Утром, мысленно составляя план на день я поняла, что перепутала дни, и позавтракав написала ему сообщение. – Меня осенило, что фотосъемка завтра. Сегодня не пойду на набережную
– Да и погода не очень. Я пока в дороге. Во второй половине дня прояснится, смогу ли встретиться вечером
Мы пожелали друг другу хорошего дня и занялись своими делами. После вчерашнего общения с ним у меня возникло острое желание собрать всю информацию про то, как распознать абьюз и наконец-то оформить ее. Это нужно для меня в первую очередь, и для тех, кому это может понадобиться. Так, весь вечер я провела за ноутбуком, собирая знания по крупицам.
Было около шести, когда он написал, что может со мной встретиться в девять часов вечера. Я была свободна, а вот утром запланирована встреча с йогинями и так как надо рано вставать, я ему сразу намекнула, что могу прийти всего на пару часиков.
Предполагала ли я, что это будет просто ужин или набивала себе цену, транслируя, что не планирую приглашать его в гости? Наверное, все вместе – я просто шла на встречу, не строя ожиданий на то, как продолжится этот вечер.
Выбирая одежду на свидание, я решительно отмела все вызывающие варианты, да и простуда говорила о том, что надо позаботиться о себе и о тепле. Но вниз выбрала тоненький изумрудный топ и сиреневую юбку в бельевом стиле, спрятав все это под молочно-бежевый свитшот. Легкий макияж, красная помада, белые кроссовки и кожаная куртка – я готова.
До ресторана было совсем близко, и я с удовольствием прогулялась по вечернему городу пешком, правда, довольно быстрым шагом, так как воздух был достаточно прохладным. Перед входом в ресторан меня окликнула знакомая и я чертыхнулась про себя, узнав, что она тоже будет внутри, так как отмечает день рождения подруги.
Почему-то мне не хотелось, чтобы нас видели вдвоем, наоборот, было желание какой-то уединенности, тихого кафе, как в прошлую встречу. Хотелось видеть минимум людей, чтобы оставить его своей тайной. Но в ресторане оказалось не просто шумно, а целая развлекательная программа – живая музыка, танцующие, и очень светло.
Обычно мне нравится такая живая обстановка, но говорить в ней было проблематично. Мы заказали по коктейлю, но не имея возможности общаться, обсудили куда можно было бы пойти. И минут через двадцать отправились на поиски более уютного места, оставив бокалы недопитыми.
Идти вдвоем по центру города, мимо вокзала, в свете фонарей и редко проезжающих машин, было безумно романтично и, если бы не пронизывающий меня, холод, я хотела бы и дальше просто гулять. Но, напавший, так некстати, сухой кашель погнал нас ускорить шаг. Он снял пальто и предложил укутаться скорее. Мне стало так тепло от его заботы и тут я вспомнила про ближайший уютный ресторанчик.
На нашу удачу в нем были свободные места, несмотря на выходной день. Мы сели за столик у окна, заказали согревающий имбирный чай, пару десертов с соблазнительным названием, и домашнюю вишневую настойку.
Джулия: я раскусила тебя, ты хочешь меня напоить и соблазнить
Американец: э… я должен был сохранить свои намерения в тайне, – и смущенно улыбаясь продолжил. – Что же мне теперь делать? Хотя я думаю, ты и сама сможешь принять решение – соблазняться или нет, а мне нет причины скрывать это.
На этих словах он поймал мою руку на столе и ласково провел своей ладонью по моим пальцам. Сердце испуганно сжалось и учащенно забилось в груди. Меня бросило в жар. Наверное, это все чай с имбирем. Или я совсем разболелась и поднялась температура? Через минуту, при первой же возможности я отдернула руку, сняла свитер, и схватилась за чашку с чаем.
Джулия: у меня еще есть время подумать об этом
Американец: ничего себе! И такую красоту ты скрывала от меня весь вечер?
Джулия: тебя чем-то не устраивал мой внешний вид?
Американец: о, нет, ты всегда прекрасна, но в этом топе, супер сексуальна
Улыбнувшись, я встала и вышла в туалет. Мне нужно было отдышаться. Взглянув на себя в зеркало, я мысленно успокоила испуганную девочку. Все хорошо, я с тобой. Никто не обидит тебя, и его внимание не опасно.
Наверное, со стороны наш диалог выглядел бы несуразно, но кто хоть однажды пережил насилие, поймет, как тело может встать на дыбы от одного только взгляда. А он взял меня за руку и в голове зажглась табличка «dangerous». Мне было важно восстановить свое равновесие, ведь это означало, что я буду принимать осознанные решения в дальнейшем не из страха или желания быть удобной.
После разговора с испуганной девочкой и пары объятий самой себя, я притормозила вторую свою часть – девочку, скачущую от ликования. О, у этой субличности просто снесло крышу от счастья, она сейчас шла к туалету с походкой королевы, не меньше. А на лице читался приступ триумфа – Меня заметили, меня похвалили, я нужна! Ругать ее за наивность – дело неблагодарное и грубое, но остудить пыл тем, что Американец вскоре уедет, и мы с ним вряд ли снова увидимся, надо.
Продышав свое волнение и подкрасив губы, я вернулась к столику походкой расслабленной фотомодели, которая повидала виды и даже не боится упасть и порвать лучшее платье. Мы снова разговорились о чем-то отвлеченном. Помню, он рассказывал, как занимался серфингом на Гавайях, а я слушала эти истории как сказку, которая на миллион световых лет далека от моей вселенной. И он снова словил мою ладонь, на этот раз двумя руками – мягко и нежно. Я уткнулась в них взглядом, стараясь не заплакать
Американец: мне нравятся твои ноготки, они классные!
Джулия: знаешь, меня никто так не брал за руку…
Американец: почему?
Джулия: не знаю, это сложно
Да и как объяснить незнакомому человеку, что вместо заботливого и нежного обращения, привыкла исполнять чужие пожелания и прихоти. Быть инструментом, вещью. И думала, что угождать и получать наставления «как сделать лучше» – вот настоящий признак любви. Быть нужной кому-то. Но не себе. А сердце все в шрамах, с засохшими грубыми корками. И открывать его снова кому-то не хочется мне. Так страшно и горько. Легче встать в оборону и защищаться от врагов и друзей.
Американец: а мне нравится, у тебя очень нежная гладкая кожа. Тебе приятно? Или прекратить?
Джулия: непривычно, скорее приятно, чем нет. Продолжай, я подумаю
Американец: ОК. Мне здесь нравится – совсем другое дело – музыка приглушенная, людей почти нет, настойка вкусная. Закажем еще?
Джулия: только в лечебных дозах и целях. Горло жутко першит
Я перехватила инициативу, и провела пальцами нежно, изучая его ладонь. Мне казалось, на нас смотрит все кафе, ведь мы на виду у всех делали то, что не делал никто! Прикасались друг к другу с особой нежностью, не отпуская рук.
Усталость начала брать верх, и я сообщила, что пора бы спать выдвигаться, иначе завтра утром мне не встать. Американец быстро расплатился и отправился меня провожать. А подходя к светофору, он произнес: – Вот бы подольше горел красный! Я бы тогда тебя поцеловал, согревая в объятиях.
Я рассмеялась в ответ: – Зачем тебе светофор для этого? Хочешь поцеловать – поцелуй! Я не хотела бы мерзнуть на всех светофорах ради этого
И он, не дожидаясь повторного разрешения, притянул меня к себе и поцеловал, также тепло и нежно, как гладил. Горел зеленый, когда на последних секундах мы заметили его и успели перебежать дорогу. Несмотря на дурманящий вкус его поцелуя, на улице было слишком холодно, и поймав очередной приступ моего кашля, мы поспешили до дома.
Американец: только ты мне не ответила, что ты решила? Раскрыла мою тайную операцию по соблазнению и обещала подумать
Джулия: да, я подумала. Идем ко мне
Мы поднялись в квартиру, и я забежала в ванную. Он попросил воды и с моей подачи, отправился в ее поисках, на кухню. Через пару минут я вошла за ним и удивилась тому, что он не включил свет. При этом мне были хорошо видны его очертания – он стоял напротив окна у плиты и фонарь освещал его, через незанавешенное окно.
Я подошла ближе, наливая себе стакан воды. И он, не упуская момента, взял меня за талию и притянул к себе. С ним было приятно и спокойно даже просто стоять в обнимку. Никакого жгучего желания, никакого бурления страстей и закипания крови в венах. Я улыбаюсь, допивая воду и чувствую, как по телу разливается нежность от его прикосновений.
Тем временем, он стянул с меня свитшот и осыпал поцелуями шею и плечи. Хм. Он ниже ростом и мне приходится чуть наклоняться к нему. Ныряю руками под его одежду, проводя по мягкому животу без намека на кубики пресса, и снимаю с него свитер. Прикасаюсь к коротко бритому затылку и мурлычу от удовольствия – как я люблю эти приятные ощущения на ладонях. Он опускает бретели моего топа и нижнего белья, стремясь дотянуться до груди, и я спрашиваю – Ты хочешь здесь? Или пойдем в комнату?
– Как хочешь ты? – вопросом на вопрос отвечает он. Я беру его за руку и, не включая свет в квартире, веду в спальню. – Здесь будет удобнее, – отмечаю я, помогая ему раздеться и снять одежду с меня.
Ни на секунду я не выпадаю из нежных объятий, изучающих каждый сантиметр моего тела, обволакивающих прикосновений и поцелуев. Но всю эту идиллию, весь мой настрой на бурный и страстный секс, испортил его скромный размер. Нет, он умело им управлялся, но совсем не зажигал меня.
Справившись с первым расстройством, я решаю «простить» его неидеальность, которую он сполна компенсирует повышенной тактильностью. Но это еще не все! Спустя пару минут, он неожиданно для меня… начинает стонать! Вслух. Громко. Как это делаю я. В принципе, как стонут девушки, обычно.
Сначала я отмахнулась, решив, что мне почудилось и это мой собственный голос. Но нет, он распалялся все больше и продолжал звучать в голос. Мне, в моменте стало смешно. И хихикнув про себя, я представила себе изумление соседки-бабушки, живущей в квартире за моей стеной. Мало того, что кровать скрипит, так еще и стоны в два голоса.
Решив расспросить его об этой особенности чуть позже, я переключилась обратно на себя и свои ощущения. Он все также невероятно ласков – ни одного грубого движения, шлепка по ягодицам или щипка. Все казалось мне приторно сладким и не вызывало никакого отклика в теле.
И как будто прочитав мои мысли, он вдруг перевернул меня верхом на себя, и спросил – Как тебе нравится? Чего бы хотелось? Скажи, я ведь не умею читать мысли. Чуть помедлив, всматриваясь в темноте в его лицо, и прикидывая в уме, стоит ли доверять ему свои желания, я ответила. – Мне нравится чуть грубее и активнее. Ты сможешь двигаться быстрее?.
– ОК. Я понял!
Он сменил меня, уложив на лопатки и ускорился так, что я в момент задохнулась от волны наслаждения, запрокинув голову и прогнувшись в спине, вторя его движениям. Пришла моя очередь стонать от разливающегося по телу, удовольствия.
Американ бой – не Аполлон, но тем и хорош. Он не требует от меня неведомой идеальности, не просит быть другой – хорошей или правильной, не дает оценок. Он признает мои предпочтения и разрешает быть собой и проявляется со мной, во всей своей уязвимости. И мое уважение к этому звучащему мужчине растет в геометрической прогрессии. Мне давно не смешно. Мне приятно, что он может быть таким настоящим рядом со мною.
Джулия: мм, ты так стонал… Мне было непривычно это слышать
Американец: да, понимаю тебя. Я и сам долго шел до этого, ведь меня, как и всех русских мужчин учили все держат в себе. И родители не разрешали проявлять свои чувства
Джулия: да, такой менталитет, так нас учат. И не только мужчин
Американец: в Америке – не так. И это ты моих соседей не слышала. Они, кстати, тоже нашли друг друга на сайте знакомств. Их секс сопровождается такими звуками, что не услышишь и в итальянских фильмах.
Джулия: а ты сидишь с чашкой кофе и слушаешь их?
Американец: иногда, да (смеется). Вариантов-то у меня немного. А вообще я просто радуюсь за них. Лучше кричать и стонать от удовольствия, чем от претензий и ругани
Джулия: это правда, но у меня почему-то вторых историй больше. Я и сама была в очень жестких отношениях, где секс был способом примирения и, часто без моего на то согласия. В поисках принца и ярких эмоций, женщины часто попадают в руки психопатов. Причем другим людям, со стороны, абьюза не видно
Американец: я недавно сам узнал о такой истории и был очень удивлен. У моего друга, мама оказалась в таких отношениях – вышла замуж второй раз и вот. Никогда бы не подумал, что там творится что-то неладное, а оказалось он ее бил и унижал постоянно. И с ножом за ней бегал.
Джулия: у тебя очень интересные истории, ты находка для моего блога, расскажи что-нибудь еще! Если, конечно, ты сам не из этих героев
Американец: нет, я не из таких. Я почему-то всегда был обычным
Он остался на ночь и лежа в кровати, мы обсуждали перипетии отношений и дарили друг другу нежность прикосновений. Мне было легко и спокойно, и я не собиралась влюбляться в него.