в то, что я живу в обычном мире.

История Дарины и Златы оказалась частью древнейшего семейного пророчества, корни которого уходили вглубь веков, к временам языческих культов и могущественных волхвов. Их предки, обладавшие исключительными магическими способностями, посвятили свою жизнь изучению тайн мироздания и сохранению древних знаний. Это знание передавалось из поколения в поколение, но с каждым новым рождением, его сила то ослабевала, то усиливалась, подчиняясь загадочным законам, понятным лишь посвященным.

Именно история Виктории, матери девушек – являлась ужасным пророчеством, трагедией, сплетённой из любви, предательства и проклятия, которое нависло над её судьбой, подобно густому туману над болотом…

Её жизнь, казалось бы, была предначертана с самого рождения и запрятана в рамки древнего договора, заключенного между двумя враждующими кланами – светлыми колдунами "Солнца" и темными заклинателями "Луны".

Виктория, выросла в сердце клана Солнца, окруженная светом и магией. Её отец, могущественный вождь клана, Виктор, ещё в её младенчестве заключил с вождем Луны, пакт о перемирии. Ценой мира, являлась – рука Виктории. Он обещал выдать дочь, замуж за наследника темного клана, когда девушке исполнится восемнадцать лет. Это был тяжкий груз, висевший над её судьбой, предвестник брака, заключенного не по любви, а по политической необходимости.

Но, судьба распорядилась иначе. Сердце Виктории покорил Аркадий, молодой, талантливый, но бедный колдун из ее клана. Их любовь пылала ярким, чистым пламенем, бросая вызов древнему соглашению и вековой вражде. Они тайно встречались, и их чувства были сильнее любых клятв и пророчеств. Виктория, потеряв голову от любви, решилась на отчаянный шаг, она разорвала помолвку с наследником Луны, предпочтя счастье с Аркадием.

Этот поступок стал роковой ошибкой. Известие о предательстве достигло ушей обманутого возлюбленного. В ярости и отчаянии, он использовал всю мощь своей темной магии, наложив на Викторию проклятие, ужасное в своей необратимости. Это было не просто заклятие, поддающееся ослаблению или разрушению с помощью противодействующих чар. Проклятие было уникальным, не подвластным ни одному известному заклинанию, и ни одной магической традиции. Его сущность осталась тайной, известной лишь проклявшему…

Однако, трагические обстоятельства смерти Виктории, все же прервали цепь магических событий, оставив одну из ее только рождённых дочерей Дарину – человеком.

Девушка предполагала, что я – ключ к разгадке пророчества, словно некий элемент, необходимый для предотвращения беды. Но, никто из них не понимал, как я вообще могу быть причастен к завесе, их магического мира.

15.00

– Подойди и дотронься до нее!

Я отпрыгнул от девушки как от черта, испуганно сторонясь двери в свою спальню. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая неровный ритм на рёбрах. Дарина, стояла у порога моей спальни, с каменным лицом.

Это было нечто совершенно невообразимое, выходящее за рамки моего опыта и здравого смысла. Я отшатнулся, словно меня ужалила оса. В моей памяти, отчего-то, то и дело всплывали рассказы бабушки о леших и русалках, которые я частенько слышал в детстве. Но, будучи взрослым мужчиной, относился к этому скептически. Теперь же, вглядываясь в сурово-упрямые черты лица Дарины, я понимал: спор я уже проиграл.

Вздох, глубокий и тяжелый, словно я действительно готовился к казни, предшествовал моему движению. Моя рука, дрожащая, как лист на ветру, коснулась холодной, гладкой поверхности золотистой дверной ручки. Скрип петлей, казавшийся мне в тот момент громогласным, сопроводил медленное открывание двери. В тот миг, когда я переступил порог, я сразу же увидел березу. Но, она изменилась…

Когда я впервые заметил её, она занимала лишь угол комнаты, теперь же… Теперь она была повсюду. Её ствол, тонкий и изящный, казался невероятно высоким, а ветви, точно цепкие щупальца, распространились по всей комнате, задевая потолок своими длинными, гибкими побегами. Ярко-зелёные и блестящие листья с необычным металлическим отливом, словно были выкованы из тончайшего золота – спускались вниз, как каскады хрустальных струй. Они не просто свисали – они двигались, шелестели, издавая при этом нежный, почти не слышный звук, похожий на шёпот.

И в этот момент я увидел, как береза отреагировала на наше присутствие. Ветка, которая до этого спокойно лежала на потолке, вздрогнула, и вся крона пришла в движение. Абсолютно все ветви, как живые, начали скручиваться, изгибаться и сжиматься, будто старались вернуться до своих первоначальных размеров и спрятаться в углу. Это было поистине завораживающее зрелище, полное мистического очарования и нескрываемой тревоги. Было ощущение, что береза стесняется нашего присутствия и чувствует себя неуютно под моим взглядом. Но, в ней не было агрессии. Лишь неловкость, скрываемая за быстрыми, суетливыми движениями ветвей. Я вспомнил рассказ Дарины. Может быть, все это действительно было правдой?

15.05

Сердце колотилось в груди, словно бешеная птица, когда я приблизился к берёзе, стараясь не нарушить хрупкое равновесие момента. Дерево, словно живое существо, качнулось, прижимаясь к стене комнаты, словно опасаясь моего приближения. За моей спиной раздался тяжелый вздох Дарины, полный невыразимой печали. Она, словно преодолевая невидимый барьер между мной и деревом, протиснулась в узкий просвет, смело приблизившись к тонкому, почти хрупкому стволу. Присев на корточки, брюнетка обняла берёзу, прижимаясь к гладкой коре, словно к живому телу. В этот момент я увидел – две слезинки, медленно скатывающиеся по ее щекам, оставляя за собой блестящий след. Удивление перехлестнуло меня с головой. Обычно, эмоциональность девушки, была тщательно скрыта за непроницаемой стеной сдержанности, но сейчас, она плакала. Эта сцена казалась нереальной, словно выхваченный кадр из сюрреалистического сна.

– Я никогда не видела свою сестру вживую, – повернувшись, она бросила в мою сторону короткую фразу. – Но… – брюнетка запнулась, – за неделю проведенную вместе, она так и не обратилась обратно в девушку, какой ты мог видеть ее, в своих снах.

Ее глаза, в которых все ещё стояли слезинки, пристально смотрели в мою сторону.

– Десятилетия… столетия поисков – и вот, наконец, долгожданное воссоединение. Вот только, что же нам делать дальше?

Глава 3

Вторник. 9 июня. 8.00

Густой, почти непроницаемый мрак окутывал меня. Только силуэты деревьев, ощетинившихся колючими ветвями, вырисовывались на фоне беззвёздного неба. Где-то позади, из глубины этой тьмы, донесся знакомый женский голос, низкий и немного хриплый, словно он пробирался сквозь густую листву.

– Ты чувствуешь меня? – фраза, сказанная ею, прозвучало тихо, почти как шепот ветра.

Я медленно обернулся, напрягая зрение, и пытаясь различить хоть что-то в этом сумраке. Листва, грубая и шершавая на ощупь, казалась живой, словно сама шептала тайны ночи. Мой взгляд скользил по стволам деревьев, я искал хоть малейший просвет, но тьма была абсолютной, поглощающей всё вокруг. Чувство неизвестности сжимало грудь, но это был не страх, а скорее интрига, завораживающего ожидания.

– Ты слышишь мое сердцебиение? – спросил голос снова, и на этот раз я уже сосредоточился на звуках. Сначала я слышал лишь шум ветра в кронах высоких деревьев, скрип сучьев, и собственное дыхание. Но, постепенно, из глубины ночи, начал пробиваться ещё один ритм, напоминающий глухой стук. Это было сердцебиение, медленное и ритмичное, то усиливающееся, то затихающее, словно отражение пульса самой земли. Этот ритм, будто бы наполнял ночь жизненной силой, создавая определённую атмосферу таинственности.

– Где ты…? – прошептал я, чуть тише, чем шёпот листьев. Я знал этот голос, и это знание словно успокаивало меня.

В следующую секунду, как по команде, прямо впереди меня, густая зелёная растительность на деревьях, начала расступаться, и мне на встречу вышел силуэт. Я не мог разобрать его детально, из-за лесной темноты, но мог с уверенностью сказать, что это была девушка. Длинные волнистые волосы обвивали ее плечи, плавно ниспадая на тонкую, словно вытаченную искусным мастером – талию. Она остановилась а паре шагах от меня, и замерла как статуя, совершенно не двигаясь. Мгновение – и она согнулась, сгорбившись, присела прямо на промерзлую землю, на корточках, спрятав лицо в коленях. Её плечи сотрясались от рыданий, а из-под спутанных, тёмных волос выбивались отдельные пряди, прилипшие к мокрым щекам. Я не мог разглядеть её лица, но знал, что это она – берёза из моих снов, только… Отчего-то израненная и сломленная. Я хотел подойти, утешить, но именно в этот момент меня сковал страх. Страх не перед тьмой, а перед той невыносимой болью, что исходила от неё. Это была боль не физическая, а душевная, глубокая, пронзительная, словно расколотая на части душа. Тогда я услышал шепот, тихий, едва различимый, но полный ужаса: – Оставь меня… Пожалуйста, оставь меня…

8.05

Солнечный луч, пробившись сквозь занавеску, коснулся моего лица, но это было не единственное прикосновение. Я ощутил легкое, щекочущее ощущение чего-то мягкого и гибкого. Мои глаза медленно открылись, и я увидел их: тонкие, нежные веточки березы, все ещё стоящей в ржавом ведре, в углу моей спальни. Листочки, словно крошечные пальчики, легко скользили по моей щеке, рисуя невесомые линии. Береза, будто живое существо, тут же отреагировала на мое пробуждение, мгновенным движением. Ветки, точно как и вчера, словно испуганные, стремительно сжались, пытаясь спрятаться в тени самого темного угла комнаты. Листья, прежде игриво шевелящиеся, поникли, становясь похожими на сжавшиеся кулачки.

Я не мог объяснить это явление ничем, кроме как словом "магия" и наука бы, наверное, покрутила пальцем у виска, объясняя это галлюцинациями или следствием переутомления. Но, теперь я знал, что это не так. Между нами абсолютно точно, существовала тонкая связь, какая то необъяснимая энергетическая нить, связывающая меня с этим деревом.

Набравшись смелости, я повернулся к березе, разглядывая ее поближе. Она выглядела обычной, со своими тоненькими, бледно-зелеными листочками и изящным стволом. Однако, что-то в ней было особенное, нечто потустороннее, что каждый раз, заставляло меня чувствовать себя причастным к чему-то большему.

– Меня Богданом зовут, – тихо произнес я, чуть удивившись собственной смелости. Это был мой первый разговор с березой. – Хотя, тебе, наверное, и так уже рассказали… – пробормотал я, смущённо отведя взгляд.

Продолжая сидеть в кровати, я мельком оглядел комнату, стараясь найти что-нибудь, что могло бы выдать мой беспорядок. К счастью, ничего компрометирующего – никаких рваных носков, разбросанных вещей или остатков чипсов, свидетельствовавших о ночном перекусе. Я был доволен, потому что, мне было бы неловко перед моей необычной, зеленой собеседницей, если бы мой быт выглядел слишком неряшливо.

Тишина висевшая в воздухе, изредка прерывалась тихим шелестом листьев березы. Это было удивительно, волнующе и, что ни говори, немного жутковато.

– Тебя Златой зовут? – зачем-то поинтересовавшись уже известной мне информацией, я заметил, как ветки сделали лёгкий наклон вперёд, будто бы соглашаясь со мной.

– Прикольно… – я выдохнул, посмотрев в белоснежный потолок. Не зная как продолжать диалог, и стоит ли мне вообще говорить с деревом, я резко и шумно спрыгнул с кровати, на прохладный деревянный пол. Берёзовые листья вновь зашуршали в углу и я понял, что напугал ее своим неловким движением. Повернувшись в ее сторону, я медленно прошел пару шагов вперед, останавливаясь у ее самого ствола.

– Ты часто снилась мне… И всё ещё думаешь, что я смогу обидеть тебя? – шепнул я, дрожащим голосом, словно от холода. Слова звучали глупо, но я не мог сдержаться. Мне казалось, что она понимает меня. В этот момент я осознал абсурдность ситуации. Если бы моя матушка застала меня в этот самый момент, она бы, несомненно, забеспокоилась о моём ментальном здоровье. Мысль о звонке матери отвлекла меня от берёзы. Прошла неделя, и я понял, что нужно связаться с ней. Но разговор о возможном пророчестве, несомненно останется моей тайной.

8.30

– Почему я?

– Это твоя квартира Лебедев.

– Но, сестра же твоя!

Воздух в квартире гудел от напряжения, словно перед грозой. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а в ушах звенело от несправедливости. Предложение Дарины, прозвучало колко, словно острый осколок стекла. Наш спор разгорелся из-за поездки в старый бабушкин дом, в небольшой деревне под Смоленском. Дарина, возомнившая себя новой Индианой Джонс, уже представляла себя за исследованием пожелтевших фолиантов, которые по моим воспоминаниям, хранились именно там. Она также втянула в это авантюрное приключение Ярослава. А мне, досталась роль одинокого сторожа, оставленного с березой, которая, по мнению Дарины, нуждалась в моей "защите от потусторонней магии".

– Какая еще магия, Дарина?! – прорычал я. Мой голос срывался, а внутри все буквально кипело. Дарина, с уверенностью, достойной генерала, убеждала меня в обратном.

– С тобой останется волшебная сумка, не будь трусом, Богдан. Ты же сам убедился, что магия существует! – её слова резали, как осколки. Она упорно ссылалась на недавний инцидент в лесу, который, лично я, предпочел бы забыть.

Все это казалось абсурдом.

– Они ищут Злату, а мы ее украли. Смекаешь? – слова брюнетки окончательно сбили меня с толку.

Ярослав, наблюдавший за нашей сценой, тихо посмеивался, прикрывая рот рукой. Его беззаботная улыбка, только добавляла масла в огонь. Я понимал, что Дарина уже не отступит, и мне придется согласиться с ее планом, против своей воли. Я чувствовал нарастающее беспокойство…

9.00

Тридцать минут. Ровно тридцать минут непрерывной лекции о правильной технике взаимодействия с березой. Моя подруга и по совместительству, обладательница ногтей, способных поцарапать гранит, вложила в это столько страсти и убежденности, что я, честно говоря, усомнился в собственных познаниях в дендрологии. Спорить с Дариной было бесполезно: правое ухо пылало не столько от её напора, сколько от весьма ощутимых следов её "педагогического" подхода.

Все просто началось с безобидной шутки. Я предложил отнести "проблемную" березу обратно в лес. Ошибка. Глубокая, стратегическая ошибка. Дарина, похоже, вовсе не шутила, когда говорила о дисциплине.

– Лебедев, она моя сестра. Пожалуйста, включи мозги, – прошипела она, бросая на меня взгляд, который мог бы растопить арктические льды. Ярослав, в это время помогал ей с курткой, по всей видимости, уже давно привыкший к подобным наставлениям.

Затем произошло событие, которое полностью изменило мою перспективу. Дарина протянула мне мешок, тот самый, из непонятной ткани.

– Ты помнишь? – спросила она, наблюдая за моей реакцией. – Достаточно просто попросить его о помощи, и ты сможешь вытащить из него то, что тебе необходимо. Либо используешь шанс, чтобы спастись самому… Я не говорила тебе, но мешок может сработать как телепорт, если ты достаточно хорошо представишь в своей голове образ места, в которое нужно попасть. Учти, Лебедев, у тебя будет всего одна попытка в сутки.

Вот так. Многофункциональный инструмент выживания. Телепорт с ограничением в одну попытку в день. Я, честно говоря, не ожидал такого неожиданного поворота событий.

Вопросы висели в воздухе, а мое правое ухо продолжало гореть…

9.10

Страх, густой и липкий, окутывал меня, словно паутина. Я стоял перед дверью собственной спальни, словно перед пропастью, в которую вот-вот должен шагнуть. Дарина и Ярослав, вооруженные ключами от бабушкиного дома, уехали, оставив меня наедине с мучительной неопределенностью. Бабушкины рассказы об Аркадии и Виктории, о странных ритуалах и забытых книгах, всплывали в памяти обрывками, оставляя больше вопросов, чем ответов. Верил ли я в их существование, в возможность расколдовать сестру Дарины с помощью этих книг? Сомневался. Глубоко…

9.30

Внезапный звонок в дверь, раздавшийся из коридора, заставил меня подпрыгнуть. Сердце тут же заколотилось, как бешеное. Мешок, плотно прижатый к груди, отчего-то показался мне тяжелее пудовой гири, и я бросил его в приоткрытую туалетную комнату, чтобы освободить руки.

На цыпочках, стараясь не скрипеть половицами, я подкрался к двери, и осторожно прильнул к глазку. Сердце замерло.

– Мама? – выдохнул я, и мой голос предательски дрогнул.

Дверь распахнулась. Мама. Ее теплое объятие, родной запах духов, на мгновение отогнали панику. Но через секунду, словно грациозная цапля, она плавно вошла в гостиную, а ее наблюдательный взгляд, заскользил по каждой детали.

– Богдан, что за запах? – она присела на край дивана, изящно вытягивая длинные ноги. Седые волосы, доходившие до середины спины, были собраны в элегантный пучок, прикрытый маленькой черной шляпкой, словно вишенка на изысканном торте. В ее изящных пальцах покоилась тонкая, длинная трубка, изготовленная из темного, полированного дерева, с мундштуком из слоновой кости. Запах табака, дорогой и терпкий, смешался со сладковатым ароматом, который я чувствовал ещё с утра. Подумав о березе, я смущённо почесал затылок.

– Освежитель… – невнятно пролепетав ответ, я остановился под ее подозрительный взгляд, возле дверей ведущих в мою спальню.

Мама, пристально оглядела комнату, словно пыталась найти в её убранстве отражение моих раздумий, а после, наконец заговорила. Её голос зазвучал с лёгкой тревогой:

– Богдан, мой дорогой, – начала она, – тебе скоро исполнится двадцать.

– Два месяца, – подтвердил я кивком.

– Этот рубеж, заставил меня серьёзно подумать о твоём будущем.

Она сделала паузу, давая мне время переварить её слова. Её взгляд стал мягче, словно пронизанный заботой и, возможно, лёгким сожалением.

Она продолжила говорить, но ее голос стал тише: – Я решила, что ты должен вернуться к учёбе, в Москву. Помнишь, как тебе пришлось бросить университет три года назад из-за финансовых трудностей? Я тогда, возможно, не совсем правильно оценила ситуацию, полагая, что ты справишься сам. И ты действительно проявил невероятную самостоятельность, найдя работу и обеспечивая себя. Я горжусь твоей выдержкой и целеустремлённостью, Богдан. Ты работал барменом, курьером, даже пробовал себя в качестве фрилансера, и это восхитительно! – мама тепло улыбнулась, заглядывая в мои глаза. – Но, мой мальчик, я понимаю, что это не то, чего ты действительно хочешь. Работа в кофейне, пусть даже престижной, с хорошим кофе и дружелюбными клиентами, – это не карьера. Это лишь способ выжить, а не жить полноценной жизнью, соответствующей способностям и амбициям… – Мама нетерпеливо, приглушённо постучала каблуком по паркету.

– Без высшего образования твой потенциал будет сильно ограничен. Да, ты можешь зарабатывать, но потолок твоих возможностей будет значительно ниже, чем мог бы быть. Я не хочу, чтобы ты всю жизнь боролся за выживание, зарабатывая копейки и постоянно опасаясь увольнения или застоя в карьере. Ты заслуживаешь большего, Богдан. Я решила, все финансовые аспекты, – мама поднялась с дивана, и прошлась по гостиной комнате, из одного угла в другой.

– Я оплачу тебе обучение, съем жилья в Москве, обеспечу тебе достаточное количество денег на жизнь, чтобы ты мог сосредоточиться на учёбе, а не на постоянной борьбе за существование.

Она выдержала небольшую паузу, и остановившись рядом со мной, вновь заговорила:

– Что ты думаешь об этом?

Признаться я не думал. Все, о чем я мечтал в данный момент, чтобы она как можно скорее, как обычно упорхала по своим делам, не решив при этом заглянуть в мою спальню. Честно, я даже не представлял, как буду объяснять ей наличие живого дерева в съемной квартире. Мой неосознанный кивок, тут же вызвал на ее лице довольную улыбку. Мама осторожно обняла меня, прижимая к своей груди, словно маленького, плюшевого медвежонка.

– Богдан это просто замечательно! – восклицала она, пока я продолжал переминаться с ноги на ногу, обдумывая все варианты развития событий.

– Я схожу в уборную? Мне нужно зайти по пути на рынок за специями, ты не собираешься на улицу? Мы могли бы прогуляться вместе…

Пока она выкрикивала фразы из ванной комнаты, я осторожно заглянул в спальню, чтобы проверить березу, и на всякий случай попросить ее быть тише. Прикрыв за собой дверь, я бросил взгляд в угол где она стояла, не обнаружив возле него ничего, кроме одинокого, пустого ржавого ведра…

Глава 4

10.00

Мое сердце колотилось, как безумный голубь в клетке, а взгляд метался по комнате, выискивая пропавшее дерево. Звучит абсурдно, тем более для меня – все ещё не привыкшего ко всем этим магическим странностям. Только что, оно стояло здесь, в углу, неподвижное, и вот его нет. Паника сдавила горло, заглушая все мысли, кроме одной: Что со мной сделает Дарина, узнав о пропаже…

Холодное прикосновение по плечу, заставило меня вздрогнуть. Мама. Ее темные, как смоль, брови, изящно изогнутые, взметнулись вверх, а взгляд пронзал насквозь.

– Ты не отвечал, я звала тебя, – сказала она спокойным голосом, но с едва уловимой ноткой резкости. Мама прошла в спальню, и ее взгляд скользнул по комнате, остановившись на ржавом ведре, в котором до этого стояла берёза.

– Что это? Ночная ваза? – в комнате эхом раздался ее смех, тонкий, и немного зловещий. Она прикоснулась к тонкой трубке, которую постоянно носила с собой. – Богдан, я хочу, чтобы ты серьезно подумал над тем, что я тебе сказала. Поездка в Москву необходима, если ты хочешь чего-то добиться в этой жизни.

Москва…

Мамин настойчивый призыв к поездке, сейчас казался мне абсурдным. Два мира, две совершенно разные реальности внезапно столкнулись в моей новой жизни.

10.15

Мама, склонившись, поцеловала меня в щеку. Это был не поцелуй нежной матери, заботящейся о своем ребенке, а скорее быстрый, почти деловой жест, словно она отмечала галочкой выполненное задание в длинном списке дел. И от нее пахло табаком. Сухим, немного терпким ароматом дорогой сигары, смешанным с тонким, почти неуловимым запахом трав. Розмарина, может быть, или шалфея? Я никогда не мог точно определить. Мама не была домохозяйкой в традиционном понимании этого слова. Ее жизнь пахла не ванилью и корицей, не домашним хлебом и жареным мясом. Ее мир был наполнен другими ароматами. Ароматическими маслами, эфирными экстрактами и сложными парфюмерными композициями. Всю свою жизнь она проработала в парфюмерии, создавая неповторимые букеты запахов, которые будоражили воображение и оставляли незабываемое послевкусие. Но дома, в нашей квартире, это мастерство не находило отражения в привычных атрибутах уютного семейного очага. От нее никогда не исходил запах ароматного фруктового пирога, не манил соблазнительный аромат только что приготовленных котлет…

Она еще раз оглядела комнату, быстрым, оценивающим взглядом, словно искала что-то потерянное или забытое. Затем, засуетившись, как бабочка, она скрылась в коридоре. Я не пошел провожать ее. Из-за приоткрытой двери донесся ее приглушенный голос, и ее собеседника по телефону. Она продолжала с кем-то увлеченно говорить, даже когда выглянула из-за дверей, чтобы кивнуть мне на прощание. Ее обещание позвонить вечером повисло в воздухе, таким же неуловимым и эфемерным, как аромат трав, оставшийся после ее ухода. Это был аромат ее жизни, сложный, многогранный, загадочный и, как и сама она, не совсем понятный, но несомненно – запоминающийся.

10.20

Я стоял в оцепенении, словно окаменелый. Встреча с матерью всегда оставляла меня выжатым, опустошенным, как будто она высасывала из меня жизненные силы, словно настоящий энергетический вампир. Я вставил ключ, и он с характерным щелчком провернулся в замке, а следом входная дверь с глухим стуком захлопнулась. Я, словно сомнамбула, вернулся в спальню. Моё внимание снова привлекло пустое ведро, стоящее посреди комнаты. Я наклонился и заглянул внутрь. Ничего. Абсолютно пусто. Ни следа земли, ни веточек или корней березы – как будто этого ведра с её содержимым никогда и не существовало. В моей памяти ещё чётко стоял образ лица Дарины, полный надежды и воссоединения с сестрой, и теперь… ничего.

Внезапный кашель за моей спиной вырвал меня из оцепенения. Я резко обернулся, и мое сердце заколотилось в груди, как бешеное. Передо мной, собственной персоной стояла Дарина, скрестив руки на груди, в ожидании объяснений. Её взгляд был пронзительным, и в нём читалось недоумение. Холодок тут же пробежал по моей спине, нервными мурашками. Я уже представлял её реакцию на исчезновение березы.

Молчание повисло между нами, тяжёлое и густое, как смог. Через несколько секунд, Дарина наконец нарушила тишину, но не гневной тирадой, как я ожидал. В её глазах я увидел не только недоумение, но и… сочувствие. Может, возможно она поняла, что я не причастен к исчезновению Златы?

– Богд-ан? – протянула она, словно смакуя каждую букву моего имени. Мои брови невольно взлетели вверх, образуя вопросительный знак на лице. Непонимание царило во мне, подобно густому туману.

– Я могу всё объяснить… – добавила она, и в её голосе сквозила смесь беспокойства и отчаянной надежды. Она подняла обе руки в примирительном жесте, будто сдаваясь заранее, признавая мою потенциальную ярость. И только тогда, мой взгляд зацепился за детали её одежды. На ней была моя любимая серая футболка, та самая, с выцветшими, но всё ещё различимыми надписями, которую я когда-то носил в студенческие годы. Под ней виднелись края потёртых джинсов, МОИХ школьных джинсов! Тех самых, которые мне давно стали малы, но, которые я хранил на самом дне шкафа "на всякий случай", может на случай внезапного приступа ностальгии или, как мне казалось, дня, который никогда не наступит.

Чувство недоумения усилилось, смешавшись с лёгким раздражением. Она что, издевается надо мной?!

– Моя сестра… – начала брюнетка, и я тут же приковал свой взгляд к потрескавшемуся паркету, словно там, в его темных прожилках, скрывалась разгадка исчезновения Златы.

– Прости меня, Дарина, я отвлекся всего на минуту, всего на мгновение… А потом… потом её не стало.

Если бы это был человек, я бы сказал, что она сбежала. Ушла, бросив всё. Но это была не просто девушка, а береза. Слова, нестройные и спутанные, вырывались из меня, словно из разорванного мешка. Я чувствовал себя виноватым, неспособным защитить даже безмолвное дерево.

Дарина слушала меня, не перебивая. Это было невероятно. Эта девушка, известная своей неуёмной энергией и привычкой комментировать абсолютно всё, сейчас молчала. Её обычно оживлённое лицо выражало понимание. Впервые я увидел в её глазах не только привычное веселье, но и глубину, и какую-то скрытую печаль. Неужели пропажа березы так сильно её тронула?

Но меня больше всего тревожило не отсутствие логического объяснения проведения Дарины, а ощущение… пустоты. Пустоты, образовавшейся не только на месте березы, но и внутри меня самого. Сейчас, я чувствовал себя виноватым, неспособным сохранить что-то важное, и дорогое. И молчание Дарины, лишь усиливали это чувство. Что-то подсказывало мне, что за исчезновением березы стоит что-то большее, чем простое воровство или магия. И это "что-то", заставляло меня нервничать ещё сильнее.

Внезапный звонок домашнего телефона, доносящийся из соседней комнаты, заставил меня опомниться. Виновато обойдя Дарину стороной, я рванул на кухню, уловив в воздухе свежий, древесный аромат. Одиночество, наконец, позволило мне собраться с мыслями. Я поднял трубку домашнего телефона.

– Лебедев, почему так долго! – раздался знакомый, раздраженный голос Дарины.

Мир перевернулся. Еще мгновение назад я беседовал с ней лично, в своей квартире, а теперь она звонила мне, но уже как будто из другой реальности…?

– Дарина…? – выдохнул я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

– Ты знаешь кого-то ещё с моим голосом, Лебедев? – ее вопрос прозвучал с явной ноткой тревоги, которая эхом откликнулась в моей собственной груди.

– Честно говоря, да… – признался я, все еще находясь в состоянии шока. – Я только что разговаривал с тобой в своей спальне. Буквально минуту назад. Дарина, что происходит?

Брюнетка на другом конце провода замолчала, и в трубке повисла тяжелая тишина, прерываемая каким-то легким шипением. Затем, после долгой паузы, ее голос, зазвучал ещё более встревоженно: – В смысле разговаривал? Подробней, Лебедев…

Осознание пришло мгновенно. Все сходилось с ужасающей точностью, начиная от странного поведения, и заканчивая моей одеждой. Резко, нервно, бросив трубку телефона на ковер, я выпалил что-то невнятное Дарине, и, с сердцем, вырывающимся из груди, бросился обратно в спальню. Пронзительный скрип паркета под моими ногами резко контрастировал с застывшим ужасом в моей душе. Я едва не врезался в узкую книжную полку, нагруженную томами классической литературы и потрепанными сборниками стихов. Мой взгляд метался по комнате, лихорадочно выискивая подтверждение своим страхам. Поймав глазами березу, я подбежал к ней, судорожно касаясь тонких веток. Дерево снова было на месте. В "своем" ведре, по прежнему, в самом солнечном углу моей спальни. Рядом с ней, прямо на полу валялась моя серая футболка и школьные джинсы…

11.00

Гнев Дарины, доносящийся в телефонной трубке, был оглушительным.

– Ты с ума сошёл?! – ее обвинения пронзали меня, пуще любого кинжала. Я, оказывается, полный идиот, не сумевший отличить её от Златы и предотвратить превращение девушки обратно в березу. Но как я мог знать? Эта информация шокировала меня. Ведь я полагал, что Злата навсегда осталась деревом – заколдованным древним проклятьем. Забытая легенда о возможности возвращения в человеческий облик, казалась мне лишь красивой сказкой, и не более чем мифом.

По догадкам Дарины, Злата, обладая редким даром, скорее всего уже не раз пыталась разорвать это проклятье. Но, ее попытки были – короткими, непредсказуемыми всплесками человеческого существования, продолжающиеся всего несколько минут, и прерываемые нестерпимой болью с последующим превращением обратно в березу. Возможно, эти превращения происходили спонтанно, без всякой видимой причины, кроме как нарастающей магической энергии внутри неё. И, именно в один из таких моментов я и встретил её, приняв за Дарину, ведь сходство между сёстрами было удивительное, я бы даже сказал – почти мистическое. Они были похожи как две капли воды, с одинаковыми глазами цвета янтарного меда, и каштановыми волосами, отливающими золотом. Различия были едва уловимы…

11.20

Я не смог распознать тонкие нюансы, заметить те детали, которые указывали на разницу. Моя ошибка стоила дорого… Злата снова стала деревом, а Дарина обвиняет меня в бессердечии, в беспечности, и в том, что я не распознал её сестру, не приложил достаточно усилий к тому, чтобы предотвратить катастрофу. И я должен признать, что она права.

11.25

– Ты помнишь, из-за чего именно она превратилась? – с любопытством спросила брюнетка. Я сидел на холодном паркете у подножия дерева, проводя рукой по шершавой коре, пытаясь унять дрожь в пальцах. Это странное утро выбивало меня из колеи. В памяти медленно всплывали события получасовой давности.

– Все началось с визита мамы, – начал я, стараясь восстановить хронологию событий. – Признаться, я молил чтобы она поскорее ушла, не успев заглянуть в спальню. Я боялся, что она заметит дерево и у нее точно появится миллион вопросов. Десять минут, проведённых в напряжении, показались мне вечностью. Мама, к счастью, ничего не заметила и ушла. Чуть позже, я увидел Злату.

Дарина, после недолгого молчания, снова заговорила. Её голос, волнующийся и немного виноватый, эхом прозвучал в трубке:

– Скажи, зачем твоя мама приходила? Она вела себя как-то странно? Делала что-то необычное? – она немного замешкалась, покашливая. – Может быть… она читала какой-то заговор?

Я едва сдержал смех, представляя себе мою мать, занимающуюся оккультными практиками. Чтобы не обидеть Дарину, я ответил как можно спокойнее.

– Заговор? Дарина, ты, наверное, шутишь. Мама – обычная женщина, она даже яичницу приготовить толком не умеет, какие заговоры? Её увлечения ограничиваются парфюмерией и онлайн покупками. Никаких магических ритуалов и близко рядом с ней не стояло.

– Однако Богдан, твоя бабушка, далеко не обычная домохозяйка. Как ты и предполагал, мы нашли в ее доме сундук со старинными рукописями на древних языках. Несколько книжек с алхимическими рецептами и старый, потертый блокнот на замке, ключа от которого здесь нет… Мы возьмём это все с собой.

14.00

Дарина и Ярослав, покрасневшие от напряжения и усталости, рухнули в мою квартиру, словно изможденные бегуны марафона, жадно хватая ртом воздух. Четыре часа – немалый срок для поездки, подумал я, наблюдая за ними из коридора с нескрываемым любопытством. Но, их внешний вид вызвал у меня тревогу. Дарина, задыхаясь, едва вымолвила: – Внизу! Ярослав, вставил ключ в замок, и несколько раз повернул его. Действия брюнета были стремительными, почти судорожными. Следующая фраза Дарины прозвучала как команда: – Двигай шкаф!

Ее голос, полный паники, отражался от стен узкого коридора, усиливая мое ощущение нарастающей тревоги. Ярослав, словно одержимый, с легкостью, недоступной обычному человеку, сдвинул с места массивный, семидесяти-килограммовый шкаф, в котором я хранил свою верхнюю одежду, намертво загораживая входную дверь. Мне стало не по себе, потому что я не мог понять, что происходит.

Её взгляд, полный одновременно задумчивости и тревоги, скользнул по моему лицу, остановившись на моих глазах. Брови резко сошлись, и она, словно пружина, выпрямилась, воинственно шагнув ко мне. Тонкий, длинный палец, похожий на острое лезвие, вонзился мне в ребро, вызывая резкую, пронзительную боль. Я согнулся пополам, с трудом подавляя стон. Холодный и стальной голос Дарины, прорезал тишину: – Обычные женщины, говоришь? – ее палец сильнее надавил, усиливая боль. – За нами гонятся адовы псы, вызванные твоей бабулей! Ты ничего нам объяснить не хочешь?

14.20

Псы из ада, о которых она говорила, были не просто мифом или страшилкой. Это были существа из потустороннего мира, огромные, с пылающими глазами и клыками, способные истреблять всё на своём пути. Судя по рассказам Ярослава, их шерсть напоминала расплавленный металл, а лапы оставляли глубокие борозды на земле. Они двигались с удивительной быстротой, почти телепортируясь, избегая любых препятствий. Их вызов требовал значительных магических затрат, и возможно, на ее старом, ветхом доме, был наложен темный магический щит, о котором я естественно ничего не знал.

Дарина, стиснув кулаки до побеления костяшек, с тревогой ждала моего ответа. Страх ощущался физически, давящей тяжестью в груди. Дикий скрежет когтей и лязг клыков за дверью усилились, добавив к панике еще и ледяной ужас. Звуки были невероятно реалистичны, словно чудовища уже вот-вот ворвутся внутрь. Сердце колотилось в бешеном ритме, словно пыталось вырваться из заточения грудной клетки.

– Откуда мне было знать?! – вырвалось у меня, дрожащим от паники голосом. Я чувствовал себя беспомощным, лишенным каких-либо средств защиты перед лицом неизвестной опасности. Мы были словно три несчастных зверька, загнанных в ловушку.

– Может быть, позвоним в спасательную службу? – предложил я, надеясь на хоть какой-то выход из ситуации. Эта мысль показалась мне единственным здравомыслящим решением во всем этом безумии.

Дарина, однако, резко отмахнулась от моей идеи. Ее глаза, расширившиеся от ужаса, засверкали неестественным блеском.

– Ты что Лебедев, дурак?! – прошипела она, голосом полным ярости и отчаяния. – Их никто, кроме нас, не слышит и не видит! Это… эти существа не из нашего мира. Людям не подвластна магия, понимаешь?

Ее слова прозвучали как удар грома. Я никогда раньше не задумывался о существовании чего-то сверхъестественного. Вся моя жизнь проходила в рамках привычной, предсказуемой реальности. Сейчас же, столкнувшись лицом к лицу с невероятным, я вновь почувствовал себя застигнутым врасплох.

– Ты хочешь сказать… – пробормотал я, с трудом переваривая услышанное, – что раз я слышу их, значит, я маг?

Дарина кивнула, побледнев, но в ее глазах читалась какая-то странная решимость. Я уставился на нее, чувствуя, как внутри меня нарастает не просто страх, но и неописуемое недоверие к собственным ощущениям. Это действительно какой-то бред…

Лязг, доносившийся из-за двери, нарастал, словно злобный оркестр, аккомпанируя нашему бессилию перед надвигающейся катастрофой. Стальные когти царапали по дубовой двери с такой яростью, что казалось, она вот-вот рухнет под натиском. Ярослав, до этого стоявший неподвижно, словно статуя, вдруг резко выпрямился. Резким жестом он оттеснил нас к стене, двигаясь напряженно до предела. Мы, повинуясь его молчаливому приказу, прижались к холодной штукатурке, а я оказался практически в гостиной, на расстоянии вытянутой руки от мягкого, кремового дивана.

Брюнет прочертил в воздухе странный, замысловатый символ – нечто среднее между руной и древнеегипетским иероглифом, что-то, что совершенно не укладывалось ни в какие известные мне системы письма. Затем, из-за ненадежно застегнутого кармана своих белых спортивных штанов, он извлек небольшой свёрток, обернутый в грубую ткань. Раскрыв его, я заметил, что там находился голубовато-белый порошок, отдаленно напоминающий муку. Но, это была не мука.

Его текстура казалась необычайно гладкой, словно перемолотый до мельчайших частиц кварц, а ещё от порошка исходил едва уловимый, пронзительный аромат, напоминающий одновременно морскую соль и горелый металл.

Ярослав подбросил щепотку порошка в воздух. В тот же миг, его глаза словно затянуло густой белой пеленой. Они не просто помутнели – нет, это было нечто другое, словно не-прозрачные хрустальные линзы внезапно заслонили зрачки, лишив его зрения. Его слова, произнесенные на языке, непонятном мне, но звучащем глубоко и древне, сродни заговору или заклинанию, проникали в самое нутро, вызывая мурашки на коже. Заклинание звучало шепотом, но с неизъяснимой силой и властью. Голос парня при этом изменился, он стал глухим и хриплым, но одновременно исполненным какой-то странной уверенностью. Он напоминал мне звучание ветра, проносящегося сквозь разрушенные храмы, и неся с собой эхо забытых веков.

Пока он бормотал, голубоватая пыльца оседала на ковре, оставляя после себя едва заметный, мерцающий след. Я осознавал, что за дверью, уже готовые разорвать хлипкую преграду, находятся существа, не от мира сего. Не просто монстры – нет, нечто куда более ужасающее, нечто, существование которых, до сих пор кажется мне невозможным в этом мире. Поглядев на испачканный ковер, я сразу же вспомнил о своем арендодателе, который из раза в раз, угрожал мне выселением за просроченную плату или испорченную вещь. Даже смерть от когтей этих чудовищ казалась сейчас предпочтительнее, чем перспектива оказаться на улице, без денег и крыши над головой, которая непременно ожидает меня, когда хозяин квартиры увидит, что стало с его ковром.

Глава 5

14.30

Мой шепот, едва различимый даже для меня самого, раздался над ухом Дарины. Она стояла на некотором расстоянии, нервно наблюдая за Ярославом.

– Что он делает? – спросил я, кивнув в сторону друга.

– Создаёт щит, – прошептала брюнетка в ответ, напряжённым от ожидания голосом, – щит, который должен защитить нас от темной магии твоей покойной бабушки.

Смотря правде в глаза, я никогда не слышал о подобном. Моя бабушка была милая и добрая женщина, которая пекла лучшие в мире яблочные пироги и рассказывала захватывающие истории перед сном. Да, ее истории всегда были связаны с рассказами про что-то магическое, но какой ребенок не любит сказки? Я думал, она была просто хорошей выдумщицей, но, темная колдунья? Абсурд…

– Дарина, – я запротестовал, – ты действительно считаешь, что я потомок темных магов и колдунов? Я никогда ничего подобного не замечал за собой, никаких потусторонних сил, никаких странных способностей. Ты уверена, что это не ошибка?

Дарина кивнула. Ее лицо, по прежнему оставалось бледным, а глаза были наполнены тревогой.

– Нет, – прошептала она, – это не ошибка. – В доме твоей бабушки, мы нашли родословную твоей семьи, древние рукописи, связанные с практиками темной магии, и книги с упоминанием многочисленных ритуалов. Ещё мы обнаружили мощные, семейные предания, которые передавались из поколения в поколение. Они точно указывают на древний род, одарённый – способностью управлять тёмной энергией. Я не знаю её точное применение, но думаю, что в твоём случае, эта способность может проявляться в виде случайных вспышек необъяснимой силы. Способность может передаваться через поколения, проявляясь не у всех наследников, а лишь у тех, кто обладает определенным генетическим кодом и, возможно, активируется лишь при определенных обстоятельствах. Твоя бабушка, хоть и скрывала свои способности, но она явно была очень сильным магом, раз даже после смерти, ее заклинание продолжает действовать.

Дарина достала из сумки висящей на своем плече – тонкий пергамент, испещрённый древними рунами.

– Я нашла это в одном из сундуков, в доме твоей бабушки. Думаю поэтому, за нами погнались адские гончие. Они охраняют этот свиток, чтобы он не попал в твои руки.

Сузив брови, я бросил на папирус неопределенный взгляд. После слов девушки о том, что его ОТ МЕНЯ охраняют существа из ада, открывать его, совершенно не хотелось.

– Это часть семейной хроники твоих предков. Обрати внимание на эти символы, – она указала на несколько рун, напоминающих сплетенных между собой змей. – Они указывают на способность к манипуляции теневой энергией, и возможно, на контроль над сущностями иного мира, – она продолжила, – щит, который создаёт Ярослав, должен защитить нас от выброса энергии псов, но, он не полностью надёжен…

14.45

Поверхность земли под нашими ногами дрогнула в третий раз. На этот раз, это была не просто вибрация, а полноценные волны, словно гигантское чудовище ворочалось в глубинах моего паркета. Меня сковал леденящий душу, всепоглощающий ужас. Дарина, вскрикнула от неожиданности и, схватившись за мою руку, сжала её с силой, граничащей с отчаянием. Её глаза, расширились от страха, отражая ужас, который я и сам чувствовал каждой клеточкой своего тела.

– Он не выдержит! – выдохнула она, кивая в сторону Ярослава. Парень продолжал читать заклинание, рассыпая по комнате все тот же, голубоватый порошок, и казалось совершенно не замечал ничего вокруг. Голос Дарины дрожал, как осиновый лист на ветру.

– Ты должен впитать их магию, Богдан! Прими свои силы, стань колдуном!

Очередной толчок был сильнее. Полы вздыбились, словно живые, швыряя нас в хаос. Равновесие было потеряно. Девушка, сбитая с ног внезапным ударом, полетела прямиком на меня, накрывая своим телом мое. Свиток в ее руках, оказался прижат к моей груди. Её тело, напряженное от страха, давило на меня, а её руки, словно цепкие щупальца, прижимались к моей коже.

Мои пальцы, инстинктивно, коснулись этого непонятного свитка. Шероховатая поверхность, напоминающая старую пергаментную бумагу, казалась холодной и живой. В этот миг, когда я соприкоснулся с ним, меня охватила резкая боль, словно тысяча игл пронзили моё тело. Мир вокруг закружился в безумном вихре. Я услышал чье то рычание, вопли, стоны, словно звуки какого-то неземного хора.

А затем… наступила тишина. Тишина, прерываемая лишь моим тяжелым дыханием и биением сердца, только уже не от страха, а от какого-то неизвестного, но могущественного потока энергии, пронизывающего меня изнутри. Я понял то, что поглотил какую-то неизвестную силу. Не в состоянии открыть глаза, я понимал, что безвольно лежу на полу, окружённый непроглядной тьмой.

Чужая, непривычная сущность, проникла в меня, растекаясь по венам, словно ядовитая, но одновременно и чарующая жидкость. Кровь, если это можно так назвать, становилась густой, словно смола, и искрилась темной, пульсирующей энергией, прямо под кожей. Каждый удар моего сердца, взрывался, будто это был взрыв микроскопических звёзд, пронизывающих тело невыносимым жаром, и давящей тяжестью. Казалось, мои вены вот-вот лопнут под напором этой бурлящей силы, и я рассыплюсь на миллионы искрящихся осколков.

Темнота перед глазами постепенно сдавалась, уступая место бледному, тусклому свету. И тогда я увидел его.

Мужчина, стоящий ко мне спиной, застыл в немом ожидании. На нем был черный анорак, далеко не самый простой, и выдающий в нем могущественную силу. В руках он держал трость. Черная, изящная, с замысловатым ажурным узором, она была больше похожа на ритуальный предмет, или оружие особой мощи. Ее рукоять была инкрустирована драгоценными камнями, испускающими слабое свечение, в окружающем нас полумраке. Казалось, что трость была продолжением его самого, словно частью его сущности. Несомненно, это был колдун. Не просто чародей, а по видимому мастер темной магии, владеющий силой, которую я тоже, сейчас нес внутри себя. Но какой ценой? Это он сотворил со мной? Передал ли он часть своей мощи – мне, или же, я стал просто сосудом для его темной энергии? Как бы я не противился этому, но похоже, что я – стал частью чего-то большего, чего-то темного и непостижимого… и это лишь его начало.

19.00

Я судорожно расщепил прижатые к векам ресницы. Это далось мне с огромным трудом, словно веки приросли к глазным яблокам, срастаясь с наползающей тьмой. До этого момента, моя жизнь текла в привычном русле. А потом я дотронулся до свитка, который держала в руках Дарина, и мир перевернулся. В прямом смысле.

Я провалился в бездну, в густую, вязкую темноту, которая не просто окутала меня, а пропитала насквозь, до самых костей.

Боль. Это первое, что я ощутил – пронзительная, всепоглощающая боль, словно мое тело стало ареной для пыток, затеянных самым изощренным палачом. Она не была локализована в одном месте. Это был симфонический оркестр страданий, разыгрывающий сольную партию на каждом нервном окончании, каждой клеточке моего организма. Казалось, что мои кости ломаются одна за другой, словно хрустальные палочки, искаженные невидимой силой. Острые, режущие ощущения, пронзали меня изнутри, оставляя за собой след мучительной жгучей боли.

Я попытался шевельнуться, но мои конечности отказывались подчиняться. Они словно были залиты свинцом, такие тяжелые и неподатливые… Даже, самое малое движение вызывало приступ невыносимой боли. А голова – словно раскололась на множество осколков. Я чувствовал тупую, пульсирующую боль, пронизывающую мои виски, затылок, лоб. Ощущение, будто в мою черепную коробку вбили несколько пуль, каждая из которых неустанно мечется об стенки головы, разрывая все ткани изнутри.

На моем лбу выступил холодный пот. Я пытался вспомнить, что произошло, но мои мысли путались, растворяясь в мутном потоке боли. Только одно оставалось кристально чистым и ясным: свиток. Этот проклятый свиток, коснувшись которого, я окунулся в этот ад. В этот кошмар, где боль – моя единственная реальность, и единственный неизменный спутник.

Глава 6

Среда. 12.20

Я лежал, под тяжестью, которую невозможно было описать словами. Не болью даже, а скорее бескрайним, всепоглощающим отчаянием. Ощущая себя так, словно меня придавили невидимой горой, лишив воздуха и надежды. В голове гудела пустота, пронизанная отголосками каких-то звуков – знакомыми приглушенными голосами, но неразборчивыми, как будто доносившимися из-за толстого слоя воды. Мои глаза вновь были затянуты пеленой, непроницаемой, упорно не желавшей расступаться. Я пытался проморгаться, напрягая все силы, но всё было тщетно. Эта непроглядная мгла казалась вечной, она затягивала меня в свой безмолвный, липкий плен, казалось бы, уже в сотый раз.

Минуты тянулись бесконечно, как вечность, измеряемая не секундами, а нарастающим чувством обреченности. И вот, наконец, сквозь непроницаемый мрак просочился тусклый свет. Сначала едва заметная, еле уловимая искра, затем – всё ярче, всё сильнее. Свет, который постепенно рассеивал тяжелый туман, вырывая меня из кошмарного оцепенения.

Я находился в гостиной. Своей гостиной. Знакомые очертания мебели, привычная обстановка. Облегчение, было столь сильное, что мне с трудом удалось сдержать рыдание. Я присел, подгибая под себя колени, чувствуя вялость и дрожь в мышцах, как после долгой болезни.

В этот момент в комнату вошли Дарина и Ярослав, между собой занятые каким-то спором, словно ничего не произошло. Их голоса, доселе приглушенные и невнятные, теперь звучали четко, ясно и слишком быстро. Я увидел их лица, озаренные мягким светом настольной лампы, и на миг подумал, что вся предыдущая агония была лишь кошмарным сном.

Но, Дарина, заметив меня, тут же прекратила спорить. Ее лицо сменилось тревогой и не свойственной для девушки заботой. Она подбежала, падая на колени рядом, и бросилась на меня, заключая в объятия.

Я замер. Страх, на этот раз ещё более сильный, буквально пронзил меня. В ее внезапной близости я снова увидел эхо своего кошмара…

За последние несколько дней, каждый час, Дарина приносила мне разные зашифрованные свитки, содержащие пугающие пророчества, рассказы о неизбежной гибели и таинственных силах, добытые в доме моей бабушки. И вот сейчас, опасаясь, что очередной такой свиток, прячется где-то у нее в руках, я мягко, но решительно отодвинул брюнетку от себя.

Я направил в сторону Ярослава взгляд, молящий о помощи и защите. Кто-то же должен был остановить это безумие…

– Ты справился… пока что, – изрекла Дарина, наконец отодвинувшись от непростительно близкого ко мне расстояния. – Чувствуешь что ни будь непривычное? А Германа видел?

Три дня назад.

Когда я пришел в себя после того, как Дарина случайно коснулась меня в коридоре – зачарованным свитком, прошло несколько дней. Ощущение было такое, словно меня вытащили из глубокого, липкого сна, наполненного ужасом. Первое, что я сделал когда полностью пришел в себя – поделился этим кошмаром с друзьями. Я описал его до мельчайших подробностей: темную, бездонную пустоту, фигуру неподвижного, могущественного мага, окутанного тьмой, его ледяной, пронизывающий взгляд, и мою собственную беспомощность: агонию и безнадежное существование в этом кошмарном вихре.

Закончив рассказ, я с тревогой наблюдал за реакцией Дарины. Ее лицо было серьезным, и практически трагичным. Тяжелая и напряженная, минута молчания, повисла в воздухе, прежде чем брюнетка произнесла свой вердикт, вызвавший у меня шок:

– Без сомнений, ты видел своего отца. Мага черной силы, – "Темного лорда" – его так называют во многих колдовских кланах.

Мои брови буквально взлетели на лоб.

– Чего? Какой еще темный маг? – вырвалось у меня. Я почувствовал, как кровь бурлит в жилах, как напрягаются мышцы. Вены на руках неприятно запульсировали, словно угрожая лопнуть. Реальность расплывалась, и меня захлестнула волна недоверия и ярости. – Сначала ты говоришь, что моя бабушка – потомственная колдунья, затем переключаешься на мою мать, утверждая, что она умеет читать заговоры, а теперь еще и обвиняешь отца, которого я в жизни никогда не видел! Дарина… что все это значит?

Это был взрыв. Вся моя жизнь, все, что я считал истиной, рухнуло. Я вырос в обычной семье, без намека на магию, без малейшего знания о существовании чего-то сверхъестественного. И вдруг – темный лорд, колдовские кланы, наследство, от которого меня уже просто тошнило.

А затем…

Вместе с Дариной и Ярославом, я лично пересмотрел несколько семейных дневников, найденных брюнеткой в старом доме, и оказалось, что вся моя семья, хранила страшную тайну, тщательно скрывая ее от меня. Моя бабушка действительно обладала магическими способностями, но она всячески старалась защитить меня от этого темного мира. Моя мать, наследница дара травницы, пыталась подавить его, используя лишь заговоры для лечения недугов. А отец…

Он был легендой среди обоих враждующих между собой кланов. Тем самым Темным Лордом. Он был могущественен, опасен, и его влияние, как выяснилось, простиралось даже сквозь года и расстояния.

Мысль о том, что в своем видении я сумел увидеть отца, охладила меня до костей. Я стоял перед выбором: отрицать реальность, прятаться от своего наследия, или же принять его, и справиться с последствиями, с темным прошлым, которое вдруг резко стало моим настоящим. Моя жизнь разделилась на "до" и "после", и сейчас, я остался с ужасающей, завораживающей и совершенно невероятной правдой о себе.

Все та же – среда. 13.05

Мой взгляд, полный ужаса, скользнул по фигуре девушки. – Три века? – переспросил я, не веря своим ушам.

Брюнетка, с гордостью, подтвердила:

– Триста лет, и ни годом меньше!

Ее возраст, и состояние кожи, по-настоящему поражали. Конечно, нельзя сказать, что она была лишена недостатков… Дарина имела определенную резкость в характере. Порой, а я бы даже сказал – всегда, она была словно заноза в боку! Но в целом, для трёхвековой "старушки" выглядела она превосходно.

– А ты? – спросил я, жестом указывая на парня рядом с ней. – Тоже из… их клана? Ярослав, тут же смущённо улыбнулся, поправив небрежно падающие ему на лицо, шоколадного цвета пряди.

– Он мой хранитель. Я создала его сама, с помощью древнего ритуала, превратив обыкновенного ворона в… это.

Слово "это", из уст Дарины, прозвучало с некой иронией, будто подчёркивая парадоксальность ситуации. Моё сердце замерло. Ворон? Превращённый в человека… Невероятно! Магия такого уровня казалась мифом, легендой, чем-то из сферы фантастики. Но, прямо сейчас, и все это время, я видел перед собой живое доказательство.

– Ворон?… Ты… ты не человек? – выдохнул я, наконец найдя свой голос. Ярослав, очевидно не привыкший к подобным вопросам, вновь улыбнулся, чуть ироничной улыбкой, которая не скрывала грусть. Его голос, спокойный и мелодичный, зазвучал по гостиной, словно прибой волны:

– Я достаточно умен, чтобы маскироваться под человека. Или, как ты считаешь? Русский язык, на котором он говорил, был идеален, без малейшего искажения. Это добавляло ещё больше загадочности к уже и так невероятной ситуации. Его превращение, очевидно, включало в себя копирование человеческой речи, мышления и поведения. Однако, я часто замечал в его глазах, скрытых за мягкостью и улыбкой, нечто дикое, необузданное, напоминающее о его первоначальной природе. И я не знал как это описать. Возможно, некоторые инстинкты ворона, по-прежнему скрывались глубоко внутри его преображённой сущности…

Дарина, наблюдая за моей реакцией, улыбнулась ещё шире.

– Лебедев не ожидал, что помимо него, есть и другие птички? – девушка звонко рассмеялась, но тут же приняла серьезный вид. – Ты понял кто мы такие, теперь пришла твоя очередь Богдан. Если ты сын Германа и… – Дарина вопросительно посмотрела в мою сторону. – Как зовут твою маму?

– Лада. Лада Дмитриевна, – договорил я.

Глаза девушки вспыхнули. Продолжая неотрывно сверлить меня взглядом, она попятилась назад.

– Твою маму зовут Лада? – Ярослав стоящий рядом, задумчиво скрестил руки на груди. Я кивнул, совершенно не понимая, что может быть не так, с ее именем.

13.10

Глубокая тишина, все ещё царившая в комнате, давила на меня с невыносимой силой. Дарина беспокойно переминалась с ноги на ногу, в углу комнаты, нервно покусывая губы до крови. Мое терпение, и без того истощенное чередой семейных драм и загадок, лопнуло, как перезрелый плод.

– Может быть, вы, наконец, объясните, что происходит?! – рявкнул я, мечтая поскорее разрешить этот клубок проблем, который, казалось, с каждым объяснением запутывался все сильнее. Дарина, с трудом сглотнув, начала свой рассказ. Ее голос дрожал, а по щеке скатилась одинокая слезинка. Напряжение, искаженное страхом, говорило о глубине ее переживаний. – Твой отец… – прошептала она, сделав паузу, словно боясь произнести следующие слова. – Он… сделал… – Она замолчала, а я уже был готов взорваться от нетерпения.

– Что сделал?! Дарина, успокойся! – Я резко поднялся и сделал шаг к ней, но девушка, издав пронзительный визг, бросилась за спину Ярослава, как испуганная птичка за укрытие. Брюнет, как всегда, мгновенно встал перед ней, но в его глазах не было привычной готовности к драке. Скорее, он выглядел заботливым и защищающим, исполняя свою роль верного рыцаря.

– Твой отец… он проклял родителей Дарины и Златы, – спокойно, но с явным напряжением в голосе, произнес Ярослав, пока Дарина продолжала всхлипывать, прячась за его широкой спиной. Сейчас она выглядела довольно уязвимой, и мне впервые стало ее жаль.

– Подождите, он… проклял? То есть, вы имеете ввиду заклинание на превращение в дерево и звезду? Получается…

Мои мысли разбегались в разные стороны, и я не мог собрать их воедино. Если мой отец был действительно тем самым Темным Лордом, который проклял родителей Дарины, значит именно он являлся сыном вождя клана Луны, и это означало, что до знакомства с моей матерью, Виктория – дочь вождя клана светлых магов, принадлежала ему?

– Проклятие было невозможно снять, до твоего рождения. Ты ключ к освобождению Златы, – небрежно вытирая рукавом худи, слезы со своих щек, Дарина вышла из-за спины Ярослава, смотря на меня исподлобья. – Тебе предстоит сразиться с ним. Со своим отцом.

Признаться сейчас, я готов был согласиться на что угодно, лишь бы не видеть стоящую передо мной девушку в слезах. Хоть мы и не были закадычными друзьями, но я ценил ее как хорошего друга и коллегу, готовую всегда прийти на помощь. Дарина не раз поддерживала меня, и если сейчас от меня зависит судьба ее сестры, то я приложу все усилия, к воссоединению их семьи.

– Хорошо, что от меня потребуется?…

Глава 7

Четверг. 23.00

На объяснения Дарины и поиск всей нужной информации, у нас ушли практически целые сутки. За это время я узнал несколько, а точнее просто огромное множество новых фактов о моей семье, которые повергли меня в неописуемый шок. В одном из альманахов принесенных друзьями, я сумел вычитать, что моему отцу было как минимум девять прожитых веков. Также, как и сказала Дарина, его невеста – Виктория, бросила колдуна у алтаря, оставив глубокую рану на его душе. Эта рана, судя по всему, заживала лишь в объятиях новых женщин. И эти женщины… они все были из разных миров. Не только представительницы его клана, но и простые смертные, человеческие женщины, которые попадали под чары его обаяния и скрытой силы. Среди них, оказалась и моя мать, Лада. Альманах упоминает её имя, всего лишь едва заметной записью, затерянную среди рецептов зелий и предсказаний. Я не знаю, была ли их связь любовью в полном смысле этого слова, была ли взаимным влечением душ… Но одно несомненно: Герман обладал могуществом и способностью обращать женщин в своих последовательниц, в ведьм. Он превратил мою мать в травницу, знахарку, женщину, обладающую глубоким знанием целебных растений и темной магии. И вот здесь история становится еще более запутанной. Моя бабушка, мать Германа, и жена вождя клана Луны, яростно возражала против союза своего сына с Ладой. Альманах говорил про их глубокую вражду и столкновение двух магических линий. И, что самое ужасное, бабушка прибегла к магии, чтобы разлучить влюбленных. Она наложила на беременную Ладу скрывающее заклятие, заглушившее магический след Германа и скрывшее от всех, включая саму Ладу. Я родился в тайне. Вне клана, вне защиты семьи, вне знания о своем истинном происхождении. Вырос, не подозревая о существовании отца, чье имя и лицо были стерты из моей жизни магическим заклинанием.

– Подожди, тут говорится о том, что твоя бабушка скрыла тебя и твою мать с помощью заклинания, потому что была против союза твоих родителей? – Дарина вглядываясь в мелкие строчки, ткнула пальцем в пророческое предложение.

– На самом деле, – я вдохнул, набираясь воздуха прежде чем говорить. Сейчас, для меня это было поистине не просто. – На самом деле пророчество искажено. Когда мне исполнилось пять лет, бабушка явилась к моей матери и рассказала совершенно иную версию. По правилам Лунного клана, темным магам было запрещено вступать в контакт с человеческой расой, и любой гибридный потомок, рождённый от человека, должен быть уничтожен. Зная про это, бабушка скрыла беременность моей матери и ее саму, темным заклинанием, благодаря которому, мы навсегда исчезли из жизни отца, словно нас никогда не существовало.

Закончив говорить, я обессиленно положил голову на свои руки, которые лежали на столе.

– Значит, поступок бабушки был искажен не из-за злых намерений, а из-за любви и желания защитить свою семью. Это было не проклятие, а акт невероятной самоотверженности, замаскированный под темную легенду, – Ярослав задумался. – Не плохо, она действительно была хорошим вождем, раз приняла решение о пощаде твоей матери.

– Богдан, откуда ты вообще знаешь о таком? – Дарина тряхнула волосами, словно отгоняя какое-то наваждение. – Ты ведь не верил в магию?

– Не верил. И до сих пор с трудом… – я кашлянул, отводя взгляд в пол. – Но, как я говорил ранее, бабушка частенько рассказывала в моем детстве разные истории, которые я считал обычными детскими сказками. Признаюсь, я даже не подозревал, что она раскрывала мне настоящие, значительные пророчества.

– Похоже теперь, Герман знает о твоём существовании, – девушка легонько постучала по столу ногтями. – И он точно знает о том, что вам придется столкнуться в битве. Ты вообще представляешь насколько он силен? – Дарина переметнула взгляд на брюнета. – У тебя есть идеи, как можно победить его?

Ярослав задумчиво опустился рядом со мной на диван.

– Насколько мне известно, Герман овладел запретной магией ещё будучи подростком, в частности, некромантией, призывая на помощь тени умерших и поглощая их силу. Даже малейший контакт с его магией оставляет неизгладимый след, так как его сила истощает жизненную энергию противника.

Дарина, очевидно, знала об этом не меньше, чем он. Её бледные пальцы продолжали нервно барабанить по полированному дубу стола.

– Он знает о твоём существовании, – повторила она, и в её голосе послышалась не только тревога, но и скрытая надежда, на то, что я, не смотря на очевидное превосходство Германа, найду способ победить.

– Прямое столкновение с ним, это самоубийство. Нужно прибегнуть к хитрости, к каким ни будь нестандартным решениям, – брюнет поднялся, оглядываясь по сторонам.

– Богдан, где волшебный мешок? Мы оставляли его здесь, перед тем, как отправиться за книгами.

На секунду задумавшись, я вскочил с дивана, вспомнив о том, что когда ко мне заглянула мама, я бросил его в ванную комнату. Сказав ребятам подождать, я пошел за мешком.

23.20

– Богдан…! – раздался гневный крик Дарины, которая, кажется, была готова разорвать меня на части.

Она стремительно мчалась за мной по маленькой комнате, и я понимал, что не смогу долго убегать от её ярости. А ведь все началось из-за дурацкого мешка…

– Ты понимаешь, насколько это критично для нашей команды? – продолжала она, не унимаясь. – Если ты не найдёшь его прямо сейчас, считай, что на битву с Германом ты не попадёшь! Я не шучу, Лебедев! Я лично прикончу тебя прямо здесь, в этой гостиной!

Я задумался, пытаясь осознать всю серьёзность ситуации. В голове прокручивались мысли о предстоящей битве, о том, как важно быть готовым к любым неожиданностям. В этот момент я остановился, и Дарина, не успев среагировать, налетела на меня. Мы оба потеряли равновесие и, как в замедленной съёмке, покатились по мягкому ковру, который, казалось, был единственным местом, где мы могли бы приземлиться безболезненно.

Ярослав с насмешкой наблюдал за нами. Он как всегда, оставался в стороне от всех этих конфликтов. Его беззаботное выражение лица лишь подчеркивало, насколько он был далёк от нашей напряжённой ситуации. Я не мог не завидовать ему: он всегда оставался спокойным и невозмутимым, в то время как мы с Дариной были на грани нервного срыва.

Я поднялся с ковра, отряхивая одежду и пытаясь собраться с мыслями. Я понимал, что сейчас время не на моей стороне, и нужно действовать быстро.

– Ладно, ладно, – сказал я, пытаясь успокоить её и себя одновременно. – Я постараюсь найти его. Но ты должна дать мне немного времени и не угрожать мне, когда я пытаюсь сосредоточиться.

– Как ты вообще умудрился потерять его в такой маленькой квартире? Ты уверен, что оставлял мешок в ванной комнате?

Вопросы Дарины, казалось, не планировали оставлять меня в покое. Я вновь погрузился в воспоминания, пытаясь восстановить цепочку событий. Вспомнил, что перед тем, как покинуть квартиру, моя мама заходила в ванную. Неужели это она могла забрать мешок? Мысли закружились в голове, и, глядя на моё растерянное лицо, бровь Дарины приподнялась в недоумении. Я быстро решил объяснить свою догадку. – Моя мама… она была в ванной комнате перед тем, как мы ушли. Это могло быть случайностью, но теперь, когда я об этом думаю, всё кажется более подозрительным.

На лице Ярослава также отразилась задумчивость. Брюнетка нервно начала ходить из угла в угол, как будто пытаясь найти ответ в пространстве вокруг нас. – Если твоя мама действительно забрала мешок, то зачем он ей? – спросила она, останавливаясь и глядя мне в глаза. Этот вопрос, безответно повис в воздухе. Моя мама всегда была человеком, который ценил порядок и организованность. Она никогда не оставляла вещи без присмотра. Может быть, она решила, что мешок это обычный мусор и выкинула его, просто не подумав, что это может вызвать проблемы. Или, возможно, она знала о том – что это, больше, чем я предполагал?

Я ощутил, как волна паники накрывает меня с головой. Теперь я чётко осознавал, что потеря этого мешка может обернуться для нас настоящей катастрофой. Внутри меня закралась тревога: – Если моя мама уже знает о волшебном мешке, то значит, она в курсе и моих знаний о нем? – моя речь начала сбиваться, словно я терял способность четко выражать свои мысли. Ребята, увидев мою реакцию, переглянулись, теперь, и в их глазах читалось беспокойство. Ярослав, остановился посреди комнаты. Его лицо стало серьезным, и он потянулся к карману своих джинсов. В тот момент я понял, что он снова собирается использовать магический, голубой порошок. "Прощай, мой последний чистый ковер в этом доме", – мелькнула мысль в голове. Я знал, что это может закончиться плохо.

Собравшись с силами, я попытался успокоиться и сосредоточиться. Мы все знали, что этот мешок способен творить чудеса, но его магия также могла обернуться против нас. Каждый из нас понимал, что последствия могут быть непредсказуемыми.

– Я попытаюсь призвать его, – произнес парень, взмахнув рукой в воздухе, словно собираясь разбудить древние силы. В этот момент голубые кристаллы начали медленно кружиться под потолком, словно снежинки, танцующие в зимнем воздухе. Они переливались на свету лампы, создавая вокруг нас атмосферу волшебства и ожидания, как будто мы оказались на грани между реальностью и сказкой. Кристаллы наполняли комнату энергией, а затем, внезапно, они осели на пол, образовав вокруг Ярослава замысловатый круг, который искрился и переливался.

Парень, сосредоточившись, начал произносить заклинание. Его голос звучал уверенно, но слова снова были мне незнакомы. Они напоминали мантру, на языке который не поддавался логике. Я почувствовал, как в воздухе зашевелилась магия, создавая напряжение, которое можно было ощутить на кончиках пальцев. Заклинание звучало монотонно, повторяясь, как ритм сердца, и казалось, что каждое произнесенное парнем слово пробуждало что-то в глубинах пространства. Воздух вокруг нас стал густым, и я заметил, как тени начали двигаться, словно что-то невидимое пыталось вырваться на свободу.

Внезапно, в ответ на заклинание, в комнате раздался шорох, и я почувствовал, как что-то мощное и древнее откликается на призыв. В этот момент мне стало ясно, что мы находимся на пороге чего-то грандиозного. Ярослав продолжал читать, и я заметил, как его глаза на этот раз – светятся, отражая свечение кристаллов. У меня в голове тут же возникли образы давно забытых легенд и мифов, в которых подобные ритуалы открывали двери в иные миры…

Тем временем, Дарина ткнула в мое ребро пальцем, чтобы я обратил на нее внимание. Повернувшись, потирая ушибленное место, я увидел, как она кивнула в сторону спальни.

– Иди к Злате, проверь ее.

Насупившись, я всё-таки покорно развернулся, направляясь к дверям. Сейчас, спорить с Дариной, было самым меньшим, чего я хотел.

Я замедлил шаг, делая глубокий вдох воздуха. Необычное чувство тревоги, приправленное долей предвкушения, сжало мне грудь. Прежде чем решиться толкнуть дверь, я неожиданно для самого себя постучал, наверное, диктованный подсознательным желанием предупредить березу о своем приближении. Дверь поддалась легко, и я, словно ныряльщик в бездну, погрузился в густую, ночную тьму комнаты, осторожно прикрыв за собой вход.

Моя рука, протягиваясь вперед, искала выключатель на стене. Паника от абсолютной темноты нарастала, сжимая грудь ледяными пальцами. И вот, вместо холодной пластмассы выключателя, я ощутил на своей ладони чьи-то тонкие, прохладные пальцы. Вскрик хотел вырваться из моего горла, но прежде чем я успел издать хоть какой-то звук, чужие пальцы уже зажали мой рот.

Пятница. 00.00

Удар испуга был оглушающим. Мое сердце колотилось, будто бешеная птица в клетке. Теплое дыхание коснулось моего лица, и я почувствовал на щеке легкий холодок от чьих-то волос. Легкий аромат ванили и чего-то еще, неуловимо знакомого, проник в мои ноздри. И тогда я услышал её тихий голос, а точнее дрожащий шепот, пробивающийся сквозь испытываемый мной ужас.

– Богдан, помоги мне…

Ее рука, сжимающая мой рот, дрожала от холода, или возможно от страха. Я чувствовал ее легкое напряжение и трепет в каждом движении. Темнота давила, усиливая чувство беззащитности. Я пытался разглядеть что-либо во тьме, но лишь ощущал прохладную влажность ее кожи сквозь мои пальцы. Я кивнул, показывая, что понимаю, хотя и не был уверен, увидит ли девушка мой жест. Но, спустя несколько секунд, девушка всё-таки убрала свою руку, позволяя мне заговорить.

– Где я? – услышал я, теперь где-то в противоположной стороне, в нескольких шагах от меня.

– Как это где? В спальне… – вопрос Дарины поставил меня в неопределенный тупик. – Почему ты не могла поговорить со мной в гостиной? Ты что-то скрываешь от Ярослава?

Тишина, густая и липкая, повисла в комнате, словно невидимая паутина. Я машинально шагнул вперед, с вытянутыми перед собой руками, которые выглядели словно щупальца в темноте. Выключатель, казалось, растворился в этой непроницаемой мгле. Забыв о нем, я двигался на ощупь, инстинктивно ища окно – нет, не само окно, а шторы. Именно они были моей единственной надеждой на минимальный просвет.

Мои пальцы наконец-то коснулись грубой ткани. Я отдернул края тяжелых штор, и в комнату, подобно яркой вспышке, ворвался свет уличного фонаря, висящего на кованом каркасе здания напротив. Резкий контраст слепил глаза, заставляя их щуриться. Я привыкал к внезапному освещению, когда заметил движение. Обернувшись, я понял что нахожусь в комнате совершенно один, и лишь берёза, стоявшая в углу комнаты, словно вновь ожила. Её ветви качнулись, листья зашелестели с едва слышным шорохом, напоминающим шепот. Картина приобрела сюрреалистический, даже мистический оттенок. Всё это походило на сцену из дешёвого, но напряженного хоррора.

Переборов первоначальный страх, я приблизился к дереву. Но, не дойдя до него пары шагов, споткнулся, теряя равновесие. В темноте я успел лишь инстинктивно выбросить руку вперед, чтобы не упасть. Согнувшись, я провел рукой по паркету. Мои пальцы сжались на чём-то мягком и слегка шершавом. Подняв предмет с пола, я понял, что это потертый блокнот, с кожаной обложкой, которая местами отслаивалась. Приблизив его ближе к оконному свету, я сумел разглядеть, что его обложка была тёмно-коричневой, почти чёрной, словно пропитанной чем-то густым и липким. На ней не было ни надписей, ни каких-либо опознавательных знаков. Я осторожно раскрыл блокнот. Страницы были пожелтевшие, хрупкие, словно крылья лимонной бабочки. На них не было текста, лишь странные, замысловатые рисунки, сплетения линий, напоминающих корни деревьев, и символы, которые я не мог распознать. Казалось, они пульсировали слабым, едва заметным светом, отражающим свет уличного фонаря.

В этот момент я почувствовал, как вновь начинает нарастать тишина, усиливаясь, и будто поглощая меня. Берёза в углу комнаты словно замерла, вновь погружаясь в безмолвие. Набравшись смелости, я подобно отважному воину, медленно двинулся к дверям, но поймав очередную волну паники на середине пути, резко сорвался с места, выбегая из комнаты.

Глава 8

Пятница. 00.10

Сердце колотилось в груди, как бешеная птица, дыхание сбилось, и я, запыхавшись, ворвался в гостиную. Моё появление, судя по двум парам широко раскрытых, изучающих меня глаз, стало полной неожиданностью для ребят. Они сидели за низким журнальным столиком, поглощенные беседой. Я опустился на диван стоящий неподалеку от них, стараясь хоть немного успокоить бешеное сердцебиение. Напряжение витало в воздухе, густым, вязким туманом.

– Что за секреты? – резко спросил я, обращаясь к Дарине. Мой гнев был очевиден. Я старался контролировать себя, но волнение, подобное электрическому току, пронзало всё тело. Брюнетка отвлеклась от беседы и посмотрела на меня удивительно проницательным взглядом, приподняла бровь, и изумление на её лице сменилось лёгкой иронией.

– Ты, Лебедев, окончательно рехнулся? – едко спросила она. Её голос был тих, но полон скрытого раздражения. – С каких пор я обязана посвящать тебя в подробности своего гардероба, особенно нижнего белья? Ярослав, другое дело – мы с ним знакомы три века, к тому же он… совсем не человек, – она немного замялась, словно подбирая слова, – а ты… – ее голос стал ещё холоднее.

Мои брови взлетели на лоб. Я попытался отдышаться, указав в сторону закрытой двери спальни. – Только что ты… в спальне… просила меня о помощи! – прошипел я, чувствуя, как накатывает волна непонимания и гнева.

Теперь настала очередь Дарины удивляться. Её брови, подобно моим несколько мгновений назад, взметнулись вверх. Ярослав, молча наблюдал за нами с явным интересом. Сейчас, его лицо выражало нескрываемое любопытство. Он, как всегда, оставался загадкой, скрывая свои мысли за непроницаемой маской спокойствия. Но, я знал, что за этой маской скрывается древняя мудрость и, возможно, ещё множество тайн.

– Я всё это время была здесь! – воскликнула Дарина. Её голос звучал искренне удивлённо. – Мы с Ярославом просто отвлеклись от всего этого магического хаоса, обсуждая новую коллекцию нижнего белья от "Белль Мари". Ты представляешь, там такие кружевные комплекты, с вышивкой ручной работы, в стиле ар-нуво! Я даже успела выбрать несколько моделей… – она перевела дыхание, и её голос стал более спокойным. – О чём ты вообще говоришь, Богдан? Какая помощь в спальне?

В этот момент до меня дошло. Видимо, я во второй раз спутал двух сестер. В спальне была Злата, она просила меня помочь ей, в точности как во сне, который я видел последние несколько дней. Дарина прищурив глаза, поднялась со стула, направляясь в мою сторону.

– Богдан, не говори мне, что ты опять упустил ее превращение?

Я безмолвно кивнул, опустив голову на свои руки. А что я мог сделать? Злата обретала человеческую форму в самые неожиданные моменты, и исчезала до того, как я успевал о чем либо подумать.

2.00

Ярослав… его имя для меня, уже само по себе звучит как заклинание из старинной былины, преуспел там, где другие потерпели бы фиаско. Ему удалось вернуть наш волшебный мешок. Не просто вернуть, а осуществить возвращение, достойное отдельной главы в учебнике по паранормальным явлениям. После того, как брюнет прочитал заклинание и испортил очередной мой ковер, мешок, пропавший при загадочных обстоятельствах, объявился самым неожиданным образом. Он буквально прилетел. Не парил плавно, как нарисованный в каких нибудь детских книжках, а именно прилетел, с явным напором, словно подгоняемый невидимым ветром. Его появление на улице оставило бы равнодушным разве что циника-скептика, уверенного, что чудеса – это всего лишь фокусы опытных иллюзионистов. Однако, летящий мешок, напористо барабанивший в окно, весьма убедительно опровергал такие утверждения.

Звук был глухой, словно кто-то с упорством барана пытался проломиться в мое жилище. Дарина, подскочив со стула, с осторожностью, приоткрыла для него форточку.

Он ворвался в комнату, словно живое существо, облетев в воздухе небольшую дугу и шлёпнулся на деревянную табуретку. После этого внезапного приземления, мешок замер, словно исчерпав свой запас энергии. Его поверхность казалась неподвижной, и он лежал без малейшего шевеления.

– Вау, – выдохнул я, пораженный только что увиденным проявлением магии. Брюнет, стоявший рядом, спокойно наблюдал за моей реакцией.

– А что еще ты умеешь? – спросил я, все еще пребывая в изумлении.

– На самом деле, моя магия безгранична, – начал он, и легкая полуулыбка тронула его губы. – Но, она основана на потребности и необходимости момента. Это не просто произвольное колдовство, а скорее… реакция на ситуацию. Например, когда в твою дверь ломились те адские гончие, – продолжил он, вспоминая тот эпизод, – мне был нужен щит, и я его создал. Это был не заранее спланированный ритуал, а мгновенный ответ на угрозу. Моя сила – это адаптация, способность генерировать необходимую магию в критической ситуации. Представь себе, что мои магические способности подобны сложному биологическому механизму – иммунной системе, которая моментально реагирует на вторжение вирусов или бактерий. Я – своего рода магический иммунитет, предотвращающий катастрофы. Это не означает, что я могу создать что угодно, в любой момент. Необходим импульс, стимул, критическая ситуация, требующая вмешательства. Поэтому, я не могу, к примеру, щелчком пальцев создать тебе дракона, или телепортировать нас на другой континент. Для подобных действий требуются невероятные энергетические затраты и, что самое важное, необходимость, абсолютно оправдывающая такие масштабные магические действия. Если бы существовала угроза, сравнимая по масштабу с уничтожением планеты, то, возможно, я бы смог что-то подобное. Но для этого должны быть предельно веские причины. Понимаешь?

Я кивнул, ошеломленный его объяснением. Это была совершенно новая концепция магии, не контролируемая сила, а динамическая реакция на обстоятельства, живая и адаптивная, работающая в гармонии с необходимостью момента. И это меня вдохновляло. Неожиданно для себя, я подумал о том, что если бы у меня был выбор, я бы взял именно такие способности.

Ярослав закончил свой рассказ, и мой взгляд обратился к Дарине.

– А твои способности? – спросил я, ожидая услышать нечто столь же поразительное. Однако, её ответ заставил меня задуматься о сложной генетике магических дарований.

– Как ты уже знаешь, мой отец – земной маг, владеющий силой, позволяющей ему управлять землёй, камнями, растениями – по сути, всей земной стихией. Он может поднимать горы, вызывать землетрясения, или, наоборот, создавать оазисы посреди пустыни, все зависит от его воли и концентрации. Моя мать же обладала даром управления небесной стихией. Она умела вызывать дождь, управлять молниями, призывать штормы, или, напротив, наслаждать мир солнечным светом и безмятежным спокойствием. Её сила была поистине грандиозной. Мои собственные способности, по большей части, унаследованы как раз от нее. Я могу поднимать в воздух предметы любой массы – от легкого перышка, до огромного валуна, без видимого напряжения. Я могу управлять ветром, создавать ураганы или лёгкий, едва ощутимый ветерок. Самое необычное – я могу искусственно менять время суток. Это невероятно энергозатратно, и я могу делать это лишь на ограниченной территории. Представьте себе, – девушка ухмыльнулась, – глубокая ночь сменяется ярким днём в радиусе нескольких сотен метров, а затем всё возвращается в первоначальное состояние… – она грустно вздохнула. – Однако, это далеко не вершина айсберга, ведь я только начинаю понимать все нюансы и возможности своей силы. Долгие годы обучения у отца, помогли мне лишь частично раскрыть свой потенциал. И всё же… Что касается Златы – её способности, насколько я могу судить, тесно связаны с землёй.

Дарина продолжая говорить, подошла к мешку, взяв его в руки.

Я посмотрел на девушку, стараясь, чтобы моя улыбка выглядела искренней, а не натянутой. – Дарина, – начал я, подбирая слова, – твои способности… они просто невероятны! Не позволяй никому убедить тебя в обратном. Ты сама по себе уже – исключительное явление, и в твоём теле скрыто уникальное сочетание талантов и сил. Представь, если бы простые люди узнали о твоей истинной сущности, о том, на что ты способна… ты бы стала легендой, настоящим восьмым чудом света, превосходящим все известные достижения человечества. Возможно, даже затмила бы пирамиды Гизы или висячие сады Семирамиды по своей загадочности!

Эта мысль, пусть и была несколько гиперболизированная, но она отражала мои истинные чувства. Я частенько замечал, сколько усилий она вкладывала на работе, постоянно стремясь к самосовершенствованию. И я был уверен, что она старалась не меньше в развитии своих способностей.

Дарина смутившись, отвела взгляд. Я увидел как покраснели ее щеки, и тоже смутился, подумав, что сболтнул лишнего. Ярослав наоборот, сохранял невозмутимое спокойствие. Бросив на меня мимолетный, оценивающий взгляд, он вновь заговорил:

– Богдан, я думаю в тебе тоже сокрыты мощные способности. Ты, как и Дарина, являешься наследником могущественной силы. Твой дед, легендарный вождь клана Луны, обладал силой – управления лунной энергией, предсказывать будущее и исцелять раны силой природы. Этот дар передавался по мужской линии, через сложные ритуалы, и пусть клана уже давно не существует, но о способностях твоего дедушки, до сих пор ходят легенды. Твой отец – Темный Лорд, и о его способностях ты тоже наслышан. Хотя твоя мать, по происхождению человек, и она не принадлежала ни к какому магическому роду, она обрела необыкновенную силу травницы, от Германа. Эта сила, переданная тебе по материнской линии, могла смешаться с мощью твоих темных предков, создав нечто совершенно уникальное. Неужели ты никогда не замечал в себе ничего необычного? Не чувствовал странного притяжения к луне, необъяснимой связи с растениями, или внезапных вспышек интуиции, предсказывающих события? Возможно, ты способен управлять энергиями природы, или, как твой отец, манипулировать душами…

Взгляд брюнета стал пристальным, ожидая моего ответа, Дарина тоже, воодушевилась, она отложила мешок в сторону и присела рядом в ожидании. Я задумался. Чувствовал ли я что-то? Кажется, не припомню…

4.00

Время, утекло незаметно, словно песок сквозь пальцы. Мы, забыв о стремительно приближающемся рассвете, утонули в разговоре. Теперь, резкий звон настенных часов, словно боевой сигнал, оборвал нашу задушевную беседу и напомнил о необходимости действовать.

– Какой у нас план? – мой голос прозвучал в тишине, словно эхо в пустом зале. Мы сидели за круглым столом на кухне – больше напоминая совещание коллег, чем план, по тайному заговору против моего собственного отца. На столе, под тусклым светом настольной лампы, лежали две книги,

словно два случайных свидетеля.

Дарина, со сосредоточенностью, положила их перед нами. Одна, с загадочным названием "Прохор", несла на обложке изображение бледной, мистической Луны. Эта книга принадлежала моему деду, хранителю древних секретов, чьи деяния, как я теперь понимал, несли в себе глубокий и опасный след. Вторая книга, с изображением блестящего шлема, закованного в сталь меча и алой, словно символ пролитой крови, розы, принадлежала моему отцу.

– Альманахи… они пишутся силой жизни, – Дарина продолжила, спокойным, но наполненым скрытой тревогой голосом, – до самой смерти колдуна. Это своего рода посмертная биография, созданная самой сутью человека. Их нельзя переписать, уничтожить или как-то изменить. Это запечатлённая судьба, записанная не чернилами, а самой природой.

Девушка нежно провела пальцем по пожелтевшим страницам книги с луной, словно боясь нарушить хрупкое равновесие между прошлым и будущим.

– Похоже, – Дарина взглянула на меня с сочувствием, и ее глаза потускнели. – Книга твоего дедушки… закончена. Мне жаль.

Она опустила глаза, сдерживая слезы. По её лицу пробежала тень грусти. Видимо, законченная книга, в магическим мире означала завершение жизни самого колдуна. Я застыл, замешкавшись с ответом. Мозг лихорадочно перебирал сотни вариантов, запутанных, как клубок шерстяных ниток. Грусть, конечно, подступала, но сейчас мне было не до неё.

– Откуда у моей бабушки эти книги?

– Опираясь на древние обычаи клана, альманахи близких родственников, всегда хранились у супруги. После её смерти, согласно незыблемой традиции, они переходили к жёнам наследников, передаваясь по женской линии, как драгоценная реликвия, хранящая историю рода, – пояснил Ярослав, рассматривая альманах Германа.

И тут, как молния, меня осенило.

– Третья книга у моей матери, и она… про меня! – случайно сказанные слова, прозвучали как окончательный вердикт.

Глава 9

04.30

Наш план, мягко говоря, был непродуманным, но, тем не менее, мы решили действовать. Он напоминал карточный домик, готовый рухнуть от любого неосторожного дуновения ветра. Первым пунктом нашего, скорее всего, самоубийственного мероприятия, была поездка к моей матери. Мне предстояло сообщить ей о том, что я нахожусь в курсе существования магических кланов, о моём отце, которого я, собственно, никогда и не знал, и, что самое ужасное, о третьей книге, которая возможно, хранилась где-то в глубине её квартиры. Идея высказать ей всё это, казалась мне сущим кошмаром. Мысль о том, как я буду объяснять ей о магии, вызывала у меня холодный пот. Я представлял себе её реакцию, и в этом предоставлении не было ничего хорошего. Дарина напротив, была полна решимости. И я впервые был рад, находиться с ней рядом. Её уверенность, несколько успокаивала, хотя и вызывала лёгкий страх. Эта девушка, привыкшая к опасности и явно способная сражаться с нечистью, казалась мне неким маяком надежды, в этом бушующем море неизвестности.

В то время как мы с Дариной собирались рисковать моей жизнью, предвкушая гнев матери и неопределённость магического мира, Ярослав должен был оставаться дома, охраняя Злату. Это было решение Дарины. Она знала, что только Ярослав, мог обеспечить полноценную безопасность ее сестры. Его способность к быстрому устранению любой опасности, делала его идеальным охранником, способным предупредить любые угрозы задолго до их появления. И это тоже, было стратегически верное решение.

– Переодевайся, желательно во что ни будь темное, то, что не привлечет к нам лишнего внимания, – девушка кивком указала в сторону моей спальни. Признаться, после ночного "кошмара" который просто оказался моей трусостью, заходить в эту комнату не хотелось. Но выбора у меня особо не было, и добравшись до дверей, я подобно человеку-желе, проскользнул внутрь своей спальни.

Уже светало. Первые солнечные лучи, нахальные и неугомонные, пробирались в мою спальню, сквозь щели в неплотно задернутых занавесках, накануне, испуганный ночью, я попросту забыл поправить их. Свет, подобно золотистому потоку, разливался по полу, выхватывая из полумрака отдельные предметы: ножку тумбочки, узор на ковре, и ветви березы, стоявшей в углу комнаты. Сейчас, она стояла спокойно и бесшумно, как будто погруженная в глубокий сон. Ее вытянутая тень, причудливо изогнутая утренним светом, казалась почти живой.

Я старался двигаться как можно тише, чувствуя себя незваным гостем в собственной спальне. Каждый мой шаг казался слишком громким, а каждый вздох – слишком глубоким. Напряжение витало в воздухе, как невидимая паутина, сплетенная из предчувствия чего-то, что вот-вот должно произойти. Сегодняшний день сулил значимые перемены, и это чувство давило на меня, как тяжелый груз.

Я медленно открыл дверцы шкафа, и из его темной глубины словно вынырнула черная худи, которую я любил носить на вечерних прогулках. Следом за ней, нашлись и темно-синие джинсы. Но, идея переодеваться прямо здесь, под кроной березы показалась мне несколько… неэтичной по отношению к дереву. Я не хотел нарушать ее покой, и смущать ее больше. Поэтому, я повернулся, чтобы отправиться в ванную, и вдруг увидел это.

4.45

Одна из веток Златы, тонкая и изящная, словно зависшая в воздухе, оказалась буквально у меня за спиной. Береза, очевидно, застыла от неожиданности моего поворота. И в этот самый момент, из её хрупкой, немного подрагивающей ветки выпал небольшой, черный блокнот. Он был не больше моей ладони, с потертой, кожаной обложкой.

Я сразу же вспомнил, как нашел этот блокнот ночью. Паника, охватившая меня тогда, была настолько сильна, что память о находке просто испарилась, как будто страх стёр её из моего сознания.

Обложка блокнота была гладкой, но прохладной на ощупь, как полированный камень. Я осторожно поднял его с пола и открыл. Страницы были тонкие, слегка пожелтевшие от времени, и на них, каллиграфическим почерком, были нарисованы какие-то знаки. Не буквы, не цифры, а… что-то иное. Эти зарисовки заставляли мой разум пульсировать, словно напряженная струна.

В тот же момент, как и ночью, ветки Златы засуетились. Они задрожали, сжались, и вскоре приняли свой прежний, спокойный вид. Береза словно скрыла свою тайну обратно в своих ветвях. Но часть тайны уже была со мной. В моих руках. В этом маленьком, черном блокноте.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – обратился я к Злате, но ее ветки оставались неподвижными. – Хорошо… – я махнул блокнотом в воздухе. – Я попробую расшифровать твои сообщения немного позже. А сейчас, мне нужно бежать…

Выходя из комнаты, я едва не снёс Ярославу голову. В этот момент, он стоял недалеко от дверного проёма. Его взгляд скользнул по груде вещей, которые я сжимал в руках, словно драгоценности. В центре этой кучи лежал блокнот Златы. Ярослав, сразу же заметил его.

– Что это?

– Это берёза передала мне. Ещё ночью… я просто забыл про него.

Его пальцы, длинные и тонкие, как у музыканта, потянулись ближе, и аккуратно подняли его с кучи моей одежды. Я сразу же почувствовал облегчение, словно избавился от тяжёлого груза. Это ощущение было странным, почти физическим.

– Ты сможешь расшифровать её послания? – спросил я, наблюдая, как Ярослав рассматривает зарисовки. Его лицо было сосредоточенным, а брови слегка нахмурены. В глубине души я надеялся, что он оставит блокнот себе. Мне было не по себе от этой связи с деревом, и от этих таинственных символов. Сама мысль о том, что берёза, живое существо, как-то "передала" мне этот блокнот, казалась не укладывающейся в рамки обычной логики.

Ощущение тревоги не покидало меня. Я смотрел, как Ярослав переворачивает страницы, и в его сосредоточенном лице угадывал удивление, интерес, и возможно, тот же самый страх, который мучил меня. Гневный голос Дарины послышался из кухни, и я вспомнил, что так и не переоделся.

– Иди, я попробую расшифровать записи. Свяжусь с вами, как найду что-то стоящее.

Ярослав кивнул в сторону ванной, и я благодарно улыбнувшись ему, наконец поспешил переодеваться.

5.00

Утро. Пять часов. Холодный, ещё не проснувшийся город застыл в предрассветной мгле. Мы только что покинули подъезд и оказались в моём крошечном, но уютном дворике, местами заросшем зелёной травой.

– Мне кажется, моя мама будет не в восторге от того, что мы придём к ней в такую рань, – говорю я, слегка морщась от яркого солнца. – Вдруг, она вообще спит?

– Лебедев, маги не спят, – Дарина произнесла это с такой уверенностью, что я на мгновение растерялся. – Это у тебя силы ещё не пробудились, вот ты и засыпаешь на каждом шагу. Ты вообще обращаешь внимание на то, что за последние несколько дней мы с Ярославом ни разу не засыпали?

Её слова заставили меня задуматься. Действительно, я не могу вспомнить ни единого случая, когда бы видел Ярослава или Дарину отдыхающими. Ни дремлющими на работе, ни лениво растягивающимися на диване после долгого дня. Они всегда полны энергии, словно всегда готовы к новым приключениям. И кажется я, по мере того, как моя собственная магическая сущность начнет проявляться, всё больше к ним приближаюсь.

Я остановился в дверях подъезда, обдумывая слова Дарины. Но они, словно осколки мозаики, никак не складывались в единую картину.

Брюнетка спустилась по ступенькам, и солнечный свет, словно художник, аккуратно подсветил её лицо, выхватывая из тени мелкие веснушки и лёгкий румянец. Казалось, её кожа словно светится изнутри, под тонким слоем летнего загара. Одежда играла в лучах солнца – чёрные лакированные джинсы, обтягивающие её фигуру, переливались, словно отлитые из полированного обсидиана. На ней была худи, практически такая же тёмная, как моя собственная, с глубоким, насыщенным чёрным цветом, поглощающий солнечный свет. Но капюшон отличал её худи от моей. Мой – был простым, без излишеств, а на ее – был вышит или нашит какой-то небольшого размера узор, но слишком мелкий, чтобы различить его с этого расстояния.

Её каштановые волосы, собранные в высокий хвост, были просто зафиксированы резинкой. При каждом шаге, хвост энергично подпрыгивал и колебался, напоминая весёлый, неугомонный лошадиный хвостик, который то взметался вверх, то падал набок. Это движение, заставило меня невольно издать тихий смешок, вырвавшийся из глубины души.

Дарина, услышав мой смех, остановилась на нижней ступеньке, и повернулась, вопросительно изогнув бровь. Её взгляд был проницательным, и в нём читался интерес, смешанный с легким вызовом.

– Что-то не так, Лебедев?

– Нет… ничего, – я смутился от своих мыслей, и сразу же перевел тему. – Как мы доберёмся туда? Автобусы ещё не ходят, а такси…

Моя рука машинально скользнула в карман худи в поисках хоть какой-то мелочи. Пустота. Абсолютная, бескрайняя пустота, как бездонное небо над нашими головами. Мои надежды на случайную сотню, рухнули так же быстро, как рушатся карточные домики от дуновения ветра. Несколько дней, проведенных в компании друзей, обернулись финансовой катастрофой. Работа… о работе я даже не думал.

Нет, конечно я понимал, что мой продолжительный отпуск это роскошь, которую я не могу себе позволить. В отличие от Дарины и Ярослава. Они, частенько, словно не замечая границ дозволенного, брали отгулы один за другим, используя доброту нашего начальника как бесконечный источник бесплатного отдыха. Наш начальник – Аркадий Павлович, высокий седовласый мужчина с добрыми глазами и широкой душой, относился к нам, как к своим детям. Он часто закрывал глаза на наши пропуски, словно мы были его собственной семьей.

Его щедрость граничила с удивительным терпением. Возможно, именно поэтому Дарина и Ярослав так беспечно относились к рабочему времени.

Но, я не мог себе этого позволить. Нехватка денег давила на меня, как тиски. Каждый день, проведенный без работы, был ударом по моему бюджету. Я чувствовал себя рабочим конём, вынужденным пахать без отдыха, чтобы хоть как-то свести концы с концами.

Я усмехнулся, от ещё одного сравнения с лошадьми, промелькнувшего в моей голове. В этот момент я услышал недалеко от нас шум. Тишина города, прерываемая лишь шелестом листьев, внезапно была нарушена другим звуком – размеренным цоканьем копыт. Звук приближался, и синхронно с Дариной, мы повернули головы в его сторону. Перед нами, словно вынырнув из самой гущи магического леса, возник конь, который сразу же заставил меня забыть обо всем, кроме изумления. Это было нечто невероятное. Не просто конь, а воплощение самой изощрённой фантазии. Его шерсть, словно волны, переливалась от ослепительно белого к глубокому, бархатному черному. Граница между цветами была размыта, создавая впечатление плавного, магического перехода. А грива и хвост…

Они пылали живым, настоящим огнем. Не просто рыжие или каштановые, нет, это было яркое, насыщенное пламя. Языки яркого огня, колышущиеся на ветру. Каждая волосинка казалась светящейся изнутри, излучая тепло и ощущение черной магии. Но самым завораживающим были его глаза. Ярко-красные, неестественно большие и яркие, они смотрели на нас с нескрываемым вниманием, выжидательно, словно оценивая, друзья мы или враги. В этих глазах читалось что-то древнее, мудрое, и одновременно дикое и первобытное. Они горели внутренним светом, который заставлял забыть о реальности. Мы застыли, зачарованные. Воздух вокруг нас словно загустел, наполняясь напряжением. И ни звука, кроме цокота копыт, больше не было слышно. Глаза Дарины округлились, отражая солнечные блики. Ее дыхание стало прерывистым. Без резких движений, она повернула голову, шепнув в мою сторону:

– Богдан, это ещё что такое?

Перед нами, стояла лошадь. Ее присутствие казалось нереальным, абсурдным, как внезапно возникший мираж в сумеречном пространстве.

– Конь… – пробормотал я, стараясь сохранить спокойствие, несмотря на шок.

– Лебедев! – Дарина буквально зашипела. – Нам не справиться без Ярослава, возвращаемся!

Ее голос дрожал, выражая панику и убежденность в нашей беспомощности перед этим нежданным гостем. Лошадь, словно почувствовав напряжение, немного повернула голову. Ее яркие глаза, полные необычайного спокойствия, показались мне проницательными и довольно разумными. Этот взгляд еще больше усиливал чувство нереальности происходящего. Продолжая буравить взглядом коня, Дарина неожиданно сорвалась с места и бросилась ко мне, поднявшись по ступенькам.

– Подожди, – я остановил девушку, которая уже успела схватить меня за рукав, словно ища спасения в моей близости. – Я думаю, он нам не враг.

– Ярослав? – с недоверием переспросила Дарина. Её глаза всё еще были расширены от страха.

– Дарина, я имею в виду лошадь, – терпеливо пояснил я, стараясь успокоить свою спутницу. – Давай рассуждать логически. Она не напала на нас, когда мы были практически перед её носом. Смотри!

Я указал рукой в сторону животного. Лошадь, спокойно топчась на месте, с любопытством заглядывала в приоткрытую дверцу подъезда, наблюдая за нами. Она не проявляла агрессии, не пыталась укусить или ударить. Её поведение больше походило на исследование незнакомой территории, чем на проявление враждебности.

Брюнетка остановилась, но все ещё пряталась за моей спиной.

5.15

Мое сердце колотилось, словно бешеная птица в клетке. Перед моими глазами стоял конь, словно сотканный из самой сущности ада. Его грива, пылающая неземным, рубиновым огнем, казалась фантастической. Я шагнул чуть ближе, ощущая присутствие чего-то, что выходило за рамки обыденного. Казалось, будто воздух вокруг него вибрирует от невидимой энергии.

Я медленно и осторожно спустился по каменным подъездным ступеням. Каждый мой шаг при этом, сопровождался внутренним напряжением, смесью страха и захватывающего интереса. Конь просто стоял в ожидании. Он не двигался, но его красные, пронзительные глаза следили за каждым моим движением, словно оценивая намерения. Тишина образовавшаяся вокруг нас, была густой, наполненной только звуком моего собственного дыхания и едва слышным шелестом ветра в окружающих нас деревьях.

– Я друг, – прошептал я, едва слыша собственный голос, чувствуя не только физическое приближение к животному, но и некое неизъяснимое сближение на странном, энергетическом уровне. Ещё пара шагов, и я наконец оказался на земле, почти на расстоянии вытянутой руки, от этого волшебного создания.

Моё сердце забилось сильнее. Рука, зависшая в воздухе и дрожащая от волнения, медленно, с крайней осторожностью поднялась к пылающей гриве. Ожидание огненного удара и непременно – ожога, было невыносимо. В моих представлениях эта грива непременно должна была обжигать нестерпимым жаром. Но, произошло чудо…

Моя рука коснулась мягких, шелковистых волос лошади, и… ничего. Ни малейшего знака жара, а лишь приятная прохлада. Я смелее провел рукой по гриве, чувствуя необыкновенную мягкость и гладкость. Конь не сдвинулся с места, и не проявил никакой агрессии. Напротив, его красные глаза замерцали, словно отражая мягкость и благодарность.

Воздух гудел от невыразимого волшебства. Завороженный этим зрелищем, я едва осмелился позвать Дарину шепотом. Звук моего голоса, словно капля воды в безмолвной пустыне, нарушил зачарованность момента. За спиной послышались быстрые, легкие шаги. Брюнетка, мгновение назад убегавшая от этого чуда природы с криками ужаса, появилась рядом, остановившись в нескольких сантиметрах от нас. Ее глаза, расширились от удивления.

– Ничего себе! – выдохнула она, не в силах сдержать восхищения. Кружась вокруг коня, она, словно загипнотизированная, протянула руку и, не колеблясь, провела ею по огненной гриве. Ни малейшего намёка на ожог, ни тени испуга на её лице. Я повторил её жест, ощущая нежнейшее тепло на ладонях. Это было невероятно.

– Удивительно! – прошептала Дарина, и в её голосе звучал не страх, а затаённое благоговение. Следующий вопрос от нее, прозвучал уже с новой, неожиданной уверенностью, – Он сможет отвезти нас к твоей матери?

Мои мысли, которые еще не успели оформиться, прервало следующее: Дарина совершила стремительный, изящный прыжок на спину огненного коня. Потрясающая ловкость, точность и… полное отсутствие страха. Это была та же девушка, что несколько минут назад с воплями удирала прочь? Казалось, будто произошла какая-то невероятная трансформация. Перед моими глазами разыгралась сцена, достойная лучшего фэнтезийного романа.

Я стоял, пораженный, словно окаменелый. Страх, который сковывал Дарину мгновение назад, испарился, словно утренний туман под лучами восходящего солнца. Его место заняла смелость, рожденная, казалось, самым волшебством этой встречи с огненным конем. Хотя, чему я удивляюсь? Это же Дарина!

Глава 10

06.00

Я стоял за стойкой, привычно вырисовывая на бумажном стаканчике сердечко. Запах ванили и свежесваренного кофе, монотонный шелест кофемашины – моя обычная реальность. Была. Сейчас же…

Сейчас я сижу верхом на огненном коне, чья грива кажется сплетённой из пламени, а копыта оставляют на мостовой следы, похожие на раскалённый металл. Мне до сих пор трудно поверить в происходящее. Несколько дней назад, я был обычным бариста, а теперь участник невероятного приключения, цель которого мне даже не до конца ясна. Это какая-то гротескная шутка? Или я действительно попал в магический мир? Или я просто очень устал и все время вижу галлюцинации от переизбытка кофеина?

Нет… это Дарина, виновница всего этого безумия. Она появилась в моей жизни так же внезапно, как и этот конь. Влетела в мою жизнь, вихрем из каштановых волос и какой-то непередаваемой энергии, и без лишних слов, словно по волшебству, выдернула меня из рутины.

Теперь, минуя заторы и светофоры, мы мчимся по утреннему городу. Дома превращаются в размытые пятна, а тишину улиц заглушает рычание адского коня подо мной. Его шкура, словно переливающееся огненное стекло, слегка обжигает сквозь тонкую ткань моей худи. Запах серы, металла и чего-то ещё, непонятно чего, наполняет воздух вокруг нас.

Не придумав ничего лучше, чем полагаться на свою подругу, Дарина затащила меня на эту лошадь и настойчиво заставила проговорить ей адрес, который нам был необходим. Учитывая, как все быстро развивалось, у меня совершенно не было уверенности, что это сработает. Сомнительно… Неужели эта лошадь действительно знает все улочки моего родного города? Брюнетка, однако, не сомневалась, ведь, как она мне объяснила, этот конь прибыл к нам из самого ада, и у него есть свои особые способности. Но, несмотря на все ее уверения, я не мог избавиться от чувства, что вся эта затея – какая-то нелепая шутка судьбы. Каждый скачок объединял в себе страх и волнение, а в голове крутилось множество вопросов.

Я обернулся к Дарине, и в ее глазах сияло что-то такое, что заставляло меня верить в то, что, возможно, мы действительно на пороге чего-то великого и удивительного. Но даже в разгар этой сумасшедшей гонки, недоверие не отпускало меня. Все это казалось слишком абсурдным, и мысли о том, что завтра я просто вернусь к своей обычной жизни, словно легкий туман, все время вертелись в моей голове, подобно карусели.

07.03

– Хорошо, Дарина, верю, – произнес я, пытаясь осмыслить увиденное.

С каменным от удивления лицом я смотрел на дом, в котором жила моя матушка. Я все ещё сидел на огненном коне, и всё происходящее вокруг мне казалось странным и нереальным. Как он смог так точно определить необходимый адрес, и провести нас через весь город без малейших препятствий? Это было настоящим чудом. Вопросы роились в голове, но ни один из них не находил ответа.

Ещё более удивительным было то, что по пути мы не встретили ни одного человека. Улицы, которые обычно были полны жизни и движения, сегодня выглядели заброшенными. Никаких прохожих, ни одного автомобиля. Казалось, будто время действительно остановилось, словно какой-то невидимый барьер скрывал нас от посторонних взглядов и суеты окружающего мира.

– Ты уже решил, как будешь с ней говорить? – голос Дарины прозвучал позади меня в тот момент, когда я пытался как-то слезть с коня. Не рассчитав траекторию, я кубарем полетел вниз и больно ударился лопаткой о землю. Шумно выругавшись, я все же смог подняться обратно на ноги. Девушка захохотала, и я, с одной стороны, был слегка раздражён, но с другой – не мог не улыбнуться, видя её весёлое лицо.

– Нет, я вообще без понятия, как начинать разговор, – наконец произнес я, отряхивая пыль с одежды и стараясь сосредоточиться на сути вопроса. – Вот скажи, мне нужно просто постучать в дверь и с легкой улыбкой сказать: "Привет, мам! Извини, что отвлекаю, но понимаешь, я тут случайно узнал о том, что мой блудный отец – могущественный Темный Лорд, а ты – обращённая травница, которые скрывали от меня то, что я полукровка?" Ты так это себе представляешь? Прямо как в каком-то странном сюрреалистическом кино!

Я снова посмотрел на коня, который, с недоумением наблюдал за нашей беседой. В голове крутились мысли о том, как абсурдно звучит вся эта ситуация. Как можно просто прийти и сказать такое, как будто это обычное дело? Я не мог не почувствовать, как холодеет под ложечкой от одних только размышлений.

– Вообще-то, – продолжила Дарина, и её смех постепенно утихал, а сама она становилась серьёзнее, – это совсем не так просто, как кажется. Но, возможно, стоит начать с меньшего? Открой ей секрет о том, что ты знаешь о своём отце, и просто наблюдай за реакцией.

Я уже несколько часов мучился с этой тайной, и ожиданием разговора. И вот теперь, когда истина, казалось бы, почти в руках, сделать следующий шаг, оказалось труднее чем я думал. Борясь с нахлынувшими на меня мыслями и диким беспокойством в голове, я старался хоть как-то сконцентрироваться на том, что собирался сказать. Каждый момент казался бесконечным, а мысли путались, словно в густом тумане.

– Может быть, ты права, – произнес я, глубоко задумавшись, но мое сознание упрямо возвращалось к тревожным вопросам. – Постараюсь сделать это постепенно, не торопиться.

– Лебедев, просто не дрейфь! – Дарина, как всегда полная энергии и решительности, стукнула меня кулаком в плечо так, что я невольно усмехнулся. – Хочешь, я пойду с тобой?

На мгновение я представил, как брюнетка, не церемонясь, вывалит перед моей матерью все магические подробности, связанные с моими последними приключениями и открытиями. Меня передернуло от одной только мысли. Такого я, честно говоря, совсем не хотел увидеть.

– Пожалуй, я справлюсь сам, – сказал я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Жди меня здесь. Ждите… – добавил я, метнув неуверенный взгляд в сторону коня. Он, казалось, нетерпеливо ждал своего часа, как и я.

7.10

И вот, я уже стоял перед кованой железной дверью, за которой находилась квартира моей матери. Волнение внутри меня било ключом. Я съехал от неё на съёмную квартиру всего пару лет назад, и это время дало мне возможность ощутить запах свободы и некоторую долю взрослой жизни. Но возвращение всегда было непростым.

Ещё раз обдумав весь возможный диалог, я собрался с мыслями и, задержав дыхание, занёс руку над дверью. Наконец, тихонько постучал, прося внутренне, чтобы её не оказалось дома. Каждый удар сердца казался оглушительным в тишине подъезда, и я надеялся, что судьба, всё же даст мне немного времени, чтобы собраться с мыслями и подготовиться морально к предстоящему разговору. Но, одновременно я понимал, что этот разговор неизбежен и отложить его уже не получится.

Спустя несколько секунд, я услышал торопливые шаги, приближающиеся ко внутренней стороне двери. Это был звук, который я хорошо знал – мама всегда спешила, когда ждала меня дома, и даже сейчас, когда вокруг царила непередаваемая тишина, ее шаги звучали с особой энергией. Отворив дверь, она бросила на меня удивленный взгляд, словно не могла поверить своим глазам.

– Богдан? – ее вопрос застыл в воздухе, как и тонкая трубка, по привычке зажатая между ее пальцами. Я заметил, как в ее глазах смешались радость и легкая тревога. Ее серебристые, волнистые волосы, которые сейчас были распущены и обвивали плечи, напоминали змей медузы Горгоны. Глядя на ее образ, я невольно подумал о том, что она и впрямь походила на ведьму. Значит ли это, что в ней всегда был тот загадочный, магический аспект, о котором я не задумывался раньше? Эта мысль на мгновение заставила меня замереть.

– Проходи, проходи! – сказала она, мягко коснувшись моего плеча и легонько направляя меня внутрь. Я шагнул в прихожую и, как только переступил порог, буквально сразу же почувствовал знакомый аромат розмарина, который, казалось, за много лет уже впитался в стены этого дома.

– "Ну, точно травница!" – пронеслось в моей голове, пока я разувался. Я вспомнил, как в детстве любил наблюдать за ней, когда мы были за городом и она собирала травы, объясняя мне издалека, какая из них необходима для создания разных ароматов духов. Тогда, я был уверен, что это просто один из аспектов ее работы. Теперь же, когда я стоял перед ней, я понимал, что это было нечто большее. Неужели, она связана с магией?

Пока я задумчиво снимал свои кроссовки, мама успела скрыться в гостиной. Я все ещё находился в коридоре, где мягкий утренний свет, проникающий из другой комнаты, создавал уютную атмосферу. Взглянув в висящее передо мной зеркало, я поправил растрепавшиеся после "конной прогулки" волосы, стараясь привести себя в порядок. Неожиданно в моих мыслях возник образ Златы.

Я четко увидел ее перед собой: она стояла в той же самой позе, в которой я запомнил ее тогда – одетая в мою футболку и старые джинсы, как в тот раз, когда я перепутал ее с Дариной. Девушки были близнецами, и, казалось, их внешность почти идентична, но в Злате всё же было что-то такое, что выделяло её от внешности сестры.

Интересно, как она там? Разгадал ли Ярослав её послания, которые она нарисовала? Те самые таинственные символы и рисунки, которые она сделала вручную, и где в каждом из которых скрывался кусочек её души.

Волна укора коснулась меня, словно холодный ветер, заставляя задуматься о том, что я поступил неправильно. Я вспомнил, как ночью, она передала мне тот блокнот, с искренним печальным выражением, и сейчас, глядя в зеркало, у меня появилось чувство вины.

– Блин… она блокнот-то мне передала, а я избавился от него, всучив Ярику. Не хорошо вышло… – произнес я вслух, осознавая свою ошибку. По сути, я просто проявил беспечность, не задумываясь о том, насколько важен был этот жест для Златы.

Я провел рукой по зеркалу, как будто надеялся, что таким образом смогу унять собственные переживания. Надо бы поговорить с Ярославом, и попытаться самому расшифровать послания. Но как?

7.15

Мама торопливо позвала меня, и мне всё-таки пришлось покинуть коридор и пройти в ее уютную гостиную. Бежевые светлые обои, шоколадного цвета мебель и множество сухоцветов, расставленных в аккуратных, ажурных вазах, создавали в этой квартире атмосферу действительно магического места. Я всегда любил приходить сюда, но сейчас, зная то, что в нашем мире существует магия, и моя мать с ней тесно связана, я начал по-новому воспринимать привычные вещи вокруг. Каждая деталь, и каждый предмет, казалось, нес в себе скрытый смысл, который я никогда раньше не замечал.

Меня вновь окутал нежный аромат сушеных трав, и я мог различить некоторые знакомые мне запахи: мяты, лаванды и шалфея, вдох которых, оставлял ощущение спокойствия и умиротворения. Мой взгляд упал на старый, стеклянный книжный шкаф, и я неожиданно вспомнил, как много времени мама раньше проводила за чтением старинных книг и как иногда на ее столе появлялись странные амулеты, которые она старательно прятала от моих глаз.

Мама сидела в своем любимом кресле, которое было обито мягкой тканью с рисунком в белых цветах, изредка поднося свою элегантную трубку к губам. Она пристально посмотрела на меня, и я сглотнул, пытаясь сообразить, с чего начать разговор. Сердце учащенно забилось от ожидания.

– Ты пришёл, чтобы узнать больше? – наконец, сказала она, и в её голосе прозвучала нежность, и одновременно легкая строгость. Я растерянно кивнул, совершенно не готовый к такому ходу событий, ощущая, как волнение наполняет меня. В этот момент мне хотелось задать миллионы вопросов, но каждый из них будто застревал у меня в горле. Я чувствовал, что эта беседа может изменить всё: моё восприятие реальности и саму суть моих отношений с ней.

Выждав небольшую паузу, мама эффектно поднялась с кресла, и я заметил на ней бордового цвета, приталенное платье, с открытым вырезом на ноге. Она прошлась вдоль комнаты, и кивнула в сторону дивана, чтобы я не стоял в проходе. Как только я опустился на мягкую поверхность дивана, она наконец заговорила.

– Ты знаешь, – начала она, отворачиваясь в сторону окна, словно искала спасение от своих мыслей в небесной дали. – Я так хотела, чтобы ты был далек от магии, чтобы жил обычной жизнью, полной надежд и мечтаний, без этого тяжелого бремени. Но… видимо, самой судьбой уготовано, чтобы ты познал ее. Богдан, – мама мельком посмотрела на меня. В её глазах читались смешанные чувства. Вновь отворачиваясь, она продолжила. – Я не буду рассказывать тебе все подряд, потому что, в этом мире слишком много горькой правды. Ты должен знать только то, что являешься наследником Великой силы. Темной и опасной, силы, которой нет равных ни на земле, ни на небе. Ты рожден от очень опасного и мощного колдуна, самого сильного, среди остальных магов. Но, я так полагаю, ты уже знаешь про это?

Я растерянно кивнул, сжав свои пальцы в кулак. Стараясь подавить нарастающее волнение, эмоциональные волны раз за разом накатывали на меня, словно бурное море, и я боялся, что мои нервы просто не выдержат этого катастрофического штормового напряжения. Из моих уст не вырвалось ни звука, только лишь дрожь, мурашками пробежала по телу. Внутри меня нарастало смятение. Вопросы роились в голове, как пчёлы в улье – что делать с этой благословенной и проклятой силой, какая будет моей судьбой, если я действительно являюсь наследником чего-то столь могущественного и ужасающего? Мысли о том, что я могу оказаться подобным своему отцу, пугали меня, и в то же время манили, как запретный плод. Я почувствовал, как напряжение нарастает, как дыхание начинает учащаться, не зная, как справиться с этой новой, угрюмой реальностью.

7.25

Мама хоть и рассказывала обо всем вкратце, однако ее слова оставили в моей душе глубокий след, и мне вполне хватило этой информации, чтобы понять всю суть моего рода и его наследия. В некоторых моментах я чувствовал, как сердце колебалось от осознания своей странной уникальности в этом мире. Сомнений больше не оставалось. Я полукровка – сын Темного лорда, величественного и страшного существа, чье имя наводило ужас на сердца даже самых отважных, и женщины человеческой расы, которая, под его влиянием и благодаря его силам, впоследствии обратилась в темную колдунью.

Теперь я понимал, что мои предки действительно были не просто обычными людьми, а носителями мощной магии, которая к сожалению передалась мне в наследство. Это наполняло меня тревогой. Я осознавал, что мой род имеет свою историю, полную темных секретов и древних истин, которые необходимо разгадать. Но главное, все ещё оставалось без ответа: Какая же сила заложена во мне, и как мне использовать ее так, чтобы не потеряться в бездне?

Рассказ мамы о прошлом, о том, как она встретила моего отца и как их любовь сделала невозможное возможным, теперь звучал для меня по-новому. Я понимал, что их связь была полна рисков, противостояний и выборов, от которых зависела ее и моя жизнь. Эти размышления заставляли меня глубже задуматься о том, что значит быть полукровкой в мире, где зачастую одни лишь предрассудки и страхи правят всем балом.

– Как ты узнала о том, что я оказался в курсе всех магических подробностей? – я вновь обратился к маме, когда она наконец закончила говорить. Моя голова была полна вопросов, но первое из них совершенно естественно выскочило наружу. Напряжение в комнате стало ощутимым, и каждый раз, когда я смотрел на мать, казалось, она знала больше, чем готова была сообщить.

Звонкий смех Лады, словно колокольчик, разразился в небольшой комнате, наполняя её своеобразной, холодной атмосферой. Она подошла к высокому книжному шкафу, красивее всего из которого выделялась старинная деревянная полка, покрытая завесой пыли и тайны. На одной из полок стояла небольшая баночка серого цвета, заполненная благовониями, которые, казалось, таили в себе весь свет и волшебство мира. Не спеша, она зажгла тонкую спичку и поднесла её к изящной деревянной палочке, дотянувшись до неё с таким трепетом, словно это было древнее заклинание. Палочка мгновенно вспыхнула, испуская тонкую струю белого дыма, который стремительно обвился вокруг нас, заполняя комнату терпким, сладковатым ароматом.

Запах, который ударил в ноздри, был необычным – он вывел меня из привычной реальности. Ноги мои, слегка подогнулись, и я на всякий случай откинулся на спинку дивана, ощущая, как мир вокруг будто смещается подо мной.

– Мешок, что я случайно заметила в твоей ванной, – произнесла она, наклонив голову в сторону, как будто пыталась поймать мой взгляд. – Он принадлежит людям из клана Солнца, не так ли? – её вопрос прозвучал не как предположение, а как утверждение, полное уверенности. Я замер, осознавая, что она понимает больше, чем я сам. Мысли закружились в голове, и я, окончательно перестал осознавать, что скрыто за всем этим.

– Да… волшебная сумка, – промямлил я, пытаясь прийти в себя. Запах благовоний начинал дурно на меня влиять, и я чувствовал, как меня накрывает волна неопределенности и тревоги. – Это принадлежит Дарине, она моя коллега по работе. Ее отец… – я замялся, не понимая, почему мой язык говорит за меня, словно управляемый какими-то невидимыми силами, заставляя меня раскрывать тайны, которые я предпочел бы держать при себе. – Ее отец был проклят, много веков назад Темным Лордом. Он лишился своей жены и одной из дочерей, сестры Дарины. Проклятие, которое наложил мой отец, превратило его дочь Злату в дерево. В березу…

Невольно, в моем сознании вновь всплыл образ Златы из моего сна. Стройное, величественное дерево, одиноко стоящее в дубовом лесу, с белой корой и зелеными листьями, которые шептали на ветру о невыплаканной печали. Я подумал о том, как наверное, много боли и страха скрывается внутри нее, такой маленькой и хрупкой. Проклятие наложенное на нее, не просто приняло форму ужасных магических слов; оно проникло в жизни близких ей людей, разрушило ее семью и связало их судьбы разлукой и отчаянием. Я задумался, каким образом Дарина носит эту ношу в своем сердце, ведь она каждый день сталкивается с тенью своей утраченной сестры.

– Я даже не знаю, как ей помочь, – продолжил я, глядя в пол. – Она всё время улыбается, но я вижу, что за этой улыбкой скрывается горечь и сожаление. Её отец, он… скорее всего не может избавить свою дочь от этого несчастья, и, возможно, именно поэтому она так стала стремиться к поиску того, кто поможет ей снять проклятие. Это её единственный шанс вернуть семью, восстановить то, что было разрушено…

7.40

Мама зажгла третье благовоние, хотя я бы предпочитал остановиться на одном. Их запах уже проник в каждую клеточку моего головного мозга, и мне казалось, что внутри меня кто-то активно копошится в мыслях, выискивая что-то определенно важное. Эта навязчивая работоспособность уму, не давала мне покоя и приносила только тревогу. Я уже практически лежал на диване, сдерживая позывы к тошноте, потому что моя голова кружилась, подобно центрифуге на максимальных оборотах внутри стиральной машины. Каждый новый импульс аромата обострял мою восприятие, создавая иллюзию, что мир вокруг меня вращается с бешеной скоростью.

Тем временем рядом со мной оказалась Лада. Она подошла ближе, остановившись в полуметре, как будто и сама ощущала эту тяжелую атмосферу. В ее взгляде читалось волнение, а в голосе слышалась настойчивость, когда она продолжила задавать вопросы, словно искала в них ответы, которые могли бы рассеять тьму, окутывающую наш разговор.

– Кто должен помочь избавить ее сестру от проклятия? Это ты, Богдан? – спросила она с растерянностью и тревогой в глазах, будто уже знала, что ответ будет неутешительным.

Голос мамы в этот момент звучал жутко и даже угрожающе. Из-за эха в голове я слышал ее так, словно голос принадлежал какому-то потустороннему монстру. Он резонировал в каждой клеточке моего сознания, вызывая мурашки по коже и заставлял говорить абсолютно все, что было у меня на уме, как будто все мысли обрушивались на меня одновременно.

– Да, это я. Она назвала меня предвестником тьмы, – произнес я, ощущая, как каждое слово вытаскивается из глубин моей души с трудом, словно чьими-то стальными клешнями. Слова, как будто обретали свою собственную жизнь и силу, заполняя пространство вокруг меня, обостряя и без того накаленную обстановку. Я почувствовал, что моя роль в этой истории неотвратима, и если я не заткнусь прямо сейчас, от моих слов будет зависеть жизнь не только моя, но и тех, кому я стремился помочь.

7.50

– Богдан…

Тихий шепот мамы раздавался где-то над моей головой, гудя как эхо в пустом пространстве. Я ощущал, что все еще лежу на мягкой поверхности дивана, но мои глаза были плотно закрыты, словно кто-то приклеил их. Каждая попытка открыть их казалась тщетной, как будто они были заморожены или обуты в тяжёлые ботинки. Я пытался их расщепить, но вместо этого чувствовал, как внутренняя тревога сжимает моё сознание. Странное ощущение – словно мне залили их строительным клеем: тем самым, который схватывается всего за три секунды, а потом отмывается с случайно склеенных пальцев, лишь – через три долгих дня. Вот же засада…

– Прости меня, мой мальчик, – вновь раздался голос мамы, и ее нежность слегка успокоила меня, но тревога по прежнему не покидала. – Я не хотела причинять тебе боль, но ты не оставляешь мне выбора. Запомни, маги из клана Солнца – это не те люди, с которыми тебе стоит дружить. Обходи стороной ту девушку, которую Дариной кличут. И помни только то, что ты обычный человек. Всё остальное – просто морок.

Я не понимал, о чем она говорит. Моя голова была полна туманных мыслей и смутных образов. Кто такие маги из клана Солнца? Какое отношение они имеют ко мне? И почему меня настоятельно предостерегают? Словно кто-то взял и закрыл занавеску перед моими глазами, из-за чего я не мог увидеть настоящую картину.

Мечтательное состояние, которое сквозь туман тревоги окутывало меня, воспринимало всё как в полудреме. Я чувствовал, как непрекращающаяся паутина вопросов запутывает мой разум, словно я застрял в каком-то старинном лабиринте. Я был жив, но не чувствовал себя таковым, как будто за пределами этого мира простирался другой, наполненный цветами, звуками и светом, чем-то чудесным, что мне не дано было увидеть.

– Сон, который обернулся кошмаром, – продолжала мама, – заменит день, наступивший заново. Он сотрет плохие видения. Как только ты откроешь глаза Богдан – ты станешь другим.

Ее последние слова резонировали в моей душе. Стану другим? Что это значит? Я знал, что есть нечто большее, что прячется за пределами моей осознанности, какое-то важное откровение, которое ждёт, когда я, наконец, открою свои глаза.

Десять секунд, сто секунд, бесконечность – время, казалось, текло по своим правилам, не подвластным мне.

Глава 11

Понедельник. 06.00

Монотонный звук колес успокаивал, унося прочь все мои переживания по поводу предстоящих событий. Все они касались учебы, и, глядя в небольшое окно, я каждый раз погружался в свои мысли. Я совершенно не знал, на кого хочу поступить, и с каждым днем мне становилось все более неуютно от мысли о будущем. Я не знал, чем собираюсь заниматься в университете, и этот вопрос, как щемящее предчувствие, не покидал меня. Будет ли мой выбор приносить мне удовлетворение в дальнейшем, или же он обернется пожизненной рутинной работой, не приносящей ничего, кроме жалких денег?

Сидя на кушетке в своем купе, я монотонно рассматривал пейзажи, один за другим проносящиеся за окном движущегося поезда. Сначала это были широкие поля, затем густые леса, и наконец старинные деревушки с маленькими домиками, обложенными плиткой. Каждый новый кадр словно рисовал мою жизнь – яркие, радостные моменты, смешанные с неопределенностью и страхами.

В руках я крутил необычный стальной кулончик в виде луны, который мне передала мама, позавчера, перед моей отправкой. Она всегда знала, как поддержать меня в трудные времена. Этот кулончик будто бы символизировал мою надежду на светлое будущее, даже когда темные мысли пытались завладеть моим разумом. Луна, яркая и устойчивая, вдохновляла меня, и в ней я находил утешение. Я думал о том, что, возможно, мечты о будущем не должны быть такими уж угрюмыми. Я мог бы открыть для себя что-то новое, найти свое призвание, исследовать мир так, как это делала моя мама, когда молодость дарила ей океаны возможностей.

За окном было ранее утро. Мне не спалось. Не помню, чтобы я вообще ложился за последние два дня, словно кто-то уколол в меня дозу конского энергетика. Интересно, отразится ли это на моем здоровье?…

В дверь неожиданно постучали, и этот звук прервал молчание, окутывающее купе. Я едва успел произнести что-то в ответ, как внутрь шумно ворвалась девушка небольшого роста. Ее появление было таким же быстрым и фееричным, как пробуждение весны в феврале. Ее волосы были собраны в аккуратный пучок, завязанный в яркий синий платок, который контрастировал с её светлой курткой, а на глазах у девушки были солнечные очки.

Она, как юркая мышь-полевка, суетливо устроилась на кушетке напротив меня, скомканно задвинув свою маленькую сумочку ногой, прямо под свое место. Этот жест казался одновременно невольным и весьма характерным – будто она хотела скрыть свою принадлежность к этим важным для нее вещам. За её нелепо-торопливым движением, явно скрывалось нечто большее.

Я не мог увидеть и рассмотреть её глаз за темными стеклами очков, но тем не менее, отчего-то, мне казалось, что в этот момент, она как раз смотрела в упор на меня, как будто пыталась заглянуть в самую гущу моих мыслей и чувств.

– С добрым утром, – я кивнул в ее сторону, тихонько заговорив. Девушка тут же, быстрым напряженным движением кивнула в ответ, продолжая молчать. Признаться честно, подобная ситуация начинала меня пугать. Неожиданно, в оконное стекло врезалось что-то большое и громкое. Это заставило меня подскочить на месте, и я бросил взгляд в его сторону. С удивлением я увидел большого черного ворона, который, зацепившись за края железной рамы своими длинными когтями, пытался открыть окно клювом. Его черное перо блестело в солнечном свете, и казалось, будто птица, была упорно настроена на выполнение своей задумки. Она дергала головой из стороны в сторону, как будто искала способ пробраться внутрь, а в её глазах читалось стремление и настойчивость.

Однако скорость с которой двигался наш транспорт, не позволила ворону долго оставаться на своем месте. Внезапный порыв ветра, неожиданно возникший в тот момент, когда проезд оказался особенно стремительным, заставил ворона соскочить. Он резко взмыл вверх, хлопая массивными крыльями, и с испугом исчез в темноте тоннеля, в который мы незаметно въехали.

Девушка продолжала сидеть на месте, слегка поправляя очки, которые постоянно сползали ей на нос. Произошедшее, казалось, не испугало ее, да даже не удивило, как будто она ожидала подобного поворота событий. Хмыкнув от неожиданности, я приподнялся со своего места и хотел было выйти из купе, но в тот же миг она подскочила, оказавшись рядом, и неловко протянула ко мне руки, словно пыталась остановить меня.

Ее действия выглядели несколько хаотично. Она нервно полезла в карман своей куртки и, с трудом нашарив, вытащила оттуда небольшой блокнот черного цвета с замысловатыми узорами на обложке. Спешно открыв его, она достала следом из кармана блестящую ручку и начала что-то быстро зарисовывать. На лице ее читалось напряжение и сосредоточенность.

– Эм-мм, – промычал я, пытаясь сообразить, что происходит. В голове крутились мысли – кто она, зачем так торопится и что именно собирается нарисовать? Пока я отвлекся на свои раздумья, девушка уже дорисовала последний штрих, завершив свой творческий порыв. Она словно оправдываясь за свою смелость, протянула мне блокнот, буквально пихая его в мои руки, как будто боялась, что я не приму ее работу.

– Неужели немая…? – пронеслось в моих мыслях, пока я забирал блокнот из ее рук. Глянув на страницу с рисунком, я буквально замер на месте. Мои глаза в эту секунду округлились в немом ужасе, а разум будто остановился, не в силах осознать увиденное.

– Какого… – мой гневный шепот сорвался с губ, полный шокирующей недоуменности. Неожиданно для себя я схватил девушку за плечи, сильно тряхнув из стороны в сторону. Внутри меня нарастала необузданная ярость, словно какой-то дикий зверь требовал выхода. – Откуда ты знаешь это место? – выпалил я, ощущая, как темные облака злости заполняют мою душу.

Сорвав с девушки очки, я отбросил их прочь, и только тогда наконец заглянул в ее глаза. Два карих зрачка смотрели на меня в каком-то невинном страхе, вызывая во мне вспышку сожаления и растерянности. Я хотел понять, откуда ей могла быть известна моя комната в старой съемной квартире, изображенная на рисунке, ведь все кто когда либо был в ней, только моя мама и сам арендодатель. Волнение и тревога, заставляли меня чувствовать себя словно акула, оказавшаяся в ловушке: сейчас, внутри меня ярость сталкивалась с виной и сомнением.

– Бо-гдан, – девушка тихо, буквально по слогам произнесла мое имя. Оно звучало из ее уст так, словно это было ее первое слово за всю жизнь. Интонация, с которой она произнесла его, была исполнена трепета и нежности, словно она произносила заклинание, способное разбудить в моем сознании забытые воспоминания. Ее голос, мягкий и тихий, словно шепот ветра, заставил мое сердце забиться быстрее.

Она вновь протянула руку в мою сторону, касаясь моего локтя своими тонкими, прохладными пальцами. Прикосновение было легким, но я ощутил, как от него по коже пробежала волна тепла. Медленно опускаясь ниже, она достигла моей ладони, переплетая наши пальцы воедино. Этот жест казался таким знакомым, словно наши руки уже давно были связаны. У меня возникло смутное чувство, будто бы я видел эту девушку раньше. Такое чувство, словно у меня откуда-то проявились острые симптомы амнезии, и сейчас, она пыталась вытащить меня из беспамятства. В моем сознании стала размываться граница между реальностью и сном, и в воздухе витало что-то необычное и притягательное. Все вокруг словно растворилось, оставив лишь ее и меня – в этом моменте, когда время потеряло свое значение.

Это чувство становилось все более ясным с каждой секундой, пока ее пальцы находились на моей ладони. Но, в какой-то момент я очнулся. Отбросив руку девушки, я шумно выругался и спешно покинул купе, выйдя в тамбур поезда. Вокруг меня слышались привычные звуки – тихий стук колёс о рельсы, облегчённый шёпот других пассажиров и лёгкое поскрипывание вагонов, но всё это казалось частью совершенно другого мира. Девушка не вышла за мной, и я почувствовал легкое облегчение, как будто сбросил с плеч тяжёлую ношу. Я выдохнул, стараясь привести свои мысли в порядок, потому что подобная ситуация буквально вывела меня из равновесия. Ещё никогда в своей жизни я не был настолько раздражительным и злым, как за последние несколько минут. Каждый миг, проведённый в купе, казался мне мукой, и я сам не понимал, что на меня нашло. В тяжелой голове зрели навязчивые мысли, пересекающиеся, как тёмные облака на горизонте.

Кому-то, возможно, моя реакция показалась бы чрезмерной, но в тот момент всё, что меня окружало, я готов был разорвать на части. Наверное, во всём виноват мой недостаток сна. Как я говорил до этого, за последние дни я не мог нормально уснуть, и это явно сказывалось на моём состоянии. Усталость копилась, как лавина, готовая обрушиться в любой момент. Каждый взгляд, каждое слово воспринималось иначе – с излишней чувствительностью, почти болезненно.

6.20

Я так и стоял в тамбуре под приоткрытым окошком, прислонившись к стене, ощущая, как стальные конструкции поезда трясутся подо мной. Я закрыл глаза, надеясь, что свежий воздух и шум, наполняющий пространство, помогут мне успокоиться. Но вместо этого чувства только усилились, превращаясь в замедленные вспышки гнева.

На миг я почувствовал, как скрытое внутри меня напряжение кипит, и тогда же понял, что мне нужно выбраться отсюда. Заключённый в этих стальных рамках поезда – мир, казался мне слишком тесным. Я дёрнулся в сторону, решив немного пройти по коридору, надеясь, что может быть, я смогу найти немного тишины и покоя, чтобы привести в порядок своё смятённое сознание, но мой разум, упорно твердил мне вернуться в свое купе. Сделав несколько шагов назад, я шумно отворил железные дверцы, врываясь в вагон, словно голодный зверь, жаждущий наживы. Мое сердце колотилось так сильно, что казалось, с каждым ударом оно готово разорвать мне грудь.

Вагон был пуст.

И это повергло меня в состояние растерянности. Девушки на месте не оказалось, и в воздухе повисло немое удивление. Я чувствовал, как ярость внутри меня, кипящая словно масло во фритюре, готова вот-вот вырваться наружу.

Я невольно сжал кулаки, ощущая, как пальцы впиваются в ладони, оставляя красные следы. В этот же миг, когда я пришел в себя, я окончательно перестал понимать, что происходит вокруг. Как она смогла выбраться из вагона, если я стоял прямо за ним? Мой разум ломался от вопросов, которые врывались в сознание без страховки, словно дикий поток ос. Я опустился на колени, стараясь успокоиться. Почему мои чувства вдруг стали такие острые и резкие? Я чувствовал себя иначе, чем обычно: каждая эмоция, каждый звук, каждое движение казались преувеличенными, как будто мир вокруг меня раскололся на осколки, и я был на грани безумия.

Пока мои мысли метались в хаосе, хриплый звук тормозов прервал тишину. Я снова встал, словно кто-то дергал меня за собой, и вздрогнул от неожиданности. Ломая тишину, чувства накатывали, как волны, словно желая затопить мой разум. Я посмотрел в пустоту вагона, где еще мгновение назад была она. Но, лишь эхо моего бьющегося сердца, отзывалось в этом казалось заброшенном пространстве.

Поезд остановился на неизвестной мне станции. Я стоял, неосознанно глядя в окно на унылый пейзаж, который мелькал за стеклом. Он напоминал мне о том, насколько далеко я уехал от привычной жизни. Не долго думая, словно мной кто-то управлял дистанционно, я вышел из купе, направляясь к ближайшему выходу из поезда. Сердце колотилось в груди, как будто предвещало что-то неладное.

Добравшись до дверей, я столкнулся с проводником, который стоял в открытом проходе. Высокий, худощавый парень, с характерной для рабочих – формой, изучал меня пристальным взглядом, прищурив глаза, как будто пытался заглянуть в самую душу.

– Москва? – произнес я едва слышно, и мой голос показался мне чужим и безжизненным, словно это был не я, а кто-то другой, кто ждал от меня ответа.

– Власово… до Москвы ещё сутки ехать. – парень ухмыльнулся, глядя куда-то за горизонт, будто искал ответ на какой-то свой вопрос, за пределами моего поля зрения. Его выражение лица казалось загадочным, и в этом взгляде было также, что-то излишне уверенное.

– Не выспались что-ли? – продолжал он с налетом насмешки, заставляя меня ощутить себя неловко. В этот момент я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. В его голосе был легкий подтекст, который не давал покоя, заставляя мерзнуть от неожиданной тревоги.

Я прикрыл глаза, в попытках побороть свой гнев, который, казалось, вскоре вырвется наружу без моего ведома. Признаться, все это начинало меня пугать. Неконтролируемые вспышки гнева, раздражительность и злость – всё это были первые признаки шизофрении, как я помню из школьных уроков психологии. Я старался выбросить все эти мысли из головы, но они всё равно не покидали меня, вкрадчиво шепча, что с каждым мгновением я всё дальше ухожу от реальности, в которой был когда-то.

– Я выхожу, – мой голос вновь заговорил без моего согласия. Оттолкнув проводника в сторону, я спустился с поезда на несколько ступенек ниже, а затем спрыгнул прямо на землю. В голове гудело от волнения, словно все события последних дней вспыхнули в один момент, и я полетел в бездну неопределенности.

– Поезд отходит через пять минут… – провожатый крикнул мне в след, но я даже не стал оборачиваться. Я не мог больше оставаться в этом вагоне, среди этой пустоты и галлюцинационной девушки. Мою душу наполняло разочарование о том, что я не выполнил просьбу своей мамы. Она не знала, ни о моих тревогах, ни о том, что я наперекор всему решил пойти своим путем.

Собрав все свои мысли, я двинулся вперед, вглубь леса. Тишина сразу же охватила меня своей защитной пеленой. Здесь не было ни суеты, ни электрического света, а лишь шёпот деревьев и трели птиц. Моя душа буквально кричала о том, чтр этот лес станет моим убежищем, и местом, где я смогу услышать собственные мысли, чтобы разгадать загадку, которая мучила меня так долго.

Каждый шаг углублял меня в эту зеленую бездну, где все казалось новым и неизведанным. Я почувствовал, как растет свобода внутри меня, словно корни древнего дерева. Где-то позади взвизгнули тормоза, а затем раздался звук, будто кто-то закрывал дверь. Я знал что больше, назад дороги нет. Но, у меня и не было желания вернуться. Я вдохнул свежий воздух, насыщенный запахом хвои и сырой земли, и почувствовал, как моя решимость крепнет.

8.00

Моя голова гудела, как старая машина, отказывавшаяся работать должным образом. Внутри все мельтешило, и я не понимал, почему я оказался здесь, среди деревьев, среди их могучих стволов и густых крон, которые казались практически непроницаемыми для солнечного света. Почему я сошел с поезда, когда у меня была четкая цель в голове? Все было так ясно, пока я не увидел эту странную девушку, и теперь, как будто кружащаяся карусель, мои мысли запутались в невообразимый клубок.

Присев на ближайший пень, который казался таким старым, что мог бы рассказать целую историю, я обхватил голову руками и закрыл глаза, пытаясь успокоить нескончаемый поток хаотичных мыслей. Я пытался поймать каждую ускользающую идею, но они продолжали ускользать от меня, как вода сквозь пальцы. Сколько я уже блуждаю по этому лесу? Часы, а может даже дни? Я не могу даже вспомнить, как выглядит мой дом, и как пахнет улица, на которой я жил. А главное, какого черта я вообще здесь нахожусь?

Вокруг меня стояла тишина, ломаемая лишь шорохом ветра и звуками далеких птиц, но внутри меня бушевал настоящий ураган чувств. Я резко почувствовал себя потерянным, как будто меня выбросило на этот необъятный берег жизни, где я не знаю, куда идти и что делать дальше. Каждый шорох в кустах заставлял меня нервничать, каждый случайный звук заставлял сердце колотиться. "Что же делать дальше?" – думал я, ненавидя себя за то, что оказался в этой ситуации.

– Богдан? – чей-то мужской голос неожиданно раздался за моей спиной. Я вздрогнул и мгновенно обернулся назад. За мной, облокотившись об высокую сосну, стоял темноволосый парень, одетый в белый спортивный костюм, который резко выделялся на фоне зелёного леса. Его волосы плавно колыхались на ветру, словно живые, а глаза внимательно и проницательно смотрели на меня, прищуренные в ожидании.

Я кивнул в ответ, но язык мой словно онемел, не в силах вымолвить и слова. Дорога, потянувшаяся передо мной, оказалась намного более утомительной, чем я ожидал. Каждое мгновение, проведенное в раздумьях и волнениях, словно вымывало последние силы. Я почувствовал, как ярость, бушующая во мне и наполнявшая энергией, уходит, оставляя лишь усталость и смятение.

Парень подошёл ближе, присел на корточки рядом со мной. Его заинтересованный взгляд не отрывался от моего лица.

– Ты помнишь, как оказался здесь? – спросил он, и в его голосе проскальзнула нотка настойчивости.

– Да, я сошел с поезда, – не долго думая, ответил я, не придавая этому значения.

– Ты помнишь, зачем сделал это? – повторил он, словно пытаясь выудить из меня что-то более глубокое.

– Да, чтобы… – я замешкался, словно меня задержала невидимая сила, остановившая на полуслове. Мысли смешивались и путались, я начинал чувствовать, как волнение гложет меня изнутри. Я резко посмотрел на него: – Ты вообще, кто такой?

Мой голос стал грубее и яростнее, а в груди бурлила неприязнь. Я резко поднялся с пня, едва думал о последствиях. В порыве гнева я толкнул парнишку в грудь. Он немного отлетел от меня и врезался в ближайшее дерево, но даже в таком состоянии выглядел не сломленным. Как только он упал, мгновенно, словно в его ботинках находились пружины, он вскочил обратно, готовый продолжать разговор.

Теперь, когда он стоял передо мной с непоколебимой уверенность, я начал осознавать, что этот парень – не просто случайный встречный. В его глазах читалось что-то, что приковывало моё внимание и отталкивало одновременно, как электрический разряд. Я внутренне напрягся, готовясь к возможным событиям, которые могли развернуться прямо сейчас. В этом лесу, на этой дороге, где границы реальности и галлюцинаций начинали стираться, я понимал, что моя жизнь может измениться с одним его словом.

Парень, казалось, даже не удивился моему напору, а наоборот, рассмеялся, будто это была всего лишь забавная игра. Его смех звучал высоко и безмятежно, как речка, текущая среди камней.

– Легко на меня сердиться, не правда ли? – произнес он, пока поднимался на ноги и отряхивал одежду. – Но вопрос не в том, кто я такой. Вопрос в том, что ты тут делаешь.

Я отвёл взгляд, не зная, какую реакцию ожидать от этого непонятного молодого человека. В голове все путается – мысли о поездке, о цели, которую я преследовал, теперь казались настолько далёкими, словно я искал потерянную вещь в тумане.

– Я… я должен был быть где-то, – произнес я, осознавая, что мои слова звучат неубедительно. – Просто должен.

– И это всё, что ты можешь сказать? – парень наклонил голову, глаза его блестели, как будто он знал больше, чем я.

– Да, – с досадой ответил я. – А что, ты думаешь, у меня есть какие-то ответы?

Он снова засмеялся, но на этот раз смех был менее беззаботным.

– Возможно, у нас есть для этого время. Ты ведь понимаешь, что здесь не просто так оказался? Я могу многое тебе рассказать. Вопрос в том, готов ли ты слушать.

С каждым его словом внутри меня что-то поднималось, как волна. Я почувствовал, что разговор может открыть двери в мои собственные мысли и чувства, которые я пытался подавить.

– Готов или нет, но я не могу оставаться тут. Мне нужно найти… – я сам не знал, что именно мне нужно найти.

Парень снова посмотрел на меня с пониманием.

– Сейчас, тебе нужно найти самого себя – и это твое самое сложное путешествие, – произнес он тихо. – Но у каждого пути свой старт. Понимаешь?

Честно говоря, я уже ничего не понимал. Кивнув в ответ, я огляделся по сторонам.

– Говори, – произнес я, – что происходит?

Глава 12

8.30

Темноволосый парень неторопливо прошел возле меня, скрываясь за моей спиной. Я почувствовал, как он приближается, и инстинктивно скрестил руки на груди, пытаясь создать барьер между нами. Я ждал, когда он, наконец, заговорит. В воздухе витала напряженность, и мне казалось, что каждый звук был острее, чем обычно.

– Что ты помнишь перед тем, как сел в поезд? – произнес он с уверенной, почти настойчивой интонацией.

Его вопрос заставил меня задуматься. В памяти всплыли смутные образы, затертые в хаосе, как едва различимые рисунки на поверхности воды. Я вспомнил о том, как стоял на перроне, глядя на уходящий поезд, и, казалось, что в тот момент всё вокруг остановилось. Но после короткой паузы я ответил, сконцентрировавшись на настоящем.

– Я помню чудное м… ой, прости. Сейчас ведь не время шутить? – язвительно произнес я, оборачиваясь в его сторону с легкой притягательностью. Я старался донести до него, что он не в том положении, чтобы играть в загадки.

В ответ на моё выражение и язвительность он лишь застыл, будто обдумывая мои слова. Мои нервы кипели, и во всем этом не было ничего приятного. Я почувствовал, что этот парень излучает особую энергию. Враждебную. А если быть точнее, то слишком светлую. Его оптимизм и стремление помочь меня бесили. Он пытался заглянуть в мой внутренний мир, а я не хотел, чтобы кто-то входил в моё сознание и копался в том, что я сам не успел осознать.

– Зачем тебе это нужно? – спросил я, стараясь не выдать всю свою раздраженность, но голос выдавал меня. – Ты следователь, чтобы меня допрашивать, или может психолог?

Неприятное ощущение угнетения накатывало, и я не знал, как справиться с этой странной атмосферой, навеянной его присутствием. Мне хотелось просто отвернуться и уйти, скрывшись от его проницательного взгляда, однако сзади меня оставался лишь темный коридор, а впереди – его настойчивый вопрос, ожидающий ответа.

Темноволосый, похоже, не собирался сдаваться. Он посмотрел на меня с легкой усмешкой, и я заметил, как его глаза блеснули в ярком солнечном свете.

– Неправильный ответ, – произнес он спокойно, не обращая внимания на мою иронию. – Мы оба знаем, что это не обычный вопрос. Я просто хочу понять, что произошло с тобой, прежде чем ты попал сюда.

Я запоздало осознал, что его слова были больше, чем просто любопытство. В них сквозила уверенность, будто он знал больше, чем говорит. Я отбросил неконтролируемое раздражение и попытался сосредоточиться.

– Я помню лишь смутные вспышки, – всё-таки признался я, потирая виски. – Повседневные вещи, телефонный звонок… помню, что я приехал навестить твою матушку и потом – поезд. Все остальное ускользает от меня, как вода сквозь пальцы.

Он кивнул, как будто эта информация его удовлетворила, и занялся чем-то на своем телефоне. Я заметил, что его ладони двигались уверенно, хотя он, казалось, просто играл с экраном, явно готовясь к следующему вопросу.

– Ты поехал не просто так, – произнес он, не поднимая взгляда. – Ты ищешь что-то. Или кого-то.

С этими словами воздух вокруг нас стал ещё более напряженным. Я не мог взять в толк, откуда у него такие выводы. Как будто он прочитал мои мысли.

– И что ты знаешь об этом? – спросил я, теперь уже заинтересованный.

– Знаю, – коротко сказал он, оборачиваясь ко мне. – Но имей в виду: здесь не все так просто, как кажется.

– Я вижу, мистер очевидность. Я сошел с поезда, а теперь застрял в лесу с парнем маргинальной внешности, и абсолютно ничего не помню из своей предыдущей жизни. Конечно, здесь не все так просто. К тому же, как ты говоришь, я кого-то ищу?

Брюнет рассмеялся, прежде чем заговорить:

– Да, девушку. Ее зовут Злата. Она тоже ищет тебя, – он затих, подбирая правильные слова, – вы успели познакомиться в поезде, помнишь?

При упоминании нее, в моих мыслях сразу же возник образ нервной, смущающейся девушки, которая молчала, и боязливо разглядывала меня карими глазами, хлопая своими длинными, черными как смоль ресницами.

– Это та сумасшедшая? Она даже не заговорила со мной… признаться, я подумал, что это галлюцинация, потому что, когда я с психу выбежал из вагона, то вернувшись назад, не обнаружил ее на том же месте. Скажи мне, – я шагнул чуть ближе к парню, обнаружив, что он был выше меня на несколько сантиметров. – Это из-за нее у меня случились провалы в памяти?

Глаза брюнета округлились.

– Конечно же нет, эта девушка… – он снова замолчал, обдумывая свой ответ. – Она та, кого ты ищешь. Мы все ищем ее, но призвать ее можешь только ты. Понимаешь?

Я задумался над его словами, пытаясь определить, как это возможно. Почему именно я? И что это за связь, между Златой и моей потерей памяти?

– Но, как я могу ее призвать? – спросил я, ощущая, как в груди все сильнее зреет тревога. – У меня нет ничего, что могло бы помочь…

Брюнет наклонил голову, словно пытаясь прочитать мои мысли.

– Ты уже знаешь больше, чем думаешь, – произнес он, и его голос стал более уверенным. – То, что ты не помнишь, не значит, что этого не было. Возможно, есть что-то внутри тебя, на что она – может откликнуться. Мысли, чувства… иногда даже воспоминания, которые ты не осознаешь.

Я закрыл глаза на мгновение, пытаясь сосредоточиться. В моей голове все еще крутились образы страха, неизвестности, но также и чего-то трепетного, будто действительно, связь с этой Златой была чем-то более глубоким и важным.

– Ладно, допустим, я найду в себе эти воспоминания, что дальше? – продолжил я, открывая глаза.

– Тогда мы сможем вытащить ее из того места, где она находится, – ответил брюнет с надеждой в голосе. – Но мы должны действовать быстро. Злата в опасности, и если ты не вспомнишь, кто ты и что это за связь между вами, то может быть слишком поздно.

Я почувствовал, как холодный пот пробежал по спине. Опасность? Что, если я не смогу восстановить свою память? Что, если эта девчонка окажется далеко, и времени останется совсем немного?

– Что тебя связывает с ней? – спросил я.

Лицо брюнета стало серьезным, и он вздохнул, словно взвешивал каждое слово.

– У каждого из нас есть свои причины, но то, что нас объединяет, – это желание спасти Злату. И ты, наш единственный шанс, – парень вздохнул, продолжая. – Понимаешь, мы искали эту девушку много лет, она сестра моей близкой знакомой. И эта девушка оказалась связана с тобой, какими-то магическими, невидимыми узами. Может ты и не помнишь, но мы нашли ее благодаря тебе, а потом… потом ты исчез и сам, и теперь она, направилась на твои поиски, сбежав от нас. Ты многое не помнишь Богдан, потому что твой разум затуманили. Его стёрли сильнейшим заговором, таким – какой не смогу снять даже я.

Я молча кивнул, ощущая, как внутри меня начинает закипать решимость. Я не знал, кем был раньше, но одно было ясно – я готов был сражаться за ту, которую даже не знал, но почувствовал как часть себя. И, как не странно, но я действительно ощущал в атмосфере, да даже в своем теле – присутствие каких-то потусторонних сил. Я не понимал и ничего не помнил, а это явно было чьим-то подлым вмешательством.

9.00

– Хорошо, – я вновь кивнул, стараясь скрыть волнение, которое нарастало внутри. – Действуем. Что от меня требуется? – решительной походкой я ступил ближе к брюнету, и тот изогнул бровь, рассматривая мое лицо с явным интересом, как будто пытался прочитать мои мысли.

– Нам нужно отыскать Злату, прежде чем до нее доберется твой от… Герман. Прежде чем до нее доберется Герман, – брюнет откашлялся, и его серьезный тон сразу же привлек моё внимание. – Этот человек обладает мощной темной силой, способной принести нам множество проблем. Он умеет призывать и общаться с некромантами, а это значит, что у него есть доступ к жутким тайнам и запретным знаниям, которые могут обернуться для нас настоящей катастрофой. Он знает больше ста сильнейших заклинаний и заговоров, и каждое из них может быть использовано против нас в самую неподходящую минуту. Вообщем, он довольно опасный и беспощадный маг.

Я почувствовал, как холодок пробежал по моей спине. Герман… это имя вызывало внутри меня необъяснимую тревогу и ужас. Я размышлял о том, с чем мы можем столкнуться, и каковы будут последствия, если мы не успеем.

– Вау, – выдохнул я, невольно удивляясь происходящему. – Совсем как в какой-нибудь компьютерной игре. Брюнет, стоящий рядом, слегка улыбнулся, словно в моих словах нашел частичку понимания.

– Если бы мы были персонажами компьютерной игры, – произнес он, задумчиво глядя вдаль, – нам бы было гораздо легче. Но реальность такова, что у нас нет дополнительных жизней.

– А что с этим Германом? Почему он охотится на вашу Злату? Что ему нужно? – продолжал я, стараясь разобраться в этом сложном положении и в тех угрозах, которые нависли над ребятами.

Парень, глубоко вдыхая, запрокинул голову к небу, определённо размышляя о чем-то важном. Он внимательно рассматривал спешно плывущие по небу голубые облака, как будто искал в них ответы на свои вопросы.

– Много веков назад, – наконец произнес он, – Герман наложил страшное и абсолютно противоречащее всем законам магии проклятие на одну девушку. Эта девушка, была одарена особыми способностями. Благодаря проклятию, ее новорожденные дети должны были стать воплощением сил природы, сразу же после своего рождения. Но, к счастью, проклятие было нарушено, и одна из дочерей осталась человеком. Я думаю, что именно это и стало причиной его ненависти.

Парень почесал затылок, искренне взвесив все, что только что рассказал.

– Герман хочет отомстить за то, что произошло, – продолжил он с лёгкой тревогой в голосе. – Когда ты исчез, мы узнали, что этот маг вышел на охоту. И мы думаем, что ему нужна Злата. Он явно будет делать всё, чтобы заполучить её.

Я ощущал, как холодок пробежал по спине, словно предвестие беды. Передо мной разворачивалась настоящая драма, исход которой зависел от меня – да, именно от меня, и это осознание давило, как тяжёлый камень на сердце.

– Получается, – начал я, размышляя вслух, – Злата именно та девушка, которая осталась человеком?

– Нет, – брюнет задумался, и его нахмуренный лоб выдал его внутреннюю борьбу. – Почему ты решил именно так? Потому что видел в её образе человека в поезде?

На мгновение я замолк, оценивая все, что произнес парень, обдумывая слова и параллели, которые вырисовывались в этой истории. Вся эта ситуация оказалась куда более запутанной, чем я предполагал.

– Погоди, – я остановил его, пытаясь объяснить свою точку зрения. – Я размышлял немного по-другому. Зачем Герману девушка, которая уже проклята? Разве не логично было бы ему охотиться на ту, которая осталась человеком? Она представляет собой некий ключ к его желаниям. Возможно, он считает, что, завладев ею, сможет восстановить утраченноe проклятие и получить силу, о которой мечтает?

Глаза брюнета округлились, когда я договорил свое последнее слово. В его взгляде отразилась смесь удивления и паники. Спешно стянув со своего плеча какой-то доисторический мешок, парень резко схватил меня за руку, бросая сумку нам под ноги.

– Залезай! Быстрее! – произнес он. Его голос прозвучал настойчиво и даже немного испуганно. Я понимал, что ситуация требует немедленного действия, однако разум не оставлял меня в покое.

– Ты придурок?! – я закричал, упираясь ногами в землю, как будто пытался остановить какое-то невообразимое бедствие. – В мешок? Ты что, умом тронулся?

Было видно, что мой протест и замешательство только усиливают его тревогу. Он оглядывался, как будто страх уже поджидал нас откуда-то с тыла. Я мог видеть, как его темно-каштановые волосы треплет ветер, а кожа побледнела от напряжения. Он продолжал указывать на мешок, в то время как его глаза непрерывно искали ответы, которые могли бы унять нашу тревогу.

– Слушай, у нас нет времени! – он заговорил тише, но его голос оставался полон настойчивости. – Если сейчас мы не успеем, то как ты и сказал, картина станет гораздо хуже!

Парень отчаянно оглядывался по сторонам, словно ожидая, что вот-вот появится что-то ужасное. Его глаза казались почти беспокойными, хотя в нормальных обстоятельствах он выглядел довольно уверенно. – Я не шучу! – резко произнес он, пытаясь потянуть меня за собой. – Это единственный способ уйти отсюда живыми.

Я всё ещё не мог поверить в то, что происходит. Ноги упрямо оставались на месте, несмотря на его настойчивые попытки склонить меня к тому, чтобы залезть в этот старый, потрепанный мешок.

– Ну и что, ты думаешь, что мы просто так исчезнем? – возразил я.

Парень стиснул зубы и нервно дернул головой в сторону. Где то неподалеку раздавались отдалённые голоса. Похоже, он знал, что времени осталось в обрез.

– Давай, шевелись! Шансов меньше, чем ты думаешь! Мешок перенесет нас к Дарине…

9.20

Ещё утром, я смеялся бы над такой идеей, но сейчас, глядя на все происходящее, я чувствовал, как страх нарастает внутри. Я нервно оглянулся. Вокруг нас всё ещё слышались приближающиеся звуки.

Через мгновение я принял решение. Вздохнув, я резко схватил мешок и, прыгнул внутрь него, зажав глаза.

– Богда-а-ан!

Громкий крик поразил тишину комнаты, и я быстро распахнул глаза. Мгновенно яркий свет лампы, висящей на стене почти перед моим лицом, ослепил меня, заставив снова зажмуриться. Попробовав сосредоточиться, я повернулся в сторону голоса и сразу же увидел перед собой очаровательную брюнетку с глубокими карими глазами, сверкающими словно две полные луны. Она была невероятно красивой, и в душе мелькнула мысль: "Может быть, она моя девушка?" Амнезия, вызванная чьей-то магией, вполне могла скрыть даже такие важные моменты.

Я, вспомнив мимику одного знаменитого актера из известного романтического фильма, улыбнулся ей так, как будто шутил с ней в своем сердце. Но, увы, моя ухмылка, скорее всего, выглядела странно или даже глупо, потому что её реакции не последовало. Вместо того, чтобы ответить на мой жест дружелюбия, она вопросительно приподняла бровь, и склонилась к брюнету, стоящему рядом, громко зашептав ему в самое ухо.

– Ярослав, – произнесла она с легкой обеспокоенной ноткой в голосе. – Ты что, ударил его? Почему он улыбается как дурак?

Эти слова ударили меня прямо в сердце. Моя улыбка, как будто стянутая невидимой нитью, мгновенно сползла с лица. Чувство неловкости нарастало, и я обиженно отвернулся от них в противоположную сторону, чувствуя, как моя собственная идентичность рассыпается на мелкие кусочки.

– Где мы?

Перед моими глазами была обычная небольшая комната, с советской мебелью и узорчатыми коврами. Здесь чувствовался запах старости и чего-то очень древнего, словно стены этой комнаты хранили в себе множество тайн и историй, которые никогда не будут поведаны. Я обратил внимание на потрескавшийся потолок и обветшалые обои, которые помнили, похоже, лучшие времена. В углу стоял обтрепанный диван, с которого в любую минуту мог соскочить последний кусочек ткани, а на стенах висели старые фотографии, на которых незнакомые мне люди, с улыбками смотрели в будущее, не догадываясь о том, что их ждет.

– Это дом твоей бабушки, Богдан, – спокойно пояснила брюнетка, стоя в проеме двери с легкой усмешкой на лице. Она выглядела уверенно, будто знала, зачем мы здесь. – Мы подумали, что чем ближе будем к врагу, тем дольше он будет искать нас. Это же психология!

Я глядел на нее с недоумением. Всё происходящее казалось странным и нелепым, и меня терзали сомнения.

– Моя бабушка ваш враг? – произнёс я, не веря в услышанное. Мои воспоминания были смутными, как тени на стенах этой комнаты. Я ничего не помнил и совершенно ничего не понимал.

– Эм, нет. Твоя бабушка давно покинула этот мир, Наш враг твой от… – девушка не успела договорить, как в этот момент, парень с которым я сюда прибыл, глухо шлёпнул ее по плечу, отчего она сразу же замолчала, бросая на него вопросительный взгляд.

– Ты не рассказал ему? Ярослав! – брюнетка топнула ногой, нахмурив брови, ее голос напоминал раскат грома, что заставило парня немного вздрогнуть. В комнате повисло напряжение, и мой взгляд также обратился к нему.

– На него и так свалилось достаточно информации, – произнес Ярослав, стараясь придать своему тону уверенность, несмотря на явные внутренние сомнения. – Тем более, – он прищурил взгляд, – его поведение изменилось. Наблюдая за ним, я понимаю, что некоторые черты его характера начинают проявляться с новой силой.

– Что ты имеешь ввиду? – настороженно спросила брюнетка. Её голос звучал все более тревожно.

– Его сущность начала проявляться, – продолжил Ярослав, обводя взглядом комнату, как будто стараясь найти поддержку среди обшарпанных стен. – Нам нужно что-то предпринять, чтобы он не запустил в себе гены Германа. Это важно для всех нас.

– Серьезно…? – воскликнула брюнетка, её глаза расширились от удивления. Она скомкала в руках край своей футболки, а ее напряжение стало пронизывать атмосферу, как меткий удар молнии.

Я кашлянул, привлекая внимание ребят, понимая, что пришло время наконец выяснить, что происходит, и почему я оказался в центре этого обсуждения.

– Может, вы уже объясните мне, кто такой этот Герман и откуда во мне его гены? – спросил я, стараясь сохранить спокойствие, несмотря на волну эмоций, накатывающую на меня. Я почувствовал, как интересно и в то же время тревожно мне становится от подобной неопределенности.

– Герман твой отец, наследник Прохора – вождя Лунного клана. Понимаешь? – Ярослав присел рядом со мной, вытаскивая из своего мешка книгу, которую он бережно удерживал в руках, как будто это был какой-то драгоценный артефакт. Я не мог оторвать взгляд от его лица, полного серьезности, но, кажется, даже его уверенность не совсем могла развеять то облако недоумения и шока, которое окутывало меня. Я вспомнил, как мы, буквально несколько минут назад, оказались здесь, в этом месте, и не мог не задаться вопросом, как такое было возможно – с помощью простого мешка.

– Твой отец Темный Лорд. Опасный монстр, которому нет равных даже среди темных колдунов, – продолжал Ярослав, не обращая внимания на мой растерянный взгляд. Он говорил с таким напряжением, что казалось, его слова были полны какой-то глубинной истины, которую я только начинал понимать. – Многие в нашем мире знают о его деяниях и ужасаются ему. Люди и маги стараются не пересекаться с ним, и не без оснований. Каждый раз, когда он проявляет свои силы, тьма накрывает все вокруг, и мир погружается в хаос.

Я пытался переварить его слова, связь между Германом и той тьмой, о которой говорит Ярослав, смущала меня. Я никогда не видел своего отца, но тем не менее всегда считал его обычным человеком, и вдруг выясняется, что он – Темный Лорд? События, которые стерли мои прежние представления о реальности, накладывались одно на другое, как слои старинной карты, на которой уже трудно различить границы.

– Ты еще не понимаешь, – продолжал Ярослав, открывая книгу и показывая мне страницы, полные непонятных символов и рисунков. – Здесь изложены легенды и предания о твоем роде. Все начинается с Прохора, вождя Лунного клана, который смог объединить множество темных сил под своим началом. Он был не только вождем, но и тем, кто держал баланс между светом и тьмой. Но потом родился Герман, и всё изменилось…

Я пытался сосредоточиться на словах Ярослава. Как мог этот незнакомец говорить о моем отце с таким страхом и благоговением? Ощущение надвигающейся угрозы начинало бить тревогу внутри меня.

– Ты должен понять, – произнес брюнет с серьезным лицом, – что твоя жизнь теперь изменилась. Судьба, которую ты пока не понимаешь, ждёт тебя. Тебе необходимо научиться контролировать свои силы, и эта книга поможет тебе в этом. За тобой стоит наследие, которое не прекратится до тех пор, пока ты сам не станешь хозяином своей судьбы.

Я на мгновение уставился на него, и мои глаза немного расширились от осознания. Вокруг расстилался неведомый мир, полный тайн и магии, а какой-то старинный родовой долг теперь стал моим. Я бросил взгляд на книгу, страницы которой словно манили меня, обещая открыть тайны, которые могут изменить всё.

Глава 13

Вторник. 14 июня. 11.00

Магия не казалась мне чем-то необычным. Возможно, это объяснялось тем, что я ничего не помнил из своей предыдущей жизни. Каждый миг, проведённый в новых условиях, погружал меня в атмосферу таинственного и неведомого. Ещё вчера, сидя в поезде, я мечтал о будущем, строил амбициозные планы насчёт учебы, размышлял о том, какие предметы мне хотелось бы изучать, и кем я стану после окончания университета. Вся эта предвкушаемая жизнь казалась такой яркой и увлекательной…

Но сейчас, оглядываясь вокруг, я не понимаю даже того, как это – учиться? В моей голове царило смятение и путаница. Странные изменения происходили со мной, как будто моя жизнь перевернулась с ног на голову. Порой мне казалось, что я нахожусь в каком-то потустороннем мире, где привычные понятия становятся неактуальными, а реальность и фантазия переплетаются в удивительном танце. Успеваю ли я за всем этим? Амнезия – это ли причина моих неопределённых ощущений, или всё дело в том, что действительно мощное заклинание полностью завладело моим разумом и вырвало меня из привычного существования, оставив только пробелы и вопросы?

Каждая деталь окружающего меня пространства казалась чуждой и одновременно притягательной. Я чувствовал, как что-то древнее и волшебное просыпается внутри меня, но не мог понять, что именно. Кто я на самом деле? Каковы мои истинные желания и стремления? Эти вопросы терзали мой разум. Я понимал, что пора разобраться в себе и в этом загадочном мире, где магия не только присутствует, но и живёт, дышит, а может, даже и правит.

Пятница. 17 июня. 11.00

Амнезия была не единственным изменением, которое произошло в моей жизни. Я полностью перестал спать, и это кардинально изменило моё восприятие реальности. Ярослав, уверял меня, что это состояние является нормальным для магов, которые посвящают себя изучению мистических искусств. Он постоянно напоминал, что с отключением от сна мне открываются новые горизонты.

Согласно его словам, судьба щедра к магам, позволяя им тратить больше времени на обучение и совершенствование своих навыков, вместо того, чтобы тратить часы на бесполезный, утомительный сон. Для меня это звучало как подарок – возможность углубиться в изучение заклинаний, алхимии и древних текстов, которые меня заставляла читать Дарина.

Я начал замечать, как мой разум становился более ясным, а память – более острой. Каждую минуту, которую я раньше проводил во сне, я использовал для самосовершенствования. Я читал эти сложные книги по магии, экспериментировал с заклинаниями и изучал уязвимости в различных магических системах. Этот процесс поглощал меня с головой, и я не замечал, пролетает время.

Однако, с каждым днем, я начал осознавать и другую сторону этого "благословения". Отсутствие сна становилось для меня бременем. Несмотря на яркие моменты открытий и понимания, я начал чувствовать, что мой организм истощается. Слишком много знаний и слишком мало отдыха вызывали у меня легкую тревогу и беспокойство. И, когда на мои плечи ложилась тёмная тень усталости, я задавался вопросом, будет ли это новое состояние вести меня к счастливой жизни или, напротив, станет причиной моей гибели.

Воскресенье. 19 июня. 11.00

Неконтролируемые вспышки гнева больше не проявлялись, что было полнейшим облегчением. Я наконец-то мог вздохнуть свободно, не опасаясь, что вот-вот взорвусь из-за пустяка. Дарина, заваривает мне специальный чай, известный среди её клана как средство, снимающее напряжение и предотвращающее агрессию. Лишь эта магия, способная успокоить бурю внутри меня.

– Это рецепт, который передавался из поколения в поколение, – говорит она с гордостью, поднося ароматную чашку к моим губам. – Он помогает не только расслабиться, но и обрести внутренний покой.

Я не понимаю, как ей удается находить нужные слова в моменты, когда не хватает сил на собственные размышления. У неё есть тот уникальный дар, которого мне не хватает. Она была светлым магом, в отличие от меня, и этот факт порой угнетал, но в то же время вызывал восхищение.

Наши отношения оставались в рамках дружбы, и, несмотря на лёгкое волнение, которое я порой чувствовал рядом с ней, мы ни разу не пересекли черту между друзьями и влюблёнными. И, скорее всего, это было к лучшему. Она не была моей девушкой, и если бы это произошло, я вполне допускаю, что мог бы сойти с ума ещё раньше. Как бы мне этого не хотелось, глубокие чувства только бы усложнили наш и так, насыщенный день за днем – путь моего самосовершенствования.

– Богдан!

Я задумался буквально на секунду, а брюнетка уже была недовольна. Нависнув надо мной, словно учитель младших классов, она следила за тем, чтобы я не пропускал строчки в книге, которую читал в данный момент.

Насколько я понял, дела наши были совсем паршивы. По словам Ярослава, в последнее время ситуация вокруг, стала запутанной и тревожной. Я не смог добыть какой-то альманах в квартире моей матушки, и, как оказалось, вместо нужной информации я получил от нее – магическую амнезию. Это было какое-то проклятие: потому что, память словно ускользнула от меня, и я не мог вспомнить никаких важных моментов из своего недавнего прошлого, которые могли бы помочь разобраться в текущих проблемах.

Тем временем, мой отец, охотился за Дариной. Кроме того, ко всему прочему, ребята снова потеряли Злату. Это совсем не добавляло оптимизма в нашу ситуацию. Мы пытались найти её с помощью магии Ярослава, но, похоже, она исчезла так же неожиданно, как и много веков назад. Каждый день мы чувствовали, как безысходность охватывает нас, и с каждым новым днем мысли о том, как все это разрешится, становились все более мрачными. Теперь все надежды ребят, зависели исключительно от моих колдовских сил.

– Ты уверена, что я смогу управлять светлой магией? Может, мне всё-таки стоит изучать темную? – спросил я, выбрасывая в воздух свои переживания. Мне казалось, что шутить не стоит, но мысли о темной магии все равно не покидали меня.

Дарина, которая уже сидела напротив, посмотрела на меня с удивлением. В ее взгляде легко читалось непоколебимое убеждение. Отчего-то, она была уверена, что если мои мысли не коснутся темной магии, то вместе с этим не проявятся и темные силы, переданные мне от Германа. Я сам не раз задумывался над этим, но вот вопрос, действительно ли это так? Это утверждение выглядело столь же уверенно, как и сомнительно, ведь я давно уже ощущал в себе странные изменения, и моя интуиция подсказывала, что темная магия уже начала проявляться в моем сознании.

Однако перечить Дарине было просто-напросто самоубийством. Я прекрасно знал, что у неё есть свои причины и аргументы. Поэтому, который день подряд, я сидел над книгами со светлыми заклинаниями, погружаясь в мир древних знаний и магических формул, надеясь, что они смогут пробудить в себе ту силу – которая не повлечёт за собой тьму.

Чтение и изучение этих древних текстов давалось мне нелегко. Иногда казалось, что я топчусь на месте, а мои усилия не приносят никакого результата. Временами, даже если я ощущал некую искру, она быстро гасла, как будто тьма пыталась перехватить инициативу. Но, я понимал, что если перестану бороться с собой, то опущусь на роковую тропу, где не только меня, но и ребят, ждет лишь бездна.

21.00

Сидя возле кухонного окна, я продолжал монотонно листать книгу на латыни, страница за страницей, не понимая ни слова. Не зная этого языка, я просто рассматривал непонятные для меня символы, бедные завитки и строчные буквы, которые для меня означали лишь набор знаков. Каждая страница была пронизана таинственной аурой, и я пытался сосредоточиться на своей внутренней силе. Дарина уверяла, что когда моя магия начнет проявляться, я смогу расшифровать эти старинные тексты и пойму скрытые за ними смыслы. Словно в ответ на её слова, в голове начали всплывать образы и мысли. Неожиданно я задумался о Злате. Это имя вновь вернулось ко мне в памяти, как будто кто-то невидимый дотронулся до моего сознания. Для меня было полным шоком узнать, что девушка, которую я случайно встретил в поезде, оказалась проклятой берёзой. Мне совершенно не удавалось вспомнить подробности нашей встречи, но сама мысль об этом поражала. В ней как будто заключалась тайна, которую я не мог разгадать, и которая одновременно вызывала во мне желание помочь.

Злата была близнецом Дарины, и именно это родство добавляло загадочности в наши судьбы. Я чувствовал, что она мне знакома, несмотря на полное отсутствие воспоминаний о ней. Это чувство трудно объяснить, но оно не покидало меня, и я не мог его игнорировать. Меня продолжало терзать глубокая вина за то, что, поддавшись эмоциям, я не смог усмирить свою проявляющуюся силу. Это привело к тому, что я испугал девушку, которая, вероятно, чувствовала себя уязвимой и одинокой в тот момент.

Я вновь взглянул на страницы книги, надеясь, что смогу расшифровать эти таинственные знаки и найти ответ на свои вопросы. В глубине души я надеялся, что смогу помочь Злате снять проклятие, которое разделяло сестер. Неожиданно, за моей спиной послышались приглушённые шорохи. Они слабо напоминали звуки, которые издают высохшие осенние листья, когда по ним проходят. Резко обернувшись, я увидел перед собой Дарину. Она нервно топталась на одном месте, словно искала в себе смелость подойти ближе. Подняв на меня свой кареглазый взгляд, в котором смешивались страх и надежда, она неожиданно бросилась вперёд. Я не успел сориентироваться, как она, уже упав ко мне на колени, вцепилась в мои объятия. Я опешил, но осторожно приобнял девушку в ответ, словно она была самым хрупким хрусталем на свете, который мог разбиться от любого малейшего, неосторожного движения.

От нее пахло чем-то древесно-сладким, словно она только что вышла из леса, а в её волосах, откуда-то запутались ярко-зелёные, небольшие листья, придавая ей вид сказочной нимфы. Я почувствовал, как моё сердце затрепетало.

– Я так боюсь, – произнесла девушка, и её голос послышался эхом в моих ушах, так как она прижималась лицом к моей груди, ища в моём тепле утешение. – Ты призвал меня… это твоя сила. Пожалуйста, не отпускай меня.

Она несла какую-то чушь, но в её громком дыхании и выражении лица было что-то такое, что заставляло меня не сомневаться в её словах. Я по-прежнему продолжал обнимать её, осторожно поглаживая по волосам, желая передать спокойствие и защиту. Если сейчас ей нужно было утешение, я был готов успокаивать её сколько потребуется, ведь эти моменты казались безбрежными, словно время остановилось, и всё вокруг потеряло свою значимость.

Но вдруг, в этот напряжённый момент, в кухню прошел Ярослав, а следом за ним вошла… Дарина!

Они увлечённо о чем-то спорили, но, увидев нас, замерли, округлив глаза, как будто встретились с нечем-то невообразимым. Если Дарина стояла передо мной, то кого же я сейчас обнимал? Эти мысли закружились в моей голове, смешиваясь с недоумением и растерянностью. Я пытался понять, что происходит, и почему перед моими глазами стоит та же самая девушка, которая была рядом. Внутри поднялась волна вопросов, и, несмотря на все попытки успокоиться, нерешительность охватила меня с головой.

– Злата? – Дарина, стоящая напротив тихонько позвала брюнетку.

Как по команде, весь пазл, что был разбит и разбросан в моей голове, на малейшие частицы, постепенно начинал складываться. Все дело было в том, что прямо сейчас, я обнимал Злату. Ту самую девушку, проклятую на вечные муки в обличии березы.

Я не мог поверить своим глазам – как она могла снова быть здесь, передо мной, в самой обычной домашней обстановке. Время словно засадило стрелу в это мгновение, и мне казалось, что я находился в неком сюрреалистическом сне.

– Ты… жива, – произнес я, стараясь не выдавать своих чересчур переполняющих эмоций, но мой голос всё равно дрожал при произнесении слов.

Злата медленно подняла глаза, и в них читалось бесконечное множество ощущений – недоумение, страх и надежда. Она снова была здесь, но что это значило для всех нас? Мои мысли метались, как бабочки в жаркий летний день, не оставляя ни единого шанса на спокойствие.

– Это ты? – её голос был таким же тихим и мелодичным, но разве я мог его помнить? – Я… я знала, что ты…

"Что ты? Что она могла знать?" – мысли мои снова запутались. Я смотрел на её лицо, на нежные черты, которые запечатлелись в отголосках моей памяти при нашей встрече в поезде, и пытался осознать, было ли всё это иллюзией или игрой судьбы.

– Я здесь, Злата. И ты тоже, – произнес я, пытаясь сохранить равновесие в этом эмоциональном шторме. – Но как? Что произошло? Почему теперь ты снова с нами?

Дарина нервно покашляла, будто сама ощущала, что эта ситуация вышла за рамки обычного разговора. Она знала, что между нами с Златой было что-то большее, чем просто тайна. Маячащее в воздухе напряжение напоминало о том, что мы все были связаны чем-то невидимым и, возможно, неразрывным.

– Я… я не знаю, – призналась Злата. Её голос дрожал, а глаза наполнились слезами. – Я думала, что никогда не смогу вернуться… И что всё уже кончено.

Каждое её слово как будто вырывалось из глубины её души, и я чувствовал, как они проникают в моё сердце, заставляя его биться быстрее от волнения и страха.

– Ты помнишь меня? – голос Дарины раздался за спиной Златы, и брюнетка поднялась, оборачиваясь в сторону сестры. Они стояли друг напротив друга, неотрывно рассматривая каждую деталь, отличающую их между собой. В этот момент, мне показалось, что время остановилось, и мир вокруг всех нас – словно исчез. Девушки действительно были близнецами, абсолютно идентичными по внешности: ровные черты лиц, тесно переплетенные волосы, и даже их яркие глаза светились в унисон, словно отражая один и тот же свет. Но как я мог заметить, по характеру они всё-таки отличались.

Если Дарина была храброй и безбашенной, готовой идти на риск и часто действующей на импульсе, то Злата была кроткой и чуткой, словно весенний цветок, который боится даже сильного ветра. Она была тихой и спокойной девушкой, в то время как Дарина отличалась настойчивым и требовательным характером, это ставило их схожесть, в явное противоречие. Вместе, они действительно напоминали две неразлучные стихии – земля и небо, которые наконец-то обрели долгожданный покой в объятиях своих душ.

Понедельник. 20 июня. 03.00 ночи.

Злата не превратилась в березу. Сейчас, она сидела рядом со мной на диване, укутанная в теплый бабушкин плед, и создавала собой уютную атмосферу в комнате, наполненной полумраком. В ее руках трепетно держалась кружка с теплым молоком, и я едва мог не заметить, как она неумело пыталась это делать, и этот самый простой жест был для нее непривычен. Однако, девушка, прожившая не один век в образе дерева, довольно быстро, с характерной для нее скромностью, училась всему новому – от того, как правильно держать кружку, до того, как вести себя среди нас.

– Ты совсем ничего не помнишь? – ее тихий голосок все равно заставлял меня сравнивать ее с сестрой. Дарина всегда была шумной и активной, привлекающей к себе все внимание, как вспышка яркого света в темноте. Да, Злата была похожа на нее, но в то же время абсолютно иной. Ее нежность и тишина напоминали мне поведение маленького, пугливого котенка. Ее спокойствие напоминало о том чувстве умиротворения, о котором я кажется, так давно забыл.

Я задумался на мгновение. – Помню только тот день, когда мы увиделись в поезде, – произнес я, сделав небольшую паузу, и потупив взгляд в пол, испытывая сильное чувство вины за то, что напугал ее в тот день. Мои действия тогда были необдуманными, и теперь я не мог избавиться от чувства, что это я стал причиной ее разочарования. – Как ты нашла меня?

Злата улыбнулась, и в ту же секунду я разглядел ее нежное лицо сквозь ночные потемки, в которых притаилась настоящая магия. Ей не требовалось много слов, чтобы вызвать во мне чувство тепла.

– Это ты нашел меня, точнее призвал, – сказала она с легким загадочным оттенком в голосе. – Неосознанно, возможно… неужели ты не чувствуешь в себе эту силу?

Я вновь погрузился в воспоминания. В надежде, что маленькие кусочки мозаики, соберутся в моем сознании, встав на свои места. Но, видимо я просил от своего мозга слишком много. Призывал ли я кого-то до этого? Не помню… Может, это было больше чем просто случайное столкновение двух душ? Мысли крутились в голове, создавая вихрь вопросов, на которые у меня никогда не было ответов.

Я снова посмотрел на брюнетку, и заметил, как свет луны играл на ее длинных волосах, напоминая ветви березы, что так хорошо я успел запомнить.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я, стараясь вернуть постигнутые меня мысли в привычное русло. – Как проявляется эта сила? Как я мог призвать тебя? Это же глупости.

– Нисколько, – ответила она, отпив немного молока. – Каждый из колдунов носит в себе магию поиска, и даже те, кто ещё не стал полноценным магом. Иногда сила просыпается, обращаясь к тем, кто готов услышать зов природы. Ты не знаешь, сколько душ осталось в деревьях, земле и на небе, и сколько их голосов ждут, чтобы быть услышанными.

Я снова задумался. Все это казалось далеким и слишком загадочным, но она говорила с такой уверенностью, что невольно начинал верить ей.

– И что теперь? Что мне с этим делать? – спросил я, ощущая свою голову переполненной от вопросов.

Злата застенчиво потянулась к моему плечу, и слегка погладила его, буквально через секунду одернув руку назад. Ее прикосновение было мягким, как шелк.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к тихому ритму ее сердцебиения. Я ощущал, как внутри меня что-то шевелится – страх и надежда. Это было тяжело, но в глубине души я знал, что, возможно, это именно то, что я забыл.

Из соседней комнаты послышались приглушённые шорохи. Сейчас, мы находились в доме совершенно одни. Ярослав с Дариной отправились в ближайший лес, чтобы набрать – освещенной луной воды, из местного озера. Зачем не понятно. Дарина обещала рассказать все, когда они вернутся обратно. Меня же, оставили следить за девушкой. Я вскочил с места, приблизившись к ближайшей стене. Нащупав выключатель, я включил в комнате свет, оборачиваясь в сторону Златы.

– Ты сможешь обратиться в березу и исчезнуть? – прошептал я, подумав, что это может ее спасти. Злата кивнула.

– Только… – она смущённо опустила взгляд в пол, и я заметил как подрагивали ее темные, длинные ресницы. – Только, если ты сможешь позвать меня обратно, Богдан.

Я спешно кивнул, пытаясь сосредоточиться на том, каким образом я верну ее, если даже не знаю какой именно силой владею. Но, спорить не было времени. Шорохи из соседней комнаты стремительно приближались. Как по команде, девушка стоящая позади меня испарилась, оставляя после себя знакомый мне древесный аромат.

Звуки в полутемном коридоре, звучали словно кто-то скользил по полу. Пока я вслушивался, мое сердце начинало биться быстрее.

Я прижал ухо к двери этой комнаты. Шорохи становились всё явственнее, они не могли принадлежать ни Ярославу, ни Дарине. Вдохнув глубже, я осторожно открыл дверь и ступил внутрь тьмы. В коридоре было хоть глаз выколи, лишь лунный свет пробивался сквозь занавески гостиной, скользя по полу.

Сначала я не увидел ничего подозрительного. Но, потом я заметил на полу следы. Мелкие, чёткие – как будто кто-то пробежал здесь, оставив отметины. Странное чувство толкнуло меня на шаг вперёд, и я заглянул в стоящий рядом шкаф. Никого.

Шорохи снова раздались, и на этот раз они звучали ближе. Я обернулся, но никого не увидел. "Может, просто ветер", – успокоил я себя. Но в глубине души росло предчувствие, что что-то не так.

Вдруг, в доме глухим этом, раздалось крепкое "тук-тук", как будто кто-то стучал в стену. Я быстро направился к двери, готовый уже выбежать наружу, когда услышал знакомый голос – это была Дарина. Она возвращалась, но что-то в её тоне заставило меня замереть. Он звучал не как обычно, а полон тревоги.

– Ты не поверишь, что мы нашли! – сказала она, открывая дверь. За ней стоял Ярослав, но, его лицо тоже было не таким радостным, как я ожидал. В руках брюнетки сверкала фляга, и я заметил, что её пальцы дрожат от нервозности.

– Мы ощутили какую-то силу у озера, – продолжала Дарина, её голос чуть шумел, будто она не могла совладать с эмоциями. – Когда набрали воды, она начала шипеть… Я тебе точно говорю! Это было ужасающе и завораживающе одновременно. Мы никогда не сталкивались с чем-то подобным!

Шорохи в соседней комнате замерли, но я всё ещё стоял на ватных ногах, прислушиваясь к окружающим меня звукам. Непривычная тишина, словно кто-то выключил звук – сразу всего вокруг, заставляла моё воображение разыгрываться на полную катушку. Я чувствовал, что здесь происходит нечто странное и опасное, но пока не мог понять, в чём именно дело.

– Лебедев, ты слышишь, что я тебе говорю? Вода в озере живая! – настаивала она, и в её глазах заполыхал огонёк, что-то между страхом и восторгом.

Я посмотрел на брюнетку уничтожающим взглядом, и в этот момент Ярослав прошел немного вперёд, закрывая собой Дарину, словно защищал её от чего-то, что могло напасть.

– Что-то произошло? – подобно мне, он начал осматриваться вокруг себя, будто бы тоже почувствовал неладное, инстинктивно ощущая нарастающую угрозу. – Богдан?

– Всё было замечательно, пока где-то в середине дома не раздались какие-то приглушенные звуки. Они были похожи на звуки какого-то небольшого животного. Его хриплое дыхание переплелось с лёгким шуршанием, пробирающимся из тени.

Я замер на месте, наблюдая, как Ярослав и Дарина начали размышлять.

– Я не знаю, что это было, – вскинул я руки. – Может, где-то, кто-то застрял?

Дарина с испугом посмотрела на меня, её лицо побледнело, и в этот момент я понял, что она тоже не уверена, что мы сможем справиться с тем, что ждёт в темноте, скрытой внутри дома. Не долго думая, Ярослав, направился в сторону, откуда доносились звуки.

– Я пойду с тобой! – закричала Дарина, рванувшись за ним. Я замер на месте, понимая, что всё это лишь начало чего-то гораздо более страшного. Внутренний голос подсказывал мне, что мы втянулись в нечто, что было вне нашего контроля, и с каждой секундой страх охватывал моё сердце всё сильнее.

Понедельник. 20 июня. 4.00

Ярослав двигался по дому, словно супергерой, уверенный в своих силах и готовый встретить любые испытания. Его шаги были легкими, напоминая грациозные прыжки, а каждая открытая, старая деревянная, дверь, становилось маленьким подвигом. Скрипучие петли и облака пыли, вырывающиеся из своих укрытий, абсолютно не мешали магу.

В его руке, а точнее, над ладонью, парила сотня мелких, голубоватых кристаллов. Каждый из них сверкал в тусклом свете, как звезда на ночном небе. Ярослав освещал пространство магическим порошком, и это было завораживающе. Кристаллы мерцали, сотворяя вокруг него световой ореол, словно придавая ему скрытую, дополнительную силу.

Дарина держалась между нами. С тех пор как я выдвинул свою смелую теорию о том, что Герман, будет охотиться именно за ней, Ярослав не отходил от нее ни на шаг. Его внимание к ней было безусловным, и в его решительных поступках ощущалась защитная интуиция. Я тоже не терял бдительности; присматривал за ней, хотя с ее характером, порой, это было просто невыносимо, потому что частенько, Дарина болтала без остановки, а еще, заставляла меня изучать альманахи, задавая вопросы, на которые у меня не было ответов, потому что я все ещё не мог расшифровать текста, написанные на латыни.

Каждый шаг по дому казался каким-то квестом в карточной игре, где ставки росли с каждой открытой дверью. И, они были явно не в нашу пользу.

Направив свет от кристаллов в последнюю прикрытую дверь, спустя ровно одну секунду, мы услышали чей-то жалобный писк. Сердце забилось быстрее от неожиданности, и волнение охватило меня с головой. Ярослав, оценив ситуацию, подтолкнул меня ближе к Дарине, словно стремясь сделать так, чтобы я смог защитить девушку в случае атаки. В это время он сам решительно прошел внутрь комнаты, откуда доносился звук. Прошла минута, прежде чем мы снова услышали его.

– Ребята! – его голос прозвучал с настойчивостью и надеждой, будто он нашел что-то важное. Мы с Дариной переглянулись. Не зная, что именно нас ждет, мы всё-таки решили последовать за ним. Девушка напряжённо вцепилась в рукав моего черного худи, и это добавило мне уверенности. Мы быстро прошли вслед за нашим другом.

Когда мы ступили в комнату, наши глаза начали осваиваться с полумраком. Оглядевшись, мы увидели, как брюнет стоит неподалеку от нас, возле какого-то старинного столика, который наверное помнил множество историй. В его руке был маленький котёнок коричневого цвета, который выглядел совершенно беззащитным. Другой рукой парень продолжал освещать комнату, сыпя волшебный порошок, и благодаря этому свету комната заиграла яркими красками, а на стенах проступили странные узоры.

– Смотрите, кого вы испугались, – расхохотался он, подходя ближе к нам с улыбкой, которая растянулась от уха до уха. – Всего лишь маленькая зверюшка, – произнес он, осторожно прижимая котёнка к груди. Его смех напоминал колокольчики, и напряжение, которое витало в воздухе, постепенно начало растворяться.

Я расслабился, и с меня, наконец, словно сняли тяжелую пелену тревоги. Дарина улыбнулась, когда посмотрела на котёнка, который, хотя и был испуган, всё же выглядел крайне мило. Ярослав погладил пушистого комочка по спинке, и тот, сразу же успокоился.

– Как ты его нашел? – спросил я, подходя ближе к Ярославу, стараясь разглядеть малыша, которого он держал в руках. В голове все еще прокручивались события последнего времени, и я пытался собраться с мыслями.

– Он забрался в угол, испугавшись моего света, – пояснил парень, осторожно поглаживая котенка по спинке. – Думаю, я знаю, как он оказался здесь. Улыбка на его лице светилась теплом, и мне стало интересно, что он имеет в виду.

Котенок словно на подтверждение его слов, тихо мяукнул, а его маленькие ушки настороженно шевелились при звуках наших голосов. Я не мог отвести от него взгляд. Он выглядел таким беззащитным и, в то же время, с каким-то внутренним светом, который притягивал внимание.

– Никого не напоминает? – парень протянул котенка в мои руки, чтобы я мог поближе его рассмотреть. Я осторожно принял его, ощущая, как его теплое тело расслабляется у меня на ладонях.

– А должен кого-то напомнить? – я пока еще не понимал, о чем идет речь. Мой взгляд скользнул по пушистому комку, и я заметил, что котенок словно полон жизни, но его глаза отражали что-то таинственное. – Ну, коричневый, глаза карие, ресницы такие… большие. Я хотел сказать "длинные", но мысли путались.

– Где Злата? – неожиданно спросил брюнет, и в его голосе послышалась настороженность. – Вы ведь были вместе до появления шума?

Я кивнул, все еще соображая, кого же мне должен напомнить этот котенок. Образы промелькнули в голове, и я вспомнил, как несколько минут назад, я сравнил характер Златы с котенком. Могло ли это быть связано с ней? Мы с Ярославом обменялись взглядами, и я почувствовал напряжение в воздухе: все происходящее совершенно не укладывалось в обычный порядок вещей.

– Я же говорил, – брюнет уже отвлекся от меня и обратился к Дарине, которая стояла рядом, задумчиво глядя на животное. – Его сила – в его мыслях.

5.00

– Получается, – я кашлянул, прочищая свой осипший голос, – я могу призывать существ, стоит только мне подумать о каком-то определенном животном?

– Теоретически да, – парень задумался, и на его лице отразилось недоумение. – Я думаю, что дело не только в животных. Благодаря тебе мы нашли Злату – это ты призвал её в том самом лесу, в который попал, когда мы разделились.

– Не утруждайся, – я похлопал Ярослава по спине, стараясь развеять угнетающее настроение, которое постепенно нас накрывало. – Я все равно ничего не помню. Все эти пробелы в памяти, благовония неведомой силы, незаметно вытравили из меня.

Неожиданно, по моей макушке, звонко прошлась ладонь Дарины, и я ойкнул, поворачиваясь к ней с недоумением.

– За что?!

– За сравнение с лошадью, Лебедев! Ты же подумал именно об этом, когда рядом с твоим домом появился адский конь. Подумать только! Ты даже не осознаешь, что если тебе смешно, то как это может быть опасно одновременно!

Приступы Дарины пугали меня, она не только говорила всякую чушь, которую я совершенно не понимал, но и иногда её слова были настолько резкими, что я не знал, как на них реагировать. Даже обычный разговор с ней часто оборачивался настоящим испытанием. Мы с Ярославом переглянулись.

– Нам нужно быть осторожными. Мы пока не знаем, как работает эта сила, и сейчас важно научиться контролировать её, – серьезный голос брюнета, вновь раздался за нашими спинами.

– А я бы предпочел, чтобы нам вообще не приходилось с ней иметь дело, – вздохнул я. Потирая ушибленное место, я подумал о Злате, углубив свой взгляд в угол комнаты. В доме светало, и теперь, можно было не бояться темноты. В этом старом, забытом магами месте, свет работал исключительно в одной комнате, отчего, ближе к ночи, тут везде стоял полный мрак.

Необычные руны, которые проявились на стенах под действием магического света Ярослава, начали постепенно растворяться. Дарина успела сфотографировать несколько знаков на свой смартфон, пока они не исчезли с концами, оставив нашему вниманию, обычные стены из старой древесины.

Злата появилась в комнате вместе с первыми лучами солнца, и сразу наполнила атмосферу теплом и радостью. Она тут же обнялась с Дариной, словно стараясь передать ей частичку своего света, а затем, повернувшись ко мне, бросила благодарный взгляд. Это был не просто взгляд, а целая гамма эмоций, в которой можно было угадать признательность, дружескую поддержку и даже легкое удивление. Она прошептала одними губами "спасибо", и я почувствовал, как в груди разлилось приятное тепло.

Я задумался о том, что брюнет оказался прав. Вспоминая, как всего несколько минут назад в моих мыслях мелькала Злата – а теперь она стояла здесь, и ее улыбка, её каштановые волосы, ловили солнечные лучи, создавая вокруг нас ауру волшебства. Подумать только, я способен призвать кого угодно из своего сознания, стоило мне только сосредоточиться на нём. Эта мысль как будто раскрывала передо мной дверь в совершенно новую реальность, где я мог управлять своими желаниями и фантазиями. Однако это же осознание внезапно вызвало в сердце легкую тревогу.

Ярослав действительно прав – мне следует сначала научиться контролировать свои мысли. Ведь с каждым новым "призывом" я открываю дверь не только для радости, но и для потока неожиданных последствий. Я осознаю, что в мире мыслей и чувств легко запутаться и затеряться. Неосторожное слово или мимолетная вспышка эмоции, могут привести к нежелательным результатам. Я просто напросто, хочу избавиться от мук совести и сожалений, которые могут возникнуть от недостатка контроля над моим внутренним миром.

– Ты знаешь, что это были за знаки? – я невзначай спросил Дарину, когда мы остались одни на кухне. Атмосфера была относительно спокойной, но лёгкое напряжение витало в воздухе. Ярослав вместе со Златой направились в кладовую комнату, чтобы разобрать остальные альманахи, которые в этом доме хранила моя бабушка. Никто из нас не подозревал, как много тайн могут раскрыть эти книги, и мы даже не догадывались, какие воспоминания о прошлом могут быть там скрыты. Признаться, я до сих пор не вспомнил её лица. Меня поражало, насколько сильным было заклинание, вызвавшее во мне амнезию. Каждую минуту, которая проходила с момента потери памяти, я всё больше ощущал, как будто моя жизнь – это пустая страница книги, оставшаяся без текста. Неужели я навсегда потеряю все свои воспоминания? А если у меня была карточка с миллионами, а я не помню пароль… Как я смогу её найти, зная лишь своё имя и обрывки былого?

– Догадываюсь, – сказала Дарина, отвлекаясь от посуды, которую мыла в маленькой железной раковине. Она посмотрела на меня с любопытством и легким волнением, как будто сама не верила в то, что собирается сказать. – Это защитные руны. Твоя бабушка нарисовала их магией, чтобы защитить дом от злых сил. Возможно, они даже охраняют остатки твоих воспоминаний, запечатлённые где-то глубоко внутри тебя.

– Злых сил? Разве она и мой дед, не были вождями-основателями темного клана? Куда ещё злее?

Девушка улыбнулась, присаживаясь рядом. Она вытащила из кармана своих джинс смартфон, и открыла фотографии стен, которые успела сделать до полного восхода солнца.

– Я не знаю… но, смотри, – она буквально ткнула телефоном мне под нос, – видишь руну в виде луны? Я знаю, что это знак вашего клана, и он своего рода сосуд, в котором собраны силы каждого мага, входящего в клан, – девушка задумалась, поправляя шоколадные локоны. – Как ты знаешь, клан уже давно распался, но где-то в мире, до сих пор существует сосуд, в котором спрятаны силы многих ушедших из жизни колдунов из Лунного клана. Я прочла это в альманахе жизни твоей бабушки. Там написано, что сосуд в виде луны принадлежит тому, кто сможет доказать свою преданность клану луны. Ты понимаешь что нибудь?

Я задумался над её словами. Если руны действительно защищают дом, может, они могут защитить и ее со Златой? Взгляд Дарины был полон интереса, и я заметил в её глазах искорки понимания, как будто она тоже ощущала, что наше исследование только начинается. Я пригнулся ближе к ней, и зашептал, эмоционально накаляя обстановку.

– А как они работают? Можно ли их разрушить или, наоборот, активировать?

– Это очень сложный процесс, – ответила она, заправляя волосы за ухо и, казалось, погружаясь в свои мысли. – Руна – это не просто знак. Для их активации необходимы специальные слова и четкое намерение. Твоя бабушка знала, как это делать. Возможно, если мы найдём что-то ещё из её принадлежностей хранящих в себе её энергетику, мы сможем запустить какой-то магический процесс…

Я кивнул, одновременно и нервничая, обрадованный стойкими возможностями, и задумался над её словами. Внутри меня стали собираться разрозненные мысли – о прошлом, о своей семье и о магии, которую я, казалось вообще, никогда не воспринимал всерьёз.

– Но как можно доказать свою преданность клану? – спросил я вспоминая про сосуд, и пытаясь понять, что именно ждет меня впереди. – Есть какие-то испытания?

– Вероятно, – ответила девушка, покачав головой. – В альманахе не было подробностей. Но если сосуд существует, значит, он охраняется чем-то. Возможно, тебе нужно будет столкнуться с какими-то жизненными испытаниями, чтобы доказать свою стойкость и чистоту намерений.

Она снова взглянула на свои фотографии и указала на одну из них. На изображении стены часть рун напоминала символику, связанную с луной.

Может быть, именно здесь, в этой стене, твоя бабушка оставила подсказки или следы, которые помогут тебе найти ту самую луну.

– Ты готова мне помочь? – спросил я, глядя на неё с надеждой.

Её ответ был быстрым и уверенным.

– Конечно! Мы должны это выяснить вместе. И кто знает, возможно, это приключение изменит не только твою, но и наши жизни? Главное, не потеряй самого себя, Богдан, – сказала Дарина, накрывая мою ладонь своими горячими пальцами. В ее глазах был такой необычный свет, что мне показалось, что время буквально замерло на этот короткий момент. Она посмотрела на меня как-то особенно, задержав взгляд на моих губах, словно пытаясь передать слова, которые не решается произнести. Эта молчаливая связь между нами, будто бы, была наполнена невысказанными чувствами и эмоциями, которые почему-то нелегко было выразить словами.

Однако, как только она одернула свою руку и вернулась в реальность, её лицо вновь озарила её "фирменная" улыбка. Дарина вскочила с места, как будто на мгновение забыла об окружающем мире, а теперь очнулась.

– Нам нужно обсудить план действий, – быстро бросила она, направляясь к раковине, где все ещё стояла гора посуды, ожидающей своего часа. В её голосе слышался призыв к действию, и это придавало ей уверенности. – Богдан, позови ребят, пусть соберутся здесь.

7.00

Прошло несколько минут, прежде чем мы собрали свои мысли и оказались за массивным, но старым деревянным бабушкиным столиком, который по всей видимости, хранил в себе множество воспоминаний о тайных встречах и тихих вечерах. Стол был потертым и покрытым глубокими царапинами, но все равно внушал уважение своим возрастом. Мы образовали небольшое анонимное собрание, погруженные в ожидание того, что нам предстоит узнать.

Ярослав положил перед нами несколько необычных для меня вещей, которые я никогда не видел до этого в своей жизни. Я удивленно рассматривал их, стараясь понять, что именно они могут значить и какую тайну хранят. Помимо всего прочего, они со Златой нашли несколько новых альманахов, которые выглядели как настоящие сокровища, добытые из недр прошлого. Одна из книг, безусловно, привлекала внимание больше других: ее обложка была настолько сильно опалена огнем, что места, где когда-то могли быть изображения или надписи, теперь представляли собой лишь обугленную поверхность, рассыпающуюся в прах и пачкающую остальные предметы на столе черной сажей.

Брюнет аккуратно положил альманах в центр стола, будто это был священный артефакт, о котором следовало говорить шепотом. Мы замерли в ожидании, и в этот момент Злата начала раскладывать остальные находки. Она выложила на стол лупу, которой, вероятно, пользовались какие-то исследователи в прошлом. Стекло лупы блестело на свету, словно приглашая нас заглянуть в мир мелочей, о которых мы раньше не задумывались. Кроме того, они принесли несколько небольших флакончиков с прозрачной жидкостью. Я стал размышлять, что именно может быть внутри – возможно, это были редкие эссенции или алхимические настои, которые могли бы открыть перед нами двери в неизведанное. Наконец, Злата разместила пакет с сухими травами, запах которых наполнил комнату легкими пряными нотами, и села между мной и Ярославом. Дарина сидела напротив, и в моих мыслях пронеслось, что вместе мы образовали некое подобие магического круга, Тишина, нарушаемая лишь легким шорохом нашей одежды и ритмичным биением сердца, создавала дополнительное напряжение в этой небольшой комнате. Девушка кашлянула, обращая на меня свой взгляд, в котором читались одновременно и смелость, и какое-то неопределенное желание.

– Богдан, – сказала она, – я хотела бы кое-что попробовать. Точнее, пробовать будешь ты.

Её слова зазвучали как манящий зов, и я почувствовал, как опасный адреналин забурлил в моих венах. Дарина встала, потянувшись к соседнему шкафчику, и через мгновение вытащила оттуда флягу. Это была та самая фляга, которую они с Ярославом принесли ночью, когда все разговоры о магии и древних ритуалах казались мне игрой воображения. Я с интересом наблюдал, как она открывает крышку, и на меня накатило чувство неопределённости.

– Хочешь, чтобы я выпил воды из озера? – с удивлением произнес я, не отрывая взгляда от её лица. – Вы же говорили, что она живая и шипит? – я уставился на Ярослава, надеясь увидеть в его глазах хоть каплю разъяснения. Но, брюнет лишь пожал плечами, словно так же, как и я, не знал, что делать и как реагировать на эту странную просьбу Дарины.

– Да, именно. Но не просто воду. Это… это нечто большее, – с задумчивым выражением лица произнесла она, поднося флягу ближе ко мне. – Эта вода может открыть новые горизонты, показать то, что скрыто от обычных глаз. Но тебе нужно быть готовым к последствиям.

Слова Дарины зависли в воздухе, заполняя его загадочностью и пробуждая во мне любопытство. Я сомневался. Мысли о том, что может произойти, заставляли меня переживать. Ничего подобного раньше со мной не происходило, и в какой-то момент я даже почувствовал себя вырванным из реальности, как будто находился в самом сердце волшебной сказки.

– Что ты имеешь в виду под "новыми горизонтами"? – спросил я, не удержавшись от любопытства. – И как эта вода может это сделать?

Дарина взглянула на меня с легкой улыбкой, полная решимости. Она явно понимала, о чем говорит, и это вызывало во мне любопытство. Я продолжал размышлять о том, чем это всё может закончиться.

– Лебедев! Выпей уже, а?

Дарина поднесла флягу впритык к моим губам. Метаться было некуда, я уже давно понял, что если она что-то задумала, отвертеться не получится уже никому.

Я почувствовал, как в моем животе заводится легкое волнение, смешанное с тревогой. Словно раздался некий внутренний зов, который подсказывал мне: "Не останавливайся!". Я на секунду закрыл глаза, пытаясь отогнать сомнения. Возможно, это и есть тот самый шанс изменить свою жизнь, испытать что-то необычное.

– Хорошо, – произнес я, взглянув в её уверенные глаза. – Если это действительно может открыть какие-то горизонты, я готов.

Я наклонил голову и осторожно коснулся губами края фляги. На мгновение я задумался о тех древних историях, которые я слышал от ребят – о магии, о заклинаниях, о том, как одно простое действие может изменить судьбу. В этот момент я ощутил, что время словно замедлилось. Я – словно был на перекрестке, где одно решение могло изменить всё.

Вода оказалась холодной, но в ней чувствовалась таинственная энергия. Как только я сделал глоток, внутри меня разлилось тепло. Оно начинало будоражить каждую клетку моего тела, и в моём сознании возникли образы – яркие, живые, полные эмоций и странных ощущений.

Я вдруг увидел себя в прошлом: маленький мальчик, который с любопытством изучал окружающий мир. Тот беззаботный день, когда я играл в парке, наполняя каждый момент радостью. Затем образы сменились, и я увидел людей, с которыми делил смех и слёзы, все доверия, обиды и мечты. Это были мгновения, о которых я забыл.

– Что со мной? – тихо спросил я, не в силах удержать своего удивления.

Дарина стояла рядом. Её глаза мерцали, будто в них отражались искры магии.

– Ты видишь? – ответила она. Сейчас, её голос был тихим и успокаивающим. – Это лишь начало. Вода из живого озера – поможет тебе понять, кто ты есть на самом деле, и какие возможности когда либо открывала перед тобой жизнь.

Я слушал ее, и продолжал вживаться в образы, которые мелькали передо мной, испытывая всё большее желание узнать о себе и окружающем мире. Все мои страхи и сомнения потихоньку начали оседать, уступая место осознанию и свету. Я понимал, что с каждым новым образом, который возникал в моём сознании, я не просто наблюдал свою жизнь, я забирал из неё свои потерянные силы и вдохновение.

Глава 14

Понедельник. 20 июня. 10.00

– Лебедев! – настойчивый голос Дарины заставил меня распахнуть глаза. Я долго не мог понять, где нахожусь, и лишь затем осознанно пришел в себя, увидев знакомое помещение, наполненное утренним, солнечным светом.

– Подбери свои слюни, – девушка расхохоталась, и я заметил, как отключился прямо на табуретке, запрокинув свою голову назад. Её смех звучал как мелодия, обволакивающая меня, и я невольно улыбнулся, хотя мне было несколько неловко от своего состояния.

– Ты что-то вспомнил? – вкрадчиво спросила она, нависнув надо мной с фонариком, который светил прямо в мои глаза и заставлял меня щуриться и моргать. Брюнетка рассматривала мои зрачки, наклонившись настолько близко, что я чувствовал аромат её клубничного шампуня, который источал нежный и сладковатый запах. Он напоминал мне о лете, о юности, и беззаботных днях, проведённых на пляже, где мы с друзьями, смеясь и дразня друг друга, загорали под солнцем.

Мои щеки, казалось вспыхнули от смущения, когда я осознал, как долго разглядываю её. Я поспешил сесть в нормальное положение, пытаясь взять себя в руки. Брюнетка продолжала изучать меня, заглядывая в самую душу, пока моя голова гудела, как растревоженный улей, а мысли разбегались, словно напуганные воробьи.

– Кажется… – пробормотал я, – я вспомнил все.

Глаза ребят расширились от удивления. Ярослав вопросительно поднял бровь и, казалось, готов был задать множество вопросов. Я заметил в его взгляде, что он был взволнован.

– "Все"? Это довольно растяжимое понятие, Богдан. Давай конкретнее.

– Нет, серьезно… – я перебил его, стараясь упорядочить свои мысли в головной невидимой вьюге воспоминаний. – Я помню день, когда впервые пошел в садик. Я не хотел уходить оттуда, потому что у меня впервые появились друзья, и это было невероятным ощущением радости, когда вокруг были такие же любознательные дети, с которыми я мог играть. Я помню, как мы танцевали и пели вместе, а потом обменивались игрушками. Я закрыл глаза на мгновение, чтобы лучше ощутить те моменты, и почувствовал, как теплота охватывает меня.

– Я помню день, когда закончил школу. Прямо после выпуска я вернулся домой, лег на диван и проспал целых три дня, восстанавливая все свои силы, потраченные на долгие годы обучения, эти домашние задания и экзамены. Это было… такое облегчение! Моя улыбка засветилась, когда я вспомнил своих одноклассников.

– Я помню, как развозил пиццу и попал в аварию. Это была настоящая экшен-сцена, когда машина вдруг притормозила, и я почувствовал, как сердце остановилось на мгновение. Мне тогда повезло, я отделался легким испугом… Помню…

Вспышка воспоминания опалила мой разум, как только я увидел образ матери.

– Это она! Она лишила меня памяти своим проклятым заклинанием.

Но… зачем?

Вопрос повис в тишине, словно тяжёлый камень, заставив моих друзей замолчать. Сердце сдавила ледяная рука тоски. Что могло заставить её пойти на такое? Какая причина была достаточно веской?

– Возможно, она пыталась оградить меня от чего-то… – прошептал я, невидящим взглядом уставившись на свои руки. – Или это как-то связано с их прошлым? С тем, что она не хотела, чтобы я узнал?

Решимость вспыхнула в груди, разгоняя ледяную тоску. Я должен найти её, поговорить, понять. Без этого я не смогу двигаться дальше, не смогу жить полноценно. Моя жизнь – это пазл, и один из самых важных элементов, связанных с моим рождением, был украден.

– Я должен её найти, – произнес я, и мой голос звучал твердо, не смотря на бушующие внутри эмоции. – Мы должны её найти.

Я вновь почувствовал присутствие Дарины. Она тихо подошла сзади и, наклонившись, нежно обняла меня за шею.

– Богдан, прошу, не волнуйся. Самое главное, что мы восстановили твою память. Это было нашей основной целью. Сейчас это все, что имеет значение. Может, лучше вернемся к разговору о том, как снять проклятие со Златы и одолеть твоего отца?

И когда, только мы стали настолько тесно общаться, что краска перестала сходить с моих щек? Я кивнул.

– Дарина, спасибо. Как ты поняла, что вода из озера сможет восстановить мою память?

– Когда ты исчез, – девушка нахмурила темные брови, явно вспоминая тот день, – я долго ждала тебя, возле подъезда твоей матери, но ты так и не вышел. Запаниковав, я призвала силу неба которой владею, и ветер подслушал то, что твоя мама обсуждала с кем-то по телефону. По её словам, лишь одно-единственное озеро в этом бренном мире обладает даром воскрешения утраченных воспоминаний, но местонахождение его ей неведомо.

– Позволь узнать, тогда откуда тебе стало известно?

– Лебедев, да не прерывай ты меня! – девушка с досадой прищёлкнула языком, продолжая свой рассказ. – Когда я, словно подстреленная птица, вернулась одна, Ярослав сообщил мне о приближающейся тени Германа, и нам срочно потребовалось спрятать Злату, наш драгоценный камень, – Дарина озарила сестру улыбкой, словно солнечным лучом, и та в ответ подарила ей такую же улыбку, светлую и искреннюю. – По всей видимости, твоя мать связалась с ним, чтобы поделиться информацией о нас. О нашем намерении снять это проклятие. Я виновато склонил голову.

– Похоже, я упомянул о вас, когда был под влиянием аромата её волшебных растений.

– Не кори себя, Богдан. Твоей вины здесь нет ни капли. – Дарина, погрузившись в раздумья, перевела взгляд и продолжила:

– Как тебе известно, не найдя более подходящего варианта, мы решили поселиться здесь, в доме твоей бабули. Это было самым надежным убежищем от посторонних глаз. Как видишь, план сработал, – брюнетка взяла один из старинных альманахов и раскрыла его на нужной странице в середине книги.

– Посмотри, – её тонкий палец указал на иллюстрацию маленького озера с нимфами. – Это летопись жизни твоей бабушки. На самом деле, Герман не превращал твою мать в ведьму. Это сделала твоя бабушка ради защиты её и твоей жизни. В книге упоминается, как она поддерживала твою маму, оберегая ваш секрет от других членов клана. Раз бабушка была наставницей твоей матери, значит, она передала ей и заклинание амнезии. Сопоставив факты, я поняла, что именно это озеро возле дома твоей бабушки и есть то самое волшебное озеро с живительной водой.

– Благодарю, – пробормотал я снова, восхищенный интеллектом Дарины. За те несколько дней, что я страдал амнезией, я взглянул на нее совершенно иначе. Прежнее впечатление о ней, как о надменной и придирчивой особе, рассеялось. Теперь она представлялась мне гордой и мудрой львицей, неустанно сражающейся за правду и благополучие близких. Сравнение…

Я не успел развить эту мысль, как сзади донеслось угрожающее, низкое рычание. Мы одновременно обернулись и увидели в центре нашей комнаты огромную кошку. Львица пристально смотрела на нас, обнажив свои белые клыки, и в любой момент была готова атаковать.

– Лебедев, чтоб тебя… – Дарина зарычала не тише хищницы, – Зачем ты вызвал СЮДА ЕЕ?

Львица сделала несколько шагов вперед. Ее глаза горели недобрым огнем. Я почувствовал, как леденящий страх сковывает мое тело. Ярослав, как всегда полный решимости, поднялся со своего места и что-то прошептав в закрытый кулак, тут же раскрыл его, направляя миллионы голубых частиц прямиком в большую кошку. Животное в ярости бросилось в его сторону, но, в тот момент когда она подпрыгивала в воздухе, она растворилась, словно никогда не существовала. В следующую секунду, Дарина одним рывком повалила меня на пол, прижимая собой к полу.

– Успокойся, Лебедев! Сначала лошади, затем кошки, теперь ЛЬВИЦА! Кто следующий? Ты призовешь мамонта, который раздавит нас и покончит со всеми проблемами? – девушка зашипела на меня, ударив кулаком в плечо. – Пожалуйста, просто ни о чем не думай!

15.00

После долгих и мучительных раздумий, истощивших все наши командные ресурсы, мы наконец-то смогли выстрадать четкий план. Этот план – наша последняя надежда на исполнение заветной мечты Златы, а именно, ее освобождение из кошмарного плена проклятия.

Мое сердце разрывается от мысли о ней, о ее боли и страхе. Но, не только ее страдания терзают меня. Меня ждет еще более страшное испытание – битва с родным отцом. Эта мысль пронзает меня ледяным кинжалом. Как же мне поднять руку на того, кто дал мне жизнь? Как сразиться с человеком, которого я должен боготворить? Не знаю, как я вынесу это… Но ради Златы, и надежды на ее спасение, я должен найти в себе силы сделать то, что было необходимо, хоть я, ещё даже не являлся полноценным магом.

– Ничего себе, я не знал, что в тебе есть подобная сила! – сказал я, искренне удивленный тем, что рассказала Злата. Она выглядела уверенно, а ее глаза светились энтузиазмом, когда она делилась этой важной информацией. Как оказалось, сгоревший альманах, лежащий на столе перед моим носом, был ничем иным, как моей личной книгой жизни. Мы все это время думали, что она находится у моей матери, и никто не мог понять, как она оказалась здесь, в кладовой у бабушки. Этот альманах был не просто книгой: в нем хранилась моя история, мои мечты и переживания, все важные моменты, которые я когда-либо пережил и переживу в дальнейшем.

После того как шок от осознания сгладился, нас охватило желание восстановить то, что было потеряно. Первым пунктом в нашем эпическом плане стало решение восстановить книгу. Злата, обладая уникальной силой земли, предложила сделать это с ее помощью. Я с надеждой смотрел на нее, понимая, что ее способности могут нам помочь.

Она обрисовала план: при помощи ее силы природы, мы могли бы отыскать место, где был сожжен альманах, и попытаться восстановить его из пепла, используя элементы земли, которые смогут вернуть утраченное.

Это звучало невероятно, и в обычных обстоятельствах я бы усомнился в возможности такого чуда. Однако, глядя на Злату, я чувствовал, что она не просто говорит, она знает, что делает. В ее голосе звучала уверенность, и я вдруг ощутил, как внутри меня загорается надежда. Возможно, это был наш единственный шанс восстановить то, что было частью меня, но на данный момент являлось утерянным.

– После того как мы восстановим книгу, ты сможешь понять больше о своих силах и наконец завершишь превращение, – мечтательно произнесла Дарина, наматывая свой каштановый локон на палец. На её лице застыло выражение сосредоточенности, в котором смешивались надежда и опасение. – Если ты станешь неуправляемым темным магом, я лично прибью тебя, Богдан. Это звучало довольно угрожающе, и я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок. В её словах можно было уловить искреннее беспокойство, но я надеюсь, что она просто шутила.

Девушка бросила на меня колкий взгляд, оборачиваясь к Ярославу, который, как всегда был полон решимости и готовности. Его уверенность немного успокаивала, но она не могла полностью развеять нарастающее чувство тревоги внутри меня.

– Все готово? Мы можем идти? – спросила она с нетерпением в голосе. Брюнет кивнул, и у него на лице появилось легкое выражение одобрения.

Злата, стоящая рядом со мной, вдруг пугливо ухватилась за рукав моего худи. Её кожа стала бледной, а глаза, полные растерянности, метались из стороны в сторону. Мне стало её безумно жалко: она казалась такой хрупкой и уязвимой в этот момент.

– Я ещё никогда не путешествовала, – неловко призналась она, и я заметил, как покраснели её щеки. Она явно нервничала, и эта откровенность лишь усилила мою тревогу. Что с ней происходит? Почему она так боится? Может быть, её страх связан с тем, что нас ждут неизвестные испытания? Я старался понять, как помочь Злате преодолеть её волнение.

– Всё будет хорошо, – я попытался успокоить ее, слегка сжав за руку. – Мы справимся все вместе.

В глубине души я понимал, что сейчас нам всем предстоит пройти через нечто ужасное и захватывающее одновременно. Моя неуверенность росла, в то время как вокруг нарастало ощущение, что что-то грандиозное уже ждет нас за пределами этого старого дома.

18.00

Блуждание по лесу было самым отвратительным, монотонным и скучным занятием, которое мне когда-либо приходилось делать. Мы двигались между одинаковыми деревьями, серыми и бушующими, словно слепые муравьи, и всё это продолжалось уже несколько часов подряд. Каждый шаг ощущался как еще одно пробуждение скуки в моей голове. Какая ирония: мы искали место, на котором была сожжена книга, но вместо этого были обречены на утомительную прогулку.

Злата шла впереди. Она направляла нас с такой уверенностью, словно этот лес был ей знаком, а его гимн, это её родной язык. Иногда она останавливалась, подыскивая след, как будто была не просто проводником, а настоящей собакой-ищейкой. В её взгляде читалась непоколебимая настойчивость, но в какой-то момент мой разум охватило уныние. Если бы я не знал, что эта девушка обладает силой природы, способной бесстрашно петлять по лесу, я бы давно подумал, что мы заблудились.

Каждое деревце вокруг казалось мне однообразным зеркалом, отражающим мою собственную скуку. Я терял счёт времени, ощущая, как долгие минуты превращаются в часы, а наши надежды теряются среди бесконечных рядов из стволов. Вокруг не было ни звука, кроме треска веток под нашими ногами и шороха листвы. Я чувствовал, как усталость медленно подбирается к мне, и весь наш путь, начал казаться лишь глупой игрой, в которую мы вдались, теряя свое время.

Мы двигались за Златой, подобно цепочке маленьких утят, следовавших за своей мамой уткой. Прямо позади нее шла Дарина, затем Ярослав, и я – замыкающий эту своеобразную цепочку. Решив немного развеять скуку, а заодно и потренироваться в своих силах, я посмотрел в спину брюнета, вспомнив о том, что он на самом деле является превращенным Дариной – вороном. В этот момент меня пропитал легкий азарт, и я усмехнулся, представив себе красивую, черную ворону, с яркими перьями, переливающимися на солнце. В этой воображаемой картине она была полна грации и духа свободы, словно сама природа подарила ей свои лучшие черты.

Вдруг, как будто откликаясь на мои мысли, откуда-то пролетела настоящая птица. Она пронзила воздух с легкостью и грацией, а затем, прямо передо мной, опустилась на землю. Чуть наклонив свою небольшую голову набок, она внимательно оглядела меня своим быстрым и проницательным взглядом, словно оценив, чем я тут занимаюсь. Затем, весело взмахнув крыльями, ворона развернулась и запрыгала прямо за Ярославом, который, не подозревая о ее прибытии, продолжал идти за Дариной вперёд.

Не сдержавшись, я прыснул со смеху, представив, как эта удивительная птица неожиданно появилась в нашем мире и что могла бы сказать, если бы могла говорить. Я тут же окликнул друга, не в силах больше удерживать улыбку на лице.

Брюнет повернулся, изумленно уставившись на ворону, которая весело прыгала по земле. Его бровь изогнулась в удивлении, и на мгновение я увидел, как его мысли зашевелились, задаваясь вопросом, что же на самом деле происходит. Немой вопрос буквально повис в воздухе, и мне захотелось рассмеяться ещё громче, когда я понял, как это забавно выглядит с его стороны.

– Смотри, Яр, невеста прилетела! – я закатил глаза, смеясь в голос.

Парень нахмурился, переводя взгляд с вороны на меня, явно не понимая, что происходит. Птица же, казалось, нисколько не смущалась его пристального внимания, продолжая семенить за ним, словно преданная собачка.

– Да ладно тебе, – подтолкнул я его в плечо, стараясь сдержать смех. – Видно, судьба у тебя такая, с воронами якшаться. Может, она тебе счастье принесет?

Ярослав закатил глаза, но на лице его промелькнула слабая улыбка. Он присел на корточки, протягивая птице руку. Ворона, немного поколебавшись, приблизилась и клюнула его в палец.

– Ну вот, – констатировал я, – Уже и познакомились. Теперь жди свадебного марша.

Ярослав встал, отряхивая джинсы. Ворона взмахнула крыльями и взлетела на ближайшее дерево, откуда продолжила наблюдать за нами. Вечер явно обещал быть интересным.

Дарина и Злата тем временем ушли за ближайший поворот, скрываясь между высокими, вековыми деревьями. Мы с Ярославом ускорили шаг, чтобы нагнать девушек, но ступив на тропу где они должны были идти, мы их не обнаружили.

– Приплыли, – Ярослав молниеносно достал из своего кармана порошок и подбросил в воздухе, подставляя под него ладонь. Голубые частицы которые по обычаю оседали на его коже, излучая магический свет, впервые померкли в лесной тьме, буквально растворившись в воздухе.

Мы с Ярославом обменялись встревоженными взглядами. Лес вокруг нас стал гуще, а шум природы лишь подчеркивал нарастающее напряжение. Тишина, которая окутала нас, казалась угрожающей. Мы остановились на мгновение, прислушиваясь. Никаких шагов, ни смеха, который бы выдавал присутствие Дарины и Златы.

– Может, они просто заблудились? – предложил Ярослав, но в его голосе слышалась неуверенность.

– Вряд ли. Мы же шли не так далеко, – ответил я, обводя глазами густые заросли и высокие деревья, которые преграждали нам путь. Тонкие лучи уходящего солнца пробивающиеся сквозь листву, лишь усиливали мрак, окружавший нас.

– Нам нужно искать, – произнес Ярослав с решимостью, и я кивнул, хотя внутри меня поднимался холодок тревоги.

Мы начали двигаться вдоль тропы, стараясь не забыть, откуда пришли. Каждый шорох, каждое движение между деревьями вызывали у нас настороженность. Я снова вспомнил о Дарине и Злате: может, им понадобилась помощь? А может, они наткнулись на что-то, что явно не следовало бы исследовать?

Под ногами хрустела старая трава и ветки, невольные свидетели нашей преследующей их тревоги. Время словно остановилось, и каждый шаг казался нам вечностью. Мы звали девушек, но наш голос терялся в лабиринте леса, и ответа не было. Ярослав остановился, вновь подбросив порошок, и его искры буквально на мгновение заполнили пространство вокруг нас. Обычно этот ритуал помогал увидеть скрытое, находить хоть какой-то выход из запутанных ситуаций. Но теперь он казался бесполезным: голубые частицы не только не вспыхнули, но и стушевались, будто сами понимали, что здесь ничего не поможет. Лес поглотил их, оставив нас в полной темноте.

– Что это значит? – мой голос прозвучал тихо, почти испуганно.

Ярослав нахмурился, снова повторяя ритуал. Результат был тем же: порошок не оставлял следа.

– Их кто-то скрыл, – пробормотал он, – кто-то сильный. Здесь магия, и она подавляет мою.

В голове зароились мысли. Лес всегда ассоциировался у меня с чем-то дружелюбным, но сейчас ощущался как ловушка. Ярослав стянул со своего плеча волшебный мешок и что-то прошептав вглубь него, вытащил короткий меч, покрытый рунами, а следом небольшую колбу с прозрачной жидкостью, похожую на ту, что они со Златой нашли сегодня в кладовой.

– Будь начеку, – сказал он, – что бы это ни было, оно не хочет, чтобы мы их нашли, – договорив, брюнет перекинул мне меч, и я поймал его, подпрыгнув в воздухе. Не смотря на свой маленький размер, он был достаточно тяжёлым.

Впереди, сквозь деревья, пробивался слабый свет. Мы двинулись туда, стараясь не шуметь, готовые к любой неожиданности. Но, признаться честно, я был готов процентов на двадцать пять.

19.00

Десять минут блужданий в потемках не принесли нам абсолютно никаких важных зацепок. Мы старались держаться вместе, однако каждый шаг давался всё тяжелее, а темнота, наступившая незаметно, уже окружала нас со всех сторон. Ярослав двигался быстро, и я еле успевал за ним. Его уверенные шаги звучали, как отголосок в этом бескрайнем мраке. Порой мне казалось, что вокруг нас сгущаются тени, и каждый шорох заставлял мое сердце колотиться быстрее.

В какой-то момент, когда я почувствовал, что дыхание начинает подводить меня, я окликнул его. Ярослав, не раздумывая, остановился, оглянувшись в мою сторону. Его лицо освещалось лишь слабым светом далекой звезды, и на мгновение мне показалось, что он выглядит как-то загадочно.

– Может быть, – начал я, стараясь восстановить дыхание и собрать разрозненные мысли, – обратишься в ворона, чтобы быстрее исследовать лес, наблюдая сверху? Это будет гораздо эффективнее, чем мы продолжим блуждать здесь, как две потерянные души.

Ярослав, задумавшись на мгновение, кивнул. Я увидел, как его глаза засверкали в темноте, он бросил волшебный мешок к моим ногам, а затем, вновь достал из кармана своих джинс голубой порошок, который, светился в его руках, как звездная пыль. Не медля ни секунды, он подбросил его над своей головой, и в тот же миг его тело начало трепетать, а затем стремительно преобразовываться. Вокруг раздался тихий шорох, и в следующий момент Ярослав уже стоял не на ногах, а взмывал в воздух, обретая свой истинный облик – черного ворона.

Став птицей, он расправил свои тяжёлые крылья и, сделав мощный взмах, устремился в темное небо. Я остался стоять на месте, поражённый тем, как быстро он исчез в бескрайних просторах.

– Постарайся выжить, – бросил он откуда-то сверху. Его голос доносился ко мне, словно эхо, рождающееся в глубине леса. Я лишь кивнул, хотя он этого не видел, пока наблюдал за тем, как он исчезает между ветвей деревьев. После его отлёта осталась только тишина, которую прерывали лишь звуки ночных существ и шорох листвы под легким ветерком. Подняв мешок с земли и повернувшись в следующую сторону, я побрел дальше в полном одиночестве.

20.00

Густой, почти непроницаемый мрак ночи, окутывал меня. Только силуэты деревьев, ощетинившихся колючими ветвями, вырисовывались на фоне неба. Где-то позади, из глубины этой тьмы, донесся знакомый женский голос, низкий и немного хриплый, словно он пробирался сквозь густую листву.

– Ты чувствуешь меня? – фраза, сказанная ею, прозвучала тихо, почти как шепот ветра.

Меня передернуло. Я уже слышал это, и кажется видел похожую картину. В одном из своих снов!

Холодок пробежал по спине, заставляя мои волосы встать дыбом. Сейчас, это был не сон. Это ощущение дежавю, пропитанное леденящим ужасом, сковало меня. Я попытался обернуться, но ноги словно приросли к земле.

– Кто здесь? – прошептал я, надеясь, что мой голос не дрогнет.

В ответ – лишь тишина. Еще более зловещая, чем шепот. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая ритм моего страха. Я чувствовал, как она приближается, невидимая, но ощутимая. Её присутствие давило на меня, словно тяжелая плита.

Внезапно, прямо передо мной, в кромешной тьме, вспыхнул слабый огонек. Он мерцал, словно светлячок, и постепенно разгорался, освещая бледное женское лицо. Глаза её были черными, бездонными, и смотрели прямо в мою душу.

– Ты не уйдешь? – вопросительно прозвучал её голос, теперь громче и отчетливее. – Я не принадлежу тебе…

Женское лицо вновь погрузилось в беспросветную тьму. Я медленно отошёл на несколько шагов назад, напрягая зрение, и пытаясь различить хоть что-то в этом сумраке. Листва, грубая и шершавая на ощупь, казалась живой, словно сама шептала тайны ночи. Мой взгляд скользил по стволам деревьев, я искал хоть малейший просвет, но тьма была абсолютной, поглощающей всё вокруг. Чувство неизвестности сжимало мою грудь в тиски.

– Ты слышишь мое сердцебиение? – спросил голос снова, и на этот раз я уже сосредоточился на звуках. Сначала я слышал лишь шум ветра в кронах высоких деревьев, скрип сучьев, и собственное дыхание. Но, постепенно, из глубины ночи, начал пробиваться ещё один ритм, напоминающий глухой стук. Это было сердцебиение, медленное и ритмичное, то усиливающееся, то затихающее, словно отражение пульса самой земли. Этот ритм, будто бы наполнял ночь жизненной силой, создавая определённую атмосферу таинственности.

– Где ты…? – прошептал я, чуть тише, чем шёпот листьев. Я знал этот голос, но не мог вспомнить его обладательницу.

В следующую секунду, как по команде, прямо впереди меня, густая зелёная растительность на деревьях, начала расступаться, и мне на встречу вышел силуэт. Я не мог разобрать его детально, из-за лесной темноты, но мог с уверенностью сказать, что это была девушка. Длинные волнистые волосы обвивали ее плечи, плавно ниспадая на тонкую, словно вытаченную искусным мастером – талию. Она остановилась а паре шагах от меня, и замерла как статуя, совершенно не двигаясь. Мгновение – и она согнулась, сгорбившись, присела прямо на промерзлую землю, на корточках, спрятав лицо в коленях. Её плечи сотрясались от рыданий, а из-под спутанных, тёмных волос выбивались отдельные пряди, прилипшие к мокрым щекам. Я не мог разглядеть её лица, но знал, что это она – берёза из моих снов, только… Отчего-то израненная и сломленная. Я хотел подойти, утешить, но именно в этот момент меня сковал страх. Страх не перед тьмой, а перед той невыносимой болью, что исходила от неё. Это была боль не физическая, а душевная, глубокая, пронзительная, словно расколотая на части душа. Тогда я услышал шепот, тихий, едва различимый, но полный ужаса: – Оставь меня… Пожалуйста, оставь меня…

Ее слова прозвучали как мольба, как заклинание, словно каждое из них было пропитано отчаянием и невыносимой мукой. Я не знал, что могло ее сломить, что могло причинить такую боль. Я чувствовал себя беспомощным наблюдателем, неспособным облегчить ее страдания, словно между нами была невидимая стена, через которую не пройти. Мои ноги словно приросли к земле. Я не мог пошевелиться, не мог произнести ни слова. Я боялся нарушить этот хрупкий момент, боялся сделать что-то, что могло бы причинить ей еще больше боли. Внутри меня боролись два чувства: желание подойти и утешить и животный страх перед тем, что я мог увидеть, услышать, почувствовать, если осмелюсь приблизиться. В этот же миг, мои глаза вновь заволокло непроглядной тьмой.

– Злата? – осмелившись, я позвал девушку, в надежде, что не ошибся.

В ответ я вновь услышал исключительно лесную тишину. Сделав несколько шагов вперед, я позвал ее снова.

Пройдя вперёд ещё немного, я раздвинул в стороны возникшие перед моим лицом ветки, и наконец увидел ее. Она стояла, спиной ко мне, у огромного старого дуба, чьи ветви, словно скрюченные пальцы, тянулись к небу. Ее длинные темные волосы развевались на ветру, как траурное знамя. Ее голубое и красивое платье в котором она пошла сегодня с нами в лес, теперь было грязным и изорванным.

– Злата, это ты? – снова спросил я, стараясь говорить как можно мягче. Она вздрогнула, но не обернулась.

– Не подходи, – прошептала она, и в ее голосе слышалось столько боли, что мое сердце сжалось. – Уходи, пока не поздно.

Но, я не мог уйти. Я не мог оставить ее одну в этом состоянии. Я медленно подошел к ней, стараясь не делать резких движений, и коснулся ее плеча. Она резко обернулась, и я увидел ее лицо. Ее глаза были полны слез и ужаса, а на щеке виднелся свежий шрам.

– Кто это сделал? – прошептал я, чувствуя как гнев подступает к моему горлу, но она лишь покачала головой и снова отвернулась. Я не знал, что делать, и как ей помочь. Я просто стоял рядом с ней, чувствуя ее боль, и надеялся, что мое присутствие, пока я подумываю план спасения, хоть немного, но облегчит ее страдания.

– Злата, что происходит? – я вновь повторил свой вопрос, осторожно коснувшись плеча девушки.

– Я жива? – спросила она, и из ее глаз хлынул поток слез. Я кивнул, прижимая дрожащую девушку к себе. Оторвавшись от моей груди, она снова посмотрела на меня.

– Богдан, Дарина в большой опасности! Твой отец… он здесь, и он похитил ее.

Похитил Дарину? Это не могло быть правдой. Но взгляд Златы, полный отчаяния и страха, не давал усомниться в ее словах.

– Где он? Где он держит Дарину? – спросил я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все ещё больше закипало от ярости.

Злата рассказала мне о заброшенном доме на окраине леса, месте, где когда-то располагалась старая фабрика. Отец использовал его как убежище, как место, где он мог скрыться от правосудия.

– Он безумен, Богдан. Он готов на все, чтобы добиться своего, – прошептала Злата, и я почувствовал, как по спине пробегает холодок. Я знал, что времени у меня немного. Нужно действовать быстро, чтобы спасти Дарину. Но, что мне вообще следует делать?

– Ты можешь переместиться обратно, в дом моей бабушки? – сняв со своего плеча волшебный мешок, я протянул его брюнетке, в попытке, хоть как-то спасти ее.

– Не нужно, я позабочусь о ней, – чей-то знакомый голос послышался за моей спиной, и развернувшись, я увидел старика небольшого роста. Того самого, который привел меня к Злате, когда она находилась в лесу, в образе березы. Он протирал ее листочки водой, а я стоял и смотрел, думая, что это какой-то фантастический сон. Неожиданно, буквально на моих глазах, старик начал преображаться. Его тело и внешность менялись почти мгновенно: морщины на коже разглаживались, а осанка становилась всё более уверенной. Словно под воздействием магии или какого-то древнего заклинания, он превращался в того, кого я ни за что не ожидал увидеть в этом месте, в этом темном лесу, среди мрака и шорохов незнакомых теней.

И вот наконец, я увидел перед собой человека, чье имя и лицо знакомы мне уже не первый год, но только сейчас, в этом странном и пугающем контексте, они обретали ощутимую реальность.

Я шумно выдохнул, прежде чем произнести его имя всерьез. Слова как будто застряли у меня в горле, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы убедить себя в том, что все происходящее – не плод моего воображения.

– Аркадий Павлович? – вырвалось у меня, из смеси удивления и непонимания.

Все это и правда казалось каким-то сюрреалистическим сном. Наш начальник, владелец кофейни в которой мы работали – Аркадий Павлович, сейчас стоял прямо перед нами, в этом темном лесу. Но… как?

– Отец… – прошептала Злата.

– Отец…?!

Аркадий Павлович тепло улыбнулся Злате, и в его глазах заплескалось что-то большее, чем просто отеческая любовь. Это была смесь гордости, облегчения и какой-то древней мудрости, которую я не мог понять.

– Злата, дитя мое, – проговорил он мягко, – я так рад, что вижу тебя…

Я стоял, как громом пораженный, пытаясь осмыслить происходящее. Мой начальник это отец Златы… и, судя по всему, Дарины в том числе. К тому же, способность этого мужчины выходила за рамки моего понимания.

– Аркадий Павлович, что здесь происходит? – наконец выдавил я из себя. – Кто вы такой на самом деле?

Он посмотрел на меня с пониманием, словно знал, как много вопросов сейчас крутится в моей голове.

– Всему свое время, – ответил он. – Сейчас главное, чтобы Злата была в порядке. А ответы… ты получишь их, когда будешь готов услышать. Найди Дарину и приведи ее домой, она знает куда нужно вернуться.

Подойдя ближе к Злате, Аркадий Павлович обнял девушку, накрыв ее плечи своим пиджаком. В этот момент воздух вокруг них буквально заискрился, и они оба исчезли в пространстве, словно их тут никогда и не было.

Ошеломленный увиденным, я на какое-то время забыл о необходимости продолжать путь. Однако, это было проще сказать, чем исполнить. Зная от Златы, что Дарина удерживается в заброшенном строении на границе леса, я совершенно потерялся в пространстве, не понимая, где начинается и где заканчивается эта местность.

– Богдан, мысли шире… – я прошептал во тьму, подражая голосу Дарины. Точно!

Бросив под ноги волшебный мешок, я представил в мыслях образ брюнетки. Красивые, длинные волосы, карие глаза с удивительно пронзительным взглядом, ее выражение лица, которым она любила смотреть на меня, когда я не соображал за ходом ее мыслей. Четко представив девушку, я пожелал оказаться рядом с ней, и зажмурившись, наконец-то ступил в мешок.

21.00

Мешок…

Напомните, чтобы я больше никогда не использовал это "чудо" природы. Он подвёл меня в самый решающий момент, буквально выплюнув на тонкую деревянную балку – именно в то время, когда я не ожидал этого, когда думал, что нахожусь под защитой его магии. Это место, где зияла огромная дыра, переходящая со второго этажа на первый, казалось, превратилось в настоящую ловушку. Я помню, как моё сердце забилось быстрее, когда я оказался на краю.

Немудрено, что я оступился. В ту секунду времени казалось, что всё замедлилось, и каждый момент тянулся вечно. Я с криком полетел с огромной высоты, и страх охватил каждую клеточку моего тела. В голове прокручивались мысли о том, что меня ждёт внизу, каково это будет – падать на холодный бетон. Все надежды исчезли, и я мог только надеяться на то, что всё закончится благоприятно.

С глухим ударом я приземлился в груду щепок и досок, упавших с пола второго этажа. Боль пронзила моё тело, словно тысячи иголок, колющих меня одновременно. С трудом перевернувшись на бок, я попытался понять, что произошло. Внутри меня бушевали страх и гнев на себя. Я знал, что эта ошибка не должна была произойти, и я должен был быть осторожнее, но увы, все вышло именно так.

Где-то, эхом послышался женский крик.

– Дарина… – я прошептал, собирая все свои силы и поднимаясь с промерзлого бетона. Мне некогда было чувствовать себя слабым, в то время когда ей нужна была помощь. Но, идти в одиночку было опасно. Я встал, сосредоточившись на нужном мне образе, прикрыв глаза. Когда я вновь открыл их, то увидел, что в нескольких метрах от меня стоял волк. Не обычный. Лунный зверь, – я прочитал про них в одной из книг своей бабушки, которые мне одну за другой приносила на изучение Дарина. Эти волки – они были священным животным для магов клана Луны, от того и звались – Лунными. Шерсть животного была черного как смоль цвета, местами переходящая в серый. Он был намного габаритнее, чем обычный лесной волк, а его глаза светились, казалось самим лунным светом.

Животное неотрывно смотрело на меня, слегка оскалившись, но не нападая, что уже выглядело как небольшая победа. Мне было непросто оставаться спокойным, учитывая всю напряженность ситуации. Сердце стучало так, что казалось, его ритм слышен всему амбару. Я понимал, что должен воспользоваться каждым шансом, чтобы найти девушку, и, несмотря на страх, который терзал мою душу, я решил довериться своему инстинкту.

Закрыв глаза, я сконцентрировался и попытался настроиться на волка, посылая ему мысленный импульс. Внутри меня бушевали эмоции, переполняя каждую клеточку тела. Мне была нужна помощь, и я понимал, что именно это животное может указать мне путь. Я попытался донести до него свою просьбу, вложив в свои мысли всю настоятельность и надежду.

– Давай же, – нервно прошептал я, осторожно распахивая глаза. Страх все еще сжимал мои грудные клетки, но я знал, что должен действовать. – Ищи!

В тот момент, когда мой крик сорвался с губ, волк, словно почувствовав мою решимость, резко бросился в мою сторону. Он яростно рванулся к мне, но, не добежав до моего положения всего пару метров, внезапно перелетел через меня в прыжке, приземляясь позади моей спины. Его движение было грациозным и стремительным, показывая всю силу и уверенность этого дикого существа. Не останавливаясь на мгновение, он поспешил дальше по огромному амбару, и я, собрав всю свою волю в кулак, немедленно рванул следом за ним. Меня не оставляло чувство, что именно сейчас решается судьба, и я не имел права упустить этот шанс. Волк, с его чутким инстинктом, действительно знал путь.

22.00

Забежав на высокой скорости в очередной огромный по меркам фабрики зал, я тут же буквально и молниеносно сбил с ног Дарину. В этот момент мир вокруг меня словно замер, и все звуки отошли на второй план – остались только мы двое, столкновение, а затем бездумное движение, когда, схватившись друг за друга, мы покатились по холодному бетону. Ноги запутались, и все происходящее напоминало стремительное падение в бездну, пока в конечном итоге мы не врезались в металлическую стенку. Наше падение сопровождалось несколькими ударами о бетон, каждый из которых оставлял на мне болезненный след. Теперь, когда я попытался подняться, все тело невыносимо ныло, и, почувствовав резкую боль, мне стало понятно, что, вероятно, я сломал себе кисть на левой руке.

Дарина откатилась в сторону, и в попытке подняться, вновь рухнула на пол с глухим стоном, издавая звук, который отозвался в моем сердце тревожным эхом. Я остался не в силах просто безразлично наблюдать.

– Как ты? – прошептал я, подползая ближе, каждый миг стараясь подавить внутри себя страх и беспокойство. Выполняя движения, как будто в замедленной съемке, я протянул руку к ней. Обхватив девушку здоровой рукой, я помог ей сесть, облокотившись об металлическую стену. Мы оба тяжело дышали и пытались осознать, что только что произошло. Внутри зала царила тишина, нарушаемая лишь нашими хриплыми вздохами и звуками какой-то работающей техники вдалеке. Я взглянул в лицо Дарине. Ее глаза были широко открыты, и в них читалось прежде всего растерянность, затем постепенно накатывающая волна понимания, что все могло быть гораздо хуже.

– Все будет хорошо, – пытался я приободрить нас обоих, хотя и сам не был в этом уверен. Каждый миг, проведенный рядом с ней, казался мне важным, и даже боль в руке теряла свою значимость на фоне того, что я не был один. Мы вместе, и это придавало мне сил. Я легонько провел рукой по волосам Дарины, прижав ее лоб к моему, чувствуя тепло ее кожи. Мои пальцы задержались на ее мягких, струящихся локонах, скользнули по щеке, оставляя легкое прикосновение, а затем спустились к ее подбородку. Я аккуратно приподнял его, чтобы заглянуть ей в глаза. В этих глубинах я искал ответы, искал уверенность. – Все в порядке? – тихо спросил я, стараясь скрыть всю свою тревогу.

– Лебедев, что ты творишь? – брюнетка нахмурилась, но не отстранилась, и за это я был благодарен. Взгляд ее глаз, хоть и полон недоумения, все же не выражал отталкивающего чувства. Я видел ту же Дарину, которую знал – ту смелую, сильную и независимую личность, и это меня успокоило. Я улыбнулся кончиками губ, наблюдая за ее реакцией и надеясь, что моя забота не покажется ей странной. Осторожно убрав прядь волос с ее лба, я поймал себя на мысли, как много значит этот миг. Все вокруг словно остановилось – весь шум, суета и проблемы. Остались только мы, два человека, два мага, которые понимают друг друга даже без слов.

– Богдан… – прошептала брюнетка, но ее и без того тихий голос, прервался чьим-то утробным стоном. – Сзади!

Дарина взвизгнула, подняв свои руки над головой. Подобно магической сфере, между ее ладонями образовался прозрачный шар, который увеличивался в размерах, наполняя себя воздухом, метавшимся внутри, подобно маленькому урагану. Я чувствовал, как вокруг накопилась энергия, и эта энергия передавалась Дарине, придавая ей уверенности и мощи. Я понял, что она проявляет свою силу воздуха, и, оглянувшись, наконец увидел, кто издавал ужасные звуки.

Несколько десятков некромантов, двигались в нашу сторону, подобно зачарованным зомби, навевающим ужас и страх. Их худые тела с бледной кожей приковывали взгляд. Через тонкую дерму выпирали массивные кости, создавая впечатление, будто их плоть не выдерживает давления, созданных их же заклинаниями. Очерченные ритмичными движениями, они приближались с неумолимой неизбежностью, словно волна разрушения, несущая с собой смерть и страдание. Их абсолютно пустые и безжизненные глаза смотрели в никуда, и в них не было ни тени разума, ни следа человечности. Эти существа, восставшие из мертвых, были всего лишь оболочками, лишенными души и чувства. Я ощутил, как по спине пробежал мороз, и паника начала подступать к горлу. Мы с Дариной оказались лицом к лицу с более чем просто угрозой – мы стали свидетелями темных искусств, способных выкрестить жизнь из самого ада.

И вдруг, в этот момент, между вельможами мертвых, расстелился невидимый барьер, словно кто-то решил вмешаться в этот кошмар. Дарина продолжала концентрироваться, стараясь объединить свою волю, чтобы контролировать шар из воздуха и сделать его мощным орудием против надвигающейся армии. Её глаза горели решимостью, а вокруг неё закружился ветер, наблюдая за её готовностью, я тоже наполнялся решимостью вступить в бой.

Один за одним, некроманты начали расступаться в разные стороны, затихая, то вновь издавая противные, потусторонние звуки. Я видел подобное впервые, но сейчас, зная, что мне нужно защищать девушку, я не мог позволить себе бояться, поэтому, собрав внутри себя всю силу, на какую я был способен, я неотрывно смотрел вперёд, в ожидании неизбежного.

Как только последний загробный монстр отошёл в сторону, мой взгляд привлек внушительный силуэт, медленно выходивший к нам навстречу. Это был мужчина, который сразу же выделялся из общего фона своим высоким ростом и черными волосами, аккуратно зачесанными назад. Он был одет в длинный черный кожаный плащ, который легко развивался на ветру, слегка распахнутый, что позволяло разглядеть дорогой деловой костюм серого цвета, идеально сидящий на его фигуре.

Внешний вид этого мужчины во многом напоминал собой образ беспощадного мафиози из старых криминальных фильмов – уверенный, харизматичный, с суровым взглядом, полным власти и уверенности. Или, на крайний случай, он мог бы стать администратором в каком-нибудь блестящем казино. Я стоял прямо перед ним, не позволяя ему приблизиться к Дарине, которая оставалась за моей спиной.

Девушка молчала. Её губы не шевелились, но в воздухе ощущалась напряженность. Она не могла произнести ни слова, хотя я чувствовал, что она была в полном напряжении. Единственным звуком, нарушающим тишину, был треск сферы, которую она как и прежде удерживала над своей головой. Ее звук напоминал перегорающую лампочку, и казалось, что с каждым мгновением он становился всё громче и тревожнее. С каждой искоркой, вырывающейся из неё, я понимал, что ситуация становится всё более опасной, а наш противник кажется ещё более угрожающим.

– Богдан, – произнес мужчина, делая ещё один шаг вперёд. Он приблизился ко мне на расстояние вытянутой руки. В этот момент я почувствовал, как сердце заколотилось быстрее. Признаться, я был поражён. Его сходство со мной было невероятным: мы были похожи друг на друга, почти как близнецы. Единственное, что нас различало – это значительный возраст. Я не мог отвести от мужчины взгляд: его глаза были полны мудрости и скрытого колдовского опыта, который я только начинал осознавать.

Впереди нас снова послышался шум. Внезапно в помещение влетел огромный черный ворон, с громким хлопаньем крыльев сбивая на своём пути несколько стоящих в ожидании некромантов. Все они отшатнулись и с недоумением наблюдали за этим неожиданным явлением. Ворон сделал элегантный пируэт в воздухе, и обретая человеческую форму, вскоре оказался всего в нескольких шагах от меня, закрывая собой Дарину. Где-то в углу послышался вой волка, которого я призвал. Его громкий звук уверенно разнесся по помещению. Я почувствовал, как уверенность в наших силах начала расти, наполняя меня решимостью и острыми ощущениями. Пришло время. Я столкнулся со взглядом мужчины, который стоял передо мной, уничтожая его одними глазами.

– Ты вырос, – бросил он, и я нахмурил брови.

– Что тебе нужно? – голос которым я заговорил, вновь показался мне чужим. Я чувствовал ярость, она закипала в моих венах как раскалённое железо, и одновременно я чувствовал страх за то, что не смогу справиться с самоконтролем, и стану таким же монстром, как и человек, который сейчас стоял передо мной. Герман ухмыльнулся, а его глаза блеснули, как у хищника, почуявшего слабость жертвы.

– Ты всё ещё боишься, – прошептал он, делая ещё один шаг вперёд. Его голос был низким, как гром, и я почувствовал, как моя спина напряглась.

– Я не боюсь, – выдохнул я, но его улыбка стала шире.

– Лжешь, – он протянул руку, и я замер, наблюдая, как его пальцы скользнули по моему плечу. – Ты всегда боялся себя.

Его прикосновение обожгло, как огонь, и я почувствовал, как моё дыхание участилось.

– Перестань, – прошипел я, но он уже был слишком близко. Его дыхание смешалось с моим, и я понял, что сопротивление становится всё слабее.

– Ты сам этого хочешь, – прошептал он, и я закрыл глаза, чувствуя, как моя ярость превращается в нечто иное, более опасное и неконтролируемое.

Я оттолкнул его, как будто коснулся раскалённой печи. Его слова, как змеи, обвивались вокруг моего сердца, отравляя каждый вдох. Похоже, он знал, как залезть под кожу, как разворошить самые тёмные уголки моей души.

– Уйди, – прорычал я, чувствуя, как дрожат мои руки. Он лишь усмехнулся, словно играя со мной в кошки-мышки.

– Почему ты так боишься правды? – спросил он. – Ты всегда убегал от себя, прятался за маской силы и безразличия. Но я вижу тебя насквозь.

Я сжал кулаки, готовый к схватке. Но это была не физическая битва, а сражение внутри меня. Сражение с демонами, которых я так долго пытался похоронить. И он, как дьявол-искуситель, явился, чтобы выпустить их на свободу.

– Богдан, не слушай его, – голос Дарины раздался за нашими спинами, но я не посмел повернуться. – Он делает это специально, – девушка надрывно кричала, пытаясь добраться до моего понимания. – Он хочет чтобы ты впустил в свое сердце тьму, но она сделает тебя слабее…!

Я сдвинул брови, продолжая наблюдать за действиями Германа. Он неотрывно смотрел в мои глаза, а его улыбка приобретала зловещий оскал. Слова Дарины резали слух, но до сознания добирались с трудом, словно тонули в густой вате. Взгляд Германа, напротив, действовал как укол, он проникал глубоко, будил что-то дремавшее на дне моей сломанной души. Я чувствовал, как внутри меня разгорается пламя, подпитываемое его зловещей ухмылкой.

Не отрывая глаз от отца, я ощутил, как Дарина коснулась моей руки. Её прикосновение было легким, словно дуновение ветра, но в нем чувствовалась отчаянная мольба.

– Богдан, пожалуйста, – прошептала она, и в её голосе я услышал страх, адресованный не мне, а той тьме, о которой она говорила.

Я попытался отвести взгляд от Германа, сконцентрироваться на Дарине, но я, был словно был прикован к нему невидимыми цепями. Его глаза горели безумным огнем, манящим и пугающим одновременно.

– Выбор за тобой, Богдан, – голос мужчины эхом разнёсся по помещению, хотя губы его оставались неподвижными. – Прими свою истинную силу, или останься слабым и беспомощным!

Заметив в углу свечение, я понял, что Ярослав начал колдовать. Порошок в его ладонях обрёл багрово-красный оттенок, он струился в воздухе, подобно какому-то магическому танцу. В одно мгновение, сжав всю магию в своем кулаке, Ярослав дернулся, выпуская ее волной, в сторону тех некромантов, которые стояли к нам ближе остальных. Осевшие на их головах кристаллы, начали проникать вглубь их сущностей, разрывая всю плоть на мелкие частицы. Помещение наполнилось глухими, противными стонами.

Жуткий запах разложения и магии заполнил собой каждый уголок этой комнаты. Поднятая пыль медленно оседала, открывая взору ужасающую картину: некроманты, еще секунду назад представлявшие собой грозную силу, теперь корчились в агонии, распадаясь на части прямо на глазах. Кристаллы, словно пиявки, продолжали впиваться в их тела, высасывая жизнь и всю магию Германа.

Ярослав тяжело дышал, пот струился по его лицу. Такое мощное заклинание отняло у него немало сил. Он опустил руку и посмотрел на меня. В его глазах читалась усталость, но и удовлетворение.

– Теперь твоя очередь, – прошептал он, указывая на оставшихся некромантов, которые, казалось, застыли от ужаса. – Заверши начатое.

Я кивнул, чувствуя прилив адреналина. Вперед, в бой. Нужно покончить с ними раз и навсегда.

Глава 15

Вторник. 21 июня. 00.00

Как вышло, что за срок чуть меньше месяца, я превратился из обычного работника дешёвого кафетерия, в предвестника тьмы, которому пророчило победить своего отца в смертельный схватке? Было ли это безумием? Сном? Или правдой, скрытой в тенях моего подсознания? Я не знал. Но страх и одновременно манящая сила гнали меня вперед, по пути, предначертанному древними письменами, к схватке, которая должна была определить судьбу всего сущего. Но увы, я всё-таки был слаб…

Дарина, в страхе пряталась за моей спиной. Я вновь услышал ее шепот, который перемешивался с криками некромантов, корчащихся от порошка Ярослава.

– Богдан, откажись от темной силы, это ловушка Германа, – брюнетка торопливо шептала, проглатывая по нескольку слов, отчего я не до конца мог разобрать то, что она говорит.

– Но, без силы я не завершу превращение, – я сделал несколько шагов назад, пока Герман отвлекся на борьбу с Ярославом, давая мне возможность собрать свои мысли воедино.

– Ты не темный маг! Это… – она выкрикнула фразу не успев закончить, потому что один из некромантов, буквально выросший за ее спиной, сжал ее горло, своими безжизненными, тонкими пальцами. Мое сердце бешено заколотилось. Ярость вскипела внутри, сметая остатки сомнений. Я должен был защитить Дарину, даже если это означало поддаться тьме, что так настойчиво звала меня. Герман торжествующе ухмыльнулся, наблюдая за происходящим. Ярослав, обессиленный, лежал на земле, не в силах помочь.

– Вот и все, Богдан, – прозвучал в голове голос Германа. – Теперь ты мой!

Резкая боль пронзила мое тело, словно тысячи игл вонзились в каждую клетку. Темная энергия заполняла меня, преображая, меняя саму мою суть. Я почувствовал, как глаза наливаются багровым светом, а руки покрываются черной паутиной вен. Сопротивляться было бесполезно. Моя воля таяла, словно снег под жарким солнцем, уступая место чужой, властной и неумолимой.

Я попытался закричать, но из горла вырвался лишь хрип. Кожа горела, словно меня окунули в кипяток. Я почувствовал свое искаженное гримасой лицо, пылающие ненавистью глаза, и острые, как бритва, зубы.

Мир вокруг померк, растворяясь в багровом тумане. Я ощущал, как моя человечность покидает меня, оставляя лишь жажду разрушения и хаоса. Новая, темная сущность завладевала моим разумом, моим телом, моей душой.

Некромант, державший Дарину, отлетел в сторону, словно от удара невидимой силы.

Я шагнул вперед, и земля под ногами задрожала. Герман отшатнулся, в его взгляде мелькнул испуг.

– Невозможно… – прошептал он, но было уже поздно. Я обрушил на него всю мощь тьмы, что теперь бурлила во мне. Она вырвалась наружу, словно лава из вулкана, поглощая все на своем пути. В глазах потемнело, а мир вокруг исказился, превращаясь в хаотичный вихрь теней и призрачных образов. Он попытался сопротивляться, выставив руки вперед, но моя тьма оказалась сильнее. Его лицо исказилось от боли и ужаса, когда ярость поглотила его целиком. Я видел, как его свет постепенно угасает, заменяясь пустотой и отчаянием.

Дарина, освободившись от мертвой хватки, упала на колени, кашляя и хватая ртом воздух. Я подошел к ней, протягивая руку, но остановился, не решаясь прикоснуться. Кто знает, что я теперь такое и не причиню ли ей вред.

За моей спиной послышалось движение. Обернувшись, я тут же отлетел в сторону, пораженный мощным ударом темной силы. Герман, стоял невредимый, с поднятыми вверх руками, от которых казалось бы, по всему пространству исходили черные нити, словно щупальца дьявольского кальмара. Злобный, восторженный смех отскакивал от металлических стен, отчего казалось, будто бы Герман находился одновременно повсюду. Я попытался подняться, но каждая мышца кричала от боли. Его сила, будто липкая паутина, сковала меня, не давая пошевелить и пальцем. Герман торжествовал, в его глазах плескалась безумная радость. Он приближался, словно хищник, предвкушающий скорую добычу.

– Неужели ты думал, что сможешь меня остановить? – прошипел он. Его голос сочился ядом и презрением. – Я слишком долго ждал этого момента. Сила, которую я обрел, безгранична!

Я собрал последние силы, пытаясь сопротивляться темной магии, но все было тщетно. Герман поднял руку, и черные нити с новой силой сдавили меня, лишая возможности дышать. Внезапно, яркая вспышка света озарила помещение. Герман закричал от боли, его темная магия, на миг начала рассеиваться, и я почувствовал, как сковывающие меня нити ослабевают.

Появилась Она. Светлая энергия, окружавшая женщину, отталкивала тьму, словно огонь воду. Она влетела в помещение как фурия, но плавность ее быстрых движений поражала. Высокая, длинноволосая – она подобно Дарине, подняла над головой руки, создавая большую сферу наполненную воздухом. Не долго думая, женщина направила ее в Германа.

Сфера, казалось, поглотила Германа целиком, окутав его, словно коконом. Он забился в ней, словно дикий зверь в клетке, не в силах вырваться наружу. Его крики стали приглушенными, а тьма, окружавшая его, начала отступать, словно испуганный зверь.

Женщина не сводила с него глаз. Ее лицо выражало решимость и одновременно сострадание. Она знала, что этот процесс будет бесполезным, но он даст нам время восстановить свои силы. Она видела ту тьму, которая окутала Германа, и понимала, что только свет может ее победить.

Сфера начала сжиматься, концентрируя в себе энергию. Женщина продолжала контролировать процесс, направляя энергию таким образом, чтобы задержать его как можно дольше.

– Сосуд, – прокричала она с воздуха и я поднял, что ее фраза была адресована мне.

– У меня его нет, мы ещё не нашли… – я крикнул как можно громче, закашлявшись от того, что чуть не сорвал голос. Женщина продолжала:

– Сосуд… он у тебя, я чувствую его энергию, – темноволосая женщина взмахнула белоснежными крыльями за своей спиной. Кем же она была? Неужели ангелом?

– Я не понимаю, о чем вы говорите! – снова крикнул я, но женщина, казалось, не слышала. Она медленно опустилась на землю, и ее взгляд не отрывался от меня. В ее глазах читалась какая-то неземная мудрость и одновременно отчаяние.

– Не лги мне, смертный, – прозвучал ее голос уже ближе, и в нем появились металлические нотки. – Сосуд у тебя. Отдай его мне.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то подсказывало мне, что спорить с ней бесполезно. Медленно, боясь сделать резкое движение, я прощупал карманы на своих джинсах, почувствовав в одном из них, что-то необычное. Через секунду, моя рука вытащила небольшую цепочку, с кулончиком в виде луны. Ту самую, которую мне подарила мама перед отъездом в Москву, добросердечно стерев мне перед этим всю память. Мои брови поползли наверх.

– Да ладно…

Тихий вздох облегчения сорвался с губ женщины, когда взгляд ее упал на кулон. Она протянула руку, и я, не раздумывая, вложил в ее ладонь этот драгоценный сосуд. В тот самый миг, как ее пальцы коснулись металла, ослепительная вспышка разорвала тьму вокруг нас, наполнив комнату неземным сиянием.

– Мама…

Голос Дарины, словно хрупкий колокольчик, прозвенел в тишине. Женщина на мгновение оторвала взгляд от кулона, устремив его на дочь.

– "Мама"?

Изумление сковало меня. Я полагал, что Виктория, согласно древнему пророчеству, давно покинула мир живых, оплакивая утрату дочери. Но, я и представить себе не мог, что она вознесется до ангельских высот и станет нашим союзником в грядущей битве против моего отца. В глазах Виктории плескались слезы, смешанные с нескрываемой радостью. Она бережно сжала кулон в руке, словно боясь, что он вновь исчезнет. Свет, исходящий от артефакта, постепенно угасал, оставляя после себя лишь теплое, успокаивающее свечение.

– Дарина… моя девочка, – прошептала Виктория, протягивая руку к дочери. – Я так долго ждала этого момента.

Дарина, словно зачарованная, сделала шаг навстречу матери. В ее глазах отражалось недоверие и надежда. Она протянула руку в ответ, и их пальцы соприкоснулись.

В этот миг я почувствовал, как комната наполняется незримой энергией. Связь между матерью и дочерью была настолько сильной, что казалось, будто само пространство вокруг нас вибрирует.

Тем временем армия нежити, словно ядовитые грибы после дождя, расползалась перед нами, грозя поглотить все живое. Решение обрушить шквал атак с разных сторон, рассеять тьму совместными усилиями, возникло мгновенно. Мы разделились, занимая позиции, словно шахматные фигуры, готовящиеся к решающему ходу. Дарина и ее мать, словно воздушные феи, использовали свою силу воздуха. Они обрушили на некромантов незримые ураганы, валили чудовищ на землю, где те, ударяясь о бетон, рассыпались на части. Ярослав, обратившись вороном-вестником смерти, камнем падал с небес, выклевывая глаза мертвецам и сбивая их с ног взмахами угольно-черных крыльев. Я же, призвав лунных волков – десяток хищных теней, – бросил их в самое пекло, на некромантов, и те, презрев страх, ринулись в смертельную схватку, вгрызаясь в плоть заклинателей тьмы.

Внезапно, сфера, что сковывала магию Германа, рассыпалась мириадами осколков, словно хрупкое стекло, и тут же исчезла, растворившись в небытие. Мать и дочь, словно ведомые незримой нитью, одновременно обернулись к колдуну, обнажив свои бушующие гневом оскалы.

– Что за диво ко мне явилось, – протянул Герман с напускной ленью. – Сама Виктория, снизошла к нам с небес. Неужели тоска по мне, все же расколола твое сердце?

Мой отец разразился хохотом, от которого воздух вокруг нас задрожал, наполнившись зловещей жутью. – Тебе показалось мало единожды познать объятия смерти? Не терпится повторить?

– Мне не терпится уничтожить тебя, отродье! – прокричала Виктория, вновь взмывая в воздух. Поднявшись достаточно высоко, она заговорила на не знакомом мне языке, выкрикивая слова из какой-то мантры. Подобно тени, Герман заметался из стороны в сторону, и мне показалось, что ещё немного, и тьма разорвет его на части, подобно лопнувшему воздушному шарику. Он пытался отбиваться от нее, направляя темно фиолетовые лучи в воздух, но женщина ловко уворачиваясь, продолжала произносить заклинание.

– Остановись…! – Герман взревел от бессилия, его голос исказился, превращаясь в утробное рычание. Земля под нашими ногами начала дрожать, а в воздухе запахло озоном и гарью. Виктория, казалось, не замечала этого. Ее глаза горели яростным пламенем, а голос становился все громче и мощнее.

Внезапно, вокруг нее вспыхнул ослепительный свет, сотканный из энергии. Герман зашипел, отшатнувшись, но было поздно. Луч пронзил его насквозь, заставив застыть на месте, словно парализованного. Тьма вокруг него начала рассеиваться, обнажая его истинную, искаженную злобой личину. Виктория, закончив заклинание, камнем рухнула вниз, оказавшись прямо перед Германом. В ее руке появился сверкающий талисман в виде луны, сотканный из того же света, что испепелил его тьму. Это был тот самый кулон, который все это время находился вместе со мной.

– Всё кончено для тебя, – проговорила женщина еле слышно, прикоснувшись подвеской к области его сердца. Хрип вырвался из горла Германа, и в то же мгновение его объяло пламя, превратив плоть в прах, пожираемый огнем. Вся нежить, с которой мы сражались, исчезла словно по негласному сигналу, последовав за Германом в мир, откуда им больше не суждено было вернуться.

Я рухнул на леденящий бетон, обессиленный. Неужели это финал? Мой отец, встреча с которым была главной мечтой с моего осознанного возраста, обернулся моим злейшим врагом, угрожающим жизням близких мне людей. Что ждет меня дальше? Он повержен, но что теперь со мной?

Я абсолютно не желал унаследовать его мощь. Моей единственной мечтой была тихая и мирная жизнь. Черт возьми, я бы с радостью вернулся к работе в моей кофейне на неполный день и жил бы в скромной квартирке до конца своей жизни. Главное – чтобы во всем этом, больше не было места магии.

Внезапно за спиной отчетливо щелкнуло, как будто кто-то играл с электричеством. Затем, в поле зрения возникли моя мама, Аркадий Павлович и Злата. Мое удивление было сложно скрыть. Превозмогая слабость, я с трудом поднялся на ноги и пошел к ним навстречу.

Воскресенье. 10 августа.

Солнечные лучи щедро освещали живописную поляну, усыпанную цветами. В воздухе кружились бабочки и другие насекомые, а благоухание цветов смешивалось с аппетитным запахом жареных сосисок, которые Ярослав готовил на гриле в тени раскидистого старого дуба. Со стороны могло сложиться впечатление, что перед вами обычные жители города, решившие устроить пикник на лесной опушке в теплый летний день.

Но, за этой идиллической картиной скрывалось нечто большее. В действительности, эта лесная поляна стала местом встречи светлых магов, среди которых были Дарина, Злата и Аркадий Павлович. К нам присоединилась и Виктория, архангел, спустившийся с небес, чтобы провести время со своими дочерьми. Ярослав, не то мальчик, не то птица, и я – маг-полукровка, принадлежащий к светлой стороне. Да, вам не померещилось, я и впрямь светлый маг! И теперь это не просто слова, а факт, скрепленный самой судьбой. Ведь сегодня, в день моего двадцатилетия, магия, наконец, признала меня официально…

Месяц назад.

В тот день, когда между нами и моим отцом совершилась решающая битва, моя мама, внезапно появившаяся на той заброшенной фабрике, рассказала мне удивительную историю, которая полностью поменяла мое внутреннее состояние. Она рассказала мне, что мои бабушка и дедушка, являющиеся вождями клана Луны, клана вмещающего в себя колдунов и магов темной силы, на самом деле не были мне родными. Эти люди также, не были родными и для Германа. Много веков назад, они приютили осиротевшего мальчика из клана светлых магов. Вместо того, чтобы вернуть его обратно в клан к светлым, бабушка, проникшись к нему любовью, и вырастила как сына, мечтая о его браке со светлой волшебницей. Они надеялись примирить кланы Луны и Солнца, скрывая истинное происхождение Германа. Но, судьба оказалась прозорливой, всевидящей, и неизбежно карающей. Из-за того, что Герман будучи светлым магом, с самого детства изучал темную магию, его сердце покрылось слоем тьмы. Из года в год, эти слои накладывались друг на друга, увеличиваясь в геометрической прогрессии. И то, что он совершенствовался все больше, превращало его в безжалостного, холодного темного мага, который был в состоянии поглотить собственное сердце, чтобы вновь не стать тем, кто стоит на светлой стороне.

Услышав это, я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Все, что я знал о своей семье, о своем происхождении, оказалось ложью. Мой отец, был не тем, кем казался. Он был жертвой обстоятельств, человеком, чья судьба была искажена чужими желаниями. Мама продолжала говорить. Ее голос дрожал от волнения. Она рассказала, что истинная причина вражды между кланами Луны и Солнца была забыта в веках. Но ложь, на которой держался клан Луны, только усугубляла ситуацию.

Я вспомнил, как смотрел на своего отца, который сражался со мной, и видел не только темного мага, но и сломленного человека. Он был пешкой в чужой игре, который теперь заплатил за чужие грехи. Я должен был остановить его, прежде чем тьма поглотит его окончательно. Я должен был напомнить ему о свете, который когда-то жил в его сердце. Сейчас я понимал, что истинная битва происходила не между мной и моим отцом, а внутри него самого.

– Ты бы не смог ему помочь, – проговорила Виктория, возникнув рядом словно из ниоткуда. Она протянула раскрытую ладонь, и я увидел в ней свой лунный кулон. – Разум твоего отца давным-давно поглотила тьма. В своем стремлении спасти его, ты потерял бы самого себя. Богдан, ты все ещё хочешь разделить его участь?

Кулон в ее ладони словно ожил, заискрился, забился, как серебряная рыбка, брошенная на раскаленную сковороду. Я лишь отрицательно покачал головой.

– Тогда, коснись сосуда, отдай ему всю ту тьму, что скопилась внутри тебя…

Наши дни.

– Ты уверена? – я вновь прижал девушку к себе, с нежностью скользнув рукой по ее спине. От ее волос по-прежнему исходил терпкий, обволакивающий аромат леса. Злата улыбнулась, и в этом мгновении казалось, будто она сама соткана из солнечного света.

– Лес давно стал моим домом, к тому же… – она бросила теплый взгляд в сторону Виктории, стоявшей неподалеку. – Мама всегда рядом. Утром она согревает меня солнцем, а ночью превращается в далекую звезду. А вы… просто навещайте меня почаще, хорошо?

Я кивнул, все еще ошеломленный решением Златы, ее желанием вновь стать березой и навеки остаться в лесу. Но нас, безусловно, согревала мысль, что теперь, когда проклятие рассеялось, она обрела свободу перевоплощения. В любой момент Злата могла передумать, сбросить с себя листву и вернуться к нам той самой, обычной, прекрасной девчонкой. Дарина не показывала грусти, а лишь подтрунивала, грозясь прокрасться в лес темной ночью и выкрасть березу, словно в тот раз – поселив ее прямо в моей спальне. Я вспомнил то утро, когда, проснувшись, обнаружил дерево в своей комнате, и невольная улыбка тронула мои губы.

Ребята разбрелись по поляне, оставляя меня наедине со Златой. За всеми этими приключениями, у меня совсем не было времени, чтобы извиниться перед девушкой. Усевшись, на залитую солнцем траву, она подвинулась ближе, уложив свою голову на мое плечо.

– Злата, – начал я, тщательно подбирая слова, словно ограняя драгоценный камень. – Прости меня. В поезде я напугал тебя… Да и до этого вел себя, признаться, не самым лучшим образом…

Она приподняла голову, и на ее лице вновь расцвела улыбка, теплая и искренняя, как первый луч весеннего солнца.

– Ты открывал в себе новое. Я понимаю, как тяжело, когда привычный мир рассыпается на осколки. Я не виню тебя… ты хороший, Богдан.

Ее слова, словно мягкое облако, опустились на мое сердце, принося долгожданное облегчение. Порывшись в небольшой сумочке, висящей на ее плече, она вытащила из нее небольшой черный блокнот, тот самый, который неоднократно пыталась передать мне. – Вот, – прошептала она, словно боясь, что слова разлетятся и нас подслушают. – Возьми.

– Так что же там? – Я вспомнил, как передавал этот блокнот Ярославу, надеясь, что он расшифрует замысловатые знаки, начертанные Златой. Но, похоже, тайна так и осталась неразгаданной.

– Честно говоря… – В голосе девушки прозвучало легкое кокетство, – обычные мысли, рожденные от скуки. Я хотела привлечь твое внимание, окутать тебя флером загадочности, но похоже… – Злата бросила взгляд в сторону компании друзей, расположившейся неподалеку от нас, – похоже, в твоих мыслях уже поселилась другая.

Брюнетка улыбнулась, подставляя лицо ласковым лучам солнца. В ее улыбке читалось спокойствие и умиротворение.

Я опешил. – Другая? Ты что, говоришь о Дарине?

Девушка рассмеялась, и этот смех, чистый и звонкий, словно серебряный колокольчик в лесной тишине, эхом отозвался в моей душе.

– С днем рождения, Богдан! Береги себя… И никогда, слышишь? Никогда не позволяй теням сомнений вновь омрачить твой разум!

Всё хорошо, что хорошо кончается, но… Все ли закончилось на самом деле?