ЗАмолчи. Охота на лис

Регина Генцарь-Осипова, Марина Генцарь-Осипова · 2026

Марина Генцарь-Осипова, Регина Генцарь-Осипова

* * *

Плейлист

Виктория Соломахина – «Прекрасное далеко» (в новой версии, из фильма «Сто лет тому вперед»)

DJ Smash – «Moscow Never Sleeps»

Баста – «Медлячок»

Альфа – «Я московский озорной гуляка»

MONA, Баста – «Ты так мне необходим»

Юлианна Караулова – «Сильная»

ANNA ASTI – «Царица»

Кино – «Звезда по имени Солнце»

Полина Гагарина – «Бабочки»

Мари Краймбрери – «Иначе все это зря»

Сергей Лазарев – «Третий»

Глюк`oZа – «Глюк`oZа Nostra»

Основано на реальных событиях.

Все совпадения случайны (а может, и нет 😏).

Глава 1. Сочные огрызки лета

Слышу голос из прекрасного далека,

Голос утренний в серебряной росе.

Слышу голос, и манящая дорога

Кружит голову, как в детстве карусель.[1]

– Свали с дороги, малявка!

– Ты совсем кукухой поехал? Лихач, блин!

Я резко тряхнула головой и вытащила наушник. Не отрицаю, сама хороша. Спешила домой, возвращаясь от репетитора. В ухе наушник и любимый плейлист на громкую. За спиной гитара в чехле. В телефоне на ходу строчила ответы маме в семейном чате. И тут он – лихач на мотике, в ореоле черной экипировки и гнетущей атмосферы. Темный рыцарь, блин.

Если честно, я понимала, что сама накосячила. Выскочила на дорогу, не посмотрев по сторонам, не видела и не слышала никого вокруг. Но грубое «Малявка, свали с дороги…» Нет. Это явно был перебор, но не струн на гитаре, а допустимого тона. К тому же малявкой меня называл только Никита. И то с моего разрешения. Значит, больше никому так нельзя.

Что ж, Дарк Бой, займусь тобой. Я точно не ошиблась. Именно его периодически видела на районе и несколько раз в нашем дворе, с Никитой. Вот с него и начнем более подробный сбор информации. Противника надо изучить досконально. Этому меня отлично научили школа и мама.

Блин. Мама. Магазин. Дача.

* * *

Дачный автобус плелся как гусеница, уставшая от жизни.

– Мамуля, а ты именно так себе представляла нашу самостоятельную поездку на дачу? – Маргоша, с двумя забавными косичками на голове, обмахивалась бумажным веером.

– Конечно нет, – честно призналась мама сразу всем трем дочерям, устроившимся на сиденьях рядом и впереди, – я же писатель, в моем воображении частенько красочнее, чем в реальности. И надо признать, гораздо свежее.

– Видимо, в этом секрет твоей писательской плодовитости, – засмеялась старшая из сестер, Алисия, – это побег в творческую вселенную, в которой интереснее.

– Нет, мне интереснее проживать свою реальную жизнь, я никуда из нее не сбегаю. Просто, – мама многодетного семейства смущенно потерла переносицу, – я верю в лучшее из возможного. Следующая остановка наша.

– Наконец-то мы выберемся из утробы этого душного чудовища, – недовольно произнесла средняя из сестер, Тата.

– Отличная метафора!

– Ма-а-а-м, – девичье трехголосье перешло в хоровой смех.

Часом позже арбузная мякоть ломалась от малейшего прикосновения, а сок тек между пальцев и дальше по ладоням до самых локтей. Девчушки выплевывали косточки в большой эмалированный таз и кидали обглоданные корки.

– Так я арбуз еще не ела. Чтоб прям смачно семечки выплевывать и корки кидать. Вкусно-о-о-о.

– Здесь так можно. Мы же на даче. Только кто мимо компоста попадет, наряд вне очереди получит. – Дед стоял с ножом перед половиной спелого арбуза размером с банный таз.

– Наряд вне очереди я с удовольствием получу, – довольно улыбнулась младшая внучка, Маргоша, – я хочу розовое платье.

– Ты розовая балда, – захихикали старшие сестры.

– Отставить обзывалки. – Дед старшим раздал щелбаны и повернулся к младшей: – Наряд вне очереди – это не платье, а трудотерапия. Пол вымыть или посуду, картохи на всех начистить.

– Ой, нет уж, мне тогда, пожалуй, хватит, – девчушка отказалась от очередной протянутой дольки арбуза.

– Я тоже пас, – погладила живот Тата.

– Деда, режь мне. – Обреченно вздохнула Алисия. – Я готова капитально объесться, а корки сложу в таз и потом лично отнесу в компост, чтоб не промахнуться. Только руки схожу сполосну.

– А что, так можно было?

Троица смеющихся и жующих внучек гуськом отправилась отмывать с рук липкие следы дачного счастья со вкусом арбуза. За забором раздался знакомый сигнал.

– А вот и папа, в машине с кондером, – Алисия не упустила возможности подколоть маму. Они постоянно практиковались в словесных пикировках и совсем не обижались друг на друга.

– Угу. Мы всего-то на час раньше приехали. В душном и вонючем автобусе, – Тата была не в настроении.

– Ой, девочки, ворчите как бабки на лавке, – отмахнулась мама и продолжила что-то писать в телефоне, – зато есть что вспомнить и в хранилище воспоминаний добавить.

– Можно подумать, без этой «незабываемой» поездки нам вспомнить было нечего.

– Отставить мать критиковать, сейчас все трое наряды вне очереди получите.

– Дед, ты только не забудь, что Маргоше – розовый наряд, – засмеялась Алисия, поднимаясь по лестнице в мансарду.

– Вот неугомонные, – усмехнулся седой командир, который и сам любил пошутить. Он повернулся к дочери: – Ириша, долго тебе еще до конца писанины?

– Четыре главы, – ответила она, не поднимая головы, – затем всю рукопись вычитать и в понедельник сдаюсь.

– К школе-то хоть готовы?

– Конечно нет. – Поморщилась мать и дочь в одном лице. – К этому невозможно быть до конца готовым. И потом, пока рукопись не закончу – не буду отвлекаться.

– Ну, как вы тут? Кто хочет сочный арбуз? – Отец многодетного семейства зашел в калитку с еще одним зеленым великаном в руках.

– Ты опоздал, Олег.

– В каком смысле, дорогая?

– Во всех. – Ирина вытянула стройные босые ноги и удобно разместилась на плетеном диване. – Дед уже угостил нас арбузом и нарядами. Девочки ушуршали наверх, а я нырнула в рукопись. Так что меня не кантовать.

– Ясно. Поделись хоть, как добрались, путешественницы-авантюристки? – Олег положил арбуз на пол веранды, сделанный из лиственницы, и поцеловал жену в лоб.

– Не спрашивай, – отмахнулась Ирина, – это было незабываемо. Но не так, как хотелось. Просто я больше не могла оставаться в квартире. Ни минуты. В такую погоду это преступно. А таксисты сюда наш табор отказываются везти. Лучше скажи, твои переговоры удачно прошли?

– Более чем, – Олег довольно почесал бороду.

– Ну и хорошо, я рада. Правда. Но сейчас меня влечет мигающая лампочка дедлайна. Прости.

– Боюсь спросить, где она мигает у писателей? – усмехнулся Олег.

– На ночь глядя тебе этого лучше не знать, а то потом развидеть не сможешь, – одарила его улыбкой-оскалом, и дачная веранда снова наполнилась женским высоким и мужским низким смехом.

С березы, громко ухая, поднялся и улетел в сторону леса филин. Ох уж это многодетное семейство Царевых! Дружное, но шумное. Через несколько минут с мансарды спустилась Маргоша, держа в руках жестяную коробку из-под леденцов.

– Мам, это подойдет для воспоминаний? – спросила самая младшая из сестер.

– Подойдет, – улыбнулась Ирина, – у меня в детстве в такой коробке хранились сокровища.

– Правда? Расскажи какие, – в глазах дочери заискрился огонек приключений.

– О, это были редкие переливающиеся календарики, которые шли в обмен пять к одному с обычными. Еще там хранились бесценные наклейки с героями «Элен и ребята». Они были на вес золота. Я особенно их берегла. Одноклассницы готовы были выменять полцарства за Николя.

– А кто этот Николя? Принц какой-то?

– Э-э-э, нет, Николя – это герой сериала для подростков «Элен и ребята».

– Ты смотрела сериалы в детстве? – глаза средней дочери, Таты, округлились. – Вот это да, как много мы о тебе еще не знаем!

– И не все вам надо знать, – сказала Ирина, улыбаясь, – в каждой женщине и маме должна оставаться загадка. Хотите посмотреть пару серий? Они короткие.

Река заката уносила остатки дня по небу. Ирина настроила на потолке мансарды кубик-проектор и загрузила серии. Это был уютный и сочный день на даче. Такой точно стоит добавить в хранилище семейных воспоминаний.

* * *

Я перечитала старый пост мамы. Он был написан в начале летних каникул. И в нем были светлая грусть, какая-то недосказанность и при этом надежда.

Город Т. укутался в пасмурный плащ, я – в пижаму и плед. Строки ровно ложатся в полотно заметок, а в голове, будто автомобили по скоростному шоссе, несется поток мыслей.

Мои маленькие женщины идут в 1-й, 6-й и 9-й класс.

Всматриваюсь. Вслушиваюсь. Восхищаюсь каждой из них.

Маргоша готовится к школе, уже несколько раз примеряла свою форму и планирует записаться сразу в 100500 кружков.

Таточка нашла информацию, сама все узнала и подала заявку на кулинарные курсы при колледже, сегодня подготовила фартук и собралась с мыслями.

Сия дорабатывает последнюю неделю в школьном лагере. Второй год подряд идет на смену: полный рабочий день, все по-взрослому.

Это их выбор. Я не мешаю, но всегда готова поддержать.

Моим маленьким женщинам 6, 12 и 15 лет.

Люблю. Радуюсь. Горжусь их достижениями и устремлениями.

Я рядом и продолжаю каждый день выбирать себя.

Они не мешают, но всегда готовы поддержать.

Они видят, как это – быть собой.

Они знают, как это – следовать за мечтой.

Они чувствуют, что возможно все.

И я глубоко спокойна за них.

P. S. Что не мешает мне волноваться за них в мелочах, пуская иногда сентиментально-слезливую рябь по скользящей поверхности реки жизни.

Да. Пожалуй, мне пора завести второй аккаунт.

♥

Комментарии

Глава 2. В который раз – в первый класс

В прекрасное далеко я начинаю путь.[2]

– Просыпается воздухе осень, ей уже пора собираться на смену. А вокруг жужжит человейник, допивая нектар лета.

– Что ты там бормочешь? – Папа, потягиваясь, вышел на веранду, где уже было накрыто к завтраку.

– Да так, четверостишие, навеянное вчерашними сумерками на даче. Люблю это место. – Мама допила чай и поставила чашку на край стола.

– Красиво навеяло, запиши, пока не забыла. – Папа чмокнул маму в щеку и автоматически подлил ей из заварника чая в чашку.

– Буэ-э-э, – сгримасничала Маргоша на сцену родительской идиллии и стекающую с ложки овсяную кашу. Для нее весь этот обмен любезностями казался противным. Она даже термин придумала – «романтическая слякоть».

– А я не могу определиться: это противно или мило, – тихо призналась Тата. Она перешла в переходный возраст, во всех отношениях.

– Это прекрасно, – честно прошептала я в ответ, укуталась в безразмерную кофту крупной вязки и уже громче сказала маме:

– Мам, человейник – очень крутая находка.

– Спасибо, дорогая, – мама ласково улыбнулась и снова нырнула в океан своих мыслеобразов.

По утрам уже становилось ощутимо прохладно, на растениях в саду красиво блестели капли росы. Маргоша обулась в кроксы и начала радостно носиться с воздушным змеем по лужайке перед верандой. После завтрака к ней присоединился папа. Их дурашливые крики взбодрили не только нас, но и соседских собак. Дед, ворча, качал головой и улыбался, дергая уголком губ, думая, что никто не видит, как ему нравится наше безобидное баловство.

А мы с мамой и Татой уютно устроились на диванах на веранде и лениво скроллили свои ленты.

– Хотите гороскоп на последнюю неделю августа?

– Ты же знаешь, что я с уважением отношусь к индивидуальным гороскопам и профессиональным астрологам, но вряд ли ты предлагаешь именно такой, – мама забавно свела брови.

– Да ладно, мам! Давай, Татка, жги.

Я перевела свое сытое тело из сидячего положения в лежачее после плотного завтрака. У всех нас гороскопы были так себе. Придется много суетиться, работать, партнеры будут недовольными, могут возникнуть проблемы с финансами.

– Не удивлена, учитывая, что эта неделя будет подготовительной к школе, – хмыкнула мама и попросила прочесть Тату гороскоп для папы.

Оказалось, что скорпионам на предстоящей неделе рекомендовалось много отдыхать и мало работать. Составители гороскопа уверяли, что начальство будет хвалить скорпионов, возможно улучшение их финансового положения.

– Решено: на этой неделе примкну к отряду скорпионов. Зря я, что ли, с одним из них семнадцать лет в браке? – Мама положила свой айфон на стол, мы с Таткой переглянулись и громко рассмеялись. Я обожаю мамину иронию: в любой непонятной ситуации она готова взять на себя ответственность, но при условии, что можно над этим посмеяться. Еще одна ее суперсила.

* * *

Допустим, пакет с пакетами есть у каждой взрослой хозяйки. Но скажите мне, зачем хранить носок с носками? Причем непарными? Типа верим в чудеса и порядочность домовых – Добби пощеголяет и вернет потерянные носки? Уверена, это так не работает.

Традиционно перед началом нового учебного года мы расхламляем наше городское жилище. Когда этот день настал, папа с Маргошей ранним утром тихонько ушуршали в парк на самокатах. Мы с Татой долго настраивались перед разбором тайных завалов в детской, что давно в семье зовется «Хроники СВИнарнии». Мама говорит, там может быть как в сказке: чем дальше залезаешь, тем страшнее.

Спустя пару часов старшие женщины семейства Царевых пили чай и решали головоломку: как в одной, пусть даже большой и просторной, комнате могло спрятаться столько хлама. Очень нужного, сильно-пресильно необходимого хлама.

Мы выгребли двенадцать пакетов, содержимое которых раздали, вынесли на мусорку или приготовили отвезти в центр семьи. В них вошли книги, которые больше никто из нас не читает; вещи, которые малы всем домашним; груды обрезков цветной бумаги, картона и прочей поделочной мишуры (хватило бы на бумажную дискотеку); две коробки разнокалиберных засохших красок; мамины размотанные клубки пряжи, от которых Маргоша хотела чуть-чуть отмотать и явно перестаралась; контейнер с резиночками с оторванными украшениями и украшениями без резиночек; куклы Франки (от слова «Франкенштейн»: кто без головы, кто без руки, без ноги, но зато со сменной одеждой); миллион разных пазлов, из которых теперь можно собрать только большой яркий костер на даче, и четырнадцать непарных носков.

Четырнадцать. Ка-а-а-к?

– В нашей детской комнате точно можно написать книгу-продолжение «Хроники СВИнарнии», а также совершить путешествие в Бермудский треугольник где-то между кроватями и шкафом. Там уже несколько лет бесследно исчезают резинки и заколки для волос. – Мама смеялась, и вокруг ее красивых глаз собирались мелкие морщинки, которые ее совсем не портили. – А в стиральной машине у нас самый настоящий портал в страну Исчезанию. Ну правда, она, похоже, сама ворует носки, причем исключительно по одному из пары. Иначе как объяснить четырнадцать непарных штук?

– Наверно, в Исчезании все жители одноногие и жутко волосатые, – поделилась я с мамой и Татой своим фан-допущением.

– Мы на днях с Маргошей ходили закупаться канцелярией, ну и носками с резиночками. Ей же их всегда мало. – Мама продолжала разматывать эту ассоциативно-детективную цепочку. – Я вот думаю, надо было резинку бельевую еще взять, метров десять, и пришить к носкам, как к варежкам. Интересно ведь проследить, куда все-таки вторые носки из пары исчезают.

– Классная идея. Давай на Маргоше проведем эксперимент, – подстраховалась Татка. – Мои, чур, не трогать.

– А мужские носки! Это вообще особый вид садомазохизма, – пожаловалась мама. – Я их годами различить не могла и отчаялась. Поэтому после стирки просто приношу их горой нашему папе-мужу: пусть сам ищет пару!

– Ты у нас просто королева мотивации, – хихикнула Тата.

– А холодильник! – Мама оседлала волну и продолжила серфить по морю бытовых сравнений и иронии. – Это же самый настоящий портал, причем испорченный. Если войти в него после шести вечера, то можешь легко превратиться в тыкву и застрять в этом раздутом теле надолго.

– Получается, что, если оглядеться по сторонам, в каждой квартире есть параллельная вселенная, – я засмеялась и, закончив уборку, подытожила наш разговор.

– Факт, – мама подняла указательный палец, – жаль, не доказанный научно. Девочки, хорошо с вами, но мне пора возвращаться к рукописи. И кстати, вам еще что-то нужно к школе? Пишите списки, чего не хватает, сходим в ТЦ или закажем на WB[3].

Основную часть всего мы закупили еще в начале лета. Сперва был поход в торговый центр и ссылкопад в семейном чате от нас троих с комментариями: «хочу-у-у», «вот это очень надо», «и вот это», «мам, смотри какая пре-е-е-елесть», «папа, ты лучший, вот еще несколько ссылок, оплати, пожалуйста-а-а-а».

Как говорила мама, бюджет скрипел, проявлял чудеса гибкости и жизнестойкости, но в итоге выдюжил натиск трех маленьких женщин. Поэтому в конце августа мы были спокойны. Полностью быть готовыми к школе невозможно, но по большей части мы готовы. Мама терпеть не могла суету и любила планировать заранее. Однако в этот раз что-то пошло не так.

* * *

Тридцать первого августа, уже поздно вечером, я зашла к себе в комнату, разделась и, лежа в кровати, по привычке проскроллила ленту. Мне высветился мамин свежий пост. Я читала и беззвучно хохотала. Мама не стеснялась выставлять неидеальность нашего семейства – без унижений, но как есть. Она называла это «милыми шероховатостями», а папа говорил, что «зато нам всем не скучно». Вот этот пост:

31 августа. Вечер. Пью чай, выдыхаю лето и настраиваюсь на школьный ритм.

20:20

– Ой, а у меня колготок нет.

– Кстати! И у меня.

– Па-а-ап…

21:36

Пишу в семейный чат:

– Ну вы где? Я уже спать легла.

– Мам, тут огромные очереди везде.

– Нам один магаз остался и за герберой заехать.

– Не мы одни такие, кто «заранее» все-все подготовил…

23:00

Домашние наконец угомонились. Колготки куплены, пеналы собраны, цветы в вазоне, рубашки поглажены, запас валерианы и магния пополнен.

P. S. Мамы школьников, как настроение?

Давайте перекличку.

У меня в этом году:

1 «Е»

6 «О»

9 «А»

♥

Комментарии

* * *

Думаю, первое сентября лидирует по количеству заведенных и перестраховочных будильников. Мой пиликал трижды, перекликаясь с маминым и Таткиным. Я понимаю мамино отношение к суете. Но при всей нелюбви к спешке она офигенно в ней соображает и действует. Уверена, если бы проводили чемпионат по многозадачности, то всех уделали бы многодетные мамы. Это же просто титаны планирования, многоходовок, скорости принятия решений и быстрого перенаправления потоков задач. А наша мама отличалась еще выносливостью и навыком блокировать внутренние качели. Она умела сначала сделать, а потом разрешить себе переживать и плакать. Как она сама говорила про себя и многодетность: «Я бы не вывезла это все физически – только на морально-волевой и психической энергиях».

Вот и в утро очередной школьной линейки и при наличии очередной первоклашки в семье мама не суетилась, не паниковала и не мешала другим собираться. Она четко давала указания, как дирижер оркестра или хирург в операционной. Я только и слышала из разных комнат ее команды: «Маргоша, расческа», «Тата, чайник», «Олег, домофон, это букет», «Сия, я знаю, что ты не завтракаешь, но сегодня надо». Блин, мамы – это супермощь, а многодетные мамы – это отдельная каста.

Я пила чай с оладьями и старалась гнать прочь тревожные мысли о новом учебном годе. Он наступил, и точка. Я с ним справлюсь, и точка. Дверь в ванную открывалась и закрывалась нон-стоп. В очередной раз не успев в промежуток между своими женщинами, папа присоединился ко мне за кухонным столом:

– Началась пора, когда я могу принять душ либо до шести утра, либо после десяти вечера, все остальное время там будут мыть, сушить, укладывать и мазать.

– Факт, – я даже не пыталась утешить папу. Он хоть и ворчал, но был счастлив со своими четырьмя женщинами.

– Олег, ты почему еще не собран, опять тебя будем в дверях ждать? – Мама пожурила отца, заодно освободила ему доступ в ванную комнату, а сама долила себе свежего чая и, сев за стол, выдохнула. – Сиюш, ты же помнишь, что ты все можешь?

– Конечно, мамик, не переживай за меня. Я уже не ребенок.

– Но я-то все еще мама, – она тепло улыбнулась, а в ее красивых глазах я разглядела светлую грусть.

– Мам, я в норме. Правда.

– Это хорошо.

Мама пошла дирижировать семейным хором дальше, а я вспомнила, как именно эти слова она шептала на ухо нам, спящим, с раннего детства: «Я люблю тебя, моя девочка. Ты все можешь». Эти слова мысленно всплывают внутри голосом мамы перед важными событиями и в моменты волнений. Эти слова я ношу в сердце.

* * *

Первой на линейку радостно ускакали Маргоша и догоняющие ее родители с рюкзаком и букетом наперевес. Татка пойдет после обеда: она учится во вторую смену, а мой выход через полтора часа. Я расчехлила гитару и стала наигрывать легкий бой с любимыми аккордами. Меня это обычно успокаивало. Новый учебный год. Новый марафон по пересеченной местности на выносливость. Ну ничего. Ликийскую тропу с каньоном одолела – и этот маршрут пройду до конца. Я ненадолго погрузилась в воспоминания и растворилась в них под звуки гитары.

Глава 3. Сезон охоты открыт!

А сегодня что для завтра сделал я?[4]

Я остановилась в нескольких метрах от школьного перекрестка, прикрыла глаза, сделала глубокий вдох через нос и вслушалась в ощущения. Начало сентября в Сибири пахнет остывающим летом. Запахи ранней осени еще не холодные, даже наоборот, слегка согревающие. В городе добавляется много отвлекающих и искусственных оттенков.

Резкий парфюм прохожих, прогретый асфальт, выхлопные газы, ароматы свежей выпечки с корицей из пекарни. На даче пахнет поспевшими и перезревшими фруктами и дымом костра. А в парках и лесах совсем иначе. На деревьях желтеют, краснеют и начинают опадать с веток листья. К своеобразному запаху прелой листвы и молодой хвои примешиваются едва различимые нотки туманной сырости, плесени, кисловатого с горчинкой брусничника и грибов. Осенний лес имеет ни с чем не сравнимый насыщенный аромат. Для меня этот запах один из самых любимых и лучше самых дорогих духов. Мне на нос упал кленовый лист, и я резко открыла глаза. Впереди меня ждет прекрасное далеко, нет сомнений, а прямо по курсу – неизвестность с душком гниения. У меня вновь вспотели ладошки.

Шаг.

Листочки падают с деревьев,Леса готовятся ко сну,Снежок накроет одеялком,И будем снова ждать весну.Ну а пока уходит лето,Купаться больше уж нельзя.И осень красит все деревья,И мочит дождик сентября.Еще шаг.

И что-то там дальше. Тра-ля-ля.

Помню, как в первом классе рассказывала на конкурсе стихотворение «Рыжая красавица». Его написала мама и издала в сборнике «Детское сердце» с моими первыми иллюстрациями. Они были наивными, но искренними. В то время я была окружена тотальной любовью, заботой и пониманием. В семье, среди друзей и одноклассников. Моя первая учительница называла меня птичкой, что присела на ветку ее раскидистого дерева. А мама в детстве рассказывала мне сказки про разных лесных жителей. Я их обожала. Приключения маленькой лисички нравились больше остальных.

Еще шаг.

На родословном древе нашей семьи с обеих сторон есть педагоги – целые династии с авторскими методиками, множеством пособий, наград за вклад в отечественную педагогику. Десятки трудов, сотни научных проектов и тысячи учеников, многие из которых впоследствии сами стали учителями и повели за собой других детей.

Еще шаг.

В детстве я видела лишь красивую и благородную сторону педагогики. Но как только переступила порог начальной школы, увидела оскал оборотной стороны медали. Так, в средней и старшей школе я узнала, на какую ненависть и подлость способны взрослые. И какой силой обладает детское сердце, если наполнено добротой.

И еще шаг.

Я осмелилась не отвести взгляд и сказать: «Нет, со мной так нельзя». Но не сразу. Это был долгий сезон охоты на лис. С травлей, приманками, борзыми и выстрелами.

* * *

Сезон охоты на лис стартует в сентябре. Маргарита Петровна не изменяет своим традициям. Уверена, она начнет свое ежегодное негодование вовремя. В роли лисы обыкновенной – я, ученица 9 «А» класса самой обычной школы города Т. Для моего преследователя – это как спорт для избранных, для меня – как борьба за справедливость. В предыдущих сезонах меня ранили, но я не готова сдаваться. Уже несколько лет я нарушаю правила нечестной игры и выжигаю напалмом заплесневелые традиции этого заболоченного царства знаний. Что ж. Дамы и господа, добро пожаловать на странную охоту!

– Здравствуйте, – произнес хор столпившихся в дверях кабинета после торжественной линейки учеников.

– Здравствуйте, ребята. – Лицемерная улыбка сжатых губ, тонкая цепочка на толстой шее, коротко постриженные жесткие черные волосы, густая и неровная подводка карандашом вокруг бесцветных глаз, спрятанных за линзами очков. – Поскорее садитесь за свои парты. Рассадку никто не отменял, и, надеюсь, вы ее за лето не забыли.

Ее образ запечатлелся в памяти навсегда: каждый штрих, каждая привычка, характерный жест рукой, суровая мимика, наигранная интонация. Знакомьтесь: Маргарита Петровна, она же – Сиреновна из-за характерного визга, она же – мой классный руководитель, учитель русского и литературы. И по собственной инициативе она же – главный охотник на лис в нашей школе.

Я на предпоследней парте в первом ряду у окна. За мной никто не сидит: это дает широкий обзор и ощущение безопасности, хотя бы со спины.

Звонок. Опоздавших с удовольствием отчитывают и отправляют на места.

– Что ж, на разговоре о важном сегодня мы должны вспомнить правила безопасности и допустимого поведения в стенах школы. Вы старшеклассники с вас спрос.

Да ладно! Правила безопасности и допустимого поведения в стенах школы. Я не ослышалась? Было бы честнее, если бы Маргарита Сиреновна сказала: «Правила моей вседозволенности в стенах школы. Ведь у меня 33-летний педагогический стаж и я многое повидала и слышала в свой адрес». Впрочем, она постоянно путает грубость и честность, сколько помню наши встречи и дебаты.

* * *

После уроков Алисия зашла домой за гитарой и отправилась к репетитору.

– Ты снова неправильно зажимаешь аккорды, Сия, – Сергей подошел к ней и переставил пальцы, – давай сначала.

– Блин, пятый раз уже.

– Да хоть десятый. Ты же помнишь правило: делаешь ошибку – начинаешь сначала.

И Алисия стала наигрывать с начала трек Басты «Медлячок», а Сергей – напевать текст. Пятая попытка обуздать нервные струны и аккорды удалась. Молодой репетитор был доволен своей ученицей, да и сама ученица была рада, что справилась с собой. Игра на гитаре стала и любимым хобби, и отдушиной, и терапией. Сергей сразу нашел подход к Алисии, и с первых занятий они хорошо продвигались. За два года игра стала уверенной, а движения тонких пальцев – выверенными. Сергей в общих чертах знал о школьной ситуации своей подопечной и всецело поддерживал ее позицию. По игре Алисии с первых аккордов было ясно, в каком она настроении. Выбор репертуара тоже о многом говорил.

– Сия, тебе надо писать свои стихи и песни.

– Мне? Ты шутишь? – Небольшая разница в возрасте стерла необходимость обращаться к репетитору на «вы».

– Вовсе нет. Ты же рифмуешь, я слышал.

– Ну это же просто баловство.

– Не баловство, а творчество. У тебя и чувство ритма есть. И словарный запас богатый. И диапазон эмоций широкий.

– Вот этого добра действительно в ассортименте.

– Зря смеешься. Если для обычных людей боль – это разъедающая кислота, то для творческих – топливо для создания шедевров. Поэтому нечего топливо просто так жечь. Используй.

– Я попробую, – Алисия кивнула и задумалась, в шестой раз начав разучиваемую песню.

* * *

– Никита, есть минутка?

– Для тебя даже две найду. Выкладывай, малявка.

– Вот как раз по поводу малявки. – Я сняла с плеча чехол с гитарой и поставила на скамейку у своего подъезда. – Парень на мотоцикле во всем черном. Ты его хорошо знаешь? Я видела вас пару раз в нашем дворе.

– С твоей наблюдательностью и вниманием к деталям можно смело в разведку идти.

– Ты меня рассекретил. Я агент специального назначения, заброшена в нашу школу из будущего, в котором нет буллинга и все живут по принципам высшей справедливости. Мне нужно выявить космических пиратов и помешать им сорвать прекрасное далеко.

– Да-да. Миелофон не у меня. Но Степу я действительно знаю и готов сотрудничать ради светлого будущего, – ухмыльнулся Никита, заметив мое удивленное выражение лица, – что, думала, спортсмены используют книги только как альтернативу гирям?

– Вовсе нет, – я вскинула голову, – но ты меня удивил. Кир Булычев – не самый очевидный выбор для… эм-м.

– Для качка?

– Хорош, Никита. Я знаю, что ты не тупой качок, и всегда ценила твою помощь. Не напрашивайся на комплименты. Просто не думала, что ты увлекаешься научной фантастикой.

– Ладно, проехали, малявка. Тем более я не особо увлекаюсь книгами, в отличие от Кати. Вот она маньяк – вам можно книжные соревнования устраивать. Но елы, Селезнева, миелофон и космические пираты – это же классика. Так что там не так со Степой?

– С ним все не так! Гоняет как ненормальный. Постоянно во всем черном. Еще и хам. У него что, траур или он дальтоник?

– Опачки. А вот тут ты пошла по ложному следу, агент. Степа, конечно, далек от портрета няшного парня, но он точно не отрицательный персонаж.

– А впечатление производит именно такое. По крайней мере, первоначальное.

– Ну знаешь, я Кати в первые наши встречи называл принцессой-шибанессой, а она меня – психом. Да и ты у нас не милашка в розовых рюшах и с наращенными ресничками.

– Какие познания в области женских хитростей!

– Ты тему-то не уводи. Что за особый интерес к Степе? – Никита пристально посмотрел на меня, отчего я смутилась и, кажется, залилась румянцем.

– Вот еще. Никакого особого интереса. – Я машинально потерла виски. – Просто он меня чуть не сшиб, так еще и малявкой назвал. Кто, блин, ему разрешил! Это дизлайк.

– Сорян. Это, похоже, мой прокол. На тренировках тебя так называл по привычке пару раз, а он, видимо, запомнил.

– Стоп. Вот теперь подробно и по порядку. Во-первых, ты не сказал, что вы вместе тренируетесь. Во-вторых, чем я обязана такой популярности, что меня в лиге боксеров обсуждают?

– Первое – ты и не спрашивала. – Никита подмигнул, а я цокнула языком и ткнула указательным пальцем в его стальной пресс. – Да, мы у одного тренера занимаемся. Степа – мой друг. Он, может, и не особо общительный с посторонними, но со своими – четкий пацан. Второе – свой нос только не задирай, малявка, но вопросы про тебя мне начал задавать Степа. Так что ты в догоняющих. Может, вам имеет смысл пообщаться напрямую?

– Вот еще. – Я хотела пожать плечами как можно равнодушнее, а получилось слишком резко и наигранно.

– Ну нет так нет. Я передам Степе, чтобы он не лихачил на районе и не называл тебя малявкой. – Никита ухмыльнулся. – Не знал, что это мое эксклюзивное право.

– Можешь гордиться собой: ты – герой.

– Кати тоже так считает.

– Передавай ей привет, а своему Степе ничего не передавай. Сама разберусь, – я погрозила пальцем и свела брови к переносице, чтобы придать лицу суровое выражение. Но Никита только громко рассмеялся.

– Опачки. А как же «и в беде не брошу друга никогда»? Я теперь точно предупрежу Степу о надвигающейся опасности в лице спецагента с позывным «Малявка».

– Ну Никита-а-а…

– Обещай хотя бы не применять к нему всякие штуки из будущего, типа лазерного бластера и мгновенной сыворотки правды.

– Обещаю. Обойдусь современными средствами.

– Это какими? Скотч и песни Бузовой?

– А-ха-ха. Так я тебе и сказала.

Никита, продолжая смеяться надо мной, ответил на входящий звонок, а к скамейке уже подошли Вика с Дашей и Радмир. Никита помахал нам рукой, подмигнул мне и сел в подъехавшее такси. Пока я заносила домой гитару, к остальным присоединились Женя и Милана. Шестеро друзей снова в сборе. Мы гуляли по району и нашим местам. Делились летними историями и подкалывали друг друга. Я смотрела на друзей детства, и на меня накатывала грусть. Я кожей ощущала приход любимого времени года, новой опасности и новых открытий.

* * *

Первый день школы во всех семьях страны, где есть ученики, – это плюс-минус одинаковые разговоры. В семье Царевых за ужином обменивались впечатлениями о прошедшей линейке. Старшая, Сия, уложилась в пару дежурных фраз, средняя, Тата, радостно поделилась, что соскучилась по своим подругам из класса и теперь они всё свободное время общаются. Младшая, Маргоша, нетерпеливо ерзала на стуле, пока дожидалась своей очереди, а после долго не умолкала и никому слова вставить не давала. Старшие сестры улыбались переполняющим ее эмоциям, родители радовались и облегченно выдыхали.

Ежегодная контрольная точка «школьная линейка» пройдена.

Поздно вечером Алисия сидела перед компьютером и рассеянно смотрела сквозь стильный коллаж на рабочем столе. Затем в ее глазах вспыхнул огонек, а правая ладонь начала совершать уверенные движения мышкой. И вот уже все десять длинных пальцев свободно и легко скользили по клавиатуре. На электронном белоснежном полотне одна за другой проявлялись черные строки.

Степан. Любит скорость и черную одежду. Спортивное телосложение. На левом бицепсе тату, возможно, есть еще. Я бы сказала, что он типичный «плохой парень», но все портит факт их дружбы с Никитой. Оба занимаются у одного тренера по боксу. И зачем-то этот Степа спрашивал про меня. Мб, он решил, что управлять мной легче, чем его драндулетом на полной скорости? Нет уж. Я тебе не по зубам. Главное, сохранять холодную голову. В этом сезоне охоты на лис добавляются новые персонажи. Только кто же ты, волк-одиночка: один из стаи или вообще неведомая зверушка?

Что ж, не заблудись в нашем лесу, а уж я найду способ, как разглядеть тебя без шлема и каких-либо масок.

♥

Комментарии

Затем Алисия смыла косметику, надела наушники с ушками лисы и начала скроллить ленту. Она намеренно зашла в блог мамы, чтобы посмотреть сторис с линейки Маргоши и прочесть пост.

Почти 600 первоклашек и 20 классов на параллели. На утренней линейке – только первые классы, которые едва поместились на просторном, как казалось ранее, школьном дворе. Все остальные классы пришли после. Мне сегодня в ответ на сторис написали: «Похоже, именно Тюмень отвечает за демографический показатель в стране». Ну, за всю Тюмень я не скажу, но сама трижды отметилась в роддомах.

Позавчера провела вечер на собрании в 9-м классе. Стращали ОГЭ, трижды повторили про строгую школьную форму. Ну, это уже классика. Я дышала и молчала – мысленно вспомнила, что мы купили с Сией. Ну-у, назовем это неоклассикой. ☺

Моя шестиклашка перешла со всей параллелью в новый корпус. В их классе за последние два дня дважды сменился классный руководитель. М-м-м, отличное начало.

Первоклашка Маргоша, не изменяя своим традициям и любимой привычке организма, пыталась саботировать сие важное событие: прихворнула накануне, но мы справились.

В очередной раз – в первый класс.

Я не паникую – я на позитиве (и валерьянке). ☺

А вы на чем? ☺

♥

Комментарии

Алисия поставила лайк, оставила теплый комментарий и, немного помедлив, зарегистрировала в Сети анонимный аккаунт. Мудрить с названием ей не хотелось. «Лисья нора» в английской версии и лисья мордочка на аватарке вполне подходили. Над статусом тоже особо не думала: в своем обычном аккаунте стояла любимая цитата из маминых книг – «На грани нежности и издевательства». А в лисьем Алисия поставила цитату из нетленки – песни из фильма «Гостья из будущего» по книге Кира Булычева: «Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко». Первый пост был коротким и емким. Алисия не хотела долго раскачиваться, ей было важно начать выгружать из души плотную и вязкую жижу, что копилась там годами: носить ее в себе стало невыносимо тяжело.

Жила-была личность. Одни считали ее светлой. Другие – темной. А по факту все зависело от освещения и угла зрения.

♥

Комментарии

Алисия хотела выключить компьютер, но задержала зависшую в воздухе ладонь и быстро набрала еще один пост. Слова лились сами – она лишь успевала перемещать пальцы по клавиатуре.

Вглядываюсь. Вслушиваюсь. Принюхиваюсь.

Замечаю изменения внутри и снаружи лисьей норы.

Но есть то, что остается неизменным. Например, моя любовь к маме, наши наивные секретики и важные слова. Некоторые фразы моей мамы слишком личные, даже для анонимного аккаунта, но есть универсальные, которые, как заклинания сильной поддержки, подойдут каждому, кто в ней нуждается. Вот несколько из них:

Я люблю тебя. Ты все можешь.

Реально то, во что ты веришь. Фокусируй внимание и взращивай любовь в сердце.

Ты можешь сбежать ото всех, но от себя не убежать.

Ты можешь лгать многим, но обманываешь в конечном итоге саму себя.

Ты можешь изменять свои привычки, образ, интересы, но не изменяй своему настоящему, внутреннему «я».

Как бы ни было темно ночью, за ней всегда приходит рассвет.

Запомни, моя девочка: грязь к алмазу не прилипает.

♥

Комментарии

Теперь Алисия была довольна тем, что сделала, и, выключив компьютер, легла спать, но еще долго ворочалась, находясь в плену собственных мыслей. Его резкий, низкий голос, черный шлем, уверенные движения без суеты. Он точно не милый парень и скорее похож на того, кто скрывает нечто о себе. Но Никита предостерег бы, будь у Степы темное прошлое или настоящее. Хотя для кого-то и Никита – плохой парень. Да и у нее самой репутация давно не милой беззаботной девчушки с шифоновыми рюшами на платьях и наращенными ресничками, как сказал Никита. Факт.

Глава 4. Раздирающий крик тишины

И в беде не брошу друга никогда.[5]

Я перебирала аккорды на гитаре, пока не подобрала нужное звучание. Пальцы сами начали наигрывать по памяти знакомые мелодии. Не знаю, сколько времени прошло, но в комнату пробрался сумеречный свет. Люблю это время суток: уже не день, еще не ночь. Приглушается естественный свет, но зато четче проявляются звуки. В царстве растений и животных происходит пересменка. Ну а в царстве людей просто включают искусственное освещение. Как поется в хите нулевых: «Moscow Never Sleeps».

* * *

Мой папа – профессионал в деловых переговорах, он на этом построил свою карьеру и вывел на чистую воду немало мутных типов. Но настоящий спец по конфликтологии и сложным разговорам у нас мама. Я еще ни разу не видела, чтобы она не довела ситуацию до завершения. Да, это порой выглядит жутко и жестко, но мама говорит, что истинная любовь к ближнему может быть только с мужественным состраданием в сердце и твердым разумом в словах и поступках. Ведь нам зачастую кажется, что сострадание должно быть похоже на мягкий плюшевый плед, которым бережно окутывают. Но адекватному человеку с незамутненным зрением видно, что настоящее сострадание похоже на хирургический скальпель. Временная вспышка боли от точечного касания спасает от гибели. Получается, что самым ценным и настоящим состраданием являются не пустые неискренние слова и даже не сиюминутные слезы сочувствующих, а бесстрашие и решимость произнести те слова, которые способны предотвратить беду, раскрыть ошибку, указать на глобальную задачу и скорректировать путь, а не крошечный эпизод в моменте.

И в этом столько смысла, что до меня он доходит годами и распаковывается слоями.

Мама у нас вообще та еще шкатулка с секретами. У нее похожих мудрых рассуждений – без счета. Она нам с сестрами с детства многое поясняет в сфере человеческого общения, обучения, взросления, а уж когда началась тема травли и буллинга, мы с Татой, кроме школьной программы, стали проходить персональное домашнее обучение по спецпредметам и терминам. Помимо своей писательской деятельности, мама основала онлайн-школу и преподает в ней. Она давно топит за метапредметный подход к учебе: как у взрослых, так и у детей.

В теме конфликтов мне особенно понравились и запомнились нюансы общения между группами. Взрослый – ребенок, мужчина – женщина, учитель – ученик – родитель, тиран – жертва – спасатель. Этот треугольник Карпмана[6] она не раз наизнанку перед нами выворачивала и показывала на примере разных ситуаций, кто в какой роли находится и как распознать эти манипуляции. Мама в каждом конфликте учитывала это, выстраивая разговор, но при этом она никогда не притворялась тем, кем не является.

Короче, хоть мы и выясняем периодически отношения между собой, мама называет это «домашним тренажером». Я ею горжусь, считаю во многом примером и авторитетом и перенимаю, что могу. Одно правило засело в голове, как впечатанное. Конфликты бывают неуправляемые, стихийные и управляемые. В управляемом конфликте важно, чтобы у обеих сторон было ощущение, что их услышали. Тогда энергию, которая выработалась во время спора, можно перенаправить туда, куда нужно, вместо того чтобы просто слить ее, как в неуправляемом конфликте. Иными словами, неважно, что было и осталось внутри конфликта, если из него грамотно вышли, завершили и сделали правильные выводы, а еще лучше – предприняли нужные действия. На это моя мама неустанно тратит килоджоули своей энергии.

– Царева, просыпаемся! Уже третий урок, а ты, похоже, еще дома, в своей кровати, – Сиреновна оглушила меня своим визгом, я вздрогнула и вернулась в класс, на очередной скучный урок литературы. – Ну, раз проснулась, поведай нам свое мнение о Сергее Есенине. Ты же у нас из начитанных.

– Мнение о нем у меня противоречивое. – Я встала и спокойно ответила. – Как поэт, бесспорно, талантлив. Какой он человек – вопрос. Но он сам о себе честно говорил, опережая всех компрометирующих, и за это я его уважаю.

– Какой еще вопрос может быть к Есенину? И где это он про себя сказал что-то компрометирующее? Что за глупости, – уголки губ Сиреновны брезгливо опустились.

– Где-где, в стихе, – с усталой обреченностью я оторвала от себя очередной ментальный репей, а по классу прошла рябь смешочков.

– Ты, может быть, тогда и процитируешь, чтобы не быть голословной.

– Ну хорошо. Сейчас вспомню начало…

Я прокашлялась и настроилась. Стих нам не задавали ни этот, ни другой, но я играла на гитаре песню группы «Альфа». Пальцами перебирая в воздухе аккорды, я вспомнила первые строчки и запела:

Я обманывать себя не стану,Залегла забота в сердце мглистом.Отчего прослыл я шарлатаном?Отчего прослыл я скандалистом?Не злодей я и не грабил лесом,Не расстреливал несчастных по темницам.Я всего лишь уличный повеса,Улыбающийся встречным лицам.Я московский озорной гуляка.По всему тверскому околоткуВ переулках каждая собакаЗнает мою легкую походку.Каждая задрипанная лошадьГоловой кивает мне навстречу.Для зверей приятель я хороший,Каждый стих мой душу зверя лечит…[7]– Достаточно, Царева! Хамства я не потерплю, – остановила меня классуха. Сиреновна не ожидала декламации внешкольной программы, но не могла признать свою неправоту.

– Вы путаете честность и хамство. Я не оскорбляю Есенина, не говорю о нем уничижительно и не даю оценку его жизни. Я прочла стих-автопортрет. Да, его нет в школьном учебнике литературы, но если мы изучаем творчество этого человека, то я считаю, что для понимания его личности нужно знать факты из биографии, исторические события того периода, ближайшее окружение, которое повлияло на поэта. И так про каждого.

– Прям про каждого, – ухмыльнулась Сиреновна.

– Да. Вот, например, Пушкин – наше все, но важно знать, что он в свое время был опасен для власти. Одним царем он был отправлен в ссылку за вольнодумие, а другим царем, наоборот, назначен первым поэтом страны и взят под крыло в качестве цензора. И изучать творчество Пушкина без знания, с кем он учился в Царском Селе, с кем дружил и кто из его друзей участвовал в восстании декабристов и был повешен, по меньшей мере глупо. Это не всестороннее изучение литературы, а скольжение по поверхности содержимого учебников. Мы это можем и сами сделать. На дистанте.

– И откуда такие обширные познания о Пушкине, помимо учебника?

– Мы с мамой в Петербурге были в музее-квартире на Мойке, где Пушкин провел последние годы жизни с семьей и последние минуты после трагической дуэли.

– Посещение музеев – это похвально. Но твои слова – лишь вольный пересказ. К тому же это все не по программе, – Сиреновна сжала губы в тонкую линию, на ее шее, как обычно случалось в моменты раздражения и волнения, проступили красные пятна.

– Почему же вольный пересказ? Мы в двадцать первом веке, цифровые технологии и все такое, – я подняла айфон, – у меня здесь все экспонаты, я записывала тезисы и видео снимала. Могу доклад подготовить об интересных и пикантных фактах биографии гения.

– О, давай, Сия, – подхватил идею Радмир и ткнул Женю в бок. Тот оторвал голову от телефона и присоединился:

– А что, реально интересно!

– Тишина в классе! Вам двоим слово я не давала! А ты, Царева, еще и тайно снимала в музее! Какой позор! Куда только мать твоя смотрела? Ах да, она же блогер! Сама, наверно, снимала втихаря, – Сиреновна ехидно крякнула и поправила очки на широкой переносице. Она уже считала себя победительницей в этом раунде. Как опрометчиво!

– Во-первых, не втихаря, а с разрешения экскурсовода. Мы с мамой, в отличие от вас, не оцениваем людей по себе. Во-вторых, мы не застряли в прошлом веке и пользуемся достижениями прогресса. Музей, кстати, тоже. Там панели цифровые и аудиогиды с наушниками. – Я отдышалась, чтобы продолжить, и проигнорировала поднятую руку Сиреновны: этот жест означал «замолчи». – И в-третьих, моя мама прежде всего писатель и предприниматель, а потом уже блогер. И ничего стыдного в этом нет. Вы снова устарели со своими поверхностными выводами.

– Царева! Вышла вон из класса!

– С удовольствием! Пушкина с Есениным, кстати, тоже частенько учителя выгоняли за смелые и непопулярные высказывания.

– Я сказала во-о-о-о-он! И двойка в журнал.

– Ой, Маргарита Петровна, поберегите наши уши, дальше по расписанию музыка. Будем по учебникам струнный оркестр разбирать. Итс соу треш.

Выходила я под неодобрительное цоканье одних и уважительное улюлюканье других. Зуб даю, третий протяжный «во-о-о-о-о-он» Сиреновны был слышен в соседних классах. Вот что значит человек не на своем месте. Ее бы крик записать на диктофон, а то такая сирена почем зря пропадает.

В коридоре я села на скамейку и расправила юбку.

«Средь людей я дружбы не имею, я иному покорился царству. Каждому здесь кобелю на шею я готов отдать мой лучший галстук»[8]. Мысленно я перебирала струны на своей шестиструнной подруге и напевала: «Каждая задрипанная лошадь головой кивает мне навстречу…»[9] Все, теперь привяжется.

Хорошая, кстати, песня. Есенину нравилось эпатировать публику своими выходками, нарушать границы тогдашних приличий. Думаю, маска хулигана давала ему свободу и раскованность в стихах. И в этом стихотворении прослеживается попытка прощупать, насколько эта маска срослась с его настоящей сутью. Это стих-автопортрет и стих-поиск. Ироничный и грустный. Не вижу даже намека на хамство. Было бы кому… что тогда, что теперь.

Я вспомнила, как в прошлом году Сиреновна по привычной схеме засыпала меня дополнительными вопросами, чтобы специально снизить оценку до «удовлетворительно». Ирония в том, что она меня постоянно критиковала за отклонение от выверенной школьной программы, а сама задавала вопросы не из домашних заданий. Я улыбнулась пустому коридору и вспомнила переделанные строки другого поэта:

Умом русичку не понять,Аршином добрым не измерить,У ней особенная стать:В результат ОГЭ лишь свято верить.В восьмом классе в третьей четверти у меня по оценкам выходила тройка. А дальше ведь оценка за четвертую четверть и годовая. Уж что-что, но литературу я знаю на пять. Меня занижение оценки уже не задевало, а вот маму накрыло капитально. Во всех путешествиях она всегда старалась нас с сестрами сводить в театр, музей, на выставки, экскурсии. Сама много интересных фактов рассказывала про людей, места и эпохи. Я несколько раз была с ней на международных книжных выставках в Москве, на презентациях ее книг и регулярно появляюсь на встречах книжного клуба в Тюмени. Там мы разбирали классику и современные книги, обсуждали экранизации разных периодов, нетленку и новое прочтение старого. И обязательно изучали факты из жизни авторов. Кого любил, с кем дружил, во что верил, чем тяготился… Люди собирались разных возрастов и взглядов, но всем было интересно и комфортно. Вот это я понимаю – экскурс в русскую литературу, а не вот это вот жалкое унылое подобие. И в прошлом году мама не выдержала. Прежде она никогда не ходила в школу из-за оценок, но в тот раз ее перемкнуло от возмущения такой наглостью и несправедливостью. Мама пошла к завучу, показала ей мои школьные оценки по литературе и мои детские наброски в стихах и прозе. Я раньше иногда писала, баловалась для себя. Мама говорила, что есть потенциал, его нужно пробуждать и взращивать, но с переходом в пятый класс я это дело забросила.

Завуч попыталась встать на сторону учителя, но мама была к этому готова и предложила независимую экспертизу моих знаний по литературе. В итоге я написала за неделю пять сочинений на согласованные мамой с завучем темы, их оценивали учителя русского и литературы из других корпусов нашей школы. По итогу почти все поставили мне «отлично» за литературу, было две четверки. Но главное – ни одной тройки и двойки. Завуч тоже прочла те мои сочинения и вызвала Маргариту Петровну на беседу за закрытыми дверями. Ни меня, ни мамы там не было, но мама уже знала исход и торжествующе сверкала глазами. За третью четверть у меня вышла в итоге четверка, а за год – пятерка. И вот начало девятого класса, непробиваемая Сиреновна идет по своей любимой дороге – самоутверждаться за счет ора и занижения оценок ученикам. Что с нее взять? Убогая. Один фиг: закончится либо очередным скандалом, либо ее заменой. Мне не хотелось доводить до этого в выпускном классе. Но это зависело не только от меня.

Через два урока у нас был русский. Значит, снова в этом классе и с этим преподом. Мы с Дашей и Викой вошли в класс первыми и застали отвратительную сцену. Возле стола классухи стояла девчушка, видимо, из параллели пятых классов: Сиреновна вела уроки и у них, и у нас. Хрупкие плечи опущены, руки безвольно повисли вдоль худенького тела. Она стояла вполоборота к дверям, и мне сразу стало видно, что ее лицо залито слезами.

Физиономия Сиреновны была багровой от крика. Увидев нас, она гневно сверкнула глазами и закашлялась, захлебнувшись своей же желчью.

– Подождите в коридоре! – проорала она нам, и Вика с Дашей попятились к двери.

Маленькая заплаканная головка повернулась к нам, и в глазах этой крохи я увидела немую мольбу. Я мгновенно вспомнила себя в пятом классе и шок от столкновения с новой школьной реальностью после четырех лет в уютной началке. Я тогда осталась один на один с человеком, который перевернул мое виденье о средней школе. С этой малышкой так не будет. Только не при мне.

Я подошла к ней вплотную и присела на корточки. Теперь наши глаза были на одном уровне.

– Привет, меня зовут Алисия. Я из девятого класса. А тебя как зовут? – Я старалась вложить в голос спокойную силу.

– Соня. – Она испуганно перевела взгляд на Сиреновну и снова посмотрела на меня.

– Ты почему плачешь?

– Царева, что ты себе позволяешь? Быстро вышла из класса! – рявкнула Сиреновна, и Соня вся сжалась.

Я понимающе улыбнулась Соне и встала. Одной рукой я взяла девочку за руку, второй перекинула ее рюкзак за свое плечо.

– Это что вы себе позволяете? Вы не имеете никакого права так орать на ребенка.

– Да ты даже не знаешь, что она сделала!

– Что бы она ни сделала, так нельзя. Поэтому сейчас мы выйдем вместе, чтобы Соня успокоилась и вы тоже.

– Соня, я не разрешаю тебе уходить. Мы не закончили, – перешла с крика на визг Сиреновна.

– Когда взрослый перекладывает ответственность на детей – это позор. Но когда педагог сваливает свою вину на учеников – это подлость и предательство. – Меня несло, я уже не могла остановиться. – Как говорит моя мама, такой взрослый не достоин называться учителем и считать себя человеком – лишь двуногим животным.

– Вот же дрянь! Много, смотрю, понимает твоя мама!

– Да уж побольше вашего. И в русской литературе, и в жизни.

– Хамка малолетняя! – Сиреновна вся тряслась.

– Вы снова путаете честность и хамство, – дальше продолжать не было ни смысла, ни желания. Мы вышли с Соней из ненавистного логова монстра, и я, не удержавшись, хлопнула дверью громче, чем следовало.

Соню тоже трясло. Я снова присела на корточки и прижала ее к себе. Молча. Без слов. Я понимала и чувствовала ее боль настолько глубоко, что изо всех сил сдерживалась, чтобы не разреветься. Это бы добило сейчас Соню. Держаться, Алисия! Все слезы потом. Когда маленькое тельце перестало содрогаться и всхлипывать, я отвела Соню в туалет. Она умылась и восстановила дыхание. Я протянула ополовиненную бутылку воды, и Соня жадно опустошила ее до дна. Лишь после этого на ее лице появилось подобие улыбки.

– Спасибо. – Она смущенно протянула пустую пластиковую бутылку обратно. Я взяла и тут же выкинула ее в урну.

– За такое не надо благодарить, Соня, – я искренне улыбнулась. – Мы с тобой друзья по несчастью: нам не повезло учиться красивому и могучему языку у жестокого монстра. Я прошла через подобное у Сиреновны. То есть у Маргариты Петровны, – я осеклась и поправила себя в моменте. Но Соня все услышала и хихикнула.

– Точно, Сиреновна, она так громко кричит! Но когда переходит на визг, это ужасно! – Соня забавно запрыгала на одной ноге, наклонив голову набок, словно вытряхивала из ушей застрявшие отголоски крика.

– Ты классная, Соня.

– Ты тоже, Алисия, а еще ты очень смелая. – Глаза Сони снова заблестели, и я погрозила ей шутливо пальцем.

– Побереги свои нервы. Поверь, я знаю, в какую мегеру превращается Маргарита Си… Петровна. Но она не стоит твоих слез и страданий. Вот что, Соня, пойдем к завучу и все расскажем.

– А это обязательно?

– Нет. Но ты должна понимать, что злу надо давать отпор. Если сейчас не рассказать завучу и твоему классному руководителю и не обозначить свои границы, то этот ужас продолжится. И обязательно надо рассказать родителям. Можно по телефону, но если ты уже успокоилась, то лучше дома. А сейчас выбор за тобой, Соня: дать отпор монстру или смириться с ролью жертвы. Решай. В другой раз может никого не оказаться рядом, и ты должна научиться справляться сама. Для этого нужно лишь твое разрешение себе.

– Я решила, – сжала кулачки Соня, – пойду к завучу и все расскажу. Только ты можешь пойти со мной?

– Вот и умничка. Конечно, я пойду с тобой. – Прозвенел звонок на урок с большой перемены. – Я бы тебе в любом случае составила компанию, а тут еще и на русский в логово монстра можно не пойти. Комбо.

* * *

Я сидела в раздевалке, прижавшись спиной к стене, и смотрела блуждающим взглядом на пестрые куртки и пальто. Как и обещала, я проводила Соню в кабинет завуча, первой рассказала об увиденном и том, что случилось при мне. Я держала Соню за руку все время, пока она говорила, периодически запинаясь и начиная заново. К беседе присоединился соцработник и классный руководитель Сони, которую я раньше в школе не видела. Новенькая, после института. Мне нравились ее настрой и действия. Она увидела, что Соня держит меня за руку, и, сев с другой стороны, положила свою ладонь ей на ногу, обозначив, что она с ней и на ее стороне. Мысленно я порадовалась за Соню. Она в хороших руках. В целом разговор прошел адекватно, без лишних эмоций, навешивания ярлыков и обвинений. Нас выслушали, задали уточняющие вопросы, сделали заметки и сказали, что разберутся в ситуации и обязательно поговорят с Маргаритой Петровной. Уже выйдя из приемной, я еще раз обняла Соню и попросила все подробно рассказать родителям. А ее классной руководительнице порекомендовала попросить родителей Сони прийти в школу и написать письменное заявление по данному инциденту. Молодой педагог согласно кивнула и сжала мою ладонь с тихим «спасибо». Мне не могло показаться: в ее глазах я увидела искры. Это была всепожирающая ярость по поводу ситуации и протест против подобного поведения в отношении ее ученицы.

Это хороший знак. Значит, не все потеряно в этой альма-матер треша и раздора.

Я представила, как через четыре года наша Маргоша может оказаться в такой же ситуации, перейдя в среднее звено. И мне очень важно верить, что она не останется один на один с несправедливостью и жестокостью. И что в целом в скором времени в нашем обществе каждый ребенок станет, наконец, чувствовать себя безопасно, под защитой взрослых, а не находиться в плену их извращенных манипуляций и безнаказанного сливания агрессии. А пока в ожидании прекрасного далека улыбаемся и машем. Я смахнула стекающие по щекам слезы.

Меня немного морозило. Мама говорит, что это естественная реакция организма после выброса эмоций и психической энергии. И такое уже бывало со мной не раз. Но сегодня добавились новые ощущения. Меня тошнило от горечи и вновь растрескавшейся надежды на понимание и поддержку друзей. Не после, а в моменте. В конце сегодняшней омерзительной пьесы в трех актах нужен был антракт. Аппетита нет. Настроения тоже. Здесь, среди рядов молчаливой одежды, я могла отдышаться до окончания урока русского. Это мое убежище, некое подобие лисьей норы, где меня не ищут. Хотя друзья детства в такие моменты меня, похоже, вообще нигде не ищут. Они словно до сих пор остались в песочнице, предпочитая беззвучно отойти в сторону под раздирающий крик тишины и собственного молчаливого равнодушия. Им давно стало привычно давать мне сначала справиться самой, а затем отдышаться под удобное объяснение «ей нужно побыть одной». Прямо там, сидя на полу в раздевалке, я зашла в лисью онлайн-нору и опубликовала третий пост.

«Давайте не будем вмешиваться и дадим ей побыть одной. Она сильная, и она справится».

Чушь.

Сколько раз я это слышала. Красивая фраза, маскирующая отсутствие реальных действий и помощи.

Поверьте, никому это не нужно.

Когда больно. Когда страшно. Когда мерзко.

Никому это не нужно – побыть одному.

Даже выть на луну лучше не в одиночку. Но…

Уж лучше быть одному, чем среди равнодушных и трусливых.

Только вот можно ли таких людей считать своими – теми, кто, как в классике, «и в беде не бросит друга никогда…»?

♥

Комментарии

Глава 5. Агенты перемен

Слышу голос и спешу на зов скорее.

Я. Клянусь. Что. Стану. Чище. И добрее.

И в беде. Не брошу. Друга. Никогда.

Слышу. Голос. И спешу. На зов. Скорее.

По дороге. На которой. Нет следа.[10]

Я шла по дороге из школы и чеканила слова из песни. По одному на каждый шаг. После того как я прогуляла русский у завуча и в раздевалке, никто меня особо не потерял и на последнем уроке физики ни одна живая душа не подошла и не поинтересовалась: что я, как я, где я. Да ладно я! Девочки вместе со мной зашли в класс и застали омерзительную сцену. Соне десять лет, неокрепшая, еще ребенок. И ее, едва переступившую порог средней школы, пытается сломать человек, который только и может, что прикрываться стажем. Но если с этим… все давно ясно, то меня царапали изнутри вопросы к остальным.

Как можно идти и спокойно жить дальше свою распрекрасную жизнь, если ты видел жесть и тупо прошел мимо? Как?

Чем отличаются пассивные наблюдатели от тиранов и монстров?

Во что нас всех превращает эта токсичная среда?

И в чем противоядие?

В двадцать первом веке в стенах школы нас далеко не во всех кабинетах учат мыслить самостоятельно, зачастую приучают соглашаться и приспосабливаться. Это ведь так удобно и управляемо – коллективная толерантная жижа учащихся, у которой нет индивидуального мнения и желания сопротивляться. Только кому эта гражданская жижа нужна? Это даже не вопрос. Это факт про мир взрослых, в котором одно искалеченное поколение в три смены калечит другое. Не все такие. Но блин, как же их много!

Я задыхалась и не могла сдержать слез. Не могла и не хотела. Пусть катятся. И слезы. И друзья.

Пусть катятся…

Я продолжила чеканить песню на каждый шаг, словно свою персональную молитву. Цеплялась за каждое слово этого саундтрека к экранизации и общий смысл, который Кир Булычев вложил в книжную капсулу времени и отправил нам, будущим поколениям. Он в нас верил. А мы что? А мы не подведем. И точка. Иначе очередное дно пробито, и нас ждет тотальное бессмысленное существование, когда одна человеческая форма питает собой другую, ничего не производя. Тупая потребительская цепочка.

Я. Клянусь. Что. Стану. Чище. И добрее.И в беде. Не брошу. Друга. Никогда.Слышу. Голос. И спешу. На зов. Скорее.По дороге. На которой. Нет… Мамочки!От резкого торможения мотоцикл стало заносить. Я зажала рот обеими ладонями и неотрывно смотрела, как он выруливает. Я совсем не разбиралась в нормах длины тормозного пути и как правильно делать экстренное торможение. Но, скажу честно, смотрелось это одновременно страшно, мощно и зрелищно. Уверена, парень на мотоцикле управлял ситуацией и явно был не из робкого десятка. О нет! Я даже не сразу сообразила, что это был он.

– Опять?! Какого фига ты мне под колеса прыгаешь? – открыв непроницаемый визор своего шлема, прорычал Степа.

Я действительно накосячила. Снова. Он подошел вплотную и внимательно посмотрел на меня. В его глазах читались суровость и жесткость: он злился и имел на это право.

– Прости, я… я виновата, – все еще находясь в шоке, я осмысливала, как одна катастрофа чуть не стала причиной другой, еще большей. Вот тебе и цепочка зла! Приди уже в себя, Сия! Вернись в реальность с правилами дорожной безопасности. Мир спасешь позже.

– Постой, – Степа снял перчатку и дотронулся до моей зареванной щеки. Теперь в его карих глазах вместо моря огненной злости плескалось сопереживание и нечто похожее на беспокойство. – Ты почему плачешь? Кто тебя обидел, малявка?

– Меня… Я… не совсем… – Я забормотала что-то невнятное и, отчаявшись прийти в адекватное состояние, просто опустила голову и плечи. Повторив «прости», я попыталась пойти дальше.

– О-ша-леть. Ну нет. Так не пойдет. – Степа достал второй шлем и, пока я неуверенно сопротивлялась, ловко надел его на меня и защелкнул. – В таком состоянии я тебя никуда не отпущу. Реально ведь сшибут на следующем перекрестке. Садись, покатаю тебя немного.

– Но я… Мне домой надо… – Я все еще была растеряна, но решимость и напор Степы дали мне ощущение, что я могу хотя бы временно опереться на него.

– Считай, мы туда и едем. Просто немного изменим маршрут. Заодно проветришься.

– А разве ты знаешь… – я хотела спросить, откуда он знает мой адрес, мы ведь официально не знакомы. Но вспомнив наш разговор с Никитой и двустороннее наведение справок через него, я осеклась и кивнула. – Покажи, за что тут можно держаться.

– За меня, – Степа усмехнулся и поочередно закрыл визоры на обоих шлемах.

Я села позади него и осторожно, чуть касаясь, взялась за его куртку. Он что-то хмыкнул, довольно бесцеремонно взял мою ладонь и крепче припечатал к своему животу, показывая, как надо держаться. От этого рывка я подалась вперед и прижалась к его спине. Я забыла, как дышать, от такой борзости, сперва хотела оторвать руку и слезть с мотоцикла, но Степа уже тронулся с места, и я лишь крепче ухватилась за него второй рукой. Кажется, этот парень и впрямь был уверен в себе, даже слишком.

Какое-то время я еще анализировала ситуацию и не сразу стала смотреть по сторонам. Но постепенно ритм ровной дороги, ощущение скорости и физическая близость к сильному телу меня успокаивали и возбуждали. Степа явно осторожничал и ехал даже не вполсилы своей стальной зверюги. Я принимала это как заботу обо мне и чувствовала себя с ним в безопасности. На мотоцикле, с незнакомым парнем я чувствовала себя в безопасности! Что вообще происходит?

Я. Обнимаю. Парня. На мотике.

И мне нравится.

Я улыбнулась и зажмурилась. Мама снова оказалась права. Даже в самой темной ночи можно отыскать частицу света. Интересно, подходит ли под описание частицы света суровый парень во всем черном? Степа либо понял мое состояние, либо в целом был молчуном. Он молча подвез меня к подъезду, помог снять шлем, на мое «спасибо» коротко кивнул и, уже садясь на мотоцикл, бросил «обращайся». Степа опустил визор, а я пошла домой сшивать свою невидимую броню.

* * *

До вечера я была одна и уже без накала эмоций, который был вызван ситуацией с Соней. Вся эта история обеспечила мне мощный флешбэк в свой пятый класс. Я вспомнила то, что случилось тогда и в летние каникулы.

С двух до пяти лет я ходила в коммерческий детский сад. В группе было максимум пятнадцать карапузов, два воспитателя посменно, нянечка, хореограф, учитель английского, массажист и логопед. Никаких повышенных тонов, унижений и истерик. Все было достойно и доброжелательно. И я приняла это как единственную норму. Тогда мне казалось – это база и все дети находятся плюс-минус в таких условиях. Наивная простота!

В мои пять лет родители приняли решение перевести нас с Татой в муниципальный детский сад. Они называли это социализацией и адаптацией к общеобразовательной школе, а я назвала это периодом передержки. По списку в группе было тридцать восемь детей, ходили в среднем тридцать. Здесь уже были один воспитатель и нянечка. Классный музыкальный работник, большой зал, оборудованная площадка, интересные костюмированные мероприятия. Но все это я разглядела только через полгода. Первые месяцы в ушах стоял ор выше гор, а в моих стеклянных глазах – ужас от столкновения с другой нормой. Я цеплялась за перила лестницы и не хотела заходить в группу, чтобы снова до вечера не выживать в бесконечно орущем и движущемся человейнике. Это был треш. Но мама оказалась права: человек привыкает ко всему, и эта адаптация пошла мне на пользу. Когда я привыкла к шуму и беганью по потолку, то увидела интересное, вписалась в коллектив, увлеклась рисованием на допах, а главное – именно тогда завела друзей, с которыми мы до сих пор смеемся и шагаем бок о бок.

Потом была подготовка к школе и выпускной в детском саду. До сих пор помню всхлипывающих мам во время танца пап с дочками. Наша мама обладает суперсилой: при любом трогательном моменте она включает камеру и снимает. И это круто, столько ценных моментов запечатлено! Вот и тот танец с папой: спустя девять лет я пересматриваю видео и сама хлюпаю носом. И мне уже не кажется, что идея родителей перевести меня из частного в государственный детский сад была провальной. Мама вовремя забила тревогу и сказала тогда, что в начальной школе мне будет тяжело адаптироваться: там совсем другая атмосфера. В частном садике все было слишком теплично, лампово. Я бы тупо оглохла в школе в первые дни сентября. А так пару месяцев тяжелой адаптации – и я вписалась в шумную группу как родная, словно с горшка была с ними.

А дальше – здравствуй, школа. Все повторилось, только в новых декорациях и с другими выводами. В началку я – трудами родителей – попала к сильному педагогу и прекрасному человеку. Алена Константиновна создала нам островок с теплым микроклиматом в бушующем море школьной стихии. Класс с гуманитарным уклоном. Помимо основной программы, были допы и богатая внешкольная жизнь.

У нас был очень дружный класс: сдружились не только дети, но и родители. Наш класс участвовал во всех школьных конкурсах и стабильно занимал призовые места. Чтецы, битва хоров, новогодние спектакли, апрель театральный, научно-практическая конференция. Родительский комитет вместе с Аленой Константиновной организовывали нам десятки выездов в театры, кино, музеи, на мастер-классы, спортивные игры.

У мамы до сих пор четыре лучшие подруги – это родительницы моих друзей-одноклассников. Выйдя из родительского комитета, они продолжают близко общаться, теперь организовывают девичники и тематические вечеринки для себя. Вместе путешествуют, отмечают дни рождения, поддерживают друг друга. Блин, это так круто! Я искренне думала, что вот так и пройдет вся моя школьная жизнь. Снова детская наивность: мое детство закончилось в пятом классе.

Стремительно. Резко. Жестоко.

«Прекрасная птичка на ветке моего большого дерева» – так называла меня Алена Константиновна. В начале пятого класса мне обломали крылья, и я перестала летать, перевоплотившись в лису, периодически залезающую в ментальную нору. На передышку. Чтобы выжить и адаптироваться к новым, жестоким реалиям в школьной чащобе. В своей ментальной норе я испытывала страх, нежелание мириться с происходящим, нарастающую ярость и стремление сопротивляться.

Поначалу я просто не понимала, как сопротивляться, не умела и не обладала необходимыми навыками. Но стержень характера был: как говорила мама про мою худобу – «кости есть, мясо нарастет». И в пятом классе она стала бороться вместе со мной и помогать мне наращивать броню.

Безлимитными в среднем звене у меня были треш от классухи, интернет и безусловная поддержка родителей.

Честно, не знаю, как бы я вывезла все это без них, особенно без мамы. Как бы сильно она ни была занята своими рабочими проектами, мама, завидев меня в дверях квартиры в выпотрошенном состоянии, давала четкие указания в рабочие чаты и шла ко мне. Иногда она просто слушала, не перебивая, весь мой словесный поток, иногда мы говорили часами, обсуждая ситуацию очередной несправедливости и замечаний при всем классе. Иногда мама рассказывала истории, которые всегда были в тему и подсвечивали разные точки зрения и оттенки человеческих поступков. А иногда мы просто сидели в обнимку в комнате с выключенным светом и молчали. В такие моменты обычно дома, кроме нас двоих, больше никого не было. Я люблю своих младших сестер, но каждой из нас необходимо личное пространство и время наедине с мамой. Хоть пятнадцать минут, но только наши.

Это был наш клочок безопасной тишины.

Все началось с моего назначения большинством голосов на роль старосты и несогласия сдавать одноклассников. Я вообще ушам не поверила и засомневалась в себе. Помню, как пришла домой в самом начале пятого класса и наивно хлопала пушистыми ресницами. Мама внимательно выслушала, попросила повторить слово в слово и тяжело вздохнула. «Сия, это дурно пахнет, и ты не имеешь морального права соглашаться на такие предложения. Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с этой мерзостью в таком возрасте. Я надеялась, ты еще побудешь в детстве». На следующий день мама пошла на разговор с моим новым классным руководителем. Был скандал. Первый, но не последний. Классуха попыталась отморозиться и переложить ответственность на меня. Мол, это ваша тупая Сия не так поняла смысл ее слов: «Ты, как староста, обязана мне доносить обо всем, что происходит в классе. Кто прогулял, кто что о ком говорит. Обо всем. Поняла?» К слову «доносить» в нашей семье в нескольких поколениях совершенно однозначное и единственно возможное отношение – «нет». За это наш род и раскулачивали, и предавали, и в Сибирь ссылали. Папа и мама нам с сестрами с раннего детства объясняли, что в нашей семье между быть преданным и быть предавшим всегда выбирают первое. Предателей среди нас не было, нет и не надо. Я эту истину как молитву выучила и, стиснув зубы, твердила в моменты погружения на очередное дно учительского произвола. Среди преподов еще встречаются интересные личности, настоящие учителя и прекрасные люди. Но, увы, самый экзотический фрукт достался нашей параллели в лице учителя русского и литературы, а наш класс получил ее и как классного руководителя. Комбо. Бинго.

Это танк, который ни при каких обстоятельствах не меняет своих принципов. А они все сводятся к одному – беспринципность под прикрытием лозунга «учитель всегда прав». Директор ответил маме, что этот педагог перешел к нам из другой школы, там он был на хорошем счету, стаж тридцать три года. И вообще, у нас нехватка кадров, так что лучше поговорите со своей девочкой и разъясните, что сочинять про учителя очень плохо, за такое и на учет поставить могут. Я не буду говорить, что и насколько громко тогда высказала мама в кабинете директора. Если по сути – это был тотальный дизлайк его методам.

Так, с сентября в пятом классе началась охота на меня со стороны классухи. При этом на моей стороне почти никого не было, кроме родителей, которые без лишних слов поддерживали и приходили в школу, чтобы защитить мою честь. И так по кругу, пока я училась отстаивать свои границы самостоятельно.

Весь пятый класс был сплошным выживанием под прицельным огнем. Даже вспоминать не хочу. Ледяные мурашки по позвоночнику. Бр-р. Если в началке отношения с учителем и одноклассниками у меня были максимально хорошими, то после серии отстойных конфликтов и срывов уроков русского и литературы отношение ко мне в классе начало меняться и разделилось на категории: «Сия, держись», «Ты что, промолчать не можешь, проглоти, тебе же лучше будет», «Царева, мы понимаем, что это отстой, но дай ей просто вести урок. Потом разберетесь». Из линз моих ментальных очков окончательно вымылся розовый цвет. Я увидела, кто есть кто. Без масок. Даже среди тех, кто был другом детства и кого я не раз выручала.

Это не было разочарованием. Скорее, больнючим принятием фактов.

Тогда я еще не научилась сдерживать слезы в коридоре, когда меня выгоняла классуха, и меня несколько раз заставал врасплох Никита из восьмого «Д». Он только переехал в наш город, на Севере у него случился какой-то треш, и он начал заново на новом месте. Когда я через пару лет узнала подробности его личной истории и их лавстори с Кати, меня это одновременно шокировало и еще сильнее привязало к Никите[11]. Тогда их встреча с Кати еще не случилась, но он уже успел стать крашем многих девочек в своей параллели. Спортсмен. Башковитый. Смелый и независимый. Убойное сочетание лучших качеств вместе с привлекательной внешностью. Никита игнорил ваниль и дешевые выражения симпатии, но не оставался равнодушным к чужой беде. Видя мою опустошенность, он подходил, гладил по волосам, подмигивал и шутливо дергал за косички. Никита не был многословен, но находил нужные в те моменты слова. Смысл их заключался в том, что благодаря этому трешу закаляется мой характер, что даже на дне я не одна. И что лучше уж быть одной, но честной перед собой, чем в стаде безропотных овец. В десять лет я еще не научилась опираться на себя. Моими поддерживающими костылями в школе стал Никита, а дома – мама с папой. С такой конструкцией я доковыляла до конца пятого класса и уехала в лагерь «Агенты перемен».

Его посоветовал Никита в одной из наших коридорных бесед. Он сказал, что у меня есть характер, но нужно нарастить броню. И для девочки это либо ушу, либо лагерь для подростков «Агенты перемен». Я поделилась идеей с мамой – она сразу загуглила и все разузнала. Летние каникулы и самолет перенесли нас с семьей в знойную Турцию. Родители и мелкие отдыхали в небольшом семейном отеле на Ликийской тропе, а мне сделали исключение и зачислили на смену. Это спортивно-психологический лагерь для подростков с тренировками адаптивных навыков к разным ситуациям. В лагерь брали минимум с двенадцати лет. Мне только-только исполнилось одиннадцать. Но как я уже говорила, моя мама – бог сложных переговоров и решения спорных ситуаций. Она нашла доводы и аргументы, которыми прониклись и посчитали вескими для исключительного случая. Следующие две недели я не забуду никогда. Они наполнили под крышечку шкатулку самых ярких воспоминаний за все мои одиннадцать лет. Думаю, что и гораздо позже, оглядываясь на пройденный путь, я буду считать этот отрезок жизни одним из самых значимых.

Физическая выносливость.

Психологическая зрелость.

Жизнестойкость и адекватность.

Всего восемь участников, по четыре девочки и мальчика, плюс два руководителя, опытные гиды и педагоги.

Ежедневно мы проходили по 20–40 километров. Сложно представить, но факт. Это было непросто само по себе. А с учетом рюкзаков, сложности горного маршрута – то вниз, то вверх – и июльского пекла мы вышли за пределы своих возможностей и познакомились с собой настоящими.

Вот мальчишки громко, но беззлобно смеются, как мы с Наташей расстроились, что не в платьях и поэтому в каньоне не получится красиво сфоткаться.

Вот рафтинг по горной реке: это было невероятно зрелищно и обжигающе холодно, река там не прогревается.

Вот после порции адреналина мы остались с ночевкой в палатках около этой горной реки. Смотрели на закат, словно сидя в первом ряду кинотеатра под открытым небом.

Вот веселая поездка на турецком автобусе, с огромными рюкзаками. Это мы как раз возвращались с палатками и побывали сразу и на автобусном вокзале, и в турецком дьюти-фри. В итоге, помимо рюкзаков за спинами, у нас в руках оказались пакеты с сувенирами, сладостями и подарками.

Вот мы бежим и с визгом прыгаем в бассейн в день окончания сложного похода и заселения на базу. Тогда вожатые решили удвоить нам километраж, чтобы мы сильнее устали и проявили свой потенциал.

На Ликийской тропе повсюду нас сопровождали лазурь моря, запахи можжевельника и сосен, нагретых солнцем сухих камней и листьев инжира. Мы словно шли сквозь историю, уходя все дальше не только в пространство, но и во время. Развалины храмов и амфитеатра, термы и пальмовые рощи. Сливочно-желтые оттенки повсюду, даже воздух искрился всей солнечной палитрой. Невероятные пудрово-розовые закаты и подземный огонь в скалах Химеры. Каньон Гейнюк с головокружительными сплавами, отвесными стенами и холодной водой. Я до сих пор помню виды, звуки и запахи тех мест. Когда-нибудь я хочу вновь пройти по древней Ликийской тропе. Но уже в другом составе и внутреннем состоянии.

Агенты перемен разделили мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ.

У меня было ощущение, что именно там, на Ликийской тропе, мое сердце начало биться по-настоящему. Я сама стала агентом перемен и была готова смотреть в лицо страхам. Благодаря маме, Никите и этому лагерю я научилась принимать свою слабость и стала сильнее. Я вернулась бронированной. Малявкой с тех пор меня мог называть только Никита.

Я уже была не та Алисия, испуганный лисенок, инстинктивно прижимающийся к маме и готовый при любой новой атаке прятаться в нору и подолгу сидеть там. И вот я дотопала по тропе до девятого класса. Столько всего прошла и обросла еще более толстой броней. Но почему, увидев сегодня Соню, я вдруг снова испытала такие сильные эмоции? Успокоившись, я нащупала ответ. Моя броня держала внешние удары, но она была не в силах сдерживать внутренние переживания, начинала трещать, рваться там, где тонко. Поэтому я и завела аккаунт, чтобы выплескивать эмоции, пусть хоть и анонимно, но искренне. Иначе окончательно разорвет не только броню, но и то, что под ней.

* * *

– Я дома. – Входная дверь открылась, и мама с порога оповестила о своем приходе. – Все уже дома?

– Папы еще нет. – Я вышла в прихожую и взяла протянутый шопер с продуктами. Мама закрыла дверь только на нижний замок. На верхний закрывает тот, кто приходит домой последним.

– Куда ты столько нагрузила, – я цокнула на маму, – вот скажу папе, что опять тяжелое поднимала.

– Фу-у, Сия, это манипуляция. – Мама убрала сапоги и пальто в шкаф и прошла вслед за мной на кухню. – И прямо скажем, для шантажа слабовато и несолидно. Это не наш метод. Лучше помой фрукты. Я твои любимые нектарины взяла.

– А это ли не подкуп? – засмеялась я, продолжая пикировку ее же оружием.

– Сдаюсь, – мама подняла ладони и присмотрелась к моему лицу. – Сия, давай сэкономим время: сразу с продуктами выкладывай, что стряслось. У тебя лицо зареванное, при этом эмоциональное состояние выровнено. Значит, произошло что-то довольно серьезное, но ты с этим справилась или тебе помогли.

– Вот поэтому папа и дарит тебе крутые, но традиционные подарки. Ты же сюрпризы еще на стадии нашего планирования распознаешь. – Я обняла и поцеловала маму в висок. – День сегодня был максимально дерьмовый, и поверь, это самое приличное определение. Но я нашла в нем частицу света.

– Сия, ты сама светишься. Это странно смотрится на опухшем от слез лице. Не знаю, мне радоваться или волноваться. Так, помоги мне с ужином и после доложи все в подробностях.

– Я тебя люблю, мама.

– И я тебя люблю, моя девочка.

После ужина и стандартного обмена новостями прошедшего дня папа ушел готовиться к рабочим переговорам, Тата с Маргошей ушуршали смотреть кино, а мы с мамой остались на кухне, чтобы перемыть посуду и обсудить подробности моего экшена. Одно из множества суперкачеств мамы – она умеет внимательно слушать и слышать собеседника. Люди ей сами все рассказывают, порой даже то, что не планировали. Я рассказала в подробностях обо всем, кроме того эпизода, как чуть не попала под колеса к Степе, и нашем катании по району. Упустила эти тревожные для мамы детали и обмолвилась, что по пути из школы меня встретил и проводил до подъезда парень, которого хорошо знает Никита. Также я рассказала маме про анонимный аккаунт.

– Комментировать очередной выброс желчи и приступ неадекватности Маргариты Петровны я не буду. Не хочу перед сном снова раскачать нас на эмоции. Ты сама все знаешь и поступила абсолютно верно. Я тобой горжусь, Сия. Идея с анонимным аккаунтом мне нравится. Это своего рода текстотерапия и возможность быть услышанной. Помнишь, мы весной в кинотеатре смотрели «Сто лет тому вперед»?[12]

– Помню. Мы тогда обе носами захлюпали, как только строки нашей песни услышали. Я ее с тех пор и начала на гитаре разучивать.

– Ты моя золотая девочка. Там в самом конце на экране была строка: «посвящается Киру Булычеву, который верил в будущее».

– Да, ты мне больно ладонь сжала на этом моменте.

– Угу. Сия, я тоже верю всем сердцем. В будущее, молодое поколение и в тебя. Я тебя поддержу в любом выборе. Если останешься и продолжишь тернистый путь здесь и если решишь перейти в другую школу. Я только об одном неустанно тебя прошу: не проиграй внутренний бой. Не озлобься сердцем, не очерствей. Мое поколение и предыдущее, конечно, много хорошего и нужного сделали. Местами героического, местами стахановского. Но и накосячили мы знатно, и вам теперь это расхлебывать. Ты, моя девочка, абсолютно точно со всем внешним справишься и другим поможешь, но только если победишь саму себя во внутренней схватке. Вспомни, как много ты уже прошла по видимым и тайным тропам, моя храбрая лисичка.

– Мам, я как раз сегодня вспоминала Ликийскую тропу и лагерь «Агенты перемен».

– Это было незабываемо. И очень трудно было решиться тебя туда отпустить. Но я рада, что мы это сделали. Сия, ты не будешь против, если я чуть-чуть подсвечу твой аккаунт, естественно, не выдавая личность автора.

– Эм-м, дай подумать, – я потерла виски, – в целом я за, мне ведь важно не только выгрузить из себя этот треш, но и привлечь внимание к теме.

– Вот и хорошо.

Мы еще немного посидели в тишине засыпающего дома. Молчать, обнявшись с близким человеком, – это бесценно. Я бережно хранила в памяти такие моменты, разделенные с мамой. Вот и сейчас мы молчали, но громко размышляла каждая внутри себя об одном и том же. Перед тем как уснуть, мама пошла писать очередную главу рукописи, а я на утихших эмоциях этого бесконечно тяжелого дня написала и опубликовала очередной пост в лисьем аккаунте.

Наше поколение Z росло не в такой жести, запретах и дефицитах, как предыдущие. Это факт.

Но при этом мы покалечены ментально. Тоже факт.

У каждого поколения свои травмы и способы исцеления. Нет смысла мериться травмами и сравнивать, кому было сложнее и больнее. Есть смысл разорвать этот механизм калеченья людей.

Нашему поколению, чтобы справиться с трудностями, важно признавать свои эмоции, выгружать их и просить о помощи. Мы открываемся, порой ранимся о взрослый мир и остро нуждаемся в поддержке. Не получая ее, одни схлопываются под жесткой броней, чтобы выдерживать новые удары и не терять ориентиры, а другие… А другие прогибаются и соглашаются приспосабливаться.

Признаюсь, я уже несколько лет в броне. Носить ее всегда было нелегко, но последнее время местами невыносимо. Поэтому я завела онлайн-дневник. Буду выгружать здесь свои эмоции и осмысление событий. Не особо верю, что это поможет мне, но надеюсь, это поможет тому, кто ментально ранен и нуждается в помощи и понимании. В импульсе живого созвучия.

P. S. Никто не один в лесу.

Даже лиса, забившаяся в глубокую нору.

♥

Комментарии

Глава 6. Банка контента без косточек

Я проспала и в школу собиралась на сверхзвуковой скорости. Замедлилась, лишь открыв дверь подъезда. Повсюду серебрился иней. Сверкающий привет от приближающейся зимы. Я прищурилась и со звуком выдохнула пар изо рта. Скоро выпадет первый снег, который, конечно, еще успеет растаять, прежде чем ляжет толстым слоем до весны, но тепло уже ушло от нас, причем надолго. Я сделала скрипучий шаг и прислушалась. Это звучало кайфово. Природный АСМР.

В школу я притопала с немытой головой и без укладки, но зато вовремя. От нечего делать достала айфон, чтобы поскроллить ленту, и офигела, зайдя на страницу лисьего аккаунта. Плюс четыреста подписчиков на почти нулевом аккаунте за ночь. Я потянула за онлайн-ниточку и быстро сложила два плюс два. Мама после нашего разговора опубликовала в своем пятидесятитысячном блоге дайджест аккаунтов, где представители разных поколений поднимают темы школьного буллинга и травли, как между учениками, так и со стороны учителей и родителей. Среди рекомендуемой подборки был и мой новорожденный наноаккаунт, с пометкой «Наша школа». В конце поста мама написала абзац с призывом: «Мои три маленькие женщины тоже учатся в школе, у каждой свой путь и разные ситуации, но, к сожалению, я не понаслышке знаю, что такое буллинг и травля. Я видела это еще до того, как появились специальные термины. И я в шоке, что это происходит до сих пор, хотя я окончила школу больше двадцати лет назад. Взрослые так и не решили эту проблему, переложив ее на плечи очередных поколений детей и подростков. Внимательно слежу за ситуацией и благодарна авторам аккаунтов за поднятие важной темы социальной разобщенности и детско-взрослой агрессии в школах. Переходите, читайте, комментируйте, присылайте авторам свои истории и не стойте в стороне. Не отмалчивайтесь. Не проходите мимо. Это касается каждого. Меня. Тебя. Нас».

Я зашла в свой обычный аккаунт, поставила лайк маме и написала, что сильно горжусь ее позицией, затем вернулась в лисий и тоже лайкнула мамин пост, поблагодарив в комментариях за поддержку и участие в подборке не только крупных, но и микроблогов. Затем я зашла под посты и просмотрела комментарии. Честно, я не ожидала такого бума, когда мама спросила разрешение немного подсветить мой лисий секрет.

Но. Это. Было. Архиважно.

Я стояла у кабинета истории и вжималась лопатками в стену, чтобы не терять связь с реальностью. Один комментарий на мой пост откликнулся мне, и я перешла в аккаунт комментатора. За аватаркой волка тоже скрывался аноним. Что ж. Не могу его в этом обвинить. «Волчье логово» и «Лисья нора». Забавная ирония, в онлайн-лесу, как и в жизни, каждой твари по паре. Я вернулась в комментарии и вступила в диалог.

Wolf’s den:

Тебе удалось точно выразить голос нашего поколения.

Не особо резкий, но при этом глубокий пост.

Foxy burrow:

Спасибо. Я сейчас уже вижу некоторые ошибки или корявости в подобранных словах, но оставлю как есть.

Wolf’s den:

Герой ведь не тот, кто не совершает ошибок, а тот, кто их способен увидеть, признать и извлечь опыт.

Foxy burrow:

Ого. Вот это действительно глубоко и красиво.

Wolf’s den:

Да, но это не мои слова, я лишь запомнил.

Foxy burrow:

Но прежде чем запомнить, ты их смог услышать и прочувствовать.

Wolf’s den:

Ты мыслитель с чутким слухом)

Foxy burrow:

Один из трех ключевых рефлексов лисы: слух, нюх, зрение.

Wolf’s den:

Пока ты не ускользнула в лисью нору, я хочу, чтобы ты знала. Я правда с интересом прочел твои мысли. Хотя обычно редко читаю в Сетях.

Foxy burrow:

А что ты здесь тогда делаешь?

Wolf’s den:

Рыбу ловлю.

Foxy burrow:

Ахаха, до встречи в новых постах и Сетях.

Wolf’s den:

Удачной охоты!

Foxy burrow:

А тебе рыбалки)))

Я зашла в класс со звонком, одновременно выйдя из Сети, и еще какое-то время находилась под впечатлением. Совершенно не ожидала, что незнакомые люди могут быть созвучны по ключевым моментам, поняв друг друга из пары постов и небольшой переписки. Ни с кем раньше я не ощущала такого тонкого, но проникающего внутрь касания при первом контакте, даже с друзьями детства. Может, мне пришла пора отпустить свои ожидания, сепарироваться от одних людей и впустить в свою жизнь других?

* * *

– Не части́, замедляй темп, – Сергей нахмурился. – Ты где вообще сегодня, Сия?

– Я здесь.

– Нет. Мне-то не рассказывай, ты где угодно, но не здесь. Может, это «Крылья» Наутилуса тебя унесли? А может, в сердце поселился чей-то образ?

– Пфф, – я отмахнулась от предположения Сергея и наклонила лицо вниз, чтобы волосы поскорее прикрыли проявившийся на щеках румянец. Я продолжила сосредоточеннее играть выбранную мелодию, но еще не раз репетитор возвращал меня, улетевшую в мыслях, в реальный мир.

Уже перед выходом я заметила, что чехол порвался: нести гитару будет жутко неудобно. Я замешкалась, а Сергей, осмотрев порванную ткань, предложил оставить гитару до следующего занятия у него и прийти с новым чехлом. Ну, либо с нитками и пораньше, чтобы зашить. Чехол вместе с гитарой перешли ко мне по наследству, от дедушки. Гитарой я очень дорожила, мы перетянули струны, и она вполне подходила для учебы и игры, а вот чехол проще было купить новый, чем зашивать уже заштопанный старый. Так что домой я возвращалась налегке и наедине с собой.

* * *

– Привет, малявка. – Возле подъезда Никиты стоял знакомый мотоцикл. Сквозь визор показались все тот же ухмыляющийся взгляд и полуулыбка. – Ты научилась смотреть по сторонам?

– А ты так и не научился нормально разговаривать.

– Почему ты тогда плакала? – Степа проигнорировал мою реплику. Это было уже не в первый раз, что одновременно меня бесило и привлекало.

– Я надеялась, что этого никто не увидит.

– Так почему же?

Цель обнаружена. Прицел сфокусирован. Крепость хватки – максимальная. Но мне почему-то был приятен его вопрос. В нем угадывались внимание и интерес.

– Это долгая и сложная история, – ответила я нейтральным тоном.

– Я не тупой и никуда не тороплюсь, – Степа дернул плечом и снова ухмыльнулся.

– Не пойму, это ты так улыбаешься или ухмыляешься?

– Опачки, какие люди! – Никита вышел со рвущимся на свободу Темычем. Тот сперва подбежал к нам и по-свойски завилял хвостом-колечком, я наклонилась, чтобы погладить пса, а Темыч снова проделал свой излюбленный трюк и смачно лизнул меня в щеку. Никита засмеялся, подошел следом, отпустил собакена с поводка и отбил мне пять. Он услышал мой последний вопрос к Степе и ответил за друга:

– Это он так улыбается, Сия. И поверь, даже этого подобия улыбки почти никто не видел. Так что, считай, ты в числе избранных. Да, Степыч?

– В таком случае я польщена, – я смутилась и закусила губу, – еще бы малявкой перестал называть.

– Ну-у-у, оставь его тоже в числе избранных. – Никита похлопал нахмуренного Степу по плечу. – Нас всего двое, кто рискнул и все еще дышит.

Я еле сдержалась, чтобы не засмеяться, а Степа одобрительно крякнул. Я уже хотела пойти дальше, к своему подъезду, но Степа вдруг прервал очередную реплику Никиты и обратился ко мне:

– Раз ты сегодня без гитары, хочешь, я тебя нормально прокачу?

– Эм-м… – Конечно, стоило сразу сказать «нет», но, во-первых, я действительно давно хотела прокатиться на мотике по-взрослому, во-вторых, я замешкалась, в-третьих, подключился вездесущий Никита.

– Степыч, а малявка хорошо на тебя влияет. В твою непроницаемую головушку просачиваются дельные мысли. – Никита уже достал второй шлем и подошел ко мне. – Сия, это отличный бартер. Степыч отлично ездит, тебе понравится. А ты на него позитивно влияешь. Глядишь, наш одиночка в социально адаптированного человека превратится.

– Я не социопат, – буркнул Степа в свою защиту, – просто не общаюсь с идиотами и полудурками, а их вокруг большинство.

– Вот я и говорю. – Никита надел на меня шлем, защелкнул ремешок под подбородком, подтянул и слегка постучал кулаком сверху. – Вам обоим полезно иногда вылезать из своего укрытия и открыто общаться хотя бы с себе подобными.

– Ну, если мое мнение не учитывается и вы все решили, то поехали. Если что, перед моими родителями сам будешь объясняться, – сказала я Никите и села на мотоцикл, обхватив Степу руками.

– Не переживай, ты в надежных руках. Или в лапах. Или он в твоих. – Никита запутался в своих же романтических словесах и забавно взъерошил волосы. – Короче, ехайте уже, в смысле, поезжайте.

Мы выехали из нашего района, и я отключила контроль. Просто держалась покрепче за Степу, за которого уже не раз поручился Никита. А Никите я доверяю: он посвящен в мою историю местами даже глубже, чем друзья. И он точно не выдаст мои переживания и другие подробности, доверенные ему. Скорее всего, Никита и о Степе знал много подробностей, которые были не на виду. И он нас явно шипперил. Уже не первый раз поймала себя на мысли, что в любой другой ситуации я бы жестко обозначила границы, но именно со Степой я не оказывала особого сопротивления.

На мосту у меня захватило дух, там я испытала какой-то особый вайб от сочетания скорости, ветра и близости еще не застывшей Туры. Степа снизил скорость и заехал в березовую рощу. Он точно знал, куда едет, и, уверенно остановившись, снял свой шлем и повесил его на рукоятку железного коня. Степа помог мне слезть с мотоцикла и снять шлем.

Он молча ждал, пока я осматривалась и привыкала к месту. Сперва я осторожно втянула носом воздух. Здесь чувствовались терпкие нотки от оседающего повсюду лиственного золота. Затем я огляделась. Потрясающе красивое сочетание цветов и резкости красок. Черно-белые стволы, желто-горчичная листва и до рези в глазах ярко-голубое небо. Разве может что-либо сравниться с богатством палитры осени? С ее красками, сменой погодных условий, полярными эмоциями и желанием залечь в нору, чтобы смаковать книги, музыку, кино, мысли и рефлексировать.

– Завораживающее место. Спиной к лесу, лицом к городу. И это сочетание черно-белого, охристо-золотого с цветом осеннего мха внизу и яркой синевой вверху, – я говорила спокойным, но искренним тоном, настраиваясь на откровенный разговор. – Я не была здесь раньше.

– Да, здесь красиво. Одно из моих любимых мест. – Степа кивнул. – Так что там за долгая и сложная история, из-за которой ты плакала?

– Сначала ты. Почему бокс? – Я задала встречный вопрос и хотела посмотреть на его реакцию. Степа был непроницаем и ответил абсолютно спокойно, при этом глядя мне прямо в глаза.

– Бокс помогает перебороть сначала себя, а потом уже побороть соперника на ринге. Выносливость, скорость реакции, умение сжать зубы и терпеть до конца и еще чуть-чуть. Это все бокс. А еще это моя вторая семья.

Степа закончил и стал ждать моего ответа молча. Он не давил и не напирал. Он давал столько времени и пространства, сколько мне было нужно. Наконец, почувствовав себя в безопасности, я набрала полные легкие лесного воздуха и выдала Степе краткое содержание предыдущих серий своей школьной драмы. Я сильно сокращала и вырезала целые эпизоды. Вначале мне казалось, что ему мучительно тяжело слушать мои откровения: не из-за сочувствия, а просто за ненадобностью. Я уже привыкла, что это моя битва и только очень узкий круг людей искренне интересовался этой стороной моей жизни. Мама, папа, Никита, и вот теперь я рассказываю Степе. Но по мере углубления в историю я замечала его неподдельный интерес и испытывала чувство внутреннего облегчения. Оно кружило голову и освобождало меня.

– С одной стороны, мне жаль, что тебе пришлось пройти через такое. – Степа внимательно слушал меня и ни разу не перебил: даже когда я прерывалась, он понимал, что это пауза, и терпеливо ждал, когда я продолжу. Не подгонял. Не останавливал. Он принял мою историю в моем ритме. И теперь бережно подбирал слова для ответа. – Зато под давлением этих обстоятельств в тебе ярче проявились определенные качества. Если бы не это, возможно, они бы и не стали видны. И ты бы даже не узнала о своем потенциале.

– Ты о чем? – Я прищурилась.

– О бойцовых качествах характера. Тренер нам говорил: настоящий боец не тот, у кого мускулатура больше развита, а тот, кто умеет использовать то, что дано, и тогда, когда это необходимо.

– Звучит мудро. Маме понравится. Она подобное часто выдает.

– Значит, тебе повезло с мамой.

– А тебе повезло с тренером.

– Факт.

Степа заметил, что я нахохлилась, и улыбнулся:

– Пока ты совсем не замерзла, поехали обратно, по пути остановимся в одном месте, здесь недалеко. Попьем чего-нибудь горячего и согреемся. – На этот раз я сама справилась со шлемом, Степа улыбнулся и перед тем, как опустить визор, тихо добавил: – Ты действительно избранная, Сия, и, похоже, даже не догадываешься, насколько ты иная.

* * *

Тата у нас богиня кулинарии и часто балует всю семью вкуснятиной. То пицца, то вафли с блинами, то бенто-торты по случаю и без. Кайф. Только вот заканчивается ее готовка горой посуды. А так как моем мы поочередно, по неделям, то тут уж как повезет. В этот вечер «повезло» мне. Тата готовила пиццу и пробовала новый рецепт теста. Испачканная столешница и куча посуды. Но пицца реально получилась тоненькая и вкусная. Первую мы втроем с сестрами умяли за пару минут. Вторая запекалась в духовке для родителей. Тата с Маргошей ушуршали в детскую, а я, чтобы не устроить очередную серию разборок, переложила в тарелку последний кусок пиццы и прибавила громкость в наушниках.

– Темная комната снова зовет меня – я ни на шаг. И комом в горле слова, что не сказаны, бьются не в такт. Ты ищешь меня среди людей поломанных, но я не там. Я там, где играется солнце далекое, там, где закат кричит на нас с небес, ты самый лучший человек. Ты мой оберег[13], – я подпевала Моне и отскабливала пригоревшее тесто пиццы с противня.

Закончив с посудой, я прихватила в комнату отложенный кусок пиццы и свежий улун. Наедине с собой и плейлистом мне было хорошо, но это продлилось недолго. Я вслушивалась в любимые треки и свои ощущения. Степа и Женя были совершенно из разного теста. Рецептура. Плотность. Толщина корочки. Странно, конечно, сравнивать парней с пиццей, но сердцу, под которым лежал наполненный желудок, не прикажешь. Все, что мне нравилось в Жене, отсутствовало в Степе. И наоборот: то, что привлекало в Степе, я никогда не видела в Жене. Как такое вообще может быть?

Женя – мой ровесник и одноклассник, я знаю его миллион лет. Он всегда носил стильную прическу и заморачивался с укладкой своих светло-русых волос. Голубоглазый красавчик с миловидными чертами лица. Обаятельный, общительный, не душный, легкий на подъем. Он обожает заводить новые знакомства и так же легко их заканчивает. Из продолжительных отношений у него только друзья детства, то есть мы. Степа – обладатель спортивной фигуры, старше меня на два года. Учится в первом корпусе нашей же школы. Ему очень идет короткая стрижка и темно-русый, почти черный цвет волос: они оттеняют большие карие глаза под густыми бровями. На бицепсе я видела тату, но не рассмотрела ее подробно в начале осени, а потом не было повода спрашивать. Я не представляю тату на себе или на Жене, но Степе она идет, что бы там ни было. Напор, решительность, волевой характер, а также, думаю, преданность своим принципам и своим людям. Не любит заводить новые знакомства и немногословен.

Женя почти никогда не спрашивал, чего я хочу, но зато с удовольствием рассказывал о своих предпочтениях. Степа спрашивал прицельно про меня и при этом игнорировал почти все вопросы о себе.

Мой сравнительный анализ прервал хлопок и двухголосный ор Таты с Маргошей. Я машинально закатила глаза и вышла из комнаты. Точно. На кафельном полу кухни из разбитой банки с вареньем вытекала темно-бордовая жижа. Две пары выпученных от испуга глаз почему-то вызвали у меня приступ смеха. В этот момент открылась входная дверь, и в квартиру вошли родители.

– М-м-м, чем так вкусно пахнет? – Папа унюхал пиццу.

– Что у вас тут происходит? – А мама учуяла запах неубранных следов неприятности.

– Если бы вы пришли чуть позже, то мы бы все успели… – протянула расстроенная Тата.

– Мам, честно, это я банку с вареньем разбила. Татка старалась, готовила, а я ей мешала. Мне скучно. Вот банка и разбилась.

– За честность зачет, за разбитую банку нагоняй, осколки никому не трогать. Олег, переодевайся и мой руки, Тата, не переживай и накрывай на стол. Маргоша, тащи пылесос! – Командирский тон и четкие указания напомнили, кто тут настоящая хозяйка.

– Мам, ты сильно расстроилась? – всхлипнула Маргоша. – Это же твое любимое, вишневое, без косточек. Мы их все лето выковыривали.

– Доченька, не плачь, следующим летом еще наковыряем, – засмеялась мама. – Я в твоем возрасте не одну банку разбила. У меня даже шрам на большом пальце правой ноги остался. Тоже, кстати, варенье было. Только малиновое. Но самый сильный страх я испытала, когда разбила мамину любимую чашку. У нас не было горячей воды. Грели воду мы в ковшике на плите, мыли посуду в тазике на столе. Потом вытирали насухо и уже после этого убирали в сервант. Я в тот день сильно замерзла, пока из школы шла. Руки как крюки, пальцы не слушались. Вот чашка и выскользнула на пол. Вдребезги. Не склеить. Я стою реву, не знаю, как маме сказать. А чашка тоненькая, я думала, фарфоровая, но оказалось – нет, обычная керамика. Но в восемь лет я не знала этих тонкостей и думала – все, катастрофа. Мама заходит, а у меня руки красные, как раки вареные, и трясутся. Ох и попало мне тогда!

– За чашку? – Маргоша закрыла рот ладошкой.

– Нет. За то, что руки обморозила и, не сказав, начала посуду мыть. – Мама улыбнулась, выныривая из воспоминаний.

Слушая историю, я в который раз разглядывала красивые тонкие черты лица мамы. Если не знать, что она из рабоче-крестьянской семьи, можно подумать, что мама у нас потомственная аристократка – по изящным запястьям и длинным пальцам, тонкой шее и прямому носу, миниатюрной фигуре и выразительным глазам. Все в ней выдавало особую породу людей мыслящих и чувствующих. А когда она рассказывала истории, ее лицо преображалось, подкрепляя слова богатой мимикой. Вот и сейчас на нем была светлая грусть по ушедшему детству, а может, и по вишневому варенью без косточек. Она собрала и выбросила крупные осколки в мусорное ведро, а все остальное «съел» Гоша – так мы назвали моющий робот-пылесос. Потом мама взъерошила и поцеловала макушки своих любимых маленьких женщин и ушла в спальню переодеться.

Не сговариваясь, все сели пить чай вместе, хоть и наелись до отвала. Мама улыбнулась, глядя на наши сосредоточенные лица:

– Тата, ты умничка, пицца изумительная. А корочка тоненькая, хрустящая, как в Италии. Олег, ты помнишь, нам такую подавали на озере Комо?

– Угу, – папа не желал отвлекаться от своего куска на болтовню.

– Маргоша, не расстраивайся. Выводы ты сделала верные, что мешаться под ногами, да еще и на кухне, чревато вот такими осколочными последствиями. А ты чего задумалась, Сия?

– Да я так, варенья не поели, зато контента на сегодня наварили: я как раз думала, о чем пост написать. – Попытка подсластить настроение была зачтена. Семейство Царевых сначала захихикало, а потом захохотало.

– Ага, скорее навалили, – громче всех смеялась мама, которая, кроме основных рабочих и книжных проектов, активно вела соцсети и была в теме.

– Мам, а что такое контент? – Маргоша своим цепким умом постоянно вытаскивала вопросы к месту.

– У-у-у-у, это надолго, утекаем в комнаты, – Тата попыталась совершить побег.

– И приберите заодно свое убежище, – мама голосом успела догнать беглянку. – Там у вас очередные хроники СВИнарнии, заходить боюсь.

– Ну во-о-от, Маргошке, значит, всего-то про контент послушать, а мне детскую разгребать до ночи, – буркнула Тата.

– А ты Сию в помощь возьми. – Во взгляде мамы одновременно читались просьба и отсутствие компромисса. Еще одна ее суперсила.

Я побежденно подняла руки, не желая спорить в такой длинный и наполненный эмоциями день. Морозное утро и переписка с анонимом. Дневная поездка со Степой в березовую рощу. И под конец – разбитая банка варенья, которая подарила нам столько контента и тепла в этот вечер.

Простого, семейно-бытового. То, что нужно.

– Сия, что такое контент, мне понятно, а что там мама еще про контекст говорила? – Тата начала сортировать лего по специальным контейнерам.

– Если по-простому, контент – это форма, а контекст – это содержание, смыслы, в нашем случае – варенье, которым был наполнен контент в форме банки. Каждый автор решает, какую по объему и размеру форму контента и чем нужно наполнить. Главное, чтобы съедобно аудитории было. Так понятно?

– Фигасе, ты круто объясняешь! – искренне восхитилась Тата.

– Это я мамин прямой эфир для ее учеников смотрела, ну а пример с банкой сам под руку попался.

– Тогда уж, скорее, под ноги. – Мы хохотали до слез и хрюкающих звуков.

* * *

– Сия, милая, ты спишь? – Мама приоткрыла дверь в мою комнату и заглянула.

– Еще нет, заходи. Пост пишу.

– Умница. Рада, что тебе зашла текстотерапия, – мама обняла меня и вздохнула, – я к тебе за помощью. Выслушаешь?

– Внимательно.

– Ты же помнишь, что я сейчас работаю с молодежной рукописью, главные герои – подростки, примерно твоего возраста, условно – ребята с нашего двора.

– Помню, «Мой НЕ книжный краш».

– Да. Мне нужна правдоподобность не только в описании ситуации и архетипов героев, но и в диалогах. Хочу дополнить образы персонажей характерными словечками. Посмотри этот список. – Мама протянула свой айфон с открытой заметкой. – Гугл и несколько других источников утверждают, что сейчас вся молодежь употребляет эти неологизмы в речи. А я у вас с Татой и у твоих друзей почти ничего из этого не слышала.

– Все правильно, мам, мы бо́льшую часть этого вообще не используем. Вот этим ставлю дизлайк, – я отметила минусом часть слов из списка, – «флекс», «лол», «кек». Такое говорят, но не в моей компании, мы в целом говорим обычными словами. «Залутать» – вообще первый раз вижу. «Пруф», «кринж», «краш», «рофл» – это используем, когда ржем или стебем кого-то. Из всего списка лично я использую только «треш». Помимо списка, употребляю слово «дизлайк», ну и в переписке сокращения, типа «мб» вместо «может быть».

– Спасибо, Сия, ты мне очень помогла.

– Да не за что. Меня бесит, что взрослые всю молодежь под единый стереотип подгоняют, пытаются всех в один шаблончик засунуть, а если он не вмещается, то такой подросток сразу становится не непонятный и непонятый, а проблемный и странный.

– Согласна. Это кринж, треш и дизлайк сразу.

– Факт. – Я засмеялась и отбила маме пятюню.

– Но не все взрослые такие ущербные в попытке измерить других только им понятными категориями. Ты же помнишь, Сия, я в вас верю.

– И это тоже факт. Ты лучшая, мамик.

– М-м-м, на этой милой ноте расходимся, а то мне сейчас от папы прилетит дизлайк, да и тебе завтра рано вставать. – Мама чмокнула меня в макушку, провела ладонью по распущенным волосам и вышла из комнаты. Я открыла новую заметку, выделила начатый пост и перенесла в черновики. Наш разговор о сленге натолкнул меня на новую тему и создал другое настроение. Через полчаса я закончила пост. Скопировать. Вставить. Опубликовать. Я закрыла комп и удовлетворенно провалилась в сон, в котором я в облике лисицы бесшумно бежала по березовой роще и наслаждалась терпким запахом опавшей листвы.

Взрослые сейчас постоянно твердят о своих личных границах и развитии личности, но как только речь заходит о молодом поколении, то нас всех гребут под одну гребенку. Дизлайк.

Мы не сгусток непонятной субстанции, которую невозможно разделить на частицы. Мы не используем одинаковые слова: даже в одном регионе, в одном городе и в одной школе мы говорим по-разному. Это зависит от наших предпочтений в литературе, от словарного запаса, характера, эмоциональности и речи в семье.

Мы не слушаем один плейлист, выданный и скачанный кем-то исключительно согласно году рождения.

Мы не исповедуем в одежде один стиль. Кто-то сочетает несочетаемое, а кто-то различает 50 оттенков цвета осеннего мха.

Нам может нравиться совершенно разное, при этом мы можем чувствовать одно и то же.

Стремным человека делают не его вкусовые предпочтения в еде, одежде, книгах и музыке.

Стремным человека делают его поступки.

И думать, что если мы иные, значит, бракованные – итс соу треш!

Согласны?

♥

Комментарии

Глава 7. Вниз по школьной дыре

Wolf’s den:

Согласен.

Утром я зашла в Сеть и, прочитав комментарий от знакомого анонима, поставила лайк. «Знакомый аноним». Я чистила зубы и улыбалась отражению с полным ртом вспененной пасты. Соберись, Сия, переключись на расписание. Первым уроком физра. Потом физика, русский, матеша и общага. Шестым – английский.

* * *

– Вы как предпочитаете: быстро и безболезненно или долго и мучительно?

– Долго и мучительно!

– Эм-м… доченька, это вы про что сейчас говорили? – Мама занервничала, услышав диалог Маргоши с другой первоклашкой на крыльце школы.

– Так это из последней «Кунг-фу панды». Мам, мы же вместе ходили в кино, забыла, что ли?

– А-а-а-а, ну да, ну да. Я что-то не поняла сразу… – Мама начала трястись от беззвучного хохота, сдерживаясь среди плотного потока родителей. Она повернулась ко мне и чуть тише добавила: – Определенно, у каждого из нас в голове свой мультик. Мой в последнее время, по всей видимости, из категории шестнадцать, а то и восемнадцать плюс.

Мы встретились с мамой у школы: планировали вместе забрать мелкую и пойти в кино. У Маргоши четыре урока, у мамы окно между встречами и рабочими созвонами, а мои два урока приносятся с огромным удовольствием в жертву. Когда усталость от стресса подходила к опасной красной черте, мама всегда это тонко чувствовала и старалась ослабить напряжение. Чаще всего мы прогуливали пару уроков или освобождали целый учебный день, чтобы провести его вместе. Даже не разрешала, а принуждала и силой вгоняла в расслабление. Я ее за это обожала. И не только за это. Но сообщение в чате моего класса перечеркнуло наши планы.

– Ма-а-ам, у нас отмена.

– Что случилось? – Мама заглянула в экран протянутого мной гаджета.

– Я либо пропустила, либо нам реально только сейчас сообщили про общий сбор двух параллелей выпускных классов. Всем девятым и одиннадцатым вместо шестого урока велено прийти в актовый зал нашего корпуса. Что-то важное про экзамены и изменения в аттестации.

– Сия, решай сама. Я не думаю, что Вика или Даша не смогут тебе пересказать важную информацию, попроси их скрины сделать, наверняка слайды будут. Но, с другой стороны, лучше на таком присутствовать, особенно в нашей особой ситуации.

– Вот-вот. – Я сморщила нос и потерла виски. – А что, если вы пойдете с Маргошей вдвоем и пока посидите в кафе? Я освобожусь и вместе сходим в кино. Если общий сбор вместо шестого урока, значит, надолго не задержат. По сути, вам час меня подождать.

– Отличная идея, – Маргоша распрощалась со своими одноклассниками и одобрила мое предложение. – А мы с мамой пока запрещенку съедим в «Бургер Кинге», надо же куда-то ее сбер-бонусы расходовать.

Мордашка Маргоши при этом выглядела такой невинной, что я рассмеялась, а мама, кивнув мне, взяла нашу первоклашку за руку и начала спускаться по ступеням, что-то говоря ей на ходу. Явно это была одна из мини-лекций о вреде фастфуда, которая там же и закончится. В редких случаях мама делала послабление в полезном питании и сама могла захомячить с нами шаурму или картофель фри. Чую, сегодня именно такой редкий случай.

Я повернулась на пятках и обреченно поплелась на важное собрание. Заканчивался пятый урок, который я прогуляла. У нас по расписанию сейчас общага, но с учителем по истории и обществознанию у меня более чем адекватные отношения и шесть оценок. Проблем не будет. Первые и последние ряды уже были плотно заполнены. Отличники и активисты vs троечники и хулиганы. Выбор: либо примкнуть к одной из диаметрально противоположных сторон, либо занять место в пустой середине. Я пересекла зал и села на один из последних рядов, перед которым был большой проход. Если что, будет удобно по-тихому свалить. Но свалить не получилось. Со звонком на шестой урок завучи по очереди перехватывали эстафету монотонной и заунывной речи о том, какие мы никакие и как никак нас не научить уму-разуму… В конце сказали несколько фраз об изменениях в аттестации. Мегапольза в гигантских кавычках. И на это я променяла разгрузочные часы счастья с мамой и Маргошей. Треш.

* * *

– Давай, не сопротивляйся, все равно будет по-моему. – Я вышла из школы, спустилась с крыльца и увидела, как моя дикая одноклассница по прозвищу «Гончая» толкнула в спину другую девчонку. – Начинай есть снег.

– Не буду.

– Я сказала, ешь снег! – Гончая села верхом на упавшую и макнула ее лицом в сугроб.

– Быстро отошла от нее! – Меня затрясло от поднимающейся волны гнева.

– Иди мимо, Царева. Достала свой нос везде совать. Че, своих проблем мало, хочешь еще огрести?

– Я. Сказала. Отошла. От. Нее. – Я чеканила каждое слово и старалась держать себя в руках, сильнее впиваясь ногтями в ладони.

– А то что?

– Если ты думаешь, что нет силы, способной сделать с тобой то же самое, то это слишком самонадеянно. – Я решительно шагнула вперед и оттолкнула Гончарову в сторону.

– Ты за это ответишь, – прошипела она, вставая на ноги и отряхивая колготки от прилипшего снега.

– Обязательно. – Я показала ей телефон и снова убрала в карман. – Только такая желчная идиотка, как ты, будет творить лютую дичь во дворе школы на глазах у всех. Думаешь, крутая? Ошибаешься. Ты отбитая. Итс соу треш, Гончая, даже для тебя ту мач. Я уже отправила видео куда надо. Жди ролик и свою минуту славы.

– Да ты гонишь!

– Увидишь.

– Царева, блин, не делай этого, – голос самоуверенной дряни дрогнул.

– Аргументы?

– Я оставлю эту слабачку в покое. – Гончарова сплюнула себе под ноги.

– Хорошо, но недостаточно.

– Чего тебе еще?

– Ты вообще прекратишь буллить учеников и любых других людей на территории и за пределами школы. И если еще хоть раз я узнаю, а поверь, я узнаю, то это видео и парочка занимательных аудиозаписей с твоими кринжовыми инсценировками в прошлом году тут же будут опубликованы в крупном федеральном блоге.

– Сука!

– Оу, ты заметила, что я, как и ты, и эта девчонка, женского рода. Какая наблюдательность. Так мы договорились или?..

– Договорились, – обреченно процедила сквозь зубы Гончая и, сплюнув еще раз, дернула лямки своего рюкзака и поплелась к воротам школы.

Все это время очередная жертва Гончаровой так и лежала в сугробе. Она подложила руки под лицо, но не вставала. Я осторожно перевернула ее и стиснула зубы. Тушь размазана, в глазах застыл ужас и стыд.

– Вставай. – Я протянула ей руку и мягко улыбнулась. – Она ушла и больше тебя не тронет.

– А если тронет? – донесся ее испуганный и надломленный голос.

– А если тронет, то сильно пожалеет. Да не бойся ты. Гончая отбитая, конечно, но не настолько. Она знает, что моя мама опубликует видео в своем блоге и привлечет внимание к ее персоне. Мать у Гончей – воспиталка в детском саду, прикинь, какая жесть начнется. Ни к чему их семейству такая дурная, хоть и правдивая слава. Так что вставай, отряхивайся и спокойно шагай домой.

– С-с-спасибо, – то ли от холода, то ли от страха девчонка начала заикаться.

– Тебя как зовут?

– К-к-кристина, – уголки губ дернулись.

– Будем знакомы. А я Алисия.

– Я з-з-знаю.

– И где я засветилась?

– З-з-здесь, – теперь уже нормально улыбнулась Кристина. – Т-т-тебя вся школа знает.

– С чего бы? Я не вишу на доске почета.

– Т-т-тебе не все равно.

– Только этого статуса мне и не хватало для коллекции, – проворчала я. – Тот еще Робин Гуд.

Кристина нервно захихикала и начала отряхивать снег с брюк и пуховика, а я развернулась на пятках и поспешила к маме с Маргошей. С Гончей хорошо получилось. Аудиозаписей ее прошлогодних выходок у меня не было в принципе, а сегодняшнее видео я сделать не успела. Но блеф удался. Гончая знала, что рыльце у нее капитально в пушку и репутация на дне, поэтому и повелась. Но это была игра на грани. Что ж, кто рискует – тот адреналинщик. Я свою порцию хапнула – могу обойтись без бургера. Уже на подходе к воротам спиной ощутила взгляд на себе и резко обернулась. На крыльце стоял Степа и о чем-то говорил с другими парнями. Он даже не пытался отвести взгляд и продолжал прицельно смотреть на меня. Я фыркнула и пошла дальше. Интересно, долго он за мной наблюдал?

* * *

– Мамик, ты знаешь, какой сегодня инфоповод? – Мама с Маргошей уже давно справились со своим заказом, но подождали, пока я выпью свой коктейль с мороженым.

– Их каждый день полно. Дай угадаю, какой именно тебя привлек. День покорения вершин?

– В точку. – Я допила через трубочку остатки коктейля и зажмурилась от удовольствия. – О чем задумалась?

– Вспомнила, как три года назад в эти дни возвращалась из похода к горной короне Алтая, неприступной красавице Белухе.

– Мам, ты в городе и в горах совсем разная. – Я вспомнила рассказы мамы и некоторые фото из того похода. – Такая хрупкая на первый взгляд, с тяжеленным рюкзаком, с травмой колена, в мороз, без связи, без удобств, две недели посреди горных лесов и рек, наедине со своими страхами. Но внутри тебя словно что-то или кто-то пробуждается.

– Как точно и тонко ты подметила, Сия. – Мама мягко улыбнулась, ее глаза светились по-особенному. – Люди гор отличаются от людей долин. Горы не прощают ошибок. Там внутренний камертон начинает интенсивно обнаруживать и выметать наносную шелуху, информационный мусор. Ложные установки и психика трещат по швам, в итоге ты обнажаешь свою суть и встречаешься с голой правдой о себе настоящем.

– Как красиво.

– Это бывает очень страшно, больно, но если осилить, то да, это действительно красивый, исцеляющий процесс.

– А как ты думаешь, часто бывает, что человек не выдерживает такой встречи?

– К сожалению, да. Часто. Поэтому в горы и не ходят толпой, – теперь мама улыбнулась грустно. – В долинах я много раз видела, как люди ломаются физически и психически. В горах это происходит намного стремительнее и больнее: цена ошибок и жалости к себе там огромна. Все наносное давит, если не избавишься – раздавит. И всегда в таких случаях эго берет верх над духом. Но как же потрясающе выглядит победа духа над эго! Я видела, как плачут мужчины. Настоящие мужчины. И в этом не было проявления слабости, наоборот, в этом было так много силы и торжества искренности.

Маргоша прижалась к маме. Немного помолчав, я сказала:

– Я горжусь тобой, мамочка! Хочу пойти с тобой в горы вместе.

– Обязательно сходим. Я тоже горжусь тобой, вспоминая опыт в горах и каньонах Турции. Тебе тогда было всего одиннадцать, самая младшая в лагере. Без связи с родителями, но с полным рюкзаком инструментов для преодоления себя. Ты справилась с физической слабостью, со страхами и психологическими затыками. И знаешь, здесь, в долине, этот опыт так вовремя пригождается.

– Это правда! Горы навсегда остаются с тобой, куда бы ты ни пошел дальше.

– Мы в кино пойдем или так и будем говорить про покорение вершин? Я уже капитально устала ждать, – не выдержала Маргоша, и мы с мамой рассмеялись.

Поздно вечером я опубликовала длинный пост. Дважды сокращала и переписывала, в итоге вылила как есть. Как бы сказала мама, «лучше писать избыточно эмоционально и оставлять послевкусие, чем через силу кормить аудиторию высушенной и безвкусной полезностью».

Буллинг – это не круто. Травля – это не круто. Любая идеология превосходства одного над другим приводит к ощущению вседозволенности и стиранию границ адекватности.

Лучше даже не начинать доминировать, если не умеешь останавливаться. Включается принцип домино. Один сказал, другой поддержал, третий заржал, четвертый обозвал, пятый погнал, шестой наврал, седьмой пересказал. Завирусилось.

И вот уже все в курсе ситуации, но все вырвано из контекста и переиначено.

Такое ломает даже сильных. Это факт.

И такое может случиться с каждым. Тоже факт.

Впервые с травлей учителем я столкнулась в пятом классе. До того как научилась справляться и давать отпор, я захлебнулась от шока и непонимания, от боли и несправедливости, от того, как много людей считают подобное нормой, а если и не согласны, то предпочитают отмолчаться.

Я справилась тогда и еще много раз после. И продолжаю справляться. Мне помогли укрепить мою тонкую и гибкую броню. Это сделала семья и друг. Один-единственный из многих. До этой ситуации я даже не знала, кто мой настоящий друг, а кто просто попутчик или приятель по интересам.

Я не осуждаю, но выводы сделала.

Это может случиться с каждым.

С вами лично или при вас. И выбор делает каждый: сбежать, проигнорировать или сказать «стоп».

Вы уверены, что вывезете давление, унижение, нападение и преследование в одиночку?

Уверены, что ваши родители выстоят против системы и щитов из лозунгов типа «Учитель всегда прав»?

А что, если нет?

Я недавно прочла такую мысль: «Врага нужно ненавидеть, изучать и уничтожать. Победитель всегда прав, проигравший – никогда».

Чушь.

Категорически не согласна.

Врага действительно важно изучать, давать отпор, но даже на войне не всегда применимо действие «уничтожать». А мы здесь, в социуме, должны научиться ставить на место, но не мстить. Важно оставлять место для прощения. Особенно в школе. Особенно детям.

Ведь победителей тоже судят, еще как! И потом, не всем важно быть правым, кому-то гораздо важнее стать счастливым и настоящим человеком.

Что скажете?

♥

Комментарии

Глава 8. Попалась, лисичка!

Я перебирала струны медиатором. Играть так удобнее, звук четче, но я не сразу этому научилась и долго не понимала, в чем прикол. Зато когда поняла, с удовольствием пользовалась. Приближающийся Новый год отразился на настроении и репертуаре. Я наигрывала мелодию из «Гарри Поттера» и смотрела, как за окном кружат в танце хлопья снега, неизбежно падая к своим белым собратьям. Я снова вспомнила лицо Кристины, когда достала ее из сугроба. В ее глазах застыл ледяной ужас, на ресницах, носу и щеках – снег. Я потрясла головой, смахивая наваждение, продолжила перебирать струны и следить за вальсирующими снежинками. Так я замедлялась и погружалась в медитативное состояние. Ветер усилился, и снег стал падать хаотично, рвано. Дзинькнуло оповещение, и на экране телефона появилось сообщение:

Ну вот ты и попалась!

Жду тебя в арке, малявка.

И не отпирайся.

Я уже внизу и долго здесь мерзнуть не намерен.

Я перечитала еще раз сообщение в личке лисьего аккаунта. Следом прилетело фото подмигивающего Степы. Отложив гитару, я вскочила и заметалась по комнате словно лиса, загнанная в ограниченное пространство.

Я потерла виски и глубоко вздохнула, открывая шкаф. В спешке натянула свитер задом наперед. Злость застилала глаза и заполняла все мои мысли. Густой и горячий бульон злости. На облажавшуюся себя. На смышленого Степу. На всю эту ситуацию. В голове на повторе крутилась одна мысль.

Блин. Блин. Блин!

Где я прокололась?

* * *

– Какая я тебе малявка? Ты меня всего-то на два года старше. – Алисия нырнула в арку и с размаху стукнула двумя кулачками Степу в грудь, но он даже не шелохнулся и ловко перехватил ее тонкие запястья.

– Ты. – Степа прижал Алисию к кирпичной стене и поднял ее руки над головой. Заглянув в глаза, он прошептал ей в приоткрытые губы, выдыхая пар: – Моя малявка.

– А ты… ты…

– И кто же? – Степа приподнял бровь и слегка отстранился. В ее пасмурных, серо-голубых глазах читалась растерянность, и он едва заметно усмехнулся. На ее шее пульсировала тоненькая вена. – Сейчас ты больше похожа не на хитрую лисичку, а на испуганную лань.

– Ну извини. – Теперь в ее глазах перекатывались волны серо-свинцового раздражения. – Когда тебя застает врасплох такой…

– Какой? – Степа засмеялся. – Выбираешь мне подходящего зверя?

– С этим я давно определилась.

– Любопытно.

– Громадный волк-одиночка.

– Хм. – Степа удовлетворенно хмыкнул и машинально дернул плечом.

– Если верно помню из сказок, лиса и волк – давние приятели.

– Мы, похоже, разные сказки читали.

– А кто я для тебя?

– Я… Ты… Не знаю… – Степа ослабил хват, Алисия сразу высвободила свои ладони и снова потерла виски. Она так делала, когда была застигнута врасплох и растеряна. – Степа, пожалуйста, не выдавай меня.

– Могла бы и не просить.

– Почему?

– Потому что я бы ни за что не выдал твой секрет, лисичка. Даже без просьбы. Все, что я тебе писал, – это правда. И ты можешь рассчитывать на мою поддержку и защиту. Не только онлайн. Я разоблачил тебя не для того, чтобы шантажировать, а чтобы подсветить слабые места. На сильных эмоциях правдоруб Сия говорит в тебе громче осторожной лисы.

– Спасибо… – Алисия начала быстро моргать пушистыми ресницами и глубоко дышать, чтобы сдержать поток слез.

– За что?

– За все. – Она попыталась взять себя в руки (или в лапы). – Замечу, что не стоит смотреть лисе в глаза так близко.

– Я в курсе. А еще, если лиса не уходит, следует понемногу отдаляться, не поворачиваясь к ней спиной. Пытаться задобрить лису или вступить с ней в близкий контакт нельзя ни в коем случае. – Степа в противовес своих слов вновь приблизился и произнес Алисии прямо в губы на опасно близком расстоянии: – Но я любитель нарушать правила и наблюдать, что будет.

– Мне пора. Я побегу, – Алисия сглотнула. – Самый безопасный вариант при встрече с лисой – спокойно постоять, дождавшись, когда она сама убежит.

– Беги, беги, лисичка, – Степа тряхнул головой и не то улыбнулся, не то оскалился вслед удаляющейся фигурке. – Все равно тебе от меня уже не убежать. Ты моя, малявка. Без вариантов.

* * *

Закрыв за собой входную дверь, я сползла на пол и в темноте пустой квартиры всмотрелась куда-то вдаль. Ловко избегая капканов жестоких охотников, лисичка попалась на крючок, который упорно игнорировала, и теперь не в силах была сопротивляться. Точнее, могла, но не хотела. Это было одновременно странно и мучительно приятно. Я коснулась губ, хранивших яркие ощущения от горячего дыхания Степы. От него веяло теплом и решимостью, пахло чем-то свежим и терпким. Необычное и очень акцентное сочетание. Его низкий, уверенный голос все еще повторял в моей голове: «Ты моя малявка». И самое ужасное, что мне нравились его решимость, напор, уверенность в себе и при этом какое-то особое отношение ко мне. Не было в этом насмешки. Скорее наоборот – забота и прямой намек на неравнодушие. Да уж, тот случай, когда лиса попалась в ловушку в форме какой-то непонятной геометрической фигуры. Лучше бы в капкан…

Я поднялась с пола и, подойдя к письменному столу в своей комнате, включила комп и зашла в Сеть.

Сия:

И все-таки как ты догадался?

Степа:

Я уж думал, ты не спросишь)

Сия:

Выкладывай, следопыт.

Степа:

Волк-одиночка, следопыт… Ты определись, лисичка))

Сия:

Так малявка или лисичка, ты сам определись!

Степа:

Поправка. Ты моя малявка. И ты, определенно, лисичка.

Сия:

Бесишь!

Степа:

Не страшно.

Сия:

Ну так ты скажешь, где я наследила?

Чем дольше мои пальцы скользили по клавиатуре, тем сильнее я вы-ды-ха-ла. Ну да, попалась. Но в итоге все не так уж и плохо. Мой таинственный онлайн-друг, похоже, становился реальным другом. И только ли другом? Я пошла на кухню, включила чайник и вновь прикоснулась к своим губам, вспоминая согревающее дыхание Степы и мурашки от макушки до кончика своего лисьего хвоста. В нем чувствовались сильный характер и независимость от чужого мнения.

Вернувшись в комнату с полной кружкой, я прочла новое сообщение. Оно было длинным, и это приятно порадовало. Определенно, ему не все равно. А мне? Да чего выпендриваться, мне тем более не все равно.

Степа:

Если честно, я сразу заподозрил. И писал комменты, думая, что отвечаю именно тебе. Сегодня окончательно убедился. Сначала ты упомянула цвет осеннего мха. Я, конечно, часто у девчонок слышу странные описания цветов. Ну типа не розовый, а фуксия, не оранжевый, а горчичный, но блин, где зеленый и где цвет осеннего мха? Я не слышал ничего подобного раньше. Это был первый щелчок. Потом пост про травмы нашего поколения. Это было в тот день, когда я тебя зареванную встретил на улице и покатал немного на мотике. Пост, кстати, реально зачетный, я согласен с тобой. И с лисой))

В другом посте ты написала фразу из песни, которую бубнила речитативом: «И в беде не брошу друга никогда». Ну и сегодня на крыльце школы ты сказала той идиотке: «Итс соу треш». Пазл сложился целиком. Многовато деталей для простого совпадения, не находишь?

Сия:

Да тебе в следаки надо поступать. Ты прирожденный сыщик.

Степа:

Аха-ха. И кстати, твое имя.

Сия:

Что с ним?

Степа:

«Алисия» можно не только как «Сия» сократить, но и как «Алиса», «Лиса»…

Сия:

Говорю же. Шерлок сейчас где-то нервно поперхнулся своей трубкой. Вместе с Нэнси Дрю.

Степа:

Это еще кто такая?

Сия:

Эм-м. Сыщица из серии детских детективов.

Степа:

Только не говори, что любишь детективы и всякие истории про разведчиков и агентов.

Сия:

А разве это не очевидно?

Степа:

Я думал, фантастика, фэнтези, ну или ужастики?

Сия:

Ужастики – нет. Мне их в школьных буднях хватает. Научная фантастика – да. А фэнтези я тоже читаю иногда, но только не банальщину про феечек и эльфов с единорогами.

Степа:

Ну с Алисой Селезневой и космическими пиратами все ясно. А в фэнтези, дай угадаю. Тебе нравятся «Сумерки»?

Сия:

Есессно.

Степа:

Когда последний раз смотрела?

Сия:

Это слишком личное.

Степа:

Да ладно, лисичка, поздно вспоминать о личном, когда ты попалась, я заслужил щедрую порцию откровений.

Сия:

Хо)

Степа:

Хо?

Сия:

Это сокращение «хорошо». Типа ок, только русский аналог. Мой папа топит за вычищение англицизмов из русской речи.

Степа:

Респектую. В смысле, это достойно уважения.

Сия:

))))

Степа:

Ну и? Что насчет твоих откровений о Сумеречной саге?

Сия:

Я не пересматриваю каждый Новый год «Гарри Поттера», но как только наступает октябрь, на повторе «Сумерки».

Степа:

Ахаха, девочки такие девочки)))

Сия:

И что же ты не спрашиваешь, кто мой сумеречный краш?

Степа:

Это очевидно.

Сия:

Степа:

Конечно, оборотень, волк. Как его там, не помню…

Сия:

Джейкоб Блэк.

Степа:

Точно. Ты же фанатка волчьей стаи, сразу назвала, даже с фамилией))

Сия:

Я настолько предсказуема?

Степа:

По части любви к лесному зверью – да) Ты и я одной крови, но это из другой классики.

Сия:

))))

Степа:

))))

Сия:

Спасибо тебе.

Степа:

За цепкий взгляд, дедукцию и цитату из «Маугли»?

Сия:

За то, что не выдал бы, даже если бы не попросила. Для меня это…

Степа:

Договаривай!

Сия:

…бесценно.

Степа:

Обращайся. Я к твоим услугам, моя малявка.

Сия:

Вот ты… бесишь!

Степа:

Ты повторяешься. И тебе приятных снов в лисьей норке, не забудь вымыть лапки, почистить ушки и расчесать хвост)))

Я закрыла переписку и улыбнулась. Лиса и волк, говоришь. Ну-ну. Посмотрим, какой конец будет у этой сказки. Я выложила короткий пост, сохраненный ранее в черновиках.

Когда рядом есть те, кто в тебя верит и защищает, это бесценно.

Когда рядом появляется тот, кто умеет хранить твои секреты, это бесценно.

Но такие дары даются не каждому и не сразу.

Чтобы не пропасть, находите опору в себе, маленькие и большие девочки-лисички.

Это не про силу, не про мужество, не про ложную установку «Я все сама».

Это про перерождение старого в новое и обретение чувства внутренней опоры и достоинства. Это необходимо для баланса – только так можно взлететь над собой. И девочкам-птичкам, и девочкам-лисичкам.

♥

Комментарии

Я улыбнулась, свернула окошко браузера и открыла папку «Досье на противников». Помимо моей классухи, предводительницы охоты без правил, здесь были файлы на еще нескольких школьных преподов и самый свежий – на Степу. Кто бы мог предположить, что всего за пару месяцев я уберу его файл из этой папки в «Анкеты друзей». Осталось обновить данные.

Степа. Любит скорость и черную одежду. Спортивное телосложение. На левом бицепсе видела тату, возможно, есть еще. Внешне по типажу – плохой парень, но это не так. Степа дружит с Никитой, они занимаются у одного тренера по боксу. (И зачем-то этот

Степа спрашивал про меня. Он, наверно, решил, что управлять мной легче, чем его драндулетом на полной скорости. Нет. Я тебе не по зубам, дружок. Главное – сохранять холодную голову. В этом сезоне охоты на лис добавляются новые персонажи. Только кто же ты? Что ж, не заблудись в нашем лесу, а уж я найду способ, как разглядеть тебя без шлема и каких-либо масок). Степа внешне холоден, а внутри горяч. Его голос меня парализует. Низкий, чуть хриплый, скребущий. Я представляю, каким он может быть грозным, как рык волка. Его жесткий тон и суровое выражение лица ясно говорят противнику, что он не милый парень с соседнего двора.

Но я не боюсь тебя, волк Степа. У меня от тебя мурашки от ушей и до кончика хвоста.

* * *

В последнюю учебную пятницу декабря параллелям десятых и одиннадцатых классов устроили новогодний маскарад с костюмированным представлением и дискотекой. Я отнекивалась, как могла, но вынуждена была пойти, так как у нас с девочками был уговор еще с начальной школы: На все школьные тусы мы ходим вчетвером. Мушкетерки, блин. Девочки весь декабрь продумывали и обсуждали свои образы. В то же время я хотела пойти в джинсах и боди, но мама отлично знает меня и накануне «невзначай» постирала все четыре пары джинсов. Как говорится, никогда такого не было – и вот опять. Мама изо всех сил изобразила на лице подобие виноватой улыбки и радостно поскакала к шкафу с моим гардеробом. Он у меня, кстати, весьма приличен и содержится в порядке. Стильная школьная капсула идеально подобрана и миксуется. Отдельно повседневка для прогулок и гитары, эта часть в основном состоит из джинсов с футболками, лонгсливами и свитшотами. Есть и парадно-выходные образы: четыре платья, три классных дизайнерских пиджака и пара брюк с разными топами. Но нарядная часть гардероба в моей голове не совмещалась со школьными буднями. Это для выходов на светские мероприятия с мамой, на семейные праздники, в ресторан. А в школу я ходила как на поле боя. Стиль, безусловно, важен, но тут главное, чтобы было удобно для маневров.

Предложенные мной варианты «попроще» мама сразу забраковала. Стильную шелковую рубашку и брюки-палаццо одобрительно разглядела на мне, но все же отложила для другого случая. Она долго искала и, наконец, победно вытащила из шкафа платье, которое висело с необрезанной биркой. Купили еще летом, и оно мне нравилось, но не было случая выгулять. Мамы в принципе могут быть убедительными, но вы даже не представляете, какой изобретательностью и фантазией обладает мама-писательница. Я посмотрела на часы и даже спорить не стала. Только время терять. Но, надев платье, я оценила план мамы. Атласное облегающее мини насыщенного кобальтового цвета с длинными спущенными рукавами, красиво нависающими поверх высоких узких манжетов, и V-образный вырез горловины. Мне сразу захотелось выпрямить спину, распустить и уложить волосы, сделать вечерний макияж и улыбаться. Мама была довольна. Она обняла меня и пожелала получить удовольствие от маскарада и того, какое впечатление я произведу, явив публике расфуфыренную версию себя. А моя мама – тонкий знаток эффектных появлений. Как в книгах, так и в жизни.

– О-ша-леть. Ты настоящая Сия. – Как только я сняла верхнюю одежду в гардеробе и вошла в зал, ко мне подошел Степа, которого я не ожидала здесь увидеть.

– И в чем же моя настоящесть?

– Да во всем, – хмыкнул Степа, – в том, как ты кидаешься на защиту других, не думая о себе, в том, как реагируешь, как мыслишь. Это на грани геройства и личностного расстройства.

– Тебя это волнует?

– Да. – Он так просто признался! Меня восхищала подобная прямота. – Это меня волнует, злит и притягивает одновременно.

– Просто у меня аллергия на несправедливость, – я сглотнула и смягчилась. – Словно вместо мурашек по мне бегают сотни мерзких букашек, начинаю чесаться и кусаться.

– Смешная, – Степа протянул ладонь, – сегодня ты еще и настоящая Сия в том смысле, что сияешь. Потанцуем?

Я засмеялась и положила правую ладонь в раскрытую руку Степы, а левую – на его плечо. И меня осторожно, но уверенно повели в танце. Мы со Степой довольно часто переписывались, но больше не катались на мотоцикле: несезон, пит-стоп до весны. От его прикосновений по мне пробежало мурашечное стадо. На этот раз ощущения были приятными. Видимо, мое тело сделало свой выбор, а голова продолжала сравнительный анализ и вычисления в сердечной геометрии.

– Не знала, что на боксе учат танцевать.

– На боксе не учат, но ты забыла, что невеста Никитоса – профессиональная танцовщица и хореограф.

– Передам Кати при встрече благодарность от всех девушек.

– Зачем же от всех. Я ни с кем больше танцевать не собираюсь.

– Уверен?

– Абсолютно.

– И как тебя пропустили в наш корпус?

– Ты сомневаешься в моих способностях?

– Нет.

Я снова засмеялась и заметила, что наша пара под прицелом множества взглядов. В том числе ненаглядной Сиреновны, которая меня так внимательно разглядывала, словно впервые увидела. Рядом с ней стояли девочки из параллели одиннадцатых классов с равнодушными лицами, а прямо напротив – довольные Даша с Викой и Миланой и недовольные Женя с Радмиром.

– Ты так заразительно смеешься. Тебе очень идет. И смех. И платье. И прическа.

– Спасибо. – Я привыкла к комплиментам. Папа часто говорил нам с сестрами приятные слова. Мама вообще щедро купала в заботе, поддержке и адекватной критике. Да, я привыкла к разным знакам внимания, но от слов и пристального взгляда Степы смутилась.

– Давно хотел спросить: откуда такое имя?

– Какое?

– Красивое и странное.

– Я думала, ты давно понял. Моя мама – писательница. С детства зачитывалась книгами. Из научной фантастики любимый автор у нее Кир Булычев, из поэзии – Пушкин, из магреализма – Булгаков. Главные героини любимых произведений: Алиса Селезнева, Татьяна Ларина и Маргарита. В их честь нас с сестрами и назвали. Сия, Тата и Маргоша.

– Но погоди, ты же не Алиса, а Алисия.

– Маленькая хитрость и мамина игра слов – это обусловило мой характер. Она решила спрятать в моем имени дополнительный смысл. Если первую букву поставить после четвертой, то получится «лиса и я». Поэтому мой истинный аватар нашел меня еще до появления соцсетей.

– О-ша-леть, многоходовочка. Мама у тебя реально шарит в словах и смыслах. Получается, аккаунт лишь отчасти анонимный.

– Получается.

– А еще получается, ты, как и мама, любишь Кира Булычева. Ну как минимум песню про прекрасное далеко из фильма про Алису.

– Да, Булычев верил в будущее. – Я опустила голову.

– Договаривай, лисичка.

– И каким бы жестоким ни было порой мое настоящее, я тоже слышу голос издалека и верю, что оно прекрасно.

– Алисия, твоя мама не просто дополнила, но и усилила твое имя. Прокачала базовые настройки. Ты ведь реально как из той песни: «И в беде не брошу друга никогда». Про тебя всякое говорят, но ты несокрушима. Стоишь за свои ценности насмерть и защищаешь тех, кто без поддержки. А это говорит о тебе громче всяких слов и песен.

– Правда? – Я снова смутилась. Теперь от верно подмеченных качеств моего характера.

– Волки не лгут. Ты наверняка это знаешь.

– Знаю. Они либо молчат, либо воют, либо говорят правду.

– Вот-вот. И сейчас я готов взвыть от количества желающих поглазеть на тебя. А я не люблю быть в центре внимания.

– Я тоже.

– Шутишь?

– Нисколько. Я вынуждена держать удар и находиться в фокусе, но не получаю от этого удовольствия. Сегодня новогодний маскарад, я нарядная, ты мало того что в пиджаке, так еще и старшеклассник из другого корпуса, а значит, здесь не должен находиться. Так что внимание не ко мне, а к нам. Не спихивай ответственность.

– Ох ты и лиса, Алисия!

Хищная улыбка. В глазах огонь. Танец закончился, Степа подвел меня к Даше с Викой и Миланой, поздоровался с ними и отошел в сторону. Меня осыпали девичьим восторгом по поводу образа и партнера по танцу. Рассказали последние школьные сплетни. Я слушала вполуха. Степа не отходил далеко и держал в поле зрения, общаясь с постоянно подходящими к нему парнями из нашего корпуса. Степа не был душой школы, не был и альфа-вожаком стадного коллектива, но пацаны его уважали и побаивались как сильного одиночку с четкими принципами, а девочки вздыхали и готовы были вот-вот взлететь от энергичных взмахов ресницами. Энергичных и бессмысленных.

– Ауф. Ну привет, красотки. – К нам подошли Женя с Радмиром. – Один вопрос: вы почему с нами по району гулять так не ходите?

– Сомнительный комплимент, – цокнула я языком, Вика сделала вид, что ее тошнит, а Даша с Миланой закатили глаза.

– Вы, мальчики, хоть бы погуглили, как подкатывать. Это мы вас принимаем даже такими примитивными, а другие жестко от ворот поворот дадут. Так и застрянете в песочнице с игрушками из детского сада.

– Ой-ой, глянь на них. Думают, что на каблуках и с яркими губами резко взрослыми стали, – Женя посмотрел на меня, – с чужаками из другого корпуса танцуют.

– Во-первых, Степа не чужак. Во-вторых, тебя не спросила.

– Вот именно, а могла бы и спросить.

– Ты что, ревнуешь?

– А если и так, то что?

– Женя, – я потерла виски, – ты много говоришь, но мало делаешь.

Заиграл очередной медленный танец, и Женя без приглашения положил мне руки на талию и начал двигаться. Он слишком буквально воспринял мою последнюю реплику, но я не стала сопротивляться, чтобы не запутать его и себя еще больше. Я тут же почувствовала затылком жгучий взгляд. Еле сдержалась, чтобы не оглянуться. Когда мы развернулись в танце, я убедилась, что это был Степа, непрерывно смотревший на нас. Ему явно не нравилось то, что он видел. К нему подошли наши Анечка и Рината, что-то сказали и, получив отказ молчаливым поворотом головы, поджали губы и гордо пошли прочь. Степа испепелял нас с Женей огненным взглядом, и я была рада окончанию танца.

– Долго еще здесь будете? – Женя кивнул на Вику с Дашей и Миланой.

– Не знаю, а что?

– Мы с Радмиром вас всех проводим домой.

– Спасибо, это так мило с вашей стороны.

– Ну мы же друзья.

– Да, – вздохнула я и повторила сама себе. – Мы друзья.

– Сию провожу я. – Я вздрогнула, не ожидая, что Степа так тихо подойдет сзади с таким громким предложением.

Это даже было не предложение. Он твердо озвучил решение. Словно мое мнение не учитывалось либо было так предсказуемо. Но я решила не усугублять и просто проигнорировала и твердое заявление Степы, и вопросительный взгляд Жени. К нам как раз подошла Софийка из параллельного класса и ее старший брат. Они поздоровались со Степой как давние приятели, а потом Дима пожал руки Жене с Радмиром. Софийка схватила меня под локоть и утащила вместе с хихикающими подругами на танцпол. Что ж, отличное решение. Пусть альфа-, омега-, бета- и сигма-самцы разбираются сами в своей иерархии и метят пространство. Это без меня. Во время танцев я наблюдала за Софийкой. Около года назад умер их с Димой папа, и я искренне радовалась, что в новом учебном году ребята ожили. Очевидно, что внутри каждый переживал горе по-своему, но внешне они уже вели себя вполне нормально и жизнерадостно. Мы с мамой уважали тетю Тину, маму Софийки и Димы. Она была председателем родкома нашего корпуса и отстаивала много важных решений в пользу учеников. Став вдовой в таком молодом возрасте, она не сняла с себя должность и продолжила тащить эту ношу. Даже эта дискотека была инициативой родкома и активом старшеклассников.

Оставив на танцполе сгусток эмоций и пару литров энергии, я вернулась к парням и написала папе просьбу по возможности меня встретить. Он был на мойке недалеко и ответил, что приедет через полчаса.

– Ну что, народ, кто где Новый год встречает? – Софийка налетела сзади и обняла меня.

– Мы с Радом и родаками едем под Челябу, в дом у озера, – первым ответил Женя.

– Мы всей семьей решили чилить дома. После двенадцати к нам Вика, Даша и Милана придут. – Мне в голову пришла идея, и я тут же ее озвучила: – Софийка, приезжайте тоже, мама вам всегда рада.

– Спасибо, Сиюш, но мы с Димой и Максом приготовили маме офигенный сюрпрайз и улетим на неделю катать в Сочи.

– Софа! – Дима бросил сердитый взгляд на сестру. – Сюрприз означает, что о нем не знают.

– Я не Софа! И ничего страшного я не выдала, подумаешь, тайна. Сюрприз же для мамы.

– Круто! – Я искренне порадовалась за ребят. – Передайте тете Тине от меня привет и поздравления с наступающими праздниками.

– Так сама и передашь. Мы пятого вернемся, гоу к нам с ночевкой.

– Я спрошу у мамы.

– Короче, мы тебя ждем, – Софийка стиснула меня в крепких объятиях и звонко чмокнула в щеку. – Степа, а ты будешь с…

Я не услышала конец вопроса и ответ. Мне позвонил папа, и я отошла поговорить. Когда вернулась и объявила, что за мной приехали и мы с папой развезем девочек сами, Женя и Радмир нейтрально пожали плечами, а Степа недовольно поморщился.

Папа подъехал на чистеньком мерсике, подмигнул и галантно открыл нам двери. Когда мы развезли девочек по домам, папа посмотрел на меня и снова заговорщически подмигнул. Я сделала максимально отстраненный вид, а он радостно озвучил свою догадку, что кое-кому на школьном крыльце я красиво щелкнула по самоуверенным носам. Не сдержавшись, я засмеялась и сказала, что зрение у папы по-прежнему острое, а хватка цепкая. Он разглядел там Степу с Димой, вышедших с нами из школы. Дома нас ждала мама с не менее цепкой хваткой и расспросами о маскараде. Во всех деталях, красках и масках.

Глава 9. Чем пахнет волшебство?

Я вприпрыжку выскочила из подъезда и улыбнулась. Под ногами приятно хрустел свежий снег. Ночью выпал приличный слой, и местами он был еще не тронут. Ровное, чистое полотно без следов. Втянув носом морозный воздух, я ощутила прохладный и спокойный аромат еловой хвои. М-м-м, этот бодрящий запах с легкой горчинкой и смолистым оттенком всегда ассоциируется у меня с кристальной чистотой и силой зимнего леса. Да, определенно, зима пахнет свежестью и хвоей. А если вблизи деревенских домов, то еще березовыми дровами и баней. Ну а в городах под Новый год повсюду витают ароматы пряностей и мандаринов. Обожаю это сочетание: оно при любом раскладе повышает настроение и создает атмосферу уюта и ожидания чуда. Конечно, волшебство пахнет хвоей, мандаринами и морозной свежестью скрипучего снега, а еще печеньем с корицей.

Хвост очереди из пекарни выглядывал на улицу. Идея купить свежие хрустящие батоны для бутеров с икрой посетила не только мамину голову. Приготовления к Новому году чем-то напоминали подготовку к первому сентября. И то и другое ежегодно наступает в одно и то же время, но как бы люди ни готовились, всегда есть то, что нужно докупить в последний момент. Я выскочила из дома в кроссах и без шапки, потому что «лучшая пекарня района» (по мнению мамы) находилась на первом этаже нашего дома. Ноги начали подмерзать, а я притопывать, но настроение было предвкушающее праздник и ка-ни-ку-лы. И декабрьский морозец не мог мне его подпортить. Бр-р, бр-р.

Так. Нужно просто переключить внимание. Уличную подсветку забыли выключить, и она продолжала освещать маленькую витрину пекарни. Я перестала притопывать и смотрела безотрывно на пряничные домики и рождественского ангела. Он был словно живой, настоящий, мне чудилось, что еще немного – и он полетит, взмахнув своими тончайшими, расписными, узорчатыми крыльями.

С неба изредка продолжали падать крупные хлопья, словно кто-то наверху, посмотрев на количество снега, решил, что не помешает еще немного, и высыпал остатки, чтобы наверняка укрыть все вокруг пушистым белоснежным пледом. Это было так красиво и так волшебно! В детстве я верила в чудо. Если честно, то продолжаю верить в него и сейчас.

Домой я вернулась с подмерзшими пальцами рук и ног, но с хрустящей добычей и рождественским ангелом. Глаза мамы засветились мягким теплом, когда она увидела и осторожно взяла у меня ангела. И тут же укоризненно покачала головой, заметив мои красные пальцы. Мама включила чайник и ушла в свою комнату. Пошуршав немного, она вернулась и протянула мне новые шерстяные носки.

– М-м-м, какие они милые. Вишневые.

– Между прочим, это часть твоего новогоднего подарка. Пришлось распотрошить.

– Мамик, я тебя люблю, – я обняла маму и еле сдержала накатившие эмоции.

– И я тебя, Сиюш, очень-очень люблю.

– А я тебя все равно больше. Как вся вселенная… – прошептала я слова из детства: мы так с мамой говорили друг другу перед сном.

– Существующая и понарошничная, – закончила мама и шмыгнула носом.

– Ну ты чего, мамик?

– Когда тебе за сорок, Новый год приносит особое сочетание волшебства и сентиментальности.

– Так, отставить разговорчики про возраст, – в кухню вошел самый старший член семьи. – Так, хозяюшки, я на голодный желудок прочитал мамин утренний пост. А вчерашних вареников не осталось?

– Нет, мы же сразу их и съели.

– Тогда что тут можно срочно съесть и не быть заколотым вилкой? – Папа открыл холодильник.

– Аха-ха, – мама скорчила забавную рожицу, парируя папин подкол, но не выдержала и засмеялась. – Подловил. Блюда «на всякий случай» и «для гостей» – это точно из моего поста и советского детства.

Перед Новым годом во всех кастрюльках страны варится, кипит и бурлит, в духовках – томится и запекается, а в холодильниках нет места. Но ничего из этого есть нельзя до праздничного стола, зато потом доедаем остатки торжества всю ночь и первое число. А у особенно тревожных хозяюшек наготовлено чуть ли не до Рождества. Ну так, на всякий случай. Мама была не такой, но, если честно, у нее тоже в холодильнике лежали продукты с маркировкой «Не трогать, это на Новый год». Как она сама говорила: «Я рождена в СССР».

Пока мамины родители не переехали и жили в соседнем Кургане, мы либо уезжали к ним на сам Новый год, либо первого числа. Как только открывали двери в сени и переступали за порог, усталость от двухчасовой дороги сменялась весельем. Полный дом близких людей, в каждом уголке поздравления, объятия, пожелания, шутки, шуршание подарочной упаковки. Никто не ждал полночи, все сразу вручали и разворачивали свои подарки. А потом всех ждало застолье с угощениями: холодца бабуля с дедулей по традиции готовили много и заранее.

Мама завела таймер и попросила все же приглядеть за курицей в духовке и папой в опасной близости к холодильнику. Наша затейница пошла наряжаться, а я достала папе несколько бутербродов с икрой и не поместившиеся в салатник остатки винегрета. Он губами произнес «спа-си-бо», а я зашла в Сеть почитать мамин разрекламированный пост.

В моем детстве мы жили в частном секторе на окраине провинциального города за Уралом. Под Новый год всей семьей лепили пельмени. В кастрюле варилось штук сто на «сейчас перекусить», в сенях охлаждалось штук 700 – 1 000 «на всякий случай». А в холодильнике изящно лежали сервелат, копченая колбаса и буженина. Ну, это официальные названия колбасных и мясных изделий: в народе вся «приличная» нарезка звалась «для гостей». Резали тонко и со вкусом подавали к столу только тогда, когда приходили гости. Для себя любимых в холодильнике лежала «Докторская», для кошек и пирожков – «Ливерная». А если и перепутаешь, так и не страшно.

Из салатов, гораздо раньше оливье, на столе появлялись винегрет и квашеная капуста. Это в бочке в подвале она была просто квашеной капустой, а если выложить ее в салатник, перемешать с луковыми кольцами да маслом нерафинированным полить – это был целый салат! Сельдь, еще пока без шубы, просто порезана и украшена луковыми кольцами, которые остались от капусты. Ну и домашние разносолы да компоты, само собой. Бутерброды с икрой тоже были – с кабачковой и грибной.

Было время!

И какой бы курс доллара ни был, какие бы границы ни были закрыты, веры в светлое будущее, маминых разносолов и папиных шуток всегда у нас было в избытке. Сейчас все сложнее удивить детей подарками или угощениями. Мы даже не пытаемся. Сохраняем старые традиции и вводим новые. Удивляем рассказами про наше детство, путешествия по СССР – стране, которой нет. А чтобы просто так байки не травить, сидим и все вместе лепим вареники с картошкой. Не на всякий случай, а чтобы поесть сейчас, в удовольствие.

P. S. Было ли в вашем детстве в новогоднем празднике что-то такое, чего нет сейчас, но вы по этому скучаете?

♥

Комментарии

Мама все-таки – мастер слова. Я дочитала ее пост и ощутила приятное послевкусие от прочитанного и вчерашних вареников. Я погрузилась в детские воспоминания, мамины и свои. Новый год – семейный праздник. И суетливый, но такая суета маме была по вкусу. Она каждый год с первых дней декабря включалась в режим сотворения волшебства. Папа привозил из дачного гаража искусственную заснеженную ель со встроенными гирляндами, коробки с крупным декором и елочными игрушками. Мама покупала или придумывала сама адвент-календарь, мы с Татой уже несколько лет воротили от них носы, но мама, загадочно улыбаясь, поясняла: «Это для Маргоши» и радостно напевала новогодние песни. В итоге мы с Татой и даже папа потихоньку втягивались в эту уютную воронку праздника, заботливо закрученную мамиными руками.

Она явно знала рецепты волшебного зельеварения.

Помимо старых традиций, у нас действовало несколько новых новогодних правил. Тридцать первого декабря в нашей квартире запрещалась музыка в персональных наушниках: только общая колонка и специальный плейлист. Оливье мы крошили всем женским составом в гостиной за просмотром фильма. Праздничный стол декорировала мама одна, чтобы никто не мешал: это была ее медитация, а садились мы за него все вместе. Ну и, конечно, подарки. С прошлого года мама сдалась и перестала оставлять снежные следы на окне и полу, приглашать ряженых Дедов Морозов. Вместо этого мы ходили в театр на праздничные постановки, а дома в праздничную ночь дарили подарки друг другу. И в этом был особый вайб. Сначала персональный подбор, упаковка и вручение. А потом обмен, распаковка, первые эмоции и обнимашки.

Мама у нас – самая настоящая, обычная мама и в то же время волшебная. Она утверждает, что Рождество направляет импульс и энергию сердца в семью. Это день, когда можно ясно услышать свое истинное, вечное «Я». А Новый год зачастую используется для подведения итогов. И при правильном выполнении техники это уже не просто пустяковая привычка или традиция, а, цитирую, «мощная и эффективная практика, потому что искренний чек-ап личности, прощение и благодарение ставят наше эго в тупик».

Мы с Таткой подводили итоги и писали планы под чутким маминым руководством. Она в этом деле спец. Маргоше разрешалось авторское исполнение открыток, списков и других шедевров. Ну а папа и так выиграл джекпот в виде нас четверых. Мама говорила, что ему уже никакие списки не нужны: об этом позаботятся его женщины, три маленькие и одна большая. Ирония судьбы персонально для папы.

* * *

– У вас точно ничего не пригорело? – Мама вернулась на кухню, застегивая серьги, и принюхалась. – Пахнет подозрительно!

– Подозрительно вкусно? Мы сами в шоке!

– Ох, и дошутишься ты у меня!

– А ты у меня умница и красавица. – Папа оценил новое платье.

– Да, я такая, – мама покружилась и улыбнулась.

– А уж какая скромница! – Папа притянул ее к себе на колени и поцеловал в щеку.

– Чего нет, того нет, мне чужого не нужно. Ура! – Таймер прозвенел, мама встала с папиных колен и выключила духовку. – Курица готова! Мой поздравительный пост тоже. А значит, ничего не мешает вам переодеться и садиться за праздничный стол.

* * *

Вот и подошло время перехода в Новый год.

Вы знаете, я уже много лет последовательно говорю, прошу и желаю нам всем узнавать и проЯвлять настоящих себя.

И с к р е н н о с т ь – главное слово последних лет и ключевое в грядущем.

Просто. Будьте. Собой. И. Станьте. Счастливыми.

Авторами своей жизни.

♥

Комментарии

Пока я переодевалась и поправляла волосы, прочла мамин пост, на автомате поставила лайк и зависла над комментарием. В итоге написала: «Я просто люблю тебя и счастлива, что именно ты моя мама».

Я хотела выйти в гостиную, чтобы сделать несколько фото у нашей шикарной елочки, но в домофон позвонили, и я поспешила открыть дверь бабуле с дедулей, которые наверняка принесли холодец. Они поменяли город, чтобы быть ближе к детям и внукам, но не изменили своим традициям. Мы сделали несколько семейных снимков. Около десяти вечера наши старики засобирались домой, папа их отвез и вернулся за час до полуночи вместе с моими девчонками, которых встретил у подъезда. За полчаса до боя курантов мы с Викой, Дашей и Миланой успели сделать еще 100500 кадров в разных локациях нашей украшенной квартиры. Все были в сборе и готовились к волшебному обнулению и новому отсчету. Мама отвечала на бесконечный поток поздравительных звонков и сообщений. Мы с сестрами и подружками щебетали наперебой на своей девчачьей волне, и параллельно кто-то писал список желаний, кто-то подкрашивался, кто-то отправлял поздравления друзьям по телефону. Папа позаботился обо всех: принес и поставил на журнальный столик фужеры, лимонад и мандарины.

За пару минут до речи президента я отобрала лучшие фото с семьей и подругами и опубликовала их на своей официальной страничке с наноподписью: «Праздник к нам приходит». В лисьем аккаунте я опубликовала заранее написанный пост с красивой иллюстрацией лисьего семейства в своей норе в праздничных колпачках. И картинка, и текст отражали мой искренний импульс.

Пусть в Новом году никто не будет чувствовать себя одиноким и потерянным в безликой толпе.

Пусть каждый найдет своих по следам сердца.

И пусть счастье наполнит вас до краев, а потом и вовсе перельется через край.

Принимайте себя целиком, а с другими делитесь лучшей, настоящей частью себя.

Обнимаю и благодарю.

Увидимся уже в следующем году, а сегодня в лисьей норе будет шумно и весело)

♥

Комментарии

Ровно в полночь, под бой курантов, мама с папой стояли обнявшись и смотрели на нас всех. Вика с Миланой и Тата поджигали бумажки со своими желаниями и запивали пепел от них (надо его съесть, чтоб сбылось!), Даша с Маргошей подтрунивали над ними и загадывали свои желания без бумажки, а я прочла комментарий под постом в лисьей норе и зажмурилась.

Wolf’s den:

С Новым годом, лисичка. Ты настоящая. Просто оставайся собой.

Открыв глаза, я смахнула слезы и вместе со всеми закричала «Ура-а-а-а» наступившему Новому году.

Глава 10. Правда vs действие

– Вадос, ты чего в одном носке? Мы ж даже не бухаем.

– Слабоватые шутки. Никитос, братик, надо работать не только над мышечным рельефом. – Заспанный Вадик спустился из спальни на кухню и открыл двухдверный холодильник. – Народ, не видели второй носок, кстати?

– Ну вряд ли он в холодильнике, – хохотнул Никита.

– Он под креслом, балда! – шлепнула брата кухонным полотенцем Лика.

– Что он там делает?

– Сбежал от тебя и спрятался, чтобы спокойно умереть.

– Аха-ха. Еще одна королева стендапа доморощенная. А если серьезно, как ваше Новогожье? – Вадик потянулся, кинул мандарин Никите, который его спокойно поймал и начал чистить для Кати.

– Наше отлично, а кто-то, кажется, не выспался и собрался тухлить, – хмыкнул Никита.

– Не-е. Все пучком. – Вадик почесал живот и поставил кружку в кофемашину. – Дайте только из тухляка перещелкнуться в режим бодряка. Оливьедим и чилим дальше.

– Этот план подходил для первых дней января, но не на Рождество. Я против.

– И что ты предлагаешь? Родители только завтра вернутся, без них в город не варик, – поднял бровь на Лику младший брат.

– На правах самой старшей я внесла коррективы в наши планы и пригласила свежую кровь разбавить наш безалкогольно-спортивный коллектив. – Лика выключила кран, брызнула водой в лицо младшему брату, положила на стол разделочную доску и начала шинковать вымытые овощи.

– Еще гости? – Вадик подавился кофе и закашлялся, увидев, как смутилась от его вопроса спустившаяся Руслана. – Я имел в виду, что мы всегда рады гостям, просто это неожиданно. И кто же это?

– Руся, дорогая, чай или кофе? – Лика полоснула острым взглядом по брату и проигнорировала его вопрос.

– Я… А сок остался? – Тихий голос и застенчивая интонация юной гостьи заставили Вадика застонать. Он уткнулся лбом в холодильник, снова открыл его и притянул Руслану за плечи так, чтобы ей было видно содержимое.

– Какой будешь? Раньше вроде томатный любила?

– Да. Я и сейчас его люблю.

– Вот и пей, – хихикнула Лика. – Вадик специально для тебя покупал на все новогодние каникулы. В кладовке еще две нераспечатанные двухлитровки остались.

– Я тоже, между прочим, люблю томатный, – Степа, широко позевывая, взял у Лики протянутый чистый стакан.

– Обойдешься. Нам пофиг, что пить, а для девочек я запасы здесь не смогу пополнить, – сказал Вадик.

– Перестань. Пусть Степа тоже пьет томатный сок, мне так много не нужно, – Руслана наконец подняла глаза на Вадика и улыбнулась, – спасибо, что купил его для меня.

– Пустяки.

– Ой, что это у тебя на щеке? – Степа отпил из наполненного стакана и наигранно изобразил испуг. – Неужели румянец? Лика, наш остряк заболел или?..

– Лика, – Руслана торопливо перевела тему и взяла вторую разделочную доску, – командуй. Я готова помогать.

Вадик вытолкал в спину Степу, незаметно показывая кулак. В гостиной их обоих ждал ухмыляющийся Никита. А Кати присоединилась к девочкам на кухне. Через час все пространство первого этажа дома заполнилось ароматами. Большой стол из цельного спила карагача вмещал все новые и новые блюда. В желудках у парней заурчало, но девочки дали команду ждать. Домофон спас сервировку от нападения трех голодных хищников.

– Поглядим, кто тут у нас на новенького? – Вадик перестал бренчать на гитаре и в пару хозяйских прыжков оказался у входной двери, посмотрел на экран и нажал на кнопку. – О-о-о, чипсы в сторону, пупсики. Шоу маст гоу он.

– Проходите, ребята. – Лика встретила гостей и отвесила остряку, который был на голову выше ее, сестринский подзатыльник. – Это Вадик, он же Вадос, он же гостеприимный хозяин и мастер подколов.

– Угу. Причем некоторые подколы мастера – на грани, – добавил Степа.

Он удивленно поднял бровь на Алисию с Софийкой, за ними стоял улыбающийся Дима с поднятым пакетом мандаринов. Протянув ему правую ладонь для рукопожатия, Степа по очереди принял у девочек верхнюю одежду и как-то неуклюже показал, куда идти дальше.

– У-у-у. Мальчик поплыл. Мальчик попал? – Вадик ухмыльнулся и внимательно присмотрелся к незнакомой гостье. – Вы, я так понимаю, уже знакомы. Кто ты, царица, усмирившая нашего грозного волка?

– Опачки. Ну все, тухлить и чилить отменяется. Смотрим свежий стендап, – сказал Никита, а дальше что-то шепнул Кати на ухо и чмокнул ее в щеку.

– Только, похоже, сейчас нашего мастера самого нашампурят на острый язычок, – хихикнула Кати.

– Я Алисия. – Протянутая рука, прямой взгляд и уверенный тон. – Тем, кто проходит проверку, разрешаю называть меня «Сия».

– Оу, детка, позволь я буду называть тебя «девочка-бритва», – Вадик резко провел ребром ладони по шее, имитируя движение острого лезвия.

– «Девочка-бритва» позволяю. А детку сохрани для другой. С меня хватит, что двоим присутствующим позволено называть меня… – Алисия резко замолчала и поочередно посмотрела на Никиту со Степой.

– Малявкой, – одновременно и громко озвучили парни. Дом на секунду замер, а затем взорвался хохотом.

– Мальчик поплыл, мальчик попал, а как он стесняется, а как он целуется, – пропел Вадик, схватив стоящую рядом гитару.

– Классная гитара, – сделала честный комплимент инструменту Алисия, игнорируя очередной подкол.

– А ты играешь? – воодушевился Вадик.

– Занимаюсь. У меня тоже акустика.

– Ну сыграй нам, очаровательная – теперь уже – знакомка.

– Возможно, в другой раз.

– Ты всегда такая? – Вадик прищурился.

– А ты? – Алисия приняла вызов и посмотрела в упор.

– Пока мне не перерезали горло острыми взглядами или языком-бритвой, давайте наполним желудки. – Моргнув первым и проиграв в дуэли, Вадик поднял руки и пошел к столу.

Продолжая смеяться, смущаться и стрелять друг в друга взглядами, ночующие в доме и вновь пришедшие расселись за накрытым столом. Лика поочередно и без лишних подробностей представила всех друг другу по именам. Круг начался с Вадика, затем сидели Кати с Никитой, Софийка с Димой, Лика, Степа, Алисия и Руслана.

– Замыкая круг, – вновь пропел Вадик и подлил томатный сок в стакан рядом сидящей Русланы. Она улыбнулась, не поднимая глаз, и сделала несколько глотков. – Мой желудок требует хлеба, глаза – зрелищ, а ум – знакомства в формате менее унылом, чем просто имя. Сестрица, – Вадик перевел взгляд на Лику, – ты готовишь как богиня, но ораторское искусство у тебя хромает на обе ноги.

– Заткнись и не подавись! – молниеносный ответ догнал новый взрыв громкого хохота. Лика строго показала брату жест двумя пальцами, обозначающий, что она пристально за ним следит. А затем доброжелательно обратилась к остальным: – Приятного аппетита всем и с наступившими Новым годом и Рождеством. Ура!

– Аминь.

Дзыньк стаканами. Непринужденная легкая беседа без острых приколов, за этим следила Лика.

Вкусно. Легко. Тепло.

Казалось, даже лучи январского солнца цеплялись за льняные занавески, чтобы подольше оставаться с этой компанией.

– А где Саша и Костя? – вполголоса уточнила Софийка у Лики, по-свойски перегнувшись через брата, сидевшего между ними. – Вы же вроде всей бандой Новый год отмечали.

– Да за ребятами второго утром родители приехали. Они вместе на горнолыжку покатили. Никита с Кати тоже в город уезжали, своих поздравить, вчера вернулись с нами Рождество провести и Степу прихватили. А вы как съездили?

– Офигенно, – опередил сестру Дима с набитым ртом.

– Прожуй сначала, – Софийка еще не отчаялась отучить брата от дурной привычки. – Мы отлично потусили в Сочи. Веселая компания, много катались, ели и смеялись. Трассы на «Розе Хутор» супер.

– Кайф, – вклинился Вадик, – если бы не некоторые обстоятельства, мы бы сейчас тоже на горе катали.

– Тебе здесь так плохо? – Лика приподняла бровь и незаметно для Руси покрутила пальцем у виска.

– Беги, Вадик, беги, – театрально вздохнул Степа, внимательно наблюдавший за всеми.

Третий взрыв дружного хохота улетел под потолок просторной гостиной со вторым светом. Пить чай и кофе перебрались в мягкую зону.

– Ну, хватит жрать. Пора конкретно поржать. – Вадик выдержал долгий прицельный взгляд сестры. – Я и так долго держался. Теперь давайте перезнакомимся все по-человечески.

– Это как? – уточнила Алисия.

– Крючок проглочен. – Вадик довольно потер ладони. – Сыграем в «Правда или действие».

– Вадос, тормози. – Степа с недоверием отнесся к предложению друга.

– Э-э-э-э, я так-то топлю за тебя, дружище – серый хвостище. В этой игре масса возможностей поближе узнать друг друга. – Вадик сложил губы в поцелуй.

– Я сейчас тебе втащу, – поморщился Степа.

– Разрешаю.

– Не позволяю, – одновременно с разрешением сестры запретила Алисия, – игру одобряю. Нечего фигней страдать. Вы же не те тюлени, которые все новогодние каникулы перемещаются от холодильника к кровати, потом к туалету и так по кругу.

– Йе-е-е-е, детка. Ой, сорян. Девочка-бритва, – откашлялся и быстро переобулся Вадик, отражая взгляды-молнии Лики, Алисии и Степы.

Пока Вадик гонял наверх за листочками и карандашами, девочки убрали лишнее со стола, загрузили посудомойку и наполнили фруктовницу горой мандаринов, которые съедались уже не так активно, как в первые дни праздничных каникул.

– Так, народ Панема, слушай правила, – Вадик положил на журнальный столик все, что принес. – Берем каждый по четыре листочка и пишем два вопроса в стопку «Правда» и два задания в стопку «Действия». Чур, не стесняться в формулировках, но помнить, что и сами это можете вытянуть. Дальше рассаживаемся все здесь поудобнее, сначала озвучиваем выбор – «Правда или действие», затем тянем из нужной стопки листочек и выполняем. Ясно?

– Вроде да. – Кати уточнила: – Отвечающий выбирает следующего или играем по кругу?

– Давайте сядем так же, как за столом, переход хода по часовой стрелке, чтобы не путаться и никто не схалявил, пропустив круг, – сориентировался Дима.

– Димон, респектую, – Вадик поднял вверх большой палец. – А то есть тут у нас скромняжки и хитрюльки. Разбираем листочки, до старта первого круга пять минут. Написа́ть и попи́сать хватит.

Пять минут удвоились. Наконец все собрались. Кати с Никитой устроились с краю огромного дивана. Софийка села по центру, обложившись мягкими подушками, дальше расположились Лика и Алисия. А Дима и Степа по-свойски плюхнулись на пол между девочками, чтобы не нарушать порядок цепочки игроков. Позже всех вошедшая Руслана замешкалась, поняв, что на диване уже все комфортно разместились и с ней будет тесновато. Но Вадик словно только этого и ждал. Натянув маску безразличия, он указал Руслане на два кресла, которые притащил с другого конца комнаты и поставил напротив ребят.

– Да начнутся сытые игры! – Вадик посмотрел на две стопки самодельных карточек и взял верхнюю из ближней к себе. – Начнем с правды. Кхм. Судя по знакомому почерку, я знаю, кому пото́м за этот вопрос вдарю.

– Читай уже, – кинул в друга подушкой Никита.

– Спасибо, как раз под поясницу. Какая твоя самая худшая привычка, о которой ты никому не рассказываешь? – Вадик почесал подбородок. – Пожалуй, сарказм – это мой щит и меч, а порой и геморрой.

– Засчитано, – одобрительно кивнула Лика и по-доброму посмотрела на брата.

– О-ша-леть, Вадос сказал компрометирующую правду не о ком-то другом, а о себе, – Степа закатил глаза, открыл заметки в телефоне и ловко поймал все ту же подушку. – Я отмечу этот день в календаре.

– Правда, – смеясь, Кати взяла карточку из соответствующей стопки. – Бли-и-и-н. Что за вопрос? Отстой. Ладно. Какую часть своего тела ты считаешь самой сексуальной? – Кати провела ладонью по длинным волосам, собранным в хвост, и прикусила нижнюю губу. Затем натянула футболку на груди, словно поправляя ее. – Пожалуй, интеллект.

– Ауф, становится жарко, – Вадик сглотнул, а Никита довольно улыбнулся и перехватил игровую эстафету.

– Я выбираю действие. До следующего хода посади к себе на колени игрока, сидящего справа. – Никита притянул к себе ойкнувшую Кати. – С огромным удовольствием!

– Океюшки. Я выбираю правду. Ты когда-нибудь передаривала подарки? – Ход перешел к Софийке, и, прочитав вслух вопрос, она засмеялась. – Пф-ф-ф, конечно. У нас в доме в кладовой даже отдельная полка для такого есть. Мама регулярно туда складирует нераспакованные ненужности, а мы с Димоном оттуда берем, когда нужно по случаю.

– Теперь понятно происхождение дорогущего парфюма мне на днюху, – хмыкнул Вадик, – а то я все думал, с чего Димас так расщедрился.

– Сэнкс, систер, – покраснел Дима, глядя на пожимающую плечи сестру, и во все зубы улыбнулся Вадику. – Какая разница, с какой полки подарок, если он от чистого сердца?

– Хорош. Тяни карточку.

– У тебя были проблемы с законом? – Дима не то задумался, не то поморщился. – Был эпизод. Драка на набережной. Нас забрали в участок, Макс приехал и все разрулил. Один. Посреди ночи. Без лишних вопросов и нравоучений.

– Помню-помню. Знатный был замес, – радостно хмыкнул Вадик, и хищно улыбнулись Степа с Никитой.

– И все из-за меня… – виновато констатировала Лика и потянулась за карточкой, оперевшись ладонью о плечо Димы, сидевшего на полу. – Кого ты хотела бы поцеловать в этой комнате? Диму, конечно. Он как рыцарь заступился за меня тогда, на набережной.

– Алле, мы так-то тоже там были. – Вадик сморщился, глядя, как сестра чмокнула в щеку Диму. – И вообще, стопка «Правда» предполагает только ответ, без действия.

– Тебя тоже облобызать, братишка? – Высунула язык Лика и начала дышать по-собачьи.

– Вот еще! – Вадик брезгливо потер щеку, словно ее уже обслюнявили. Ребята засмеялись над их дурачеством. – Продолжаем. И да, больше трех раз тянуть из стопки «Правда» нельзя, так что Степе достается действие.

– Без проблем. – Он спокойно взял карточку и прочел: – Пацану отжаться пятьдесят раз, девочке столько же присесть. – В глазах Степы блеснул огонек. – Заодно хоть разомнусь.

Он встал и под одобряющие возгласы друзей снял футболку. Лика и Кати уже привыкли к голым торсам боксерской банды, Алисия и Руслана отвели взгляды, а Софийка, ничуть не смущаясь, с интересом разглядывала Степу.

– Фига себе, – Софийка не отрывала взгляда от спины Степы, который начал отжиматься, – вот это я понимаю – татуха!

– Согласна, – тихо добавила Руслана, не заметив недовольный взгляд Вадика. – Устрашает.

Лика и Кати переглянулись и понимающе улыбнулись. Они уже не раз видели спину Степы и знали историю появления татуировки и то, что она маскировала или, наоборот, подчеркивала. Алисия смотрела молча и безотрывно. Если вид спортивного торса Степы спереди смутил девушку своей притягательной рельефностью, то от его спины она не могла оторвать глаз. Алисия давно заметила тату вокруг бицепса, которая периодически выглядывала из-под рукава футболки. Надпись гласила: «И это тоже пройдет».

Но то, что было на спине, Алисия увидела впервые и нервно сглотнула. Огромный волк, оскаливший пасть, был словно живой и готов к прыжку – собран, сконцентрирован, решителен. Он занимал все правое плечо и лопатку. Татуировщик явно старался: помимо красоты и точности исполнения, волк еще и закрывал собой часть шрамов. Несколько рубцов были оставлены как есть, и Алисия предположила, что сделано это было намеренно. Потому что при желании их можно было тоже скрыть татуировкой. Степа явно не стеснялся своих шрамов, не прятал их, но и не выставлял нарочито напоказ. Они вместе с тату волка как бы срослись с ним, стали естественным продолжением или отражением сути самого Степы. И это завораживало Алисию до мурашек. Она вдруг поймала себя на мысли, что хочет прикоснуться к этим шрамам и волку, хочет узнать историю их появления. Получается, тогда в арке она верно определила его лесной тотем. И дело вовсе не в волчьей аватарке его аккаунта – все гораздо глубже. Волк у него на коже и под ней. Это чувствовалось, а теперь Алисия убедилась в верности своих инстинктивных ассоциаций.

– Сорок семь, сорок восемь, сорок девять, пятьдесят. Красавчик, бро, – похвалил друга Никита.

– А вот теперь стало действительно жарко, – Софийка подмигнула Степе и протянула ему стакан воды, который тут же был опустошен залпом.

– Сия, ты в порядке? – Степа натянул футболку и снова сел на пол, тихонько коснувшись колена задумавшейся девушки-лисички.

– А? Да. Я… – Алисия тряхнула головой и вернулась из размышлений. – Я задумалась.

– Ага, задумалась и загляделась на одного волка, – подмигнул Вадик, – впрочем, не одна Алисия зачарована им. Ау-у-у-у, – запрокинул голову и завыл Вадик, ему вторил Дима.

– Внеочередной вопрос Всевышнему: почему мой брат придурок? – Лика покачала головой.

– И не только твой, – закатила глаза Софийка.

– Ну, если все в порядке, психические родственники не в счет, – Степа проигнорировал стеб. – Продолжим.

– Если бы тебе надо было вычеркнуть из жизни одного человека, кого выберешь? – Алисия озвучила вопрос из стопки «Правда», потерла виски и, немного помолчав, серьезно ответила: – Тут выбор без выбора. Я бы стерла ластиком свою классуху, которая только натаскивает на хорошие баллы по русскому.

– Ауч. – Вадик хотел что-то добавить, но его с нескольких сторон атаковали испепеляющими взглядами, и он понимающе кивнул.

– В какой школе ты учишься? – осторожно поинтересовалась Руслана.

– В девяносто второй, в ней же учились Никита с Кати. А сейчас мы с Софийкой и Дима со Степой, только в разных параллелях и корпусах. – Алисия снова тряхнула головой, словно смахивая наваждение и прогоняя ненужные эмоции. – А что?

– Я рассматривала ее для перевода на следующий год. Но после твоих слов даже не знаю. – Руслана мило улыбнулась. – Там адекватные преподаватели есть? Или все такие?

– Да нет, конечно, не все. – Алисия переключила внутренний тумблер из личных переживаний в справедливую оценку. – У нас в целом школа норм. От идеала далековато, но в десятку лучших по городскому рейтингу входит. И ребята на бюджет поступают.

– Вот мне из-за этого ее и рекомендовали, – кивнула Руслана, не заметив, как ловил каждое ее слово Вадик, который снова подлил томатный сок в ее стакан. – У меня вариант только на бюджет поступить, коммерческий родители не потянут, а у нас подготовка в старших классах слабая, поэтому думаю переехать летом. Здесь бабуля живет.

– И мы здесь, – мягко улыбнулась Лика.

– Да, – тихо согласилась и опустила взгляд Руслана, а Вадик сжал правую руку в кулак.

– Тогда точно переводись к нам, – задумчиво вынесла вердикт Алисия. – Несмотря на мои личные разногласия с системой, объективно количество медалистов и показатели у школы высокие. А с остальным разберемся. Наши с Софийкой мамы всегда поддерживают ребят в сложных ситуациях, даже когда их собственные родители не понимают. Я тебе точно готова помочь.

– И я. – Софийка почистила себе очередной мандарин и протянула дольку Руслане.

– Плюсую, – Кати подняла руку. – Я как раз одна из выпускниц, которая поступила на бюджет, несмотря на четыре переезда. Преподы там пятьдесят на пятьдесят, от этой русички я в свое время тоже хапнула порцию яда, но, поверь, есть школы куда похуже. Даже среди лицеев и гимназий. Мне есть с чем сравнить. Вампиров под прикрытием везде хватает.

– Факт. – Никита пропустил сквозь пальцы длинные соломенные пряди волос своей любимой. – Девчонки у нас бойцы. Что Кати, что Алисия, что Софийка. Два года назад моя принцесса переехала сюда и в первый же день в школе начала революцию.

– Это как? – заинтересовалась Руслана.

– Ой, да ничего особенного, – Кати махнула рукой, – просто в то время все девочки были обязаны носить классические туфли на низком каблуке или без. А я пришла в обитель лаковых лодочек в конверсах, с порога озвучила завучу отказ носить туфли и сослалась на доводы про дискриминацию по половому признаку.

– Это было не-за-бы-ва-е-мо, – произнес по слогам Никита и приобнял девушку. – Я лично видел и слышал эту схватку принципиальных титанов.

– Любовь с первого шнурка, – вставил пять копеек Вадик.

– Нет. Закусило нас чуть раньше, – прыснула Кати, вспоминая, как все началось, – на помойке.

– Где? – Поперхнулась соком Руслана, и Вадик заботливо похлопал ее по спине.

– Ага, впервые мы встретились у мусорного бака. А я был непосредственно в нем. Но влюбился до одури в мою принцессу позже, когда увидел ее танец в клубе и на школьной сцене под маской Лакшми.

– У нас тогда вся школа обсуждала их пару: краш многих девочек Никита Чацкий и таинственная новенькая, которая оказалась богиней танца, – вздохнула Софийка и протянула Руслане еще одну оранжевую дольку.

– Обожаю вашу историю, – честно и без иронии призналась ребятам Лика.

– И я. – Алисия сложила пальцы сердечком.

– Хочу подробностей, – не удержалась Руслана.

– И я бы послушала еще раз, – вторила с придыханием Софийка.

– А я пас, – не выдержал Вадик, и парни на этот раз с благодарностью посмотрели на друга. – У нас другой формат. Возвращаемся в «Правду или действие».

– Согласен, – кивнул Никита и посмотрел на Руслану. – Добавлю только, что если решишься на переезд, то рекомендую именно в эту школу переводиться. Во-первых, мы с Кати знаем завуча и учителей, да и живем теперь снова рядом. Во-вторых, маля… Кхм. Сия и Софийка учатся там. В-третьих, Сия у нас четкий правдоруб и борец за справедливость. Имея такую поддержку, можно вообще ни о чем не переживать и спокойно сосредоточиться на учебе.

– Ага, – буркнул Степа, молчавший до этого, – только этот борец за справедливость сам нуждается в поддержке и понимании, хотя бы иногда. Для передышки и перезарядки орудий.

– Та-а-а-к, а вот теперь подробности интересны мне, – резко включился Вадик. – Я сразу почувствовал стержень, броню и загадку. Тайну Лакшми-Кати мы знаем. Ну что, лиса Алисия, поведаешь нам свою историю?

– С чего вдруг лиса? – как можно равнодушнее уточнила Алисия, но сидевший рядом Степа физически ощутил, что она напряглась, и едва заметно коснулся пальцами ее ладони, давая понять, что все в порядке. Это просто совпадение.

– Не знаю, просто к имени твоему подходит, – ничего не заподозрил и поэтому пропустил мимо ушей Вадик. – Так что там с борьбой и поддержкой?

– Вадос. Хорош копать без спроса там, где не нужно. Мы либо продолжаем игру, либо погнали рубиться в плойку. – Степа оборвал друга и снова физически ощутил реакцию тела Алисии: теперь оно расслабилось. – Остался последний участник круга. Руслана, твой ход.

– Оу, я выбираю правду. Если бы ты должна была вернуться к бывшему, то кого выбрала бы? А можно перевыбрать действие?

– Нет, – в один голос ответили Лика и Вадик, отчего остальные удивленно посмотрели на Руслану, а та вжалась в спинку кресла.

– У меня были только одни отношения, – густо покраснела Руслана и опустила глаза в пол, – и они закончились не по моей вине. И ни по чьей. Так сложились обстоятельства. Я… возможно… пожалуй… хотела бы их вернуть в точку слома, чтобы продолжить или закончить по-нормальному.

Шумный выдох. Молчаливые и красноречивые перестрелки взглядами изрешетили круг со всех сторон. Кати понимающе предложила перерыв, и остальные подхватили идею. После чайно-кофейно-томатной паузы прошел еще один круг игры «Правда или действие». На этот раз обошлось без откровений, играли под привычные колкости и смешки. Алисия на втором круге выбрала действие, и ей досталось задание «Спеть песню или сыграть на любом инструменте, который найдешь».

Вадик, довольный тем, что никто не заметил его мухлеж с подтасовкой карточек, протянул гостье свою гитару. Алисия зависла на пару секунд, но в итоге взяла инструмент и под всеобщее одобрительное улюлюканье пару раз провела по струнам, а затем немного помолчала и начала играть мелодию хита группы «Кино» – «Звезда по имени Солнце». Вадик и Никита с Ликой на троих спели текст. Степа неотрывно смотрел на Алисию, переводя взгляд с ее лица на движения тонких изящных пальцев. Закончилось исполнение бурными аплодисментами и признанием Вадика, что Алисия его уделала не только в гляделки, но и в уровне игры на гитаре. Алисия искренне улыбнулась, Степа довольно хмыкнул, а Никита с Кати многозначительно переглянулись.

Все участники круга были явно довольны игрой «Правда или действие». Кто-то наблюдал из-под щита своего сарказма, кто-то – из-под маски спокойствия или незримой брони. Но каждый из присутствующих внимательно следил за всеми и во время ответов или действий подмечал не только одобрения, откровения, искры и полунамеки, но и торчавшие скелеты, которые явно вылезли из шкафов некоторых присутствующих. В этот рождественский день каждый услышал, увидел и почувствовал для себя нечто важное.

Тем временем в сердце Алисии непонятная фигура из пунктирной и расплывчатой перестроилась в равносторонний треугольник. Что ж, задача становилась понятнее, а ощущения под тонкой броней – приятнее.

Глава 11. Родительское собрание, или Публичное растерзание

После зимних каникул выход в школу – пытка. Словно надо вылезти из-под теплого одеяла в мороз. Лениво и холодно. А когда с первого дня ставят по шесть-семь уроков, то вообще тоска. Первую учебную неделю я втягивалась в процесс. На второй начались добавочные консультации, и педагоги продолжили кошмарить параллель девятых классов предстоящими ОГЭ.

На последнюю пятницу января назначили родительские собрания. В нашем классе, помимо классухи и профильных педагогов, было велено явиться родителям вместе с учениками. Мама увидела в этом попытку провести показательную порку при всех и потребовала в чате присутствия на собрании завуча. Сообщение два дня оставалось без ответа, на повтор ее требования Сиреновна написала в чате: «Я передала вашу просьбу руководству».

Я заранее чувствовала, что собрание будет отвратным. Мне было не страшно, но мерзко и противно. Избежать нельзя – придется через это пройти. Родители заверили, что пойдут оба, и готовились к этому мероприятию как к важнейшим переговорам с недружественной стороной. В среду утром, за два дня до собрания, я застала их забавный диалог на кухне за завтраком:

– Мужчинам не идет молодость. Вы с возрастом хорошеете. Даже седина идет. А среди женщин седина к лицу только маме Илона Маска.

– Ну зачем так самокритично, ты у меня в любом возрасте красавица, и даже с сединой.

– Фу-у-у. Попытка сэкономить на салоне красоты и моем косметологе не засчитана! Кстати, я сегодня иду на маникюр, окрашивание волос и бровей.

– Ты же недавно была.

– Прикинь, ногти и волосы после сорока продолжают активно расти.

– Не могу сказать, что рад этому. У нас в семейном бюджете уже давно появилась отдельная статья расходов: «Женские волосы и ногти», но она постоянно растет в арифметической прогрессии.

– Скажи спасибо, что не в геометрической. Подожди, девочки подрастут, и там добавится еще несколько занятных статей.

– Ага, они так стремительно растут, что как бы у меня статья не появилась. За отстрел несанкционированных женихов. Видел на новогодней дискотеке. Выстроились в ряд на школьном крыльце…

– Фу-у-у. Олег, ну зачем нам такие дикие методы? Мы же гостеприимные русские люди.

– Да?

– Ты нарываешься.

– Ты же против оружия.

– Огнестрельного без допусков и разрешения – да, но мой язык-бритва всегда при мне.

– Ауч.

– Так вот я в кого такая острая на язык, – я обнаружила себя и вошла в кухню. Родители ничуть не смутились тому, что были подслушаны, и продолжили свою милую словесную баталию.

В четверг после ужина мы пили чай с листьями малины и черной смородины, которые вместе собирали летом на даче. По телу разливалось сонное тепло. Зимой оно напомнило мне о летних днях. Скоро весна. Но сперва надо одолеть пределы замерзшей неадекватности. Во всех смыслах. Родители дали короткие наставления перед предстоящим шоу. Как обычно, ключевое напутствие было от мамы:

– Сия, мы за тебя и с тобой, что бы ни случилось. Ты знаешь это, но повторить не будет лишним. Завтра я уеду рано, и мы встретимся уже в школе. На собрании ты можешь говорить все, что посчитаешь нужным.

– Девочки, мы со всем справимся, – добавил папа и посмотрел на дочь. – Главное, без оскорблений. Договорились?

– Да, конечно.

– А вот я не обещаю, – грустно улыбнулась мама и крепко обняла меня. – Не хочу нагнетать, но у меня какое-то тяжелое предчувствие. Тебя я в обиду не дам, будь уверена, но если эта твоя классная снова перейдет черту, да еще и при всех, я за себя не ручаюсь. Пара оскорблений могут вылететь в приступе яростного возмездия.

Папа семейства устало покачал головой и вышел из-за стола. Он закрыл за собой дверь в спальню и еще долго говорил по телефону, прежде чем лег спать.

* * *

Первые пятнадцать минут собрания прошли сносно. Сначала классуха выразила недовольство нашим внешним видом: что бы мы ни надели, это всегда неудовлетворительно и возмутительно. Хотя, по правде, наш класс ходит по форме. Затем на интерактивную доску были выведены итоги пробников ОГЭ. Сиреновна жаловалась родителям на наше разгильдяйство, отсутствие мотивации и, несмотря на высокие результаты пробника по русскому, выразила недовольство нашими стараниями, потому что мы якобы можем и лучше. Я набрала тридцать два балла – не хватило одного до отличного результата, но я была довольна. Затем предоставили слово учителям-предметникам. Ольга Владимировна вела матешу, она расстроилась количеством двоек по пробнику, заверила, что мы будем это прорешивать и разбирать, но в целом похвалила наш класс и поблагодарила присутствующих родителей за наше воспитание. Я тоже нарешала на двойку, но мы с мамой громко хлопали словам Ольги Владимировны, и мама, встав, выразила ей обратную благодарность за достойное отношение к ученикам и неравнодушие к их достижениям и неудачам. Сиреновна отшатнулась от маминых слов, как от пощечины, и предоставила слово химичке, географичке и биологичке. Аплодисментов больше не было никому.

– Давайте-ка вы начнете заставлять своих деточек учиться как следует. – По классу пролетело неодобрительное «У-у-у-у». Это биологичка начала и закончила свой спич. Ее мятая бесформенная рубашка перекошенно свисала, а засаленые волосы закрывали половину лица. Мы к ее виду уже привыкли, но родители были шокированы. Дальше ей сказать не дали. Мама вскочила с места.

– Давайте-ка вы для начала смените тон и вспомните, где находитесь. Перед вами сидят девятиклассники, граждане Российской Федерации, которые уже получили паспорта и из которых летом многие уже по-взрослому подрабатывают. Здесь находятся родители ребят. Относитесь к нам с уважением. Вы школьный педагог, а не надзиратель. Если мы хотим, чтобы ребенок захотел учиться, то важно мотивировать, а не оскорблять унизительными формулировками и заставлять. Так вы делаете только хуже и усиливаете сопротивление. Я реально в шоке: вместо того чтобы помочь ребятам раскрыть потенциал и расправить крылья, вы их пытаетесь опустить на дно. И при всем моем уважении к школьной форме, – мама посмотрела на Сиреновну: ее губы сжимались все плотнее и плотнее, – если вы требуете от учеников строгого соблюдения требований, то и педагоги должны соответствовать дресс-коду. Такая неопрятность и тон недопустимы.

– Что вы тут устроили? Одним хлопаете, других отчитываете. – Сиреновна метала глазами молнии, но они не долетали до мамы. Начиналась битва. – Я не позволю в моем присутствии так разговаривать с учителями.

– А я в вашем позволении, Маргарита Петровна, не нуждаюсь. Мне понятны и мои права, и мои обязанности, я их соблюдаю. Предлагаю и вам с коллегами вспомнить, что все требования работают в обе стороны, иначе они малоэффективны, тем более с подростками. – По классу пролетел гул одобрения.

– Вам бы только бунтовать! Лучше бы воспитанием дочери занялись – дурной пример заразителен! Она уже вовсю тут пытается установить свои порядки. Даже врать не стесняется.

– У вас есть доказательства моего вранья? – я спокойно задала вопрос с места.

– Вот еще, делать мне нечего! Достаточно моего слова.

– Нет, недостаточно, Маргарита Петровна.

Для вас не существует понятия справедливости, лишь аргументы и ложные обвинения. Слушать чьи-либо доводы вам слишком утомительно и раздражительно, ведь если вы для себя что-то решили, то вам наплевать на горстку учеников, а уж на одну меня – тем более. Но вы меня оклеветали перед всем классом, и я требую либо доказательств, либо забрать свои обвинения назад как минимум.

– Учитель всегда прав, и точка. Давайте не отвлекаться на глупости. – Мама Денисова брезгливо сморщила губы, глядя на нас с родителями, будто мы чумные. Это были стоп-слова, от которых у меня срывает крышу. Теперь я встала, игнорируя запрет Сиреновны. Мне уже было все равно, кто и что подумает, гораздо важнее было высказаться и быть если не понятой, то хотя бы услышанной теми, кто все эти годы был внутри ситуации, и теми, кто вообще не в курсе, что тут у нас творится.

– Буллинг – это не круто. Травля – это не круто. Лучше даже не начинать, если не умеешь останавливаться. Один сказал, другой поддержал, третий заржал, четвертый обозвал, пятый погнал и наврал. Завирусилось. И вот уже все в курсах, но все вырвано из контекста и пересказано, а значит, переиначено. И по факту это ломает даже сильных. Но также факт в том, что такое может случиться с каждым. Я с этим впервые столкнулась в пятом классе, справилась тогда и после еще не раз. И продолжаю справляться. А ты? – Я почти процитировала один из лисьих постов, но мне было совершенно пофиг, разоблачат меня или нет. Я посмотрела на Денисова и перевела взгляд на Сальникова. – Или ты? Уверены, что вывезете? Уверены, что ваши родители выстоят против системы и позиции «Учитель всегда прав»? Выжить любой ценой – это не значит подставить то щеку, то друга.

Я обвела класс взглядом. Такое разнообразие эмоций читалось на лицах. От недоумения и шока до презрения и сострадания. Я отдышалась и закончила, переведя контрольный взгляд на классуху. Ее шея и переносица уже покрылись багровыми пятнами.

– Жизнь и честь ученика для вас ничего не стоят, Маргарита Петровна. А вот электронная отчетность – это ваше все. Вы же даже длину наших юбок линейкой измеряете.

– Ты что несешь, Царева?!

– Несут курицы яйца. – Теперь встала мама и стала сверлить взглядом классуху. – У моей дочери есть имя, и как минимум в присутствии родителей фамильярничать некорректно и непрофессионально. Алисия говорит как есть, и будьте любезны сохранять адекватность и не затыкайте рот ученикам. Иначе зачем вы устроили это собрание таким расширенным составом? Проводить публичную порку несовершеннолетних я вам не позволю! А вот право высказаться и быть услышанным сегодня есть у всех. Когда проблемы замалчиваются, это позиция страуса; когда родители или педагоги выгружают эмоции, но не проживают их, это принцип контейнирования, слива пассивной агрессии. Задача же взрослых – научиться самим и показать детям как справляться с эмоциями. Не избегать, не истерить, а проживать. И научить этому нельзя по учебникам, только тренировкой и своим примером адекватной реакции на разные ситуации. Конструктивная критика как диалог – это важная часть образования и обмена мнениями. Услышать, проанализировать и поискать возможность найти объединяющее. Продолжай, Сия.

– Вы преподаете литературу и русский язык, но по факту имеет место равнодушная муштра и натаскивание на результат по ОГЭ для отчетности и премии. А кто из нас что понял, что чувствует, чем интересуется, к чему стремится – вам совершенно безразлично. Вы нас постоянно затыкаете, вмиг обесцениваете любую информацию, которая не вмещается в учебник литературы. Этого ведь в отчетах не требуется.

– Я не намерена это слушать! – перешла на крик Сиреновна. – Ни тебя, ни твою мать.

– Не смейте повышать голос. – Теперь не выдержал и встал папа. – Жена меня значительно моложе, а мы с вами, Маргарита Петровна, примерно одного возраста. Это раз. Я сам из династии педагогов и знаю всю систему изнутри. Это два. Вы здесь перед множеством свидетелей нарушили не только должностные инструкции, но и гражданские права учеников, что доказуемо. Это три. Я вам запрещаю подобным тоном говорить с моей женой, моей дочерью и другими учениками. Вы не имеете на это никаких прав: ни как педагог, ни как человек. Это четыре. Возьмите себя в руки и прекратите уже этот спектакль. Противно присутствовать. Это пять.

– Да как вы смеете? Ну и семейка!

– Олег, уберите отсюда своих женщин, – школьный библиотекарь и мама одной из наших отличниц развернулась к папе. – Вы разве не видите, как они действуют на Маргариту Петровну?

– Что значит «уберите своих женщин отсюда»? – Мама Миланы аж захлебнулась воздухом от возмущения. – Это что, вещи, лишенные мнения и голоса? Ну вы даете!

Я посмотрела на маму. Она была уже в состоянии праведной ярости. Я молчала, потому что в таких ситуациях лучше не отсвечивать и дать ей возможность расставить всех и всё по местам. Папа нежно улыбнулся, погладил маму по тыльной стороне ладони и сел, а мама продолжила:

– Вы что тут устроили? Это школа или колония для несовершеннолетних? Тут получают образование по государственной программе или учат выживанию в беспределе в стиле девяностых? Вы в своем уме – позволять себе такой тон и такую форму обращения? Если вы так себя ведете при свидетелях, то я могу представить тот произвол, который безнаказанно творится в наше отсутствие. Так вот. – Мама была прекрасна в гневе, как богиня возмездия, не меньше. Класс притих, мама продолжила уверенным тоном: – Больше этого не будет. Вы прекратите прямо сейчас преследовать мою дочь и других учеников. Прикрываться поддержкой лицемерных коллег у вас больше не получится. Также в вашем случае не работает постулат «Учитель всегда прав», потому что к вам он не относится. Вы не учитель – вы педагог. Вину ученика надо доказать прежде, чем публично озвучивать. Презумпция невиновности действует в обе стороны, а не только в вашу! Доказательств вашей бесчеловечности у меня более чем достаточно и для школьной администрации, и для департамента, и для прокуратуры, если понадобится. Я не знаю, о чем вы говорите на уроках о важном, но сейчас вы все меня, пожалуйста, выслушайте и не перебивайте. В школах как части общества степень напряжения разная, зависит от администрации и педагогического состава, от желания контактировать с родительской общественностью и слышать учеников. Уважение и безопасность – вот что обязаны обеспечить детям в стенах школы. Увы, это сегодня в остром дефиците и по отношению к ученикам, и по отношению к педагогам. Стоит просто зайти в туалет для учеников – и сразу видно, куда ребята спускают накопленное напряжение: кабинки без дверей, проломленные двери, сломанные бачки унитазов, отсутствие туалетной бумаги. Это иллюстрация того, как дети чувствуют себя здесь. В детских домах и тюрьмах много такого – физическое проявление внутреннего напряжения через разрушение и протест гнету. В школах, где в приоритете отношения между учителями и учениками, такого противостояния и напряжения нет. Там атмосфера добрососедства и творчества. А где успех и оценки для галочки на первом месте, там стресс и наэлектризованность в воздухе, а значит, однозначно выплеск агрессии присутствует. Мне даже дышать здесь тяжело, а дети по шесть – восемь уроков пять дней в неделю в этом токсичном рассоле маринуются. Так вот, когда захлестывают сильные эмоции, люди в большинстве хотят быть со своими против чужих, хотят быть правыми. Эта энергетика захватывает целые коллективы и откатывает в животные стратегии. Инстинкт выживания у большинства сильнее и острее, чем желание эволюционировать. Поэтому быть правыми для многих важнее, чем быть справедливыми и счастливыми. Я понимаю, что тяжело сохранить устойчивую нейтральность в ситуации давления и стресса, когда вокруг хаос и разобщение. Но именно в таких ситуациях важно оставаться че-ло-ве-ком. Это не означает бездействие, лицемерие и отсутствие позиции. Люди, работающие в гуманитарной сфере, обязаны объединять, воспитывать нравственность, взывать к светлому, закладывать истинные смыслы и ценности, пробуждать совесть, а не спрашивать, есть ли она. И уж точно не размахивать перед учениками и родителями прогнившими установками «учитель всегда прав», «ребенку не стоит верить», «мало ли что сочиняет вам дома ваш подросток». Это же просто дно. Взрослый человек – и тем более педагог – должен понимать, что проблемы не решаются путем исключения, затыкания или удаления. Типа мне кто-то не нравится в семье или коллективе, давайте его забаним. Нет. Так не работает. Этот неудобный есть, он живой! Мы живем не в мире книжных эльфов и орков, люди сложно устроены, не стоит всех грести одним гребнем и удобными шаблонами. Позиция «Я старше и у меня большой стаж, и только поэтому я всегда прав» выдает инфантильную и незрелую личность. Пока не поздно, Маргарита Петровна, включите голову и сердце, услышьте камертон совести внутри себя. Иначе не всплывете.

Мама вздохнула и оперлась обеими руками на парту, ей было плохо, но она вновь подняла голову, обращаясь теперь к моим одноклассникам в полной тишине:

– Ребята, со многими из вас мы с начальной школы вместе, и вы знаете, что в любом конфликте я разбираюсь прежде, чем сделать вывод, но всегда встаю в поддержку вас, молодого поколения. Никогда прежде не просила, но сейчас я прошу: поднимите руки те, кто готов подтвердить, что в сторону Алисии неоднократно и необоснованно со стороны Маргариты Петровны были ложные обвинения, дополнительные вопросы не по теме урока, занижение оценок, крик при всем классе, переходящий в недопустимый формат общения между педагогом и учеником.

Звенящая тишина в классе достигла такого пика, что я думала: у меня лопнут перепонки от напряжения. Внутренние диалоги с совестью длились, по ощущениям, секунд пять, а может, целую вечность. Затем тут и там послышались вздохи. Первой поднялась рука Радмира, почти одновременно подняли руки Женя и Даша, за ними Вика с Миланой. Анечка Ташкент, Хабибка и еще, еще. Даже наша тихая Овсянка, боязливая Лидочка Овсянникова, подняла руку, несмотря на то что мать одергивала ее за рукав. Я опустила глаза на парту и усердно начала разглядывать поверхность, чтобы только не разреветься от переполняющих эмоций. Сиреновна поверженно рухнула на свой стул и объявила собрание оконченным. Родители и одноклассники молча покидали гнетущую атмосферу класса. Всем хотелось на воздух. Позже, дома, папа сказал, что насчитал четырнадцать.

Четырнадцать рук.

Четырнадцать голосов.

Четырнадцать честных и смелых сердец.

Остальные либо испугались, либо уже настолько пропитались маринадом лицемерия, что не могли отличить добро от зла и сделать выбор. Либо тупо отсиживались с позицией «Моя парта с краю, дайте досидеть в сторонке». И это самая гнилая позиция. Разлагающее все вокруг и внутри без-раз-ли-чи-е.

* * *

На кухне Царевых горел мягкий приглушенный свет. Город давно погрузился в темноту, время перетекло за полночь и разлило по домам сонный ритм. Тата и Маргоша смотрели персональные сновидения в своих кроватях. Отец семейства сконцентрированно набирал что-то на макбуке. Сия допила очередную кружку зеленой матчи, пытаясь запить горечь от собрания, вымыла посуду и ушла к себе. У нее не было сил ни на что. Она написала лишь две строчки в лисьем аккаунте:

Если долго и безучастно смотреть на грязь, она начинает смотреть в ответ и проникать в тебя…

Едва коснувшись головой подушки, она крепко уснула и провалилась в лисью нору. А в ванной комнате плакала Ирина. Сперва она ожесточенно терла себя щеткой, словно смывая следы грязного бесчинства одних взрослых людей по отношению к своим ученикам и безразличия к своим детям других. Затем она долго лежала с закрытыми глазами в наполненной ванне с морской солью. Она не рыдала, не истерила, не заламывала руки и не устраивала спектакль. Слезы боли от несправедливости скатывались по ее красивому и уставшему лицу. Она с детства сталкивалась с подобным, когда искалеченные взрослые травмируют детей вместо того, чтобы разобраться со своими шрамами и стать зрелыми. Она с детства мечтала, что доживет до того времени, когда в обществе травля и буллинг перестанут быть нормальными и одобряемыми, молчаливо игнорируемыми. Она за это боролась и будет продолжать сражаться, как может: на страницах своих книг, на родительских собраниях, на созвонах со своими учениками, на женских ретритах и, конечно, в разговорах со своими маленькими женщинами и их друзьями. Она обязательно продолжит сражаться за истинную свободу от морока, пока есть силы. Но сейчас, после мощного выброса кортизола и других гормонов, Ирина остро нуждалась в паузе и восстановлении.

Глава 12. Легендарная Сумеречная сага

Суббота. Не надо в треклятую школу. Аминь. Время почти двенадцать, ого! Мама бы сейчас сказала, что это работа гормонов и реакция тела на стресс. Сон, еда и что-то там еще. Кажется, переживания. Эмоции становятся более простыми и более сильными. Они тупо починяют и накатывают.

Я потянулась в кровати и тут же укрылась с головой от тяжести накатившей волны воспоминаний после вчерашнего. Я болезненно поморщилась, но нашла в себе силы встать. Раздвинула плотные портьеры на окне и прищурилась. Яркое зимнее солнце уже явно намекало на скорое приближение весны. Словно знак тем, кто устал ждать и бороться с холодом. Но сердце мое будто сковало ледяным панцирем. И я всерьез опасалась, что если сейчас позволю себя отогреть, то не выдержу волны боли, которая непременно захлестнет, если включить режим разморозки на полную. Поэтому я не заходила пока в лисий аккаунт, но выложила на своей официальной страничке фото из школьного коридора с подписью: «Вчера я шла на родительское собрание, а пришла на мерзкое шоу „Учитель всегда прав”. Ну-ну…»

Степа:

Лисичка, ты здесь?

Сия:

Да.

Степа:

Я прочел твой новый пост. Между строк читается капитальный трешак.

По шкале от 0 до 10 на сколько все фигово?

Сия:

На 12.

Степа:

Ошалеть. Чем тебе помочь? Хочешь, я укушу твою классуху?

Сия:

До полнолуния ведь еще долго, или ты ее в обличии Степы собрался укусить?

Степа:

))) Ну раз чувство юмора у лисички на месте, значит, все не так уж критично: ты же помнишь, что грязь к алмазу не пристает.

Сия:

Конечно помню, одна из моих любимых маминых фраз.

Спасибо за помощь.

Степа:

Я еще ничего не сделал.

Сия:

Сделал. Поверь. Но если ты прям хочешь мне помочь…

Степа:

Я навострил уши и нюх.

Сия:

))) Моя семейка укатила снимать вчерашний стресс на горки и горячие источники, а я слилась, собираюсь пересмотреть «Сумерки» залпом.

Степа:

Эм-м…

Сия:

Ничего, я понимаю, что это слишком для такого, как ты.

Степа:

Какого «такого»?

Сия:

Неважно.

Степа:

Важно, но так и быть, это подождет. Я в целом за идею с просмотром, но давай на моей территории.

Сия:

Ну нет.

Степа:

Лисичка, ты что, струсила?

Сия:

Нет, но нет.

Степа:

Вот глупышка. Я же не один. Родаки свалили на днюху к друзьям в Тобольск. Мы с малой дома вдвоем тусим до понедельника. С ней я к тебе не пойду.

Сия:

А малая – это…

Степа:

Сестра. Только она не из волчьей стаи. Фанатеет по светящемуся вампиренышу, как там его?

Сия:

Эдвард Каллен.

Степа:

Точно. Вот вам и будет, что обсудить. А я на тренировку сгоняю и вернусь. И тебе компания, и меня сильно выручишь. Скоро соревнования, а эту шустрячку одну не разрешено оставлять: она у нас шибко изобретательная, но кайфовая.

Сия:

Сколько лет фанатке?

Степа:

Она считает себя взрослой, в свои 12 разбирается в вампирских сагах, знает наизусть основные заклинания Хогвартса и презирает розовый цвет, который носила с головы до пят до прошлого года, а теперь этот факт отрицает. А еще она начала смотреть корейские дорамы с парнями, превращающимися хрен пойми в кого.

Сия:

Она мне заочно уже нравится, по описанию похожа на мою младшую, Соню. Только ей 8, и она еще пока наслаждается царством розового.

Степа:

Чеши к нам, и превратим ваше заочное знакомство в очное.

Сия:

Даже не знаю. Так-то звучит заманчиво. Я отказалась от поездки на источники, а теперь понимаю, что мне нужна компания, чтобы не расклеиться окончательно, а твоя сестра, похоже, знает толк в нужном вайбе.

Степа:

Ну, вот и решено. Наш дом в десяти минутах от твоего. Ждем.

Сия:

Степа…

Степа:

Сия:

Если соглашусь, расскажешь историю своей татуировки и того, что под ней?

Степа:

За тобой зайти?

Сия:

Не надо, я пройдусь. Пиши адрес вашей берлоги.

На улице было морозно. Снег хрустел под ботинками. Я вдыхала носом холодный зимний воздух и выдыхала ртом горячий пар. Я любила зиму. Но после осени, разумеется. По пути к Степе я зашла в пекарню и купила девять пирожных. Три по три. Свои любимые и еще два вида, чтобы не попасть впросак.

На домофон сразу ответил Степа. И выйдя из лифта на пятом этаже, я увидела его в открытой двери. На этаже не горел свет. От Степы шла какая-то опасная энергия, веяло чем-то хищным.

Но при этом я совсем не боялась его, мне вдруг захотелось поддаться его силе и уверенному спокойствию, сдаться, чтобы почувствовать себя в безопасности рядом с ним. Пауза затянулась, я беззвучно тряхнула головой, стряхивая наваждение, и сделала шаг навстречу.

– Заходи. – Степа все это время разглядывал меня.

– Привет. – Я чувствовала скованность.

– Поделишься? – Он улыбнулся и поднял бровь.

– Конечно. – Я протянула коробку с пирожными.

– Я про вчерашнее. – Степа снова пристально посмотрел на меня. Я зажмурилась, потерла виски и пожала плечами. И тогда он помог мне начать: – Что было самым тяжелым?

– Хм. Хороший вопрос. Знаешь, как оглушительна бывает тишина? – Мой голос дрогнул, но я сдержалась. – Особенно когда молчат те, на чью поддержку рассчитывала. Если бы не мама, то они бы…

Степа ничего не ответил. Он просто прижал меня к себе и почувствовал, как сильно я была напряжена. Словно каменная. Тогда он прошептал мне на ухо: «Тяжелые испытания не даются слабым людям», сжал чуть сильнее, и я неожиданно простонала и слегка обмякла. Это было похоже на глубокий вдох после изнурительной гонки преследования. Да уж, лисице досталось, много боли пришлось принять, выдержать и устоять. Я шмыгнула носом, держа слезы взаперти, и почувствовала, как Степа сжал свободной рукой кулак и уперся им в стену. Он сопереживал мне, и это действовало на меня особенно.

– Я, конечно, извиняюсь, но, во-первых, нас кто-нибудь познакомит? А во-вторых, мы кино смотреть будем или вы просто постоите у дверей в обнимку и по домам? Кажется, кому-то была нужна компания для просмотра.

Я отстранилась от Степы и выглянула из-за его широких плеч. В дверном проеме стояла юная амазонка. Смелая. Напористая. Внешне совсем не похожая на старшего брата.

– А я, кажется, видела тебя в школе. – Я протянула ладонь. – Сия.

– Я-то уж точно тебя видела. Ты же звезда и гроза второго корпуса в одном лице. – Встречная ладонь и девичье рукопожатие. Прямой взгляд и, наконец, улыбка. – Вера.

– Рада знакомству. Не знала, что я звезда. Многие считают меня занозой.

– Я тоже. В смысле, тоже рада знакомству и тоже для некоторых заноза. Вот для Степки точно. Но он у нас терпеливый. Пойдем, я уже вывела на экран первую часть. Степа, ты же все равно смотреть не будешь. Поставь, пожалуйста, чайник. Пирожные, кстати, улетные.

Вера говорила без остановки. Кажется, она комментировала все, что видит, слышит и фантазирует. Степа закатил глаза и унес коробку с пирожными на кухню, а Вера увела меня в гостиную, где стоял домашний кинотеатр. На экране действительно на паузе ждала первая часть легендарной саги. Я села в кресло, Вера плюхнулась на диван и щелкнула пультом. Вот так быстро и запросто меня приняла сестра Степы. Что ж, можно окончательно выдохнуть и насладиться фильмом.

Через несколько минут Степа принес нам две кружки зеленого чая и пирожные. К огромному возмущению сестры, он скинул ее ноги с дивана и сел.

Степа. Сел. Смотреть. «Сумерки».

Теперь Вера закатила глаза, но, увидев предупредительный кулак старшего брата, все же не стала озвучивать свои мысли вслух. Впрочем, после окончания первой части, как и предупреждал, Степа уехал на тренировку. Вернулся к концу третьей части. Бесшумно войдя в квартиру, он заглянул в гостиную и улыбнулся. Не знаю, сколько времени так наблюдал за нами, я не сразу его заметила: мы с Верой унеслись туда, в туманные леса, где обитал вампирский клан Калленов. Я вышла из гостиной, и мы переместились на кухню, где Степа достал из холодильника казан с пловом и поставил на плиту.

– Так что насчет истории появления твоей татуировки и?..

– В прошлом году я перекрыл ей атрофические шрамы.

– Это как?

– Такие возникают из-за глубоких порезов, ожогов ну или оперативного вмешательства, например, аппендицит, кесарево. Этот вид шрамов лучше всего подходит под перекрытие татуировкой.

– Ясно, были атрофические – стали арт-шрамы.

– Типа того.

– А как они появились? – Я понимала, что задаю слишком личные вопросы, но женское любопытство взяло верх над холодным разумом. Степа заметил, как я втянула голову в плечи, и едва заметно улыбнулся краем губ.

– Это случилось пять лет назад. У моей мамы есть сестра, она живет в деревне вместе с родителями. Мы раньше к ним ездили летом и по праздникам. С двоюродным братом никогда особо не ладили, но и не жестили. А вот когда он малую начал исподтишка обижать и мои предупреждения не подействовали, я в очередной раз не выдержал и втащил ему. На бокс тогда только начал ходить, удар несильный, но фингал зачетный получился, – Степа ухмыльнулся и замолчал.

– И что было дальше? – тихонько уточнила я после долгой паузы.

– А дальше были вопросы родителей. Я смолчал, а этот гад сказал, что я малую обижал, а он за нее заступился. Все перевернул. Но Веруська у нас та еще заноза. Она все рассказала, как было, да в таких красках, что брату сильно досталось. Ну, он и отомстил.

– В смысле отомстил? – Я поперхнулась.

– Чего вы шепчетесь? Я все равно сделала потише и все слышу, – в кухню вошла сонная Вера и прижалась к Степе. В этот момент я увидела, как изменилось его лицо. Суровая межбровка мгновенно разгладилась и уступила место доброте. Брат погладил сестру по макушке, и та выпалила скороговоркой: – Степка – мой герой. Он этому козлу Грише три раза сказал, что меня нельзя обижать, прежде чем в глаз долбанул. Так ему и надо. А тот знаешь, что сделал? – Вера сделала жест «рука-лицо» и продолжила: – Он сделал вид, что все понял, а через несколько дней в бане спецом облил Степку из ковша кипятком. Прикинь, какой урод!

– Как облил кипятком? – Я шокированно хлопала глазами.

– Вот так, – хмыкнула Вера и взяла печенье. – Это ладно, Степка увернулся и подставил плечо. А то бы в лицо попало. И не был бы мой братик таким красавчиком.

– Да уж. – Я переваривала услышанное, Степа ухмыльнулся, а Вера не унималась.

– На щеке бы волк не так смотрелся, согласись? – Мы со Степой переглянулись и рассмеялись, а Вера фыркнула: – И ничего смешного. Степка, я, между прочим, есть хочу. Одними «Сумерками» сыт не будешь!

– Видала? – Степа продолжал смеяться в спину гордо ушедшей сестре.

– Есть в кого, – я вытерла выступившие от смеха слезы, – это у вас явно семейное.

– Мама так же говорит.

– Кстати, родители не были против татухи?

– Нет. Если бы не шрамы, мама бы точно протестовала, а так даже отговаривать не стала. Попросила только без пошлости и тюремного исполнения. Итог ей даже понравился.

– Еще бы. Твоему волку действительно на плече самое место.

– А тебе нравится? – Степа подошел ко мне вплотную.

– Да, – я сглотнула, – впечатляет. Дашь рассмотреть?

Степа тут же оголил спину и повернулся, а я снова завороженно разглядывала зверюгу, который был всегда на страже. В нем не было агрессии, только решительность и бесстрашие. На этот раз я не удержалась и прикоснулась к набитому зверю.

* * *

Степа вздрогнул и почувствовал волны мурашек от прикосновения ее тонких пальцев к своей спине. Эта девушка без особых усилий приручила волка. Вот же плутовка, настоящая лиса! Степа резко втянул в себя воздух и развернулся. Их хищные взгляды столкнулись, и оба ясно увидели свои отражения в глазах друг друга на фоне разгорающегося в глубине души пламени.

– Не вздумайте целоваться на кухне. Это ужасно неромантично! – прокричала из комнаты Вера. – И я все еще хочу есть!

От нового приступа смеха у Алисии брызнули слезы из глаз. Она уткнулась головой Степе в грудь и не сдерживала себя. Так, через истерический смех, она выгрузила если не всю, то большую часть боли после скандального родительского собрания. А Степа, наконец, включил на полную мощность самоконтроль и плиту.

– Плов будешь?

– Нет, спасибо.

– Ты не голодная?

– Я выпью еще зеленого чая с печеньем.

– Сия…

– Ну просто я не ем мясо, но не хочу тебя обременять.

– А разве лисы не всеядны? – Степа открыл холодильник и достал творожный сыр, оливки и пару огурцов.

– Аха-ха. Считай меня нетипичной представительницей.

– Повадки хищницы, а сердце травоядного?

– Типа того.

– Занятная ты, плутовка. – Степа положил на стол вымытые огурцы и доску с ножом. – Как порезать?

– Можно я сама?

– Даже не знаю, стоит ли доверять тебе нож?

– Ты уже доверил ей вход в наше волчье логово, балбес. Поздно думать про ножи. – Вера закатила глаза и взяла ломтик огурца. – Что там с пловом? Я-то не вегетарианка.

Степа покачал головой, а Вера пожала плечами и достала три тарелки и вилки. Алисия улыбалась, глядя на домашнюю перепалку брата и сестры. Это напоминало общение с ее младшими сестрами. Все-таки так здорово, когда в норе ты не один. Бывает шумно, тесно, суетливо. Но не одиноко: есть с кем разделить добычу и на кого опереться, чтобы зализать свежие раны.

Никто не должен быть один.

Семья и поддержка нужны всем.

И хищникам, и травоядным.

* * *

Вечером я вернулась домой и обнялась с семьей.

Татка с Маргошей досушивали феном волосы после купания в горячем источнике, папа вытянулся во весь рост на канапе перед теликом и, кажется, задремал, а мама сидела на кухне и вытирала слезы, глядя в экран своего айфона. Она не заметила меня, и я не стала нарушать ее паузу наедине с собой. Войдя к себе в комнату, я открыла мамин блог, увидела свежий пост и лавину комментариев под ним. Бегло пролистала комменты. Так и знала: причина маминых слез в том, что она поделилась своей болью и получила теплую обратную связь от аудитории. Мама называла это текстотерапией, и это реально работало. Я вернулась к тексту поста и начала читать длиннющий, полный возмущения, боли и несогласия крик.

У любой истории есть продолжение. Даже если предыдущая часть закончилась в жанре апокалипсиса.

Итак. На выходе с зимних каникул нас ждал постапокалипсис в 9-м классе.

Вы помните тяжелый путь нашей Сии начиная с 5-го класса. Увы, устные жалобы и просьбы администрации школы вмешаться в течение нескольких лет не привели ни к чему. Поэтому я пустила в ход тяжелую семейную и правовую артиллерию.

В прошедшую пятницу было родительское собрание, на которое пригласили всех родителей и учеников из нашего класса. Я потребовала присутствия завуча. Даже не буду задавать вопрос, вы все угадаете верно: никого из администрации не было. С этим я тоже разберусь.

Что было: если кратко – ор выше гор и эхо неадекватности классного руководителя.

Что будет: Олег подготовил заявление по всем правилам, в понедельник оно будет подано в департамент образования с подписями неравнодушных родителей.

На том памятном собрании я сделала аудиозапись, на которой слышно, кто, что и в какой тональности говорит. С этой записью Олег в понедельник пойдет в школу. Раз завуч не пришел на собрание, мы принесем аудиоверсию ему лично и послушаем его комментарии.

В пятницу стены школы содрогнулись от о-о-о-очень повышенных тонов. Признаюсь. Я тоже звучала громко.

Собрались родители, дети и учителя-предметники. Когда нам наш антипедагог начала со стеклянным взглядом нести какую-то ерунду про программу и форму, я терпела. Но когда она начала откровенно врать про Сию и пытаться заткнуть ей рот, я не выдержала, внутренне сказала «СТОП», а внешне…

Олег сделал замечание классному руководителю.

Дальше меня и Сию уже было не остановить. Мы сказали все, что накопилось за эти годы, в присутствии всего класса. Дальше было несколько комментариев в защиту классного руководителя от равнодушных родителей, которым плевать на своих детей, а уж на чужих тем более. Лишь бы домой побыстрее пойти.

Я не горжусь тем, что пришлось ПЕРЕКРИКИВАТЬ И СТАВИТЬ НА МЕСТО ВЗРОСЛОГО ЧЕЛОВЕКА и педагога при его учениках. Но мне точно НЕ стыдно за свой поступок. 5-й, 6-й, 7-й, 8-й класс – устные просьбы Сии, нескольких других ребят и родителей игнорировали, а наших детей продолжали калечить под молчаливое согласие директора. Мол, некому преподавать, терпите.

Все. Хватит.

Наш ответ на собрание: заявление в трех экземплярах под подпись и с входящими номерами – в школу, департамент и нам.

Аудиозапись. И дальше, если понадобится, очная ставка в присутствии администрации школы, юриста и социального психолога. Не школьного: там, как известно, рука руку моет и греет.

И наши доводы УСЛЫШАТ. Теперь без вариантов. Педагога, может, и не заменят, но пусть проводят проверку и беседы, пусть колют прививки адекватности и контролируют своего подчиненного, с которым контактируют НАШИ несовершеннолетние дети.

Сегодня первый выходной после этого отвратительного собрания.

Впереди новая учебная неделя и новые сюрпризы от школьной системы.

Постапокалипсис наша семья встречает с надеждой и верой в настоящих, адекватных педагогов. И у наших маленьких женщин таких много. Правда. Я безмерно благодарна им. Но есть «исключительные» и ужасно токсичные, которые цепко держатся за свой стаж и гнилые установки.

Количество отработанных лет НЕ равно качеству преподавания и тем более человеческим качествам.

Каждый должен честно делать свое дело. И если выгорел – признать это и предпринять ряд действий. Разжигание в еще неокрепших душах, в маленьких взрослых ненависти, неврозов и пассивной (а у кого-то и активной) агрессии – преступление! Но еще хуже, когда видишь безразличие в детских глазах: их уже успели отравить и пропитать ядом толерантности и безучастности ко всему вокруг.

Это хуже, чем дно, это – катастрофа! И виноваты в этом как школьная система, так и родители и учителя. Но ведь удобно отмолчаться или прикрыться фанеркой с надписью «Учитель всегда прав». Родители нырнули в телефоны и вуаля, осиротели миллионы…

P. S. Грамотный психолог, зайдя в школьный туалет, поймет, в каком душевном состоянии находятся ученики. У меня есть диплом адаптивного коуча и 15-летний стаж многомамы. Перед собранием я зашла в школьный туалет, чтобы убедиться в своих предположениях, и не ошиблась: сломанные бачки, исписанные стены, опрокинутые урны.

В нашей школе есть разные дети, но они не сплошь невоспитанные дебилы. Нет. Правильный ответ другой, и он страшный: дети в этих стенах чувствуют давление, унижение, несправедливость и НЕ чувствуют себя в безопасности. А должны.

И точка.

♥

Комментарии

Я не умела писать так красиво, но умела чувствовать и понимать свои эмоции и сопереживать другим. Я вытерла слезы, которые уже не могла, да и не хотела сдерживать, и написала под маминым постом комментарий: «Мамик, ты лучшая, я снова повторю: счастлива, что именно ты моя мама». А потом я зашла к себе в лисью нору. Опубликовала емкую мысль и тут же получила первый лайк от того, кто разделил со мной этот день и эту ношу:

Увидеть настоящую свободу можно, лишь заглянув в глаза страхам.

Обрести свободу можно, сделав шаг навстречу им.

Понять, кто есть кто на самом деле, можно лишь в сопротивлении злу.

♥

Комментарии

Глава 13. Учительское землетрясение

– Ну что, довольна? Не стыдно? Она же пожилой человек! – Денисов вошел в класс, кинул рюкзак на свой стул и посмотрел на меня.

Сиреновна ушла на больничный с приступом гипертонии, и мнения в классе разделились. К счастью, после кринжового собрания большинству стало понятно, что на самом деле происходило много лет. Мама сразу дала расклад, что уход на больничный с вызовом скорой помощи и сообщением об этом в родительском чате в воскресенье – это манипуляция. Чувства ложной вины и стыда у меня за это быть не должно. Мы не злорадствуем, насколько Сиреновна преувеличивает: не наше дело. Пусть выздоравливает и делает выводы. Она у нашей семьи крови немало выпила за эти годы, просто мы своими больничными не трясли перед всеми. Так что чисто почеловечески желаем здоровья, но за свои слова и поступки надо отвечать. Зло должно быть остановлено, и точка. Пока я вспоминала мамин монолог, в классе разгорелось пламя ожесточенного спора.

– Уймись уже! Ты бы лучше в пятницу на собрании язык достал из одного места и подтвердил, как было на самом деле. – Радмир подошел к Денисову. – То, что нашей Сиреновне за полтинник, не дает ей права унижать Сию и нас всех. Мы же уже просто перестали это замечать. У Сии есть характер, стержень и поддержка родаков. А у кого-то нет – и тогда здравствуй, комплексы, депрессия и дурка.

– Вот-вот. – Даша недобро посмотрела на Илью. – Выдержать столько дерьма и наглого вранья с пятого класса не каждый сможет. И какая разница, сколько ей лет, если она лютую дичь творит, прикрываясь своим любимым «Учитель всегда прав»? Ни фига это не так! И я очень благодарна тете Ире и дяде Олегу, что они встали на защиту не только своей дочери, но и всех нас. А вы сидели и молчали, как и ваши родители. Ссыкло. Вот и сейчас молчи!

– А ты-то сама тоже ведь молчала, подруженька, – Сало полоснул по больному.

– Да, я тоже молчала. Вначале потому, что растерялась, потом, когда Сия и тетя Ира все четко разложили, мне тупо нечего было добавить. Я только и смогла, что руку поднять в знак согласия и нежелания больше молчать.

– Факт.

– Плюсую.

– Мой батя в шоке был с этого цирка. Он же не в курсах, что тут у нас творится. Дома уточнил, так ли это, а когда я подтвердил, сказал передать респект Сие и ее родителям. Что не молчат. Что не побоялись одни против системы пойти. Что справедливость и честь своей дочери в приоритет поставили. Это сильно.

– Да, моя мама тоже в шоке и тоже передала тебе, Сия, сочувствие, что пришлось через такое пройти, а твоим маме и папе – благодарность, что показали пример, как надо поддерживать своего ребенка, – Анечка Ташкент всхлипнула, – мы с мамой полночи проговорили об этом и многом другом.

– То же самое, – Хабибка с теплом посмотрела на меня, – не думала, что когда-либо такое скажу. Но спасибо тебе, Сия. У вас офигенская семья, столько любви и заботы, такая мощь чувствовалась в пятницу, при этом без хамства – достойно, четко, грамотно. Моя мама весь вечер папе рассказывала и жалела, что у нас нет такого коннекта между собой. Я, честно говоря, тоже вам завидую. Знаешь, если за такие отношения в семье надо перетерпеть травлю учителя, я бы, пожалуй, согласилась. Ты крутая, Сия.

– Крутая и счастливая, несмотря на дичь классухи. – Вика подошла и обняла меня. – А теть Иру мы с детского сада обожаем. Она и там была всегда на стороне детей. Никому из взрослых не позволяла нас гнобить. Но и нам замечания строго делала, если где-то перегибали.

– Ага. Помнишь, как она перед нами прямо в группе однажды извинилась за жестокость взрослых. У нее глаза на мокром месте, а мы к ней прижались со всех сторон и стояли, как воробушки.

– Мы этой стайкой так и пролетали десять лет. – Вика вытерла слезы. – И факт, что без поддержки твоих родителей во многих ситуациях нам было бы гораздо сложнее.

– А я все равно считаю, что учитель всегда прав.

– Ну так и считай, как хочешь, кто с тобой спорит, убогим? Другой вопрос, что классуха наша – не учитель, – Женя посмотрел на Денисова, как на отсталого.

– Факт. Правильно теть Ира сказала, – вступила в диалог Милана, – не каждый педагог может дорасти до учителя. И ни один путный учитель не спрячется за ученика и не переложит на других ответственность за свои косяки. Это же полный кринж. А дальше выводы каждый сам пусть делает, согласно убеждениям и умственным способностям.

Человек привыкает ко всему. Даже к физической и психической боли. Но сложнее всего дается крушение мира. За старые шаблоны люди цепляются до последнего. В этих словах мамы я убеждалась не раз и в средних классах, и теперь.

Минут пятнадцать прошло с тех пор, как прозвенел звонок, но класс не стихал. Все это время я молчала. Внимательно слушала одноклассников и друзей. И тех, кто был за классуху, и тех, кто был за меня с мамой. Я прислушалась к себе. Мне было важно, что многие наконец проснулись, разобрались в ситуации и обозначили свою позицию. Но. Честно. Я понимала, что на данный момент это уже больше нужно им самим, чем мне. Время, когда я остро нуждалась в их поддержке, в прошлом. И действительно важно смотреть на события без эмоций, уметь находить плюсы и делать выводы. Отсутствие помощи от одноклассников, слабая поддержка от друзей проявили черты моего характера, показали мне самой потенциал, очень сильно сплотили нашу семью. И вообще, вся эта ситуация длиной в пять лет обозначила, кто есть кто. Своих среди чужих и чужих среди своих. Отзеркалила по полной.

Степа. Он вообще находился снаружи, не был вовлечен в эмоциональный шторм, не знал подробностей, не мариновался в этом рассоле с пятого по девятый классы. Но он четко и по сути разложил всю проблему и озвучил позицию, дав мне железобетонную поддержку и огнеупорную защиту на случай, если моя броня не выдержит или я вовсе окажусь без нее. Не то чтобы я планировала этим пользоваться, но радовал сам факт, что я не одна, что, помимо семьи, есть адекватные и смелые люди среди моих ровесников, которые не боятся оказаться в неудобном положении и им важно отстоять справедливость и честность. Это для меня стало бесценным опытом и приобретением.

«Крутая и счастливая». Да. Вика подметила верные акценты. Крутая не в плане финансового положения семьи: родители с раннего детства объясняли нам с сестрами, что материальные блага – это совсем не главное в жизни. Это побочка от правильной базы. Иметь деньги можно, и ничего плохого в достатке нет. Но если кичиться и выставлять напоказ только брендовые шмотки, новые гаджеты, мерседесы и фото с лакшери отдыха, то на самом деле ты продемонстрируешь внутреннюю пустоту и духовную бедность. Крутой я стала благодаря скилам, которые приобрела в пятилетней схватке с классухой, решая проблемы типа ложных обвинений учеников, унижений сильными слабых, преследований группами одиночек. Иметь силу сказать: «Нет, так нельзя» – это реально круто. Так что да, мне не стыдно признать и сказать: я крутая и счастливая, что отстояла правду и не сдалась ни на на словах, ни на деле.

Урок о важном нам провела Марь Андревна, завуч. Она зашла в класс через двадцать минут после звонка, извинилась за опоздание и без подробностей поделилась тем, что в этот понедельник стены от возмущений и дебатов сотрясались не только в нашем классе, но и в ее кабинете. Там с утра был папа с заявлением и сторонним юристом. Марь Андревна выразила свою позицию, что категорически не согласна с мнением и методами Маргариты Петровны в части классного руководства, но при этом считает ее сильным педагогом по русскому языку: результаты проверочных работ и экзаменов говорят сами за себя. Также она призналась, что на собрание ее, к сожалению, не пригласили, хотя она хотела бы все увидеть и услышать лично. По классу пробежала волна удивления, ведь Сиреновна при всех родителях на собрании сказала, что администрация в курсе просьбы и была приглашена, но, видимо, не смогла прийти. И уж совсем удивило нас всех, когда Мария Андреевна подошла ко мне и, глядя в глаза, принесла извинения от лица администрации школы, которая не приняла серьезных мер раньше, хотя жалобы были. И неважно по каким причинам. Ученики в стенах школы, по обоюдному мнению завуча и моих родителей, должны чувствовать себя в безопасности: физической, психологической и эмоциональной. И я с этим полностью согласна. Но пока в нашей реальности это невозможно. Надеюсь, к моменту, когда в старших классах будет учиться наша Маргоша, это станет основой, а не просто громкими восклицаниями после еще более громкого скандала.

Мы пожали друг другу руки. Также завуч нам объявила, что для постановки вальса на последнем звонке пригласила хореографа и выпускницу нашей школы Хрусталеву Катерину. Потому что банальщина из года в год всем наскучила, своими силами с оригинальной версией танца школа не справится, а Катерина – профессионал и быстро найдет с нами общий язык.

Я вспомнила историю столкновения принципов Кати и Марь Андревны. Два года назад Кати произвела революцию в мире школьного дресс-кода, а теперь стала легендой школы благодаря истории любви богини Лакшми в теле старшеклассницы и рэпера Никиты Чацкого. Я знала эту историю в более подробной версии от самих Кати и Никиты. Ди, одноклассница Кати и дочь Марии Андреевны, иногда заходила в школу к матери, и мы всякий раз, если случайно сталкивались, обменивались улыбками. Правдорубы всех параллелей должны знать друг друга в лицо.

Я поверила в искренность Марии Андреевны: она имела репутацию человека с принципами, при этом слышала других и была гибкой в спорных ситуациях. В очередной раз я мысленно поаплодировала стратегическому мышлению мамы. Она заранее сказала, что на собрание никто не придет из администрации, но важно, что скажут после. И хватит ли у них мужества признать ошибки своих подчиненных, а значит, и свои недоработки? Выходит, хватило. Что ж. Лед тронулся. Система приняла факт внутреннего сбоя, признала это перед учениками и дала публичное обещание принять серьезные меры, чтобы впредь пресекать подобные ситуации в самом начале и не игнорировать их, а в идеале – вообще их не допускать. Следующим уроком шла физкультура, но я была освобождена из-за небольшого растяжения связки на голеностопе. Воспользовавшись паузой, я оформила мысли в новый пост:

В слове «замолчи» спрятан важный вопрос. ЗАмолчи – это выбор и вызов каждому из тех, кто сталкивается с насилием и несправедливостью. Пройти мимо или действовать, быть молчаливым соучастником, а значит, «ЗА», или все-таки осмелиться проявить соПРОТИВление? В детстве мы с мамой часто играли в слова и искали спрятанные смыслы. Я выросла и продолжаю искать смыслы – в словах и поступках.

Мой выбор – ПРОТИВ насилия.

Но пусть вас это не вводит в иллюзию – я не страдаю инфантильностью.

Я против насилия, но изучила его и могу говорить на его языке. Когда ты исчерпал все слова и доводы, но так и остался неуслышанным, остается достать кулаки из карманов и не дрогнуть в ответственный момент, став щитом и мечом себе и тем, кто слабее. Без вариантов.

♥

Комментарии

Глава 14. Передышка или одышка?

К зиме лисы уходят с открытой местности. Рыжие стараются скрыться в лесной чащобе: они прячутся в норы под деревьями и в оврагах. С окончанием зимы завершается охота на лис, и в этот период охотники пользуются тем, что в холода лисам сложнее найти еду. Эту особенность используют для приманки, а дальше в ход идут собаки.

Такой же тактикой воспользовался мой преследователь. Но приманка в виде родительского собрания не сработала, а гончие взяли верный след и напали на самого охотника. В природе сезон охоты длится с начала сентября и до конца февраля. В моей реальной истории сезон незаконной охоты длился долгих пять лет, и, похоже, этот беспредел наконец закончился.

Честно? В тот понедельник я одновременно и радовалась, и не могла поверить в происходящее до конца.

* * *

– Ура-а-а-а, актировка, – громкие возгласы школьников разносились эхом по чатам.

Счастье в мелочах. Мороз. Занятия в школах отменены. Мама рассказывала, что в ее детстве об актировке объявляли по радио. Родители уходили на работу, а детвора натягивала пимы на двойные гамаши, надевала шубы-тулупы, пуховые варежки и серые кроличьи шапки с резинкой на голове. Заматывали шарфом нос и рот и весело выбегали на улицу.

Ресницы и брови мгновенно покрывались изморозью, шарфы от горячего дыхания обрастали льдинками, а на варежках и гамашах образовывались целые снежные сталагмиты и сталактиты. Обратно к крыльцу дома вместо детей подкатывались снеговички. Мама с сестренкой брали поочередно в руки веник и радостно сметали снег от макушки до пят, иногда специально поколачивая этим веником друг друга.

Счастливое детство.

Счастливые воспоминания.

У них оно было. У нас тоже. В чем-то похожее, в чем-то совершенно другое.

Теперь актировка в школах объявлялась на сайте администрации и в чате одного из городских телеграм-каналов. Утром мы с Маргошей горланили «Слава актировке!» и скандировали «Ура, каникулы!»

Но потом малая собралась и радостно побежала с мамой в художку: там сегодня учитель будет всем мехенди хной на руках рисовать. Это Маргоша и при минус сорока не пропустит.

Вторую смену тоже отменили. Тата пошла к подруге смотреть фильм, а я за компанию с родителями поехала в торговый центр. Мама хотела, чтобы папа наконец отоварил подаренный ему на Новый год сертификат, а я была не против пополнить свою косметичку.

В Maag была уморительная сцена. Мама с папой стояли у кассы, а я недалеко от них изучала линейку ароматов. На папе под зеленым пуховиком виднелся зеленый свитшот, и он протянул на оплату еще три вещи разных оттенков зеленого.

– Какой цвет у вас любимый? – Молоденькая кассирша обольстительно улыбнулась ему и захлопала наращенными ресницами. Не то заигрывала, не то прикалывалась, не то ресницы тяжелые. Мы с мамой переглянулись и посмотрели на папу.

– Красный! – Ни одна мышца на суровом лице нашего скорпиона не дрогнула под густой бородой.

Кассирша вопросительно перевела взгляд с его зеленого свитшота и куртки на новые покупки в той же гамме, а потом на смеющуюся маму и смущенно улыбнулась. Чувство юмора у скорпионов, прямо скажем, не для всех. Но если его понимать, то никогда не скучно. Нам с папой не скучно, ему с нами – тем более.

Я смотрела на родителей, и меня окутывало теплом. Каким бы суровым ни казался наш брутальный папа-муж для окружающих, он таял перед своей прекрасной королевой сердца. Я гордилась своими родителями, хотя они не были милыми и пушистыми зайками. Порой наша квартира напоминала итальянский квартал.

Шумно. Суетливо. Эмоционально.

Но всегда искренне.

Мама говорила, что ее невозможно терпеть, а можно лишь любить и принимать со всеми достоинствами и недостатками, которые тоже стоят внимания.

Она не скрывала свою суть, не притворялась кем-то другим, не лебезила ни перед кем. У мамы невероятно большое и красивое сердце, она сопереживает и помогает тысячам людей, задействована в десятках проектов. Она умеет мгновенно переключаться, быстро принимать решения, не боится брать на себя ответственность, но при этом может испепелить человека взглядом, который исчерпал ее лимит веры в его светлую сторону. При всей своей женственности мама обладала сильным характером. Она как роза: раскрывает лепестки и распространяет красоту и аромат, но при этом имеет острые шипы для защиты.

Впрочем, папа у нас тоже далеко не из робких. Пять лет назад он пробежал экстремальный забег «Стальной характер». Средний возраст участников был двадцать шесть лет: именно столько папа не принимал участие в подобных соревнованиях. Серьезный перерыв. Спортивное детско-юношеское прошлое осталось далеко позади, врачи сказали забыть о спорте высоких достижений и вообще о спорте. Лишь бы без трости мог ходить с вырезанным-то мениском. И вот в свои тогдашние сорок три года папа снова начал бегать, превозмогая боль в колене. Он просто запретил себе думать о ней.

Мы с мамой были в шоке и страшно гордились им, сидя на трибуне. Само участие для него было как победа над собой. Обратный отсчет, старт забега – десять километров неровной дороги и двадцать пять препятствий: вода, грязь, спуски и подъемы на разные поверхности. Финишировал он тогда в десятке первых из пятисот участников. Мама знала, что он пробежит быстро, но не ожидала, что так быстро – один час и пятнадцать минут, отличный результат!

Сейчас папе сорок девять лет, хотя в это с трудом верится. Он бегает почти каждый день, полумарафонов на двадцать километров за прошедшие три года у него уже без счету.

Прошлогодний марафон «Ural Ultra Trail» в Уральских горах мама назвала «марафоном для чокнутых».

Двадцать пять километров по горной местности. Перед стартом папа предупредил нас, что поставит на трассе телефон на авиарежим. Мы с мамой задержали дыхание и внутренне замерли на несколько часов. Через три часа в семейный чат папа выложил фото с результатом – 24,81 км за два часа пятьдесят две минуты.

И хлынул поток сообщений от нас: «Папа, ты герой!», «Папочка, я тобой горжусь!», «Папа, ты лучший!» А у мамы тогда вырвался из груди глубокий выдох облегчения от счастья, радости и гордости. Она плакала и благодарила папу за то, что когда-то давно, тридцать лет назад, он не послушал врачей, которые поставили на нем крест.

В мае папа готовится бежать в Казани сорок два километра. Ему будет почти пятьдесят лет. Никто в семье не сомневается, что он справится. Без мениска он ежегодно побеждает себя и сдвигает планку на новую отсечку. Иногда мне кажется, что мои родители – инопланетяне, заброшенные из прекрасного далека с планеты «Нет ничего невозможного».

Мама однажды сказала, что они нашли и узнали друг друга сердцами, но чтобы остаться вместе вопреки многому, пришлось сражаться.

Много лет папа дарит всем нам ощущение безопасности рядом с собой, а мама создает атмосферу уюта и какого-то тонкого, ни с чем несравнимого аромата благородства и чувства достоинства. Папа обожает маму, а я во многом равняюсь на нее.

– О не-е-ет, – мама шумно выдохнула и прочитала нам с папой вслух сообщение из родительского чата. Параллельно такое же прислали в чат класса, и я дочитала его вместе с мамой. – Тюменские школы переводят на дистант.

Мама не любит дистант. Я ее понимаю. В началке он проходит понятно и спокойно. У нас же – полный бардак с расписанием, платформами и сильно разными техническими навыками преподавателей. И родительские школьные чаты взрываются от вопросов, советов, возмущения, ссылок, ответов и прочего информационного мусора. Поэтому точнее будет сказать – мама терпеть не может бардак ни в квартире, ни в головах, ни в школьном дистанте.

Вечером я навела порядок в своей косметике, распаковала новинки и прочла мамин пост по случаю.

В городе дистант с понедельника.

Дома три школьницы и два компьютера. Онлайн-обучение и ежедневные технические нюансы – обновления, замены платформ, сбои, перекрестное расписание.

Честно признаюсь им и вам: мне дистант дается тяжело. Обращаюсь за самопомощью. Внутреннее напряжение могло бы зарядить технику без электричества – ищу способ))

А мои маленькие женщины справляются спокойно, помогают разобраться друг другу, одноклассникам и даже некоторым преподавателям и понимающе подбадривают меня.

Вот так одно и то же вызывает передышку и одышку))

Говорила не раз и вновь повторю: у современных детей и подростков от рождения есть новые скилы. То, что бумеры выговорить не могут, Y критикуют, X ленятся, Z и Альфа легко распаковывают и применяют. Новые поколения с новым встроенным программным обеспечением.

С ними не работают многие старые уловки и «взрослые» манипуляции. Они не принимают ложные шаблоны и отжившие социальные паттерны. Категорически не приемлют фальшь и лицемерие.

И я этому рада.

Да, с ними непросто.

Но без них бессмысленно.

Вслушайтесь. Всмотритесь.

Старая матрица трещит по швам и перепрошивается прямо с е й ч а с.

♥

Комментарии

Глава 15. По-волчьи жить и ждать

Граница зимы и весны тает незаметно. В феврале уже по-весеннему светит солнце и радует капель. А в марте запросто могут вновь прийти морозы и засыпать снегом все, что успело подтаять, еще и с добавкой.

– Здравствуй, солнце, я скучала. – Я сидела за своей партой и жмурилась от ярких лучей, но не отворачивала лицо.

– Алисия, ты уже все написала? – задал вопрос физик, наблюдавший за классом.

– Нет, я еще думаю.

Я ответила честно. Я действительно думала, но совсем не о самостоятельной работе. Когда я пару месяцев назад показала маме присланные мне в личку истории школьного буллинга, она была сначала словно раздавлена под прессом жести, через которую проходили дети и подростки в стенах «храмов знаний». А потом в ее глазах вспыхнул хорошо знакомый мне огонь, и она пообещала, что не оставит эту боль других людей только в рамках лисьего аккаунта. Мама периодически писала посты и публиковала их в своем блоге и в соцсетях. Они получили большую огласку. Тысячи просмотров, сотни комментариев, десятки историй из разных уголков страны. Родители и ученики, педагоги – все три стороны треугольника образования высказывались на эту тему и по большей части сходились во мнении, что травля и буллинг с любой из сторон по отношению к другим недопустимы. Шок от того, как это распространено, перешел в возмущение, отдельные инициативы и единичные действия. Как говорит мама, это классика нашего думающего, чувствующего, но еще незрелого общества в вопросах насилия. Пошумели. Обсудили. Возмутились. Разошлись.

И вот спустя несколько месяцев мама меня ошарашила. Причем она сделала это между делом, буднично. Еще осенью мама разработала концепт молодежной серии книг, где главные герои – подростки. Прототипом главной героини одной из книг серии стала я, сквозная тема – буллинг и травля в школе. Зимой в издательстве утвердили серию и концепты первых трех книг. И вот теперь пришел договор на ту самую книгу. Мама предложила мне стать соавтором и просто положила на стол договор на подпись. Для нее-то это рабочая рутина писателя, но для меня это стало событием, которое нужно было принять и переварить. У меня даже температура поднялась, но мама в свойственной ей манере заявила, что это самосаботаж и надо сказать твердое «заткнись» внутреннему самозванцу.

У мамы уже была издана книга для начальной школы про социальные различия и зачатки буллинга. И эта книга стала бестселлером. Переиздавалась несколько раз, получила тысячи отзывов по всей стране от педагогов, психологов, родителей и школьников. Теперь же нужна книга про подростков и для подростков. Я давно знала об этом концепте и гордилась мамой, подкидывала ей периодически новые истории по теме. Но одно дело – находить на полках книжных магазинов мамины книги и читать их, гордиться ее писательскими успехами и темами, которые она поднимает, и совсем другое – стать соавтором. Да, тему несправедливости в школе я знаю изнутри о-о-о-очень хорошо. Но я не писатель, и, честно, меня поддавливал факт того, с кем я буду делить титул на обложке. Мама для меня – не просто мама. В современной русской литературе она для меня – один из ярких и сильных авторов, который умеет соединять поколения и строить мосты между разными социальными группами, вести людей за собой с помощью слова. С одной стороны, я сильно хотела помочь ей высказаться, с другой – еще сильнее боялась облажаться.

Когда я поделилась своими сомнениями с мамой, она улыбнулась и привела аргументы, явно заготовленные заранее. Это один из суперскилов мамули. Как она любит повторять своим авторам-ученикам: «Уметь импровизировать важно, но самый лучший экспромт – тщательно подготовленный». Мама считала, что раз я с детства много читаю и расту под влиянием писательницы, значит, у меня есть потенциал в литературе и большой словарный запас. Раз я пишу стихи для себя, значит, и с прозой для ровесников справлюсь. Придать тексту огранку она поможет, а невыдуманные, настоящие эмоции гораздо важнее художественных приемов. Ну и, наконец, текстотерапия: мама – адепт этой темы много лет и убеждена, что не все написанное нужно публиковать, но исцеление текстом полезно всем. Выгрузил на бумагу и высвободил внутри пространство, а там и болеть перестало, пошло облегчение и заживление. У меня оставалось одно неотработанное возражение: где я возьму материал, я же не профессиональный писатель? Мама отмахнулась и, попивая чай, спокойно сказала, что жизнь – лучший рассказчик историй и все уже давно решила за нас. Имена заменим, добавим деталей, что-то вырежем, что-то надставим, но суть оставим. Сквозная канва, важные акценты, какие-то особые воспоминания, фразочки, запахи, ощущения. Решение отличное. Сильный ход. Но я все же сомневалась, и тогда мама опубликовала пост в своем блоге с открытым вопросом к аудитории. Идея нашего соавторства получила теплую поддержку в Сети. И мне оставалось только подписать договор с издательством под громкие протесты внутреннего самозванца, который кричал: «Сия, что ты творишь?! Одно дело – школьные сочинения писать, и совсем другое – замахнуться на книгу!» Мама снова оказалась права: «Жизнь – лучший рассказчик историй», и если наша история, упакованная в книгу, пробудит интерес к проблеме буллинга и травли, поможет кому-то понять, что он не один в такой ситуации, или облегчит боль, я буду счастлива. Нет – я буду счастлива и горда! Значит, весь этот треш был не зря. Как и не зря будет двойка за самостоятельную по физике, я ведь так и не написала ее.

* * *

С первых репетиций вальса Кати взяла всех школьных танцоров в оборот. Назвать нас танцорами было смело, но Кати обещала Марь Андревне, нам и себе, что итог поразит, а по сырому полуфабрикату нечего судить.

– Ну что, полуфабрикаты мои, танцевать-то когда начнем? – Кати иронично, но с теплой улыбкой похлопала в ладоши, остановив репетицию. – Давайте еще раз и внимательно. Смотрим на партнера перед собой и не забываем при этом, что вы не одни. И-и-и начали…

Я смотрела в глаза своего партнера. Женя сразу при распределении на пары встал рядом со мной. Кати придирчиво на нас посмотрела, одобрительно кивнула и переставлять не стала. И вот половину января, весь февраль и март мы вальсировали после уроков, впихнув репетиции в графики наших остальных тренировок и работы Кати. Свободное время? Нет, не слышали. Его просто не оставалось. Как, впрочем, и сил.

В апреле Кати нас впервые похвалила и сказала, что прогресс очевиден. Нам ничего видно не было. Хотелось быстрее уже станцевать на последнем звонке и закончить все урочно-внеурочное. Женя поначалу вел себя как Буратино. Деревянные руки не гнулись и не ложились мне на талию. Но спустя два с половиной месяца репетиций и дрессуры от Кати он стал так уверенно вести меня, что я приятно удивилась. Между нами, по ощущениям, рухнула какая-то невидимая преграда. Я ждала этого много лет, но, если честно, уже не была уверена, что хочу еще большего сближения.

Наша переписка со Степой продолжалась уже без масок и анонимных аккаунтов. Вот уж где махом рушились барьеры и недопонимания! В нем была кипучая смесь самоуверенности, решительности, заботы и желания сближения. Нам не удавалось часто видеться. Мотик на зиму был зачехлен и ждал конца апреля. Ходить по району зимой было холодно, на стадию встреч дома наедине мы еще не перешли. Да и вообще, мы открыто разговаривали обо всем на свете, но не обсуждали то, что было между нами. А между нами явно возникла и крепла связь. Репетиции вальса закрыли последние окошки свободного времени, плюс подготовка к экзаменам, и я была истощена как физически, так и ментально. Сиреновна, выйдя с трехнедельного больничного, прекратила до меня докапываться.

В апреле на две недели боксерская банда всем составом во главе с тренерами уехала на региональные соревнования. А после их возвращения уезжала я. Экскурсионный тур в Питер, сборная группа параллели из нашего корпуса во главе с учителем истории. Я с осени ждала эту поездку.

Никаких уроков.

Никаких репетиций.

Никакой Маргариты Петровны и других монстров.

* * *

– Маргоша, пишется не «космонаФт», а «космонаВт». – Мама разогревала ужин и между делом заглянула в разноцветную открытку через плечо повелительницы клея, цветной бумаги и маркеров.

– Хорошо. Но «космонаФт» мне больше нравится.

– У нашей Маргариты Олеговны на все случаи есть свое мнение и фломик нужного оттенка, – язвительно заметила вошедшая на кухню Тата.

– Тогда, по логике, в твоей Вселенной есть три брата: космоНАФт, космоНУФт и космоНИФт.

– Тогда уж пусть это будут три космические сестры. Почти как мы, – сказала Маргоша, довольная своим самодельным шедевром, и не стала исправлять ошибку.

– Точно, у вас и убежище есть. Это же только с виду детская, а по факту – межгалактическая станция «СВИнарния». – Наш разговор прервался из-за повизгивающего смеха мамы и трех дочерей.

На следующий день мы поздравляли всех причастных с Днем космонавтики. И космонаФтики на всякий случай тоже.

Спустя пару недель я сидела за своей партой на уроке физики, писала лабораторную и вдруг вспомнила про космоНАФтов, посмотрела за окно и расслабленно улыбнулась, удивившись самой себе. Такой расслабленной я не чувствовала себя в этих стенах с начальных классов.

Оттепель хозяйничала и в природе, и в школе. То зимнее собрание стало кульминационным: как заметила мама, это классика жанра. Конфликт из долго тлеющего перешел в острый, достиг пиковой фазы и дальше его потушили привлечением третьей стороны. Сиреновна не воспылала ко мне любовью, вряд ли задумалась над своим поведением, но явно сделала выводы. Она не изменила отношение, не пересмотрела свои взгляды и методы – она теперь боялась действовать открыто, исподтишка – тоже, понимая, что теперь под прицелом не я, а она. Было видно, как она делает над собой усилие, чтобы не цеплять меня по привычке. Я ее не провоцировала, она меня тоже. И обращалась ко мне теперь по имени и фамилии, спрашивала по делу и была вынуждена под пристальным вниманием одноклассников, поддержавших меня, ставить объективные оценки. Она запомнила всех, кто тогда поднял руку. Но четырнадцать – это не один. Критическая масса была набрана, половина класса обозначила выбор, позже к нам примкнуло еще несколько человек, и те, кто был на стороне Сиреновны, в итоге просто замолчали, слившись с теми, кто привык отмалчиваться. Распределение сил кардинально изменилось, и в классе воцарилась атмосфера если не объективной справедливости, то как минимум адекватного общения и добрососедства.

Единственное, что меня огорчало и в чем я себе призналась, – я скучала без Степы. Переписка во время его соревнований сошла на нет, я все понимала и терпела. Шла вторая неделя, и было решено собраться у Кати девчачьим составом ждунов.

* * *

– Вы уже привыкли их ждать?

– С одной стороны, да, я научилась переключаться на свои дела, чтобы не сходить с ума. – Кати собрала длинные волосы и закрепила их в пучок. – С другой стороны, к этому до конца невозможно привыкнуть.

– Факт. – Лика долила в кружку чая из стеклянного заварника. – Это больше, чем ждать своего парня. Мы все – одна семья. И кто бы из ребят ни уезжал на соревнования или ни получал травму, мы ждем, переживаем, поддерживаем. Трудно объяснить словами. Это как…

– Как инстинкт стаи, – задумчиво озвучила свою мысль Алисия.

– Что, прости?

– А? Ой, я что, это вслух сказала? – смущенно улыбнулась Алисия.

– Ну, сказала «А», теперь уже договаривай «Б», – напирала Лика. – Что там с инстинктом стаи?

– Волки знают диалектику.

– А понятнее? Есть перевод со звериного на человеческий? – хихикнула Софийка.

– Или наоборот.

– В смысле? – теперь уточняла Лика.

– Правила волчьей стаи похожи на человеческие. Или наоборот, инстинкты людей напоминают волчьи. Волки знают, что физическая слабость несет в себе силу, а сила физическая имеет слабость. В лесу на волчью стаю никто не отваживается нападать, кроме другой организованной стаи волков или человеческого коллектива. Стая волков – самая организованная группа среди хищников: она устанавливает порядки на своей территории, которым будут подчиняться все.

– Ого. Вот это у тебя познания, подруга. Сам НикНик Дроздов поаплодировал бы. Откуда ты это знаешь, Сия?

– В нашей семье принято много читать. Разное. Я люблю про природу.

– Да, Сия, мы с тобой тоже сестры по чернильной крови. – Кати погладила по обложке лежащую на столе книгу. – Это роман твоей мамы, она потрясающе пишет. Если можно, я бы хотела попросить автограф.

– Конечно можно, я организую. А лучше познакомлю вас очно, сама попросишь. Мама постоянно подписывает книги, а тебя заочно давно знает.

– Здорово иметь такую поддержку в кругу своих. – Софийка развернула очередную конфету. – Это я про волчьи и человеческие инстинкты. Меня мама всегда безусловно поддерживает, Димон ершится в общении, но, если надо, заступится без сомнений. Однако за пределами дома вот такого спортивного братства и теплой дружеской атмосферы, как у вас, у меня нет. На турнирах я либо одна, либо с тренером, либо с Виталичем, который с детского сада возит и сопровождает меня всюду: его наняли, еще когда папа был жив.

– Мне вот, наоборот, во время марафонов не нужны зрители, особенно знакомые. Отвлекает. Мы все разные, но главное, что есть друг у друга. – Лика понимающе погладила подругу и соседку по спине. – Софийка, ты нам сообщай о турнирах, и мы будем тебя поддерживать. Мысленно, на расстоянии, как наших пацанов во время соревнований.

– Я за. Давно пора разбавить бокс другими видами спорта. Бильярд – отлично, от него веет интеллигентностью и интеллектом, – последнюю фразу Кати произнесла с придыханием.

– Ну-у-у. На турнирах – да, а за кулисами по-разному. Как в теории Алисии о сходстве мира людей и животных. – Софийка ухмыльнулась, вспомнив многообразие мира бильярда. – У вас на репетициях в зале тоже, думаю, не ароматы красоты благоухают.

– Это ты точно подметила, – засмеялась Кати. – Во время спектакля на сцене волшебство, а на репетициях и прогонах по семь потов сходит и амбре соответствующее, и в выражениях порой не стесняемся. Уверена, что и Сия на уроках гитары не раз трудовые мозоли зарабатывала, прежде чем стало что-то стоящее получаться. Ну а Лика у нас бегунья. Тут тоже все понятно. Музыка, танец, спорт. Любое серьезное увлечение требует предельной собранности, дисциплины и самоотдачи. Тут либо полная взаимность, либо сразу досвидос.

– Точно. Симулировать в искусстве и достижениях бесполезно, – засмеялась Софийка.

– И в любви, – снова задумчиво прошептала Алисия.

– Что, прости? – не расслышала Софийка.

– Симулировать в любви тоже бесполезно.

– Эти познания у тебя тоже из книг? – Кати подмигнула Алисии, и звонкий девичий смех разлился по кухне.

Глава 16. Плацкарт до Северной Венеции

– Я буду скучать по тебе и фену, – сказала я, крепко прижав к груди Маргошу и Bork.

Про себя добавила, что буду скучать по боксерской семье, особенно по волку, с которым так и не увиделась перед поездкой. Ну ладно. Еще плюс неделя к прошедшим двум с половиной.

Я ни разу не ездила в плацкарте. В семье эту тему мусолили уже месяц. Ироничный стеб сопровождал почти каждый ужин.

– Грешна. Каюсь. – Мама снова как бы извинилась. – Мои маленькие женщины не знают, что такое плацкарт.

– Дорогая, не вини себя, – папа подыграл маме. – Как ответственные родители, мы исправились. Сегодня знакомство с новой стороной реальности случится у Сии. А там, глядишь, и младших отправим.

Набор на групповую школьную поездку в Питер открыли еще осенью. Мама сперва отнеслась скептически, но когда увидела количество экскурсий и узнала, что вместо классухи сопровождать нас будет педагог по истории, сама захотела поехать. У мамы не получилось состыковать свои мероприятия, но меня решено было отправить. Тем более все наши ехали. Радмир, Женя, Вика, Даша, Милана. У нас была своя мини-группа в составе большой.

А когда мама увидела стоимость поездки, то сказала, что это еще и отличный тренинг персонально для некоторых, намекая на меня с Женей.

Плацкарт. Отель без звезд. М-м-м…

Короче, у нас вся семья ждала этот перформанс. А дедушка вообще сказал, что потом можно и во Владивосток на плацкарте сгонять. Неделя дороги в одну сторону, неделя обратно и пару дней на экскурсию по городу. Мама откровенно хохотала и просила меня присылать из поездки свои осознания от столкновения с плацкартной реальностью в 4D – картинка, звук, запахи, тактильные ощущения.

Они, конечно, преувеличивали степень моей оторванности от реальности. Но в плане путешествий с комфортом я действительно была избалована любимыми родителями. И вот настал день отправления. Капсулу из четырех образов и косметичку я впихнула в чемодан. От походного рюкзака наотрез отказалась. Мама не захотела ехать на вокзал, но обняла меня перед выходом из квартиры и сказала:

– Сиюш, ты знаешь мое отношение и веру в тебя. Если серьезно и без иронии, ты цельная, чуткая, разносторонняя. Правдоруб и защитник. При этом словно классическая тургеневская барышня, фарфоровая статуэтка, которая не ездила в плацкарте, не жила в отелях без звезд и не была в магазинах, где висят липкие ленты с мухами. Что ж, добро пожаловать в альтернативную реальность, милая. Просто насладись этой поездкой и хорошей компанией, напитайся яркими впечатлениями. Питеру от меня привет.

Папа довез меня до вокзала и докатил чемодан до перрона, передав наказ Радмиру с Женей, чтобы помогали нам с девочками.

– Само собой, – ответил Женя, пожал папе руку и, подхватив мой чемодан, зашел в вагон. Я обняла папу и зашла следом.

Поезд тронулся. Пусть я ни разу не путешествовала в таких условиях, но с удовольствием поехала в Питер с друзьями и сама смеялась над собой, готовя место в чемодане и сердце для предстоящих впечатлений.

* * *

– М-м-м. Девочки, почувствуйте это. Так может пахнуть только весенний горный воздух: талой водой, искрящимися льдинками, легким ароматом первоцветов. – Мы вышли на очередной станции где-то в Уральских горах.

– Сия, как красиво и точно ты описала. Я только теперь почувствовала. – Даша зажмурилась.

– Ты поэт. Тебе стихи писать надо! – Вика показала большой палец.

– Мой репетитор по гитаре и мама тоже так говорят.

– И-и-и?

– Ну, я немного пишу. Иногда, – я снова сказала правду, но не всю. Я все еще была не готова рассказать подругам про лисий аккаунт и показать стихи.

– Когда будешь готова, я с удовольствием прочту. – Вика обняла меня сзади и прижалась к спине, от ее слов и понимания защипало в носу. Обоняние сбилось, но сердце радовалось.

Полутора суток до Питера мы не просто ехали до пункта назначения – мы сделали их незабываемой частью нашей поездки. Без открытий и приключений не обошлось. Наша банда умудрилась сломать кран горячей воды, перегородку для чемоданов и шторку для окна. Честно – не специально. Но на этом список поломок не закончился, в отеле он продолжился и увеличился.

Ручка от окна осталась у меня в руке через минуту после входа в номер. Было душно, и я, естественно, решила открыть окно. Неприятным открытием стало то, что в отелях без звезд все держится на соплях. Мы с девочками заселились в комнату на четверых. Когда у Миланы не закрылась дверца холодильника, мы напряглись. Вика, стоящая с отпавшей шторкой от душа в руке, вызывала нервный смешок. Доломанный ею же ящик тумбочки просто был приставлен рядом. Но когда подо мной провалилась кровать, мы хором истерично заржали на весь этаж. За стенкой тут же постучали Радмир с Женей, через минуту их головы заглянули к нам, еще через минуту их руки начали чинить наши поломки. В ход пошли скотч, шнур от сломанной зарядки и эластичный бинт. Не зря мы ОБЖ проходили. Первую помощь мебели от столкновения с нами кое-как оказали.

На следующее утро мы проходили квест: займи очередь в душ раньше всех на этаже и передай мыльно-рыльную эстафету подругам по цепочке. По итогу у нас была целая система, и работала она четко. Думаю, не стоит говорить, что наша четверка была все дни поездки с вымытыми и уложенными волосами. Мы даже в туалете плацкартного вагона умудрились их вымыть. Я для этого специально из дома брала воду в полторашках. И оно того стоило, потому что сразу из поезда мы поехали не в отель, а на экскурсии до позднего вечера. Сами понимаете, в каком состоянии волосы за два дня после вагона. Подруги сначала смеялись над моим лайфхаком с бутылками, а потом сами им воспользовались и ходили по Питеру довольные. «Красота требует жертв» – это классика.

На утро второго дня в Питере, выходя из нашего «перебинтованного» номера, я сломала ключ. Как? Не знаю. Но умею. Стояла и смотрела на половину, оставшуюся в ладони, и вторую часть, застрявшую в замочной скважине. И снова пригодились моя смекалка и руки Жени. Застрявшую половину протолкнули внутрь с помощью пилочки для ногтей. Эта часть ключа упала на лист бумаги, просунутый предварительно под дверь. Через щель внизу тихонько вытащили обломок и склеили со второй частью, а клей взяли у охранника. Вы когда-нибудь пользовались ключом, склеенным «Моментом»? Мы да. И он работал до самого отъезда.

В Питере мы прошли все четырнадцать экскурсий по запланированному маршруту.

Школьный Бог для уравновешивания или уравнобешивания в комплекте с Сиреновной и биологичкой дал нам в награду несколько прекрасных учителей. Алена Константиновна – первый и недосягаемый учитель. Ольга Владимировна по матеше, географичка Шуршуровна, физручка Тамара Васильевна и историки. Раньше и историю, и общагу у нас вел Валерий Евгеньевич, офигенный учитель и человек, муж математички. Но его в этом году перевели в другой корпус вместе с Таткиной параллелью. К счастью, нам на замену досталась Неллечка Викторовна неравнодушная, энергичная, фонтанирующая идеями разных выездов и не боящаяся взять на себя ответственность за нас. Вот и в Питере, услышав гнусавый и совершенно безучастный тон экскурсовода, она рассказывала нам много интересных фактов сама. Плюс она была с нами на одной волне по чувству юмора и по ритму. Неллечка Викторовна добавила к основному маршруту еще несколько точек и активностей от себя для полноты картины: речная прогулка, музей Фаберже, музеи, названия которых я уже не запомнила. Информации и впечатлений за пять дней в нас влили, впихнули и еще добавили столько, что реально лезло из ушей. Но мне понравилось. Очень.

Самый многолюдный северный город. Портовый и промышленный узел. Мир интеллектуалов и творческих людей, он вместил в себя более десяти тысяч центров искусства. «Северная Венеция» – так называют Санкт-Петербург за красоту архитектуры, каналы и реки.

Я не впервые была в Питере. Мы с мамой любили этот город, но в этой поездке я некоторые места посетила первый раз и была впечатлена: среди них Кронштадт, Казанский кафедральный собор и Петергоф. А некоторые места с удовольствием прошла в десятый раз и почувствовала радость от встречи со старыми приятелями. Это любимая река Большая Невка, дом компании «Зингер», Исаакиевский собор, храм Спас на Крови, канал Грибоедова, река Мойка, Адмиралтейская площадь и, конечно же, легендарная «Пышечная на Большой Конюшенной» – без ее посещения не обходится ни один наш с мамой визит в Питер.

В эту поездку было особенно хорошо просто от осознания, что мы смогли поехать полным составом компании друзей детства. Между нами за десять лет дружбы было так много всего, огромный калейдоскоп историй и эмоций. Но добавить в нашу хронику яркие моменты из Питера было бесценно. Точно знаю, что все мы – Вика, Даша, Милана, Радмир, Женя и я – на всю жизнь запомним эту поездку. Я бы поехала в любом случае с группой Неллечки Викторовны, но Питер с друзьями – это особенный вайб. Мы вшестером договорились, что непременно повторим это путешествие через десять лет.

Вся поездка была наполнена смехом и позитивом. Мы начали ржать еще в поезде, рассказывая забавные факты из детства, забытые истории нашего общего прошлого и то, что друг о друге никто до этого не знал. Если порыться, такое найдется у каждого. При заселении в гостиницу все хохотали, глядя на мою реакцию на условия проживания. Я и сама начала смеяться. Ну не знала я до этого о существовании таких эм-м… ночлежек. Это было больше похоже на социальный объект для бомжей, чем на платный отель. Но перезагрузив свою ментальную винду, я приняла новые факты реальности.

«Зайчики мои, пошустрее!» – с этой фразы Неллечки Викторовны начиналось каждое утро, и в течение дня мы ее часто слышали. Особенно наша мини-компания, потому что именно мы везде опаздывали, почти на каждый сбор группы, но при этом и успели мы больше всех. Одних только фото и видео для рилсов наснимали больше ста гигабайт. Я сфотографировалась в самых интересных локациях. У меня с детства, из художки и от мамы, сформировано ви́дение ракурса. Честно, в самых обычных местах я вижу нечто иное. И наоборот, порой самые распрекрасные локации меня вообще не впечатляют с точки зрения кадра.

Вот только некоторые приколы нашей поездки: «Сия, тебя на фоне этого забора сфотать?» и «Царица, как вам наши скромные условия?» от Вики с Дашей, «Ну, на такси бизнес-класса только в эту гостиницу и катаются» от Миланы с Радмиром,

«Как там наши мажорики?» – от всех.

Подобные фразы вошли в чат с самого начала поездки и сопровождали нас с Женей повсюду, но мы нисколько не обижались на безобидный стеб друзей. Я с удовольствием включилась в игру и сама смеялась над нами. Показала и рассказала то, что знала о Питере, и в свободное вечернее время сводила всех в несколько любимых рестиков. Как сказала Вика, «ну вот, наконец-то наша Сия может выдохнуть в своем мире эстетики». Да, признаюсь, мне важно, чтобы было эстетично, но при этом не пафосно. Чтобы атмосфера места располагала, а не отталкивала, и люди спокойно принимали тебя, а не враждебно сканировали, как инородное тело.

Разве это плохо? По мне, так это норма. В таких местах я была как рыба в воде. Ориентировалась без навигатора, быстро находила общий язык со всеми и получала то, что хотела. Возможно, я не приспособлена к жизни в плацкарте и отелях без звезд, но зачем мне под это подстраиваться, если рядом есть то, что мне действительно нравится? Зачем ущемлять и заставлять себя, если можно расцветать там, где тебе хорошо и понятно? Потерпеть временно – легко, но терпеть всю жизнь не свое, не близкое – зачем?

Нас с Женей прозвали мажориками потому, что мы привыкли к другому уровню комфорта, путешествий, питания и транспорта. Мы впервые увидели плацкарт и отель без звезд, но, по факту, я больше всех нашла креативных выходов из затруднительных ситуаций, а Женя неожиданно смог починить все, что мы переломали в дороге и при заселении. Так что да, «мажорики» – это про нас, но в хорошем смысле этого слова, если он есть. Мы не безрукие, не безликие, не злобные и равнодушные жлобы, просто мы иные. Но ведь нас, иных, тоже много.

Женя вообще меня удивлял в питерской поездке. Он вдруг сам пошел на сближение. Постоянно искал меня глазами, часто касался ладонью, почти на всех групповых фото мы стояли рядом. То, чего я ждала несколько лет, наконец случилось. Но мне как будто этого уже не особо и хотелось. Что-то внутри перегорело.

Глава 17. Смазанное послевкусие

Бо́льшую часть обратной дороги я продрыхла на верхней полке. Мне снился Финский залив. В теле лисицы на берегу я потягивала морской воздух носом, словно принюхиваясь к будущему.

Когда проснулась и прислушалась, тут же сморщила нос и закрыла глаза. Если к запаху дошика и носков мы все уже как-то привыкли, то на треки по радио и чужие плейлисты я по-прежнему живо реагировала. Сейчас из колонки играла «Глюк’oZa Nostra», и девчата из соседних купе активно подпевали:

Глюк-козы-девочки, всеЛетим на стрелочки,Чур, не опаздывать, аПотом рассказывать,Как этих мальчиковСделали на пальчиках.Пусто в карманчикахСтало у обманщиков.Мои предпочтения в целом и настроение сейчас не совпадали с этими смыслами, но я никому не навязываю свои музыкальные вкусы. Поэтому спокойно воткнула в уши наушники и натянула на голову капюшон. Мне не хотелось ни с кем говорить, я все еще была там, на берегу залива и улицах Питера. Под коктейль из «Наутилуса», Гагариной и Цоя внутри стали набухать и проявляться слова. Я почувствовала ритм и открыла блокнот.

Я буду тебя искать. Слышишь?В ликах других городов. Всюду.Обещаю. Искать. Буду.Я буду тебя любить. Веришь?Даже если безответно и бесследно.Продолжу. Любить. Незаметно.Я буду тебя беречь. Ощутишь.Даже в веренице других встреч.Не устану. Тебя. Беречь.Этот стих был одновременно и о городе на Неве, который я полюбила давно и с первого взгляда, и о моей родной Тюмени с неповторимым запахом малой родины. А еще этот стих был одновременно и о моей первой детской влюбленности, и новой, настигшей неожиданно. Все смешалось. И в этих строчках, и в точках, и в голове, и в сердце. Меня переполняли диаметрально противоположные эмоции, я не могла подавить спазм в горле, слезы застилали глаза и капали на свежие строчки в блокноте. Вот теперь, лисичка, ты точно попалась.

– Сия, ты в порядке? – Вика потеребила меня за рукав и подождала, пока я вытащу наушники. Она заметила слезы в моих глазах. – Я пошла за чаем.

– Спасибо, но я не хочу.

– А я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Спускайся. Надо поесть. Ты почти сутки спала. Я обещала теть Ире присматривать за тобой.

Я взглянула на подругу с благодарностью. Не за чай. Не за обещание маме. А за то, что скрывалось за словами. Там проступила искренняя забота и понимание важности моих чувств. Прохудившийся местами мост нашей дружбы укреплялся новыми прочными связями. И это было лучшим приобретением поездки.

Я неохотно спустилась и пошла умываться. Женя тоже еще лежал на верхней полке, но, по словам Вики, он не раз уже спускался с утра и смотрел в мою сторону. Блин. Я не хотела с ним ни разговаривать, ни молчать рядом.

Он. Меня. Поцеловал.

Это произошло накануне отъезда, в последний день в Питере. Группа уже закончила основной маршрут и распределилась по мини-группам, чтобы была возможность провести свободное время так, как хочется, и отдохнуть от эффекта толпы. Мы делали так по вечерам. За каждой мини-группой был закреплен сопровождающий взрослый. Только до этого мы распределялись на четыре группы по четыре-пять человек, а в этот раз – на три по шесть. Ко мне, Вике, Даше и Милане добавились Радмир и Женя. Сопровождала племянница Неллечки Викторовны, третьекурсница Ксения. Место для ужина и вечерних посиделок выбирали мы с Женей. Кто бы сомневался! Он звал в новое модное место на Рубинштейна, но я настояла на израильском стрит-фуде «Бекицер» на Новой Голландии. Там было вкусно, сытно, доступно и выдержано в стиле проходной городской точки. Без пафоса, но атмосферно. А так как в последний день поездки многие из нас потратили все или почти все деньги, то «доступно и сытно» стало ключевым критерием. Ну и Новую Голландию в рамках экскурсионного маршрута наша группа не посещала, а зря. Я была твердо настроена это исправить, и в итоге мы дружно потопали туда. Может, этот остров не имел такой исторической ценности, как другие локации нашего тура, но с точки зрения архитектуры и ландшафтного дизайна это было одно из лучших мест для замедления и отдыха на открытом воздухе в Питере. Когда мы дошли, весь состав нашей мини-группы оценил место по достоинству, включая сопровождающую Ксению и недовольного Женю, который мысленно топал на Рубинштейна. Наевшись в «Бекицере» от пуза, мы взяли с собой чай-кофе на вынос и расположились на одной из зеленых лужаек просторного парка. Смеркалось, и повсюду зажглись уличные ретро гирлянды. Я зажмурилась от удовольствия, ощущая, что вкусно было и моему желудку, и моим глазам. Эстетическое и гастрономическое комбо.

Девчонки пошли фотографироваться и снимать видео в аллеях и цветниках, а мне было лениво, и я осталась чилить одна. Разблокировав айфон, я вылила в заметки то, что чувствовала в моменте. И тут же опубликовала пост в своем лисьем аккаунте.

Жажда. Я испытываю ее. Утоляю, но не залпом.

Смакую по глоточку.

Ведь это – жажда жизни.

В разных местах и с разными попутчиками я открываю для себя новые оттенки жизни.

Проживаю и прожевываю впечатления.

И знаете, что поняла?

На любой авторской кухне – в жизни, в книгах, в блюдах – работает одно и то же правило.

Сначала простота, потом красота.

Вместе с тем важны смыслы и подача.

Не бойтесь быть и выглядеть простыми.

Бойтесь внутренней пустоты за красотой и пафосом фасада.

Большое счастье находится в самодостаточных пространствах, поэтому важно окружать себя созвучными вещами, людьми, посещать новые и любимые локации. Наполняться, проливаться и вновь вдохновляться – просто ж и т ь.

♥

Комментарии

Через несколько минут пришел комментарий от Волка, по которому я ужасно соскучилась.

Wolf’s den:

Говорят, появление гения меняет мир. Массовый приход гениев сносит прежние установки и правила бульдозером. Не знаю, гений ты или нет, но ты точно иная и настоящая. Пусть твоя жажда жизни не заканчивается.

Foxy burrow:

Я польщена. Но твой философский комментарий заразил меня. Давай продолжим.

Мир дарит гению любовь и признание?

При жизни – нет. Лишь высокие ожидания и требования. Дети-гении часто получают вместо любви и заботы непонимание и претензии «взрослого» социума к их инаковости. Как следствие, возникают насмешки и травля. Поэтому я не хочу быть гением. Но я точно рада быть иной.

Wolf’s den:

Вот я и говорю: иная.

Foxy burrow:

Спасибо.

– Ты чего такая блаженная сидишь? – Женя подошел бесшумно, и я вздрогнула от неожиданности, когда он навис надо мной. – С кем переписываешься?

– Да так, серфлю в соцсетях.

– Ясно. – Он странно посмотрел на меня, потом резко нагнулся и…

Он. Меня. Поцеловал.

Это было быстро, скомканно, спонтанно. Он просто прикоснулся своими губами к моим и ушел на голос Радмира, призывающего его срочно на помощь. А я так и осталась сидеть с открытым ртом, чувствами нараспашку и смазанным послевкусием. Это был мой первый поцелуй с Женей. И вообще первый поцелуй в жизни. Но вместо того чтобы меня разорвало на тысячу бабочек с лисьим окрасом на тонких крылышках, я не испытала ни-че-го. Совсем. И поэтому в замкнутом пространстве поезда на обратном пути мне хотелось прятаться и не видеть его, не говорить, не касаться друг друга, даже взглядами.

* * *

– Ау, Сия, вернись. – Вика тасовала колоду карт, сидя на нижней полке плацкарта. – На тебя раздавать?

Я молча сглотнула и кивнула, выныривая из воспоминаний и подробностей последнего дня в Питере. С учетом того, что я проспала почти сутки, оставалось ехать последнюю треть пути. Прибытие в Тюмень по плану в семь утра. До позднего вечера в поезде мы бодрствовали, играли в карты, делились впечатлениями, уничтожали остатки провизии и снова ржали на весь вагон. Около полуночи я умылась и залезла в свое логово наверху, тогда же пришло сообщение от Степы.

Степа:

Лисичка, хочешь, я тебя встречу завтра на вокзале?

Сия:

Хочу. Но за мной папа с мамой приедут.

Степа:

Ясно. Напиши, как будешь дома. Если будет желание, покатаемся. Я расчехлил зверя.

Сия:

Хо, с удовольствием)

* * *

Сия:

Я дома.

Степа:

С возвращением. Чем занимаешься?

Сия:

Разбираю чемодан. Потом с родителями и сестрами пообщаюсь, расскажу ро поездку, и еще надо с уборкой помочь. Думаю, только к вечеру освобожусь.

Степа:

Понимаю. Тогда я на треню сгоняю, потом за тобой заеду.

Сия:

Договорились

Я включила компьютер и ненадолго зависла над клавиатурой. Даже не заметила, как пальцы сами стали набирать строки поста для лисьего аккаунта:

Под конец учебного года так много незакрытых хвостов, диалогов, повисших вопросов и незавершенных маршрутов.

Одни заканчиваются, другие начинаются.

Одни выдыхают, другие вдыхают.

Одни спят, другие пробуждаются.

♥

Комментарии

Глава 18. Сердечный тайм-аут

– Куда мы едем?

– В особое место.

– Это далеко?

– Относительно близко. Доверься мне. Думаю, тебе понравится.

* * *

Степа и Алисия любовались открывшимся видом и приятным моментом. Они были уже не дети, но еще и не взрослые. Далеко не идеальны, влюблены, молоды и смелы. Одна из границ парка заканчивалась высоким обрывом. Перед ними красиво оголился изгиб реки и спальный район города на том берегу. Вдалеке – невидимые взрослые горизонты и множество дорог. В то мгновение им казалось, что основные трудности закончатся вместе со школой, но они даже не догадывались, что ждет их за поворотом, в череде городских переулков и проходных коридоров жизни. Но это все потом. После.

Не только небесное светило согревало Алисию и Степу. Она вспомнила другую их поездку. Тогда был цветастый октябрь в березовой роще, и она много говорила, рассказывая свою историю. Сейчас – цветущий май в смешанном лесопарке, и ей хочется просто молчать рядом. В области солнечного сплетения ощущалось расползающееся жжение. А когда Степа коснулся своей горячей ладонью мизинца Алисии, она вздрогнула. Вздрогнула, но не отдернула руку, и Степа тут же сплел их пальцы.

Они стояли вдвоем посреди огромного зеленого острова. Облагороженный лес для городского волка и лисички. Майский день щедро делился теплом, укутывая город дурманящими ароматами цветущих повсюду яблонь, черемух, спирей. Над обрывом носились шустрые стрижи: у них здесь были гнезда. Облака расслоились до полупрозрачности и висели почти без движения. Небо начало окрашиваться в лилово-розовые и оранжевые оттенки заката.

Повернувшись, свободной рукой Степа медленно провел по телу Алисии от пояса джинсов и выше, до обнаженной шеи. Тихий стон выдал ощущения девушки. В его руках она перестала настороженно вслушиваться в происходящее вокруг. Степа, казалось, только этого и ждал. Он слышал учащенное дыхание своей прекрасной лисички. Подергивание ее пушистых ресниц. Пульсирующая жилка на тонкой шее. Ее повадки и реакции были уже узнаваемы и прекрасны. Не в силах больше сдерживать давнее желание и опасную близость, Степа провел большим пальцем по ее щеке и накрыл поцелуем полуоткрытые губы. Его внутренний волк ощущал, как стремительно разгоралось и полыхало пламя. Но не только внутри себя. Его миниатюрная лисичка тоже воспламенялась. Словно они сливались в нечто единое, в союз двух хищников, которые сняли друг перед другом не только маски, но и броню.

* * *

На следующее утро я проснулась в приподнятом настроении.

– Алиса, включи «Бабочки» Гагариной, – я дала цифровой тезке указание и стала подпевать:

Мы будем вспоминать наш запретный рай.

Он был для нас двоих лучшим, так и знай.

Бабочки в животе, а на сердце май.

Обнимай меня и не отпускай.

Посмотрев на экран и увидев количество неотвеченных сообщений, я тут же почувствовала, как наваливается тяжесть.

– Алиса, включи… звуки леса.

Я свернулась в клубочек на кресле и открыла телегу. Даша. Чат с друзьями. Новый чат с Кати, Софийкой и Ликой. Напоследок оставила переписку с Женей. Там висело несколько непрочитанных сообщений со вчерашнего дня.

Женя:

Привет.

Спустя час…

Сия, ау, откликнись!

Спустя еще час…

Ты куда пропала? Так трудно ответить?

В полночь…

Офигеть ты исполняешь! Еще мораль читаешь друзьям про поддержку и искренность.

Сия:

Доброе утро, я вчера поставила телефон на спящий режим, не хотела ни с кем общаться.

Женя:

Круто!

Сия:

Что за претензии? Мы ни о чем не договаривались вчера, я никого не подвела. Что за тон?

Женя:

Ну извини, что хотел тебя увидеть и запарился ждать, когда ты выйдешь на связь, а потом начал волноваться.

Сия:

Женя, прекрати, в тебе сейчас больше приступ ущемленного эгоизма говорит, чем волнение.

Женя:

Тебя укусили? Я не узнаю ту Сию, что была со мной в Питере.

Сия:

1. Я была не только с тобой: если ты забыл, то мы оба были в составе группы. 2. Я не твоя карманная собачка, чтобы подавать голос по первому требованию. 3. Если ты так волновался, мог бы и позвонить.

Женя:

Фигасе. Насчет нашего сближения в Питере мне показалось?

Сия:

Нет, оно было на самом деле.

Женя:

И???

Сия:

Что???

Женя:

Что между нами?

Сия:

Я не знаю. Правда. Дай мне, пожалуйста, время.

Я запуталась.

Женя:

Зашибись, Сия! И ты еще говоришь про эгоизм…

Сия:

Без комментариев, Женя. Я беру тайм-аут в нашем общении. Не пиши и не звони, отвечать не буду.

Я дописала последнее сообщение и отшвырнула телефон. Ну все. С меня хватит этой любовной геометрии. Достало. Необходим тайм-аут, чтобы распутать клубок спутанных сердечных струн. Так продолжать больше нельзя, слишком далеко зашло. Что за бред? Я ждала годами хоть каких-то проявлений взаимности от одного. Получила внимание и ощущение защиты от другого. Потом знаки внимания одновременно с двух сторон – и я потерялась. Не понимаю саму себя. Ситуация – жесть…

* * *

Тем же днем мы с Викой отпросились с ночевкой к Даше. После обеда уже были на месте. В планах было устроить пижамные посиделки и всю ночь говорить по душам. Больше часа длилась скомканная исповедь лисы Алисии. Я рассказала им все. Про то, как задыхалась от травли и дефицита поддержки и защиты друзей, анонимный аккаунт, появление Степы, наши секреты и сближение. Еще про передружбу с Женей и недоотношения со Степой. Про два разных поцелуя и мое смятение. Девочки не перебивали. Вика местами плакала. Даша даже не следила за отвисшей челюстью. По итогу мы втроем обнялись и долго так сидели. Так вкусно молчать в окружении тех, кому только что доверился. На часах было около восьми. Мы доедали вторую пиццу и выбирали фильм на вечер, когда в чате боксерской семьи или волчьей стаи объявилась Кати.

Кати:

Приветики. Я закончила работать и хочу тусить. Лика готовится к марафону. Никита с парнями на тренировке. Погнали в клуб танцевать?

Софийка:

Идея кайф, но Сия ночует у подруги. У них там девичник.

Кати:

Ну и отлично, берем подруг и гоу в клуб. Я из театра сразу туда приду.

Софийка:

Как-то неловко, у них же были планы.

Кати:

Ну камон, девы!

Смысл тухлить дома, планы не отменяются, а расширяются, продолжим девичник в клубе, потом вместе домой уедем.

Сия:

Хорошо, Кати, все равно ведь не отстанешь, и Никита потом пропишет, что одну тебя в клуб отправили. Мы тогда с Викой и Дашей собираемся и выдвигаемся. Только парням не говори, где мы. Не хочу сегодня с ними общаться.

Кати:

Йе-е-е-е!

Софийка:

Сия, ты лучшая!

Когда заиграл трек Мари Краймбрери «Иначе все это зря», я начала подпевать с первых строк, и Кати буквально выпихнула меня на танцпол. Это был отрыв. Я закрывала глаза и двигалась в такт невидимого танца мелодии и слов. Я вспоминала клип на этот трек, и у меня наслаивалась поверх него нарезка из ярких моментов с Женей и Степой. Наше детство с Женей. Мои наивные чувства и ожидания. Записки, так и не отправленные ему. Десятки стертых сообщений. Знаки без ответов. Внезапное появление Степы. Отрицание чувств к нему. Теперь на знаки внимания не отвечаю я. Странный треугольник между нами. Потеря контроля над сердцем. Безусловная поддержка от Степы и тайна аккаунта лисы Алисии. Опасное сближение и горячий недопоцелуй, но не с тем, о ком мечтала с начальной школы. Со Степой я без брони и попадаю в плен собственных эмоций. Мое внедрение в боксерскую семью. Его волчья суть и откровение. Соревнования. Моя поездка в Питер. Наш первый поцелуй с Женей, и я вслушиваюсь в свои ощущения. Возвращение и поездка со Степой в парк. Огонь между нами и отклик тела в поцелуе. И все это на фоне потока школьной травли и подготовки к экзаменам. Только теперь я поняла, как много значила для меня поддержка и вера Степы. Его готовность защитить меня в любой момент от кого угодно.

Без условий.

Без сомнений.

Без лишних вопросов.

Бесценные качества человека и волка. Они соединились в Степе. Но я еще не была готова об этом говорить. Слишком быстро закружилась карусель жизни. Я открыла глаза и последний куплет песни прокричала так громко, как только смогла:

Рядом с тобой я разрушила страх,

Думала, каждый успешный обязан быть

одинок, но прошлое не стоит настоящего,

Прошлое не стоит ничего, если красота

В глазах смотрящего мне сейчас красивее всего.

– Блин, Кати, на фига? – Я издалека увидела Степу и дернула Кати за футболку. Она прикусила нижнюю губу и выпалила:

– Я понимаю, что ты злишься на меня, Сия. Но ты сама говорила, что законы волчьей стаи похожи на человеческие и наоборот. – Кати виновато улыбнулась. – Степа умеет быть настойчивым в своей просьбе. И он очень редко о чем-то просит. Женя хороший парень, но Степа – друг Никиты. Они все моя семья. Я не могла иначе. Прости.

Я стиснула зубы и выбежала из клуба на улицу. Громыхнуло внутри и снаружи. Майский ливень начался резко и сразу обрушился плотной стеной. Я моментально промокла до нитки, но продолжала стоять и вдыхать. Пахло влагой, молодой зеленью и тугими почками набухших деревьев. Струи воды стекали по лицу и телу, а я надеялась, что под ливнем не видно потока моих слез.

– Сия, пойдем под крышу. Капитально льет. – Степа подошел сзади, ощутимо сжал мои плечи и громко сказал на ухо, перебивая шум стихии.

– Люблю дождь. Особенно ливень. – Я не пошевелилась и снова жадно втянула носом запах льющейся свежести. – Он прибивает грязь, все вокруг становится чище. Люблю дождь, запахи леса и, как ни странно, мокрого асфальта.

– Помнишь похожий ливень осенью? Ты тогда накричала на меня.

– Помню. Ты во второй раз меня тогда напугал.

– Просто ты погрузилась во внутренние переживания и потеряла контроль за внешним периметром. Но это неважно. Именно тогда я первый раз увидел тебя в слезах и словно впервые услышал свое сердце.

– Так жалко выглядела? – Я даже не пыталась привести себя в порядок. Соленые слезы смешались с тушью и пресным ливнем. Но мне было пофиг.

– Нет. Ты была прекрасна. Тогда и сейчас. Одновременно сильная и слабая, грозная и уязвимая. Настоящая хищница с добрым сердцем.

Майский ливень. Разборки. Наши мокрые футболки. Я вдруг резко развернулась к Степе лицом и подняла голову прямо под небесный душ. Степа снял с себя косуху, и, накинув ее мне на плечи, крепче прижал мое тело к себе. Я заглянула в его глаза и поняла, что нет такого дождя, который способен потушить наше пламя. Я смотрела на огонь в его зрачках, и мне становилось жарко. Ливень уже выдохся и орошал асфальт редкими каплями. Я полной грудью вдохнула свежий влажный воздух, и в этот момент Степа наклонился и поцеловал меня. На этот раз без намека на нежность.

Дерзко и властно.

Хищно и преданно.

Я почувствовала расширение между лопаток.

Интересно, это сердце или у лисички прорезались крылья, и я снова смогу летать?

* * *

– Женя… Да стой ты! – Я выдохнула, запыхавшись, и ухватила его за локоть.

– Не трогай меня! – Он дернулся и резко вырвался.

Я не ожидала такой реакции и подняла ладони, дав понять, что сдаюсь и не напираю. Таким холодным тоном Женя со мной никогда не общался. И этот незнакомый взгляд! Я не замечала раньше, что его голубые глаза могут быть такими стеклянными и льдистыми. Я что, действительно вижу в них брезгливость?

Пару минут назад я вышла из пекарни со свежей выпечкой к семейному завтраку и, увидев Женю, помахала рукой, а он сделал вид, что не видит меня. Или не хочет видеть. Естественно, я рванула за ним. И вот теперь сделала шаг назад с шопером на плече, а Женя замотал головой.

– Никак не могу поверить, что ты это сделала, Сия.

– Что именно?

– Не строй из себя святошу! Я все знаю. Ты. Целовалась.

– Вот ты о чем. – Хотя я злилась на Дашу с Викой за болтливый язык и думала, кто из них проболтался, но в то же время была им благодарна за то, что мне самой не пришлось рассказывать Жене о случившемся накануне между мной и Степой. – В таком случае я не могу поверить, что ты позволяешь себе давать оценку моим действиям. – Я задохнулась, но в этот раз не от бега, а от возмущения. – Напомнить, что мы с тобой не в тех отношениях, когда один может упрекать другого за поцелуй? Или напомнить, скольких ты перецеловал за годы нашей дружбы и взросления?

– Ты думаешь, я злюсь потому, что ты целуешься с этим Степой? – Женя опустил голову и замолчал на какое-то время. Я не перебивала эту тишину и пыталась успокоить свою злость. – Вовсе нет, Сия.

– А из-за чего тогда ты бесишься?

Женя резко запрокинул голову, словно ища подсказки на небе. Потом он посмотрел на меня и тихо сказал:

– Я злюсь на тебя за то, что ты столько лет давала мне какую-то надежду на возможные отношения, когда мы повзрослеем, и вот теперь, когда это случилось, ты предпочла другого.

– Жень…

– А еще я злюсь на себя, что только сейчас понял, как много ты для меня значишь.

– Но ведь у нас с тобой никогда не было ничего серьезного, как у пары. Да, у меня были ожидания, – просипела я и прокашлялась, – но я поняла, что лучше нам так и оставаться во френдзоне. Мы с тобой друзья детства. Это очень дорого мне и останется так.

Я осторожно протянула к нему руку и уже во второй раз коснулась его локтя. На этот раз Женя не отстранился. Наоборот, он сгреб меня в охапку и, зарывшись лицом в мои волосы, прошептал на ухо:

– Сия… я такой дурак.

– Послушай. Я не хотела причинять тебе боль. Просто устала быть в состоянии ожидания и разбираться со школьным дерьмом, опираясь только на семью. Понимаешь?

– Угу, – Женя нервно сглотнул, – пока я взрослел и баловался с разными девчонками, ты в одиночку выстраивала защиту в мире взрослых хищников. А потом появился этот Степа, и ты почувствовала его плечо?

– Да. – Я погладила друга по спине. Мне были так важны его выводы, пусть через боль, через годы, но они были наконец-то зрелыми. – Женя, я не хочу тебя терять. Ты мне дорог.

– Ты меня не потеряешь, Сия. – Он поцеловал меня в шею и еще крепче прижал к себе.

– Честно?

– Обещаю.

* * *

– Кажется, я сочинила подобие песни. Точнее, я написала слова. Их еще надо причесать, но мне надо услышать мелодию. Поможешь наиграть?

– Конечно. Давай посмотрим.

Алисия прямо с порога поделилась новостью и внимательно наблюдала за выражением лица своего репетитора по гитаре. Прошло три дня после побега из клуба и поцелуя под ливнем. Степа тогда отвез ее домой к Даше. Они с Кати и Софийкой сразу вызвали такси и ждали промокшую подругу дома у Даши. После той ночевки Алисия не хотела общаться ни с кем, кроме мамы, младших сестер и своей шестиструнной подруги. Но на следующее утро встретила Женю у пекарни, и между ними произошла не то ссора, не то откровенный разговор. После чего Алисия написала Даше: «Спасибо, подруга» и больше не отвечала ни на чьи сообщения и звонки.

– А я ведь сразу сказал, что у тебя, помимо дисциплины, есть талант, о котором ты сама еще не знаешь. Помнишь?

– Это значит, что из этого можно собрать песню?

– Однозначно да. Рифма. Смысл. Все есть. Немного поколдуем, и считай, твоя первая авторская песня готова. Я тебя поздравляю.

– С песней? Спасибо, но еще рано.

– С тем, что ты влюбилась, Сия. Такие стихи иначе не пишутся. Но, кажется, ты запуталась?

– Ты прав. – Алисия покраснела и закрыла лицо ладонями. – Я влюбилась, причем в двоих парней. Точнее, мне так казалось. Я несколько лет безуспешно ждала действий от одного, а получив их от другого, растерялась и запуталась. Но благодаря этим стихам я распуталась и определилась.

– Тогда давай подбирать мелодию, – Сергей потер затылок и забавно смутился откровению Алисии.

Майский ливень. Разборки.Наши мокрые футболки.Поцелуй. Терпкий аромат.На моем лице смена эмоций, а ты и рад.Я в твоем пленуЕле вывожу,Я в тебе тону,Руку дай —Пора всплыть, простить,Друг друга отпустить,Нужен новый вдох,Но по привычке жду подвох.Наш цветущий майСердце выжимает,Каждой встречи магнитК тебе манит.Стоп. Я выхожу,Но сперва пойму:С тобой одним дышатьКак? Хочу начать.

P. S

Алисия открыла телегу и написала: «Спишь?»

Ответ пришел тут же: «Нет, жду тебя».

Алисия улыбнулась и стала набирать важное сообщение, в котором было признание – прежде всего, самой себе. В темноте комнаты ее взгляд светился как-то особенно, по-лисьи.

«Я еще не сдала экзамены и не до конца решила, в какой профиль 10-го класса пойду. Но зато в теореме с равнобедренным любовным треугольником решение найдено. Я больше ни на кого не злюсь. И я определилась».

Кому писала и какой выбор в итоге сделала Алисия?

Решится ли Руслана пойти ва-банк не только с переездом, но и в прерванных отношениях?

Что ото всех скрывает Софийка?

Эти три девчонки и боксерская семья удивят нас в следующих книгах серии.

Сноски

Песня «Прекрасное далеко», исполнитель Виктория Соломахина, автор текста Юрий Энтин.

WB – Wildberries (Вайлдберрис) – российский маркетплейс.

Песня «Прекрасное далеко», исполнитель Виктория Соломахина, автор текста Юрий Энтин.

Треугольник Карпмана – это психологическая и социальная модель взаимодействия между людьми в трансакционном анализе, впервые описанная Стивеном Карпманом в 1968 г.

С. А. Есенин «Я обманывать себя не стану…»

Песня «Прекрасное далеко», исполнитель Виктория Соломахина, автор текста Юрий Энтин.

Эти события описаны в романе «Мой НЕ книжный краш».

Российский фильм 2024 года, режиссер Александр Андрющенко.

Песня «Ты так мне необходим», исполнители MONA, Баста.