Я проснулась позже обычного и засобиралась к морю на йогу. Хотелось перед отъездом еще раз наполниться его грациозностью и могуществом. Мой друг тоже проснулся и сообщил, что идет со мной, чтобы хоть напоследок увидеть его при свете дня.
Он долго умывался и собирался. А увидев, что я складываю плед в сумку, чтобы взять его вместо коврика, отобрал у меня со словами, что я запачкаю и испорчу его.* Я возмущенно сообщила, что вчера вернула все чистым, с чего вдруг сегодня испорчу? Но он был непреклонен, и я сдалась, не желая повтора матерной тирады в свой адрес.
Всю дорогу он вздыхал, как далеко и жарко идти. Его компания меня напрягала, но у меня была своя цель и я, как могла, абстрагировалась от него. Солнышко грело, нежный ветерок – все было чудесно, если не считать этого капризного дитя.
Наконец перед нами пляж и море – тихое, безмятежное, без единой волны. Я сложила свою сумку и кинула ее на гальку, чтобы хоть как-то смягчить свое место для занятия. Потом установила телефон на штатив, включила запись, села в позу лотоса и только настроилась на занятие, как Сочинский позвал меня.
Ему оказалось скучно смотреть на море, твердо сидеть без коврика и невкусно без кофе. Он разглядел, что чуть дальше можно устроиться на мягкие желтые пуфики и сидеть с комфортом. При этом его не смутило, что максимальный дискомфорт сейчас испытывала я, стоя на гальке и прерывая свой настрой на тренировку.
Я попробовала отмахнуться, чтобы он шел без меня, но он опять настоял на своем. Решив, что там может быть удобнее, я пошла за ним. Пуфы были свалены в кучу и никто на них не сидел. Глядя на это мой ухажер грустно заявил, что мы пришли слишком рано. Меня взбесил его беспомощный тон, и я направилась к окошку, спросить про кофе по-турецки и можно ли взять пуфики.
Девушка в окошке сказала, чтобы мы устраивались там, где нам удобно, а за кофе и пуфики нужно перевести на карту пятьсот рублей. Сочинский пожал плечами и попросил меня сделать перевод, так как он со своей карты не может. При этом он вспомнил, что задолжал за качели и уверил меня, что все вернет, как только окажется у банкомата.
Мне было совершенно непонятно, почему он отказывался делать переводы, ведь буквально вчера вечером он оплатил мне кальян и чай наличными. Но я уже смирилась с тем, что придется внести некую плату, чтобы не испортить себе отдых и не надеялась на возврат этих средств.
Вообще это было обычной практикой для меня, так как бывший муж постоянно меня просил доплачивать что-то из своего кармана. Но эти ситуации всегда отзывались во мне тревогой и неприязнью. Так и с Сочинским. Я никак не могла понять его. Предприниматель, который ездит исключительно на Мерседес, но не может оплатить пуфик и кофе? Он что, платит с кредитки?
Устроившись поудобнее, он сел разглядывать морские просторы. Я же, освободившись от его капризов, кинула тонкое парео на причал и вернулась к своему занятию, не обращая внимания на его скривившееся в усмешке лицо. – «Будешь заниматься прямо здесь, на проходе?»
Занятие наедине с собой было самым ценным в этой приключении. Голос Кати Гуру говорил мне отпустить все неприятности и вернуться к себе, к ощущениям в теле, к своим желаниям. Он был моим компасом, который не давал мне сбиться, и подсвечивал что важно удерживать внимание на себе и своих чувствах.
Я получила удовольствие от тренировки, несмотря на то что солнце было уже высоко и сильно припекало. Стоя в «кошечке» было больно коленям, и вокруг меня туда-сюда сновали люди, но я не обращала внимание ни на кого, кроме себя, а закончив, отправилась окунуться в море.
Он обещал меня поснимать, но я пошла «не туда, куда он меня отправил» и съемка не случилась. Ну и ладно! Выпив давно остывший кофе и высохнув на солнышке мы засобирались к машине, чтобы успеть посетить перед отъездом еще одно интересное место – Каньон Псахо.
Вернувшись в номер, собрала свою сумку – вещей у меня было совсем немного, попрощалась с красивым букетом, подаренным им при встрече, и вновь отметила про себя, что рада тому, что Сочинский не предлагает секс на прощание. Нас обоих, как будто накрыло ледяным душем.
Я почувствовала, что мне такой человек не подходит. Он оказался не таким, как я себе придумала. С ним я должна была соответствовать его идеалу и не проявлять своих истинных чувств, а мне это не подходит.
Но, вот вопрос, который долго мучал меня – что я в нем задела, что он так быстро снял свою маску принца и не стал пудрить мне мозг дальше, ведь абьюзеры умеют это делать годами. Тем более в отношениях на расстоянии.
Моя своевольность? Принятие собственных решений, не зацикленных на нем? Или, наоборот, увидел, что я готова подчиниться и молчать, когда Он скажет? Может посчитал, что я уже запала на него и никуда не денусь? Он исчезнет, а я буду страдать и писать длинные письма, когда мы расстанемся? Наивный.
Закинув вещи в багажник, мы направились в сторону каньона. Я не была в этом месте, поэтому была удивлена тем, что нам нужно спускаться на машине по очень крутому склону.
Он был удивлен еще больше. Пару раз мы думали оставить машину и пойти вниз пешком, но у нас оставалось совсем немного времени до вылета. И так как километровая пешая прогулка могла не вписаться в наш план «успеть все», он не сдался и съехал вниз. Но на этом приключения не окончились.
Спустившись к подножию горы, обнаружилось, что у него практически не ловит мобильная связь, и от этого он боится закрывать машину. Точнее переживает о том, что не сможет ее открыть. И поэтому отказывается от идеи пойти смотреть каньон, предлагая перекурить и поехать обратно.
Меня этот вариант совершенно не устраивал, но что в данной ситуации я могу сделать? Как скажет, так и поступим. Без машины мне отсюда выбраться будет сложно, и на самолет точно не успеть. Максимум, что я могу – поймать удовольствие в моменте, от заполнившего легкие, свежего воздуха и бегущей в десяти шагах от меня, ледяной горной речки.
Я спустилась к реке, чтобы сделать пару снимков на память и записать свои эмоции от спуска с горы, и услышала его оклик. Закончив запись, я поднялась к нему и недоуменно переспросила, – Что случилось? На что услышала, что он готов оставить машину незакрытой и пойти до каньона, но только быстро. Я не поверила своим ушам и ликовала внутри – это было лучшим вознаграждением после такой дороги.
При входе на территорию каньона висела табличка с номером телефона для оплаты входа. Уже не дожидаясь его просьбы (или возмущения и попытки свернуть обратно), я открыла телефон и оплатила нам два билета.
На территории нас встретил необычный лес – все стволы деревьев были покрыты зеленым илом, а ветви их были совсем без листвы. А потом моему взору открылся невероятно прекрасный вид – гора была будто расколота надвое, а в расщелине протекала бирюзово голубая река, к которой вели скользкие деревянные ступеньки.
Сделав пару фото, друг для друга, Сочинский предложил развернуться назад. Опять! Моему возмущению не было предела! Вот ведь – вода перед нами, все спускаются, нам осталась пара ступенек и это займет не больше пяти минут. Как можно остановиться, когда цель перед тобой?
Я не стала просить у него разрешения, и кинув, что я на минутку, уверенным шагом пошла вниз. Не хочет спускаться – пусть стоит, не мне указывать ему как поступать. А мне надо – и я спешу попробовать эту голубую гладь на ощупь. Слетев вниз, меньше, чем за минуту, я сделала селфи на фоне искрящейся от солнца, реки, и пышной зелени гор.
Сочинский окликнул меня, показывая пальцем, чтобы я зашла в воду, а он сделает снимок сверху. Я поспешила попозировать ему, раздраженно думая, что он зовет меня вернуться. Справившись за пару минут, я довольная жизнью, поднялась назад и мы начали не менее сложный подъем в обратный путь.
Он ворчал, что вся машина в пыли после поездки, и ему не успеть заехать на мойку. Я не обращала на это внимания, взвизгивая от резких непрекращающихся поворотов, чем явно веселила его.
До аэропорта мы добрались достаточно быстро и выходя из машины он выдал мне сумку, не предложив помочь ее нести. Взял свою и просто пошел рядом. Оказалось, что мы напрасно так спешили и придется больше часа ждать своей посадки в самолет. Мой телефон практически разрядился, и я попросила дать мне Power Bank. Но он ответил, что ему в дороге нужнее.
Прогулявшись вдоль стен, я нашла розетку и присела рядом, заряжая телефон. Он подсел, и вдруг положил голову мне на колени. Так по-дружески, и даже по-детски, давая мне надежду на хорошее ко мне отношение. А именно в его отношении я совсем запуталась.
В моей голове была каша – я совершенно ничего не могла понять о нем, и о себе. Я чувствовала себя физически плохо. И, несмотря на то, что побывала в красивейших местах, в мыслях я желала лишь одного – расстаться как можно скорее. Потом я соберу все пазлы и сложу в картинку.
Сейчас нужно просто пережить. Или даже выжить…
В самолете он вел себя так же отстраненно. Или как с вещью? Устраивался на меня поудобнее, то на плечо, то на колени, «шутил», неприятно тыкая меня пальцем, норовя попасть то в глаз, то в ухо. А я мягко отводила его, проговаривая, что мне неприятно.
Мой телефон пикнул. Пришло напоминание о встрече на энергопение. И хоть занятия мои уже давно закончились, но именно попеть, а точнее поорать от души, мне сейчас хотелось больше всего.
Мне показалось странным, что он ничего не говорил о том, какие у него планы на меня после расставания. Ведь в первый день он описывал мне картины того, как вскоре мы встретимся вновь. А потом я буду приезжать к нему, а он – ко мне.
Я улыбнулась, вспомнив, как радостно выпалила ему, что перееду на лето в Сочи. На что он сразу предложил составить мне компанию, приехав в гости. Но он вовсе не входил в мои планы. К тому же я еду с детьми, а в его картину мира они не входят. Да, я вспомнила, он говорил, что и детей терпеть не может. И это тоже нехороший знак.
Приземлившись в Москве, он огорченным голосом сообщил, что не сможет проводить меня до вокзала, но обязательно сопроводит до поезда Аэроэкспресс. Я облегченно вздохнула, сказав вслух, что мне жаль. Но, конечно, я рада, что он может проводить меня хотя бы немного.
Он остановился перед турникетом, докуривая свою вонючую сигарету и обнимая меня на прощанье
– Наверное в ближайшее время у меня не получится поехать в Питер, но мы с тобой точно встретимся как-нибудь – сбиваясь, будто расстроен, проговорил он себе под нос
– В Питер? Зачем в Питер? – очумело переспросила я
– Ну мы же обсуждали, что встретимся на выходных в Питере. Сейчас, боюсь, я не смогу – он затушил окурок об стену, пытаясь всучить его мне в руки
– Мне не надо, оставь себе. Ну давай позже спишемся и обсудим, как получится – стараясь сдерживать свое возмущение и неприязнь, проронила я. – Все, пока, я побежала. Возможно успею на уходящий сейчас
– Пока, пока – неприятно улыбнулся он
И я быстрым шагом направилась вперед, подальше от своего принца. Меня трясло. Как ту лань, с канала Discovery, которая притворяется мертвой, когда ее жрет лев, чтобы при удачном стечении обстоятельств, вскочить и сбежать.
Сердце билось с бешенной скоростью, мне было тяжело дышать, и я боялась обернуться и увидеть, что он идет за мной. Но этого не случилось. Я хорошо сыграла свою роль и он ушел, довольный собой. А я встала в тамбуре Аэроэкспресса, включила ДДТ, и пела, не сдерживая слез.
Две мечты да печали стакан
Мы, воскреснув, допили до дна
Я не знаю, зачем тебе дан
Правит мною дорога-луна.
И не плачь, если можешь, прости,
Жизнь – не сахар, а смерть нам не чай
Мне свою дорогу нести
До свидания, друг, и прощай!
Это все, что останется после меня,
Это все, что возьму я с собой…
(с) Группа ДДТ «Это все…»
Что нам ветер?
Да на это ответит
Несущийся мимо,
Да сломавший крыло.
И упав, между нами,
Так недолго любимых
Разбил он объятья,
как простое стекло.
(с) Группа ДДТ «Ветер»
За эти полчаса в дороге мне стало заметно легче, и даже попав под дождь на площади трех вокзалов, я не расстроилась. При входе в поезд меня узнала проводница, а в вагоне обратно я ехала одна. Но вместо того, чтобы сесть и порассуждать на тему произошедшего, отправилась ужинать в вагон-ресторан. Явно в поиске новых приключений.
На мое счастье, приключения не спешили ко мне навстречу, и я, перекусив и насмотревшись, на пьющих людей в ресторане, поспешила оттуда уйти.
Сразу с поезда я зашла домой за ковриком и отправилась на Стадион заниматься йогой. Я вдыхала свежий воздух и выдыхала накопленный за эти дни негатив. Выкладывая йогу в сторис, подписала, что со мной что-то не так. И на этой фразе себя словила.
Записала самой себе напоминание, повторять как мантру:
– Я в порядке. Я могу ошибаться. Я хороша такой, какая есть. Вспомни, милая, что ты знаешь про абьюз? Какие чувства порождают в нас деструктивные люди?
– Ё-маё! Это же то самое! Чувство, что со мной что-то не так, плюс чувство вины за свое «неправильное» поведение, сомнения в своей «нормальности» и достоинстве. От этого месива меня мутило, и не давало покоя.
И я разозлилась. Сильно! На него – за то, что позволял себе такое обращение. И на себя, что не отстояла сразу своих границ. И именно этой агрессией, вывела себя из состояния замершей жертвы. Открыла приложение, нашла его анкету и сразу же отправила в черный список и заблокировала в WhatsApp.
Что же такое любовь к себе? Это такое отношение к себе, когда ты осознаешь, что, когда на тебя давят, и тем более кричат – это не норма. Что с тобой так нельзя. Но осознания мало, об этом нужно твердо заявить нарушителю твоих границ и не соглашаться на уступки.
Что важно замечать в моменте? Любой дискомфорт, будь то телесная зажатость или эмоциональная, когда твои чувства не принимают и обесценивают. Возвращайся к мыслям, чувствам, к телу и спрашивай себя несколько раз в день – Как мне сейчас? Действительно ли я в норме?
Жалею ли я о поездке? Нет. Она напомнила мне о том, что надо доверять себе, и пора перестать быть удобной. А еще я была в любимом городе, в который через пару дней отправлюсь с детьми на месяц.