«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941—1957 УДК 050(091)(73) «1941/1957» Новый журнал ББК 76.024.712.18(7Сое) «Новый журнал» Я11 Рецензенты: Суханов В. А. (др. филол. наук, проф., зав. каф. истории русской литературы ХХ в. Томского государственного университета); Матвеева Ю. В. (др. филол. наук, проф. каф. русской и зарубежной литературы Уральского федерального университета) Научный редактор: А. Г. Тимофеев Составление, вступительная статья, комментарии С. Пестерева «Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941—1957. – М.: Новое литературное обозрение, 2026. Переписка историка Михаила Михайловича Карповича и писателя Марка Александровича Алданова велась с 1940 по 1957 год. Спасаясь от войны, Алданов привез в Америку идею издания толстого русского литературного журнала и при поддержке М. Карповича создал «Новый журнал», продолжающий существование до сих пор. Книга, в которой собраны их письма друг другу, содержит подробности уникальной «редакторской кухни» – о подготовке номеров к выходу, работе с авторами, поиске спонсоров и многом другом. Помимо редакционных дел переписка затрагивает и широкий круг вопросов жизни американских и французских эмигрантов – от литературных и общественно-политических до бытовых. Среди наиболее часто упоминаемых лиц в ней фигурируют И. А. Бунин, В. В. Набоков, А. Ф. Керенский, М. В. Вишняк и Б. И. Николаевский. Публикуемые документы хранятся в Бахметевском архиве (США) и Доме-музее Марины Цветаевой (Россия) и печатаются впервые, за исключением нескольких оговоренных случаев. Фото М. А. Алданова – Бахметевский архив русской и восточноевропейской истории и культуры Колумбийского университета. Из собрания М. А. Алданова. Фото М. М. Карповича – Новый журнал. 1959. № 58. На обложке: Photo by М. X. on Unsplash.com ISBN 978-5-4448-2921-9 © С. Пестерев, составление, предисловие, комментарии, 2026 © ГБУК г. Москвы «Дом-музей Марины Цветаевой», письма, 2026 © C. Тихонов, дизайн обложки, 2026 © ООО «Новое литературное обозрение», 2026 Редакционная политика «Нового журнала» в переписке М. Алданова и М. Карповича Посвящается Анне Сергеевне Сваровской, открывшей мне мир русского зарубежья Переписка Марка Александровича Алданова (1886–1957) и Михаила Михайловича Карповича (1888–1959) охватывает 18 лет (1940–1957). За эти годы в жизни каждого из собеседников и в мире в целом произошло множество событий, и письма замечательно отражают их, раскрывая новые грани отношений внутри эмигрантского сообщества. Но прежде чем рассказать о тематике писем, напомним о значении каждого из корреспондентов для российской истории и культуры. Обозначим основные этапы жизненного пути Марка Алданова. Он родился в 1886 году в семье успешного сахарозаводчика Израиля Моисеевича Ландау, окончил Киевский университет, много путешествовал («только в Австралии не был»). Работал химиком в Сорбонне в лаборатории Виктора Анри, во время Первой мировой войны применял свои знания для защиты западных границ России. В возрасте 33 лет эмигрировал через Константинополь в Европу, в 1924 году обрел постоянное место жительства в Париже (с 1930‑х годов подолгу жил и в Ницце). Активно писал, сотрудничал с «Современными записками», «Последними новостями» и рядом других изданий. Вторая мировая война вынудила его перебраться за океан на семь лет, однако друзья, воспоминания и привычки остались во Франции, поэтому с 1948 года и до своей смерти в 1957‑м Алданов жил в Ницце на авеню Жорж Клемансо. В первую очередь Алданов известен как писатель. Его перу (хотя справедливее, конечно, будет сказать, что пишущей машинке) принадлежат около двух десятков романов и повестей на исторические сюжеты, а также множество очерков, преимущественно портретного характера. Среди его литературно-эстетических ориентиров традиционно отмечается Л. Толстой, а тематически Алданов тяготеет к переломным моментам истории, в первую очередь революциям. Его роман «Истоки» наиболее выпукло демонстрирует одну из ключевых интенций алдановского творчества – рефлексию над причинами и динамикой развития кризисных и трагических исторических событий. Все художественные произведения написаны им уже после революции, поэтому рискнем утверждать, что классическая эмигрантская травма изгнания оставила в творчестве Алданова заметный след. Отсюда вытекает и сквозящий в его произведениях скептицизм, отмечаемый многими критиками и исследователями[1]. Среди других ипостасей писателя необходимо отметить политическую: он был членом Трудовой народно-социалистической партии и входил в ее Заграничный комитет. Среди постулатов партии выделялось равенство всех рабочих классов и интеллигенции. «Энесы» отрицали террор как средство политической борьбы, что делало их весьма уязвимыми в кровопролитной революционной борьбе той поры. Отметим, что Алданов покинул Россию как раз по политическим мотивам. В эмиграции политические дискуссии активно продолжались преимущественно на страницах прессы и на небольших собраниях, их влияние на жизнь метрополии сводилось в основном к усилению репрессий, но накала страстей это не убавляло. В газетах и журналах Алданов размещал преимущественно художественные тексты, а основную политическую деятельность вел более кулуарно – в различных комитетах, при личных встречах и, разумеется, в переписке. К политике примыкала и общественная деятельность, в которой можно выделить несколько магистральных направлений. Во-первых, поддержка нуждающихся коллег-писателей. Близость Алданова к благотворительным фондам (Толстовский фонд, Фонд помощи русским ученым и писателям, Бахметевский фонд, Общество ремесленного труда – ОРТ) позволяла ему обращать внимание меценатов на писателей, испытывавших трудности. Многочисленные архивные письма – ему от просителей и его письма влиятельным соотечественникам – позволяют видеть в нем успешного посредника, к мнению которого прислушивались меценаты и которому доверяли менее удачливые друзья и коллеги. Во-вторых, масонство. Участие в собраниях «вольных каменщиков» с 1920‑х годов (ложа «Северная звезда», затем «Свободная Россия», в США – «Россия») способствовало установлению связей с другими неравнодушными людьми и рефлексии по множеству общественно-политических и философских вопросов. Реальный практический эффект от подобных собраний, впрочем, вряд ли может быть адекватно оценен, в том числе и потому, что большинство документов до нас не дошло. В целом можно утверждать, что общественная деятельность Алданова – это культура салонов Серебряного века, партийных заседаний и масонских лож, дополненная ныне уже забытой культурой переписки. Редакторская деятельность, наиболее полно представленная в настоящем издании, – также значительная, но еще не до конца изученная грань алдановской личности. «Новый журнал» стал закономерным продолжателем традиций «толстого» русского журнала. Проект Алданова и М. Цетлина (вдохновленный И. Буниным) оказался очень успешным и жизнеспособным, пережив своего «старшего товарища» – газету «Новое русское слово». Вскоре после открытия журнала Алданов отошел от редакторских обязанностей сначала номинально, продолжая принимать решения о составе номера и работе с авторами; но после возвращения в Европу и конфликта с М. Цетлиной в конце 1947 года дистанцирование от журнала состоялось и фактически. Михаил Карпович родился в Тифлисе (Тбилиси) в 1888 году. Во время учебы в гимназии увлекся историей и политикой, из‑за чего примкнул к партии социалистов-революционеров (эсеров) и получил повышенное внимание охранки. Поступил на историко-филологический факультет Московского университета, который окончил в 1914 году. Весной 1917 года стал личным секретарем Б. А. Бахметева, посла Временного правительства в США, но из‑за Октябрьского переворота возвращение в Россию стало невозможным. В 1927 году начинается академическая карьера М. Карповича в Гарвардском университете: профессор А. Кулидж приглашает его прочитать курс лекций по русской истории. Многолетняя работа в университете приводит к получению должности доцента (associate professor) в 1933 году, профессора истории в 1946‑м и заведующего кафедрой славянских языков и литературы – в 1949‑м. В отставку М. Карпович уходит в 1957 году, всего за пару лет до своей смерти от туберкулеза[2]. Наибольшей заслугой М. Карповича традиционно признается создание школы славистики и воспитание целой плеяды влиятельных американских ученых – Р. Пайпса, М. Малии, Л. Хаймсона, Н. Рязановского, З. Бжезинского, М. Раева, Ф. Каземзаде и др. Этому способствовало сочетание высокого профессионализма и эрудиции с такими личными качествами, как отзывчивость, умение объяснять и увлекать, демократизм, объективность. Отличный уровень английского языка сыграл в этом далеко не последнюю роль. Карпович вел три курса в Гарварде: «Введение в историю России», «История идейных течений в России» и «Русская литература». Наиболее успешные и увлеченные студенты могли стать его аспирантами, и тогда уровень поддержки молодых талантов становился максимальным. Страдавшему от нехватки денег Ф. Мозли Карпович предложил подработку при университете, писавшего диссертацию об эсерах О. Радки он познакомил с М. В. Вишняком и В. М. Черновым, испытывавшему проблемы с жильем Н. Рязановскому предложил пожить у себя. Таким образом, установки и ценности множества американских специалистов по России были подготовлены Карповичем и его учениками. Несмотря на колоссальную загруженность педагогическими и административными вопросами, М. Карпович написал несколько значимых исторических трудов. К их числу относятся «Imperial Russia, 1801–1917» («Имперская Россия, 1801–1917»), а также написанная в соавторстве c В. Боуденом и Э. Ашером «Economic History of Europe since 1750» («Экономическая история Европы после 1750 г.»). Редактирование трехтомных «Очерков по истории русской культуры» П. Н. Милюкова также можно упомянуть в качестве научных достижений Карповича. Из нереализованных, опять же по причине нехватки времени, проектов отметим десятитомную «Историю России» – написанными оказались только начальные тома, порученные Г. В. Вернадскому. Согласно историческим взглядам М. Карповича, пути развития России и Европы сближаются. Используя компаративные методы, он доказывал, что обе эти культуры были частью западной традиции, что в XX веке Россия успешно двигалась к реализации своего политического и экономического потенциала, и лишь революция 1917 года отрезала ее от Европы. Либерализация и развитие капиталистических связей в дореволюционные годы прерываются захватом власти Советами, которые являются скорее тормозом в развитии России, нежели ее двигателем. Сама революция не воспринималась им как неизбежное явление – напротив, прогресс отдалял вспышку насилия, но война нарушила эту динамику и сделала возможным государственный переворот. С «Новым журналом» М. Карпович был связан с момента его основания. Дав обещание, что будет сотрудничать, только что прибывшему из Франции Алданову, он вскоре оказался полностью вовлечен в редактирование издания, получив после смерти М. О. Цетлина единоличное руководство. Его преемник на этом посту Роман Гуль отмечал, что Карповичу-редактору были присущи высокая интеллектуальная и духовная культура, подлинное чувство литературы, профессионализм, благожелательное отношение к авторам, а также стремление к объективности, выражающееся в предоставлении площадки для выступления авторам с различными взглядами. «Новый журнал» был не единственным изданием, которое редактировал М. Карпович. Вместе с У. Чемберлином и Д. Мореншильдом он выпускал журнал «The Russian Review», ставший со временем одним из ведущих периодических изданий для славистов. С 1941 по 1947 год Карпович был заместителем главного редактора, а следующие два года – главным редактором. Изначально журнал был ориентирован на достаточно широкую публику, во многом благодаря позиции Д. Мореншильда: в первых номерах журнала были опубликованы эссе В. Набокова о Лермонтове, очерки Алданова «Граф Витте», «П. Н. Дурново», «Русская коммуна в Канзасе»; только в 1974 году при участии профессора Т. Эммонса журнал приобрел свойственную ему сейчас академическую направленность. Содержание переписки Предлагаемый корпус переписки содержит 374 письма: 165 – М. Алданова и 209 – М. Карповича. В примечаниях впервые публикуются 56 писем к третьим лицам и от них. Большинство материалов хранится в Бахметевском архиве Колумбийского университета (Нью-Йорк, США), 14 писем находятся в фондах Дома-музея Марины Цветаевой в Москве. Временные рамки: с 1940 по 1957 год. Из 18 лет эпистолярного общения наибольшей интенсивности переписка достигает в 1944–1946 годах. Общение между М. Алдановым и М. Карповичем завязывается в январе 1941 года, когда перебравшийся в Америку Алданов начинает активно выстраивать связи с местными деятелями культуры и искусства – во многом ради создания в США «толстого» журнала, который наследовал бы «Современным запискам». Карпович обещает «всемерное сотрудничество» в этом деле, которое полностью совпадает с его собственными планами. Еще в 1935 году в письме к М. Вишняку он отмечал: Трудно представить себе большее несоответствие, чем то, которое существует между численностью здешней русской эмиграции и скудостью ее культурных сил и ресурсов[3]. Огромная волна беженцев из Европы в начале 1940‑х годов дает США множество громких имен, готовых на новом месте продолжать свою деятельность, поэтому момент для нового начинания наиболее подходящий. На первом этапе Карпович предлагает составить воззвание к потенциальным спонсорам[4], а Алданов выражает надежду на деятельное участие М. Цетлиной в работе с «друзьями журнала». Еще один вопрос, неоднократно поднимающийся Алдановым в первых письмах, – документы для его родственников Полонских, оставшихся во Франции. До середины 1943 года переписка не слишком интенсивная. Причиной тому болезни, бытовые неурядицы, загруженность каждого из корреспондентов. При этом в письмах не раскрывается, как М. Карпович получил статус редактора «Нового журнала». Наиболее вероятно, что основное предложение было сделано при личной встрече с М. Алдановым в Нью-Йорке. В одном из писем Алданов напоминает: «…ведь именно я Вас упросил стать редактором „Нового Журнала“». С этого момента переписка переходит в основную фазу – с описанием редакционной кухни, включавшей в себя формирование новых номеров «Нового журнала» и поиск средств для их выпуска, работу с авторами и многое другое. Ключевые события биографии корреспондентов и истории журнала находят отражение в этой переписке. Последние годы жизни сооснователь журнала М. О. Цетлин проводил, работая над своими текстами о символистах и редактируя журнал. Однако диагностированный еще в юности туберкулез костей постепенно приковал Цетлина к постели, и начиная с 1944 года его состояние не позволяло ему руководить «Новым журналом». У Алданова и Карповича появляется потребность в нахождении возможной замены Цетлину. Карпович пишет: Очень Вы меня огорчили сообщением о безрадостном положении М. О., хотя я и был к этому подготовлен. Ведь он с начала лета не выходил из больницы и бо́льшую часть этого времени, по-видимому, лежал в постели! Для меня это настоящее личное горе, т.<ак> к.<ак> я очень люблю и ценю М. О. Заботит и судьба журнала. Нелегко нам будет заместить его. <…> Да что-то такое нужно делать даже и независимо от исхода его болезни, поскольку он сейчас, как Вы пишете, окончательно отошел от дела. Тут несколько вопросов. 1) Я не могу и не хочу оставаться единоличным редактором журнала. Согласитесь ли Вы дать свое имя вместо имени М. О.? 2) Если нет, то кто будет вторым официальным и третьим фактическим редактором? Я возвращаюсь к мысли о Денике, который во многих отношениях кажется мне человеком наиболее подходящим (я приводил Вам свои доводы). Но я не знаю, согласится ли он, и не знаю также его «удельного веса» в глазах большинства наших сотрудников: насколько «общепризнан» его авторитет – в той мере, в какой это можно сказать о каждом из нас троих? Если не Денике, то кто? Я боюсь и Николаевского, и Зензинова – боюсь избытка «принципиальности» и упрямства и в том и в другом случае. Тимашев? Но это, пожалуй, придаст журналу слишком «правый» характер. Понимаю, что по существу это нелепость, но тактически, м.<ожет> б.<ыть>, все-таки лучше иметь кого-нибудь из социалистического лагеря. Безусловно, «правый» крен также не устраивал Алданова, и он в целом меньше Карповича спешит с поиском новой кандидатуры (ведь основной объем работы по журналу лежит все же не на нем): Вашему предложению о Ю.<рии> П.<етровиче> Денике (его соредакторство) я очень рад (хотя Вера Александровна <Александрова>, по-моему, работала бы больше и успешнее). Но Марья Самойловна убедительно просит нас «не торопиться». Кандидатура В. А. Александровой появляется в переписке неоднократно, перед отъездом в Европу Алданов снова пишет: Мое мнение остается прежним: единственным редактором должны остаться Вы, но для помощи Вам надо бы найти человека в Нью-Йорке. Я думаю, что наиболее подходящим человеком была бы Вера Александровна. Она работница, труженица и сняла бы с Вас три четверти забот. Более серьезное обсуждение потенциальных кандидатов прошло уже во время одной из личных встреч в Нью-Йорке, и, судя по тому, что новый редактор не появился до самой смерти М. Карповича в 1959 году, решение, устраивающее всех, так и не было найдено. Вера же Александрова в дальнейшем успешно проявит свои редакторские способности в Издательстве имени Чехова. Еще одним значимым событием становится отъезд М. Алданова в Европу в 1946 году. Бо́льшую часть жизни в эмиграции Алдановы провели во Франции, где жили их друзья (Бунины, Зайцевы) и родственники (Полонские). Бегство от нацистов в США стало вынужденной мерой, поэтому пересечение Атлантики обратно было лишь вопросом времени. Алданов неоднократно подчеркивал преимущества жизни на Лазурном берегу: Месяца через полтора мы уедем в Ниццу опять: там климат гораздо лучше, жизнь спокойнее и дешевле, что, к сожалению, имеет для нас большое значение; Пароходных билетов в Нью-Йорк нет <…>, но я не слишком огорчаюсь <…>. Жизнь здесь и вдвое дешевле, чем в Америке <…>; Надо возвращаться в Нью-Йорк, и, каюсь, мне не хочется, хотя я очень люблю Соединенные Штаты: никогда у меня не будет там такого досуга для работы, как теперь, и, вероятно, я никогда не буду так много работать, как в одиночестве Ривьеры. М. Карпович предполагал, что поездка может быть эмоциональной, и рассчитывал на скорое возвращение «соредактора»: Очень завидую Вам, что Вы едете в Париж. Вы, вероятно, удивитесь. Но, хоть я и отдаю себе отчет в том, что там сейчас мало радостного, все-таки тянет посмотреть. Думаю, что и встречи с русскими эмигрантами будут и радостные, и печальные, м.<ожет> б.<ыть>, больше печальных, чем радостных. С нетерпением буду ждать Вашего возвращения – не только потому, что тогда кончится мое редакционное одиночество (не смущайтесь – оно не слишком меня пугает), но и потому, что смогу услышать от Вас рассказ о Ваших впечатлениях. Первый отъезд планировался недолгим: отплывая в августе, обратный билет Алданов предполагал взять на октябрь. Однако, как он сокрушался затем, с этим билетом вышла печальная история. В Нью-Йорке обратные билеты продаются только на аэропланы. Приехав сюда, я записался в три агентства. Оказалось, что немногочисленные пароходы совершенно переполнены, и мне ровно ничего не обещают. Я готов был пойти на двойной расход: купить аэропланный билет. Мне предложили на январь! Этого я никак не ожидал. Нет ничего постояннее временного, поэтому оказаться в США у Алданова получится лишь в апреле 1948 года. В июне того же года он ставит точку на своем американском этапе жизни: «Я сегодня продал Скрибнеру две книги, в том числе том рассказов. Теперь дела в Америке кончил», – и через несколько недель сигнализирует о скором отъезде: «Если не произойдет ничего в Европе, мы уедем 17 августа». За оставшиеся восемь с половиной лет своей жизни Алданов приезжал в Нью-Йорк лишь два раза: в 1951 году (март – июль) и в 1953‑м (июнь – октябрь). Если у уставшего от Америки Алданова была возможность уехать в близкую его сердцу Францию, то у Карповича таким «местом силы» была его дача в Вордсборо в Вермонте, «штате зеленых гор». Бо́льшую часть свободного времени он проводил там с семьей и нередко гостившими у него друзьями. Однако свободного времени было невероятно мало. Это приводило к постоянному напряжению из‑за обилия дел, нужно было расставлять приоритеты и жертвовать какими-то из задач. Карпович редко делился такими деталями, однако в этой переписке несколько раз встречаются его жалобы на усталость и здоровье. Алданов замечал: Немного меня встревожило Ваше сообщение, что у Вас было нечто вроде нервной депрессии. Не слишком ли Вы себя переутомляете? У меня тут и «угрызения совести»: ведь именно я Вас упросил стать редактором «Нового Журнала», на что Карпович резонно возражал: Напрасно Вы себя в чем-то упрекаете в связи с тем количеством времени, которое я трачу на общие наши журнальные дела. Во-первых, делаю я это вполне добровольно и, в общем, не без удовольствия, т.<ак> к.<ак> дело это для меня интересное. Во-вторых, взявшись за какое-либо дело, надо его делать как следует. Со временем, однако, дела только накапливаются, и в последних письмах ссылка на постоянную занятость звучит часто: …как это теперь часто со мной бывает, я опять запутался в разнообразных делах и невольно запустил свою корреспонденцию; Ничего нового в моем положении нет, но, как и раньше, я как-то не умею справляться вовремя с разнообразными текущими делами и потому нахожусь в перманентном кризисе – недоконченных дел, невыполненных обязательств и неотвеченных писем (я уже не говорю о ненаписанных статьях и книгах!). Меня это, признаться, очень тяготит, и потому я все больше и больше мечтаю о приближающемся сроке моей университетской отставки (кроме текущего академического года мне остался еще один). В последнем из имеющихся писем Карповича к Алданову этот мотив также присутствует: Много раз сам собирался писать Вам и чувствую себя очень перед Вами виноватым (как, увы, и перед многими другими), что так долго не привел это намерение в исполнение. Оправдываться не стану, а только попрошу Вас поверить мне на слово, что никаких других причин, кроме той суеты, в которой я живу, для моего молчания не было. Одна из ключевых проблем, с которой традиционно сталкивались почти все эмигрантские инициативы, – финансирование. Первоначально деньги на несколько номеров были даны Б. Бахметевым и С. Либерманом, с развитием журнала находились и новые спонсоры, однако ситуация неопределенности сохранялась почти всегда. Карпович сетовал: Но у нас вообще все 4 года нет никакой финансовой «базы»: мы ведь существуем от книги к книге <…> Марья Самойловна, как всегда, говорит, что мы будем существовать «вечно». Я далеко не так в этом уверен. Несмотря на мрачные предчувствия, деятельность по поиску средств велась им энергично. В наиболее тяжелые периоды устраивались и специальные мероприятия: Тем временем положение у нас довольно трудное. В последний мой приезд в Нью-Йорк должно было состояться у М. С. собрание «спонсоров» с моим участием, но, кроме Атрана и Шуба, никто не пришел. Атран ограничился тем, что обещал написать Столкинду, чтобы тот из Франции письменно оказал воздействие на других «спонсоров». Шуб опять отстаивал свою старую идею о создании оборотного капитала в пять тысяч долларов. Решили начать кампанию по сбору этих средств. Я уже написал ряд «убедительных» писем, а осенью предполагается устроить концерт или банкет, или и то и другое вместе. В 1947 году положение журнала стало настолько шатким, что Алданов задавался вопросами: С большим нетерпением жду книги «Нового Журнала». Когда же она выходит? Выйдет ли 17-ая? В крайнем случае всегда можно, не закрывая журнала, превратить его из периодического издания в непериодическое: наберутся деньги – выйдет книга. Но, разумеется, это именно «крайний случай». Карпович в ответ подтверждал нерешенность финансовых проблем: Вы пишете, что всегда можно превратить журнал из периодического в непериодический и выпускать книгу, когда наберутся деньги. Но ведь, в сущности, мы это и делаем. Перед каждой книгой вопрос о деньгах встает перед нами снова. И ведь уже был случай, когда мы выпустили только 2 книги в год. Признаться, меня это очень угнетает. Даже и с тремя книгами по 304 стр.<аницы> мне не хватает места, и у меня завал материала. При неуверенности насчет срока выхода книги нельзя ее планировать, трудно заказывать статьи. Мне неудобно перед авторами! В 1951 году журнал получил субсидию Фордовского фонда, что решило финансовые проблемы журнала и освободило его от влияния М. Цетлиной. Среди других журнальных забот, раскрывающихся в переписке, встречается смена типографии и переход на новую орфографию. Первые одиннадцать номеров были выпущены в «Гринич Принтинг» («Grenich Printing Corp.»), однако в конце 1945 года Алданов сообщал из Нью-Йорка: Марья Самойловна окончательно поссорилась с Гринич Принтинг. Они безобразно затягивали работу, – это правда. Все же мне жаль, что мы от них уходим. Новая типография братьев Раузен («Rausen Bros.») «клятвенно обещала» обеспечить быстрые сроки набора, и, несмотря на некоторые шероховатости вначале («Я удручен гомеопатическими дозами, в которых приходит корректура. Где же все остальное? Чем Раузен объясняет их медлительность?»), сотрудничество ее владельцев с «Новым журналом» длилось более двух десятилетий. Выбор орфографии – это выбор в том числе и политический. Проведенная в 1918 году большевиками реформа русского языка, разумеется, была встречена большинством эмигрантов, особенно консервативных и знатных, в штыки. Несмотря на то что большевики лишь завершили начатый еще при царской власти процесс, обвинительной формулой было именно «революционное кривописание». Новые нормы охотнее принимали в демократических кругах, а также в среде сменовеховцев и евразийцев. В редакции «Нового журнала» сторонником новой орфографии был Карпович, чья эмиграция была результатом не столько личного выбора, сколько сложившихся обстоятельств (поэтому политической принципиальности было в нем значительно меньше): …мне хотелось бы видеть по крайней мере бо́льшую часть журнала напечатанной по новой <орфографии>, во избежание излишней пестроты. Изначально журнал, основанный старосветскими эмигрантами, придерживался дореволюционной орфографии, однако уже вскоре Алданов заметил: Пятая свобода, свобода орфографии, провозглашена на обложке восьмой книги «Н. Журнала». По-моему, это хороший выход. Думаю, что Игнатьева следует печатать по старой орфографии <…>. Некоторые из авторов настаивали на привычном им правописании, однако за двадцать лет, прошедших со времени их отъезда из России, порядки значительно поменялись и появился определенный советский энтузиазм, связанный с ходом Второй мировой войны. Все это привело к тому, что такой ценитель прошлого, как Алданов, после вопроса Карповича: С некоторым трепетом хочу спросить Вас, не позволите ли Вы набрать Ваш рассказ по новой орфографии. Соображения у меня чисто практические: это сильно упростит набор и корректуру. Корректируя зайцевский отрывок, мне пришлось неоднократно менять новую орфографию на старую и, в частности, вставлять твердый знак, который наборщик пропустил во многих случаях. Вот И.<ван> А.<лексеевич> Бунин, которого мы печатали по старой орфографии, нашел же возможным печататься по новой и в парижских изданиях, и в «Новосельи», — был вынужден пойти на уступки: Не скрою, старая орфография мне приятнее. Но если это затруднительно и если я оказываюсь в единственном числе, то печатайте (в случае принятия рассказа) по новой. Любопытна формулировка, с которой переход на новое правописание осуществила газета «Русская мысль» в 1956 году: Все чаще поступают просьбы о переходе на новую орфографию. Они исходят как от новых эмигрантов, так и от молодежи, совершенно не знающей старого правописания. <…> Кроме того, Редакции известно, что отдельные номера газеты попадают в руки советских граждан, то есть категории читателей, наиболее интересной с точки зрения борьбы с большевизмом. Без взаимного понимания и доверия такая борьба немыслима[5]. Окончание Второй мировой войны привело к возникновению новой волны эмигрантов самого разного толка: как бывших советских граждан, открывших для себя европейскую жизнь, так и коллаборационистов, по разным причинам служивших захватчикам. Русское зарубежье и по этому вопросу не имело единодушного мнения, где провести границу между personae grata и personae non grata. Для журнала сотрудничество с невозвращенцами также имело свои плюсы и минусы, о чем рассуждал Карпович: Казалось бы, мы должны хвататься за все, что идет из России, о внутренней жизни к<ото>рой мы так мало знаем. С другой стороны, при условиях тоталитарного режима, вероятно, других способов получать такой материал, кроме как от дезертиров, перебежчиков, невозвращенцев, у нас и быть не может. Какие другие «голоса из России» могут до нас дойти? Я не знаю поэтому, можем ли мы становиться на очень строгую точку зрения насчет личных моральных качеств авторов документов (для суждения о которых у нас к тому же и данных, в сущности, нет). Не должны ли мы расценивать этот материал только с точки зрения его аутентичности? К этому присоединяется и политический вопрос. Эти люди, какие бы они ни были, стремятся высказаться, хотели выступить публично против той диктатуры, с к<ото>рой и мы считаем нужным бороться. Где же им еще печататься, как не в [таких] органах свободной эмигрантской мысли? В результате с помощью Б. И. Николаевского была придумана форма, в которой лучше всего это было сделать: Он предложил нам открыть в журнале новый отдел (конечно, мы не были бы обязаны иметь его непременно в каждой книжке), назвав его «Документы эпохи» (или что-нибудь в этом роде). Помещая этот материал в первый раз, мы могли бы предпослать ему небольшое предисловие от редакции, в к<ото>ром указать, что мы видим в нем ценную информацию и в качестве таковой его и помещаем, что в этих документах могут быть политические суждения, с к<ото>рыми мы не согласны, но что мы берем на себя ответственность только за подлинность материала. Алданов же относился к перспективам сотрудничества с потенциальными коллаборантами значительно более прохладно: Дело идет никак не о фактах, а о том, можно ли печатать статьи людей, выражавших во время этой войны эти пораженческие настроения и проявлявших «положительное отношение к немцам». <…> Я решительно против того, чтобы, хотя бы в особом отделе и с редакционной оговоркой, печатать что бы то ни было, исходящее от людей, которые сочувствовали немцам или возлагали на них надежды. Такая информация, какую дал нам Гуль – Новиков, очень ценна и интересна. Но уже против Иванова-Разумника с его информацией я возражал бы. Впрочем, не обошлось и без курьезных совпадений: первое появление положительной рецензии на Иванова-Разумника состоялось в 1953 году, в одном номере с окончанием алдановской «Повести о смерти». Постепенно, с отходом Алданова от редактирования и появлением в составе редакции Р. Гуля, политические симпатии авторов журнала стали гораздо более разнообразными. Помимо притока неизвестных авторов, возобновление полноценного сообщения между Европой и Америкой могло привести и к появлению значительных имен со страниц «Современных записок» в «Новом журнале». Алданов был гораздо больше связан с европейскими писателями, поэтому Карпович рассчитывал на его помощь: …нам надо более энергично привлекать сотрудников из Европы. Очень надеюсь в этом отношении на Вас и Марью Самойловну. Имею в виду в первую очередь Адамовича и Ремизова и поэтов. Мнение Алданова было значимо при обсуждении возможных кандидатур: Хочу спросить у Вас вот о чем. Недавно я получил письмо от Глеба Струве, к<ото>рый перечисляет в качестве возможных сотрудников следующих лиц, живущих в Англии: С.<емена> Л.<юдвиговича> Франка, его сына Виктора (историка), П.<авла> П.<авловича> Муратова, Н.<иколая> Метнера, С.<ергея> А.<лександровича> Коновалова, Н.<адежду> Городецкую. Большинство упомянутых авторов так и не появились в журнале, но самые значимые «французы» (Адамович, Ремизов) не сразу, но все-таки в «Новом журнале» опубликовались. Особняком стоит сюжет с приглашением в журнал А. И. Деникина. Приехавший после войны в Америку, «больной и без гроша, в надежде жить литературным трудом», генерал был значительной фигурой в русской эмиграции, и его имя было способно привлечь к журналу немало читателей. Проблема состояла в том, что придерживавшийся активной жизненной позиции даже на склоне лет Деникин не только писал аналитические и мемуарные тексты, но и строил планы по объединению всех антисоветских сил. Предоставление площадки для политических деклараций не входило в планы редакции «Нового журнала», и интерес к сотрудничеству стал постепенно затухать. Вскоре после этого Карпович замечал: Я продолжаю считать, что его декларативные статьи были бы для нас малоинтересны и малополезны. Но в разговоре с ним выяснилось, что у него есть, по-видимому, чрезвычайно интересный материал о власовцах. Статья об этом могла бы представить значительный интерес для наших читателей. В тенденции статьи можно не сомневаться. Присланная генералом статья также содержала неудобный для публикации материал («…в очень резкой форме нападает на „соглашателей“ в Париже и на патриаршую церковь в России и, кроме того, цитирует свой манифест к добровольцам»), и несогласный на ее сокращение Деникин так и не был напечатан в журнале. Достаточно быстро журнал приобретает значительный статус в эмигрантском сообществе, поэтому количество полученного материала начинает превышать вместимость одного номера (первые 11 номеров – 400 страниц, затем – 300). Редакции приходится расставлять приоритеты и лавировать между амбициями авторов. Вынесенная в заголовок книги фраза Карповича про «священное право редакции» отражает этот нерв выстраивания продуктивных для каждой из сторон рабочих отношений. Самое живое проявление эта стратегия находит в обсуждениях наиболее эмоциональных и восприимчивых, но при этом и авторитетных авторов «Нового журнала». В отношении острополемичного М. Вишняка Алданов замечал: Я не обижаюсь на Марка Вениаминовича, зная двадцать пять лет, что он иначе чувствовать не может; он о том, что его рецензия отложена, пишет приблизительно так, как если бы мы отравили его мать. Долгое знакомство Вишняка и Алданова еще по парижским «Современным запискам» приводит к особому тону их бесед. Так, Алданов писал Карповичу: Если с Вишняком опять будет политический торг об отдельных пассажах, то очень хотелось бы, чтобы Вы его взяли на себя. Почему-то на Вас он обижается всегда гораздо меньше, чем на меня и на Цетлина. Еще одна напряженная ситуация, связанная с М. Вишняком, – полемика со статьей скончавшегося за два года до этого П. Н. Милюкова. Вопрос, стоявший перед редакцией, – уместность перепечатки из парижских «Последних новостей» статьи «Правда о большевизме» и дискуссии с человеком, который не может дать ответа на полемические выпады. Любопытно, что в письмах, отправленных одновременно («Наши письма скрестились»), редакторы демонстрируют противоположные позиции, не смягченные необходимостью найти компромисс с позицией собеседника. Алданов (при поддержке М. О. Цетлина) подчеркивает нежелательность подобной публикации: Мы до сих пор никогда ничего не перепечатывали; Из уважения к памяти Павла Николаевича <Милюкова> мы не могли бы цензурировать его статью <…>; …совершенно неудобно вступать в полемику со скончавшимся человеком. Аргументы Карповича также достаточно весомы: …если мы не напечатаем статьи П.<авла> Н.<иколаевича>, нас могут обвинить в том, что мы замалчиваем и скрываем факт ее появления, потому что он в ней критикует статью, появившуюся в нашем журнале; …мы не можем отказать М. В. <Вишняку> в его просьбе. Статья направлена прямо против него, и мы должны дать ему возможность высказаться; Вы помните, что на собрании сотрудников мечтали о «скандале». Вот и накликали – если не «скандал», то «сенсацию». Конфликт разрешается из‑за того, что Вишняк собирается продолжить дискуссию на страницах газеты «Новое русское слово», имевшей значительно больший тираж. Приведем и финальный штрих в этой истории, обнаруживающийся в письме Алданова: Очередная обида Вишняка: я знал два года, что Милюков написал о нем эту статью, и не говорил ему, – это поступок «недружественный»!!! Я действительно знал это два года, но, очевидно, дружественным поступком было бы, если бы я сообщил ему все, что П.<авел> Ник.<олаевич> о нем писал и говорил. Подобный «менеджмент обид» прослеживается и в общении редакции «Нового журнала» с А. Ф. Керенским. Обсуждая предложение Вишняка написать статью «Великий соблазн», Алданов отмечает восприимчивость всех связанных со статьей лиц: Вчера я был у Мих. Ос., и мы долго обсуждали предложение Вишняка. Каюсь, я от него не в восторге, а Мих. Ос. еще значительно меньше рад ему. Разумеется, не хотим обижать Марка Вениаминовича. И далее: Но ведь дело сведется к полемике, – мы М. В-ча знаем; Еще гораздо хуже, если это будет полемика против Керенского (т.<о> е.<сть> внутренняя полемика в журнале), тем более что Ал. Фед. чрезвычайно обидчив и чувствителен к полемике. Потерять его и взамен этого получить четвертую статью Вишняка было бы для «Н. Журнала» весьма невыгодным делом. Карпович относился к перспективам возможных конфликтов значительно более расслабленно: С благодарностью возвращаю Вам письмо Вишняка. Будет отлично, если А. Ф. <Керенский> даст нам и статью, и воспоминания. Единственное, что меня смущает насчет его статьи, это то, что он может не удержаться от соблазна внутрижурнальной полемики. Я по существу не так решительно против нее настроен, как Вы. На основании этой и ряда других ситуаций хочется сделать вывод о разнице в восприятии журнала редакторами: если для Алданова это в большей степени рупор для определенных политических высказываний, то Карпович более склонен видеть в нем площадку для политических дискуссий. Эта логика наблюдается и при обсуждении еще одного текста Керенского. Алданов относится к статье в достаточной степени прохладно: Недоговорена и проникающая, к несчастью, А. Ф-ча ненависть к демократической Европе. Конечно, слава Богу, что все это недоговорено: иначе мы не могли бы поместить статью. Но из‑за этого она производит довольно странное впечатление. Со всем тем, ничего, кроме одной фразы, неприемлемого в статье нет, по-моему? В практическом отношении она нам будет полезна, – хоть с этим я не очень считался бы. Карпович традиционно более решителен в принятии статьи в редакционный портфель: …прочел статью А. Ф. – Поместить мы ее, конечно, должны. Во-первых, потому что это статья А. Ф. – Во-вторых, потому что она выражает точку зрения, противоположную той, что до сих пор преобладала на страницах Н. Ж. – audiatur et altera pars![6] В-третьих, потому что она хорошо и с воодушевлением написана. Керенский был одной из ключевых фигур русской эмиграции, поэтому редакторы «Нового журнала», несмотря на некоторые разногласия с бывшим главой российского Временного правительства, были вынуждены внимательно относиться к сотрудничеству с ним: …«Встреча с ген.<ералом> Алексеевым» <Г. Я. Аронсона> очень интересна, но мы ее печатать не можем ввиду крайней чувствительности А. Ф. ко всяким писаниям на эту тему (а тут еще есть вещи для него неприятные). Я как-то забыл написать Вам, что даже безобидное, как мне показалось, упоминание о деле Корнилова в некрологе Юренева, написанном В. А. Оболенским, вызвало со стороны А. Ф. очень болезненную реакцию. Еще одним «нотаблем» русской эмиграции, чьи потенциальные и действительные обиды определяли векторы движения журнала, становится Б. И. Николаевский. Оппонент и бывший приятель Керенского, он не уступал ему по принципиальности и остроте текстов. Впрочем, он был и очень увлеченным автором и нередко превышал выделенный на статью объем. Карпович возмущался: В дальнейшем, однако, как я писал М. О., нам надо охранить свое редакционное право не помещать статей длиннее известного числа страниц (я стоял бы на 25 как за максимум). Это ведь элементарное право редакции, которая иначе не может «балансировать» номер. И вообще это совершенно неправильно, что мы в этом отношении зависели от воли сотрудников, как бы ценны они ни были. Если это сделать общим правилом (и объявить о нем), у Б. И. не будет оснований обижаться. Впрочем, дипломатический талант Николаевского позволял ему получать необходимые результаты. Карпович сообщал Алданову: В тот же вечер в Вермонте я виделся с Б. И. и в результате своего разговора с ним послал вчера (в воскресенье) special delivery[7] Михаилу Осиповичу, в к<ото>ром писал, что готов «капитулировать» перед Б. И., т.<о> е.<сть> высказался за напечатание его статьи целиком. Для меня решающим явились три момента: 1) острота чувств Б. И. по этому поводу – идти на конфликт с ним я не хотел бы; 2) то обстоятельство, что, по-видимому, он меня не понял – м.<ожет> б.<ыть>, и по моей вине <…>; 3) его категорическое заявление, что последняя глава этого отрывка не может быть соединена с дальнейшими, т.<ак> к.<ак> там начнется новая тема. Отметим разность в подходах к редактированию у Алданова и Карповича, что можно объяснить в том числе и профессиональными факторами. Для Карповича-ученого первичны академические и, следовательно, объективные принципы отбора материала. Если статья актуальна, хорошо написана, не противоречит ключевым ценностям журнала, никак не связана ни с просоветской, ни с нацистской идеологией, то она заслуживает появления в номере. Разногласия могут лишь порождать диспуты, которые проверяют идеи на прочность и, в том числе, привлекают внимание как к проблеме, так и к журналу. Алданов – не только писатель, но и член Заграничного комитета партии народных социалистов, окруженный множеством друзей-политиков. Его позиция более ангажированная, а число оттенков приемлемых и, особенно, неприемлемых взглядов значительно более широко. И представители русского зарубежья, и его исследователи отмечают алдановское беспристрастие и стремление к объективности. Не отрицая множества проявлений этих качеств, заметим, что в переписке гораздо больше случаев, когда Алданов замечает «уклончики» в статьях и фильтрует предложенные тексты по политическим мотивам. Статус главного редактора избавлял Карповича от необходимости предлагать какие-то коррективы, поэтому инициатива в вынесении на обсуждение каких-то связанных с политикой и репутациями вопросов оставалась за Алдановым. Характер их взаимоотношений был обрисован Алдановым в одном из писем вскоре после смерти Цетлина: Прежде всего: я ведь действительно считаю, что Вы теперь единоличный редактор журнала, а я Вам только помогаю. Вы все решаете, я лишь высказываю свое мнение. В одном случае он выражал надежду, что в статье «будет некоторое „противоядие“ против взглядов Далина – Николаевского, гарантирующее нашу объективность». В другом – сообщал о репутации П. А. Сорокина в разных кругах эмиграции: Одним словом, устная пресса о нем весьма неблагоприятная по всем линиям, обычно не совпадающим. Не знаю, какая будет печатная критика. Если такая же, то не окажемся ли мы в неприятном положении? <…> тем более что статья скучная. Обмен репликами в письмах замечательно иллюстрирует позиции каждого из редакторов. 1) Алданов: Если б Вы в Вашей статье чуть-чуть отгородили нас от этой парадоксально перегибающей палку правды? Карпович: …признаться, не очень боюсь «перегибанья палки». Теперь уже все знают, что среди наших сотрудников есть разные оттенки антибольшевистских настроений, и едва ли статья М. В. кого-нибудь удивит. 2) Алданов: Еще другое. Мих. Ос. написал свою «передовую», и она не без основания вызывает у него политические сомнения. По его просьбе я смягчил ее «советский уклон», но он все еще сомневается (тоже не без основания) <…>. Карпович: В заметке М. О. я ничего «просоветского» не обнаружил. По-моему, он вышел из трудного положения с честью. Не во всем я с ним согласен, но Вы знаете, что я против «единогласия». 3) Алданов: Решить должны Вы, – как теперь во всем. С той поры я заводил разговор о Кравченко с людьми разных взглядов и вынес очень определенное впечатление: помещение его статьи сильно повредило бы «Новому Журналу». Карпович: У меня нет такого определенно-отрицательного отношения к этому предложению, как у Вас. Неоднократно случались и ситуации, когда Карпович приветствовал острые и полемические тексты: Статья написана очень живо и интересно. Но исторически и политически она вызывает во мне большие сомнения. <…> Все это я пишу не для того, чтобы возражать против помещения статьи. Конечно, я за ее помещение и думаю, что она придаст интерес номеру; Сегодня получил статью Федотова. Прочел ее с огромным интересом. Как всегда, она блестяще написана. В ней много интересных и правильных мыслей, но столь же много и вызывающих сомнение парадоксов. С рядом его исторических утверждений я решительно не согласен. Но, конечно, это нисколько не отражается на моем редакторском мнении о статье. Конечно, ее надо поместить – и я даже ничего бы не менял, никаких резкостей; …и просить кого-нибудь написать что-нибудь более злободневное. Надеюсь, что и Денике выберет тему скорее острого и проблемного характера. Справедливости ради отметим, что иногда Алданова тоже посещали подобные настроения: Я почти не сомневаюсь, что в группе сотрудников «Н. Ж.» помещение его статьи вызовет холодок. О ней будут много говорить, это именно «гвоздь», но ругать его (и частью нас) будут все. Тем не менее я стою за помещение статьи – при непременном условии, что Вы напишете ответ (на что Вы согласны). Разумеется, редакция старалась учитывать интересы всех своих авторов, но получалось это не всегда. Карпович восклицал: Аронсон тоже прислал письмо, обижаясь, что его воспоминания не пойдут в июнь. Удивительные люди! Рассуждая о возможности сотрудничества с только что приехавшим в Америку генералом Деникиным, Алданов пишет: Относительно Деникина я тоже не знаю, как быть. Его еще менее хотелось бы обидеть. Но если мы поставим этот вопрос на собрании сотрудников, то это непременно до него дойдет, и тогда обида будет смертельная. Лучше поговорим <об> этом в очень тесной компании. И в результате не желавший сокращать свою статью Деникин отказался от сотрудничества с «Новым журналом». Но в целом каких-то конфликтов, связанных с журнальной деятельностью, и Алданову, и Карповичу почти всегда удавалось избегать. Завершая эту неприятную, но все же увлекательную тему, упомянем еще несколько сюжетов, где конфликт погасить не удалось. Скандал, вызванный симпатиями Нины Берберовой к немцам в самом начале Второй мировой войны[8], имел большой резонанс из‑за ее активной защиты своей репутации. Реакция на ее письма была различной. Алданов из‑за своих еврейских корней отказывал Берберовой в реабилитации и видел единственным компромиссным выходом «амнистию» с непременными редакторскими комментариями: В прежние времена, кстати, у нас бывали в отделе «Библиография и заметки» небольшие заметки редакции на самые разные темы. Отчего бы не поместить такую заметку и по этому вопросу? Можно было бы даже посвятить ее спору во французских литературных кругах: во Франции возник спор о «амнистии» писателям, занявшим в 1940–41 гг. печальную морально-политическую позицию, но в немецких изданиях не печатавшимся. Известные писатели, позиция которых была совершенно безупречна в течение всех лет оккупации, как Жорж Дюамель, Франсуа Мориак, Жан Полан, выступили в литературных союзах и в печати с призывом к снисходительности, к «амнистии» и к забвению менее тяжких грехов. <…> Редакция «Нового Журнала» в данном споре согласна с мнением Дюамеля, Мориака и Полана. – [Больше ничего] Что-либо в этом роде – без всяких высоких веских имен. Это объяснило бы позицию редакции, лишило бы возможности говорить, что мы обвиняем в «клевете» «Новое Русское Слово» и др<угих> или что мы реабилитируем коллаборационистов. Карпович был менее категоричен: Но по существу ее письмо произвело на меня некоторое впечатление. Конечно, то, что она пишет о своем настроении до осени 1940 г.<ода>, очень странно, но я готов согласиться с Адамовичем, что образ мыслей сам по себе еще не преступление; Никакого враждебного чувства к Берберовой я не питал, серьезного значения ее «грехопадению» не придавал – поэтому мне было естественно ей наконец написать. <…> Насчет сотрудничества ее я написал, что лично я принципиальных препятствий к этому сотрудничеству не вижу, но не скрыл от нее, что могут быть трудности ввиду настроения других наших сотрудников. Это обсуждение происходило в переломный для Алданова момент: в конце 1947 года он уже почти год как в Европе и невольно отдаляется от американских дел. Сказывается это и на интенсивности общения с М. Карповичем – объем писем становится значительно меньше. Вопросы, столь остро стоявшие еще два года назад, начинают утрачивать свой принципиальный характер, да и вряд ли Алданова можно назвать энергичным полемистом, поэтому дискуссия насчет возможности появления Берберовой на страницах «Нового журнала» приводит к более благожелательному вердикту Карповича: Но боюсь, что я огорчу Вас сообщением, что после долгих (и довольно мучительных) размышлений я пришел к заключению, что никакого редакционного заявления нам печатать не следует. Мне кажется, что в этом была бы какая-то фальшь. «Qui j’excuse j’accuse»[9]. Можно было бы решить Берберову совсем не печатать. Но раз решили печатать, то лучше без оговорок. <…> Право, дорогой Марк Александрович, так будет лучше. «Амнистия» значит забвение и может быть и молчаливой. <…> Если будут вопросы, я ничего не имею против того, чтобы Вы отвечали, что я сделал это вопреки Вашему совету. Очень надеюсь, что Вы на меня не слишком рассердились. Первая публикация Н. Берберовой, впрочем, все же была отложена на год, а сам Алданов избегал появляться в одном номере вместе с ней. Так, возобновление своих публикаций в «Новом журнале» он снабдил комментарием: «По некоторым обстоятельствам мы хотели бы это сделать с начала 1952 года <…>. Причины Вы частью угадываете <…>», – явно намекая на окончание публикации романа Берберовой «Мыс бурь» в конце 1951 года. Наиболее значительный конфликт, начало которому положила М. С. Цетлина, происходит на рубеже 1947 и 1948 годов и приводит к прекращению сотрудничества Алданова и Бунина с «Новым журналом». Супруга сооснователя журнала поэта и критика М. О. Цетлина принимала участие в работе «Нового журнала» с момента его основания. В ее компетенцию входили финансовые и организационные вопросы: так, например, собрания сотрудников всегда проходили в апартаментах Цетлиных. Она была в курсе всех злободневных политических вопросов и имела свою позицию, которую нередко выражала в решительной манере. Узнав, что И. А. Бунин вышел из парижского Союза писателей, и связав это с его потенциальными просоветскими симпатиями, она пишет гневное письмо, в котором разрывает свои отношения с ним[10]. Справедливости ради, определенный интерес к возвращению в Россию Бунин имел, но вернуться он мог, увы, только в Советский Союз, который имел свои политические интересы в получении признания от столь значимой для эмиграции фигуры. Цетлинское письмо Бунину отправляется незапечатанным через Зайцевых, что интерпретируется «пострадавшими» участниками конфликта как публичный жест, гораздо более оскорбительный, чем укоры в запечатанном письме. Связав фигуру М. С. Цетлиной с «Новым журналом», Бунин разрывает с ней все отношения, в том числе и журнальные. Алданов в этой ситуации был вынужден взять сторону своего близкого друга и также уйти из журнала. Переписка с Карповичем демонстрирует стремление главного редактора удержать своих самых ценных сотрудников, а также в какой-то степени иллюстрирует алдановские наблюдения о роли случая в истории (в данном случае – истории журнала): Я понимаю и чувства И.<вана> А.<лексеевича> <Бунина>, и Ваши, но все-таки не могу отделаться от некоторого горького недоумения. Если и для Вас, и, надеюсь, для И. А. (после моего письма и Ваших с ним разговоров) теперь ясно, что М. С. писала от себя лично и что журнал здесь ни при чем, то почему же от этого ее личного поступка все-таки должен страдать журнал, а следовательно, и я, как его редактор? Не считаю возможным Вас или И. А. переубеждать, но от этого своего недоумения все-таки отделаться не могу. Вежливые, но непреклонные ответы Алданова приводят Карповича к одному из редких эмоциональных всплесков, в которых чувствуется колоссальная усталость, постоянно сопровождавшая его: За последнее время, в связи с журналом, я вообще начинаю себя чувствовать без вины виноватым. Я все время страдаю (опять-таки не лично, а как редактор) от конфликтов, к которым не имею никакого отношения и которые, по моему убеждению, журнала не должны были бы касаться: то от распри в парижском союзе писателей, то от внутренних трений среди нью-йоркских меньшевиков. Нелегкое и без того дело ведения журнала от этого делается еще менее легким. Между тем я по совести считаю, что журнал, как он ведется, этого ряда ударов не заслужил. Я готов принимать во внимание критические указания принципиального характера, но эти рикошеты от столкновений личного характера (правда, вызванных политическими разногласиями, но разногласиями, которые возникают помимо меня и журнала) воспринимаются мною как несправедливые удары судьбы. Оказавшись в ситуации, когда нет необходимости обсуждать журнальные дела, корреспонденты замолкают на два с половиной года. Прерывая молчание, Карпович винит в нем себя: Мне очень грустно, что по моей вине наши с Вами отношения фактически прервались. Верьте, что для этого не было никаких других причин, кроме катастрофической неналаженности моей жизни и связанной с нею неспособностью поддерживать корреспонденцию. Эта, новая для меня, черта пугает меня самого своими патологическими размерами. Много раз собирался писать Вам – и вот так и не собрался. Теперь толчком явилось сообщение о Вашем приезде сюда. Я очень хочу видеть Вас и вместе с тем не решаюсь показаться Вам на глаза без этого предварительного письменного «покаяния». Через полгода после возобновления переписки поднимается и вопрос о возвращении Алданова и Бунина в «Новый журнал», так как «М. С. Ц. больше никакого отношения к Новому Журналу иметь не будет». Ответ Алданова положителен: «Если так, то в самом деле у нас нет причины – не возвращаться в „Новый журнал“», – и вскоре там публикуются «Повесть о смерти» и «Бред». Ярко раскрывается в переписке и литературная политика журнала. Зарекомендовав себя с лучшей стороны в первые годы существования, журнал решил проблему нехватки материалов, и более насущным стал вопрос о приоритетах в публикации тех или иных текстов. Одной из основных задач было поддержание «определенной высокой культурной линии»[11], поэтому и Карповичу, и Алданову приходилось выносить еще и эстетические вердикты, в том числе и своим друзьям. Звездный статус Бунина делал его тексты всегда желанными для редакции «Нового журнала»: «Очень рад, что пришли рассказы от Бунина. Это для нас настоящий праздник». Впрочем, тематика его рассказов периода «Темных аллей» была не всегда приемлема для благовоспитанной части читателей. «От Бунина получен рассказ <„Месть“> – не из лучших его рассказов и с эротическими вольностями, но все-таки, разумеется, более чем приемлемый», – сообщает в одном из писем близкий друг его Алданов. Карпович рассуждал в письме Цетлину: Мне кажется, что мы не можем печатать «Второй кофейник». <…> Я не пурист и понимаю, что мы издаем журнал «не для Смольного института». Но всякая «рискованность» допустима только тогда, когда она художественно оправданна. Беру на себя смелость утверждать, что в этом рассказе она художественно не оправданна. На мой слух и глаз, в нем ничего, кроме этой «рискованности» в чистом непретворенном виде, – нет. <…> Еще раз набираюсь смелости, чтобы сказать, что, на мой взгляд, рассказ этот Бунину не удался. <…> «Мадрид», по-моему, много лучше. В нем есть и атмосфера, и замечательные (по-настоящему бунинские) подробности, и эту самую Полю видишь действительно «как живую». Оттого, я думаю, и «рискованность» рассказа так не бьет в глаза, как во «Втором кофейнике». Его, я думаю, мы могли бы напечатать. Алданов также находил возможность критиковать некоторые из бунинских решений: Мы, к большой нашей радости, получили письмо и три рассказа от Бунина. Первый, «Чистый понедельник», очень хорош. Длина: страниц 12–14. Одно неудобство: на мгновенье в рассказе появляется пьяный Качалов. Ничего оскорбительного нет, но не совсем приятно. Не заменить ли буквами? Ответ Карповича, впрочем, спасает прославленного актера от анонимизации: «Качалов пьяный великолепен и не смущает меня нисколько». Всего Бунин опубликовал в «Новом журнале» двенадцать рассказов и два стихотворения, все они открывали номер (за единственным исключением в № 4, когда впереди был помещен фрагмент автобиографического повествования «Времена» скончавшегося М. Осоргина). Еще одной литературной звездой «Нового журнала» был сам Алданов. К своим текстам он был настроен весьма критично: «Отрывок „Истоков“ почти готов, хотя и очень плох», «Очень ли ругали читатели „Астролога“?», «Добавлю, что я не слишком доволен и повестью, и романом». Отношение Карповича к алдановскому творчеству было гораздо более воодушевленным. Те же самые «Истоки» получали очень теплый прием: Глава прекрасна. Впечатление очень сильное. Замечателен параллелизм тревоги – Перовской за Желябова, Юрьевской за Александра IIго. Гриневицкого трудно будет забыть. По существу мне отрывок очень понравился. Я считаю, что народовольцы Вам очень удались. Думаю, что они именно такие и были. Возможно, что кто-нибудь из наших ревнителей революционной старины и найдет, что они недостаточно «романтичны». Но мне кажется, что Вам удалось показать их личную значительность (в смысле героизма, самоотверженности, мужества) и вместе с тем снять их с ходуль. Это не иконы, а живые лица. По-моему, ничего менять не надо. В некоторых случаях исправлениям тексты Алданова все же подвергались; впрочем, это были преимущественно точечные лексические недочеты и опечатки: С исторической точки зрения никаких возражений не имею. Но у меня есть несколько замечаний стилистического (простите мне мою дерзость) характера. Сознательно ли Вы пишете «куполы» вместо «купола»? В фразе, начинающейся вопросом «Враги?», как будто есть грамматическая неувязка. Однако сам Алданов инициировал критическое прочтение своих произведений: За все Ваши указания и советы, касающиеся моего романа, буду Вам, как всегда, чрезвычайно благодарен. Большая просьба к Вам: прочесть с карандашом в руке. В «Новом журнале» опубликованы роман «Истоки» (1943–1946), «Повесть о смерти» (1952–1953), «Бред» (1954–1955), три отрывка из романа «Начало конца» (1942–1943) и рассказы «Фельдмаршал», «Грета и Танк» (оба – 1942) и «Астролог» (1947). Хорошие тексты не представляют собой проблему, требующую обсуждения, поэтому чаще в письмах встречаются недоумения по поводу произведений, не соответствующих ожиданиям. Б. Зайцев плодотворно сотрудничал с «Новым журналом», однако иногда алдановские оценки были такими: Я уже писал Вам, что «Царь Давид» Зайцева чрезвычайно меня разочаровал. Но я надеюсь, что Вы не будете возражать против помещения этого рассказа: он почти заказан нами, и имя у Зайцева прекрасное, и он жестоко обиделся бы на нас и взял бы наверное назад свою другую вещь, которая, надо думать, будет лучше. Карпович был настроен более благодушно: «Царь Давид» растянут и скучноват, но все-таки лучше, чем я ожидал по отзывам М. О. и Вашему. Что-то в нем все-таки есть. И все-таки это много лучше, чем «Царь Саул» Тэффи. По некоторым текстам мнение редакторов совпадало: Рассказ Тэффи – плохой и скучный (помнится, и Вы его не одобрили). Начало романа Яновского более общедоступно, чем его прежние вещи, но зато и менее оригинально. Почти вульгарно. Я не в восторге. Алдановское признание: По секрету (не люблю ругать беллетристов), мне весьма мало нравится и Яновский. Думаю, что мы могли бы напечатать его главы лишь без малейшего обязательства печатать остальное. Особой любви у редакторов Яновский не сыскал: Трагедия с Яновским. Я его опять пропускаю, т.<ак> к.<ак> последний его отрывок требует основательной переработки. Там есть невозможный (довольно значительного объема) эпизод с американским госпиталем, к<ото>рый изображен как криминальное учреждение, причем госпиталь (в Нью-Йорке) назван по имени! За это меня могут посадить в тюрьму. Да и помимо того, весь отрывок проникнут яркой антиамериканской тенденцией. И вообще я больше не хочу печатать Яновского «вслепую». Я прошу его прислать мне весь роман до конца, чтобы я знал, что нас ожидает. Однако Яновского часто печатали в «Новом журнале», признавая его талант и выраженную эмигрантскую тематику его произведений. Модернистская «физиологическая» эстетика хоть и отпугивала более классических и возрастных редакторов, но одной ее было недостаточно для отказа; как замечал Карпович, «лично я принадлежу к тому меньшинству, которое считает, что Яновский лучше Гребенщикова». В письмах можно обнаружить еще очень много оценочных суждений по поводу того или иного автора; полагаю, мои уральские коллеги оценят следующее высказывание Карповича: Непонятны для меня восторги Владимира Михайловича <Зензинова> по поводу Бажова. Признаться, я этого автора не читал, но сужу по отрывкам, которые цитирует В.<ладимир> М.<ихайлович>. Никак не могу согласиться, что «такого русского языка, кажется, не было со времен Лескова»! Яркие представители русской культуры, и Алданов и Карпович цитируют в своих письмах произведения русской классики. Отсылая на суд Алданову и Цетлину свою статью об окончании войны, Карпович открывает письмо сокращенной цитатой из письма Татьяны к Онегину: Кончаю, страшно перечесть.Но мне порукой Ваша честь,И смело ей себя вверяю(Вашей и М. А.).Маска влюбленной девушки на опытном авторе добавляет игровой элемент в деловую корреспонденцию, а «высокий штиль» иронически прочитывается в бытовом контексте. Аналогичные приемы встречаются неоднократно. Извиняясь за сложности со статьей Николаевского, которые необходимо было уладить Карповичу, Алданов прибавляет: «Извините, что я Вас так мучил журнальными делами. „Но мучился я сам“. Больше не буду». Строчка из некрасовской поэмы «Русские женщины» – признание старого генерала княгине Трубецкой о горячем сочувствии ее страданиям и предложение помощи этой несгибаемой женщине – явно контрастирует тематически с журнальными хлопотами. В предновогоднем письме, переходя от горестей жизни к поздравлениям, Карпович использует фразу Чацкого «рассудку вопреки, наперекор стихиям», а печалясь о недостатке сил для осуществления всех своих замыслов, обращается к опере Н. А. Римского-Корсакова: «Часто вспоминаю „Куда же удаль прежняя девалась?“ и „Не узнаю Григория Грязнова“ из „Царской невесты“ <…>» Помимо литературной игры, в цитировании можно усмотреть и притяжение к культуре прошлого, утерянной как во времени, так и в пространстве эмиграции. Завершая обзор содержания переписки, коснемся истории продажи алдановского архива Колумбийскому университету, в котором он хранится и по сей день. Судьбой своих черновиков и писем Алданов озаботился достаточно рано, перед отъездом во Францию в 1948 году он писал: Борис Иванович <Николаевский> уехал, не простившись. Жаль, – я хотел условиться с ним насчет своего архива; теперь до моего возвращения в Нью-Йорк ничего отдать не могу. Впрочем, едва ли я мог бы разобрать свои бесчисленные папки в короткое время. Каюсь, я и не совсем уверен в своем праве отдавать в архив чужие письма, которых у меня скопилось огромное множество (пожалуй, больше всего их было от Вас). Как Вы думаете? Вопрос этот оставался неразрешенным, и в свой очередной визит в Америку в 1953 году Алданов начал действовать: Очень много поработал над приведением в порядок своего нью-йоркского личного архива: наша квартира здесь очень плоха, и мы решили ее ликвидировать; когда вернемся в Нью-Йорк, снимем другую, так как эту пересдать на время нашего отсутствия невозможно. В связи с этим пожертвую книги, которые у меня здесь накопились. Кому Вы, кстати, посоветовали бы? Он интересуется возможностями архива в Колумбийском университете: В связи с ликвидацией нашей квартиры передо мной очень настойчиво стоит вопрос о спешном устройстве моего личного архива. Я работал над ним много и вчера кончил работу. Один мой богатый приятель, имеющий недалеко от Нью-Йорка собственный дом, любезно предложил мне перевезти этот архив к нему. Но ведь теперь активно работает русский Архив Колумбийского университета. Отсюда у меня к Вам два вопроса, причем второй заключает в себе просьбу. В первом вопросе уточнялась судьба этой переписки: Мы с Вами в свое время были в очень частой переписке. Я теперь собрал Ваши письма ко мне и мои к Вам (я ведь всегда пишу на машине и сохраняю копии). Их оказалось очень много: Ваши письма ко мне составляют две толстые папки. Разрешаете ли Вы передать их в Колумбийский архив? (Карпович согласился с помещением писем в архив и условием «при жизни моего корреспондента и моей запечатанные папки, если это понадобилось, могут быть вскрыты только с нашего общего согласия; после смерти одного из нас распоряжение переходит ко второму; после его смерти к Правлению Архива».) Во втором вопросе представлена структура архива (A – письма Алданову «других лиц, в громадном большинстве известных. <…> Среди моих корреспондентов были, кажется, все известные писатели и политические деятели эмиграции. <…> Если будут историки русской эмиграции, то уж информация эта (обычно „закулисная“) им пригодится»; B – письма Алданова; C – рукописи книг, рассказов и статей) и выражалось желание получить за часть C деньги, так как «я состояния не имею, живу только литературным трудом, вероятно, буду в состоянии работать еще лишь недолго». Сумма не называлась, но упоминалось, что Бунину была предложена тысяча долларов. Карпович передал желание Алданова профессору Ф. А. Мозли (в переписке встречается и другое написание фамилии: Мосли), директору Архива, который проявлял живой интерес к получению алдановских бумаг; началась подготовительная и согласовательная работа, и в ноябре 1954 года решение было принято. Карпович цитирует письмо Мозли (Мосли), в котором Алданову предлагается 800 долларов за архив, на что получает ответ: Разумеется, я прямо отвечаю профессору Мосли, что с радостью принимаю его предложение – уплатить мне за рукописи восемьсот долларов. Письма, печатаемые в настоящем издании, хранятся в Бахметевском архиве Колумбийского университета (Нью-Йорк) и фонде Дома-музея Марины Цветаевой (Москва). Благодарю куратора Бахметевского архива Татьяну Чеботареву и его сотрудников – Катю Шрагу-Давыденко, Мелиссу Кабаркас, Вианку Виктор и Карен Грин – за гостеприимство и поддержку в ежедневной архивной работе осенью 2021 года. Благодарю главную хранительницу музейных предметов Дома-музея Марины Цветаевой К. А. Логушкину и хранительницу музейных предметов О. В. Самоцветову за помощь в работе с документами. Выражаю благодарность руководителю Архива Ельцин-центра Д. Пушмину за содействие при подготовке поездки в Бахметевский архив и Г. Вырве за поддержку во время поездки. Большинство писем Алданова были напечатаны на машинке, в то время как Карпович писал свои от руки. Некоторые рукописные фрагменты так и остались нерасшифрованными, несмотря на коллективные размышления над значением того или иного штриха или узелка. Спасибо всем тем, кто принимал участие в текстологических раздумьях и в наборе текста: Елене Файфес, Виктории Ципилевой, Кристине Павлухиной, Александре Давидюк, Татьяне Михолович, Марии Евдокимовой. Отдельное спасибо Анне Субботиной. Моя искренняя благодарность всем тем, чьи консультации помогли дополнить и уточнить комментарии к письмам: О. В. Будницкому, С. А. Ивановой, И. А. Левинской, М. М. Горинову‑мл., В. А. Потресову, О. А. Бобрик, Г. М. Иноземцеву, К. В. Мурашкиной, А. И. Пантюхиной. В основной блок переписки включено несколько писем Карповича Цетлину, хранящихся в алдановской папке писем и тематически с ними пересекающихся. Ранее не опубликованные письма к третьим лицам и от них помещаются в комментарии в случае, если они дополняют текст письма или упоминаются в нем. В таком формате публикуются письма (либо их фрагменты) Алданову от Г. Я. Аронсона, А. Кнопфа, А. Ф. Керенского, Б. И. Николаевского, В. В. Набокова, С. П. Мельгунова, М. В. Вишняка, М. И. Ростовцева, С. В. Потресова (Яблоновского), Б. К. Зайцева, А. Д. Марголина, С. Васильева, Б. Уэллса (H. Bartlett Wells), Ф. И. Шаляпина, Г. М. Лунца, а также М. С. Цетлиной (к И. А. Бунину) и Б. И. Элькина (к Э. Л. Эльяшевой). Также публикуются письма Алданова Г. М. Лунцу, В. В. Набокову, С. П. Мельгунову, С. В. Паниной, Н. П. Вакару, В. Н. Ипатьеву, Н. В. Кодрянской, О. Н. Ушаковой, Я. М. Цвибаку, Д. С. Мореншильду, И. А. Бунину, С. А. Щербатову, М. А. Чехову, А. И. Коновалову, Л. Штильману и М. М. Колесову (?). Все письма публикуются впервые[12] в полном объеме. Каждое письмо снабжено легендой, определяющей характер источника: автограф/машинопись, место хранения, если это бланк – его атрибутика, если это открытка – данные почтового штемпеля и адреса́ отправителя и получателя. Использованы три источника писем: 1) BAR. Karpovich; состав: 37 писем в пяти папках коробки 1 (Box 1) – оригиналы писем Алданова и несколько копий писем Карповича; 2) BAR. Aldanov; состав: оригиналы писем Карповича в коробке 4 (Box 4) в двадцати хронологически систематизированных папках и копии писем Алданова в двух папках «Carbons of Letters to Mikhail Mikhailovich Karpovich from Aldanov» («1941 – 17 April 1945», далее – Carbons 1, и «17 April 1945 – 1948, 1949, 1951, 1953, 1954», далее – Carbons 2); 3) фонды ДМЦ; состав: 14 писем Карповича и Алданова, одна телеграмма. Большинство писем М. Карповича написано на бланке «HARVARD UNIVERSITY, DEPARTMENT OF HISTORY, CAMBRIDGE, MASS.». В дальнейшем содержание титула бланка раскрывается, только если оно отличается от данного. В некоторых случаях титул бланка зачеркивался или ставился в скобки, при этом от руки ставился реальный адрес отправителя. Это также отражается в легенде. Заключение писем Карповича «Ваш М. Карпович», разбиваемое им на две строчки, дается одной строкой. Все рукописные вставки в машинописный текст представлены в виде полужирного курсива. Зачеркивания в письмах воспроизводятся с помощью квадратных скобок. Авторские выделения (разрядка и подчеркивания) передаются с помощью курсива. Старая орфография, свойственная большинству писем Алданова и некоторым письмам Карповича, приведена к современным нормам. Буква «ё» сохраняется в случае ее использования только при возможности двойного прочтения слова. Сокращения раскрываются в тексте повсеместно, за исключением наиболее частотных, которые представлены в Списке сокращений. Квадратные скобки используются также для реконструкции утраченных фрагментов текста. Сокращенные ссылки на один и тот же источник используются в границах одного года публикуемой переписки, причем этот принцип может не применяться по отношению к публикациям в периодических изданиях. Все переводы иноязычных текстов принадлежат публикатору и составителю книги. Список сокращений Лица М. А., Марк Александрович – Алданов Марк Александрович М. М., Мих. Мих., Мих. Мих-ч, Михаил Мих., Михаил Михайлович – Карпович Михаил Михайлович А. Ф., А. Фед., А. Ф-ч, Ал. Ф., Ал. Фед., Ал. Федорович, Ал. Ф-ч, Алекс. Фед., Алекс. Федорович, Александр Федорович – Керенский Александр Федорович Б. И., Б. Ив., Б. И-ч, Бор. Ив., Бор. Иванович, Борис Ив., Борис Иванович – Николаевский Борис Иванович В. А., В. Ал., В. А-ч, Вас. Ал., Вас. Алекс., Вас. Алексеевич, Василий Алексеевич – Маклаков Василий Алексеевич И. А., Ив. Алекс., Иван, Иван Алексеевич – Бунин Иван Алексеевич М. В., М. В-ч, М. Вен-ч, Марк В-ч, Марк Вениаминович, Марк Веньяминович – Вишняк Марк Вениаминович М. О., М. Ос., М. О-ч, М. Ос-ч, Мих. Ос., Мих. Осип., Мих. Ос-ч, Мих. Осипович, Михаил Осипович – Цетлин Михаил Осипович М. С., М. Сам., М. С-на, М. С. Ц., Мария Сам., Марья Сам., Мария Самойловна, Марья Самойловна – Цетлина Мария Самойловна, жена М. Цетлина Т. М., Татьяна Марковна – Алданова (Ландау) Татьяна Марковна, жена М. Алданова Т. Н., Татьяна Николаевна – Карпович Татьяна Николаевна, жена М. Карповича Издания НЖ, Н. Ж., Н. Жур., Н. Журнал, Нов. Жур., Нов. Журн., Нов. Журнал – «Новый журнал» (1942 – наст. вр.) НРС, Н. Р. С., Н. Р. Сл., Н. Р. Слово, Н. Русс. Слово. Н. Русское Слово, Нов. Р. Сл., Нов. Рус. Сл., Нов. Русс. Слово, Нов. Русск. Сл., Нов. Русск. Слово – газета «Новое русское слово» (1920–2010) СЗ – журнал «Современные записки» (1920–1940) Архивы ДМЦ – Дом-музей Марины Цветаевой (Москва) BAR – Bakhmeteff Archive of Russian and East European Culture, Rare Book and Manuscript Library, Columbia University (New York) Фонды BAR. Aldanov – BAR. Mark Aldanov Papers. Box 4 Carbons 1 – BAR. Mark Aldanov Papers. Box 4. Carbons of Letters to Mikhail Mikhailovich Karpovich from Aldanov, 1941 – 17 April 1945 Carbons 2 – BAR. Mark Aldanov Papers. Box 4. Carbons of Letters to Mikhail Mikhailovich Karpovich from Aldanov, 17 April 1945 – 1948, 1949, 1951, 1953, 1954 BAR. Karpovich – BAR. Mikhail Karpovich Papers. Series I: Cataloged Correspondence. Box 1 Переписка № 1. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, Vermont, U. S. A.14–VII–40Дорогой Марк Александрович, Очень рад был узнать через Владимира Владимировича Набокова[13], который с семьей здесь у нас, что Вы на юге. Не знаете ли, где Илья Исидорович[14] и Григорий Максимович[15] с Анной Аркадьевной?[16] Где Павел Николаевич?[17] Вчера в Нью-Йорк приехал Александр Федорович[18]. Владимир Михайлович[19] тоже ожидается здесь. Если чем могу помочь, пожалуйста, напишите. Самый мой верный адрес: Department of History, Harvard University, Cambridge, Mass., U. S. A. Шлю Вам горячий привет и крепко жму Вашу руку. Искренно Ваш, М. Карпович <На полях по вертикали, рукой В. Набокова> Дорогой друг, многое хотелось Вам написать, но ограничусь несколькими словами, чтобы не отягощать письма. Хочу Вам только сказать, что скучаю по Вам и люблю Вас. Шлем с женой самый горячий привет Вам обоим. Ваш В. Набоков. Автограф. Подлинник. ДМЦ КП–764/1. № 2. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 319 West 100 Str., New York13 января 1941Глубокоуважаемый Михаил Михайлович. Незадолго до моего отъезда из Франции[20] я получил Ваше столь любезное письмо, очень меня обрадовавшее. Отвечать по почте не имело смысла: Ваше письмо шло бесконечно долго, а мой отъезд считался делом ближайших дней. Мы с женой все же несколько задержались из‑за транзитных виз. Позавчера обосновались в Нью-Йорке[21], чему я весьма рад. Работы пока никакой не имею. В ближайшие дни начну предлагать америк.<анским> издателям мой последний, только что законченный и весьма «актуальный» роман «Начало конца»[22], отрывки из которого Вы, быть может, видели в «Совр.<еменных> записках»[23]. Увидим. Четыре мои книги вышли в свое время в С.<оединенных> Штатах[24], продавались нормально, т.<о> е.<сть> ни хорошо ни плохо, на книжный успех «Начала конца» я надеюсь больше (отзывы и о тех книгах были в Америке неизмеримо лучше, чем тираж). Занят я и другим делом. Мы с Буниным хотим начать издание в Нью-Йорке толстого журнала, продолжающего традиции «Совр.<еменных> записок», которые навсегда кончились с кончиной В.<адима> В.<икторовича> Руднева[25] (так я по крайней мере думаю). Бунин, вероятно, тоже переедет сюда, а если не переедет, то твердо обещал сотрудничество. Писать у нас будут «все». Вопрос в том, как найти деньги для этого дела. Я не скрываю от себя, что окупаться такой журнал не может, как не окупались «Совр.<еменные> записки»[26]. Нужна внешняя помощь. В необходимости такого дела, думается, сомнений быть не может: русским писателям, и переехавшим в Новый Свет, и оставшимся в Европе, больше на своем языке печататься негде. Если мы тут журнала не создадим, то негде будет и дальше. Бунин написал шесть новых рассказов и не знает, что с ними делать! Я говорил с гр.<афиней> С.<офьей> В.<ладимировной> Паниной[27] и А.<лександрой> Л.<ьвовной> Толстой[28], – обе они чрезвычайно сочувствуют идее создания журнала. Я привез письмо от Бунина к М.<ихаилу> И.<вановичу> Ростовцеву[29] по этому делу и сам ему написал. Теперь [и] обращаюсь и к Вам. Если можете, помогите нам, во-первых, советами по созданию журнала, во-вторых, сотрудничеством, если он создастся. Бунин возлагал надежды на субсидии организаций Рокфеллера, Карнеги, университетов (об этом он и пишет Ростовцеву), – думаю, что на это надеяться не приходится? Но, быть может, какие-нибудь пути найти можно? Пожалуйста, сообщите Ваше мнение. Поработать над этим стоит. Ведь все-таки в «Совр.<еменных> записках» было напечатано немало вещей, позднее переведенных на все иностранные языки[30]. Не погибать же всей зарубежной русской литературе. Заранее сердечно Вас благодарим. Извините, что пишу кратко. Я еще очень устал, да и поглощен заботами о хлебе насущном. Если Вам нужны будут дополнительные сведения – я весь к вашим услугам. В дополнение к своим собственным делам, я очень озабочен поисками «аффидевит»[31] (так. – С. П.) для моего шурина Як.<ова> Бор.<исовича> Полонского, его жены (моей сестры) и их 15-летнего сына[32]. Кажется, Вы знаете Полонского? Он был редактором «Временника русской книги» в Париже. Не посоветуете ли и тут, как быть? Он долго работал с Г.<ригорием> М.<аксимовичем> Лунцем (который тоже находится теперь в Ницце) и, вероятно, тоже переедет сюда. Шлю Вам, Вашей супруге и семье[33] самый сердечный привет. Не собираетесь в Нью-Йорк? Очень хотел бы повидать Вас. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941. № 3. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle Street, Cambridge, Mass.14 января 1941 г.Дорогой Марк Александрович, С большой радостью узнал о Вашем благополучном прибытии в Америку. Очень надеюсь в недалеком будущем Вас повидать. Я, во всяком случае, буду в Нью-Йорке около 10го марта, и тогда мы уж непременно увидимся, если даже мне не удастся приехать раньше. Если я сейчас могу быть Вам чем-нибудь полезен, напишите непременно. Я Вам писал летом, как только узнал от Набоковых о том, что Вы на юге Франции. Послал письмо через кузину[34] Веры Евсеевны[35], но не знаю, дошло ли оно до Вас. Не знаете ли чего про судьбу Лунцев? Я очень за них беспокоюсь. Крепко жму Вашу руку и шлю сердечный привет Вам и Вашей супруге[36] от себя и Татьяны Николаевны. Искренне Ваш, М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941. № 4. М. М. Карпович – М. А. Алданову <Написано на почтовой открытке; адрес отправителя: 61 Brattle Street, Cambridge, Mass., адрес получателя: Mr. M. A. Aldanov, 319 West 100 St., New York City. Почт. шт.: Boston, Mass. 1941, Jan. 14, 11:30 PM> 14–I–41Дорогой Марк Александрович, После того, как я отправил Вам свое письмо, я пошел в университет и там нашел Ваше письмо ко мне. Отвечу Вам на него на днях. Пока же просто хочу дать Вам знать, что я его получил. Всего лучшего. Шлю сердечный привет. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941. № 5. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle Street, Cambridge, Mass.18–I–41Дорогой Марк Александрович, нечего и говорить, что я полностью согласен с Вами насчет необходимости попытаться создать здесь русский журнал. С самого начала, т.<о> е.<сть> с момента французской катастрофы, для меня было ясно, что единственным местом, где может продолжаться культурная русская работа, остается Америка и что наш долг не дать этой работе окончательно заглохнуть. Вы правы, что вопрос сводится к тому, как найти деньги. И над этим вопросом я уже давно думаю. Вел уже разные разговоры по этому делу, но, увы, пока без результатов. Вижу из Вашего письма, что Вы вполне отдаете себе отчет в трудностях дела. Конечно, журнал окупаться не сможет и будет нуждаться во внешней помощи не меньше, чем нуждались в ней «Современные записки»[37]. Вы правы и в своем скептицизме относительно помощи из американских источников. Проект Бунина, к сожалению, чистая фантастика. Университеты здесь вообще такими делами не занимаются, у них и нет для этого фондов. А такие организации, как Рокфеллеры, Карнеги и т. д., русским журналом не заинтересуются. На все дело помощи европейским ученым (всех национальностей) фонд Рокфеллера отпустил проф.<ессору> Джонсону[38] 100 тыс.<яч> дол.<ларов> и, кажется, ничего больше ассигновать не собирается. И я боюсь, что в их планах русские стоят на последнем месте (не из каких-либо предубеждений против русских, а потому что русские беженцы наименее «актуальны»). Кажется, кроме Гурвича, никто из русских от Джонсона ничего не получил, да и Гурвич прошел по французской линии![39] Значит, приходится рассчитывать на русские круги. На первый взгляд, это тоже может показаться химеричным. Но в сущности, почему это химера? Русских в Америке достаточное число, и многие из них материально обеспечены, есть среди них и богатые и культурные люди. Если надлежащим образом представить им дело и убедительно воззвать к их национальному чувству, фактически они были бы в состоянии поддержать журнал. Конечно, надо помнить о политических разделениях в русской колонии и о том, что правые элементы ко всей Вашей группе (даже при участии Бунина) будут относиться враждебно и с подозрением. Их я исключаю из своих расчетов. Думаю, что ни к Рахманинову[40], ни к Сикорскому[41], ни к Сергиевскому[42] обращаться будет нельзя. Но и помимо этих людей найдется достаточно русских, к которым можно будет обратиться. Схема действий мне рисуется в таком виде. Надо образовать небольшой комитет из здешних русских «нотаблей» (таких, как Бахметев[43], Ростовцев, Толстая, Панина) и от их имени разослать по заранее составленному списку адресов энергично написанное воззвание с приглашением вступить в [число] «общество друзей журнала» (или что-нибудь в этом роде) с обязательством вносить известную сумму в год. Я, например, готов вносить 50 дол.<ларов> в год на это дело[44]. Если бы нашлось сто таких человек (а я знаю, что сто русских моего «круга» и моих финансовых возможностей в Америке имеется), то вот Вам уже 5000 дол.<ларов>, но ведь есть такие, которые, если захотят, могут дать много больше 50 дол.<ларов> в год. Кусевицкий[45], тот же Бахметев – называю эти имена для примера. Фактическая возможность собрать 20–25 тыс.<яч> дол.<ларов> в год несомненно имеется. Все дело в желании, и весь вопрос в том, как разбудить это желание. Конечно, в некоторых случаях надо будет произвести личное давление, не ограничиваясь посылкой воззвания. И нужно, чтобы кто-нибудь этим делом систематически занялся. Я готов помочь, чем могу. Но отсюда труднее организовать это дело, чем из Нью-Йорка, и у меня нет под рукой никакой налаженной техники. Все это надо было бы тщательно обсудить. К сожалению, я едва ли попаду в Нью-Йорк раньше 10 марта, а время не терпит. Относительно «аффидевита» для Я.<кова> Б.<орисовича> Полонского (к<ото>рого я, конечно, знаю) не могу дать Вам никаких конкретных указаний. К сожалению, я уже дал несколько «аффидевитов», и моя «платежеспособность» в глазах американских властей более чем исчерпана, что обесценивает мои «аффидевиты» на дальнейшее время. Говорил ли он по этому делу с Александрой Львовной <Толстой>? От Лунца я на днях получил письмо из Ниццы, в котором он о своих планах выражается очень неопределенно. «Теоретически» хотел бы приехать сюда, но ссылается на большие трудности с вещами и другие «осложнения». Кончает письмо вопросом: «What would you propose me?»[46] (письмо написано по-английски). Буду Вам очень признателен, если Вы будете держать меня в курсе Ваших планов и дел – как личных, так и общественных. Обещаю Вам всемерное сотрудничество в деле создания журнала. Первым делом надо составить примерную смету, выяснить стоимость печатания, скажем, четырех книжек журнала в год, скорее, размера «Русских записок» (обычный здесь тип quarterly), организационных расходов (редактор и секретарь) и гонораров. С такой сметой будет ясно, какую минимальную годовую сумму надо будет стремиться собрать. Шлю Вам сердечный привет. Искренне Ваш, М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941. № 6. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 319 West 100 Str., N. Y.23 января 1941Дорогой Михаил Михайлович. Очень тронут Вашим письмом и Вашей готовностью всячески нам помочь в деле создания журнала (мы, конечно, в мыслях не имели просить Вас и о денежном участии). Большое Вам спасибо. Ростовцев тоже сочувствует, но указывает, что связи у него в деловом мире ничтожные[47]. От Бахметева я пока получил только письмо о том, когда свидеться: он уезжает на две недели. Толстая должна была вернуться из Чикаго только вчера, и я ее после той первой беседы не видел. Да, я не надеялся не организации. По-видимому, другого пути, кроме указываемого Вами, нет, однако я и в этот путь верю плохо. На днях должна сюда приехать из Европы милая и энергичная М. С. Цейтлина (жена поэта)[48], мы с ней и с Буниным всё обсуждали в Ницце. Я передам ей дело: если кто может собрать группу «друзей журнала», то, скорее всего, она, занимавшаяся такими и сходными делами много лет[49]. Я ей изложу результаты бесед с Вами, Паниной, Толстой, Ростовцевым, Керенским и передам ей дальнейшее. Не знаю, видели ли Вы в последнем воскресном номере «Н. Русского Слова» мое интервью[50]: я в нем старался подготовить настроение. Не знаю, впрочем, читают ли эту газету богатые члены колонии. Попытаюсь также получить данные для сметы. Мы ее составим скромно, – 25 тысяч в год нам совершенно не нужно. Если бы собрали 5 тысяч, я начал бы журнал немедленно. Будем обо всем Вам сообщать и твердо рассчитываем на Ваше сотрудничество, если журнал, паче чаяния, создастся. Сотрудничество обещал и Ростовцев[51]. «Аффидевита» для Полонских так и не могу достать и сожалею об этом крайне. Лунцы, как люди богатые, наверное приедут: текущий счет заменяет ведь аффидевит. По крайней мере, я так думаю. Еще раз сердечно Вас благодарю и шлю Вам и Татьяне Николаевне самый искренний привет. Очень кланяется и Татьяна Марковна. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941. № 7. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 319 West 100 Str., N. Y.1 марта 1941Дорогой Михаил Михайлович. Я вчера получил письмо от Лунца (Клиппер[52] от 25 января). Пишет он мне следующее. В Ниццском консульстве ему сказали, что так как он в течение 5 лет, с 1936 года, состоял агентом библиотеки Гарвардского университета, то этот университет «имеет полную возможность достать в Гос.<ударственном> департаменте не только временную визу для меня на 12 месяцев, но даже иммиграционную без всякой квоты». В благодарность за это он хочет работать для библиотеки бесплатно, тем более что деньги ему не нужны. Я не очень верю, что Г.<арвардский> ун.<иверситет> может и захочет это сделать, но все же и по своей инициативе, и по просьбе Г.<ригория> М.<аксимови>ча <Лунца> обращаюсь к Вам с просьбой сообщить, так ли это? Пожалуйста. У меня нового пока ничего. Единственная удача: продал длинную статью об убийстве Троцкого[53], должен получить долларов 125. Книгоиздатель (Кнопф[54]) все еще не дал мне ответа относительно «Начала конца». Дело журнала еще не продвинулось, хотя все очень сочувствуют. Бахметев предлагает тот же путь, что и Вы, но говорит не о 100, а о 5–6 жертвователях, что действительно, по-моему, более осуществимо. Со своей стороны, он любезно [обещал] предложил 250 долларов, хотя я и его никак о деньгах не просил. На днях приезжает Цейтлина[55]. Если ей удастся собрать тысячи две, то я начну: книги две выпустим. До того я, конечно, не возьму и денег Бахметева: без 2 тысяч и начать нельзя, а на год нужно 5 тысяч, самое малое. Если выйдет, то твердо надеюсь на Ваше сотрудничество. Я слышал (не ручаюсь – так ли это), что Сергиевский охотно дал бы деньги Бунину и мне на журнал при условии, что не будет «левых» и, в частности, Керенского. Разумеется, это условие для меня совершенно неприемлемо. Кстати сказать, вчера на спектакле Толстовского фонда[56] Александра Львовна познакомила нас с Сергиевским. Он был чрезвычайно любезен и мил. Но никаких вообще ограничений в редакторском праве приглашать сотрудников я не мог бы принять. Шлем самый сердечный привет Татьяне Николаевне и Вам. Ваш М. Ландау-АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941. № 8. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle Street, Cambridge, Mass.3–III–41Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо. Я тоже получил письмо от Лунца, такого же содержания, но думаю, что оно отменяется его каблеграммой[57], полученной мною 25 февраля. В каблеграмме он сообщает, что ему нужны только «моральные аффидевиты» (для себя, жены, ее матери и ее сестры). Эти аффидевиты (своего рода «свидетельство о благонадежности») я ему сегодня выслал air-mail[58] и одновременно послал ему об этом каблеграмму. Из его каблеграммы заключаю, что, во-первых, он окончательно решил ехать и, во-вторых, всё, кроме «моральных аффидевитов», устроил. Во всяком случае, не думаю, чтобы из обращения к нашему университету что-нибудь вышло. Григорий Максимович не представляет себе, до какой степени американские университеты (да и не одни университеты) «бюрократизированы». В частности, бесплатных сотрудников, особенно из иностранцев, у нас здесь определенно боятся. Это «не принято», а кроме того, есть опасение взять на себя моральную ответственность за дальнейшую судьбу такого «волонтера». Рад, что Вам удалось продать статью об убийстве Троцкого. Где она появится? Из письма Струнской[59], полученного две недели тому назад, я заключил, что с «Началом конца» все обстоит благополучно, и порадовался за Вас. Но теперь вижу, что милейшая Мария Ефимовна, по своему обыкновению, упредила события в оптимистическом смысле. О журнале и я продолжаю неотступно думать. Слух о Сергиевском правдоподобен. Конечно, ни на какие такие условия соглашаться нельзя, и вообще лучше было бы обойтись без денег, исходящих «справа» (хотя бы и от таких умеренных и, кажется, приличных правых, как С.<ергиевский>). А то потом не оберешься хлопот – и не только из‑за состава сотрудников, но и из‑за содержания напечатанного материала. Обо всем этом и о многом другом рассчитываю поговорить с Вами через несколько дней. Я приеду в Нью-Йорк в четверг поздно вечером. Как мне можно было бы с Вами снестись? Есть ли у Вас телефон (если есть, пришлите сейчас же, чтобы я успел его получить до отъезда) и когда Вам можно звонить? В четверг вечером после 11-ти или лучше в пятницу утром, – с какого часу? Итак, до скорого свидания. Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Искренне Ваш, М. Карпович P. S. Сегодня прочел в New York Times о печальной судьбе свыше 1000 беженцев, которые плыли в Рио-де-Жанейро и застряли в Дакаре[60]. Т.<ак> к.<ак> Вишняк[61] писал мне раньше, что Г.<еоргий> П.<етрович> Федотов[62] идет сюда через Рио, то я очень боюсь, не оказался ли и он в числе застрявших. Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941. № 9. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 319 West 100 st., N. Y.29 марта 1941Дорогой Михаил Михайлович. Как вы живете? Я – худо. Пока ничего, кроме статьи об убийстве Троцкого, о которой я, кажется, Вам говорил, здесь не устроил. Издатель Кнопф все еще не дает ответа о «Начале конца». В здешних больших газетах появились два интервью со мной[63], я их послал Кнопфу, – может быть, это немного на него повлияет, хотя я этого не думаю (так думает мой литературный агент). Зато дело журнала начинает подвигаться. Некоторая сумма мне обещана твердо, примерно около 1500–2000 долларов, с той оговоркой, что если в ближайшее время образуется ежедневная газета (Керенского)[64], то и эти деньги пойдут на газету (капиталисты обычно везде одни и те же): я и сам с самого начала так поставил вопрос: газета на первом плане, как большее литературное предприятие. Теперь как быть с осуществлением Вашей идеи обращения к пятидесяти лицам? Не отказываетесь ли Вы от нее? Ведь я этих людей не знаю, стало быть, это непрошеное лишнее бремя легло бы главным образом на Вас? А если Вы не передумали (заранее сердечно благодарю), то могу ли я быть полезен и как? План Вам известен: толстый журнал типа «Современных записок» (но, конечно, не «Совр.<еменные> записки»), при ближайшем участии Вас, Бунина, Керенского, Цейтлина, Сирина, Зензинова. Эти согласие дали. Ростовцев, Панина и Толстая обещали мне участвовать в журнале, но я еще не спросил их, согласны ли они дать свои имена для формулы: «при ближайшем участии». Думаю, что и вообще Вашего имени было бы достаточно для запроса этим пятидесяти лицам? Пожалуйста, напишите мне. Имею к Вам просьбу, на которую прошу Вас ответить без малейшего стеснения (если Вы ее исполнить не можете). Я получил для Полонского материальный аффидевит[65]. Теперь нужно получить еще моральный, никаких обязательств, как Вы знаете, на выдающего не возлагающий. Вы недавно выдали таковой Лунцу. Согласились ли бы Вы выдать моральный аффидевит и Полонскому? Я в точности не знаю, какова его формула, но так как Вы это недавно проделали для Лунца, то Вы это знаете. Если это для Вас стеснительно или займет слишком много времени, напишите мне, пожалуйста, откровенно: я не обижусь. Если же Вы можете это сделать, то приношу Вам глубокую благодарность. Тогда пришлите его мне. На этот случай предлагаю Вам данные – копию того, что я составил для «эмердженси виза»[66]. Возвращаясь к журналу, скажу, что если 2000 будут собраны, то я дело начну. Тогда первую книгу я хотел бы выпустить еще до лета приблизительно в таком составе: Беллетристика: Бунин («Темные аллеи»[67]), Сирин (обещанное им начало нового его романа[68]), я[69] и, быть может, А. Л. Толстая[70]. Полубеллетристический материал: работа Цетлина о «кучке»[71] – биографический материал, связанный с этими композиторами[72]. Статьи: Ваша[73], Керенского[74], быть может Паниной[75], Авксентьева[76], моя[77]. Работа Зензинова о русских монастырях в Финляндии, об их культурной роли, он вывез интересные материалы[78]. Быть может, научная статья Ростовцева и воспоминания Милюкова[79]. И, во всяком случае, большой хорошо поставленный критико-библиографический отдел. Надеемся на Ваше участие также и в этом отделе? Имени редактора и самого этого слова, вероятно, не будет[80]. Буду Вам очень благодарен за скорый ответ. Еще раз спасибо и сердечный привет Вам и Вашим, также от моей жены. Ваш М. Алданов Не имеете ли новых известий о Лунце? Машинопись. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941. № 10. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle Street, Cambridge, Mass.31 марта 41 г.Дорогой Марк Александрович, Получил сегодня Ваше письмо и спешу Вам ответить. Прежде всего, относительно Я.<кова> Б.<орисовича> Полонского. Конечно, я с радостью дам ему «моральный аффидевит». Хотя я недавно и послал такой «аффидевит» Лунцу, я думаю, что все же лучше было бы через Толстовский фонд достать установленный образец этого поручительства. Для Лунца я придумал свой текст, но немного побаиваюсь, как бы не было придирок со стороны американского консула. Не могли ли бы Вы поэтому достать в Толстовском фонде соответствующие бланки и мне их прислать? Это будет небольшая потеря времени, но зато мы уж будем обеспечены от возможных придирок со стороны консула. Вы пишете только о Я.<кове> Б.<орисовиче>, но я думаю, что отдельные аффидевиты нужны и для его жены, и для сына. Это Вы тоже можете узнать у Толстой. Как только я получу от Вас бланки, я сейчас же их заполню, засвидетельствую у нотариуса и вышлю обратно Вам. Теперь о журнале. Я отнюдь не оставил своей идеи. Беда была в том, что по возвращении сюда из Нью-Йорка я так был завален университетской работой, что ни о чем другом даже подумать не мог. Теперь будет легче. Прежде всего, я должен составить текст обращения, который я пришлю Вам на одобрение. Потом возникает вопрос о том, как его размножить. У меня здесь надлежащего технического оборудования (русского) под рукой нет. Нельзя ли это было бы сделать в Нью-Йорке? Я представляю себе, что надо напечатать на мимеографе[81] (или какой-либо иной подобной машине) 50–100 штук этого обращения. Затем, вкладывая его в конверт, я буду еще писать краткие, но выразительные личные письма и рассылать их по своему списку, который я тоже сообщу Вам, чтобы не было совпадений (т.<о> е.<сть> чтобы мне не обращаться к тем, к кому Вы уже обращались). Обращение это я имею в виду сделать лично от себя. Вся моя идея заключается в том, что мы, «здешние», должны исполнить свой долг и сделать это жертвенное усилие для того, чтобы помочь созданию единственного в мире свободного русского журнала. Только одно: я не могу просить денег либо на газету, либо на журнал. Я буду просить денег безоговорочно на журнал с тем, что если журнал не состоится, то обещавшие деньги будут свободны от всяких обязательств. Очень Вам благодарен за лестное для меня предложение быть одним из ближайших сотрудников журнала. Конечно, я его с радостью принимаю, хотя, без всякой ложной скромности, должен сказать, что я не ставлю себя в ряд с другими названными Вами лицами, т.<ак> к.<ак> не чувствую за собой равноценных заслуг перед русской литературой и русской общественностью. Другое, что меня смущает, это трудность для меня написать статью для первой книги, если бы она действительно вышла еще до марта (признаться, я сомневаюсь, чтобы Вам удалось это сделать, по техническим соображениям). Я пишу медленно и трудно, а до конца мая я все еще буду занят в университете. В критико-библиографическом отделе готов принять всемерное участие. Имеете ли Вы в виду включать в него и иностранную (т.<о> е.<сть> главным образом англо-американскую) литературу на русские темы или же ограничитесь русскими книгами? Сейчас у меня перерыв в занятиях на одну неделю, и возможно, что мы с Татьяной Николаевной уедем в среду дня на 2–3 в Вермонт. Я очень устал и не совсем хорошо себя чувствую. Хочу поэтому отдохнуть на природе и подышать горным воздухом. Но, во всяком случае, к концу недели мы вернемся, и я тогда сейчас же займусь как аффидевитом для Полонского, так и составлением воззвания. О Лунце я никаких новых известий не имел. А что слышно о Федотове? Есть ли возможность, что он выберется из Дакара? Есть ли какие-либо новости о приезде Извольской[82], Вакара[83], Коновалова[84]? Если увидите Михаила Осиповича, очень ему от меня кланяйтесь. Я его знаю еще с 1907 года[85]! А вот Марью Самойловну я, кажется, так никогда и не встречал. Как здоровье Марьи Абрамовны Вишняк? Чуть было не забыл. Я здесь как-то говорил о планах насчет журнала с Е.<вгением> И.<сааковичем> Рабиновичем, химиком и поэтом, к<ото>рый сначала жил в Берлине, потом в Париже, а последние годы в Англии[86]. Может быть, Вы его знаете или о нем слышали. Он здесь ведет исследовательскую работу при Massachusetts Institute of Technology[87]. Так вот он мне сказал, что в Нью-Йорке сейчас живет его родственник Сергей Дмитриевич Рубинштейн (сын «знаменитого» Митьки[88]!), который на каких-то делах очень разбогател. По словам Рабиновича, он миллионер. Рабинович почему-то думает, что Рубинштейн, из тщеславия, может дать деньги на журнал. Знаете ли Вы что-нибудь об этом Рубинштейне и не представляете ли себе, как и через кого к нему можно было бы обратиться? Может быть, это все и пустяки, но на всякий случай сообщаю Вам о своем разговоре с Рабиновичем. Всего Вам лучшего. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от меня и Татьяны Николаевны. Ваш, М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941. № 11. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 319 West 100 Str., N. Y. C.3 апреля 1941Дорогой Михаил Михайлович. Сердечно Вас благодарю и за согласие дать моральный аффидевит Полонскому, и за журнал. Я справился и посылаю Вам при сем необходимые три экземпляра формуляра. Их необходимо засвидетельствовать, по заполнению Вами, у нотариуса. После этого, пожалуйста, пришлите их мне. Еще раз от всей души благодарю и прошу извинить беспокойство. Насколько я могу судить, журнал будет во всяком случае, так что мы уже обращаемся к жертвователям с просьбой о деньгах. Вопрос о газете должен окончательно выясниться в течение ближайшей недели: теперь дело идет (это между нами) о покупке новой группой половины паев «Нового русского слова», с тем чтобы редакция целиком перешла к Керенскому и приезжающему Коновалову. Разумеется, если газета будет, то я, как, конечно, и Вы, буду в ней писать. Но журнал во всех отношениях интересует меня гораздо больше. Не исключена возможность, что будут и газета, и журнал. Жаль, что Вы не можете дать статью для первой книги (а вдруг порадуете, передумав?). Тогда твердо надеюсь на Ваше участие в критико-библиографическом отделе, который, конечно, не будет ограничиваться русскими книгами, – их теперь и выходит в мире, верно, полторы в год. Мне сказали, что аффидевиты нужны в трех экземплярах для всей семьи в целом. Однако в бланке я графы жены и сына не нахожу. Может быть, их можно вставить? Это наверное Вам скажет нотариус. Если вставить нельзя, то, очевидно, надо говорить только о Якове Борисовиче. Текст обращения я составлю, размножу и скоро Вам пришлю[89]. Ради Бога, простите, что возлагаем на Вас такой труд: многочисленные письма. Спасибо. Конечно, тут мы будем говорить только о журнале: вопрос о газете уже будет выяснен. О Лунце я ничего не знаю. Нет известий и из Дакара. У Коновалова, Вакара и Извольских виза уже есть, но когда они выезжают, в точности неизвестно. Раньше других приедет, по-видимому, Вакар. О себе, к сожалению, ничего радостного сообщить не могу. Я нездоров, – врач предполагает что-то в почках. Вдруг еще слягу, – только этого не хватало. Во всяком случае, понадобится долгое и сложное лечение. Надеюсь, что его можно будет сочетать с работой, иначе хоть пропадай! До этого успел написать рассказ, «шорт стори», под названием «Микрофон», где главным действующим лицом является Черчилль в вечер налета на Лондон. Этот рассказ теперь переводится П.<етром> А.<лександровичем> Перцовым[90] на английский язык. Я хочу предложить его «Атлантик Монсли» или еженедельнику. Увидим[91]. Кнопф позавчера отказался взять «Начало конца»[92]. Так как он охотно печатал мои исторические романы, то, очевидно, правильно объяснение, данное мне (до его отказа) весьма осведомленными людьми: Кнопф антибольшевистского романа печатать не хочет[93]. Буду искать другого. Т. М. и я шлем Татьяне Николаевне и Вам самый сердечный привет, самые лучшие пожелания. Ваш М. АлдановМашинопись. Копия. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941. № 12. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St., Cambridge, Mass.9–IV–41 г.Дорогой Марк Александрович, Вернувшись из Вермонта, я не мог сразу заняться аффидевитом и потому только сейчас обнаружил, что Вы не прислали мне адрес Полонского, а это требуется в аффидевите. Хотелось бы также знать точнее, 1) нужно ли выдавать аффидевиты каждому члену семьи отдельно (как я сделал для Лунца) и 2) действительно ли каждый аффидевит должен быть в 3х экземплярах (чего я не сделал для Лунца). Думаю, что Толстовский офис (или Н.<иколай> Д.<митриевич> Авксентьев[94]) могут Вам дать эти сведения по телефону. Очень тороплюсь отправить это письмо и потому об остальном напишу отдельно. Сердечно Ваш, М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941. № 13. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 15 апреля 1941Дорогой Михаил Михайлович. Получил Ваше «спишиал деливери»[95], очень благодарю; письма, о котором Вы пишете, еще не получил. К сожалению, выяснение вопроса о формулярах морального аффидевита у меня теперь, при нездоровье, заняло несколько дней. Оказалось, что на днях введены новые формуляры. Посылаю Вам три их экземпляра. Имя жены Полонского, как Вы увидите, вписано между строк, о сыне лишь упомянуто, но, по-моему, надо вписать «Александр» и указать, в форме отдельного предложения, что, хотя Полонские-родители – «стэтлесс», 16-летний сын их, как родившийся во Франции, – французский гражданин[96]. Мне сказали, что вписывать можно свободно. Я сам бы это сделал, но у меня нет [французской] английской машинки. У Вас, вероятно, есть? Или, быть может, перепишут у нотариуса? Разумеется, все Ваши расходы по этому делу я немедленно Вам верну; пожалуйста, не забудьте сообщить, сколько все составило. Мы тут хлопочем о Полонских и в квотном порядке, и в порядке эмердженси. Поэтому мне поручили просить Вас подписать не только прилагаемые при сем три формуляра морального аффидевита, но и те три, которые я уже Вам послал (вписав в них жену и сына): всего понадобится шесть формуляров – три нового типа и три старого типа. Очень прошу извинить меня, что так Вас утруждаю. Еще раз сердечно Вас благодарю. Когда сделаете, пошлите, пожалуйста, все по моему адресу – я тотчас передам в Комитет, где только этого и ждут. Насчет газеты все решится завтра или послезавтра, но я почти не сомневаюсь, что дело с газетой кончено и что мы свободны в деле создания журнала. Я написал письмо и препровождаю при сем Вам восемь (пока) экземпляров этого письма. Остальные буду досылать. Признано, что письмо лучше печатного формуляра. Если можно, начните с восьми жертв. Бунин сообщил мне, что уже выслал мне рукопись своей новой книги «Темные аллеи». Шлем Вам и Вашей супруге самый сердечный привет, лучшие наши пожелания. Ваш М. Алданов<слева на полях> Адрес Полонских: 33 Boulevard Victor Hugo, Nice (France) Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941. № 14. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 24 апреля 1941Дорогой Михаил Михайлович. Получил Ваши аффидевиты, сердечно Вас благодарю и еще раз очень прошу извинить беспокойство. С газетой продолжается странная история. В моем последнем письме я Вам сказал «дело кончено» в том смысле, что ничего не вышло. Через два дня мне сообщили, что «переговоры все еще продолжаются». Дело в том, что владельцы «Н. Р. Слова»[97] хотят продать свою газету за 55 тысяч[98] – не более и не менее того! По-моему, при таких условиях и говорить смешно, да и денег таких нет. Во всяком случае, я сказал, что больше ждать результатов их переговоров не могу и не хочу. К тому же, поскольку речь идет о подобной сумме, то мы, с нашими чрезвычайно скромными бюджетами и пожеланиями, не можем считаться для них конкурентами. Переговоры о газете ведутся три месяца и не продвинулись ни на шаг. Одним словом, мы можем считать себя свободными. В ближайшие дни пошлем Вам еще десяток формуляров письма, как ни совестно возлагать на Вас подобное бремя. От Бунина я получил сообщение, что он выслал мне свою новую книгу «Темные аллеи»[99]. По-видимому, он не приедет пока, хотя упорно на этот вопрос не отвечает. Вы, верно, знаете, что Назаров[100] поместил в «Н.<ью->Й.<орк> Таймс» письмо Ивана Алексеевича с просьбой о денежной помощи ему[101]. По этому письму к А.<лександре> Л.<ьвовне> Толстой поступило около 500 долларов пожертвований в пользу Бунина. Это его обеспечивает чуть ли не на год, а если так, то, по-моему, он не решится на «скачок в неизвестное», т.<о> е.<сть> на поездку в Америку. Да ему и трудно по семейным обстоятельствам. Я чрезвычайно этим огорчен и удручен. Шлем Вам и Вашей супруге самый сердечный привет. Еще раз очень благодарю. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941. № 15. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St., Cambridge, Mass.21–IV–41Дорогой Марк Александрович, Посылаю Вам 6 экземпляров аффидевита с моей подписью, нотариально засвидетельствованной. Текст аффидевита пришлось перепечатать, т.<ак> к.<ак> я не гражданин, и надо было подробнее сказать о моем статусе. Я воспользовался этим для того, чтобы добавить насчет жены и сына Полонского. Надеюсь, что теперь всё в порядке[102]. Насчет расходов не беспокойтесь, т.<ак> к.<ак> это для меня в университете делают бесплатно. Спасибо за текст сообщения о журнале. Препроводительные письма я буду писать от руки. Начну кампанию на днях. Я не совсем понял, как обстоит дело с газетой. Вы пишете: «Я почти не сомневаюсь, что дело с газетой кончено». В каком смысле? В том смысле, что ничего из этого не вышло? Буду Вам очень благодарен, если Вы будете держать меня в курсе этих переговоров. Я очень огорчился, узнав, что Кнопф не взял Вашего романа, но, конечно, надо искать другого издателя. Я, вероятно, не поеду в Нью-Йорк раньше 20го мая. Тогда, конечно, повидаемся. Очень надеюсь, что к тому времени вопрос о журнале будет уже благополучно разрешен. Как Ваше здоровье? Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш, М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941. № 16. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 6 мая 1941 Дорогой Михаил Михайлович. Посылаю Вам еще десяток экземпляров нашего «циркуляра». Был ли какой-либо отклик на первые? Мы на днях приступим, думаю, к организации журнала, если в последнюю минуту не подведут обещавшие деньги[103]. Не думаю, чтобы подвели, и говорю «если» для очистки совести. Ходят слухи, что Вы в мае приезжаете в Нью-Йорк. Буду искренне рад встретиться с Вами. Искренний привет от нас Вашей супруге и Вам. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 17. М. М. Карпович – М. А. Алданову[1304] 10–V–41 Дорогой Марк Александрович, спасибо за вторую порцию «воззваний». Пока больше не присылайте. Все идет гораздо медленнее, чем я ожидал, – отчасти по моей вине. Результатов пока нет, но я отнюдь не отчаиваюсь. Сердечный привет! Искренно Ваш, М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941. № 18. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 319 West 100 Str.11 июля 1941Дорогой Михаил Михайлович. Я только что получил прилагаемую телеграмму от Лунца. Хотя слова перевраны, понимать, очевидно, надо: «Телеграфируйте, в Кембридже ли Карпович. Не отвечает». Я только что и телеграфировал Лунцу: «Карпович в своем имении. Послал ему Вашу телеграмму». Мне кто-то сказал, что Вы уже давно у себя на даче. Я ее адреса не знаю, но надеюсь, что это письмо будет доставлено, из Кембриджа. Вы, вероятно, сами ответите Лунцу. Из-за Вашего отъезда не возвращаю Вам «Пуншевой водки»[104]: Вам надо было бы отправить ее в библиотеку, а Вы мне сказали, что можете брать книги без ограничения временем. Ждал от Вас сообщения о результатах Ваших писем и бесед по делу журнала. Так как Вы не написали, то, вероятно, никто не откликнулся? Да, невелик у русских богатых американцев интерес к русской литературе. Я все же не теряю надежды. Из-за новых, колоссальных событий опять зашевелилось дело с газетой – и опять поэтому отошел на второй план журнал. Но я решил ждать еще неделю: если переговоры о газете ничего не дадут, я пошлю письма тем немногочисленным ньюйоркцам, которые обещали дать деньги на журнал. Как Вы? У нас нового ничего: скрипим и мучаемся, – жара. Шлем Вам и Вашим самый сердечный привет. Ваш М. Ландау-АлдановЕсли можно, напишите мне два слова, чтобы я знал, что телеграмма дошла. Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941. № 19. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT15–VII–41Дорогой Марк Александрович, Каблеграмму от Лунца я получил. В ней он просил меня похлопотать в Вашингтоне насчет «авторизации» выдачи ему и членам его семьи виз, на основании новых правил. Я сейчас же написал в Вашингтон, но не телеграфировал Лунцу, ожидая ответа. Теперь я вижу, что сделал ошибку, т.<ак> к.<ак> из Вашингтона скорого ответа, вероятно, не получу, а Лунц волнуется. Послал ему теперь каблеграмму, что написал в Вашингтон и жду ответа. Боюсь, что при медленности здешних бюрократических учреждений «авторизация» не придет в срок. У Лунца билеты на «Клиппер» на 2ое августа, и он боится, что они пропадут. Не писал Вам, как Вы, верно, предполагаете, потому что не было результатов. Но и я, как и Вы, не теряю надежды и продолжаю свои усилия. Как только чего-нибудь добьюсь, сейчас же Вам сообщу. О «Пуншевой водке» не беспокойтесь. Может быть, я буду в Нью-Йорке в середине сентября, а то Вы пришлете ее мне, когда я вернусь в Кембридж (к 20‑му сентября)[105]. Мореншильд[106] писал мне, что Вы около 15го думали куда-то уехать из Нью-Йорка. Но надеюсь, что это письмо Вам перешлют. Татьяна Николаевна и я шлем сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Искренно Ваш, М. Карпович. P. S. О событиях не пишу[107]. Волнение мое и тревогу легко можете себе представить. Как всегда, хочется верить в лучшие исходы, но верится с трудом. P. P. S. Прочел Ваш рассказ в American Mercury[108]. Очень хорошо. И, насколько могу судить, перевод сделан хорошо. Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941. № 20. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 22 сентября 1941Дорогой Михаил Михайлович. Как Вы поживаете? Мне о Вашем гостеприимстве и о всей Вашей семье с большой теплотой говорили Авксентьев и Зензинов. Но это было уже довольно давно. О себе ничего не могу сообщить. С величайшим трудом – благодаря какому-либо заработку от журнала или газеты, приходящему в последнюю минуту, – свожу концы с концами, живя своим трудом, но очень туго, и бодрости у меня убавляется с каждым месяцем. Из газеты и еженедельника Керенского, как Вы знаете, ничего не вышло[109]. Наш же толстый журнал осуществляется; по крайней мере одна книга, а скорее две, выйдут во всяком случае; остальное же, дальнейшее, будет зависеть от того, как к нам отнесутся русские американцы. Лучше всех (просто прекрасно) отнесся Бахметев. Средства наши пока так малы, что никакого жалования я себе назначить за редактирование не могу, хотя работы и неприятностей уже было бы достаточно и для платного редактора. Разумеется, труд сотрудников мы будем скромно оплачивать. Отсюда две мои просьбы к Вам: 1) Что Вы нам дадите? Вы тогда писали, что, не обещая пока участия в общем отделе, дадите непременно что-либо хоть для библиографического отдела. Сроки приближаются. 2) Вышло ли что-либо из разговоров и писем о нашем журнале, которые Вы так любезно взяли на себя? Разумеется, это очень важный для нас вопрос. Если пока не вышло, то можно ли сколько-нибудь твердо на это надеяться? В атмосфере полного к нам равнодушия мы, разумеется, закончим существование очень скоро. Не знаю, писать ли опять проф.<ессору> Ростовцеву о статье для журнала. Он обещал сотрудничать, но очень «теоретически» обещал. В художественном отделе первой книги у нас будут Бунин, Сирин, Ал. Толстая, я и, быть может, Осоргин. Шлем Вам и Вашим самый сердечный привет и лучшие наши пожелания. Что Вам известно о Сирине? Получил ли он постоянное место[110] ? Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 21. М. М. Карпович – М. А. Алданову 9 октября 1941 г.Дорогой Марк Александрович, Опять я у Вас в долгу – долго не отвечал на Ваше письмо. С момента моего приезда сюда я все время был и продолжаю быть завален работой. Кажется, еще никогда не было такого стечения обстоятельств. Поэтому не взыщите с меня строго. Очень рад был узнать, что журнал все-таки выйдет, но грустно было читать то, что Вы пишете о себе и своей жизни. Лично я не вижу, почему Вы должны нести редакторскую работу бесплатно, и думаю, что во всех расчетах, хотя бы самых скромных, редакторское жалование должно было бы быть принято во внимание. Я очень удручен бесплодностью моих предыдущих попыток достать деньги для журнала, но надежды не теряю и буду свои попытки продолжать. Сейчас я еще не в состоянии сказать Вам, можете ли Вы твердо рассчитывать на дополнительные средства, но как только это выяснится в ту или другую сторону – сообщу Вам. Насчет моего участия в журнале не знаю, что сказать. Ничего готового у меня нет, и времени, в сущности, нет тоже, но, если бы Вы указали мне последний срок для присылки материала, я, может быть, постарался бы что-нибудь написать, хотя бы для библиографического отдела. Шлю Вам сердечный привет и лучшие пожелания. Ваш М. Карпович P. S.На Вашем месте я бы напомнил Ростовцеву о статье для журнала. P. P. S.Сирин в этом году лектором в Wellesley College, недалеко от нас. Место это только на год, перспектив остаться здесь у него нет, и вообще ничего определенного на будущий год он в виду не имеет[111]. M. K.Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941. № 22. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 22 октября 1941Дорогой Михаил Михайлович. Вчера мы подписали соглашение с типографией и сдали ей первую вещь: Бунина. Жаль, что так плохо обстоит дело с Вашими знакомыми. Можно ли будет послать им книгу, без обязательств с их стороны: если им понравится, то они пришлют за нее плату? Называться издание будет «Новый журнал»[112]. Очень просим прислать хоть рецензию. Последний срок: 10 ноября. О чем хотите. Мы будем давать отзывы о всех русских книгах (их очень немного), о всей новой «Россика»[113] и о наиболее ценных новых книгах на английском языке. Я не знаю адреса Сирина. Пожалуйста, перешлите ему прилагаемое письмо. Шлем Вам и Вашим самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 23. М. М. Карпович – М. А. Алданову 13 января 1942 г.Дорогой Марк Александрович, Простите, что так бесконечно давно не писал Вам. Все это время я был очень занят, и можно сказать, не принадлежал самому себе[114]. Не думайте, однако, что я забыл Вас и журнал. Очень хочу Вас видеть и надеюсь, что в мой предстоящий приезд в Нью-Йорк (между 24‑м и 28‑м января) Вы дадите мне возможность с Вами поговорить. В частности, тогда же можно будет условиться о том, что́ я мог бы дать Вам для второй книги. Сегодня посылаю свою подписку М. О. и буду стараться завербовать возможно больше подписчиков. Вместе с тем пока что не отказываюсь и от моего первоначального проекта. Был чрезвычайно обрадован новостью, что Скрибнер взял Ваш роман[115]. Сердечно Вас поздравляю и желаю других успехов в этом же роде. Привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш, М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942. № 24. М. М. Карпович – М. А. Алданову 16‑го февраля 1942 г.Дорогой Марк Александрович, Я приложу все усилия к тому, чтобы прислать Вам статью до конца месяца. К сожалению, ничего особенно интересного сейчас Вам предложить не могу. Думаю написать статью об американских работах по русской истории. Если Вы думаете, что это не интересно, напишите мне с откровенностью. Подумаю также о том, какие книги я мог бы рецензировать для журнала. Искренний привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942. № 25. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St., Cambridge, Mass.24–III–42Дорогой Марк Александрович, Вчера я послал Вам книги Милюкова. Я не мог написать на них рецензию, т.<ак> к.<ак> они вышли под моей редакцией и мое имя стоит на заглавном листе. Не мне судить, насколько удачно я произвел сокращение русского текста (одобренное, впрочем, самим автором) и насколько мне удалось сказать то, что нужно, в моем предисловии и небольших post-scriptum’ах к каждой части. Мною же были сделаны объяснительные примечания и составлена библиография. Буду очень рад, если Вы или кто-нибудь другой отметите в краткой рецензии появление нашего перевода[116]. Не знаю, послал ли к Вам Prof. Cross[117] недавно вышедший номер Slavonic Yearbook (продолжение лондонского Slavonic Review), о чем его просил Ледницкий[118]. Если послал, то, может быть, Вы уже кому-нибудь поручили написать рецензию. Если же Кросс Вам книжку не послал или Вы ничего еще не просили о ней написать, я охотно напишу на нее рецензию[119]. Дайте знать. Кроме того, у меня уже готова для Вас рецензия на книгу молодого американского историка Вирека[120] (Viereck) Metapolitics (от романтиков до Хитлера). Я отдам ее перепечатать на машинке и на днях Вам ее вышлю. Не обижусь нисколько, если Вы ее не используете[121]. Очень мне совестно, что я не мог исполнить своего обещания насчет статьи, но я ее буду писать теперь же, так что к третьему номеру она, во всяком случае, будет готова. Шлю Вам сердечный привет от себя и Татьяны Николаевны. Кланяйтесь Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш, М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942. № 26. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St., Cambridge, Mass.29–III–42Дорогой Марк Александрович, Посылаю Вам свою рецензию на книгу Viereck’а. Не знаю, покажется ли Вам тема достаточно интересной. Правда, у Вас уже была в 1ом номере рецензия Шуба[122] на книгу о нац.<ионал>-социализме[123], но Viereck трактует истоки нац.<ионал>-социализма совсем с другой точки зрения. Если рецензия Вам покажется длинна – сократите. Не стесняйтесь также вносить стилистические изменения. Я совершенно лишен авторского самолюбия и, кроме того, давно не писал по-русски, сам не уверен в том, как у меня получается. Кроме того, написал не рецензию, а скорее отчет о первой книжке Slavonic Review (вышедшей как Slavonic Year Book). Здесь я просто отметил значение этого издания и изложил вкратце содержание главнейших статей. Боюсь, что получилось суховато. Не хочу задерживать отправку и потому решаюсь послать не перепечатанным на машинке. Простите! Т.<ак> к.<ак> я состою (пока что чисто номинально) в редакционном комитете «Ежегодника», то я не хочу под этой заметкой подписываться полностью. Проставил инициалы. Теперь примусь за обещанную Вам статью. Твердо надеюсь, что к третьей книжке Вы ее получите. Когда Вы думаете выпустить вторую книжку? Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Искренно Ваш, М. Карпович P. S. О Лунцах я знал от Л. А. Бейлина (? – С. П.), с которым переписывался по их делу. Кажется, они получили разрешение на поездку на Клиппере. Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942. № 27. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St., Cambridge, Mass.15–IV–42Дорогой Марк Александрович, Только сейчас узнали из «Нового русского слова» о несчастном случае с Татьяной Марковной и очень взволновались[124]. Надеемся, что теперь она уже на пути к выздоровлению. Шлем ей наше искреннее сочувствие и горячие пожелания скорейшего исцеления. Крепко жму Вашу руку. Татьяна Николаевна просит кланяться. Сердечно Ваш, М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942. № 28. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 1 мая 1942Дорогой Михаил Михайлович. Пожалуйста, простите, что долго Вам не отвечал: как Вы догадываетесь, именно из‑за несчастного случая с Т. М.[125]. Теперь она чувствует себя уже лучше. Вчера сняли повязку. Она и я от всей души благодарим Вас и Татьяну Николаевну за Ваше участие. По мнению хирурга, осложнений не будет. Журнал вышел позавчера (рецензии были по гранкам), мы вчера его Вам послали. Ваши рецензии (чрезвычайно интересные) пришли поздно, позже всех, и мы, к сожалению, могли поместить в этой книге только первую, о Фиреке[126]. Вторая пойдет в третьей книге, о чем объявлено в примечании. Большое Вам спасибо. При сем прилагаем гонорар: 2 доллара 75. Кажется, я Вам говорил, что мы платим совершенные гроши: 1 доллар за страницу беллетристики и 75 центов за страницу всего остального. В денежном отношении писать у нас для автора – личная неприятность, как для меня редактирование (бесплатное, увы!) – настоящая катастрофа: оно отнимает почти все мое время, и я запускаю те статьи, которыми живу… В понедельник прилетели Лунцы. Они совершенно здоровы, остановились в Савой-Плаза, на 5 авеню, около 58 улицы. Впрочем, верно, Г.<ригорий> М.<аксимович> <Лунц> Вам уже написал отсюда. Шлем Вам, Татьяне Николаевне и Вашему юному поколению самый сердечный привет. Ваш Ландау-Алданов Для нашей отчетности, пожалуйста, пришлите расписку. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 29. М. М. Карпович – М. А. Алданову 12‑го мая 1942 г.Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо, за книжку журнала и за гонорар. Расписку прилагаю[127]. О книжке журнала не пишу, потому что рассчитываю быть в Нью-Йорке на следующей неделе и тогда, конечно, непременно с Вами повидаюсь. С Лунцем я уже списался и, конечно, тоже увижу его, когда приеду. Мы с Татьяной Николаевной очень были рады узнать, что Татьяна Марковна чувствует себя лучше и что осложнений не предвидится. Сердечный привет и до скорого свидания. Искренно Ваш, М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942. № 30. М. М. Карпович – М. А. Алданову 23‑го мая 1942 г.Дорогой Марк Александрович, Когда мы виделись в Нью-Йорке, я забыл попросить Вас вернуть мне экземпляр Пуншевой водки, который я для Вас взял из библиотеки. [так как] Мне надо будет его вернуть перед отъездом в деревню, куда мы собираемся ехать около 5‑го июня[128]. Если можно, верните мне также экземпляр милюковских Очерков. Я знаю, что рецензируемые книги полагается оставлять рецензентам, но издательство мне для этой цели экземпляров не прислало, и я послал Вам свой, а он мне бывает нужен для справок. Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942. № 31. М. М. Карпович – М. А. Алданову 28‑го августа 1942 г.Дорогой Марк Александрович, Я только что внимательно прочел перевод Вашей статьи[129] О.<льги> Н.<иколаевны> Ушаковой[130]. Статья Ваша мне очень понравилась, и я чрезвычайно рад, что она появится в очередном номере нашего журнала[131]. Никаких замечаний по существу или в деталях у меня нет, кроме, может быть, одного. На странице третьей, где Вы говорите, что о записке Дурново в Америке неизвестно почти никому (что по существу совершенно правильно), я думаю, следовало бы сделать примечание, что полный ее перевод был напечатан покойным профессором Голдером[132] (Frank A. Golder) в его книге Documents of Russian History 1914–1917, The Century Company, New York, 1927. Точно так же, на стр.<анице> 14-ой, где Вы говорите о скудости литературы о Дурново, может быть, все-таки следовало бы упомянуть в примечании о воспоминаниях Владимира Иосифовича Гурко[133], которые вышли на английском языке под заглавием Features and Figures of the Past, The Hoover Library on War, Revolution and Peace, Stanford University Press, 1939, так как в них довольно много о Дурново и, в частности, есть и о Записке. Я давно не имел вестей от Вас непосредственно, но знаю от Лунца о Вашем успехе у Скрибнера, с которым от души Вас поздравляю[134]. Лунц писал мне также, что Вы очень довольны своим пребыванием на Mount Holyoke[135]. Мне очень совестно, что я не исполнил своего обещания прислать Вам статью для следующей книжки журнала, но рано или поздно я все-таки ее для Вас напишу, хотя я продолжаю быть очень занятым в университете и никакого облегчения не предвидится. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Искренно ВашМашинопись. Копия. BAR. Karpovich. 1942–1943. № 32. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 109 УЭСТ 84 СТРИТ, тел. ТРАФ. 7 956924 сентября 1942Препровождаю Вам наш колоссальный гонорар за Вашу рецензию[136] о «Слав.<оник> Р.<евью>». Еще раз спасибо. Будем ли мы дальше существовать – не знаю. Мы обязались перед «меценатами»[137] выпустить три книги, – третья вчера и вышла (завтра Вам посылается). Тираж наш поднимается, но без поддержки меценатов мы существовать не можем и при бесплатном, как у нас, редакторском труде. Шлем искренний привет Вам и Татьяне Николаевне. Сирин был у Вас, но, по слухам, уехал. Куда? Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1942–1943. № 33. М. М. Карпович – М. А. Алданову 4‑го октября 1942 г.Дорогой Марк Александрович, Большое Вам спасибо за письмо и за гонорар. Я несколько встревожен тем, что мой экземпляр Нового журнала до сих пор до меня не дошел. Нельзя ли выяснить, когда и по какому адресу книжка была мне послана. Дальнейшее существование журнала должно быть обеспечено. Он слишком для всех нас нужен, чтобы можно было позволить ему погибнуть. Со своей стороны, я приложу все усилия к тому, чтобы он продолжал выходить. Набоков летом жил у нас в Вермонте, а потом переехал в Кембридж[138]. Они будут здесь всю зиму, так как у В.<ладимира> В.<ладимировича> есть небольшая платная работа по бабочкам в естественно-историческом музее нашего университета[139]. Сейчас он, впрочем, в отъезде – разъезжает с лекциями по разным южным колледжам[140]. На это время он из музея получил отпуск. Вернется, кажется, в начале декабря. Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Искренно Ваш, М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942. № 34. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 109 УЭСТ 84 СТРИТ 7 декабря 1942 Дорогой Михаил Михайлович. Не имеем от Вас известий. Пришлете ли хоть рецензию? Были бы Вам очень, очень благодарны. Ко мне сегодня обратился физик Франкфорд[141], русский, которого я встречал в Париже. Говорят, это очень талантливый ученый. Его рекомендовали проф.<ессора> Гарднер и Габрилович[142] органу, который 15 декабря присуждает Рокфеллеровские субсидии на производство ученых изысканий. Они свидетельствуют, что он готовит ценный труд о строении атома, и очень лестно о нем отзываются (очень хвалит его и Делевский[143]). Так вот, этому Франкфорду сказали, что письмо Ваше, как профессора Гарвардского университета (хотя бы по совершенно иной специальности), в Рокфеллер Фаундэшен в Нью-Йорке о том, что ученый, рекомендованный лондонским профессором Гарднером, петербургским профессором Габриловичем, заслуживает поддержки субсидией, имело бы очень большое значение. По его настойчивой просьбе я согласился передать Вам это. Если можете, напишите в эту Фаундэшен. А если Вам неудобно, то, пожалуйста, просто уведомите меня, что не можете. Извините, ради Бога, что утруждаю Вас этим делом. Я знаю, как Вас осаждают. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Когда увидимся? Позавчера нас посетил Сирин. Мы были очень рады повидать его, да еще в таком хорошем жизнерадостном настроении (мое собственное – прямо противоположно). Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 35. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.12–XII–42Дорогой Марк Александрович, Получил сегодня Ваше письмо и спешу Вам ответить. Конечно, я бы охотно помог г.<осподину> Франкфорду, но в данном случае меня смущают два обстоятельства: 1) По своей практике я знаю, что здесь вообще не принято посылать рекомендации в учреждения по своей инициативе – надо ждать, чтобы учреждение обратилось к вам с запросом. 2) Так как я никакого, даже отдаленного, отношения к физике не имею, то я не вижу, какое значение может иметь моя рекомендация. Ведь все, что я могу сказать, это то, что я слышал, что Франкфорд серьезный и талантливый ученый. Эти соображения меня бы не остановили, если бы не то, что от Рокфеллера ко мне иногда обращаются за отзывом, и мне не хотелось бы ослабить силу своих рекомендаций в будущем отправкой им письма такого содержания, да еще по собственной инициативе, без запроса с их стороны. Я очень надеюсь, что и Вы, и г.<осподин> Франкфорд поймете мою точку зрения и не будете на меня в претензии. Когда я говорил с Вами в Нью-Йорке, я понял, что какой-либо материал для журнала должен был быть прислан в течение 10 дней для того, чтобы попасть в очередную книжку. Между тем до последних дней у меня совершенно не было времени. Теперь я попробую написать рецензию и пришлю ее Вам. Если она не попадет в эту книжку, может быть, Вы используете ее для следующей. Владимира Владимировича <Набокова> по возвращении я еще не видел, только говорил с ним по телефону. По-видимому, он остался очень доволен своей последней поездкой. К сожалению, сейчас серьезно больна его жена, о чем он узнал только по возвращении. У нее воспаление легких, и она в госпитале. По-видимому, опасности нет, но, вероятно, ей придется пробыть там недели две. Я рассчитываю побывать в Нью-Йорке в 20х числах января. До сих пор никак не удается собраться. Всего лучшего. Ваш, М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942. № 36. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 20 января 1942[144]Дорогой Михаил Михайлович. Спасибо за Ваше письмо, я его переслал Франкфорду. Разумеется, я отлично понимал, что Вы ничего тут сделать не можете, и говорил Франкфорду об этом, но он уж очень просил написать Вам. Рецензию нам прислать еще отнюдь не поздно: мы раньше 5–10 января еще не выйдем: как всегда, типография и авторы запаздывают. Если Вы пришлете до [20-го] Нового Года, она попадет в 4-ую книгу. В.<ацлав> А.<лександрович> Ледницкий говорил нам здесь, что очень хотел бы, чтобы Вы написали отзыв об его Пушкинском сборнике[145] – он не хочет у нас польского рецензента, а русских, знающих польский язык, очень мало. Книгу можно получить у него. Цетлин напомнил ему (т.<о> е.<сть> спросил, говорил ли он с Вами), и я до сих пор (прежде чем писать Вам) ждал ответ Вацлава [Роберт][146] Александровича, но Цетлин еще ответа не получил. Между тем это дело спешное. Пожалуйста, сообщите, согласны ли Вы написать о сборнике. Если не согласны, то напишите, о чем хотите. И еще просьба и вопрос к Вам, уже не по журнальным и не по моим делам: меня разные профессора (европейские) спрашивают, как называется и каков адрес того общества, которое устраивает европейским лекторам лекции в провинции на английском языке (оно устроило лекции Сирина)[147]. Меня лично это не интересует – я вообще не умею и не люблю читать лекции, а тут еще по-английски, – но очень интересуются другие. Если Вы знаете, просьба сообщить. Я запросил Владимира Владимировича о болезни его жены, но не получил ответа. Уж не худо ли? Здесь очень, очень плох Н.<иколай> Д.<митриевич> Авксентьев[148], – это не для огласки (и от него скрывают). Шлем сердечный привет Татьяне Николаевне и Вам и лучшие пожелания к праздникам. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 37. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.22–XII–42Дорогой Марк Александрович, В пятницу или в субботу я написал М. О. Цетлину, прося его снестись с Якобсоном[149] насчет рецензии на сборник Ледницкого[150], т.<ак> к.<ак> я никак не могу успеть это сделать. Это два тома (около 1000 стр.<аниц>), и я их никогда раньше не видел. Очень постараюсь написать и прислать Вам рецензию в ближайшие же дни. Учреждение, которое устроило лекции Сирина, называется Institute of International Education. Во главе его стоит проф.<ессор> Duggan[151], а помощником его состоит некий Fisher[152]. Кажется, Фишер всем и заправляет. Всякий иностранный лектор, имеющий соответствующую квалификацию, может у них зарегистрироваться (бесплатно), и они потом рассылают предложения по колледжам. Из этого часто ничего не выходит. Иногда они очевидно устраивают лекции более активно – как в случае Сирина. Думаю, что здесь сыграли роль его английский, появление его вещей в американской печати и некоторый американский стаж – Stanford и Wellesley. Вера Евсеевна <Набокова> лучше, но она все еще в госпитале. Очень Вы меня встревожили сообщением о серьезности положения Н.<иколая> Д.<митриевича> <Авксентьева>. Видели ли Вы И.<осифа> В.<ладимировича> Гессена[153]? Или, по крайней мере, не знаете ли, в каком состоянии он сюда добрался? Ведь ему уже 77–78 лет! Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. Карпович Я очень огорчен, что ноябрьская книжка Russian Review так неприлично запоздала. Не знаю, в чем дело. Мореншильд мне давно не писал. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942. № 38. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.30–XII–42[154]Дорогой Марк Александрович, Посылаю Вам рецензию на книжку Уэббов[155]. Если бы Вы предпочитаете (так. – С. П.) по, кажется, установившемуся обычаю называть их Веббами[156], пожалуйста, перемените в моем тексте соответственно. Я совершенно не буду обижен, если Вы отложите эту рецензию до следующего номера или вообще решите, что книжка недостаточно интересна, чтоб давать о ней отзыв[157]. Убедительно прошу Вас не считаться с моим авторским самолюбием, которого я, кажется, лишен совершенно. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942. № 39. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.28–III–1943Дорогой Марк Александрович, Я очень огорчился, узнав о Вашей болезни, и всей душой Вам сочувствовал – особенно потому, что три года тому назад сам страдал от припадков боли в желчном пузыре. Последние полученные мною известия меня несколько успокоили. Надеюсь, что теперь Вы уже дома и на пути к выздоровлению. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Крепко жму руку Искренне Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 40. М. А. Алданов – М. М. Карповичу[1305] 14.IV.43Дорогой Михаил Михайлович. Сердечно Вас благодарю за внимание и участие. Уже могу отвечать на письма. Пролежал 2 недели в больнице, теперь нахожусь в Абингдонской санатории, но сколько мы здесь еще пробудем, не знаю. Писать можно 109 West 84 Str., N. Y. C. У меня камни в желчном пузыре, то же, что было у Вас. Врачи обещают не прибегать к операции. Болей больше нет (пока?). Отчего Вы решились на операцию? Или у Вас боли бывали постоянно? Сколько времени Вы ее не делали от начала болезни? Пожалуйста, при случае сообщите. Мы с Т. М. здесь уже гуляем, но работать еще не могу. Шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Ваш М. АлдановРаботу по «Н. Ж.» теперь целиком ведет бедный Мих. Ос., во всем сносясь, конечно, с Вами. Автограф. Подлинник. BAR. Karpovich. 1942–1943. № 41. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 11 июня 43Дорогой Михаил Михайлович. Некий Робинсон[158]давно просил меня узнать у Вас, согласились бы Вы с ним редактировать информационную книгу о России для американских читателей. У него намечается издатель. Он – знающий человек, но я исполняю его просьбу только для очистки совести, зная, что Вы не согласитесь по десяти причинам, из которых первая заключается в спешности работы. Все же ответьте мне, пожалуйста, чтобы я мог ему показать ответ. Если бы паче чаянья оказалось, что Вы не отказываетесь в принципе, он сам сообщит Вам подробности. Перед моим отъездом из Нью-Йорка Цетлин показал мне Ваше письмо. Мы до последней минуты ждали Вашей статьи, но не хотели наседать на Вас. Нам и то перед Вами совестно, что возложили на Вас немало работы. Я «путешествую с цирком»![159] Кажется, говорил Вам, что должен это проделать для ознакомления со средой, которую вывожу в «Истоках». Она очень интересна и трогательна. На днях возвращаюсь в Нью-Йорк. Где будем летом, еще не знаю. Шлю самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Провожу в цирке с Труцци целые дни и возвращаюсь из их поезда поздно ночью к себе в гостиницу немного одуревший – поэтому, пожалуйста, извините бессвязное и неряшливое письмо. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. Бланк The Bellevue Stratford Philadelphia. BAR. Karpovich. 1942–1943. № 42. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT16–VI–43Дорогой Марк Александрович, Большое Вам спасибо за письмо. Рад, что Ваше «путешествие с цирком» дало Вам много интересных и, по-видимому, приятных впечатлений, и надеюсь, что Вы все-таки не слишком устаете. Насчет просьбы Робинсона. Я, к сожалению, никогда с ним не встречался, но знаю о нем достаточно по рассказам общих знакомых, и никаких сомнений насчет его компетентности у меня, конечно, нет. Не сомневаюсь я и в том, что информационную книгу о России издать было бы очень полезно. Но, к сожалению, я никак не могу взять на себя редакторскую работу, хотя бы частично. На мне такое количество невыполненных литературных обязательств, а времени до начала занятий (я буду преподавать начиная с середины августа) так мало, что я не в состоянии взять на себя еще эту работу. Будьте так добры передать это Робинсону, вместе с выражением моего искреннего сожаления, что я не могу с ним сотрудничать в этом полезном и интересном деле. Пожалуйста, дайте мне знать, когда Ваши летние планы выяснятся. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Искренне Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 43. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 2 июля 1943Дорогой Михаил Михайлович. Спасибо большое за письмо о Робинсоне, а также за добрые слова о моих некрологах в «Н. Журнале»[160]. Я не думаю, что обидел Кусевицкого (Рахманинов, кажется, имел в виду не столько его, сколько Тосканини)[161], да едва ли К.<усевицкий> и читает «Н. Ж». Я согласен на 99 процентов со всеми Вашими замечаниями в письмах к Михаилу Осиповичу. Боюсь, что злоупотреблю любезностью редакторов и терпением читателей в шестой книге своим длиннейшим отрывком из «Истоков»[162], но его очень трудно разделить; да и мало у нас беллетристики, очень мало. В пятой книге под нее отведено меньше трети номера, – это противно всем традициям. От Сирина я получил письмо, в котором он ни слова не отвечает на просьбу дать нам что-либо. Очевидно, он теперь пишет только по-английски, – жаль. Воображаю, что он говорит о нашем беллетристическом отделе, который весьма мало его удовлетворял и при наличии Бунина и Осоргина[163]. Заседание сотрудников сошло прекрасно. Ругали нас меньше, чем обычно. Очень ругали только Гребенщикова[164] (все), Кодрянскую[165] и Рубисову[166] (все) и Гессена[167] (многие). Больше всего хвалили (даже матерые эс-еры и эс-деки) Федотова[168] и Тимашева[169]. Думаю, что к обоим следовало бы обратиться и для шестой книги. Кому бы написать о «закрытии» Третьего Интернационала? Обо всем подробно Вам пишет М. Ос. За Вашу статью об Авксентьеве[170] Вам причитается колоссальный гонорар в 1 доллар, 50, которые при сем прилагаю. Мы уедем лишь во второй половине июля и еще не знаем, куда именно. Т. М. и я шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Забыл важное дело. Лунц мне сказал, что хотел бы прочитать второй том Гессена, чтобы выбрать что-то для «Решен Ревью»[171], но не успел сделать это до отъезда. На днях я завтракал с Мореншильдом, и возникла мысль, не дать ли что-либо из первого тома, который как будто и интереснее и имеет то преимущество, что уже переведен на английский язык (и не издан). Как Вы думаете? Кроме того, кто произведет выбор? Я вынес впечатление, что между Мореншильдом и Лунцем отношения весьма холодные, и я боюсь, что если выберет отрывок Лунц, то это не увеличит шансов на помещение. Если хотите, мы пошлем рукопись (на машине) Вам. По некоторым причинам допускаю, что Лунц теперь и не станет заниматься выбором. Но, может быть, я ошибаюсь. На этот вопрос, пожалуйста, ответьте мне возможно скорее. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 44. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT4–VII–43Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо и за чек. От М. О. получил довольно подробный отчет о собрании сотрудников. Должен сказать, что я не понимаю нападок на Гессена. Что он там такого сказал, что кому-либо из наших ближайших сотрудников могло быть неприемлемо? Или они просто считают, что это неинтересно? И с этим я не могу согласиться, т.<ак> к.<ак>, по-моему, известный исторический интерес воспоминания И.<осифа> В.<ладимирови>ча <Гессена> несомненно представляют. Насчет использования мемуаров Гессена для Russian Review у меня были разговоры еще с самим И.<осифом> В.<ладимирови>чем. Он тогда предлагал главу о «Праве», но я побоялся ее взять. Она интересна для русских читателей, но едва ли интересна для американцев – читателей общего и «популярного» журнала. Я тогда просил И.<осифа> В.<ладимирови>ча вместо этого написать для нас статью о русском суде в дореволюционное время, и он согласился, но не успел дописать ее до своей смерти. Право, не знаю, как быть с выбором наиболее подходящего отрывка. Я предложил бы это сделать сам, но пересылать рукопись сюда – громадная операция. Кроме того, у меня сейчас на руках ряд спешных дел. Я мог бы сделать это по приезде в Кембридж, т.<о> е.<сть> после 20го августа, что будет не поздно, т.<ак> к.<ак> мы собираем материал к 1‑му сентября. Кроме того, я не совсем уверен, что мы вообще сможем напечатать отрывок в ближайшей книжке, для к<ото>рой, кажется, уже имеется достаточно статей (правда, большей частью еще не написанных, но твердо обещанных). Во всяком случае, свой выбор я могу сделать по русскому тексту «Воспоминаний», а уж Вы потом перешлете английский текст Мореншильду. Думаю, что так будет проще. Нелады между Лунцем и Мореншильдом меня очень огорчают. Я надеялся, что удастся ввести Г.<ригория> М.<аксимовича> <Лунца> в это дело, где, как мне казалось, он мог бы быть очень полезен. К сожалению, он и Мореншильд «не сошлись характерами». Я понимаю, что Г.<ригорию> М.<аксимови>чу не хочется оставаться на «периферии» дела и хотелось бы быть членом редакции. Лично я это только бы приветствовал. Но Мореншильд этого, по-видимому, не хочет. Шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет от себя и Татьяны Николаевны. Искренне Ваш, М. Карпович P. S. Будет очень хорошо, если в следующей книжке журнала появится большой отрывок из «Истоков». Лично я буду ждать его появления с нетерпением. О том, какие статьи и каких авторов нам надо поместить в этой книжке, я еще вплотную не думал. Подумаю в ближайшем же будущем. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 45. М. М. Карпович – М. О. Цетлину West Wardsboro, VT21–VII–43Дорогой Михаил Осипович, Спасибо за Ваше письмо от 17го. 1) С воспоминанием Гольштейн[172] вышло недоразумение. Ушакова задержала пересылку Вам рукописи, ожидая от меня даты смерти Драгоманова[173], к<ото>рая в тексте была пропущена, а я собирался эту дату потом послать прямо Вам. Теперь дата вставлена, и Вы должны рукопись скоро получить, если еще не получили. 2) Политехнический Гагарин[174] был человек почтенный и своеобразный. Все зависит от того, интересно ли написана биография. 3) Я ничего не имею против напечатания мемуаров Либермана. Если то, что он вспоминает о советских деятелях, интересно, то я бы не боялся его оценок[175]. 4) Я согласен написать Вишняку. Я как раз получил от него письмо и должен ему отвечать. 5) Тимашеву я написал. «Плановое хозяйство и демократия» более злободневно, но я написал ему, что если ему очень хочется написать о борьбе с безграмотностью в России – то пусть пишет[176]. В конце концов, в этом тоже есть некоторая «злободневность». (Я указал, однако, что мы предпочли бы первую тему.) 6) Я не писал Николаевскому так категорически о русско-польских отношениях, но действительно писал, что мне эта заметка кажется интересной и я хотел бы видеть ее напечатанной (это было уже давно). В крайнем случае придется напечатать две его статьи, но только тогда вещь «основная» должна быть покороче. 7) Сил нет, чтобы попросить Денике[177], а не Далина[178] написать о Коминтерне. Не сделаете ли Вы это? 8) Войтинскому[179] пишу. 9) Чернов[180], Гурвич, Яссер[181], Коварская[182] – согласен. 10) Ростовцев. Попробую ему написать. Боюсь, что ничего не выйдет. 11) Федотов-Уайт[183]. Я не думал о его статьях для ближайшей книжки. Он и сам писал, что сейчас очень занят. Но мне надо ему ответить «в принципе» и надо указать наше предпочтение. Лично я предпочитаю либо одну из его «морских» тем (здесь он особо компетентен; кроме того, мы можем заинтересовать моряков, к<ото>рых здесь очень много, и получить новых подписчиков), либо статью об «американских дипломатах и России» (хотя это я мог бы у него попросить и для Russ. Review). Напишите мне Ваше и М. А. окончательное мнение – «в принципе» и насчет «предпочтения». 12) Елисеев[184], Леонтьев[185] (сознательно ли Вы опустили Сорокина?) – переговорю с ними, когда вернусь в Кембридж. К какому сроку надо просить авторов присылать материал, чтобы он попал в ближайшую книжку? Как долго Вы будете «в деревне»? Я буду отсутствовать в Вермонте между 3 и 10 августа (буду читать лекции в Columbus, Ohio). С 20го я буду в Кембридже (61, Brattle St.) Жду Ваших отрывков! Сердечный привет Вам и Марии Самойловне. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin. № 46. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 22 июля 1943Дорогой Михаил Михайлович, Михаил Осипович переслал мне Ваше письмо к нему от 9 июля. Я со всем, что Вы пишете, согласен. Одно только: боюсь, что вышло недоразумение со статьей Николаевского[186] о поляках[187]. Когда он предложил ее, я сказал, что мне она кажется подходящей (я действительно думаю, что полякам мы должны сделать «оммаж»: так их теперь все травят[188]; а это все же маленький дружественный акт), но, добавил я, надо запросить Михаила Михайловича (мнение Михаила Осиповича мне было известно). На это Борис Иванович мне ответил, что Вы очень лестно отозвались об этой его статье и стоите за ее помещение (по крайней мере, я так понял ответ Б. И-ча). Я сказал, что в таком случае всё в порядке. Николаевский вправе считать, что мы его статью взяли для ближайшей книги (он ее уже и выправил). Теперь из Вашего письма от 9 июля я вижу, что Вы как будто против помещения двух его статей. Может быть, он Вас неверно понял? Я посоветовал бы, чтобы он вторую статью (польскую) подписал псевдонимом, что он иногда делает. Боюсь, что иначе он очень обидится: он ведь не предлагал польской статьи вместо другой, а именно в дополнение к ней. Теперь другое. Как вы знаете, у Карнеги (все забываю: К.<арнеги> или Рокфеллера[189]) находилась последняя работа Павла Николаевича <Милюкова> «От Николая II до Сталина. 50 лет внешней политики России». Они не склонны ее напечатать и прямо заявили, что им теперь неудобно печатать книгу «белого», хотя бы и большого человека, каким был Милюков! Но они добавили, что безвозмездно, т.<о> е.<сть> не требуя возвращения уплаченного П.<авлу> Н.<иколаеви>чу аванса, уступят права другому издателю. Мы узнали, что Yale University Press в принципе не прочь было бы выпустить эту книгу. По нашему указанию, Карнегги (?) Фаундэшен (так у автора, включая знак вопроса. – С. П.) позавчера переслал рукопись (400 страниц) этому издательству, по адресу Дэвидсона[190], которого Вы, верно, знаете. Переговоры здесь от нас вел Гольденвейзер[191] по просьбе Элькина[192], который был душеприказчиком П.<авла> Н<иколаеви>ча, а со стороны организации – заместитель Шотвелла. Теперь Гольденвейзер и я очень просим Вас написать либо лично Дэвидсону, если Вы его знаете, либо в Йель Юниверсити Пресс и поддержать дело, т.<о> е.<сть> напомнить им, кто такой был Милюков. Очень, очень хотелось бы, чтобы последняя книга Павла Николаевича была издана, даже если в обстановке конца его жизни он ее и недостаточно документировал[193]. Иначе его труд пропадет. Что до условий, то Элькин, думаю, согласится на любые, тем более что и перевести деньги родным автора невозможно. Адрес Алексея Александровича Goldenweiser’а: 523 West 112 Str., N. Y. C. Как Вы мне указали, воспоминания Гессена Вам будут посланы его сыном по-русски после 20 августа. Но Вы не ответили, какой именно том Вам кажется более подходящим для «Решен Ревью»: первый или второй? Если первый, то и пересылать едва ли нужно: русское издание, верно, есть в библиотеке Гарвардского университета? Мы в понедельник 26 июля уезжаем в Мэн, через Бостон, – как жаль, что ни Вас, ни Сирина там сейчас не встретим. Сколько мы там пробудем, не знаю. Наш предположительный адрес: Mr. M. Landau, c. o. Miss Brook, 25, Shore Road, Ogunquit, Maine. Кажется (почти наверное), там знакомые сняли нам комнату. В Бостоне мы, впрочем, будем только три часа, с поезда до поезда. Когда Вы туда возвращаетесь? Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. Бланк: New Review, Новый Журнал, 267 West 70th Street, New York City, ENdicott 2-9893. BAR. Karpovich. 1942–1943. № 47. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT28–VII–43Дорогой Марк Александрович, Рад, что Вы и Татьяна Марковна вырвались из нью-йоркской жары и будете отдыхать в мэнской прохладе. Надеюсь, что Вам там понравится. Недоразумение с Николаевским не очень серьезно. Я его статью читал уже довольно давно и говорил с ним о ней безотносительно к ближайшей (или какой-либо другой) книжке журнала. Но раз он писал, что она пойдет в этой же книжке и притом одновременно с продолжением его очерков внешней политики, то я никаких возражений не имею. Особой беды в помещении двух статей одного автора в том же номере – нет. Если Вы думаете, что одну лучше пустить под псевдонимом (или под инициалами?) – я и на это согласен. Дэвидсона из Yale Rev я лично не знаю, но был с ним в переписке, и он хорошо знает, кто я. Охотно напишу ему письмо насчет рукописи Милюкова. Действительно, было бы очень хорошо, если бы эта книга здесь вышла. Гессенские воспоминания (рукопись 2го тома) я во всяком случае хотел бы посмотреть: и в связи с R. R., и в связи с Н. Ж., и, м.<ожет> б.<ыть>, для разговоров с Б.<орисом> А.<лександровичем> Бахметевым о возможности их издания[194]. Первый том у нас в библиотеке, конечно, есть, и я его перечитаю. Приеду я в Кембридж 20–21го и после того уж буду там, хотя в сентябре попытаюсь съездить в Нью-Йорк. Может быть, мы с Вами увидимся до Нью-Йорка на Вашем пути из Maine, если Вы опять будете ехать через Бостон? Дайте мне знать заранее. Мой адрес: 61 Brattle St., Cambridge, Mass. Телефон: Kirklane 6550. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. Карпович. А Муссолини-то![195] М.<ожет> б.<ыть>, все-таки «есть правда на земле»[196]. Хотя наверное найдутся в будущем историки, к<ото>рые займутся его реабилитацией, как теперь реабилитируют Наполеона IIIго! Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 48. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 6 августа 1943Дорогой Михаил Михайлович, Я получил письмо от Гольденвейзера. Он сообщает мне, что ЙЕЛЬ ПРЕСС отказалось взять книгу Павла Николаевича <Милюкова> и что он об этом Вам пишет. Не знаю, успели ли Вы написать Дэвидсону, но, очевидно, и это не могло помочь. Алексей Александрович <Гольденвейзер> спрашивает меня, не предложить ли рукопись Макмиллану[197]. Я там никого не знаю. Рад, что Вы не возражаете против второй статьи Николаевского. Вопрос о подписи легко разрешить. Рукопись покойного Гессена Вам будет послана после 20-го. А вот увидеться нам, верно, в Бостоне не удастся. Море мне не слишком полезно (хотя мы Огенквитом[198] довольны). Я решил 9 августа уехать в горы, в то же место, где теперь находятся Цетлины. Там пробуду дней десять и вернусь в Нью-Йорк. 9–10 августа буду в Бостоне, но Вы ведь возвращаетесь только 20-го. С 11‑го мой адрес: <пропуск в тексте>. Да, давно и у меня не было такой радости, как в день падения Муссолини. Трудно было кончить глупее и позорнее: дал себя свергнуть без малейшего сопротивления! Германские демократы и те вели себя лучше в 1933 году: они хоть произвели два выстрела (где-то в провинции)[199]. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Значит, до сентября, в Нью-Йорке. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 49. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 6 сентября 1943Дорогой Михаил Михайлович. Получил Ваше письмо и рукописи. Большое спасибо. Мне очень совестно, что мы Вас так перегружаем работой. Я и то прошу Михаила Осиповича, чтобы он не посылал Вам беллетристики, так как Вы сами предлагали ее не посылать. Поэтому до сих пор не послал Вам «Истоков», хотя гранки уже у меня были (правда, в скверном состоянии: все иностранные слова почему-то набраны по-русски!). На днях получу исправленный оттиск. Я во всем с Вами согласен в Вашем письме. Переслал его Михаилу Осиповичу, а он, верно, пошлет Вам мое письмо или изложит его содержание. Я там подробно писал о книге Павла Николаевича <Милюкова>. Гольденвейзер передал мне ее. Вполне согласен и насчет Гребенщикова[200]. Я просил Михаила Осиповича ему написать. Ему удобнее (Михаилу Осиповичу). Гребенщиков обычно на небольшие правки соглашается. Не знаю, будет ли статья Тимашева[201]. Мы от него сведений не имеем (я по крайней мере). Сегодня Вишняк дал мне интересную академическую статью[202], – я ее сегодня же послал Мих. Ос., который отошлет Вам. Если Вы ее одобрите, то, пожалуйста, пошлите прямо в типографию, с пометкой «публицистика» и с Вашей подписью. Разумеется, в статье Баулер (А. В. Гольштейн. – С. П.) все будет так, как вы указываете. Как Вы себя чувствуете? У меня болей пока нет, но тоска смертельная. Впрочем, она не мешает мне работать. Объясняю ее отсутствием известий от моих и о моих из Франции, да еще полной беспросветностью общей (хотя в победе я совершенно уверен). Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 50. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 23 сентября 1943Дорогой Михаил Михайлович. Пишу на этот раз не по делам журнала. Я на свою беду состою в лекционной комиссии «Горизонта»[203]. Было заседание, решено открыть серию лекций в первых числах октября и «начать со знаменитости»: либо с Вас, либо с Керенского. Александр Федорович, которому написали Зензинов и Николаевский, несомненно не согласится. Мне поручили просить и умолять Вас. Вы ведь, кажется, должны были быть в октябре в Нью-Йорке? Нельзя ли подогнать? Я думаю, что первая лекция состоится в среду 13 октября (они всегда по средам). Если не к 13‑му, быть может, Вы приехали бы к 20‑му. Тема, разумеется, по Вашему усмотрению. Она платят по 25 долларов за выступление. Мы чрезвычайно рады Вашему согласию на помещение главы из Милюкова. Думаю, что для журнала это очень важно. Элькин написал Гольденвейзеру: Павел Николаевич <Милюков> почти всю книгу написал по памяти, не имея библиотеки; поэтому Элькин опасается, что там могут быть фактические ошибки. Алексей Александрович пока таких не нашел, но не считает себя компетентным. Не думаю, однако, чтобы это было причиной отказа Йельского издательства. По дошедшим до меня сведениям, они отказались потому, что П.<авел> Н.<иколаевич> защищал внешнюю политику старой России!! Очевидно, восхвалять можно только нынешнюю. Шлем самый искренний привет Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 51. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.28–IX–43Дорогой Марк Александрович, По вопросу о лекции в Гарварде мне уже писал В. М. Зензинов, и я ему уже ответил. К сожалению, мне пришлось отказаться от приглашения лекционной комиссии. До 20 октября я не могу отсюда отлучиться, т.<ак> к.<ак> у меня продолжаются занятия (конец нашего summer term[204]) и как раз по средам от 4 до 6 у меня бывает семинар. В среду 20го занятий уже не будет, но 1) я уже обещал выступить с лекцией здесь в этот самый вечер и 2) 21го рано утром мне надо быть здесь в связи с экзаменом по моему курсу. 21го же я думаю выехать на несколько дней в Нью-Йорк, но до среды 27го остаться не смогу. В довершение всего у меня нет готовой темы для лекции и нет времени ее сейчас готовить. Я еще не выполнил своих обязательств по отношению к Новому Журналу и хочу теперь посвятить выполнению этих обязательств все свободное время (которого, увы, немного). В главах П.<авла> Н.<иколаевича Милюкова> я никаких фактических ошибок не нашел, кроме ссылки на Moeller van den Bruck[205] как на молодого писателя (об этом я послал справку Михаилу Осиповичу). Я еще не совсем уверен, можно ли так категорически утверждать, как это делает П. Н. <Милюков>, что Кривицкий был убит агентом Г. П. У. Ведь это никогда доказано не было (хотя лично у меня сомнений в этом нет)[206]. Сомневаюсь, однако, чтобы Yale Rev отказалась печатать книгу ввиду защиты политики старой России. Я у них никогда политической тенденции не замечал. Напечатали же они книгу Далина и печатают другую – с весьма резкой критикой политики Сталина[207]. Пути американских издателей неисповедимы – очевидно, книга им по каким-то соображениям не подошла. Не знаете ли, как обстоит дело с Macmillan-ом? Давно ничего не слышал от Вас и М. О. по журнальным делам. Полагаю, что сданный материал набирается. Но как обстоит дело с еще не поступившими статьями (кроме моих)? Ведь должны были быть еще статьи Вишняка, Федотова[208], Яссера и пр. (некрологи, рецензии). Думаю, что к моему приезду в Нью-Йорк (после 21–X) очертания книжки уже окончательно выяснятся. Позднее я готов буду приехать опять на заседание сотрудников после выхода книги. Едва ли это будет раньше второй половины ноября – не так ли? Когда будете назначать день для этого собрания, пожалуйста, имейте в виду, что между вторником и субботой я отсюда отлучаться не смогу, так что собрание должно быть либо в субботу, либо в воскресенье, либо в понедельник (впрочем, я, пожалуй, мог бы приехать и в пятницу к вечеру). Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичПростите кляксу! Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 52. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 1 октября 1943Насчет Кривицкого Вы, конечно, правы, – мы выпустим эту фразу (я, кстати, лично не думаю, что его убили; по-моему, это было самоубийство, вызванное угрозами). Макмиллану мы еще книги не послали. Дорогой Михаил Михайлович. Жаль, что Вы не можете открыть серию лекций в «Горизонте». Александр Федорович тоже отказался. Кажется, они обратились к Абрамовичу[209]. Книга уже почти готова. Вы это знаете от М. О. Не хватает Вашего некролога Гессена[210] и статьи о Милюкове[211]. Федотов уже сдал статью[212], но в очень неразборчивой рукописи, так что М. О. сдал в переписку, не читая, – мы и не знаем, что в статье. Тотчас ее Вам пошлем, получив от переписчика. Кроме того, не хватает статьи Николаевского[213]. Он в десятый раз обещает сдать ее «на днях». Для библиографического отдела у нас ничего нет! (помните наш разговор о нем). Мы с М. О. думали, не отказаться ли нам в этой книге от библиографического отдела вообще? М. О. должен был об этом запросить Вас. Как Вы думаете? Доводы: 1) Лучше, чтобы не было никакого библ.<иографического> отдела, чем очень плохой, маленький и случайный отдел. 2) Места, кажется, не будет: известный Вам материал, со включением, разумеется, еще не поступивших и необходимых статей, уже почти заполняет книгу. 3) Мы могли бы (это, по-моему, и необходимо) сообщить от редакции, что бо́льшая часть второго (небеллетристического) отдела этой книги уделяется вопросам, связанным с устройством мира после войны; поэтому другие отделы, в виде исключения, сокращаются, а библиографический переносится в следующую книгу. Пожалуйста, сообщите, как Вы решите. Книга, думаем, выйдет в конце октября. Ждем Ваших статей. Собрание состоится дней через 10–12 после выхода книги, и, разумеется, мы подгоним его так, чтобы Вы могли приехать. Кроме того, мы предполагаем устраивать еще другие собрания сотрудников ежемесячно, но не для обсуждения книги, а для обсуждения основных политических вопросов, связанных с направлением журнала. Как Вы думаете? Только в небольшом кругу и без отчетов в газетах можно говорить откровенно обо всем. Это могло бы быть полезно. Адрес Федотова: 330 West 108 St. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 53. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.2–X–43Дорогой Марк Александрович, Получил Ваше письмо и спешу Вам ответить. Я вполне согласен с Вами, что лучше не иметь никакого библиографического отдела, чем иметь плохой и маленький. Итак, давайте решим, что у нас его не будет. Насчет собрания сотрудников. 15го ноября у меня лекция в Hartford, Conn. Поэтому, я думаю, мне было бы удобно, если бы наше собрание сотрудников состоялось в воскресенье 14го (если воскресенье вообще подходящий день). Идея политического собрания мне кажется удачной. Все это обсудим, когда я приеду в Нью-Йорк. Мне очень стыдно, что так затянул со своими статьями. Сейчас я еду на несколько дней в Вермонт и надеюсь там их закончить. Николаевский, с к<ото>рым я вчера говорил по телефону, сказал мне, что кончает статью для Нов. Журнала. Всего лучшего Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичСпасибо за адрес Федотова. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 54. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 9 октября <1943>[214]Дорогой Михаил Михайлович. Проф.<ессор> Тимашев в последнюю минуту прислал статью, которая по самой теме своей либо может быть напечатана в шестой книге, либо не может пойти вообще[215]. М. Ос-чу и мне статья кажется очень интересной. Это наиболее деловитая статья из тех, что мы даем на эту тему. Правда, я надеялся, что в ней будет некоторое «противоядие» против взглядов Далина – Николаевского[216], гарантирующее нашу объективность. Такого противоядия в ней нет. Все же и Цетлин, и я стоим за помещение статьи. Как Вы думаете? Если Вы согласны, то, пожалуйста, пошлите статью прямо в типографию, сделав пометку «Публицистика. В 6 книгу Н. Журнала». Думаю, нам надо дать редакционное примечание ко всему публицистическому отделу шестой книги, о том, что она посвящена главным образом вопросу, оказывающемуся теперь самым важным из всех вопросов, что мы решили дать возможность высказаться людям разных взглядов – с некоторым ущербом для других отделов журнала[217]. Цетлин просит Вам сообщить его новый адрес: <пропуск в тексте>. Сердечный привет от нас Вам и Татьяне Николаевне. Пишу на неисправной машине[218]: отдал свою в чистку. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 55. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.11–X–43Дорогой Марк Александрович, Вчера же вечером прочел статью Тимашева и сегодня утром отправил ее в типографию special delivery. Статья мне понравилась, хотя она мне и показалась менее удачной, чем предыдущие его статьи. Редакционное примечание к публицистическому отделу дать, конечно, нужно. Свою статью о Милюкове я уже почти кончил; некролог Гессена надеюсь написать быстро. Привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш, М. КарповичP. S. Спасибо за сообщение о перемене адреса Цетлиных. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 56. М. М. Карпович – М. О. Цетлину 8–XII–43Дорогой Михаил Осипович, Возвращаю Вам, как мы условились, статью Вишняка и письма[219]. Я еще раз внимательно их прочел и думаю, что ряд мест, намеченных к пропуску, можно было бы оставить. На отдельном листе я написал по страницам, что́, по-моему, можно было бы оставить и что́ надо было бы выпустить. Принцип такой: резкие литературные суждения, характерные для Ходасевича и относящиеся целиком на его ответственность, нас компрометировать не могут. Другое дело – суждения характера этического, в которых заподозриваются мотивы тех, о ком говорится. Это печатать мы не имеем права. Если Вы и М. А. согласитесь со мной насчет суждений литературного характера, то я предпочел бы давать имена полностью вместо инициалов. В некоторых случаях инициалы делу не помогут, т.<ак> к.<ак> всем все равно будет ясно, о ком идет речь. В других – они введут или могут ввести в заблуждение: читатели будут гадать и угадывать неправильно. Хотя я вообще враг редакционных примечаний, но в данном случае, чтобы окончательно себя защитить, мы могли бы сделать примечание – вроде того, что мы помещаем письма как материал, уясняющий литературные взгляды и вкусы Ходасевича, и что «едва ли нужно говорить», что редакция во многих случаях не разделяет его оценок. Ряд писем, я думаю, можно выпустить совсем. Одно (на стр.<анице> 33) по соображениям морального порядка, другие как малоинтересные – ничего, в сущности, не дающие ни для литературной, ни для личной биографии Ходасевича. Этим, кстати, будет достигнута некоторая (небольшая) экономия места. Если будет достигнуто соглашение с Вишняком насчет пропусков (целых писем и отдельных мест), я предложил бы в его предисловии внести два изменения: 1) Написать: «Предлагая вниманию читателей некоторые из сохранившихся у меня писем В.<ладислава> Ф.<елициановича> <Ходасевича>». 2) Выпустить фразу «Как не выкинешь слова из песни…». Во-первых, мы выкидываем слова из песни. Во-вторых, зачем сообщать читателям, что в письмах были слова «непечатные» и оскорбительные?[220] Очень надеюсь, что Ваши и М. А. дипломатические переговоры с М. В. увенчаются успехом. Мне все-таки очень хотелось бы напечатать и статью, к<ото>рая очень хорошо написана, и письма, к<ото>рые местами очень остроумны и дают хорошее представление об эпистолярном стиле В. Ф. <Ходасевича> Сердечный привет Вам и М. С. Ваш М. КарповичP. S. Я заранее согласен на все, на чем Вы и М. А. сговоритесь с М. В. Автограф. Подлинник. Разлинованный лист. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin. № 57. М. М. Карпович – М. А. Алданову 27–XII–43Дорогой Марк Александрович! Спасибо за письмо и за чек. Представьте себе, что книги я до сих пор не получил. Очевидно, она застряла в рождественской почте. Собираюсь быть в Нью-Йорке 1го на собрании Нового журнала. Тогда, конечно, увидимся. Все мы шлем Вам и Татьяне Марковне лучшие пожелания к Новому году. Искренно Ваш, М. Карпович.Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 58. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 26 января 1944Дорогой Михаил Михайлович. Сегодня получил от типографии окончание гранок очередного отрывка «Истоков». Выправил и передал М. О-чу. Как Вы желаете прочесть [их] это, в гранках или в верстке? Если в гранках, то он пошлет Вам их тотчас после того, как прочтет. М. О. показал мне Ваше письмо. Я во всем с Вами согласен. Но по вопросу о беллетристике, – где же нам ее взять? Для восьмой книги у нас нет ничего, кроме моего романа. Считаете ли Вы возможным все остальное заменить мемуарами? Возможные кандидаты, кроме Гребенщикова, Калашников[221] и Яновский[222], – он (Яновский) сегодня звонил, не хотим ли мы [дать] взять еще отрывок из того же шедевра![223] Я назвал их «возможными кандидатами» потому, что других просто нет. М.<ария> А.<ндреевна> Толстая-Мансветова нам давно говорит, что пишет повесть, но будет ли повесть и какая будет, неизвестно[224]. Марья Самойловна просила Вам передать, что лишний экземпляр шестой книги Вам послан. Разумеется, не вздумайте платить за него. Помилуйте! Вы, кажется, знаете, что я с некоторых пор состою в Правлении клуба «Горизонт». Ах, на последнем заседании на Николаевского и меня возложили миссию просить и умолять Вас, Тимашева, Грегуара[225] войти в состав Правления. Им нужны имена. А Николаевский, в частности, хочет усилить состав Правления учеными, писателями, общественными деятелями, хотя бы они не принимали ни малейшего участия в работе Клуба и даже не жили в Нью-Йорке, как Вы. Анри Грегуар охотно согласился (согласился ли Тимашев, не знаю). Как Вы? Обязанностей (ни денежных взносов) нет. Борис Иванович обязался тоже Вам написать об этом. Грегуар так же охотно согласился и написать 5 страниц о Васильеве[226] для «Нового журнала»[227]. Шлем сердечный привет Татьяне Николаевне и Вам. Ваш М. ЛандауМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944. № 59. М. М. Карпович – М. А. Алданову 29‑го января 1944 г.Дорогой Марк Александрович, Получил Ваше письмо. Спасибо. Ваш отрывок я хотел бы прочесть в гранках, так как боюсь, что в верстке мне его не успеют прислать, если мы опять будем запаздывать. Насчет беллетристики я, конечно, непримиримой позиции занимать не собираюсь. Я понимаю, что нельзя беллетристику целиком заменить мемуарами, тем более что запас последних (т.<о> е.<сть> таких, которые стоит печатать) тоже весьма ограниченный. Но все-таки какие-то пределы художественно-допустимого мы должны себе поставить. Боюсь, что в ряде напечатанных у нас вещей мы подошли к нему опасно близко. Лично я принадлежу к тому меньшинству, которое считает, что Яновский лучше Гребенщикова. Как насчет Федоровой?[228] Нельзя ли от нее что-нибудь получить? Христианович?[229] О Горизонте Борис Иванович написал мне одновременно с Вами. К сожалению, несмотря на это двойное дружеское давление, я должен решительно отказаться от предложения войти в состав правления клуба. Все остальные, включая Грегуара и Тимашева, живут в Нью-Йорке. Я же буду каким-то «свадебным генералом». Это мне не по душе. Другое дело Фонд помощи литераторам[230] – в подобное учреждение можно просто дать имя. Но состоять в правлении клуба Горизонт, не имея ни намерения, ни возможности влиять на его «политику», мне кажется, не имеет особого смысла. Так что Вы уже на меня за мой отказ не сердитесь! Рад был узнать, что Грегуар согласился написать о Васильеве. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш, М. Карпович.Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 60. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 2 февраля 1944[231]Дорогой Михаил Михайлович. Сегодня с большим, случайным, опозданием получил от Мих. Ос. гранки «Истоков» и отправил их Вам удобнейшим способом: спешиал деливери, принтинг пруфс[232]. Как видите, доставляю не в очень удобочитаемом виде: они в типографии кое-где пропустили целые пассажи, и пришлось наклеивать. Кое-что, впрочем, наклеил от себя. Мои гранки должны составить 95 страниц (или 97). Номерация наверху гранок. На гранке 41 Вы заметите, что я пропустил две главы: сделал это по недостатку места, но делал так всю жизнь в «Современных записках», да уже согрешил раз и в четвертой книге «Нового журнала». Если (как я надеюсь) Вы сделаете какие-либо указания, то, конечно, верните рукопись мне. В противном же случае, пожалуй, пошлите прямо в типографию (для ускорения, – они торопят): Gr. Printing, 151 West 25 Str., N. Y. C. Жаль, что Вы отказались от предложения «Горизонта», но Вы совершенно правы, и я не сомневался, что Вы откажетесь. Грегуар был избран, и на 23 февраля уже назначен в «Горизонте» его доклад о «Слове о полку Игореве», но… вчера мне позвонил Николаевский: «Против Грегуара ведется сильная кампания (?!!?), так как он в русско-польском споре будто бы на днях, за два дня до избрания, занял полонофильскую позицию!!!!!» Казалось бы, какое кому дело до позиции бельгийца Грегуара в польско-русском споре? Но, очевидно, на нас будут вешать собак за то, что мы помещаем его статью о Васильеве. Кстати, я скорее считал Грегуара большевизаном. Он по Школе окружен большевизанами[233]. Я непременно запрошу Федорову, однако она недавно мне писала, что ничего сейчас не пишет. Христианович, кажется, на нас за что-то сердится – это досадно, у нее есть талант. Лучше знает М. Ос. – помнится, она на него за что-то обиделась. Мы получили от Бахметева 150 долларов и послали ему благодарственное письмо. Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Николаевне. Ваш М. Алданов Сирин дал нам прекрасные стихи[234]. Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944. № 61. М. М. Карпович – М. А. Алданову 4–II–44Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо и за корректуру. Последнюю прочел очень внимательно. Нашел и исправил несколько пропущенных Вами опечаток. Т.<ак> к.<ак> по существу никаких изменений предложить не могу (ни с литературной, ни с исторической точки зрения), то отправил корректуру прямо в типографию. Читал Ваши главы с большим интересом. Достоевский – чудесен! История с Грегуаром (если она подтвердится) – очень показательна. Я с возрастающим раздражением читаю Нов.<ое> русск.<ое> слово. По польскому вопросу они взяли подлинно катковский тон[235]. И как набросились на несчастного поляка, письмо к<ото>рого, хотя бы и с фактическими ошибками, было написано в явно примирительном духе[236]. Жалко, что А. Ф. откликнулся своим вторым письмом[237]. В крайнем случае, он мог бы ограничиться простой фактической поправкой. Никак не могу понять психологии озлобления против поляков, независимо от того, считать ли их позицию в вопросе о границах правильной или неправильной. – Думаю, что мы можем и должны эту волну шовинизма игнорировать, т.<о> е.<сть>, конечно, не считаться с тем, что скажут в этих кругах по поводу сотрудничества у нас Грегуара. Всего лучшего Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш, М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 62. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 10 февраля 1944Дорогой Михаил Михайлович. Получил Ваше письмо и сердечно Вас благодарю: мне чрезвычайно приятно, что «Истоки» Вам нравятся. Прилагаю полученную утром от М. О. статью А. Ф-ча[238]. Хотя многое в ней справедливо (напр.<имер>, стр.<аницы> 3–4), я от нее не в восторге – особенно от ее недоговоренностей. «Здоровые стратегические границы» (стр.<аница> 7) – но, при наличии двух великих морских держав, Англии и Америки, самая «здоровая», конечно, у Константинополя и проливов, – не начать ли песенку 1914–1916 гг.? Недоговоренность на стр.<анице> 5 («не только на поле брани»), – вероятно, А. Ф. думает, что, например, его статья в «Нью Лидер»[239], в которой он – может быть, основательно, но может быть, и нет, – приписал Сталину ужасное дело в Катынском лесу[240], «поддержала интересы России». А теперь как будто выходит, что вообще не надо писать против советской политики?! Недоговорена и проникающая, к несчастью, А. Ф-ча ненависть к демократической Европе. Конечно, слава Богу, что все это недоговорено: иначе мы не могли бы поместить статью. Но из‑за этого она производит довольно странное впечатление. Со всем тем, ничего, кроме одной фразы, неприемлемого в статье нет, по-моему? В практическом отношении она нам будет полезна, – хоть с этим я не очень считался бы. Неприемлема только фраза о Далине на стр.<анице> 3, из которой можно было бы сделать оскорбительный вывод, будто Далин пишет по заказу «иностранных кругов». Я не сомневаюсь, что Керенский согласится ее выбросить или построить иначе. Боюсь, что Далин и без того пожелает ответить[241]. Предполагаете ли Вы коснуться статьи А. Ф-ча в Вашей передовой? Это было бы хорошо. Беда с ним: ла донна э мобиле[242]. Теперь мажорное оптимистическое заключение, – было и другое. По совести, я ждал, однако, худшего: я опасался, что он выскажется за требование «дружественного правительства в Польше». Статью, пожалуйста, верните, спешиал деливери: мои гранки пришли ведь в типографию только сегодня. Если Вы сами не измените фразы о Далине, то лучше послать рукопись М. О-чу: он тогда поговорит с А. Ф-чем. Если же Вы ее измените, то можно, думаю, для ускорения послать в типографию. Вы совершенно правы относительно Грегуара. Я ведь только констатировал факт, что нас будут ругать. Пусть ругают. Вы так же правы и относительно «катковского тона», – это просто неприлично. Т. М. и я шлем Татьяне Николаевне и Вам самый сердечный привет. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944. № 63. М. М. Карпович – М. А. Алданову 11–II–44Дорогой Марк Александрович, Только что прочел статью А. Ф. – Поместить мы ее, конечно, должны. Во-первых, потому что это статья А. Ф. – Во-вторых, потому что она выражает точку зрения, противоположную той, что до сих пор преобладала на страницах Н. Ж. – audiatur et altera pars![243] В-третьих, потому что она хорошо и с воодушевлением написана (первая половина лучше будет). Но, конечно, с целым рядом его утверждений я согласиться не могу, а больше всего не могу согласиться с общим духом его статьи. Вы говорите, что Далин захочет отвечать. В этой же книжке? Вы пишете о «передовой». Не знаю, не придется ли делать оговорки и к тимашевской статье (я ее еще не читал). Это можно было бы соединить в один редакционный постскрипт. Но где у нас для всего этого найдется место? Статью посылаю М. О. Я думаю, что изменить надо два места. Стр.<аница> 1-ая. Я бы выкинул слово «откровенная» в той фразе, где говорится, что Далин дает «наиболее полную и откровенную сводку» того, что только в разбивку можно найти в статьях и речах иностранцев[244]. Стр.<аница> 3. Вместо слов, что выдержка из Далина «отлично отражает настроение… иностр.<анных> кругов», я бы сказал «формулирует»[245]. С этими двумя изменениями, я думаю, соответствующие фразы можно оставить. Если Далин просто дает «полную сводку» и «формулирует», то это одно. Если же он «откровенно» договаривает и «отражает» настроения иностранцев, то это совсем другое. В первом случае он просто источник информации. Во втором эти фразы звучат как намек на его солидарность с иностранными кругами и даже на его роль в качестве их porte-parole[246]. Думаю, что А. Ф. против таких маленьких изменений возражать не будет. М.<ожет> б.<ыть>, Вы прочтете это письмо М. О., чтобы мне не повторяться. Всего лучшего. Жму руку. Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 64. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 12 февраля 1944Дорогой Михаил Михайлович. М. О. получил статью А. Ф-ча, а я – Ваше письмо. Сегодня здесь был проездом А. Ф. Мы с ним беседовали, и он, как я и предвидел, согласился на смягчение фразы (даже двух фраз) о Далине. М. О., кажется, хочет смягчить и что-то еще (стилистически). Во всяком случае, обе Ваши поправки внесены. Зензинов, переписывавший статью, по телефону, по своей инициативе, сообщил мне, что статья А. Ф-ча вызовет бурю негодования и протестов «особенно против него, но и против журнала». Это, вероятно, так (подразумеваются круги «За свободу»[247] и «Социалистического вестника»[248], [вероятно] может быть, еще какие-либо). Эти протесты будут относиться именно к «духу» статьи. Отсюда, думаю, вытекает особенная необходимость легкого – очень легкого, если хотите, – отпора А. Ф-чу в Вашей передовой. Я не стал бы вступать в прямую полемику с А. Ф-чем. По-моему, лучше не в полемическом порядке определить общую принципиальную позицию журнала в вопросах внешней политики? Конечно, мы приветствуем Вашу мысль о том, чтобы тут же коснуться позиции Тимашева, статьи которого я не видел. Вот всё. Очень тороплюсь и потому кончаю. Шлю сердечный привет. Статью Чехова Вам послал[249]. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 65. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 22 февраля 1944Дорогой Михаил Михайлович. Вы, верно, знаете о состоявшемся позавчера постановлении Вашингтона прекратить или свести до минимума все курсы для солдат[250]. Это большая беда для ряда наших добрых знакомых. Мне особенно хотелось бы как-нибудь помочь Соловейчику[251]. Помимо того, что он прекрасный человек, он еще человек беспомощный и совершенно «без локтей». Почти все в нашей «группе» (т.<о> е.<сть> приехавшие в 1940–41 гг. из Франции) как-то устроились – кто лучше, кто хуже. Он же долго бедствовал, а потом поступил рабочим на завод, из‑за чего и заболел (недели три тому назад его считали почти погибшим человеком, – но он оправился и работает, как прежде). Получение им места преподавателя в Нью-Йорке сделало его по-настоящему счастливым человеком. Он, по-видимому, преподавал прекрасно (русский язык, географию, историю, госуд.<арственное> устройство) и просто влюбился в это дело. Теперь, с 1 апреля, оно кончится. Ходят слухи, что некоторые учебные заведения в провинции обзаводятся преподавателями русского языка, географии и т. п. не для солдат, а для своих воспитанников. Если бы одно из них обратилось за рекомендацией к Вам (или за советом), пожалуйста, имейте в виду Самсона Моисеевича. Знаю, что он все ждет Вашего приезда в Нью-Йорк, чтобы лично Вас об этом просить. В редакцию «Нового журнала» звонило несколько левых друзей: «Правда ли, что у вас будет напечатана статья Сорокина?[252]» – «Да, а что?» Следовали весьма нелюбезные слова об его только что вышедшей книге[253]: «самый настоящий большевик, да еще с примесью грубейшего квасного „патриотизма“ и с антисемитским душком!» Одним словом, устная пресса о нем весьма неблагоприятная по всем линиям, обычно не совпадающим. Не знаю, какая будет печатная критика. Если такая же, то не окажемся ли мы в неприятном положении? Я книги не читал (и, каюсь, не собираюсь читать), но Вы, верно, ее прочли? Мы собирались сдать статью в [набор] верстку на этой неделе. Однако если б Вы высказались против ее помещения в связи с выходом книги (новый факт), то мы к Вам за глаза присоединимся, тем более что статья скучная. Пожалуйста, решите этот вопрос единолично. В случае Вашего отрицательного решения «ответственность» мы примем на себя (М. О. и я), понимая, что Вас связывают с Сорокиным отношения по Гарварду. Но мы ничего не имеем и против помещения статьи. Я говорю о «левых друзьях». Теперь «левые враги» (впрочем, уж не знаю, кто теперь левые и кто правые: как курьез скажу Вам, что богатые спекулянты из «Горизонта»[254] считают Николаевского и Абрамовича слишком правыми!). [Одним словом] Большевизаны во французской колонии (частью и в русской) открыли резкую кампанию против профессора Грегуара[255]. Об этом я Вам писал. Очевидно, Грегуар – совершенно необстрелянный человек. Кампания эта так на него подействовала, по его же собственным словам, что он заболел морально («moral breakdown»)!!! Он должен был читать в «Горизонте» лекцию – и отказался от нее. Мне он больше не писал и не телефонировал, и я не знаю, даст ли он к этой книге обещанную статью о Васильеве. Говорят, он уехал. Я ему сегодня напишу. Все-таки чувствительность поразительная. Я сам очень чувствителен к брани, но если бы я так близко принимал к сердцу «кампании», то мне после «Fifth Seal» надо было бы повеситься![256] А кампания против Грегуара вдобавок только устная. Я буду очень его просить о статье. Что до статьи Александра Федоровича, то я не отрицаю, что она написана с большим подъемом, и я лично так его люблю, что «приемлю» и его беспрестанные перемены позиции. Однако и Вы ведь признаёте, что в этой статье он занял новую позицию, совершенно несогласную с духом и буквой его статьи в «Нью Лидер» (которой я тоже не сочувствовал) и частных бесед. Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Ваш М. АлдановМ. О. мне только что сообщил, что Вы хотите прочесть и верстку 7-ой книги. Я сейчас Вам [ее] высылаю что есть ([но] ошибки я уже выправил по другому экземпляру). Но зачем же Вы это делаете, дорогой Михаил Михайлович?! Мне и так совестно, что журнал отнимает у Вас столько времени, а вы хотите читать две корректуры! Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 66. М. М. Карпович – М. А. Алданову 24–II–44Дорогой Марк Александрович, Получил Ваше письмо от 22го и хочу сейчас же ответить хотя бы вкратце – для более подробного ответа в настоящий момент, к сожалению, нет времени (должен сейчас же бежать по разным университетским делам). Конечно, я очень рад буду помочь С.<амсону> М.<оисеевичу> Соловейчику, если только представится хоть малейшая возможность. Всегда готов рекомендовать его и уже писал ему в свое время, чтобы он называл мое имя в качестве знающего его лица, даже и не запрашивая меня всякий раз. Относительно статьи Сорокина думаю, что мы все-таки должны ее теперь напечатать. Мы ее уже объявили; М. О. писал Сорокину о том, что она пойдет в этой книжке. Зачем же нам делать такую демонстрацию? Тем более что я неприятностей от напечатания его статьи не ожидаю. Статья сама по себе безобидная, да и Сорокин – фигура, во всяком случае, не одиозная. Книги я его не видел, ничего хорошего от нее не ожидаю и не побоюсь дать о ней отрицательный отзыв в печати, если понадобится. Первые американские отзывы, к<ото>рые я видел, были сдержанные, но, во всяком случае, ни о каком скандале и речи быть не может. Так что я высказываюсь за напечатание статьи[257]. История с Грегуаром все-таки удивительна! В чем в точности состояло его преступление? Всего лучшего. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 67. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 4 марта 1944Дорогой Михаил Михайлович. Я уже дня три тому назад получил письмо от В.<ладимира> Н.<иколаевича> Ипатьева[258]. Не писал Вам о нем, так как знал, что Вы отдыхаете в Вермонте. Ипатьев сообщает мне, что о том же деле пишет Вам. Он хочет издать книгу своих воспоминаний страниц в 800 (по-русски). Он желал бы, чтобы Вы и я, а может быть, еще и Цетлин, «взяли на себя издание (?) и редактирование книги». Он «готов дать известную сумму денег издателю с таким расчетом, чтобы он не имел почти (?) никакого риска». И, наконец, он говорит, что «с удовольствием оплатит труд редактированья». Все это не очень ясно, но мне хотелось бы быть ему полезным в этом деле. Сам я не могу редактировать его труд: помимо того, что я очень занят «Истоками», я знаю, что заработок будет [верно] небольшой, а работы очень много: В.<ладимир> Н.<иколаевич> – очень большой, чтобы не сказать великий, ученый, но, к моему изумлению, пишет он каким-то детским стилем, и переделывать, боюсь, пришлось бы каждую фразу. Не знаю, склонны ли Вы взять на себя этот труд? Если да, то все превосходно. Но если нет? Цетлин тоже не согласится, по той же причине, что я. Я хотел бы рекомендовать Ипатьеву для этой работы Николаевского (б.<ыть> м.<ожет>, в сотрудничестве с Соловейчиком). Однако не имеете ли Вы своих кандидатов? Я тогда тотчас снял бы своих, вышеназванных. Буду ждать Вашего ответа: надо Ипатьеву ответить[259]. Теперь издательство. Никаких русских издательств в Америке нет. Думаю, что В.<ладимир> Н.<иколаевич> имеет в виду «Новый журнал». По-моему, фирму мы могли бы дать, но кто будет распространять? Кроме того, мы никак не можем рисковать хотя бы и частью расходов. Поэтому нужно было бы, чтобы Ипатьев оплатил весь счет типографии, а он будет большой. Я справлялся в нашей типографии. За книгу в 800 страниц (т.<о> е.<сть> два тома), они хотят 2800 долларов при 1000 экз.<емплярах> и 2400 при 500! [Кроме того] Добавьте оплату редакторского труда. Продаст же он, вероятно, экземпляров двести[260]. Как Вы отдохнули? Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944. № 68. М. М. Карпович – М. А. Алданову 7–III–44Дорогой Марк Александрович, Я получил письмо от Ипатьева, но без всех тех подробностей, которые имеются в его письме к Вам. Я за эту работу, конечно, взяться не могу. У меня и без того едва остается время на мою собственную работу. Думаю, что Ваш план насчет Николаевского и Соловейчика прекрасен. У меня других кандидатов нет. Если они согласятся, то мы с Вами можем обещать Ипатьеву «общее наблюдение» за работой, которое нас ко многому не обяжет, а ему, м.<ожет> б.<ыть>, даст некоторое удовлетворение. Насчет возможности издать книгу не знаю, что сказать. Конечно, если он согласится оплатить издание полностью, трудности не будет. Боюсь, что иначе это не удастся устроить. Знаете ли Вы что-нибудь про издательство, затеянное здесь А.<брамом> С.<ауловичем> Каганом?[261] Нельзя ли к нему по этому делу обратиться? Рассчитываю увидеть Вас в воскресенье вечером. Жму Вашу руку. Приветы от нас обоих Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 69. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 4 апреля 1944Дорогой Михаил Михайлович. 7-ая книга <«Нового журнала»> выйдет через несколько дней. В связи с этим встает вопрос о нашем традиционном собрании сотрудников. Помнится, Вы говорили, что хотели бы быть на нем. Разумеется, это и нам было бы чрезвычайно приятно. Но, разумеется тоже, если Вам сколько-нибудь неудобно, то приезжать не надо; как Вы знаете, наши собрания никаких практических целей не имеют. Обычно мы их устраиваем недели через две после выхода книги, чтобы дать сотрудникам возможность ознакомиться с ней. Следовательно, теперь надо было бы устроить собрание около 25 апреля. Точную дату мы наметили бы в зависимости от Вашего желания, если Вы склонны приехать. Пожалуйста, сообщите нам об этом. Теперь о восьмой книге. Мое личное мнение: мы ее до сентября выпускать не должны, да и не можем. Седьмая книга была начата в самых благоприятных условиях: тотчас после выхода шестой (20 декабря) мы могли сдать в типографию почти половину рукописей (стр.<аниц> 200). И все же седьмая книга выходит через три с половиной месяца после шестой. Теперь условия менее благоприятны: для восьмой книги у нас сейчас готовы к набору не более 70 страниц. Но если б даже условия были точно такие же, то книга вышла бы в конце июля, т.<о> е.<сть> по-настоящему в мертвый сезон. По-моему, мы должны восьмую книгу выпустить 1 сентября, а девятую – перед Рождеством. Это составит три книги в год, как было и в прошлом году. Едва ли мы можем выпускать более трех книг в год: не говоря о деньгах и типографии, – не хватает материала и сотрудников для четырех книг (особенно по беллетристике). «Современные записки» в последние годы выпускали тоже лишь по три книги. За мной лично, впрочем, едва ли будет остановка. Шлем Вам и Татьяне Николаевне сердечный привет. Как Вы живете? <На полях слева> Сирин мне не ответил на давнее письмо. Уж не сердится ли он? Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 70. М. М. Карпович – М. А. Алданову 8-ое апреля 1944 г.Дорогой Марк Александрович, Получил Ваше письмо одновременно с письмом М. О. Я ему уже написал, что хотел бы приехать на собрание и что мог бы сделать это 22-го – 23‑го апреля. Помимо собрания сотрудников, мне хочется поговорить с Вами обоими о журнальных делах. Пока же хочу написать несколько слов по поднятому Вами вопросу о выходе восьмой книжки. Я не буду предрешать сейчас вопроса, желательно ли выпускать три или четыре книжки в год. Во всяком случае, если мы остановимся на трех, сроки надо будет распределить так, чтобы между книгами был не слишком большой промежуток. Но если мы теперь последуем Вашему совету, то между 7-ой и 8-ой книгами у нас будет перерыв по крайней мере в пять месяцев, а может быть, и больше. Кроме того, по крайней мере некоторые из намеченных статей (напр.<имер> Тимашева о советской федерации[262]) могут потерять свой злободневный интерес. Мне все-таки кажется, что в нашем случае не стоит преувеличивать неудобств летнего сезона. Помимо того, неужели мы никак не можем сократить срок выпуска книжки? У нас уже имеются Чехов[263], Гребенщиков[264], Рубисова[265], Гумилев[266], Николаевский[267], Баулер (А. В. Гольштейн. – С. П.)[268], Сазонова[269], Гинс[270] (если Вы и М. О. решили его пустить). Вы пишете, что за Вами остановки не будет. Только что получил письмо от графа П.<авла> Н.<иколаевича> Игнатьева[271] с согласием на использование намеченных мной отрывков. Эту рукопись я могу выслать через несколько дней. Все это вместе взятое составляет уже значительную часть материала. Обещаны положительно статьи Шварца[272], Александровой[273], Федотова[274], Тимашева и Зензинова[275] (обзор советских журналов). Я не знаю, как обстоит дело с Аронсоном[276]. Вишняк под сомнением. Но всем остальным мы можем поставить категорическое условие, чтобы статьи были сданы не позднее 1‑го мая. То же относительно рецензий. Неужели типографии нужно больше двух месяцев, чтобы набрать и напечатать книжку? У меня лично и в семье все благополучно. Набокова давно не видел. Не думаю, чтобы он мог на Вас сердиться. Он ведь вообще корреспондент не исправный. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 71. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 15 апреля 1944Дорогой Михаил Михайлович. Мы чрезвычайно рады Вашему приезду. Значит, помните, чашка чаю, под Вашим председательством, состоится у Цетлиных 22-го, в 9 часов. Но было бы хорошо побеседовать раньше. Ввиду Вашего приезда не стоит писать о 8-ой книге. Седьмая позавчера рассылалась. Отзывов, разумеется, еще ни от кого не слышали. Прилагаю чек на 7.50 за 10 страниц (Ваши две статьи). Шлем сердечные поздравления к Пасхе. Завтра большой (85 человек!) Пасхальный прием у Александра Федоровича. Он вернулся, я с ним вчера завтракал. Здоровье Лидии Федоровны[277] нехорошо (сердце), но прием не отменяется. Сердечный привет от нас Вам и Татьяне Николаевне. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944. № 72. М. М. Карпович – М. А. Алданову 18–IV–44Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо и за чек. Книжку журнала получил. Думаю, что хорошо было бы устроить наше редакционное совещание до собрания сотрудников, если Вам и М. О. это удобно. Я приеду в Нью-Йорк часа в 4. Так что с 5-ти я уже могу быть к Вашим и М. О. услугам. Пишу о том же и М. О. По приезде позвоню ему, а пока оставлю ранний вечер свободным. Остальные свои «дела» сделаю в воскресенье. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944. № 73. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 7 мая 1944Дорогой Михаил Михайлович. Мих. Ос. только что прочел мне по телефону Ваше письмо. Наше общее мнение: 1) Воспоминания Добужинского – очень приветствуем[278]. 2) Статья Зака – может быть, интересно[279]. Тема, во всяком случае, интересна. 3) Воспоминания г-жи Винавер[280]. Она действительно мне их доставила, но я еще не читал. Боюсь, что если они даже не интересны, то что-либо надо оттуда взять. Так же я отношусь к воспоминаниям гр.<афа> Игнатьева. Я их прочел и вполне с Вами согласен. Ново там, кажется, письмо министров к царю (а возможно, что оно уже и было напечатано)? Многое читается с интересом, хотя и не ново. Во всяком случае, в восьмую книгу ничто из этого попасть уже не может. Я и то боюсь, что уже принятое в нее не вместится. Но Ваш доклад должен попасть, – на этом мы твердо стоим. Седьмая книга и продается лучше других, и нравится больше всех предыдущих. Слышу только лестные отзывы почти обо всем[281]. Из неполитического материала большой публике чрезвычайно нравится статья Авьерино[282], да и квалифицированные читатели ее хвалят. Если с Вишняком опять будет политический торг об отдельных пассажах, то очень хотелось бы, чтобы Вы его взяли на себя. Почему-то на Вас он обижается всегда гораздо меньше, чем на меня и на Цетлина. А мы, разумеется, никак его обижать не хотим. Шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Ваш М. АлдановПравда ли, что Набоков потерял место в музее бабочек? Есть ли у него шансы в Йеле? Я не могу его запросить, так как он не ответил на два мои письма. Я написал это письмо днем, а вечером прочел воспоминания Винавер. По-моему, из них можно взять главу о Кокошкине – Родичеве – Милюкове и Маклакове (о Петрункевиче, конечно, гораздо лучше могла бы написать гр.<афиня> Панина[283]). Все остальное в воспоминаниях едва ли подходит. В указанной мною главе страниц 12. Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944. № 74. М. М. Карпович – М. А. Алданову 10‑го мая 1944 г.Дорогой Марк Александрович, Большое Вам спасибо за письмо. Рад, что мы согласны насчет воспоминаний Добужинского и г<оспо>жи Винавер и насчет статьи Зака. Я всем им напишу соответственно. Конечно, все это может пойти не раньше девятой книжки. Боюсь, что и мой доклад придется отложить до осени – я просто не успею приготовить его сейчас к печати. Дай Бог времени написать уже обещанную рецензию. Посылаю статью Вишняка на Ваше и М. О. заключение[284]. Статья эта главным образом посвящена доказательству положения, что в советской России нет демократии и что сталинская конституция не демократическая конституция. Против этого мы едва ли можем возражать. Но, конечно, написано это с обычной для автора резкостью и страстностью. Кроме того, во второй части статьи (начиная со стр.<аницы> 19-ой) затронуто еще много других острых тем, и, вероятно, эта часть и может вызвать главные возражения. Я поставил в красные скобки то, что, по-моему, во всяком случае должно быть выпущено. Когда получу замечания от Вас и от М. О., готов взять на себя дипломатические переговоры с М. В. Думаю, что лучше этого не задерживать, так как переговоры могут занять некоторое время. Я не слышал про то, что Набоков потерял место в музее – думаю, что это неправда. В Йеле шансов, по-моему, нет. Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Искренно Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 75. М. М. Карпович – М. А. Алданову 5‑го июня 1944 г.Дорогой Марк Александрович, Пишу Вам в качестве редактора Рашен Ревью. Если бы у Вас нашлись время и охота, не написали ли бы Вы для нас что-нибудь? Может быть, Вы могли бы использовать какой-нибудь исторический материал, который у Вас останется от романа, или, может быть, Вы захотели бы прибавить еще один портрет к галерее русских исторических портретов и написать, например, о Лорис-Меликове[285]. Во всяком случае, что бы Вы ни написали, все будет интересно и принято нами с благодарностью[286]. Если бы Вы это сделали до 15 августа, то очерк Ваш мог бы появиться в осенней книжке[287]. Всего лучшего. Искренно Ваш М. Карпович P. S. С тех пор, что я продиктовал это письмо, я заболел и сейчас лежу в постели. Вынужден отложить свою поездку в Нью-Йорк. Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 76. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 10 июня 1944Дорогой Михаил Михайлович. Только что мне позвонил Михаил Осипович и сообщил о втором Вашем письме. Первое нас было встревожило, так как писали не Вы. Теперь, по-видимому, ясно, что Ваше нездоровье не опасно? Все же, как только Вы почувствуете себя лучше, пожалуйста, дайте нам знать, что это за болезнь со столь непонятными симптомами? Или, быть может, нам напишет г<оспо>жа Ушакова? Очень Вас благодарю за предложение дать статью в Рашн Ревью. С большим удовольствием принимаю. Думаю, однако, что тема «Лорис-Меликов» не очень удобна, так как я уже поместил в Вашем журнале две статьи о деятелях старого строя, Витте и Дурново, – скажут: что же всё одно и то же? Позвольте мне о том подумать, ведь времени еще много. Напишу я по-русски, как и тогда: по-английски писать не решаюсь, да и правка моего английского оригинала заняла бы не меньше времени, чем перевод. Сегодня я получил из Лондона письмо от Б.<ориса> И.<сааковича> Элькина[288]. Он сообщает (без всяких подробностей), что скончались М.<ихаил> В.<ладимирович> Бернацкий[289] и П.<етр> Б.<ернгардович> Струве[290]… Согласно нашим прецедентам, очередной отрывок «Истоков» будет Вам типографией послан уже в набранном виде, в гранках. Я надеюсь, что Вы и теперь против этого ничего не будете иметь: мои рукописи читать просто неприятно, да и очень они громоздки. Надеюсь, типография скоро наберет. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 77. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.13–VI–44Дорогой Марк Александрович, Большое Вам спасибо за письмо и за согласие написать для Russian Review – что-нибудь. Конечно, пишите на любую тему, которая Вам приглянется – я совсем не держусь за Лорис-Меликова! Вчера я встал с постели, сегодня первый день выходил, но чувствую себя все еще очень слабым. Надеюсь, что это быстро пройдет. По объяснению доктора, болезнь моя была вызвана так называемой allergic reaction … неизвестно на что. Такое раздражение слизистых оболочек может быть вызвано цветением каких-нибудь весенних трав или еще чем-нибудь в этом роде. Это было вроде сенной лихорадки, очень здесь распространенной. М.<ежду> пр.<очим>, в те самые дни, когда я лежал больной, очень серьезно заболел В. В. Набоков. Он был здесь один, т.<ак> к.<ак> жена его и сын уехали в Нью-Йорк, и питался в ресторанах. В одном из этих ресторанов он чем-то отравился. Ему было так плохо, что пришлось срочно везти его в госпиталь, где он провел несколько дней[291]. Оттуда мы взяли его к себе, и он до сих пор живет у нас. Теперь он уже почти совсем поправился. Бедная моя Татьяна Николаевна едва не сбилась с ног, ухаживая за двумя больными в доме. Я написал уже М. О., что в только что вышедшем ежегодном добавлении к Encyclopedia Britannica (The Britannica Year Book of 1944) в заметке «Russian Literature in 1943»[292] (написана Глебом Струве[293]) прочел про «Новый журнал». Отдельно отмечены: рассказы Бунина, начало Вашего романа и сиринская «Русалка». Буду теперь ждать корректуры Вашего отрывка и другого материала. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичО смерти Струве знал из Нов. Р. Сл. Про Бернацкого узнал впервые. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 78. М. М. Карпович – М. А. Алданову New Haven, Conn.13–VII–44Дорогой Марк Александрович, Я здесь – на один день, по дороге назад в Вермонт. В Вашингтоне пробыл четыре дня и, к удивлению, не очень страдал от тамошней жары[294]. В Библиотеке Конгресса, в связи со сдачей наших карточек, у меня оказалось довольно много работы. Корректуры читал вечерами и в поезде – вот почему их немного задержал. Посылаю их теперь в отдельном пакете по адресу Михаила Осиповича. Напрасно Вы говорили, что этот Ваш отрывок[295] менее интересный, чем предыдущий. Я этого совершенно не ощутил. И Гладстон и Вагнер мне очень понравились. В другом – не политическом – плане очень хороши страницы, посвященные взаимоотношениям между Мамонтовым и Софьей Яковлевной и болезни Дюммлера[296]. С исторической точки зрения никаких возражений не имею. Но у меня есть несколько замечаний стилистического (простите мне мою дерзость) характера. Вот они. Глава 6-ая. Стр.<аница> 2. Мне кажется, что по-русски говорят «пария», а не «парий», как у Вас[297]. 10. «…осмотрел картину». У меня есть небольшие сомнения насчет «осмотрел», – но, призна́юсь, не знаю, как сказать иначе. М.<ожет> б.<ыть>, это и хорошо[298]. 12. «Через Рубикон переходят, а не переплетаются». Я не сразу сообразил, что это от «плестись». Форма эта показалась мне необычной. Первая ассоциация – с книгами. Вероятно, грамматически это совершенно правильно, но – на мое ухо – как-то не звучит. «Переходят, а не плетутся»?[299] Гл.<ава> 9ая. Стр.<аница> 3. «Гости уносили … бутылки с бокалами». Не лучше ли бутылки и бокалы, а то звучит как «бутылки с вином». Или, если Вы хотите подчеркнуть неприличие поведения гостей, то можно «вместе с бокалами и бутылки»[300]. Гл.<ава> 10ая. Стр.<аница> 3. «Карьера Гладстона была органической». Во всех других случаях у Вас «органичный». Не лучше ли и здесь так для единообразия[301]. Гл.<ава> XI. Стр.<аница> 7. Это явная опечатка, но обращаю Ваше внимание на нее ввиду ее важности. Иоахим, конечно, перешел от Вагнера к Брамсу, а не наоборот[302]. Гл.<ава> XII. Стр.<аница> 2. «…занес в память коммерциенрат. Его посадили рядом со старой дамой… Лист догадывался…». Лучше «Листа» вместо «его» и «его» вместо «Листа»[303]. Стр.<аница> 3. «Лист отвечал о России». Очень необычно. Может быть и хорошо, но меня смутило. «Лист в ответ говорил о России»?[304] Еще в главе IX на стр.<анице> 3 меня смутил «пророк Мормон». Я мало знаю про мормонов. Помню, что основал секту Smith, а его преемником был Young. Или Мормон был мифическое лицо, на к<ото>рое он сослался как на источник своих откровений?[305] В гл.<аве> XII на стр.<анице> 6 я бы выпустил рассуждение об исторической роли Вагнера. Оно как-то нарушает ход повествования и не в тон всей вещи[306]. Шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет. Искренно Ваш М. КарповичP. S. Мой адрес до 12го августа – West Wardsboro, Vermont, потом – 61 Brattle St., Cambridge 38, Mass. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 79. М. М. Карпович – М. А. Алданову 15–VII–44Дорогой Марк Александрович, Из New Haven я послал Вам свое письмо с замечаниями, но корректуру, по глупости, вместе с другими корректурами послал М. О. по его нью-йоркскому адресу. Приехав сюда, узнал, что тем временем он уехал из Нью-Йорка. Вероятно, корректуру ему переслали туда. Надеюсь, что Вы успеете получить от него Вашу корректуру до отъезда в Канаду. Простите, что невольно причинил Вам это беспокойство. Очень тороплюсь отправить письмо и потому ограничиваюсь этими строками. Счастливого пути Вам и Татьяне Марковне. Сердечный привет ей от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 80. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, Vermont7–VIII–44Дорогой Марк Александрович, Большое Вам спасибо за письмо из Монтреаля. Я не ответил Вам до сих пор только потому, что Вы не сообщили мне своего адреса в Lake Placid. Теперь я узнал его из надписи на конверте, в котором Вы прислали корректуру статьи Федотова[307]. Как Вам показалась его статья? Мне она показалась очень удачной. Корректуру кроме меня просмотрел и автор, у нас гостящий. Мой отпуск подходит к концу. В воскресенье 13го возвращаюсь в Кембридж. Г.<еоргий> П.<етрович> <Федотов> поедет со мной, т.<ак> к.<ак> хочет неделю поработать в нашей университетской библиотеке, а потом возвращается в Нью-Йорк. Он просит передать Вам его привет. Думаю, что до моего отъезда в наших краях появится и Б. И. Николаевский, к<ото>рый собирается провести недели 2–3 в пяти милях отсюда у наших знакомых Рабиновичей[308] (это я ему устроил по его просьбе). Таким образом, влияние Вермонта начинает распространяться и на русский Нью-Йорк, что очень льстит моему местному патриотизму[309]. Я уже прочел большинство журнальных корректур, но пока только еще в гранках. Очень боюсь поэтому, что раньше сентября книжка не выйдет. Эти дни буду погибать над редакционными политическими заметками, к<ото>рые затем с трепетом представлю на суд Ваш и М. О. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. Карпович В Кембридже мой адрес прежний – 61 Brattle St., Cambridge 38, Mass. Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 81. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 9 августа 1944Дорогой Михаил Михайлович. Надеюсь, что это письмо еще застанет Вас в Вермонте. Мы с Т. М. уже две недели здесь, и физически я чувствую себя очень хорошо: ежедневно хожу пешком, мили по три, и даже стал ездить верхом – после 29 лет (в последний раз ездил в пору войны под Двинском[310])! Т. М. купается в озере, за отсутствием моря. Немного работаю над «Истоками». М. О. с Вашего благословения возложил на меня еще одну заметку: о России. Он мне писал, что Вы пишете о С.<оединенных> Штатах[311], это прекрасно (но мало, – нужна еще одна Ваша статья), – но о чем пишет он сам? Я ему ответил, что могу написать о России, – [но] с тем чтобы он написал о западноевропейских делах: невозможно, чтобы в книге не было ни одной строки одного из двух главных редакторов[312]. Между тем я, не-главный, даю: 1) большой отрывок «Истоков»[313], 2) рецензию об его книге[314], 3) маленькую (анонимную) заметку об «УНРА» по работе <Г. М.> Соловейчика[315] (помните?) – и еще 4) заметку о русских делах. Публика резонно скажет, что я злоупотребляю. Верно, М. О. писал Вам, что я совершенно с Вами согласен по вопросу о статье Авьерино, но расхожусь по вопросу о статье Бориса Ивановича. Конечно, я подчинюсь Вашему общему решению, но, по-моему, мы обидим Николаевского, если разделим его статью: ведь ему, при замене его отрывка его же польской статьей в прошлой книге, было обещано, что статья пойдет в 8-ой книге. Кроме того (хотя мы в этом нисколько не виноваты), он теперь подвергается травле, и менее всего хотелось бы его «обижать» сейчас. Я писал М. О-чу и о статье Г.<еоргия> П.<етровича> Федотова. Она показалась мне, при некоторой спорности, чрезвычайно интересной и блестящей. Написана она только для «элиты», и ортодоксальные наши демократы, типа Марка Веньяминовича или Чернова, будут ругаться. Пусть ругаются, – я тем более могу это сказать, что они же будут сильно ругать и «Истоки». Шлю Вам, Татьяне Николаевне и Федотовым сердечный привет и лучшие пожелания. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 82. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 15 августа 1944Дорогой Михаил Михайлович. М. О. сообщил мне, что статью Н.<иколая> К.<онстантиновича> Авьерино надо послать Вам для ответа автору. Я склонен думать, что с большими сокращениями мы могли бы поместить эту статью в 9-ой или 10-ой книгах. Если нет, надо сослаться, я думал бы, на то, что нам неудобно полемизировать с нашими названными в статье сотрудниками или с неназванным Кусевицким. Как Вы договорились с Бор.<исом> Ивановичем? Каюсь, мне очень не хочется писать политическую заметку. Я не уверен, что напишу ее. Писал Вам об этом в моем письме от 9-го. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Мы 20‑го или 22‑го собираемся в Нью-Йорк. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 83. М. М. Карпович – М. О. Цетлину и М. А. Алданову West Wardsboro, Vermont21–VIII–44Дорогой М. О., «Кончаю, страшно перечесть.Но мне порукой Ваша честь,И смело ей себя вверяю»[316].(Вашей и М. А.).Посылаю Вам то, что я сегодня наконец написал. Посылаю как материал. Можете печатать всё, или частями, или ничего. Можете сокращать и переделывать. Название придумать не мог – на это у меня пороху уже не хватило. Не могу отдать перепечатать, потому что у О.<льги> Н.<иколаевны> Ушаковой болят глаза, а задерживать не хочу. Старался переписать разборчиво. М.<ожет> б.<ыть>, типография разберет, а м.<ожет> б.<ыть>, кто-нибудь перепечатает в Нью-Йорке. Простите за опоздание и за дополнительные хлопоты. Но я сам удивляюсь, что в конце концов что-то написал. Спокойной ночи – два часа ночи, надо ложиться спать. Привет Вам, М. С. и М. А. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 84. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 24 августа 1944Дорогой Михаил Михайлович. Мы вернулись в Нью-Йорк и застали здесь Цейтлиных, – они только сегодня уехали в Лонг Бич[317]. Здоровье Михаила Осиповича, к несчастью, нехорошо, – по крайней мере, такое мое впечатление. Боюсь, что он болен серьезнее, чем думает. Разумеется, не пишите ему об этом моем впечатлении. Сегодня Марья Самойловна доставила мне Ваше остроумное письмо (от 21-го) и Вашу статью. Статья отличная, именно то, что нужно журналу. Я только заменил слова о предстоящем освобождении Парижа другими, говорящими о совершившемся факте[318]. Сделал это утром, а дневное радио сообщило, что Париж еще не освобожден! Надеюсь, что все-таки эта поправка будет оправдана событиями. Быть может, лучше было бы не говорить о возможности революционного переворота в России? Еще друзья наши истолкуют это по-своему или объявят, что мы призываем к революции во время войны. Но этого мы не изменили, несмотря на Ваше полномочие[319]. Я тотчас послал Вашу рукопись спешиал деливери в типографию. Пошлю Вам корректуру, как только получу. Вчера послал Вам в два приема всю верстку беллетристики, так как Вы хотите видеть верстку всего. Пожалуйста, пошлите (спешиал деливери) ее в типографию. То же относится к верстке всего остального, пошлю Вам ее тоже, как только получу. Вероятно, Вас спешиал деливери не будят, как меня: ведь Вы встаете рано. Пока я больше ни одной страницы верстки не имею. Вот всё, кажется. На всякий случай сообщаю адрес Цетлиных до Лэбор Дэй[320]: <пропуск в тексте>. Типографию я просил Михаила Осиповича там ничем не тревожить. Он очень слаб, ему в Нью-Йорке за неделю сделали два переливания крови. Врач сказал, что горный воздух повредил ему! Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 85. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.26–VIII–44Дорогой Марк Александрович, Наши письма разошлись. Большое Вам спасибо за добрые слова насчет моих заметок – они очень меня подбодрили. Буду ждать дальнейших корректур. Очень я огорчен сведениями о состоянии здоровья М. О. Может быть, ему на морском берегу станет лучше. Сейчас уезжаю в Вермонт, вернусь в понедельник к вечеру. Всего лучшего. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 86. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 28 августа 1944Дорогой Михаил Михайлович. Сегодня я послал Вам в двух спешиал деливери гранки Вашей статьи (не прокорректированные мною) и публицистику до 274 страницы (прокорректированную). Пожалуйста, пошлите это все, прочитав, в типографию. Больше я ничего не имею, – все посланное получил сегодня утром. При сем препровождаю мою рецензию о книге М. Ос. Я несколько разучился писать рецензии (да и никогда не умел). Просьба к Вам. Мне рецензия кажется очень лестной (я хвалю книгу совершенно искренне). Но, может быть, я ошибаюсь, и она недостаточно «тепла»?[321] В этом последнем случае прошу Вас не посылать ее в типографию, а вернуть мне, – я постарался бы тогда что-нибудь добавить. Мне теперь особенно не хотелось бы хотя в малой мере огорчить больного Михаила Осиповича. Полагаюсь на Вас. Разумеется, об этой моей просьбе никому не говорите. Общее мое впечатление от 8-ой книги: она [несколько] в обоих отделах «скучнее» седьмой, но лучше двух-трех других. А Ваше? Я давно послал Николаевскому по его нью-йоркскому адресу (не знаю вермонтского) спешиал деливери с просьбой в самом спешном порядке прислать (лучше Вам) некролог Струве[322]. Ответа пока не имею. Со странным чувством читал статью Вишняка[323]. В ней всё правда (и превосходная страница из Б.<енжамена> Констана, которой я не знал[324]). А вместе с тем я чувствую, что мы этой статьей перегибаем палку. Не говорю уже о том, что вредим журналу, – с этим я не считаюсь и плыть по течению (довольно гадкому) не [хотел бы] хочу. Если б Вы в Вашей статье чуть-чуть отгородили нас от этой парадоксально перегибающей палку правды? (извините стиль: пишу в час ночи). Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. От души поздравляю с великими беспримерными событиями[325]. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 87. М. М. Карпович – М. А. Алданову 30‑го августа 1944 г.Дорогой Марк Александрович, Все полученные корректуры прочел, исправил и послал «спешал деливери» в типографию. Рецензия Ваша на книгу М. О. мне очень понравилась. По-моему, она совершенно достаточно «тепла». Николаевского я видел в воскресенье в Вермонте, куда я ездил на два дня, и тогда он мне категорически обещал послать некролог Струве через несколько дней. Он остается там, кажется, до 5‑го сентября. Адрес его: c/о[326] Mrs Rabinowitch, Wardsboro, Vermont. Насчет Вишняка я с Вами в общем согласен, но, признаться, не очень боюсь «перегибанья палки». Теперь уже все знают, что среди наших сотрудников есть разные оттенки антибольшевистских настроений, и едва ли статья М. В. кого-нибудь удивит. Мне кажется, что весь тон моей заметки отгораживает нас от крайностей Вишняка. Я затруднился бы сделать это более непосредственно – для этого нужно было бы писать отдельную статью о внутренних процессах в советской России. Может быть, когда-нибудь придется это в редакционном порядке сделать. Всегда лучшего. Искренне Ваш, М. КарповичПозвольте напомнить Вам, что Вы обещали дать статью для ближайшей книжки Russian Review. Текст ее следовало бы иметь не позднее 15–20 сентября, так как нужно будет еще ее перевести, а к первому октября весь материал должен быть уже собран. Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 88. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.1–IX–44Дорогой Марк Александрович, Получил от Вас сегодня утром и сегодня же отправлю special delivery в типографию еще одну порцию верстки. В статье Александровой, согласно Вашим замечаниям на полях, я в двух местах заменил действительно неподходящее слово «знаменитый» более скромным «известный»[327]. Насчет «старухи-царицы», несмотря на явную нелепость этого обращения в применении к 45-летней Екатерине, я все-таки ничего не сделал: ведь нелепость эта у Есенина, к<ото>рого Александрова только цитирует[328]. Не выпустил я и пассажа в предисловии Вернадского[329] к воспоминаниям Баулер (А. В. Гольштейн. – С. П.). Я вполне разделяю Ваше недоумение, но боюсь, что теперь это уже поздно исправлять. Мы ведь посылали первую корректуру автору и никаких возражений по поводу этой фразы не сделали. Не понимаю, как я это тогда пропустил. Но, в конце концов, ответственность за столь высокую оценку покойной А.<лександры> В.<асильевны> <Гольштейн> опять же на авторе[330]. Всего я отправил в типографию 345 стр.<аниц>. Остается только 55 стр.<аниц>. Если, как считал М. О., статья Николаевского займет около 40 стр.<аниц>, на мою статью, его три некролога, все рецензии и заметки Вашу (об Унре) и Коварской (о выставках) остается 15 стр.<аниц>! Мы явно не умещаемся в 400 стр.<аниц>. Думаю поэтому, что разделение статьи Николаевского (последняя, длинная глава может быть легко отложена до следующей книжки и соединена с дальнейшими) является совершенно неизбежным. Беспокоит меня также некролог Струве. Нельзя же из‑за него задерживать выход книги. В крайнем случае, мы можем сделать примечание, что известие о смерти Струве было получено слишком поздно и некролог будет помещен в следующей книге. Хотя, конечно, лучше было бы этого избежать. Что слышно о состоянии здоровья М. О.? Как долго он останется на Long Island? Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 89. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 2 сентября 1944Дорогой Михаил Михайлович. Я только что получил прилагаемое письмо Мих. Ос. (пожалуйста, верните мне его). М. О. переслал Вам письмо Николаевского, так что Вы имеете все материалы для решения спора. Я не согласен с мнением М. Ос-ча. Конечно, почти всякую статью можно разбить (беллетристику – далеко не всегда). Но не знаю, куда же мы пристегнем «Россию»[331], если в девятой книге Б. Ив. переходит к другому кругу мыслей. Однако дело не в этом. У меня два соображения. 1) Я твердо помню, что мы, снимая статью Б. Ив. в 7-ой книге, обещали ему (я, по крайней мере, но, кажется, и М. О.) напечатать ее целиком в 8-ой. 2) По тону Бор. Ив. можно заключить, что в случае разделения он перестанет у нас писать (перестал же в более близком ему «Соц.<иалистическом> вестнике» на год[332]), а мы не можем лишать себя очень ценного сотрудника (да еще тогда, когда к нему зарубежье относится враждебно). Со всем тем, если Вы станете на сторону Мих. Ос., я, разумеется, подчиняюсь без малейшей «ранкюн» (как сказать по-русски?)[333]. Однако я никоим образом не приму на себя дальнейших разговоров с Николаевским. Во-первых, я с ним совершенно согласен. Во-вторых, я не могу аргументировать тем, что он дает слишком длинные статьи, [35] 34 страницы, когда я сам даю по 100 в каждую книгу. Поэтому прошу Вас и Мих. Ос. (обоих) написать ему. Он послезавтра приезжает в Нью-Йорк (20 Boul. Cabrini[334]). Напишите спешиал деливери. Иначе он до того обратится ко мне. Соображения Мих. Ос. о перерасходе меня не убеждают. Нам и так случалось переплачивать своей (а то чьей же!) властью: мы Сирину платили больше, чем другим, Бунину тоже[335], платили (Зензинову) за правку статей, и эти внесметные расходы у нас никаких моральных сомнений не вызывали. Я охотно предложил бы покрыть эти 40 долларов из своего кармана, но знаю, что Вы оба не согласитесь и что это была бы, поэтому, фраза. Не большой грех один раз и выйти из никем не установленной нормы в 400 страниц. Мы могли бы в девятой книге дать 24 листа и этим компенсировать кассу. Думаю, впрочем, что в дальнейшем, если мы будем существовать, нам придется иногда отступать от «нормы». К этому я и перехожу. 15 сентября, как сообщают газеты, можно будет посылать телеграммы во Францию (вскоре затем и письма). Думаю, что мы должны тотчас снестись с Буниным, Зайцевым[336] и Адамовичем[337]. Больше я никого не вижу и о большинстве других ничего не знаю по части «сотрудничества» с немцами и с кн.<язем> Горчаковым[338] и Жеребковым[339]. Но и этих трех достаточно, чтобы еще сильно поднять уровень «Нового журнала». Конечно, они за четыре года приготовили немало. Это одно. Второе: очень скоро можно будет и журнал посылать во Францию. Конечно, цены очень высоки. Но я совершенно не знаю, что́ теперь во Франции 50 или 100 франков. Получать деньги оттуда будет трудно, но ими мы могли бы оплачивать живущих там писателей. Не думаете ли Вы и Мих. Ос. (и Марья Самойловна), что не мешало бы уже 8-ой книги напечатать не 1000 экз.<емпляров>, а несколько больше? Итак, пожалуйста, решите спор и, в случае Вашего согласия с мнением Мих. Ос., пожалуйста, тотчас пошлите спешиал деливери Николаевскому. Мих. Ос., с своей стороны, тоже должен тотчас ему написать. Извините, что пишу спешал деливери. Но, во-первых, иначе Вы получили бы письмо после Дня труда. А во-вторых, это письмо, как видите, чрезвычайно спешно. Оно задерживает печатанье книги. Не знаю, будят ли Вас мои спешиал деливери? Надеюсь, нет? Мих. Ос. наверное не будят, так как их принимает гостиница. Так у меня было в Лэк-Плэсид. Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Над статьей для «Решен Ревью» я уже давно работаю, и она скоро будет готова. Послать ли ее к [17] 15-ому Вам или Дмитрию Сергеевичу <фон Мореншильду>? Я срезал низ письма Николаевского: там была нужная мне библиографическая справка. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 90. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle Street4–IX–44Дорогой Марк Александрович, Еще до получения Вашего письма я получил письмо Михаила Осиповича. Оно пришло в субботу перед самым моим отъездом в Вермонт. В тот же вечер в Вермонте я виделся с Б. И. и в результате своего разговора с ним послал вчера (в воскресенье) special delivery Михаилу Осиповичу, в к<ото>ром писал, что готов «капитулировать» перед Б. И., т.<о> е.<сть> высказался за напечатание его статьи целиком. Для меня решающим явились три момента: 1) острота чувств Б. И. по этому поводу – идти на конфликт с ним я не хотел бы; 2) то обстоятельство, что, по-видимому, он меня не понял – м.<ожет> б.<ыть>, и по моей вине, не приняв на счет своей статьи то, что я ему говорил о недостатке места и о возможной необходимости отложить часть материала до следующего номера, включая разделение статей; по моим воспоминаниям, я ему сказал и о его статье, он это отрицает; 3) его категорическое заявление, что последняя глава этого отрывка не может быть соединена с дальнейшими, т.<ак> к.<ак> там начнется новая тема. Я все-таки надеюсь, что удастся поместить статью целиком, не увеличивая размера номера. Во-первых, по подсчету Б. И., там будет 30–32 стр.<аницы>, а не 38–40, как считал М. О. (впрочем, возможно, что ошибается Б. И.). Во-вторых, некролог Струве до сих пор не готов, и теперь уже надо его вычесть. Это освободит страниц 5 (?). В-третьих, можно отложить некоторые рецензии. О некрологе Струве я определенно сказал Б. И., что мы его, вероятно, поместить не сможем, но, тем не менее, все же просил его теперь же закончить и Вам передать – во-первых, на тот случай, что Вы с М. О. все-таки решите номер расширить; во-вторых же – и главное – чтобы и некролог этот у него не разросся до размеров статьи, что могло бы создать для нас неудобство, т.<ак> к.<ак> мы уже получили от Ижболдина[340] статью о Струве как экономисте. В дальнейшем, однако, как я писал М. О., нам надо охранить свое редакционное право не помещать статей длиннее известного числа страниц (я стоял бы на 25 как за максимум). Это ведь элементарное право редакции, которая иначе не может «балансировать» номер. И вообще это совершенно неправильно, что мы в этом отношении зависели от воли сотрудников, как бы ценны они ни были. Если это сделать общим правилом (и объявить о нем), у Б. И. не будет оснований обижаться. Пусть он с этим считается, когда будет планировать и писать дальнейшие статьи. Ваше соображение, что Вам неудобно говорить ему о длине его статей ввиду длины Ваших отрывков, – по-моему, совершенно неправильно. Длина Ваших отрывков журнал спасает ввиду ограниченности наших беллетристических рассказов, да и по существу это совсем другое дело: это интересно для всех читателей, и все нам (и Вам) могут быть только благодарны. Статьи же (да еще на специальные темы) не должны быть слишком длинными: это и нам неудобно, и читателям утомительно. Мысль Вашу о Бунине, Зайцеве, Адамовиче всецело и горячо приветствую. Вероятно, понемногу можно будет найти и еще сотрудников. Насколько скоро можно будет посылать журнал во Францию – не знаю. Но, конечно, и к этому готовиться надо. Нужно ли уже 8-ую книгу печатать в количестве больше 1000 экземпляров – не решаюсь сказать. Это надо было бы хорошенько обсудить. Хотелось бы знать мнение М. О. и М. С. Спасибо, что не забыли про статью для R. R.. Лучше пришлите мне ее, если она будет по-русски, т.<ак> к.<ак> переводить ее, вероятно, придется здесь (О. Н. Ушаковой). Ваши special delivery меня не будят. Жалею, что мои Вас будят, но это все-таки посылаю special delivery ввиду срочности дела. Всего лучшего. Привет Т. М. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 91. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 5 сентября 1944Дорогой Михаил Михайлович. М. Ос. неожиданно, без всякого «давления» с моей стороны, склонился к моему взгляду о том, чтобы статью Николаевского напечатать целиком. Сегодня я получил верстку всего конца книги, и оказалось, что статья Николаевского составляет 40 страниц и что если ее напечатать всю, как и его же статьи о Ст.<епане> Ивановиче[341] и Гарви[342] (о Струве он еще не закончил!), то в книге будет ровно 416 страниц, без статьи о Струве, без еще не набранных рецензий Вишняка, Вернадского и др. Теперь я уж не знаю, как быть! Решите, пожалуйста, вопрос Вы. Если Вы признаете, что 50 страниц Бор. Ив. мы напечатать не можем, хотя бы и при увеличении размера книги, то надо либо выпустить его некролог Ст.<епана> Ив.<ановича>, либо уменьшить на 8 или на 16 страниц печатаемую часть его основной статьи. Все это еще осложняется тем, что Б. Ив. унес сегодня «для выправления» из типографии весь свой материал, ничего мне не сказав. Я два раза сегодня ему звонил, его нет дома. Я все же дозвонюсь и потребую, чтобы он послал не позднее, чем завтра утром, спешал деливери Вам и свою статью, и свои заметки о скончавшихся. Очевидно, мы ничего нового уже набирать не можем, иначе книга выйдет Бог знает когда. Можно только либо оставить 416 страниц в их нынешнем виде, либо сократить, как Вы выберете, до 408 или 400 страниц. Еще другое. Мих. Ос. написал свою «передовую», и она не без основания вызывает у него политические сомнения. По его просьбе я смягчил ее «советский уклон», но он все еще сомневается (тоже не без основания[343]) и теперь только что по телефону попросил меня, перед посылкой Вам, послать набор ему, что я и делаю. М. О. пошлет Вам этот набор завтра. Он просит Вас изменить, что найдете нужным. Следовательно, я поневоле посылаю Вам при сем верстку конца книги в истерзанном виде: без статьи Николаевского, без некрологов Гарви и Ст.<епана> Ивановича и без статьи Цетлина. Все это Вам будет послано завтра самими авторами. А Вас мы очень, очень просим самодержавно решить вопрос и послать прямо в типографию всю верстку конца книги. Не позднее субботы надо дать разрешение печатать. Мы укажем под оглавлением, что такие-то статьи были поздно доставлены и пойдут в следующей книге, в том числе обе статьи о Струве[344]. М. О-чу сегодня опять сделали переливание. Состояние его чуть лучше, но он жалуется на усталость. Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 92. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle Street7–IX–44Дорогой Марк Александрович, Получил корректуры от Вас, М. О. и Б. И., все прочел и отправил special delivery в типографию. В заметке М. О. я ничего «просоветского» не обнаружил. По-моему, он вышел из трудного положения с честью. Не во всем я с ним согласен, но Вы знаете, что я против «единогласия». Поэтому я никаких изменений в тексте его не сделал. Насчет статьи Б. И. я еще в понедельник послал М. О. special delivery с согласием на напечатание ее целиком, ввиду ярко выраженного желания автора. Очевидно, письмо это пришло в Long Beach, когда М. О. был уже в Нью-Йорке. По существу же я продолжаю думать, что статьи, как правило, не должны быть длиннее 20–25 стр.<аниц>, от чего выиграют 1) читатели, которым трудно читать длинные, особенно специальные, статьи, и 2) редакция, к<ото>рая тогда сможет распределять материалы равномерно между разными отделами. Перечтя статью Б. И., я убедился также, что ее прекрасно можно было бы разделить на две части (гл. 6–10 и 11–16, 21 и 18 стр.<аниц>). От этого статья только выиграла бы, т.<ак> к.<ак> читателям легче было бы усвоить богатое ее фактическое содержание. Об этом я написал Б. И., т.<ак> к.<ак> он сам опять поднял вопрос о статье в своем последнем письме ко мне. Я добавил, что вопрос редакцией уже решен – путем расширения номера до 416 стр.<аниц> и переноса нескольких рецензий на следующий номер, но что мне хотелось бы знать, считал ли Б. И. возможным согласиться в дальнейшем планировать свои отдельные очерки так, чтобы они не превышали 20–25 стр.<аниц> каждый. Ведь, право же, это всегда можно сделать! 50 стр.<аниц> Николаевского в номере кажется слишком много, но я уже не решился ни сокращать что-либо в его писанине, ни откладывать некролог Ивановича (тоже непомерно длинный). И так мы дело затянули, и теперь здесь лучше не осложнять положение, а выпустить книгу как есть. Но в дальнейшем я буду бороться за священные права редакции и против деспотизма несговорчивых сотрудников. Приветствую решение увеличить тираж до 1200 экз.<емпляров> в расчете на Францию. Всего лучшего. Искренне Ваш, М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 93. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 9 сентября 1944Дорогой Михаил Михайлович. Получил вчера вечером Ваше спешиал деливери – в тот же день! Я тоже думаю, что больше ничего не остается делать, как оставить 416 страниц в нынешнем составе книги. Так я и сообщил сегодня утром по телефону типографии. Слава Богу, кончено, и больше я Вас [мучить] изводить экстренными письмами не буду. Печатанье книги обещают кончить к среде-четвергу. Затем она пойдет к брошюровщику, – сколько будет работать он, неизвестно: они теперь господа положения и не обращают на заказчиков ни малейшего внимания. У меня, к счастью, теперь осталось очень мало работы: заехать сегодня в типографию, просмотреть исправления и оглавление, которое я составил и послал позавчера. Вы совершенно правы в том, что статьи не должны превышать 25 страниц, и отлично сделали, что написали об этом Борису Ивановичу, – он один, кажется, и дает нам такие длинные статьи. Но я рад тому, что и Вы, как я, не хотели пойти с ним на решительный разрыв. М. О. с нашими доводами вполне согласился. В статье Мих. Ос. «уклончик» был несомненно. Он сам меня просил вычеркнуть соответственные места, что я и сделал. С моими поправками он был совершенно согласен, но решил (уже без меня), что и конец у него сомнителен. Я был у него в больнице после того, как я Вам написал. Он переделал и конец. Теперь, по-моему, его статья может вызвать нарекания лишь у очень немногих. Я ей очень рад, так как она противоядие против статьи М. В-ча, которая вызовет сильное раздражение, хотя в ней всё или почти всё правда. Здоровье Мих. Ос., по-моему, не улучшилось. Он опять уехал в Лонг-Бич, но через неделю вернется для нового переливанья! Мы печатаем 1200 экз.<емпляров>. Дополнительно 200 экз.<емпляров> будут стоить 60 долларов. Извините, что я Вас так мучил журнальными делами. «Но мучился и сам»[345]. Больше не буду. Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 94. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle Street12–IX–44Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо. Напрасно Вы извиняетесь, что «мучили» меня журнальными делами. «Мучение» это, как Вы и сами пишете, у всех нас общее и, очевидно (для меня это дело новое), является неизбежной частью редакторской работы. От Б. И. я получил ответ не вполне удовлетворительный. Он пишет, что с общим положением о размерах статей не спорит, но, с другой стороны, не видит возможности существенных сокращений для тех тем, которые он ставит! Впрочем, обещает для ближайшего номера дать статью в указанных размерах (т.<о> е.<сть> не больше 25 стр.<аниц>). Ну а в дальнейшем? Помимо того, из его письма видно, что он считает предложенным, что и в следующей книжке будет его дальневосточная статья (он переходит теперь к другому подотделу своего цикла). Я же хотел бы чувствовать себя свободным и в этом отношении. Не знаю еще, как у нас будет обстоять дело с местом в 9ой книжке, но меня заботит мысль о разнообразии и в содержании статей и, по возможности, в авторах. Кроме того, в номере опять будет две статьи Николаевского, т.<ак> к.<ак> его некролог о Струве разрастется несомненно в небольшую (будем надеяться) статью. Подумайте, что станет говорить не княжна Марья Алексеевна[346], а Марк Вениаминович Вишняк (да, м.<ожет> б.<ыть>, и другие сотрудники). От М. О. получил им самим написанное письмо по вопросу о составе 9ой книжки. Некоторые свои соображения я ему изложил в ответном своем письме и надеюсь, что он Вам его даст прочесть, так что повторяться не буду. В материале, по-видимому, недостатка не будет. Ваши сведения о состоянии здоровья М. О. продолжают быть огорчительными. Кажется, в своих письмах я и виду не подаю, что знаю, как ему нехорошо. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Т. Н. все еще в Вермонте. Сердечно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 95. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 17 сентября 1944Дорогой Михаил Михайлович. Посылаю Вам очередной отрывок Чехова, для девятой книги[347]. Мы оба с Вами совершенно согласны в том, что надо немедленно приступить к набору девятой книги и сделать все возможное, чтобы она вышла к Н.<овому> Году. Поэтому, когда Вы прочтете прилагаемый отрывок, пожалуйста, пошлите его прямо в типографию. Я посылаю спешиал деливери, конечно, не для ускорения, а чтобы уменьшить риск потери письма: заказное можно было бы послать только завтра, и, главное, заказные письма еще неудобнее для получателя, чем спешиал деливери. Набокову я написал, – очень просил его возможно скорее прислать его рассказ[348]. Мой отрывок из «Истоков» подвигается и может быть включен в девятую книгу[349]. Насчет Николаевского я во всем с Вами согласен, – редакция свободна совершенно. Как Вы хотите, так и будет. Яновского я не читал и тоже заранее согласен на Ваше и М. О-ча решение. Когда Вы подготовите воспоминания Игнатьева, просим прислать их, мы сейчас же сдадим в типографию. Я очень стою за напечатание отрывка из воспоминаний проф.<ессора> Бабкина в девятой книге[350]. Многое в них интересно, и мы об ученых почти ничего не печатали в «Н. Ж.». Позавчера послал Вам свою статью для «Р.<ашн> Р.<евью>». Надеюсь, Вы мне пришлете английский перевод (г<оспо>жи Ушаковой?). Размер, по-моему, соответствует среднему размеру статей в журнале. Когда выйдет книга? Пятая свобода, свобода орфографии, провозглашена на обложке восьмой книги «Н. Журнала»[351]. По-моему, это хороший выход[352]. Думаю, что Игнатьева следует печатать по старой орфографии, тем более что это продолжение. Но последнее соображение – не решающее: Чехов пишет по новой орфографии, и мы так и наберем очередной отрывок. Шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Приедете ли Вы на чашку чаю в октябре (если здоровье М. О. позволит ее устроить)? К Денике мы обратимся. Просить ли Вишняка? И о чем? Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 96. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 21 сентября 1944Дорогой Михаил Михайлович. Получил Ваше письмо и прочел письмо к М. О-чу. Я чрезвычайно рад, что Вам понравилась моя статья, – очень Вас благодарю. Теперь 9-ая книга. Мы будем очень гнать сотрудников и типографию: нам необходимо выпустить книгу до Рождества. Думаю, что предельный срок для сдачи нам статей – 20 октября. Предупредим авторов, что статьи, доставленные позже, не попадут в 9-ую книгу и что лучше доставлять еще раньше. Вот что у нас уже есть: 1) Ваш доклад. Ведь он готов? Если да, очень просим послать нам или прямо в типографию тотчас[353]. 2) Чехов. 3) Игнатьев[354]. 4) Бабкин[355]. 5) Набоков – ответа еще не имею. Не протелефонируете ли В.<ладимиру> В.<ладимирови>чу? Мы с М. О. думаем (сегодня обсуждали), что эти пять вещей идут наверное. Еще готовы или почти готовы Ижболдин (где эта статья?)[356], Букиник[357], Винавер, Сазонова[358], Гиевский[359], Авьерино (?). Из них надо сделать выбор. Какой? Мы с Вами согласны, что статью Вишняка о «правах» надо взять[360]. Если Вы об этом напишете М. В-чу, то просим Вас заодно сообщить ему, что его рецензия, позднее многих других пришедшая, в 8-ую книгу не вошла, как и большинство других рецензий (в том числе и написанные редакторами). На Вас он не рассвирипеет. (Мы объявили в оглавлении, что она идет в 9-ой книге[361].) Мы оба согласны и на то, чтоб просить о статье Денике. Я с ним снесусь. Думаете ли Вы, что мы можем обойтись без статьи Федотова? Пока статей у нас мало. Просить ли Тимашева? А Керенского? Значит, Николаевскому Вы написали. В. Александрова, очевидно, должна дать на этот раз обзор сов.<етских> журналов[362]. Кого просить о статьях еще? Оставим открытым вопрос о Яновском до получения ответа от Сирина. Не думаю, чтобы Ледницкий согласился написать рецензию о «Гоголе» Набокова. Да он, кажется, и совершенно не признает его. Мы пока не видим, кто мог бы написать. Гл.<еб> Струве мог бы написать хорошо, но нельзя положиться, что книга дойдет в Лондон и что рецензия поспеет. Разве опять просить М.<арию> Толстую, поклонницу В.<ладимира> В.<ладимирови>ча? Она уже у нас писала об его романе, это единственное препятствие[363]. М. О. сегодня чувствует себя лучше. Есть основания думать, что он на будущей неделе вернется в Харгрэв[364]. И он, и М. С., и я очень, очень Вас благодарим за готовность приехать в середине октября. Шлем Вам самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 97. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle Street23–IX–44Дорогой Марк Александрович, Отвечаю на Ваше письмо от 21го, которое получил сегодня. Буду иметь в виду, что предельный срок для сдачи статей – 20ое октября. Согласен, что надо выпустить 9-ую книгу до Рождества. Насчет материала дело обстоит так: 1) Чехов. Я его прочел и могу теперь же послать в типографию. Там есть только два места, где нужны дополнения. а) В одном месте не дана немецкая цитата из Шекспира. Рукою автора написано: «Цитату пришлю отдельно». Если он ее еще не прислал, надо теперь же ему напомнить и по получении послать в типографию. б) К тому месту, где идет речь о книге, над которой работал Станиславский, есть примечание: «The Actor Prepares». К сожалению, я не мог здесь достать эту книгу и потому не знаю, что это – перевод одной из его ранних книг (тогда надо дать русское название) или перевод с рукописи, к<ото>рая по-русски не появлялась (тогда надо это объяснить – иначе непонятно, почему Станиславский работал над английской книгой). Не могли бы Вы спросить Чехова об этом?[365] 2) Игнатьева я кончил переделывать. Я кое-что существенно сократил и кое-где внес совершенно необходимые стилистические изменения. На это у меня есть его разрешение. Теперь жду его ответа насчет орфографии. По получении ответа сейчас же пошлю в типографию. Между прочим, нужно ли переделывать орфографию в рукописи или типография может напечатать по новой с текста, написанного по старой и обратно? [Еще одна просьба – узнать в типографии] 3) Бабкин. Итак, мы согласились, что его Павлов (или часть Павлова) пойдет в 9ой книжке. Займусь теперь его текстом и спрошу и его насчет орфографии. 4) Еще воспоминания? У нас уже будут в номере воспоминания Чехова (хотя и загримированные под беллетристику), Игнатьева, Бабкина (полувоспоминания). Едва ли мы можем пустить больше одной (максимум две – и то сомнительно) мемуарной вещи сверх этих трех. В этом случае я стоял бы за Букиника (получится некоторое разнообразие в характере воспоминаний: о театре (Чехов), об ученом (Бабкин), о политике (Игнатьев), о художнике (Букиник)). Розе Георгиевне Винавер, думаю, надо обещать, что ее воспоминания о кадетах пойдут в 10ой книжке. Если нужно, то же можно обещать Сазоновой. Перед Гиевским в смысле сроков у нас, кажется, никаких обязательств нет. И рукопись его поступила к нам позднее остальных мемуаров[366]. 5) Вишняк. Пишу ему, что мы просим его дать статью. Увы, я уже получил от него свирепое письмо, т.<ак> к.<ак> еще раньше написал ему о том, что его рецензия будет отложена. Чтобы объяснить это, мне пришлось написать ему о размерах статьи Николаевского и о том, что мы и так увеличили номер на 16 стр.<аниц>. Как и следовало ожидать, он негодует по поводу «привилегированного положения» Николаевского и спрашивает, почему нельзя было увеличить номер еще на несколько страниц и тогда уже все поместится! Между прочим, он жалуется, что Вы ему «вот уже 2–3 недели» не отвечаете на письмо. 6) Набокову я могу позвонить. Когда я с ним в последний раз разговаривал, он сказал мне, что окончание им рассказа будет зависеть от того, устроит ли ему Зензинов литературный вечер в «Горизонте» и когда. Если это состоится, и притом в октябре, то у него будет стимул для окончания рассказа (он его там хочет читать). Как обстоит сейчас это дело – я не знаю[367]. 7) Ижболдин. Его статья давно уже у меня (Струве как экономист). Я теперь же ее внимательно прочту и перешлю Вам и М. О. со своими замечаниями. В связи с этим надо бы получить от Б. И. некролог Струве. Боюсь, как бы не вышло совпадений в содержании статьи и некролога. 8) Николаевский. Ведь мы как будто решили просить его написать статью на актуальную (предпочтительно внутрироссийскую) тему, с тем чтобы в этой книжке пропустить его дальневосточную серию. Я ему об этом собираюсь писать. Кстати, могу написать и о некрологе Струве. 9) Насчет Денике мы, значит, окончательно согласились, и Вы с ним переговорите. Пока я не просил бы ни Федотова, ни Тимашева, т.<ак> к.<ак> их обоих мы уже печатали в 8ой книжке, а Тимашева даже печатали в каждой книге, начиная с 5ой. 10) Не забудьте про статью А.<ркадия> И.<осифовича> Зака о русско-американских экономических отношениях. Я на днях получил от него письмо, что он над статьей работает и что она скоро будет готова. Мы ее ему вроде как заказали (т.<о> е.<сть> приняли его предложение написать), так что, думаю, что здесь мы связаны. Статья, вероятно, будет дельная. Ожидаю слегка просоветского уклона, но в экономике это не так ядовито. 11) Про Керенского не знаю, что сказать. Конечно, желательно, чтобы он для нас написал. Но, во-перв.<ых>, он на нас, по-видимому, в обиде, и не знаю, захочет ли он писать. А во-вторых, – о чем его просить писать? Или предоставить ему самому выбрать тему? Я, во всяком случае, не возражаю против обращения к нему. В связи с этим невольно вспомнил и его антагониста Далина[368]. Его статей у нас не было с 6ой книги, а перед тем мы напечатали только две его статьи – в 1ой и 4ой книгах. Не пустить ли их вместе – чтобы никому не было обидно? 12) Авьерино. Я его статьи еще не отсылал, но мне казалось, что мы решили ее не печатать. Будьте так добры сообщить мне Ваше и М. О. окончательное мнение, если можно, теперь же. Я только что получил от него запрос о судьбе статьи, и мне надо ему ответить. Если мы решим эту статью ему вернуть, предлагать или не предлагать ему дать еще какой-нибудь отрывок из его воспоминаний (например, о Таганроге поры его юности, – он рассказывает об этом очень красочные вещи – или это малоинтересно?)[369]. 13) Александрову, конечно, надо попросить об очередном обзоре советских журналов. Не сделаете ли это по телефону? 14) Рецензия на Гоголя <В. Набокова>. Я бы предпочел Толстой какого-нибудь литературоведа. Якобсон, боюсь, безнадежен. Не мог ли бы это сделать Тартак?[370] О рецензиях вообще я на днях подумаю и напишу дополнительно. Несколько мы отложили (Вернадский о Кайдановой[371], М. О. о Дуранти[372], Вишняк о Ласки[373] – если есть еще, прошу мне напомнить). М. О. хотел, кажется, дать книгу Либермана[374] Далину. Надо это сделать теперь же. Я могу написать сводную рецензию о нескольких новых американских книгах по русской истории. Есть ли еще что-нибудь важное, на что надо теперь же отозваться? 15) Под конец оставил неприятный вопрос о моей статье. Она у меня, увы, не готова. Я не могу считать за готовую статью те записки, по которым я читал доклад. Не знаю, успею ли я приготовить свою статью в срок. Помимо того – а) интересно ли это (ведь это не актуально) и б) нужна ли она действительно для заполнения места[375]. У нас как будто получается так: 1) Беллетристика (включая Чехова) около 200 стр.<аниц> 4) Библиография и заметки стр.<аниц> 20 [25]? М.<ожет> б.<ыть>, я на что-нибудь посчитал слишком много, но едва ли остается места больше, чем на одну статью, и в таком случае, ввиду «проблематики» Денике и Вишняка, «экономики» Зака и Ижболдина – зачем отягощать номер еще одной «проблематической» (увы, во всех смыслах) статьей? Не лучше ли использовать остающееся место для чего-нибудь более боевого (Керенский и/или Далин или хоть бы опять Федотов или Тимашев)? Возможно, что и для редакционных комментариев будет подходящий повод (вопреки Вам я их не считаю необходимыми в каждом номере). Вот, кажется, всё. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Крепко жму Вашу руку. Ваш М. Карпович Очень-очень рад, что М. О. лучше! Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 98. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 25 сентября 1944Дорогой Михаил Михайлович. Получил сегодня Ваше письмо. Мне все более совестно, что Вы и на письма тратите так много времени. Отвечаю на вопросы. Чехову я завтра напишу. Но, пожалуйста, пошлите рукопись в типографию, не ожидая его ответа: они хотят начать набор. Ваша статья. Мы очень хотели бы ее иметь, и место для нее в 9-ой книге, конечно, найдется. Мы думали, что и Вам было бы приятно напечатать Ваш доклад, имевший такой успех. Однако, если Вам слишком трудно теперь этим заниматься, то мы Вам уступим с большим сожалением. Когда кончите сокращения в статьях Игнатьева и Бабкина, пожалуйста, пришлите их Цетлиным. Но орфографию переделывать не надо. Правда, типография больше не хочет сама это делать; однако у нас это охотно делает Марья Самойловна. Или же сделает Татьяна Марковна. Принимаем Ваше предложение – из воспоминаний взять Букиника. Я забыл спросить М. О-ча, где находится эта статья. Не у Вас ли? Вопрос об Авьерино отпадает: он мне сегодня позвонил, что решил пока этой статьи не печатать. Г<оспо>жа Винавер, верно, будет сердиться, но что же делать? Денике я несколько раз звонил по телефону, – он пока не откликнулся (его никогда нет дома). Завтра напишу ему. Значит, Вы напишете Николаевскому. Спасибо. Мы с Вами согласны. Что ж, не будем пока обращаться к Федотову и Тимашеву. Вероятно, материала хватит без их статей. Александр Федорович, кажется, на нас не сердится, но думаю, что статьи не даст, за отсутствием подходящей темы. Вишняку я дня четыре тому назад написал. Но должен сказать, что его последнее письмо ко мне было ответным, так что я и не должен был ему писать. Мы очень просим Вас написать рецензию об этих американских книгах. Вы подали хорошую мысль – просить Тартака написать о книге Набокова (он мне все не отвечает). К Тартаку и обратимся. О книге Либермана попросим написать Далина. А вот что до его статьи, то М. Ос. не очень ее хотел бы – ввиду крайней позиции Далина. Настаиваете ли Вы на обращении к нему? О статье Зака мы с М. О. в самом деле забыли. Отлично, будем ее иметь в виду для 9-ой книги. Когда Вы нам пришлете статью Ижболдина, не показать ли ее Николаевскому во избежание повторений? Еще раз сердечно Вас благодарим. Т. М. и я шлем Вам сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 99. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 27 сентября 1944Дорогой Михаил Михайлович. В дополнение к моему вчерашнему письму сообщаю Вам следующее. Статья Букиника находится у М. О-ча. В нашем перечне статей мы забыли, что нам грозит еще (и уже давно) статья Полякова-Литовцева[376]. Денике вчера мне позвонил и сразу охотно согласился написать статью, причем обязался сдать ее вовремя. Тему он предлагает – проблемы, стоящие перед Францией (по его словам, в статье никакой политики не будет)[377]. Я его предупредил, что мы статей против де Голля помещать не можем. М. О-чу и мне его тема кажется интересной – при соблюдении этого условия. Разговор наш кончился тем, что я напишу Вам и спрошу, как Вы относитесь к его теме. Если б Вы пожелали прямо ему ответить, то хорошо было бы, чтобы и Вы ему подтвердили, что мы во французские политические дела не вмешиваемся. Ведь одно время он в «Соц.<иалистическом> вестнике» писал резко против де Голля, что и там чуть не вызвало редакционного кризиса[378]. Между тем де Голль теперь находится в таком положении, в каком был Александр Федорович в сентябре 1917 года[379]. В Париже уже действует нечто вроде Совета раб.<очих> и солд.<атских> депутатов (F. F. I.)[380]. Я думал бы, что теперь главная надежда Франции на де Голля, хоть он, весьма возможно, ее не оправдает. Обо всем остальном писал в прошлом письме. Шлем Вам самый сердечный привет. Адрес Ю.<рия> П.<етровича> Денике<пропуск в тексте>. Чехову я написал. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 100. М. М. Карпович – М. А. Алданову[381] 61 Brattle Street27–IX–44Дорогой Марк Александрович, Напрасно Вы себя в чем-то упрекаете в связи с тем количеством времени, которое я трачу на общие наши журнальные дела. Во-первых, делаю я это вполне добровольно и, в общем, не без удовольствия, т.<ак> к.<ак> дело это для меня интересное. Во-вторых, взявшись за какое-либо дело, надо его делать как следует. В-третьих, и Вы, и М. О. делаете, во всяком случае, не меньше меня. В частности, писание писем много времени не отнимает. Писать письма куда легче, чем статьи! Так что рукопись Игнатьева и Бабкина пошлю М. О., не меняя орфографии. От Игнатьева уже пришел ответ. Он предоставляет нам решить за него. В случае нашего решения в пользу новой орфографии просит, однако, прибавить примечание, что рукопись – по старой! «Чтобы кое-кого не раздразнить», прибавляет он в скобках. Этого мы, конечно, сделать не можем, раз объявили, что будем придерживаться авторской орфографии. Кроме того, я из этого заключаю, что сердце его лежит к старой орфографии. Ввиду этого, а также потому, что это конец вещи, начало к<ото>рой написано по старой, предлагаю его воспоминания печатать по старой, хотя не скрою от Вас, что мне хотелось бы видеть по крайней мере бо́льшую часть журнала напечатанной по новой, во избежание излишней пестроты[382]. Воспоминания Букиника остались у М. О., и, кажется, он хотел их сам переделывать. Вернулся ли он в гостиницу и как его самочувствие? О решении Авьерино я уже знал из его письма ко мне, полученного на днях. Николаевскому я написал и не без страха жду его ответа. Я написал М. О., что приветствую обращение к А. Ф. Но предпочел бы, чтобы это сделал он (конечно, от имени всей редакции). Разделяю Ваш скептицизм насчет результата. На обращении к Далину я совсем не настаиваю – по крайней мере, для 9 кн.<иги>. Но не можем же мы совсем отказаться от его сотрудничества? Ведь Вишняк, например, не менее крайний, чем он! Думаю, что было бы хорошо показать статью Ижболдина Николаевскому, хотя в своем письме я ему этого не предлагал. В пятницу я еду в Вермонт и вернусь отсюда в понедельник уже с Т. Н. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичP. S. Перевод Вашей статьи почти кончен, но еще надо будет его отделать и перепечатать. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 101. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle Street28–IX–44Дорогой Марк Александрович, Тема Денике кажется мне очень интересной и для нас желательной – если он возьмет ее в общем аспекте, как он, по-видимому, и собирается сделать, и воздержится от вмешательства во французские политические дела. Я ему пишу одновременно. Всего лучшего. Ваш М. КарповичP. S. О Полякове-Литовцеве я помнил и напоминал М. О. Для меня неясно только, должны ли мы ему о статье напомнить или можем ждать, пока он сам вспомнит. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944. № 102. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 1 октября 1944Дорогой Михаил Михайлович. Боюсь, что у нас вышла маленькая «история» с Вишняком. Вы и я в ней нисколько не виноваты, а кто «виноват», М. В. или М. О., судить не берусь. Я получил позавчера весьма гневный протест[383] М. В-ча против того, что мы отложили его рецензию, – вероятно, еще более гневный, чем тот, который получили Вы. В заключение он пишет, что, ввиду этого прецедента, он может написать статью о «правах», только если получит от нас письмо с обязательством, что она пойдет в 9-ой книге. Зная, что Вы стоите за помещение в ней этой статьи, мы вчера поговорили с Мих. Ос., и он уполномочил меня написать М. В-чу, что мы обязательство принимаем. Так как дело спешное (до 20‑го надо получить статью), я тотчас после разговора послал Вишняку письмо, копию которого прилагаю[384]. Сегодня утром мне позвонила Марья Самойловна и сказала мне, что протест и тон Вишняка чрезвычайно взволновали Мих. Осиповича, что он мне этого не сказал, но что он принципиально такого обязательства взять не может. Я обратил внимание Марьи Самойловны на то, что это может вызвать ссору с Вишняком, но она мне сказала, что Мих. Ос. на своем настаивает. Вдобавок она меня попросила не говорить Мих. Ос-чу, что я уже написал Марку Веньяминовичу, так как он очень волнуется, а сказать, что я сегодня ему написал о несогласии М. Ос-ча на «обязательство» с его стороны. Мне ничего не оставалось, как послать Вишняку второе письмо, – копию тоже прилагаю[385]. После этого я побывал у Цетлиных. М. О. мне сказал, что он взять обязательство не может, но если Вы и я с ним не согласны, то, разумеется, он подчиняется. Боюсь, что М. В. теперь статьи писать не будет, а вместо того напишет Вам или мне еще более свирепое письмо. Если он напишет мне, то я думаю ему ответить, что принципиальное несогласие Цетлина на «обязательства» никак не означает, что статья, если она будет написана, НЕ появится в девятой книге, и что мы его статье будем очень рады. Как Вы думаете? М. Ос. болен, и волновать его нельзя. Вдобавок он, повторяю, думает, что я написал Марку В-чу только одно письмо. Мы, разумеется, оба сегодня решили, что надо тотчас Вам сообщить об «инциденте», что я и делаю. Позавчера я ужинал с Ледницким перед его отъездом в Калифорнию. Я вскользь спросил о возможности его рецензии о «Гоголе». Он не ответил ни да ни нет, но я вынес совершенно определенное впечатление, что если бы он и написал (что сомнительно), то в весьма отрицательном тоне. Пусть лучше напишет Тартак, которого я пока не разыскал. Кстати, вышла ли уже эта книга Набокова? Я ее получил уже почти три недели тому назад, но в магазинах ее нет, и я не видел ни одной рецензии и даже ни одного объявления. Значит ли это, что книга еще не поступила в продажу, или у него такой неудачливый или небрежный издатель? Вероятно, Татьяна Николаевна уже с Вами. Шлем ей и Вам самый сердечный привет. Обе копии, пожалуйста, мне верните. Я спросил Зензинова, устраивает ли он вечер Сирина. Он мне ответил, что так как «Горизонт» еще не имеет помещения (ведь они потеряли свой особняк[386]), то он пока этим не занимается. Как же в таком случае с рассказом? Вл.<адимир> Вл.<адимирович> <Набоков> на письма не отвечает, и я больше ничего не знаю. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 103. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle Street4–X–44Дорогой Марк Александрович, Получил Ваше письмо и копии Ваших писем Вишняку. «Истории» я ожидал, но резкости реакции М. В. все-таки не ожидал. Его письмо ко мне было достаточно резким. Я на него не в обиде, как, судя по Вашему ответу, не обижены и Вы, но по существу он не прав. Мы добросовестно старались включить его рецензию в этот номер и откровенно объяснили, почему не смогли этого сделать. Обещания ее непременно напечатать в 9ой книге никто из нас ему не давал. Требовать от М. О., чтобы согласился дать требуемую Вишняком гарантию, я не считаю себя вправе. Я пишу Вишняку, прося его дать статью. Мы все трое хотим, чтобы он дал статью для 9ой книжки. Что ему еще нужно? Если он заупрямится, мы, к сожалению, уступить не сможем. Я буду очень огорчен, если он перестанет у нас писать, но мы должны ограждать свои редакторские права. Смущает меня молчание Николаевского. Он мне не ответил ни по вопросу о статье, ни по вопросу о некрологе. Либо здесь назревает тоже «история», либо он запутался в своих делах и не может приготовить материала в срок. Он мне не прислал и статьи для Russian Review, к<ото>рая нам нужна сейчас же[387]. Просто беда с этими сотрудниками! О своих журнальных делах пишу подробно М. О., к<ото>рому посылаю Игнатьева, Бабкина и Лурье[388]. Приеду в Нью-Йорк числа 25го. С нетерпением жду 8ой книги. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичP. S. Перепечатка перевода Вашей статьи для R. R. будет кончена сегодня. Завтра я его окончательно просмотрю и вышлю Вам копию, вместе с оригиналом. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Oct.–Dec. 1944. № 104. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle Street5–X–44Дорогой Марк Александрович, Посылаю Вам копию перевода Вашей статьи. Копия, к сожалению, вышла не очень хорошо, но оригинал пришлось сейчас же послать Мореншильду для дальнейшей отправки в типографию. Если у Вас будут замечания, исправления сделаю в корректуре. Перевод, по-моему, удался О.<льге> Н.<иколаевне> Ушаковой. Он очень близок к подлиннику и вместе с тем хорошо – по крайней мере, на мой слух – звучит по-английски. Я предлагаю одно изменение, которое в Вашей копии не отметил. На стр.<анице> 5ой мне кажется, что лучше было бы все, относящееся к архиву Фрея, перенести в примечание. При чтении мне казалось, что этот абзац как-то перебивает текст. После цитаты из Фрея (насчет Толстого) я сразу перешел бы к фразе «Here I shall leave Frey» (на стр.<анице> 6ой). Если Вы согласны, дайте знать, и я сделаю соответствующие изменения. Кроме того, мне кажется, что лучше разбить вторую главу на две. 3‑ю главу я предлагаю начать на стр.<анице> 17ой – где у меня отмечено. Напишите, согласны ли Вы на это. Мы с О.<льгой> Н.<иколаевной> не могли разобрать одной фамилии в примечании на стр.<анице> 5ой. Пожалуйста, сообщите ее мне. Вот, кажется, всё. Я Вам не ответил на некоторые вопросы в Вашем письме. Книга Набокова, по-моему, уже официально вышла. Я видел рецензии в New Yorker (Edmund Wilson), в New Republic (Guerney) и в католическом журнале The Commonwealth. Думаю, что отсутствие объявлений и отсутствие самой книги в магазинах надо приписать неумелости издательства[389]. Мне тоже кажется, что лучше попросить Тартака написать рецензию. Ледницкому надо еще посылать книгу в Калифорнию, и едва ли он успеет прислать рецензию в срок, даже если захочет ее писать[390]. О положении с рассказом В.<ладимира> В.<ладимировича> <Набокова> я писал М. О. – боюсь, что мы его к этому номеру не получим. Разговаривать с В. В. о делах чрезвычайно трудно! Всего лучшего Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Oct.–Dec. 1944. № 105. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 7 октября 1944Дорогой Михаил Михайлович. Получил оба Ваши письма, а со вторым и статью. Очень благодарю О.<льгу> Н.<иколаевну> Ушакову и Вас: перевод очень хорош. Вполне согласен с обеими Вашими поправками: 1) строки об архиве переносятся в подстрочное примечание, 2) на стр.<анице> 17 начинается новая главка. Кроме этого, у меня есть еще несколько поправок, которые, впрочем, сами могут нуждаться в поправках. В большинстве, однако, это сокращения. Так как все это в письме объяснить трудно, то я посылаю Вам рукопись, где я на полях предложил изменения и сокращения. Пожалуйста, просмотрите их (они очень немногочисленны) и пошлите в типографию, адреса которой я не знаю, или же Дмитрию Сергеевичу <фон Мореншильду>. Править по корректуре будет труднее и дороже. Я бы хотел взглянуть на корректуру. Сегодня вышла и послана Вам 8-ая книга «Нового журнала». У брошюровщика еще вдобавок случился как будто пожар (или он это выдумал). По частям книгу они нам так и не сдали! Очень жаль, что Сирин не дает рассказа (и не отвечает на письма). Нам ничего не остается, как взять Яновского. От Вишняка пока письма не имею. Конечно, вы правы. Я не обижаюсь на Марка Вениаминовича, зная двадцать пять лет, что он иначе чувствовать не может; он о том, что его рецензия отложена, пишет приблизительно так, как если бы мы отравили его мать. Но было бы лучше, если бы мы сразу ему ответили об «обязательстве», а не посылали вдогонку другое письмо. Это уже вина Мих. Осиповича. Свою порцию «Истоков» я сдам к 20-ому и, согласно прецедентам, пошлю Вам в гранках, правда? Шлем сердечный привет Татьяне Николаевне и Вам. Машинопись. Копия. № 106. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 8 октября 1944Дорогой Михаил Михайлович. Вчера послали Вам наш смехотворный гонорар[391], и я забыл спросить, куда послать чек гр.<афу> Игнатьеву[392]. Для ускорения посылаю его Вам, – пожалуйста, перешлите ему от себя. За 21 страницу ему, по нашей общей расценке: 75 центов за страницу, причитается 15.75. Чек прилагаю. Адрес, пожалуйста, сообщите нам, – я не уверен, что гр.<аф> Игнатьев получает «Н. Журнал». Пожалуйста, сообщите также, на чье имя выписать и кому послать чек с гонораром за статью г<оспо>жи Баулер (А. В. Гольштейн. – С. П.)[393]. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 107. М. М. Карпович – М. А. Алданову 9–X–44Дорогой Марк Александрович, Получил Ваше письмо и копию перевода с Вашими поправками. Последнюю отправлю Мореншильду. В свое время пошлю Вам корректуру. Книжку журнала еще не получил. Надеюсь, что приедет сегодня или завтра. М. В. написал мне по получении Вашего второго письма – письмо сравнительно мирное. В нем он уже не говорит о формальной гарантии, а пишет, что он хочет быть уверен в том, что статья пойдет в 9ой книге, если он ее предоставит в срок. Его письмо разошлось с моим, в к<ото>ром я ему писал, что хотя Вы и я не считаем себя вправе требовать от М. О., чтобы он дал гарантию, и считаем, что формально М. О. прав, но что по существу конфликта нет, т.<ак> к.<ак> мы с самого начала просили М. В. дать статью именно для 9ой кн.<иги> и продолжаем на нее рассчитывать в связи с 9ой кн.<игой>. Думаю потому, что «инцидент исчерпан» и М. В. статью напишет и пришлет. Сегодня, наконец, получил письмо от Б. И. и очень обрадовался, увидев, что он ни на что не обижен и готов идти нам навстречу. Вот только насчет сроков он склонен не принимать наш предел всерьез, ссылаясь на то, что 8ая кн.<ига> только что вышла. Я ему еще раз объяснил положение и надеюсь, что он примет мое объяснение к сведению. Ваши «Истоки» я, значит, прочту в гранках. Мы сговорились с М. О., что я приеду на собрание сотрудников в воскресенье 22го днем. Всего лучшего. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Oct.–Dec. 1944. № 108. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 7 ноября 1944!!! – Какой день!!!!![394]Дорогой Михаил Михайлович. Сегодня утром получил и сегодня же Вам посылаю гранки «Истоков» и статьи Бабкина. За все Ваши указания и советы, касающиеся моего романа, буду Вам, как всегда, чрезвычайно благодарен. Когда прочтете, пожалуйста, пошлите гранки Мих. Ос-чу, – он их еще не видел. Начиная со следующего отрывка действие в «Истоках» должно стать более напряженным. Но вообще я упрека в недостаточной напряженности фабулы не боюсь, – Бог с ней. Относительно Вишняка я того же мнения на этот раз, что и Мих. Ос. Но, помимо прочего, я считаю очень неудобным приводить теперь те строки его возражения, где он, хотя бы и в неясной форме, говорит о «бездарности» советского командования. Это цитата из его очень давней статьи, но я удивляюсь, как мы [еще] и тогда, в пору ворошиловской кампании, могли пропустить это слово в его статье[395]. В настоящее же время напоминать о них, когда сов.<етское> командование оказалось превосходным и едва ли не лучшим в мире, значит ставить в неловкое положение и себя, и нас. Я стою за сокращение цитаты. Вообще странно писать три страницы в ответ на три строчки. Адреса Бабкина я не знаю. Вдобавок вернулась и корректура статьи гр.<афа> Игнатьева, посланная нами ему. Очевидно, наш адрес был неправилен. Не напомните ли Вы его мне? Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Значит, мы увидимся около 22-го. Алекс. Фед. согласился председательствовать. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 109. М. М. Карпович – М. А. Алданову 9–XI–44Дорогой Марк Александрович, Посылаю Вам первую корректуру Вашей статьи для Russian Review. Я ее тщательно прочел и исправил, внес и все те исправления, к<ото>рые Вы сделали на прилагаемой копии (кроме двоеточий вместо тире – Мореншильд уверяет, что по-английски во всех этих случаях обычно тире, а не двоеточие; и еще на стр.<анице> 11 «sold» в смысле «продавалась» – правильно, «was» не нужно[396]). Обращаю Ваше внимание на следующие изменения: 1) Текст примечания 4 несколько изменил по сравнению с тем, что было в прилагаемой копии – просто, чтобы его было легче читать. Мореншильд, со своей стороны, почему-то выпустил «благодарности». Если Вы непременно хотите их вставить – вставьте. Лучше тогда сделать это в конце примечания (примечания пока все на последней гранке). 2) На гранке 25 (стр.<аница> 12 текста) я выпустил вставку о записной книжке Гейнса[397]. Мне показалось, что та как-то нарушает последовательность и вместе с тем не особенно нужна, т.<ак> к.<ак> о записной книжке уже говорилось раньше. Но если Вы не согласны – восстановите пропущенное. Так как мы очень опаздываем и очень торопимся, то будьте так добры возможно скорее переслать корректуру Мореншильду (Dr. D. S. von Mohrenschildt, Dartmouth College, Hanover N. H.). Всего лучшего – и до скорого свидания. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Oct.–Dec. 1944. № 110. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.10–XI–44Дорогой Марк Александрович, В отдельном конверте возвращаю Вам полученные от Вас корректуры. Я их прочел и внес некоторые исправления. В Ваших главах я обнаружил некоторое число опечаток, к<ото>рых Вы не заметили. Замечаний ни по существу, ни стилистических – у меня никаких нет. Отрывок этот я читал не только с интересом, но и с волнением – волнением, возраставшим по мере чтения. Думаю, что это лучше всего передает мое впечатление от этих глав романа. Рискуя показаться банальным, решаюсь сказать, что на этих страницах чувствуется «дыхание Рока» – и в личной судьбе отдельных героев, и в исторических судьбах России – Европы[398]. В корректуре бабкинской статьи я прибавил подзаголовок: «Главы из биографии». Иначе может получиться впечатление, что это законченное целое, тогда как мы печатаем только отрывки и, м.<ожет> б.<ыть>, потом напечатаем еще другие отрывки[399]. Я не решаюсь послать корректуру Борису Петровичу Бабкину, так как у него только что умерла дочь. Умерла она в прошлое воскресенье в Нью-Йорке, и в то время он был там. Я даже не знаю, вернулся ли он уже в Монреаль. Я писал М. О., что, если у нас не хватит места – мы можем отложить его главы до 10ой книжки. Надо дать соответствующие указания типографии, и, м.<ожет> б.<ыть>, Вы сговоритесь с М. О. Игнатьеву, по-моему, тоже не стоит посылать корректуру. Об этом я уже писал М. О., которому послал и адрес П.<авла> Н.<иколаевича> <Игнатьева>. На всякий случай сообщаю его и Вам: Upper Melbourne, Que., Canada. Оттуда я еще недавно получил от него письмо, и он не сообщал о своем намерении куда-либо переезжать. Всегда лучшего и до скорого свидания. Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичP. S. Вы мне говорили о каких-то материалах по Фонду[400], которые могли бы мне понадобиться для моего выступления. Если мне придется говорить о деятельности Фонда, то какие-нибудь данные мне хотелось бы иметь. Ведь это, если не ошибаюсь, юбилейный год. Есть ли какие-нибудь данные по истории Фонда за 25 (?) лет, доступные для обозрения? А с другой стороны, нельзя ли получить какой-нибудь statement[401] о его теперешнем составе, ресурсах, планах и задачах. Я, конечно, не хочу никому задавать лишней работы, но если бы что-нибудь уже было в готовом виде, то очень просил бы мне прислать. Приходится считаться с тем, что я не жил в Нью-Йорке с 1927 года и поэтому постоянной и тесной связи с Фондом не имел. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Oct.–Dec. 1944. № 111. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 11 ноября 1944Дорогой Михаил Михайлович. Я сердечно Вам благодарен за Ваше письмо, очень меня тронувшее. Вашим отзывом дорожу больше, чем мог бы сказать. Моих гранок еще от Вас не получил. Я справился у секретаря, никаких печатных материалов Лит.<ературный> фонд о своей работе за 25 лет не имеет. То немногое, что я мог у наших стариков высосать, я кратко изложил в небольшой статье, которая завтра появится в «Н. Русс. Слове»[402]. Персональный состав указан на прилагаемом листе. Ресурсы: сейчас в кассе около 2000 долларов, будет банкет, предполагается встреча Нового Года в пользу Фонда и концерт пианистки Дорфман[403]. За истекший год мы [истратили] распределили, кажется, около трех тысяч, – одной Кусковой[404] послали около 1500 (для распределения). Точные цифры сообщу Вам, когда приедете, – это будет коротенькая справка. Фактическим основателем Фонда был К.<онстантин> М.<ихайлович> Оберучев[405], а последним председателем Н.<иколай> Д.<митриевич> Авксеньев. Но я думал, что Вы будете говорить не столько о Фонде, сколько на общие темы, напр.<имер>, о литературе и науке в нашей жизни? Думаю, что А. Ф. тоже скажет слово, хотя он, как всегда, не отвечает ни да ни нет. Кстати, в понедельник Алекс. Фед. на маленьком собрании огласил письмо, к<отор>ое он хочет послать Маклакову. Он мне его уже читал. Оно очень интересно и очень спорно, – его идеи Вы знаете. У меня впечатление, что А. Ф. согласился бы напечатать его у нас (в нем, думаю, страницы четыре). Я с ним об этом не говорил. Без оговорки редакции или Вашего ответа мы, думаю, поместить его не могли бы, – оно, во всяком случае, отклоняется от средней линии журнала. Но вместе с тем это был бы «гвоздь». Я не думал, что Вы будете выправлять Бабкина или Игнатьева, – я послал их Вам так. Но очень благодарим. Вы правите превосходно. Шлем Татьяне Николаевне и Вам наш самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 112. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 15 ноября 1944[406]Дорогой Михаил Михайлович. Только что получил Ваше письмо и сейчас же позвонил секретарю Фонда Раскину[407]. Он обещал тотчас послать Вам список председателей; но между ними преобладают очень малоизвестные люди. «Ветераны»: сам Раскин, наш престарелый казначей Рубинов[408] и Шуб. Теперь относительно Керенского. В понедельник состоялось это наше заседание в прежнем составе, но без Вас. Был еще Тимашев. Ал. Фед. прочел документ. Его хвалили за «четкость мыслей» и литературные достоинства. Тем не менее сочувствия он ни у кого не встретил. Полностью его идей не принял никто. Коновалов сходится с ним в частичной защите внешней политики Сталина, но А. Фед. ничего не уточняет, говорит только об исторических границах России, а что он под этим разумеет, неизвестно[409]. Поскольку это линия Керзона и Балтийское море, я тоже с ним соглашаюсь. Однако можно [думать] с таким же правом предположить, что это и Львов, и Буковина, и Балканы, и Финляндия, и даже Константинополь! Мне кажется, что он прав в предположении, что Сталин продолжает дело Ленина и ставит на мировую революцию; но доказательств этому он никаких не дает, и полной уверенности в этом быть не может. Я почти не сомневаюсь, что в группе сотрудников «Н. Ж.» помещение его статьи вызовет холодок. О ней будут много говорить, это именно «гвоздь», но ругать его (и частью нас) будут все. Тем не менее я стою за помещение статьи – при непременном условии, что Вы напишете ответ (на что Вы согласны). У меня впечатление (только впечатление) после длинного разговора, что М. Ос. боится этой статьи и не очень стоит за ее помещение. Впрочем, он прямо не возражал (так что я это конфиденциально Вам сообщаю). При этих условиях мы оба думаем, – не отложить ли решение до Вашего приезда: 21‑го Вы будете здесь и прочтете статью, а 22‑го поговорите с Ал. Фед., правда? Ведь если бы А. Фед. нам тотчас, завтра, дал согласие, Вы узнали бы об этом 18‑го и, следовательно, Вы выиграли бы только 2 дня. Между тем мы оба допускаем мысль, что Вы, прочитав статью А. Фед., будете против ее помещения. [Между тем] А его согласие уже нас связало бы. Мы просили А. Фед. дать нам статью для чтения, – он сказал, что не может: ему его оригинал нужен. Как Вы догадываетесь, она была нам нужна не для вторичного чтения, а для посылки Вам. Когда вы приедете, А. Фед., конечно, первым делом прочтет или покажет Вам эту статью – не как редактору, а как члену той группы, которая ее обсуждала. Тогда Вы и примете решение, – на какое оба мы с Мих. Ос. заранее согласны[410]. Это связано с маленькой потерей времени, – но нам казалось, что все же так будет лучше. Не так ли? Статья, кстати, оказалась несколько длиннее, чем я думал. М. Ос. говорит, что в ней семь страниц. По расчету Мих. Ос-ча (я далеко не уверен в его правильности), место у нас есть. Кажется, мой отрывок составит меньше страниц, чем обычно. Значит, до скорого свидания. Шлем Вам и Т. Н. сердечный привет. Ведь Вы приезжаете 21-го? Если да, то мы встречаемся у Цетлиных 21 вечером. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 113. М. М. Карпович – М. А. Алданову <Ноябрь–декабрь 1944>[411]<Начало отсутствует> Если мы решим это сделать, то это (т.<о> е.<сть> письмо А. Ф. и мой ответ) может заменить мою политическую заметку. Для того и другого у нас места не будет. По существу, это будет политическая заметка – на очень существенные темы. Только решать это надо сейчас же. Я либо должен срочно писать свою заметку, либо, получив текст письма А. Ф., писать свой ответ ему. М.<ожет> б.<ыть>, Вы обсудите это с М. О. и сообщите мне Ваше с ним решение. Сейчас пришел ответ Вишняка, я о нем написал М. О. – он продолжает быть нами недоволен, но в основном принимает (нехотя) наше предложение. Всего лучшего. Привет от нас обоих Вам и Т. М. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Incomplete Letters and Letter Fragments. № 114. М. М. Карпович – М. А. Алданову 3–XII–44Дорогой Марк Александрович, Возвращаю Вам корректуры Чехова, Ваших «Истоков» и Яновского. Остальные я вчера отправил Михаилу Осиповичу. В «Истоках» не оказалось страниц 114–117. Я нашел (несмотря на то, что внимательно читал первую корректуру!) еще несколько опечаток. Вероятно, Вы и сами заметили, но обращаю Ваше внимание на то, что на стр.<анице> 98 одна строка повторена дважды, а одной явно не хватает; на стр.<анице> 128 просто пропущена строка. Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Oct.–Dec. 1944. № 115. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.27–XII–44Дорогой Марк Александрович, Только сейчас узнали о несчастном случае с Татьяной Марковной и спешим выразить Вам обоим наше искреннее сочувствие, а Татьяне Марковне пожелать скорейшего и полного выздоровления[412]. На свете все так гадко, что нужно сделать над собой некоторое усилие для того, чтобы послать поздравление с наступающим Новым Годом. Но все же – «рассудку вопреки, наперекор стихиям»[413] – поздравляем Вас и Татьяну Марковну «с Новым годом, с новым счастьем»[414]. От души желаем вам обоим всего лучшего. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Oct.–Dec. 1944. № 116. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 2 января 194<5>[415]Дорогой Михаил Михайлович. Очень прошу извинить, что до сих пор не ответил Вам на Ваше письмо. Из-за несчастного случая с Т. М. я все забросил. Она пролежала десять дней в больнице, теперь лежит в гипсе дома и, верно, еще будет лежать около 5 недель, если не больше. Мы достали сиделку, так что я изредка буду иметь возможность отлучаться. Слышал о том, что нездорова была и Татьяна Николаевна. Надеюсь, все уже прошло? Т. М. очень Вас благодарит и, как и я, шлет Вам, Татьяне Николаевне и всей Вашей семье самые сердечные поздравления с праздниками и лучшие пожелания, – простите, что запоздалые. 9‑я книга должна была сегодня начаться печатаньем. Как видите, все соглашения с типографией, ее клятвенные обещания выпустить книгу в такой-то срок (в данном случае 20 декабря) ничего не стоят. Я получил от Бунина короткую телеграмму: сообщает, что высылает нам три рассказа. Вот бы хорошо было получить их к 10 книге! Но я не очень на это надеюсь. Полонские и Зайцева с Семеновой, т.<о> е.<сть> вся моя ближайшая семья, живы и невредимы. Полонский уже в Париже, нашел там литературную работу (?!?) и просит меня больше не посылать ему денег![416] Примите мой самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 117. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 10 января 1945Дорогой Михаил Михайлович. Настоящее письмо мое прошу Вас считать совершенно конфиденциальным. Я хотел бы, чтобы, кроме Вас и меня, о нем не знал решительно никто. Вам уже известно об идее Александра Федоровича: группа лиц должна поместить в «Таймс» письмо с опровержением тезиса советского журнала о «свободе слова в СССР»[417]. А. Ф. Вам об этом написал позавчера, а Тимашева просил написать соответственное письмо в редакцию. Н.<иколай> Серг.<еевич> это письмо написал, и я его [Вам] прилагаю. Редакцию письма считают неудачной и Ал. Фед., и Бор. Ив. (пока прочли только мы трое). Николаевский (Ал. Ф. уехал в деревню) согласился со мной в том, что письмо должно быть Вам послано, даже если бы предположить, что Вы уже изъявили готовность заглазно поставить Вашу подпись. Не скрою, что у меня душа не лежит к этой затее (независимо от редакции письма), по многим причинам, частью личным, частью (преимущественно) общественным. Разрешите изложить их Вам и простите, что беспорядочно излагаю вместе и личные и общественные причины: 1) Помимо моей личной и большой нелюбви к «письмам в редакцию» (в ту пору, когда мой роман травили[418] [во всей] в левой печати[419], а в «Дейли Уоркер» меня называли агентом Геббельса или как-то так[420], мне с разных сторон предлагали поместить об этом письмо в редакцию «Таймс» – и я категорически от этого отказывался), – помимо этой нелюбви, я уверен (и уже знаю), что из‑за подписей будет множество обид: «к такому-то за подписью обратились, а ко мне не обращались!» Это я знаю. А. Фед. думает, что письмо должны подписать только «известные в Америке люди». Это обстоятельство еще усилит обиду, притом у наших близких друзей, которых я менее всего хотел бы обижать. Это моя главная личная причина. 2) Статья в советском журнале представляет собой грубую, циничную и очевидную ложь. Однако грубая и циничная, но гораздо менее очевидная ложь по столь же важным вопросам повторяется в советской печати почти ежедневно, и мы на нее письмами в редакцию «Таймс» не отвечаем. Помещая письмо по этому вопросу, мы как бы признаем, что все то другое, что говорят большевики, – правда. На ложь можно и должно отвечать статьями, но не коллективными письмами в редакцию, которой мы только доставим неприятность. В частности же, большевистский вздор о свободе слова в СССР настолько нелеп, что, насколько мне известно, ни одна правая газета даже на него не ответила. 3) Рузвельт как раз на днях просил «не вбивать клина в отношения между союзниками» посредством критики и даже сказал, что люди, ругающие теперь Россию или Англию, играют на руку Германии («мэд ин Джермани!!»)[421]. Как бы по существу ни относиться к этому радиопризыву президента, едва ли удобно именно сейчас, через несколько дней после его речи, нам, иностранцам, выступать с такими письмами в «Times». Это значит тактически дать врагам возможность объявить, что мы «вбиваем клин». Не знаю, как Вы отнесетесь к этим моим соображениям. Но если Вы с ними не согласны, то, верно, Вы согласитесь с общим мнением Ал. Фед., Бориса Ив. и моим, что редакция Николая Сергеевича неудачна: длинно, скучновато, иностранцам малопонятно. Уж если писать письмо в редакцию, то, по-моему, надо выбросить строки, взятые в красные скобки, и добавить, что, со всей «властью капитала» в демократических странах, в них издаются журналы и газеты всех направлений, в том числе и коммунистическая. Во Франции «Юманите» даже имела громадный тираж (имеет его и теперь). В капиталистической же Англии газета не коммунистическая, но социалистическая и антикапиталистическая «Дейли Геральд» имеет тираж, превышающий два миллиона и уступающий, кажется, только тиражу «Дейли Экспресс». Буду ждать Вашего ответа. Ал. Фед. просил Вас поговорить о подписи с Набоковым и еще кое с кем. Как они относятся к этому вопросу? Если можно, напишите мне и по существу, и (отдельно) Ваше решение и результат [Ваших] переговоров с другими на листе, который я мог бы показать инициаторам. На Вас возлагаются надежды в смысле редакции письма. Тимашев сказал Ал. Фед., что согласен на правки и дополнения. У меня нового ничего. Вчера была сделана рентгенограмма, показавшая, что нога у Т. М. заживает благополучно. Но и я совершенно измучен. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 118. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.10–I–45Дорогой Марк Александрович, В свою очередь прошу извинить меня за промедление с ответом. Спасибо за письмо и за добрые пожелания. Надеюсь, что Татьяна Марковна не очень тяжело переносит свое лежанье в гипсе. Татьяне Николаевне лучше, но до полного выздоровления все-таки еще далеко. О телеграмме от Бунина я уже знал от М. О. – буду с нетерпением ждать получения его рукописей. Очень рад за Вас, что Вы получили хорошие вести от своих из Франции. Сейчас получил special delivery от Александра Федоровича насчет подписей под проектируемым письмом в N. Y. Times – моей и набоковской. А. Ф., ввиду своего отъезда до 15го, просил ответить Вам. Само собой разумеется, я свою подпись даю с полной готовностью. К сожалению, согласие В.<ладимира> В.<ладимировича> <Набокова> мне получить не удалось. Он сказал мне по телефону буквально следующее: «Передайте А. Ф., что, конечно, я всецело сочувствую его мысли, но давно уже выработал правило никогда не подписывать того, чего я сам не написал». Зная его упрямство, я убеждать его не пытался. Когда же можно ждать выхода 9ой книги, если она началась печатаньем только 2го? Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945. № 119. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 17 января 1945Дорогой Михаил Михайлович. Большое Вам спасибо за письмо. Я с ним совершенно согласен, и в доводах, и в практических выводах. Приблизительно то же я с самого начала говорил Ал. Федоровичу. Вчера мы с ним завтракали, – он уже прочел Ваше письмо, которое я ему тотчас переслал спешал деливери. По-видимому, Ваши доводы произвели на него впечатление. Он решил отказаться от письма вообще. Вдобавок накануне Струнский[422] в полушутливой форме «ответил» на заявление советского журнала, и после его пренебрежительных строк отвечать длинным серьезным, да еще коллективным, письмом на нелепое заявление, на которое ни одна газета не обратила внимания, было бы смешно[423]. А. Ф. сказал мне, что «огорчен», но, кажется, он не очень огорчен. Я рад. Как и Вы, я не отказывался подписать [заявление] письмо, но мне это было бы неприятно. Очень досадно, что нездоровье Татьяны Николаевны затянулось. Я ей искренне сочувствую, как и Т. М., которая все еще лежит в гипсе. Я могу отлучаться только в те часы, когда у нас сиделка. Относительно девятой книги Вы всё знаете от М. О. <Цетлина>. Камермахер[424], отпечатав наконец книгу, заявил нам, что все брошюровщики теперь взяты на учет правительством и исполняют его заказы. Поэтому его брошюровщик обещает выполнить наш заказ «к 15 февраля»!!! Разумеется, мы категорически от этого отказались: если на брошюровку будет уходить шесть недель, то и журнал не стоит ведь издавать. Он стал искать другого и за сильно повышенную (конечно, за наш счет) плату нашел: обещают книгу к 23–25 января. Просто беда. С нашей стороны ни малейшего опоздания не было, и в нормальных условиях все было бы кончено месяц тому назад, и книга продавалась бы к Рождеству. Мы шлем Вам и Т. Н. самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 120. М. М. Карпович – М. А. Алданову 23–II–45Дорогой Марк Александрович, Очень жалею, что не успел перед отъездом еще раз повидаться с Вами и поговорить по поводу поднятого М. В. Вишняком вопроса о напечатании в «Новом журнале» его ответа на посмертную статью П.<авла> Н.<иколаевича> Милюкова. Страницы из «Р.<усского> патриота»[425], с этой статьей, я посылал Михаилу Осиповичу, и, вероятно, Вы ее уже читали. В телефонном разговоре с М. О. я сказал ему, что, по моему мнению, мы, во всяком случае, не можем печатать ответа М. В., не печатая самой статьи. С тех пор я много думал над этим вопросом и пришел к следующим заключениям. 1) Нам следует перепечатать из «Русского патриота» статью П.<авла> Н.<иколаевича>, оговорив, конечно, что текст мы оставляем на их ответственности (в подлинности его я не сомневаюсь), тем более что они печатают только выдержки. Было бы лучше, если бы мы могли напечатать текст полностью, но не знаю, когда еще мы сможем его достать, если только вообще достанем. Между тем возможно, что Вишняк не единственное лицо, получившее номер «Р.<усского> патриота», или, во всяком случае, есть возможность, что номер этот позднее попадет в Америку. Об этом экземпляре будут говорить, т.<ак> к.<ак> М. О. уже сказал о его получении Шварцу, а сегодня я получил от Коварского[426] письмо, что у него уже записались в очередь на прочтение статьи ряд лиц. При таких условиях, если мы не напечатаем статьи П.<авла> Н.<иколаевича>, нас могут обвинить в том, что мы замалчиваем и скрываем факт ее появления, потому что он в ней критикует статью, появившуюся в нашем журнале[427]. Вот почему я стою за ее напечатание. Лучше всего было бы, если бы в Америке она у нас впервые появилась. Поэтому надо просить и Шварца, и Коварского, и всех других, кто ее будет читать, не предавать ее текста гласности. Но даже, если нам этого и не удастся добиться, нам надо будет ее напечатать (хотя бы и второй раз). Не все наши читатели читают, напр.<имер>, «Новое русское слово», где она может появиться. 2) Раз мы напечатаем статью П.<авла> Н.<иколаевича>, мы не можем отказать М. В. в его просьбе. Статья направлена прямо против него, и мы должны дать ему возможность высказаться. Зная его отношение к памяти П.<авла> Н.<иколаевича> и судя по тону его письма, думаю, что он сделает это в приемлемой форме. Он предлагает написать «письмо в редакцию» как наименее связывающее редакцию и позволяющее ей, если бы она того захотела, от него отмежеваться. Я не имею возражений против такой формы его выступления. 3) В зависимости от того, что напишет Вишняк, и, м.<ожет> б.<ыть>, даже и независимо от этого мы должны будем сопроводить эти два документа редакционным комментарием. Кое-что из того, что П.<авел> Н.<иколаевич> <Милюков> говорит об утверждениях Вишняка, – правильно, и М. В. подал повод к этой критике категоричностью и краткостью своих утверждений. Но с основной установкой П.<авла> Н.<иколаевича>, если я ее правильно понял, я лично не согласен, и мне кажется, что она не совпадает с нашей «генеральной линией», а скорее ближе к линии А. Ф. Из письма Якова Борисовича <Полонского> видно, что некоторые круги в Париже принимают эту статью как политическое завещание П.<авла> Н.<иколаевича> и хотят сообразовать с нею свое политическое поведение[428]. Это тем менее делает для нас возможным ограничиваться «фигурой умолчания». Уверен, что П.<авел> Н.<иколаевич> сам не имел бы ничего против полемики вокруг его статьи. Уверен даже в обратном. Он, очевидно, предназначал эту статью для нас же. Если бы он мог нам ее тогда прислать, мы, конечно бы, ее поместили и, конечно, открыли бы по ее поводу дискуссию. Факт его смерти и вытекающая из этого невозможность для него самого отстаивать свою точку зрения в дискуссии налагают на нас обязательства большей сдержанности, но едва ли диктуют нам полное уклонение от дискуссии. По этим вопросам мне хотелось бы возможно скорее знать мнение Ваше и Михаила Осиповича. Вишняк просит ответить ему теперь же. Да и для нас самих надо знать возможно скорее, поместим ли мы или нет 1) статью П.<авла> Н.<иколаевича>, 2) письмо Вишняка, 3) редакционную заметку по поводу того и другого, т.<ак> к.<ак> это отразится на наших планах насчет состава 10ой книжки журнала. Вы помните, что на собрании сотрудников мечтали о «скандале». Вот и накликали – если не «скандал», то «сенсацию». О том, что это придаст интерес книжке – говорить не приходится. Шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет от себя и Татьяны Николаевны. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945. № 121. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 23 февраля 1945Дорогой Михаил Михайлович. Мих. Ос. и я прочли вырезку из «Русского патриота» и единодушно пришли к тому мнению, что эти выдержки из статьи Павла Николаевича <Милюкова> с ответом Марка Вениаминовича печатать не следует. Не знаю, как смотрите на дело Вы? Наши доводы следующие. 1) Это перепечатка. Мы до сих пор никогда ничего не перепечатывали. 2) Можно с уверенностью сказать, что до июня, когда выйдет 10-ая книга, «Русский патриот» будет получен здесь и выдержки из письма П.<авла> Н.<иколаевича> напечатает «Н. Р. Слово» или «Р.<усский> голос»[429]. 3) «Р.<усский> патриот» напечатал статью П.<авла> Н<иколаеви>ча в извлечениях. Здесь уже давно были сведения об этой статье. Писали из Франции, что она заключает в себе чрезвычайно резкие выпады личного характера против Марка Вениаминовича. За достоверность этого не ручаюсь, но если это так, то мы, в случае получения полного текста, были бы в очень трудном положении. Из уважения к памяти Павла Николаевича мы не могли бы цензурировать его статью (как мы с Алекс.<еем> Александровичем <Гольденвейзером> решили не выпускать косвенной защиты сталинских «чисток» из большой книги Милюкова, для которой мы ищем издателя, – как это нам обоим ни неприятно и ни тяжело). Из уважения же к Марку Вениаминовичу мы не могли бы поместить личные резкости по его адресу. Печатать же письмо в довольно бессвязных выдержках всего менее удобно. 4) Ничего нового в аргументации Павла Николаевича нет. Он и в 1939 году оправдывал договор Сталина с Риббентропом, но только в частных разговорах, – в «Посл.<едних> новостях» об этом не сказал ни слова. Я не уверен и в том, что он хотел бы увидеть в печати эту статью, отдельные пассажи которой, быть может, и написаны были сгоряча. Во всяком случае, он имел возможность прислать ее сюда нам для напечатания, хотя бы под псевдонимом (мы два раза горячо просили его сотрудничать) – и он нам этой статьи не отправил. 5) По-моему, совершенно неудобно вступать в полемику со скончавшимся человеком. Это можно сделать по истечении годов, в форме статьи общего характера или воспоминаний. Но напечатать ответ Марка Вениаминовича рядом со статьей Павла Николаевича, который больше ничего сказать не может, думаю, никак невозможно. Повторяю, Мих. Ос. всецело с этим согласен. Как видите, наши доводы совершенно не связаны с существом мыслей Милюкова. Кое с чем в них я совершенно согласен, кое с чем совершенно не согласен. Случайно вчера на обеде в честь Блюмеля[430] говорил об этом со Шварцем. По-видимому, он такого же мнения, что и мы с Мих. Ос. Они в «Соц.<иалистическом> вестнике» тоже не склонны печатать выдержки из «Русского патриота». Кстати, Шварц сообщил, что предпочитает статью о семейном праве СССР, а не об естественных богатствах. Согласны ли Вы на это? Т. М. и я шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 122. М. М. Карпович – М. А. Алданову 26–II–45Дорогой Марк Александрович, Наши с Вами письма разошлись. Вижу, что Ваша первая реакция на предложение Вишняка была противоположна моей. Из Ваших доводов не все мне кажутся одинаково убедительными. 1) То, что это была бы перепечатка, меня не смущает. Случай этот исключительный, и формальный критерий, я думаю, к нему неприменим. 2) То, что выдержки могут появиться раньше выхода книжки в других изданиях, тоже, по-моему, не очень существенно. 3) Я не имел в виду ждать получения полного текста статьи Милюкова. Не могу представить себе также, какого рода личные выпады против М. В. могли бы в нем быть. Думаю, что так характеризовали то, что теперь уже появилось в печати. Думаю также, что у «Патриота» не было бы оснований смягчать отзывы П. Н. <Милюкова> о Вишняке. Если они выпустили, то, наверное, что-нибудь другое (думаю, скорее те места, где П.<авел> Н.<иколаевич> говорил о своем «антибольшевизме»). Наконец, в том виде, как статья появилась в «Патриоте», она не производит впечатление бессвязных выдержек. 4) Этот Ваш довод меня поколебал. Я имею в виду соображение, что П.<авел> Н.<иколаевич> не прислал нам этой статьи, хотя имел к тому возможность. Охотно допускаю, что он не хотел бы видеть ее напечатанной. 5) Согласен и с тем, что в полемике с умершим человеком есть некоторая неловкость. Но за всем тем есть и другая сторона дела. Во-первых, как мотивировать ответ Вишняку? Он пишет, что делает свое предложение «с большим внутренним насилием над собой», но считает, что мы не можем лишить его «возможности защитить свою позицию, к<ото>рая в 42 году была в значительной мере и позицией Нов. Журн.» («по крайней мере никакого отмежевания редакции от моей статьи тогда не последовало»). Мы можем решить не [печатать] перепечатывать статьи П.<авла> Н.<иколаевича>, но нам надо обосновать наш отказ в помещении «открытого письма» М. В. Боюсь, что мы рискуем окончательно с ним поссориться. Существеннее, впрочем, другое. О статье П.<авла> Н.<иколаевича> будут идти разговоры, и Вы сами считаете вероятным, что она будет воспроизведена в здешней прессе. Как-никак в ней идет речь о статье, напечатанной в Нов. Журн. Более того, она затрагивает очень существенные вопросы, в значительной мере составляющие центр и наших споров. Наконец, в Париже она, по-видимому, принята как платформа одной из русских политических группировок[431]. Меня продолжает смущать вопрос, можем ли мы просто пройти мимо статьи П.<авла> Н.<иколаевича> в молчании и не станем ли в связи с этим предметом кривотолков. Все это мысли вслух, и я далеко не уверен в своей правоте. Я уже написал М. О., что готов подчиниться решению вас двоих, но прошу Вас и М. О. еще раз обсудить вопрос и затем уже сообщить мне Ваше окончательное решение. И в случае подтверждения Вашего с М. О. первоначального мнения – совета насчет той формы, в которую следует облечь отказ М. В-чу. Всего лучшего. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичP. S. Я согласен на то, чтобы Шварц писал о семейном праве. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945. № 123. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 26 февраля 1945Дорогой Михаил Михайлович. Наши письма о статье Милюкова были написаны в один день и скрестились. Я думаю, что этот вопрос можно и нужно обсудить устно, когда Вы приедете. Спешки никакой нет. Пока сдан только Чехов, и, хотя сдан давно, от типографии еще ничего нет. Мих. Ос. нездоров: грипп. Он просил меня снестись с Вами о статье Далина. Я и сам не имею о ней твердого мнения: мне кажется, что если бы он разрешил нам сделать хоть небольшие сокращения и смягчения, то эта статья была бы и интереснее, и «безвреднее» всего другого, что он мог бы дать из своей книги. Сужу по его последним выступлениям. Пожалуйста, решите этот вопрос Вы. Добавлю, что едва ли он и даст нам что-либо другое: у него чувствуется некоторая обида против «Нового журнала». Читали ли Вы сегодняшнюю рецензию Камышникова о литерат.<урном> отделе 9-ой книги?[432] Меня он очень похвалил, но я был совершенно поражен, узнав, что Билльрот у меня изображен в непривлекательном свете, как типичный нехороший немец!!![433] Сегодня мне позвонил об этом Гольденвейзер, – он очень рассвирепел на Камышникова. Т. М. уже ходит по комнатам без палки, но на улицу пока не выходит. Мы могли бы отказаться от сиделки: это очень дорогое удовольствие. А как Татьяна Николаевна? Шлем Вам и ей самый сердечный привет. Сегодня получил я письмо от Марка Веньяминовича. Он как раз просил меня достать ему (через Полонского) полный текст милюковского письма! Написали ли Вы Полонскому? Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 124. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 6 марта 1945Дорогой Михаил Михайлович. Сердечно Вас благодарю за слова о билльротовских главах в «Истоках», – они доставили мне большую радость. Ввиду нашей скорой встречи не стоит писать о делах. Как я Вам писал, Мих. Ос. был нездоров (гриппозный бронхит) и еще находится в больнице (для впрыскиваний), но сегодня он уже чувствовал себя почти совсем хорошо и, вероятно, послезавтра уже будет дома. Марья Самойловна и он будут Вас ждать в Харгрэв в воскресенье в 10 часов вечера. Я тоже буду, но, быть может, с маленьким опозданием: получил приглашение на вечер памяти Ром.<ена> Роллана[434]. В программе меня соблазняет «Крейцерова соната» <Л. ван Бетховена> в исполнении Губермана[435] и Бруно Вальтера[436]. Но она идет в начале программы, и если я и пойду туда, то в одиннадцатом часу поспею к Цетлиным. Мы с Т. М. шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 125. М. М. Карпович – М. О. Цетлину 14–III–45Дорогой М. О. Посылаю Вам статью Александровой, к<ото>рую она мне прислала[437]. Я ее прочел и одобрил. Предлагаю несколько стилистических изменений Стр.<аница> 1. Не раскрыта ли анонимность «театра» в заглавии и первой фразою? «Русский театр во время войны» (или что-нибудь в этом роде) и «нет такой области искусства в России». Стр.<аница> 2. Слово «подглядеть» производит здесь довольно странное впечатление. Зритель, смотрящий (хотя бы и с галерки) на <играющих?> для него актеров, едва ли «подглядывает». И вообще можно ли подглядывать кого-нибудь? Стр.<аница> 5. Не знаю, склоняется ли фамилия «Вирта». Кое-где я также изменил пунктуацию. Всего лучшего. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin. № 126. М. М. Карпович – М. О. Цетлину 15‑го марта 1945 г.Дорогой Михаил Осипович, В дополнении (так. – С. П.) к нашему довольно беглому разговору хочу написать Вам о своих соображениях по поводу десятой книги. С М. А. мне тоже не удалось как следует поговорить, и потому письмо это обращено к Вам обоим. Меня беспокоит положение со статьями, так как пока фактически у нас имеются только две статьи – Тимашева и Александровой. Выяснилось также, что для этой книги Шварц отпадает. Надо торопить Федотова, Николаевского, Чернова и Зензинова и надо снестись с Далиным насчет его статьи. Как я Вам уже говорил, профессор Рашевский[438] согласился написать небольшой некролог В.<ладимира> И.<вановича> Вернадского[439]. Было бы очень хорошо, если бы Вы написали об Алексее Толстом[440]. Для следующей книги можно попросить Глеба Струве дать статью об эволюции его (Толстого) творчества. Всего этого, я думаю, будет недостаточно. Я постараюсь написать о внешнеполитических вопросах (Ялта и после Ялты)[441], но теперь с остротой встал наш внутреннеполитический вопрос. Не высказаться по его поводу нам было бы трудно. Как я уже говорил Вам, мне кажется, надо просить Керенского написать статью на эту тему. Почему-то мне кажется, что он не откажется. Затем надо принять окончательное решение насчет Вишняка. Я получил от него большое письмо, в котором он энергично настаивает на своем и личном и политическом праве защищать «свою правду». Он повторяет свое предложение прислать письмо в редакцию, причем согласен на редакторское примечание вроде следующего: «Не желая лишать своего сотрудника права ответа на возражения, которые вызвала его статья в № 2 Нового журнала, редакция печатает нижеследующее письмо М. В. Вместе с тем она считает нужным подчеркнуть, что отнюдь не во всем согласна с содержанием ответа М. В.». В качестве «отступления на вторые позиции» М. В. «готов попробовать написать статью под заглавием „Великий соблазн“ (родиной), не называя имен, а полемизируя против алгебраических величин, в которых осведомленные, конечно, без труда признают и Милюкова, и Керенского, и Соловейчика, и других». Все это М. В. написал после получения письма от М. А., но еще до того, как узнал о парижском событии[442]. Воображаю, до какого градуса он сейчас накалился. О своих сомнениях в пользу М. В. я уже писал. Не скрою, что после «Парижа» они во мне усилились. Во всяком случае, нам надо дать Вишняку наш окончательный ответ. К сожалению, я до 1‑го апреля в Нью-Йорке не буду. Если считаете, что можно ждать до тех пор, то отложим вопрос до личного обсуждения. Возвращаясь к статьям, у нас есть еще возможность получить вторую статью от Зака и поместить в сокращенном и переделанном виде статью Ясного[443] (или часть его статьи). Она очень интересна по материалу, но непомерно длинна и плохо написана. Если он согласится, нельзя ли поручить кому-нибудь ее переделку, например, В.<ладимиру> М.<ихайловичу> Зензинову? Напоминаю Вам также, что Федотов-Уайт согласился написать рецензию о Далине и что я предлагаю попросить его рецензировать и Зензинова[444]. Если вы оба согласны, сообщите, и я ему напишу. Ему надо будет тогда послать книгу. Всего лучшего. Искренно Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin. № 127. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 17 марта 1945Дорогой Михаил Михайлович. Мих. Ос. уже поправился и вернулся в Харгрэв, но он еще слаб и просил меня ответить на Ваше письмо. Ваши поправки к статье Александровой, с которыми мы вполне согласны, внесены. Рукопись отправлена в типографию. Мы, к большой нашей радости, получили письмо и три рассказа от Бунина. Первый, «Чистый понедельник», очень хорош. Длина: страниц 12–14. Одно неудобство: на мгновенье в рассказе появляется пьяный Качалов[445]. Ничего оскорбительного нет, но не совсем приятно. Не заменить ли буквами?[446] Надеюсь, Вы не рассердитесь, что мы послали «Чистый понедельник» прямо в типографию[447], – она как раз требовала материала, а «Истоки» были еще не совсем доделаны. Разумеется, набор будет Вам послан тотчас. Второй и третий рассказы «легкомысленны». Однако для десятой книги они нам и не нужны. Они очень невелики. Пошлем их Вам заказным: было бы очень неприятно, если бы они затерялись. Все – в жанре «Темных аллей», всё о том же[448]. Дело с Марком Вениаминовичем. Против письма в редакцию мы с М. О. не возражаем. Но с согласия, вероятно, М. Вен-ча Коварский отдал номер «Р.<усского> патриота» Вейнбауму[449], который поместит на днях статью Милюкова (в этих странных выдержках). Вейнбаум предложил М. В-чу ответить в «Н. Р. Слове». Одновременно я послал Вишняку эр-мэйл, что Вы предлагаете поместить его ответ в форме письма в редакцию и что М. О. и я с Вами согласны, так что от него самого зависит, где ответить: у нас или у Вейнбаума. Каюсь, мне особенно не хотелось печатать выдержки из статьи Павла Николаевича <Милюкова>. Полемике с ним Вишняка нам тоже радоваться не приходится, но Вы правы: в помещении письма в редакцию мы ему никак [морально] отказывать не вправе. В душе я надеюсь, что он предпочтет «Новое русское слово», так как десятая книга выйдет ведь не скоро. Конечно, нам надо будет высказаться о маклаковской бомбе. Из письма Керенского я вынес впечатление, что он согласится дать нам статью об этом. Это не исключает редакционной статьи и даже делает ее желательной: Вашу или М. Ос-ча. Мы чрезвычайно рады тому, что Вы напишете о Ялте. «Великий соблазн» меня лично не соблазняет; кажется, Цетлина тоже не слишком. Но ведь и места для этого у нас уже нет. Правда, Шварц отпал, но появился Бунин и статьи о парижском событии. По той же причине, думаю, мы еще ничего не имеем возможности решить о статье Ясного. Зензинову очень хотелось бы, чтобы об его книге написал Набоков, который от нее в восторге (как и я). Не спросите ли Вы Владимира Владимировича? Он любит Зензинова и, быть может, согласится доставить ему большую радость. Если же он откажется, то мы ничего не имеем против обращения к Федотову-Уайту, при условии, что и ему книга нравится. Мы послали Маклакову телеграмму: «Во вье-з-ами бульверсе пар артикль Кобецки пюблие журналь рюсс Нью-Йорк. Прион экрир. Амитие[450]. Коновалов». Керенский чрезвычайно удручен действием 14 февраля (на самом деле: 12 февраля. – С. П.), но написал, что он также решительно против коллективной резолюции на основе статьи, да еще написанной с чужих слов. Посланы письма также Маклакову, Тер-Погосяну[451], Альперину[452] и, по его адресу, Мельгунову. Вот всё. Как здоровье Татьяны Николаевны? Шлем Вам и ей самый сердечный привет. Типография работает, материала у нее достаточно. Посылаю Вам корректуры Чехова (исправленную им), Христианович. Корректуры Аронсона и <Р. Г.> Винавер посланы авторам, с просьбой по выправлении послать их Вам. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 128. М. М. Карпович – М. А. Алданову 20–III–45Дорогой Марк Александрович, Получил Ваше письмо – спасибо! Очень рад, что пришли рассказы от Бунина. Это для нас настоящий праздник. Конечно, не нужно было посылать мне рукопись, – прочту в наборе. Тогда же сообщу и свое мнение относительно Качалова. Надо знать, как это звучит в контексте. – Не знаю, стоит ли присылать мне сюда рукопись других рассказов. Я буду в Нью-Йорке вероятно около 1го апреля (если Лит.<ературный> фонд не откажется от мысли об устройстве моей лекции) и затем опять в конце апреля. В один из этих приездов я и могу прочесть рассказы. Радуюсь обороту, который приняло дело с Вишняком (т.<о> е.<сть> радуюсь с точки зрения избежать конфликта с ним, а не по существу: по существу, радоваться, конечно, нечему). Не знаю, предпочтет ли он Нов. Русск. Слово. Он мне писал, что не видит возможности отвечать где бы то ни было, кроме Н. Ж. Конечно, теперь факт напечатания статьи П.<авла> Н.<иколаевича> <Милюкова> в Н. Р. Сл. может изменить его точку зрения. Но нам нужно быть готовыми и к тому, что он предпочтет напечатать свой ответ у нас[453]. И вот здесь я не знаю, что при изменившихся обстоятельствах лучше: поместить ли письмо М. В-ча в редакцию, которое неизбежно будет носить характер личного ответа на критику П.<авла> Н.<иколаевича>, или же попросить его написать статью на общую тему, только без «алгебраических величин» и с упоминанием статьи П.<авла> Н.<иколаевича> Последнее мне теперь кажется предпочтительным, т.<ак> к.<ак> подняло бы обсуждение вопроса на принципиальную высоту и тем самым устранило бы одиум полемики с умершим человеком. Вышло так, что помимо нашей воли поставлен ребром вопрос об отношении эмиграции к советской власти, т.<о> е.<сть> о пределах эмигрантского оборончества. В этом смысле парижская «бомба» и статья П.<авла> Н.<иколаевича> – части одной и той же темы. Не лучше ли дать М. В-чу высказаться по существу темы и попутно сказать, что он хочет, по поводу статьи Милюкова, чем ставить ударение на его личной полемике с Милюковым, что неизбежно – уже по самой форме высказывания – в случае письма в редакцию? Кроме того, и по существу дела, ввиду волнения в эмигрантских кругах в связи со всем этим вопросом – волнения, которое, боюсь, к июню не уляжется, дать две статьи по боевому вопросу (Керенского и Вишняка) для журнала было бы естественно. Было бы также очень хорошо, если бы М. О. написал редакционную заметку. Если я напишу о Ялте, то на другую тему меня уже не хватит. Если мы все это напечатаем, никто нас не сможет упрекнуть в недостаточной актуальности номера. Место, я думаю, для всего этого можно найти. Ввиду получения рассказа Бунина можно отложить что-нибудь из дамской беллетристики. Можно отложить одно из трех «воспоминаний». Можно легко обойтись без Ясного. Например, я не совсем уверен, что мы получим статью Николаевского, – так он уклончиво себя ведет в последнее время. Понимаю желание Зензинова получить для журнала рецензию Набокова на его книгу, но почему-то думаю, что В.<ладимир> В.<ладимирович> откажется (признаться, немного боюсь и политической тенденции этой рецензии). Поговорю с В.<ладимиром> В.<ладимировичем>. Если он откажется, напишу Федотову-Уайту, к<ото>рый несомненно даст положительный отзыв о книге. «Истоки» рад буду прочесть в гранках. Вот, кажется, всё. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш М. КарповичP. S. Кланяйтесь Цетлиным. P. S[454]. Получил письмо от Шика[455] от 12 марта, что он уже получил мое письмо для Полонского и перешлет его «при первой возможности». Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945. № 129. М. М. Карпович – М. О. Цетлину 61 Brattle St.21–III–45Дорогой Михаил Осипович, Получил имя Вашей переводчицы – спасибо. Вставим в корректуре. Получил также письмо и корректуру от М. А. Очень обрадовался известию о получении рассказов Бунина. Радуюсь также перспективе благополучного разрешения «дела Вишняка». По существу этого вопроса уже написал М. А. – равно как и по вопросу о нашем отклике на парижское «событие». Пользуюсь этим случаем, чтобы послать Вам прочтенные и исправленные мною корректуры[456]. Может быть, мне следовало послать их прямо в типографию? М. А. не дал мне никаких указаний, а я забыл, какой у нас был порядок. Вижу, что это постраничная корректура. Значит ли это, что больше корректур этих вещей не будет? Между тем в них еще порядочно ошибок, а Христианович сделала вставку на стр.<анице> 14ой. Под ее рассказом нет подписи[457]. У Чехова меня смущают две вещи. 1) На стр.<анице> 2-й сэр Эг’ючик. По-английски эта фамилия пишется Aguecheek и произносится Эгчик[458]. 2) На стр.<анице> 18 мне очень не нравится «Шанзелизэ». Не лучше ли Champs Élysées? Но я не решился исправить[459]. Я написал М. А., что Набоков отказался написать рецензию на книгу Зензинова – говорит, что это не по его части. Отказался он очень решительно, так что я настаивать не мог. Ввиду этого написал Федотову-Уайту, к<ото>рый, я уверен, согласится. В его положительной оценке книги В.<ладимира> М.<ихайловича> не сомневаюсь. Он слышал доклад В.<ладимира> М.<ихайловича> на ту же тему и был очень впечатлен. Ему надо послать книгу. Вот его адрес: Mr. D. N. Fedotoff White Indian Rocks Inn, Indian Rocks, Florida Надеюсь, что Вы оправились от своей болезни. Шлю сердечный привет Вам и Марье Самойловне от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin. № 130. М. М. Карпович – М. О. Цетлину 61 Brattle St.25–III–45Дорогой Михаил Осипович, Я не ответил Вам сразу, потому что, прочтя рассказы Бунина, хотел дать своему первому впечатлению отстояться и потом перечесть их, чтобы проверить себя. Теперь могу написать Вам и М. А., что я о них думаю. Мне кажется, что мы не можем печатать «Второй кофейник»[460]. 1) Я не пурист и понимаю, что мы издаем журнал «не для Смольного института». Но всякая «рискованность» допустима только тогда, когда она художественно оправданна. Беру на себя смелость утверждать, что в этом рассказе она художественно не оправданна. На мой слух и глаз, в нем ничего, кроме этой «рискованности» в чистом непретворенном виде, – нет. Ни образов, ни атмосферы – ни даже выдающихся стилистических достоинств («простонародно развитая телом» – по-моему, просто нехорошо). Еще раз набираюсь смелости, чтобы сказать, что, на мой взгляд, рассказ этот Бунину не удался. В нем есть попытка «сказа» (жанр вообще не бунинский), но и она неудачная. Кроме слишком уж очевидных и, простите, почти вульгарных в своей избитости «мине», «испужалась» и «пинжак», ничего характерного, красочного в разговоре этой Катьки нет. 2) Очень неприятно, что к этой «рискованности» – опять же, без всякой художественной необходимости – припутаны «настоящие» люди: Шаляпин[461], Коровин[462], Голоушев[463], Малявин[464]. Было бы из‑за чего, а то действительно получается «в чужом пиру похмелье». «Мадрид», по-моему, много лучше. В нем есть и атмосфера, и замечательные (по-настоящему бунинские) подробности, и эту самую Полю видишь действительно «как живую». Оттого, я думаю, и «рискованность» рассказа так не бьет в глаза, как во «Втором кофейнике». Его, я думаю, мы могли бы напечатать. Неприемлема для меня в нем только одна подробность – думаю, опять же в силу своей полной ненужности: эпизод с «тумбочкой». Но эти четыре строчки легко можно опустить, никакой последовательности не нарушится[465]. Я понимаю, что предлагаю двойное нарушение воли автора, который настаивает 1) чтобы эти два рассказа были помещены вместе, 2) чтобы мы не выкидывали ни одного слова. Если Вы и М. А. думаете, что мы должны эту волю свято исполнить – тогда я стоял бы за то, чтобы этих двух рассказов совсем не печатать. Если Вы и М. А. согласитесь с моим предложением, то мне все равно, напечатать ли «Мадрид» в этой же книжке за «Чистым понедельником» или отдельно в 11-ой книжке. Ведь нет необходимости помещать бунинский рассказ непременно на первом месте. Неужели это «литературное местничество» имеет серьезное значение? К сожалению, еще до получения Вашего письма я отправил прямо в типографию корректуры Тимашева и Аронсона. Там у меня никаких сомнений не было. Рад, что будет еще вторая корректура, к<ото>рую я хотел бы всю прочесть. Я уже написал Федотову-Уайту, что мы просим его прорецензировать и книгу Владимира Михайловича <Зензинова>. Книжку Коновалова, пожалуйста, пришлите мне или задержите для меня; до следующей нашей встречи. Я читаю доклад в пользу Лит.<ературного> фонда в следующее воскресенье. Приеду, вероятно, в субботу вечером. Надеюсь, что нам удастся собраться и поговорить о журнальных делах. Сердечный привет Вам и Марье Самойловне от нас обоих. Ваш М. Карпович P. S. 26 – III. Только что получил и прочел корректуру «Чистого понедельника». Это – очень хорошо. Посылаю корректуру не в типографию, а Вам, потому что у меня есть сомнения, к<ото>рых без рукописи я разрешить не могу. 1) на стр.<анице> 2 «иногда говорила: „не понимаю, как это не надоест и т. д.“, сама и обедала и ужинала и т. д.» Мне кажется, что и по смыслу, и по ритму вместо «она» должно быть «но»[466]. 2) на стр.<анице> 9 «И устроить обед силен» «Повеле»?[467] 3) на стр.<анице> 14 «по темным переулкам в садах с освещенными ними окнами» Нет ли здесь ошибки? Или окна под садами?[468] Качалов пьяный великолепен и не смущает меня нисколько. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin. № 131. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 7 апреля 1945Дорогой Михаил Михайлович. Вчера типография доставила мне, наконец, весь набор «Истоков». Оказалось, что в отрывке всего 81 страница, а не сто. У меня в рукописи наклейка на наклейке, и я никогда не могу точно рассчитать, сколько страниц выйдет. Но вышло к лучшему: освобождается немного места. А было очень тесно. Я вчера же передал корректуру «Истоков» Михаилу Осиповичу, который Вам их прочтет. Большая просьба к Вам: прочесть с карандашом в руке. Мне всегда чрезвычайно важны Ваши указания, всякие: и художественные, и стилистические, а в этом отрывке и политические (Ваше впечатление от изображения народовольцев). Знаю, что и к стилю, к всегда возможным его погрешностям, у Вас очень чуткое ухо. Разумеется, напишите мне всё без малейших стеснений. Корректуру, пожалуйста, верните мне. К сожалению, типография решила сразу давать нам верстку вместо гранок. Я им позвонил и сказал, что так нельзя, что это опять нечто новое. Они отвечают, что у них нет людей, что времени с гранками уходит вдвое больше и т. д. Между тем вот и в моем отрывке они пропустили в середине фразы две строки, по их ошибке. Я, конечно, должен эти две строчки восстановить, и, очевидно, надо много переверстывать. В других местах мне приходилось, когда они пропускали абзац или, наоборот, делали лишний, подгонять новые слова для избежания переверстки! То же будет, конечно, с большинством других авторов. Не знаю, как быть. От Вишняка и Соловейчика ответа на нашу просьбу об участии в «симпозиуме» еще нет[469]. Извольская отказалась: как военнослужащая, не имеет права. Денике согласился. Коновалова завтра увижу. Мих. Ос. согласился привлечь Вакара, и мы оба очень просим Вас позвонить ему и предложить участие в симпозиуме. Мы всем говорим, что предельный размер: три страницы. Теперь место, по-видимому, есть. Кого еще привлечь? Желательны в особенности те, кто ничего не дали другого для этого номера. Все вышеназванные этому условию удовлетворяют. Федотов, Николаевский, Зензинов и Чернов еще не сдали статей. Мы [энергично] сделали «энергичное представление». Обещают сдать на днях. Но типография больше не имеет материала: мы вчера послали ей последнее, что у нас было. Как Ваша статья? Мих. Ос. еще работать не может. Узнал, что Лунцы познакомили Вас с «историей», которая Вас, конечно, весьма мало интересует. Но так как они Вас с ней познакомили, то считаю полезным кое-что сказать. Я не имел ни малейшего понятия о том, что А.<нна> Арк.<адьевна> <Лунц> меня ждет. Не сомневаюсь, что Вы мне поверите. Если бы знал или предполагал, то, разумеется, написал бы Анне Аркадьевне, что вышло недоразумение. Это было не только совершенно обязательно, но и очень просто. Мы с Т. М. даже не подозревали, что они обижены. Когда это [выяснилось], т.<о> е.<сть> то, что они обижены, выяснилось в неприятном телеф.<онном> разговоре, Т. М. написала Гр.<игорию> М<аксимови>чу <Лунцу> самое дружественное письмо с просьбой объяснить толком, в чем дело. Пришло [неприличное] письмо от А.<нны> Аркадьевны, которое и было единственной причиной нашей ссоры. Если бы она или Гр.<игорий> Макс.<имович> просто ответили, что она меня ждала, я не только выразил бы ей сожаление по поводу этого досадного недоразумения, но, конечно, поехал бы к ней тотчас и постарался ее успокоить: вины моей в недоразумении не было, но я прекрасно понимаю, что если она меня ждала и даже оделась для поездки к Вильденштейнам[470], то это крайне неприятно. После ее письма я ничего сделать не мог и не хотел. Вы этого письма не читали и, следовательно, не могли иметь суждения об «истории». Извините, что пишу об этом: никогда не стал бы Вас знакомить с частным и совершенно неинтересным для Вас делом, если бы А.<нна> А.<ркадьевна> не сообщила моей жене, что они его с Вами обсуждали. – Я очень дорожил 27-летней дружбой с Гр.<игорием> Макс.<имовичем> и ценил ее, но он мог бы мне поверить и убедить свою жену воздержаться от писем, подобных упомянутому выше. Разумеется, сообщаю Вам все это лишь «в порядке информации», без какой-либо цели. Как здоровье Татьяны Николаевны? Т. М. все волочит ногу, и это и ее, и меня очень угнетает: прошло четыре месяца! Я и сам чувствую себя плохо, хожу к доктору. Шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 132. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 7 апреля 1945Дорогой Михаил Михайлович. Сегодня утром Вам написал, а затем вспомнил, что я забыл внести две поправки в отрывок «Истоков». В первой главе в общеизвестной некрасовской цитате, стр.<аница> 2, надо, конечно, сказать «Назови», а не «Укажи», и «стонал», а не «страдал»[471]. На странице же 68 в заключительной строке седьмой главы типография пропустила слова «в раю» перед словами «в аду»[472]. Я сейчас же позвонил Марье Самойловне, она обещала сказать об этом Михаилу Осиповичу, но на случай, если бы они забыли, пожалуйста, внесите эти две правки Вы. Правда, Вы пришлете мне верстку, однако я боюсь опять забыть. Сердечный привет. Все в большом восторге от Вашего доклада об эмиграции. Ни от кого не-восторженного отзыва не слышал[473]. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 133. М. М. Карпович – М. А. Алданову 10–IV–45Дорогой Марк Александрович, Возвращаю Вам корректуру, которую я прочел внимательно и с большим удовольствием. Нашел еще несколько опечаток и исправил их. К сожалению, между страницами 80 и 89 есть явный пропуск. Вероятно, мне не дослали одной страницы и перенумеровали эти страницы неправильно. Стилистических замечаний у меня на этот раз никаких нет. Разве что одно. Я не совсем уверен в том, что правильно сказать: «на душной кухне замученный повар и т. д.» (стр.<аница> 73). «На кухне», но когда перед кухней стоит прилагательное, то не лучше ли «в душной кухне»?[474] По существу мне отрывок очень понравился. Я считаю, что народовольцы Вам очень удались. Думаю, что они именно такие и были. Возможно, что кто-нибудь из наших ревнителей революционной старины и найдет, что они недостаточно «романтичны». Но мне кажется, что Вам удалось показать их личную значительность (в смысле героизма, самоотверженности, мужества) и вместе с тем снять их с ходуль. Это не иконы, а живые лица. По-моему, ничего менять не надо. Вакару я позвоню насчет симпозиума. Уверен, что Вишняк и Соловейчик согласятся. А как А. Ф.? Если и он, и Коновалов что-нибудь напишут, то вместе с Денике всего будет уже пять авторов, не считая редакционной заметки (М. О.?). Как будто бы больше и не надо? За свою статью я принимаюсь на днях. Постараюсь ее не задержать. Огорчен сообщением, что М. О. работать еще не может, т.<о> е.<сть> все еще не очень хорошо себя чувствует. Но есть ли все-таки улучшение? Насчет «истории» Лунцы мне действительно говорили, но без особых подробностей. Заговорил он со мной об этом потому, что, по-видимому, Анна Аркадьевна <Лунц> очень «историю» переживала и переживает. Письма ее я не видел, но она говорила, что не понимает, почему Вы могли на нее обидеться. Раз Вы уже мне об этом написали, то позволю сказать сам, что я очень огорчен, что между Вами и Лунцами вышла эта размолвка – явно из‑за недоразумения и по пустяшному, в сущности, поводу. Неужели нельзя ее ликвидировать? То есть обоюдно признать инцидент исчерпанным? Мне очень жаль А.<нну> А.<ркадьевну>, которая вообще человек нервный и, по-видимому, действительно все это переживает слишком трагически. При таких обстоятельствах, когда в основе истории лежит явное недоразумение, казалось бы, можно было бы найти какой-то выход из положения, в той или иной мере тягостного для обеих сторон, а для меня, поверьте, очень огорчительного. Если бы я здесь мог быть чем-либо полезен, то я был бы очень счастлив. Простите мне это «вмешательство» – оно продиктовано моими искренними дружескими чувствами и к Вам, и к Лунцам, а некоторое основание для «вмешательства» мне дано тем, что мы с Вами по этому «делу» уже переписывались. Если бы я жил в Нью-Йорке, то я рискнул бы пригласить Вас и Г.<ригория> М.<аксимовича> <Лунца> со мной позавтракать, надеясь, что ни Вы, ни Г.<ригорий> М.<аксимович> от этого бы не отказались! Ну вот – «сказал и облегчил душу». Какие Ваши и Т. М. планы на лето? Собираетесь ли Вы куда-нибудь ехать, и если собираетесь, то когда и куда? Т. Н. и я шлем Вам и Т. М. сердечный привет и лучшие пожелания. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945. № 134. М. М. Карпович – М. А. Алданову 11–IV–45Дорогой Марк Александрович, Посылаю вам полученные мною от М. О. заметки Извольской (о французских католиках[475] и рецензия на Калашникова[476]). И то и другое вполне приемлемо. Если есть место, то статейку, несмотря на ее малые размеры, я все же предпочел бы набрать не петитом, а обычным для публицистики шрифтом. Всего лучшего. Сердечно Ваш М. КарповичP. S. Я отложил корректуру «Истоков» прежде, чем получил Ваше письмо. Цитату из Некрасова кто-то уже исправил. Не забудьте вставить «рай» на 68 стр.<анице>! Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945. № 135. М. М. Карпович – М. А. Алданову 13–IV–45Дорогой М. А., Сегодня утром прилетел Арсений[477] и привез письмо от Полонского. В конверте на мое имя оказались письма для Вас, к<ото>рые я посылаю (письмо на 5-ти страницах, с обеих сторон; отдельный листок, на котором Арсений что-то записал со слов Любовь Александровны, и ее приписка; тезисы Р.<еспубликанско>-д.<емократической> группы[478], фотография). Если в письме есть что-нибудь политическое, не откажите сообщить. В небольшом письме ко мне по делам журнала Полонский ссылается на свое письмо к Вам насчет Вейдле[479]. Напишите и об этом. Арсений с извинениями просто передаст Вам, что он не довез несколько номеров русских газет. Оставил пакет в вагоне поезда в Англии! Он сделал заявление и дал адрес, но маловероятно, чтобы пакет дошел! Тороплюсь и потому кончаю. Сердечно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945. № 136. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 13 апреля 1945[480]Дорогой Михаил Михайлович. Сердечно Вас благодарю за отзыв о моих «Истоках», он очень меня обрадовал. Относительно «кухни» Вы правы, я исправил. Я в этом отрывке, точнее в приеме, который ему будет оказан нашими друзьями, никак не уверен. «Новое русское слово» празднует свой 35-летний юбилей. М. Ос. и я одновременно подумали, что мы должны поздравить газету, которая со всеми ее особенностями к нам всегда относилась благожелательно. Вероятно, и Вы того же мнения? Проще всего было бы послать телеграмму, но поздравительные телеграммы теперь запрещены. Пришлось мне составить текст письма (и я его составил, плохо, но не могу ничего придумать). Прилагаю его. Если Вы с ним согласны, поставьте, пожалуйста, свою подпись над нашими (Вы – первый на обложке журнала) и пошлите прямо Вейнбауму[481]. Если Вы предпочитаете другой текст, просим Вас составить и написать его (ничего, что от руки) на прилагаемом [также] пустом листе и прислать нам с Вашей подписью, мы подпишемся тоже. Статья Извольской будет набрана как публицистическая, – уже отправлена в типографию. Сегодня получил рецензию Федотова-Уайта. Мы с М. О. решили разбить ее на две рецензии, – почему же делать сводную? Влад.<имир> Михайлович <Зензинов> был бы сводной рецензией недоволен: ему отведено много меньше места, чем Далину (и вообще Фед.<отов>-Уайт написал о нем холодно, – это досадно). Разумеется, в тексте не пришлось при разделе ничего менять. Я еще не читал статьи Георгия Петровича <Федотова>. М. О. говорит, что она очень интересна. Ему не понравились слова «льстецы Сталина» и «полуфашисты». Я тоже думаю, что вместо «льстецы» следовало бы поставить «поклонники» (почему же заподазривать правдивость их, – от Маклакова до Сталинского[482]?), а «полуфашисты» выпустить. Не сделаете ли это Вы? Нам надо написать хоть 1–2 страницы о покойном президенте – от редакции[483]. Склонны ли Вы это сделать? И где их надо поместить: в начале книги или в начале публицистического отдела? М. О. говорил и о фотографии, но, по-моему, это не нужно. Мы ведь не поместили, например, фотографии Милюкова. М. О. все еще в больнице, – новые переливания… Теперь о Лунце. За несколько дней до получения Вашего письма я, по своей инициативе, сделал попытку постепенного примирения: написал ему письмо, в котором самым категорическим образом заверил его, что понятия не имел о том, что А.<нна> А.<ркадьевна> меня ждет, и предложил ему встретиться со мной и больше не говорить об этом деле. Это последнее предложение он в ответном письме обошел молчанием, а на мое заверение ответил, что я отлично знал (что А.<нна> А.<ркадьевна> меня ждет). После этого мне, конечно, ничего не оставалось, как сообщить ему о конце наших дружеских отношений. Я это и сделал (тоже до получения Вашего письма) – в самой вежливой форме. Очень сожалею, но ничего не поделаешь. Назначить свидание даме, не явиться и не предупредить ее – это поступок более чем грубый. Достаточно было того, что они меня считали на такой поступок способным; но они ответили, что не верят мне, когда я категорически их заверил (и это, разумеется, чистейшая правда), что понятия не имел о свидании. Что же ответил Вакар? Вишняк, оказывается, хотел у нас поместить в форме письма в редакцию второй ответ на письмо Милюкова!!! Мы ему предложили пять страниц в симпозиуме (всем предлагаем ведь три). Надеемся, что это его удовлетворит. Я напомнил ему, что мы ему предлагали поместить свой ответ у нас ИЛИ в «Н. Р. Слове», – привел выдержки из моих двух писем ему об этом. <Без подписи. Возможно, письмо не закончено.> Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1. № 137. М. М. Карпович – М. А. Алданову 14–IV–45Дорогой М. А., М. О. пишет мне, что его смущают в статье <Г. П.> Федотова два пассажа: о «полуфашистских попутчиках» на 1ой стр.<анице> и о «льстецах Сталина» на последней. Меня ни тот, ни другой пассаж особенно не смущают, но я не возражаю против их смягчения, для чего, вероятно, понадобится согласие автора[484]. М. О. думает, что мы должны откликнуться на смерть Рузвельта – в пределах одной-двух страниц, и спрашивает, кто из нас двоих будет это писать. Я был бы очень доволен, если бы Вы согласились это сделать. Напишите мне о Вашем решении. Я говорил с Вакаром, и он просил времени для размышлений. Обещал дать ответ в понедельник, т.<о> е.<сть> послезавтра. Я буду в Нью-Йорке 28–30го. Предложил М. О. устроить наше редакционное совещание в воскресенье 29го – либо днем часов в 5, либо вечером, скажем, после 9, как ему и Вам будет удобнее. Всего лучшего. Искренне Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945. № 138. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 17 апреля 1945Дорогой Михаил Михайлович. Как Вы знаете, я давным-давно, с нашего общего решения, написал Далину, что мы очень просим его немного смягчить или выпустить при переводе немногочисленные пассажи в его статье. Я отметил их чертой на полях, – думаю, что, в общем, там было отмечено строк 15–20. Просил послать статью Вам. Написал я ему чрезвычайно предупредительно, со всякими похвалами, и мотивировал тем, что эти строки могли бы быть врагами тенденциозно истолкованы. Таким образом, он обидеться не мог – и действительно не обиделся, но решил, что ни смягчить, ни выпустить ничего не может. Я просил его послать перевод Вам. Так как Вы о получении перевода ничего не сообщали, то мы попросили М. Сам. сегодня ему позвонить. Далин – тоже очень дружески – сказал, что в свое время его обвиняли (не мы, конечно) в том, что он русский перевод смягчает по сравнению с оригиналом. Поэтому он решил в дальнейшем всегда сохранять тождественный текст. Сказал, что он не только не обижен, но просит нас не печатать его статью, понимает прекрасно и т. д. Марья Самойловна попросила его написать Вам об этом (как я раньше просил его поговорить с Вами на Вашем докладе, – но он на докладе не был). Он обещал это сделать. По совести, я рад, что его статьи не будет – и притом без всякой обиды. В несмягченном виде она действительно была бы нам неудобна. Не знаю, что именно Вы ему ответите, но я думаю, вывод напрашивается сам собой: если он до сих пор не начал перевода, то статья едва ли может появиться в 10-ой книге, хотя бы Вы и согласились ничего не смягчать и не выпускать. Это ведь в самом деле так, – на это можно и сослаться. Таким образом, у нас, по-видимому, освобождается место. Зензинов клятвенно обещал сдать статью в эту пятницу. Николаевский должен сдать еще раньше. Ответ Соловейчика обещан на завтра (т.<о> е.<сть> его статейка в симпозиум), а ответ Вишняка – на пятницу. Денике обещал сдать в начале этой недели, но еще не сдал. Если Вакар не даст своих трех страниц, то симпозиум получится более чем жидкий: три человека, и ни одного с крупным именем. Коновалов и Керенский условием своего участия ставят предварительный приход письма Маклакова, – его все еще нет. К кому же еще обратиться? Если же Вакар откажется, то кого взять из приветствующих «визит»?[485] Ведь Вишняк и Денике скажут одно и то же. М. О. поправляется и обещает дать и редакционную статью по этому вопросу, и некролог Ал.<ексея> Толстого. Но его состояние меняется изо дня в день. Вернется он из больницы, вероятно, в это воскресенье. Мы очень рады свиданию с Вами, 29-го: можем и днем, и вечером. Выберите час сами. Цетлины просят устроить встречу у них. Сирина очень, очень нужно получить пораньше. Если Вы не склонны написать о президенте, то 1–2 страницы, за фальшивой подписью «Ред.», могу написать и я. Разумеется, они будут совершенно неинтересны: общие места. Для настоящей статьи о Рузвельте нужно время – и другое время. Я согласен с Вами и Мих. Ос., что мы не можем предоставить Полонскому – или кому бы то ни было – монополию сношений с авторами, – не понимаю, зачем она ему понадобилась. Недавно я ему написал с оказией, но сейчас у нас оказии нет. Может быть, Вы можете написать Полонскому при помощи Арсения Михайловича <Потапова (Карповича?)>, которого мы с женой еще раз от души благодарим. Кстати, Полонский сообщил, что Мельгунов спросил у него наш адрес: хочет послать нам статью. Если для нас приемлем Бердяев, то на другом конце допустимой для «Н. Журнала» амплитуды приемлем и Мельгунов. Кроме них из живущих во Франции я вижу только Бунина, Зайцева, Церетели[486] и Адамовича. Последний вопрос: как Вы думаете, мог ли бы Бахметевский фонд дать немного денег в пользу частного лица с большим именем? Я, в частности, имею в виду Бунина, который пишет, что ему нечем жить, что нужны не посылки, а деньги. Лит.<ературный> фонд уже дал ему 150 долларов. Мы с Марьей Самойловной найдем еще немного, включая и гонорар за «Чистый понедельник». Но те 150 долларов давно посланы и съедены. Я до сих пор от себя посылал ему только посылки (продовольственные). Шлем самый сердечный привет Вам, Татьяне Николаевне и Арсению Федоровичу (должно быть: Михайловичу. – С. П.). Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 139. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 17 апреля 1945<В левом верхнем углу>: Послал только первый абзац этого письма Дорогой Михаил Михайлович. Сегодня утром написал Вам, а только что заглянул в копию, с досадой заметил, что назвал Вашего сына Арсением Федоровичем. Как глупо! Рассеянность мне вообще не свойственна, и я ее терпеть не могу. На беду, Арсений – редкое имя – у меня прочно связалось со Ступницким[487], которого я ежедневно видел в «Посл.<едних> новостях». Его зовут Арсений Федорович. Надеюсь, Арсений Михайлович извинит меня. Очередная обида Вишняка: я знал два года, что Милюков написал о нем эту статью, и не говорил ему, – это поступок «недружественный»!!! Я действительно знал это два года, но, очевидно, дружественным поступком было бы, если бы я сообщил ему все, что П.<авел> Ник.<олаевич> о нем писал и говорил. А мне уже здесь два добрых знакомых Милюкова рассказывали, что П.<авел> Ник.<олаевич> в Виши говорил о Вишняке чрезвычайно резко, – [«тупой ограниченный маленький человек», —] в последний год жизни П.<авел> Ник.<олаевич> почему-то чрезвычайно его невзлюбил. Не собираюсь это сообщать Марку Вениаминовичу, но все-таки странны его понятия о «дружественных отношениях». Шлем Вам сердечный привет. Ваш М. Ландау Заглянул в письмо Вишняка и для точности цитирую: «Это вполне гармонирует с тем, что Вы „дружески“ не говорили мне о том, что Вам было уже известно два года тому назад относительно резкой критики моей позиции Павлом Николаевичем… Я позволил себе сделать некоторое обобщение относительно общей „линии“ Вашей и вдохновляемой вами части (!) редакции в отношении ко мне». Вдохновляемая мною часть редакции – очевидно, Цетлин! Все же М. В. обещает прислать пять страниц для симпозиума. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 140. М. М. Карпович – М. А. Алданову 17–IV–45Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо. Расспрошу Арсения о Полонских и напишу Вам дополнительно. Вакар ответа пока не дал, хотя обещал дать вчера. Набокова увижу на днях. Сегодня получил несколько корректур от Марьи Самойловны. Посылаю их Вам – все, за исключением корректуры некролога В.<ладимира> И.<вановича> Вернадского, к<ото>рый Г.<еоргий> В.<ладимирович> Вернадский очень просил ему прислать. Это задержит получение ее в Нью-Йорке на день. В свое время я писал М. О., что автор некролога, проф.<ессор> Н.<иколай> П.<етрович> Рашевский (University of Chicago, Chicago, Ill), очень просил прислать ему корректуру, обещая сейчас же ее вернуть. Не знаю, послали ли ему другой экземпляр? Пишу Вам, потому что не знаю, в госпитале ли еще М. О. или уже дома. У Рубисовой[488] подозреваю ошибку во фразе: «тяжесть тумана растворялась в тумане». Думаю, в первом случае должно быть «мрамора», но не решаюсь исправить, не имея под рукой рукописи[489]. Всего лучшего. Привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Сердечно Ваш М. Карпович Вот списки посылаемых корректур: 1. Рубисова «В Лувре» 2. Извольская «Духовный фронт» 3. Коварская «Художники» 4. Николаевский «Герценоведение» 5. Зензинов о Грузенберге 6. Комаров о Бабкине[490] 7. Карпович о Ланцове – Фишере 8. Извольская о Калашникове 9. Тимашев о Зубове Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945. № 141. М. М. Карпович – М. А. Алданову 19–IV–45Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письма. По журнальным делам я написал М. О. и повторяться не буду. Скажу только, что я очень рад, что Вы не отказываетесь написать несколько слов о Рузвельте. Разумеется, кроме «общих мест» сказать ничего нельзя. Но Ваши «общие места» никогда не бывают совсем «общими». Арсений <Потапов (Карпович?)> говорит, что он нашел Полонских в хорошем состоянии. Любовь Александровна была просто простужена и уже поправлялась, Я.<ков> Б.<орисович> имеет здоровый и бодрый вид. По его впечатлению, живется им сравнительно неплохо, и, по-видимому, они занимают всю квартиру. По крайней мере, никаких разговоров о том, чтобы они занимали только часть квартиры, не было, и никаких признаков этого он сам не заметил. Сына их он видел только мельком – он уже уходил, когда тот пришел. Я, в сущности, не высказывался по поводу «монополии» для Полонского и просто обратил внимание на то, что соответствующая фраза в его письме может быть истолкована как просьба о предоставлении ему «монополии». Против статьи Мельгунова я, конечно, ничего не имею – если мы ее от него получим. Насчет денег для Бунина я поговорю или спишусь с Бахметевым. Я думаю, что небольшую сумму можно было бы получить. Арсений со слов Полонского говорил, что Бунину нужны деньги для переезда в Париж – кажется, около 400 дол.<ларов> (не помню, сколько это получается во франках по официальному курсу). Это включает, кажется, и перевозку вещей. Письмо Вейнбауму я подписал и отправил. Всего лучшего. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш М. КарповичP. S. Значит, увидимся в воскресенье 29го часов в 9 веч.<ера>. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945. № 142. М. М. Карпович – М. О. Цетлину 24–IV–45 г.Дорогой Михаил Осипович, Посылаю Вам статью Вакара, к<ото>рую я получил от него только сегодня. Статья очень неприятна по тону и отчасти не на тему, т.<ак> к.<ак> мы, конечно, никакого «суда над Маклаковым» не устраиваем. По-моему, я сказал ему достаточно точно, что именно мы хотим обсудить; по-видимому, он меня не понял. Говорил я ему и о размерах, которые он переступил. Но, во всяком случае, посылаю статью на Ваше и М. А. усмотрение. Может быть, Вы наметите какие-нибудь изменения или сокращения, о к<ото>рых потом можно будет сговориться с автором. Статью Николаевского я прочел, но пока не посылаю, т.<ак> к.<ак> жду последних пять страниц[491]. Она показалась мне основательной и интересной, но, как всегда у Николаевского, слишком пространно. Непонятно, почему надо писать две статьи вместо одной. Вы пишете, что не хотите объявлять, что «продолжение (или окончание?) следует». Но тогда нужен какой-то подзаголовок, т.<ак> к.<ак> статья не покрывает всей жизни Струве. И все равно нам придется потом напечатать и вторую статью! Как Вам и М. А. показались стихи В.<ладимира> В.<ладимировича> Набокова?[492] Всего лучшего и до скорого свидания. Ваш М. Карпович Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin. № 143. М. М. Карпович – М. А. Алданову 2‑го мая 1945 г.Дорогой Марк Александрович, Вернувшись из Нью-Йорка, нашел здесь письмо от Б.<ориса> А.<лександровича> Бахметева, который согласился ассигновать из Фонда сто долларов для помощи Бунину. Пожалуйста, сообщите мне, на чье имя должен быть написан этот чек, так как мне теперь надо составить официальный меморандум, по которому произойдет выдача денег. Шлю Вам сердечный привет и лучшие пожелания. Искренно Ваш, М. КарповичМашинопись. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945. № 144. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 3 мая 1945Дорогой Михаил Михайлович, Большое спасибо Вам и Б.<орису> А.<лександровичу> Бахметеву. Чек, пожалуйста, выпишите на имя M. Zetlin (и ей пошлите). Я думаю, что часть мы пошлем деньгами, как уже много ему послали, а часть оставим на продовольственные посылки тому же Бунину. Правда? С Вишняком мы весь вечер у нас беседовали вполне мирно. Конечно, мы в точности поместим фразу о Сухомлине[493]. Шлю самый сердечный привет. Еще раз очень благодарю за Бунина. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 145. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 5 мая 1945Дорогой Михаил Михайлович. Мы с М. Ос. кое-как состряпали не столько статью, сколько введение к нашему симпозиуму. Прилагаю его. Мы убедились, что попытка подойти к делу более тесно неизбежно влечет за собой полемику с группой Маклакова и ее осуждение, да еще с использованием материалов из писем Элькина и Титова[494], все-таки не «официальных» и, быть может, даже не подлежащих опубликованию[495]. К 11-ой книге придет знаменитое «документированное письмо»[496], и тогда выскажемся и мы, и А. Фед., почти это обещавший, и Александр Иванович <Коновалов>. Со всем тем наше с Мих. Ос. творчество не Бог знает какого качества. Если Вы хотите его изменить или исправить, будем очень благодарны. Если же Вы значительных изменений не внесете, то пошлите статью, пожалуйста, прямо в типографию. Значит, другой статьи Мих. Осиповича не будет. Теперь вся книга есть, за исключением Вашей статьи. О Рузвельте я две страницы написал, прочел сегодня Михаилу Осиповичу и с его одобрения отправил в типографию: Вы согласились прочесть эту заметку уже в наборе. Между тем она идет первой в книге, и надо было торопиться. Подпись: «Редакция». Шлем Вам, Татьяне Николаевне и Арсению Михайловичу <Потапову (Карповичу?)> самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 146. М. М. Карпович – М. А. Алданову 7–V–45V–Day[497] (?)Дорогой Марк Александрович, Получил предисловие к симпозиуму и возвращаю его Вам, т.<ак> к.<ак> предлагаю две поправки. А. Во-первых, на 1ой стр.<анице> предлагаю заменить отмеченные на полях строки теми, что я написал на прилагаемом листке. Мотивы мои таковы. 1) Все-таки нам неудобно отождествлять себя со второй группой. Тогда невольно может возникнуть вопрос – зачем же Вы тогда затевали анкету теперь же? Может получиться такое впечатление, что мы сделали это против воли, под давлением со стороны торопившихся высказаться авторов первой группы. Хотя инициатива и исходила от Соловейчика, все-таки мы ее приняли и сделали своей. Кроме того, как Вы знаете, я высказывался в том смысле, чтобы не откладывать анкеты до получения письма Маклакова. Об этом я говорил Вакару, к<ото>рый колебался, и говорил Вишняку. Боюсь, эта Ваша редакция поставит меня в неудобное положение перед ними. Во-вторых, и в 11‑й книжке могут быть [статьи] ответы лиц, готовых высказаться сейчас, но для к<ото>рых не нашлось места. [И вообще, хорошо ли производить такое деление наших сотрудников (или участников анкеты).] Б. На второй странице я предпочел бы опустить две последние фразы первого абзаца. Этими словами мы как бы вперед умаляем значение тех высказываний, которые появятся в 11ой книжке. В остальном, по-моему, как раз то, что нужно. Очень рад, что Вы написали о Рузвельте и послали прямо в типографию. Увы, статья моя еще не готова. Как всегда, мне чрезвычайно трудно ее писать – и не только из‑за ограниченного времени в моем распоряжении. Но, так или иначе, я ее на этих днях кончу. Сейчас, когда пишу Вам, все еще идет неразбериха насчет немецкой капитуляции – официально радоваться еще не разрешили. Но как будто на этот раз сомнений в самом факте быть не может! Сердечный привет! Ваш М. КарповичP. S. Между прочим, в связи с тем, что мы выпустим некоторые пассажи из вакаровского ответа и, кроме того, возражаем ему в предисловии, я очень хотел бы получить и показать ему первую корректуру его ответа. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945. № 147. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 8 мая 1945Дорогой Михаил Михайлович, Сегодня получил Ваше письмо и нашу редакционную статью. Разумеется, мы согласны на обе Ваши поправки, я внес и ту, и другую и отослал рукопись в типографию. Сегодня получил также из типографии свои две страницы о Рузвельте и первые полтораста страниц верстки. Только потому, что Вы на этом, по словам Мих. Ос-ча, настаиваете, посылаю завтра эту верстку Вам: мне просто совестно отнимать у Вас время, которого у Вас так мало. Я очень внимательно прочел «Истоки», прочел также, по желанию Цетлина, Кодрянскую[498], так что Вам эти две вещи читать не стоит. Если же Вы на этот раз не склонны читать вторую корректуру (верстку), то верните ее мне. В противном случае, пожалуйста, прочитав, пошлите в типографию. Чтобы не задерживать верстку, мы Вашу еще не доставленную статью поместим не первой в публицистике, как мы хотели, а после тимашевской, если же и тимашевская уже будет сверстана, то после федотовской. Зато есть и хорошая сторона в опоздании: Вы можете исходить из полной победы как из события совершившегося. Сердечно Вас с этой победой поздравляю. Шлю самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 148. М. М. Карпович – М. А. Алданову 9‑го мая 1945 г.Дорогой Марк Александрович, Написал Б.<орису> А.<лександровичу> Бахметеву насчет чека для Бунина. Рад, что Ваша встреча и беседа с М. В. прошли вполне мирно. Не знаю, говорил ли он Вам что-нибудь по поводу проектируемой им статьи. Мне он сказал совершенно определенно, что очень хочет написать для одиннадцатой книжки статью на тему о «великом соблазне». Он просил меня выяснить отношение редакции и сообщить ему возможно скорее, так как статью эту он хочет писать исподволь. Я понял из его разговора, что статья его будет общего теоретического характера (с Владимиром Соловьевым[499] и прочими «онёрами»[500]), а не простая полемика против Милюкова и других. Но конечно, без «аллюзий» дело не обойдется. Меня это не пугает, и я считаю, что М. В., если постарается, может написать интересную статью на весьма современную тему. Я бы голосовал за то, чтобы согласиться на предложение М. В. Буду Вам очень благодарен за сообщение мне мнений Вашего и Михаила Осиповича. Привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Всего лучшего. Сердечно Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945. № 149. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 13 мая 1945Дорогой Михаил Михайлович, Еще не имеем Вашей статьи. Корректуры беллетристики Вы не вернули, из чего мы заключаем, что Вы ее читаете. Обращаю Ваше внимание на указание московского собора у Бунина[501], – я сделал заметку на полях. Вчера я был у Мих. Ос., и мы долго обсуждали предложение Вишняка. Каюсь, я от него не в восторге, а Мих. Ос. еще значительно меньше рад ему. Разумеется, не хотим обижать Марка Вениаминовича. Но ведь все-таки необходимо знать, ЧТО он намерен в статье сказать. «Великий соблазн» – это, конечно, соблазн патриотизмом?[502] Если он намерен обсуждать это в теоретической форме со ссылками на Вл.<адимира> Соловьева, то куда ни шло, как ни заезжена эта тема. Но ведь дело сведется к полемике, – мы М. В-ча знаем. Будет это полемика против Маклакова и Милюкова, – тогда это повторение его ответа на анкету, и читатели это воспримут как статью редакционную: другие сотрудники отвечают в симпозиуме, а один Вишняк выделен (сверх участия в анкете). Кроме того, об этом М. В. уже писал в «Н. Р. Слове» и, как мне сообщил Соловейчик, послал большую статью в «За свободу». Что ж давать ему место для четвертой статьи на эту тему, когда другие публицисты, даже такие, как Керенский, еще не высказались нигде ни разу (а Керенскому и негде высказаться, кроме «Н. Журнала»)?! Еще гораздо хуже, если это будет полемика против Керенского (т.<о> е.<сть> внутренняя полемика в журнале), тем более что Ал. Фед. чрезвычайно обидчив и чувствителен к полемике. Потерять его и взамен этого получить четвертую статью Вишняка было бы для «Н. Журнала» весьма невыгодным делом. И, наконец, ведь нам, по-видимому, пришлет к 11-ой книге статью Мельгунов (я [ведь] написал об этом Полонскому после получения Вашего и М. Ос-ча согласия). Я не сомневаюсь, что статья будет тоже полемикой с группой Маклакова и выражением «непримиримой» позиции: Мельгунов еще гораздо непримиримее Вишняка (он перестал раскланиваться с участниками визита и отказался от работы в «Биотерапи»[503] Титова —Альперина[504]). Не думаю, чтобы он написал лучше, чем Марк Вениаминович. Но это новое имя, [выражение позиции] он говорит за людей, молчавших пять лет, и, конечно, по этим причинам статья Мельгунова вызовет много больше интереса, чем статья Вишняка с повторением мыслей, им высказывавшихся множество раз, часто и на страницах «Нового журнала». Таким образом, по нашему мнению, следовало бы написать Марку Вениаминовичу, что мы его статью на предложенную им тему могли бы принять только в том случае, если в ней не будет никакой полемики, все равно, открытой или замаскированной. Одновременно я предложил бы ему другую тему. Отчего ему, например, не написать нам о Рузвельте? У него такая статья может выйти очень интересной, а нам и нужно было бы дать статью о президенте. Или: «Рузвельт и…» – все равно, что последует за «и». Добавлю, что на темы «Великого соблазна» или очень смежные с ними у нас в 11 книге будут: 1) наверное, редакционная статья, 2) наверное, пять-шесть ответов в симпозиуме, 3) почти наверное, статья Керенского, 4) весьма вероятно, статья Мельгунова, 5) весьма вероятно, попутные высказыванья в статьях других авторов, еще не высказывавшихся. И, во всяком случае, надо точнее узнать, ЧТО хочет написать Марк Вениаминович. Как ни неприятно запрашивать его теперь, но спорить с ним и настаивать на выпусках и сокращениях после получения статьи еще гораздо неприятнее. Лично мне было бы много приятнее и интереснее, если бы он написал о Рузвельте, о Сан-Франциско, о внешней политике Америки. Вот всё. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Корректура Вакара и нашего ответа Вам высылается. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 150. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 6 июня 1945Дорогой Михаил Михайлович, Разумеется, я не забыл о Вашем поручении. Но Александр Федорович в тот день (понедельник) в Нью-Йорк не приехал. Он поручил Дон-Левину[505] известить меня об этом, что тот и сделал очень поздно. Наш завтрак не состоялся в понедельник, но мы позавтракали с Керенским во вторник, вчера, я ему сказал о Вашем поручении, и он очень сожалел, что не повидал Вас. Книга уже печатается. В субботу обещают сдать листы брошюровщику, который обещает сброшюровать книгу до следующей субботы. Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 151. М. М. Карпович – М. А. Алданову 20–VI–45Дорогой Марк Александрович, Простите, что не подтвердил Вам в свое время получение Вашего небольшого письма насчет А. Ф. – я с ним с тех пор уже списался. Спасибо, что передали ему мою просьбу. Из его писем я заключаю, что на его статью для 11 № нам рассчитывать трудно. Он, очевидно, находится в очень подавленном настроении и, кроме того, не знает, придется ли ему уезжать из Америки и как скоро[506]. Как нам быть с симпозиумом? М.<ожет> б.<ыть>, все-таки Вы могли бы уговорить А. Ф. дать хоть небольшую заметку? Нельзя ли о том же попросить и А.<лександра> И.<вановича> Коновалова? Ведь теперь положение как будто выяснилось. Знаю от А. Ф., что А.<лександр> И.<ванович> получил небольшое письмо от Маклакова, да и статья В. А., перепечатанная в Н. Р. Сл., дает некоторое понятие о его позиции. Едва ли можно рассчитывать на получение дальнейших разъяснений. Мои разговоры с авторами пока результатов не дали – кроме разговора с Тимашевым, который сразу же и охотно согласился дать статью в июле на тему о «плановом хозяйстве и демократии»[507]. Николаевский, Федотов, Денике все были уклончивы – и насчет темы, и в особенности насчет сроков. Не попробуете ли Вы на них надавить? От Вишняка и Добужинского, которым, кажется, я написал не сразу, ответов пока нет. Я посмотрю, что можно сделать со статьей Ясного, главами Бабкина о Павлове и моим докладом об эмиграции и культуре. Я уезжаю в Вермонт послезавтра, в пятницу 22го, и буду там до пятницы 6го июля. На эти две недели мой адрес будет West Wardsboro, Vermont. Потом опять 61 Brattle St., Cambridge 38, Mass. Если книга еще не рассылалась, нельзя ли послать мне мои экземпляры (или хотя бы один экземпляр) в Вермонт? Иначе я ее не увижу до возвращения в Кембридж. Лучше даже все экземпляры послать в Вермонт. Я не знаю, кто будет заведовать рассылкой в отсутствие М. С., и потому пишу Вам. Пользуюсь этим случаем, чтобы написать Вам по вопросу, который очень, признаться, волнует. Я имею в виду «историю» с Лунцами. У меня получилось определенное впечатление, что они оба очень тяготятся создавшимся положением. Особенно болезненно переживает это, по-видимому, А.<нна> А.<ркадьевна>, которая вообще, как Вы, вероятно, знаете, особа в достаточной мере нервная. Я совершенно убежден в том, что ни у нее, ни у Г.<ригория> М.<аксимовича> не было желания Вас оскорбить, – убежден в этом в такой же мере, в какой я убежден и в том, что и с Вашей стороны не было ни малейшего желания сделать что-нибудь для А.<нны> А.<ркадьевны> неприятное. Вместе с тем у меня определенно впечатление, что ей хотелось бы восстановить прежние отношения и она только ждет какого-то примирительного жеста с Вашей стороны. Конечно, никаких советов в такого рода делах давать нельзя, да и Вы мне писали только «в порядке информации». Я тоже лишь делюсь с Вами своими чувствами по поводу этой «истории», [затронувшей] в которой обе «стороны» одинаково мне близки. Всего лучшего. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. Карпович Корректуру посылаю в отдельном пакете. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 152. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 20 июня 1945Дорогой Михаил Михайлович, Как Вы знаете, Цетлины уехали в клинику Майо, и вся работа по книге, т.<о> е.<сть> по ускорению работы, а равно и по рассылке гонораров, выпала на меня. Книга вчера разослана. Вам пока послан один экземпляр, скоро пошлю другие. (Этим занят И.<ван> И.<ванович> Ладыженский[508].) Сегодня посылаю Вам гонорар. Но я с досадой убедился, что у меня нет адресов Федотова-Уайта, Рашевского и Комарова[509]. Можно ли Вас просить послать им прилагаемые чеки? Книгу им пошлю, когда получу адреса их от Марьи Самойловны, которую я вчера запросил. Извините, что пишу очень кратко: завален работой, связанной со всем этим. Адрес Марьи Самойловны: <пропуск в тексте>. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Знаменитое «документированное письмо» наконец Коноваловым получено. Это был протокол беседы в посольстве плюс повторение уже известных соо<б>ражений. По протоколу (в завуалированном виде) «Новое русское слово» дал недавно речь Маклакова[510]. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 153. М. М. Карпович – М. А. Алданову 21–VI–45Дорогой Марк Александрович, Наши письма разошлись. Спасибо за чек. Очень надеюсь, что книга придет до моего отъезда. Вот адреса трех сотрудников (чеки я им переслал). 1) Prof. N. P. Rashevsky, University of Chicago, Chicago, Ill[511]. 2) Mr. D. N. Fedotoff White, The Westbury, 271 So. 15th Street, Philadelphia 2, Pa. 3) Dr. S. A. Komarov, S. S. Fels Fund, Med. Research Laboratory, 255 So. 17th St., Philadelphia 3, Pa[512]. Очень за Вас огорчаюсь, что Вы в такую жару должны делать всю эту скучную работу по журналу. Жалею, что отсюда не могу Вам в этом деле помочь. Сердечный привет. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 154. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 21 июня 1945Дорогой Михаил Михайлович. Сегодня получил Ваше письмо от 20-го. Оно опоздало на один день, так как Ваши экземпляры десятой книги были вчера отправлены в Кембридж. Отправляю Вам в Вермонт один из своих. Но получили ли Вы мое письмо от вчерашнего дня? В нем были четыре чека. Ведь письма, вероятно, Вам пересылаются? Керенского увижу в субботу и постараюсь на него повлиять. Ему и хочется высказаться, и почти невозможно теперь писать. По-видимому, он в июле уедет в Австралию! Коновалов наполовину обещал ответить на анкету. Я написал Маклакову длиннейшее письмо, в котором высказал свой взгляд на «визит» и, по полномочию редакции, просил его (и Мельгунова) ответить на анкету тоже. Почти не сомневаюсь, что он ничего не пришлет. А Мельгунов верно пришлет. Он мне написал – предлагает две темы: «Как большевики пришли к власти» (не очень соблазнительно) и «Декабрист Лунин» (к столетию, – соблазнительно)[513]. Сергей Петрович <Мельгунов> на тысячу процентов непримиримее Вишняка. Что до Маклакова, то его «документированное письмо» к Коновалову наконец пришло (за неделю до выхода десятой книги!). Это протокол беседы в посольстве. Вторую речь Маклакова (единственные достойные слова в этой малодостойной сцене) «Новое русское слово» на днях напечатало, – мы только просили завуалировать источник. Все же остальные речи в высшей степени бесцветны. После этого Коновалов получил от Василия Алексеевича еще небольшое письмо. Он, видимо, возмущен примечанием редакции «Русских новостей» к его статье (действительно глупым и противным) и сообщает, что эта первая статья в этой газете будет и последней. Из других писем также как будто следует, что некоторые визитеры смущены и бьют отбой. Увидим. Не знаю, что ответить Вам о Лунцах. С Григорием Максимовичем я рад был бы встретиться и в свое время ему это предложил. Как Вы знаете, он это обошел молчанием. Не скрою, однако, от Вас, что встретиться с А.<нной> А.<ркадьевной> мне теперь было бы тяжело. Я понимаю, что без нее он со мной встречаться не может. Прежние отношения едва ли могут восстановиться. Вдобавок мне на днях моя [невестка] свойственница Н. А. Зайцева сообщила, что Лунц в июле уезжает по делу в Париж. Вышло бы так, что мы возобновили бы обмен визитами именно с А.<нной> Аркадьевной! Если позволите, отложим разговор об этом до Вашего приезда в Нью-Йорк (Татьяна Марковна влияет на меня в том же смысле, что и Вы). Для чего мы нужны Анне Аркадьевне – не понимаю. Разумеется, недоброжелатель[ность]ство ко мне в скрытом виде останется у нее и в случае «примирения». Татьяне Марковне врачи рекомендуют море. Но мы еще ничего не решили. Хотелось бы поехать недалеко (чтобы не огорчать военное ведомство[514]) и в такое место, где были бы [приятные] знакомые. Пока ничего не придумали. Мы обычно уезжаем в начале августа. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет, желаем отдохнуть как следует. В книге я пока больших погрешностей не заметил. В «Истоках» нашел две-три опечатки («конфисковать» вместо многократного вида и т. п.). Отзывов еще не слышал. Хвалить нас в «Новом русском слове», вероятно, не будут. Из Парижа все еще для журнала ничего не получили. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 155. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, Vermont25–VI–45<В верхнем левом углу> О том, что я получил и переслал чек, я Вам уже писал. Послал Вам и адреса сотрудников, о к<ото>рых Вы спрашивали. Дорогой Марк Александрович, Спасибо большое за письмо и за экземпляр книжки журнала. В свое время из Кембриджа верну Вам тот экземпляр, который Вы мне прислали. Просмотрел снова весь материал и нахожу, что номер получился интересный. Есть, конечно, и неудачи. В беллетристическом отделе – изобилие «дамской» беллетристики, но и среди этих вещей есть одна хорошая – «В усадьбе»[515]. Во всяком случае, комбинация Бунина, Алданова и <Михаила> Чехова с избытком покрывает весь изъян этого отдела. Статьи Тимашева и Федотова мне опять показались превосходными. Зато «литературный» отдел мне что-то не понравился. Статья Чернова как-то клочковата и написана хуже его предыдущих статей (но материал – интересный)[516]. И Александрова, и Зензинов показались мне слабее обыкновенного[517]. Непонятны для меня восторги Владимира Михайловича <Зензинова> по поводу Бажова[518]. Признаться, я этого автора не читал, но сужу по отрывкам, которые цитирует В.<ладимир> М.<ихайлович>. Никак не могу согласиться, что «такого русского языка, кажется, не было со времен Лескова»![519] В «прошлом и настоящем» воспоминания Р.<озы> Г.<еоргиевны> Винавер совершенно бессодержательны[520] (впрочем, мы это знали, когда принимали свое решение); Аронсон довольно интересен[521]; Гиевский непомерно растянут, хотя М. О. его и сократил[522] (ни «Царь Иудейский»[523], ни Арбатов[524] не оправдывают такой длины). Статья Б. И. о <П. Б.> Струве, по-моему, очень интересна[525] – сужу как историк; не знаю, будет ли это столь же интересно широким кругам наших читателей. Симпозиум, по-моему, получился вполне приличным, несмотря на отсутствие «звезд». Будет очень печально, если мы ничего не получим от А. Ф. и от Коновалова. В «рецензиях и заметках» выделяется обстоятельная библиографическая статья Николаевского. Остальное несколько случайно – и по выбору книги, и по составу авторов[526]. От Мельгунова я уже получил письмо и тоже написал ему, что статья о Лунине была бы для нас очень подходяща. Конечно, было бы прекрасно, если бы он ответил на «анкету». Такой «голос из Парижа» весьма повысил бы ценность нашего симпозиума. Прочел, конечно, и «протокол», и статью Маклакова, а из письма А. Ф. знаю о содержании маклаковского письма (последнего) к Коновалову. Я очень рад, что В. А. все-таки вспомнил о «правах человека», но продолжаю не понимать, зачем, чтобы сказать это, надо было идти в посольство. А. Ф. пишет, что надо было «отчеканить» это в «самом недре диктатуры», но в тех условиях, в каких это произошло, эффект, по-моему, был ослаблен, а не усилен. Смущают меня также (гл.<авным> обр.<азом> в статье В. А.) всякие оговорки, характера идеологических уступок, к<ото>рыми Маклаков сопровождает свою защиту прав человека. По-моему, о «чеканности» его формулировок говорить не приходится. Спасибо, что Вы так мило отнеслись к моему «вмешательству». Рад, что Вы все-таки «не закрыли дверей». Согласен, что надо еще поговорить при свидании. Не думаю, чтобы Г.<ригорий> М.<аксимович> <Лунц> в июле мог уехать в Париж. Но, во всяком случае, семья его скоро уезжает в Lake Placid, так что с этой стороны Ваши опасения (насчет «возобновления визитов к А.<нне> А.<ркадьевне>») отпадают. Какие у Вас сведения о здоровье М. О.? Как долго он думал оставаться в клинике? Очень я за него беспокоюсь. Татьяна Николаевна и я шлем сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 156. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, Vermont29–VI–45Дорогой Марк Александрович, Получил два письма от сотрудников с утешительными известиями. 1) Тимашев свою статью кончил («Плановое хозяйство и демократия») и спрашивает, куда ее послать. Сюда ее посылать не стоит. Он мог бы прислать мне ее в Кембридж после 7го июля, когда я туда вернусь. Но если Вы думаете, что типографии надо дать материал раньше 7го, то позвоните ему (Olinville 2–7615) и скажите, чтобы он прислал статью Вам. Я ее тогда прочту уже в корректуре. Имейте в виду, что Н.<иколай> С.<ергеевич> <Тимашев>, хотя и пишет по старой орфографии, предпочитает, чтобы его статьи печатались по новой. 2) Добужинский, находящийся в Ньюпорте (Rhode Island), написал мне, что он «шлифует» свои воспоминания[527]. По-видимому, их можно получить от него очень скоро. Его смущает вопрос о перепечатке рукописи на машинке. Я ему предложил, чтобы он мне ее прислал в Кембридж, и я попрошу О.<льгу> Н.<иколаевну> Ушакову ее перепечатать. Сможем ли мы ей за это заплатить из журнальных средств? Неутешительно то, что, перечтя статью Ясного, я пришел к заключению, что с ней ничего сделать не могу. В теперешнем своем виде это абсолютно нечитаемо. Ни сократить, ни исправить это нельзя. Единственное, что можно было бы сделать, это попросить кого-нибудь, знающего предмет, заново написать статью по материалам Ясного. Но, во-первых, возьмется ли кто-нибудь это делать, а во-вторых, согласится ли автор? Что мне делать с рукописью?[528] Переписку с Ясным вел М. О. – Как долго он будет в Rochester? Пожалуйста, сообщите, т.<ак> к.<ак> у меня и к Марье Самойловне есть несколько деловых вопросов. Прочел также главы Бабкина о Павлове, и из них, в лучшем случае, удастся извлечь очень немного для нас подходящего. Жду, чтобы он мне прислал еще немного глав, заключающих первую (биографическую) часть, прежде чем сделать окончательный выбор. Судьба номера меня тревожит. На парижский материал твердо рассчитывать нельзя. А из здешних авторов большинство пока под вопросом. Неизвестно, согласится ли Вишняк писать о Хартии Объединенных Наций вместо «Великого Соблазна»? Николаевский говорил мне, что предпочел бы дать статью о Японии вместо окончания Струве, но был уклончив насчет сроков[529]. Ни Федотов, ни Денике пока ничего определенного не обещали. Не знаю, как обстоит дело со Шварцем и Черновым («Чехов и Михайловский»). Знает ли Александрова, что мы ждем от нее обзор советских журналов? Удастся ли получить что-нибудь от Керенского? Кто будет участвовать в продолжении симпозиума? Кто будет писать редакционную статью? Как видите, ряд вопросительных знаков. В мемуарном отделе есть еще воспоминания Дерюжинского[530] об Ак.<адемии> худ.<ожеств>, из которых М. О. хотел пустить небольшой отрывок[531]. Я еще не писал Заку о его второй статье – написать ли? И, наконец, не знаю, удастся ли мне приготовить свой доклад к печати. Здесь я стараюсь отдохнуть. В Кембридже с 9го июня я в течение двух месяцев буду читать два курса (из них один – новый) четыре дня подряд каждую неделю. Так что и это вопросительный знак. Насчет рецензий. 1) Вишняк предлагает написать рецензию на недавнюю книгу Финлеттера[532] (что-то об американской конституции, о ней много писали в америк.<анских> журналах). Думаю, что надо согласиться. Ваше мнение? 2) Денике говорил мне, что хотел бы написать о новой английской книге по ист.<ории> франц.<узской> революции, Томпсона[533]. Пусть пишет – как Вы думаете? 3) Ижболдин давно вызывался написать рецензию на книгу Бинштока, Шварца и Югова о сов.<етской> промышленности[534], но для этого ему надо послать экземпляр книги. Нельзя ли попросить Шварца, чтобы издательство послало экземпляр (если у нас в редакции его нет – кажется, нет) по адресу: Prof. B. S. Ischboldin, School of Commerce and Finance, Saint Louis University, Saint Louis, Missouri. 4) Вышли воспоминания покойного проф.<ессора> Чикагского у<ниверсите>та Harper’а[535] – о России (он там бывал и до, и после революции). Думаю, что согласится написать Федотов-Уайт, т.<ак> к.<ак> он ее все равно читает (получил от него на днях письмо). Попросить ли? 5) М.<ария> Е.<фимовна> Струнская намекала мне, что ей было бы приятно, если бы появилась в Н. Ж. рецензия на ее последнюю книгу – более или менее о «демократич.<еском> социализме»[536]. В ней есть главы о России. Думаю, что это мог бы хорошо сделать Тимашев. Попросить ли его это сделать? Я ей тогда напишу, чтобы она устроила посылку ему экземпляра. 6) У меня давно лежат две книги, присланные издательствами, по истории еврейства в России. Признаться, я о них забыл. Но нехорошо не давать рецензий, когда издатели присылают книги. Это мог бы сделать, думаю, В.<ладимир> И. Гроссман[537], живущий в Монтреале. Или есть кто-нибудь более подходящий в Нью-Йорке? 7) Наконец, нам надо бы отозваться на ряд новых книг о России: White[538], Stevens[539], Lauterbach[540], Snow[541]. Кого просить об этом? Далина? Денике? Зензинова? Такая сводная рецензия (в форме небольшой статьи) была бы очень интересна и полезна. 8) Я, м.<ожет> б.<ыть>, напишу, если успею, об очень интересной книге Gafenco[542] (б.<ывший> румынский министр иностр.<анных> дел и рум.<ынский> посланник в Москве) – Préliminaires de la guerre à l’est. Книга вышла в Швейцарии в 1944 г.<оду>, и у нас в библиотеке есть экземпляр, вероятно, один из немногих в Америке. Что Вы думаете об этой идее? Простите, что забросал Вас вопросами, но, м.<ожет> б.<ыть>, Вы коротко мне на них ответите. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 157. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 3 июля 1945Дорогой Михаил Михайлович, Так как мы с Мих. Ос. теперь находимся в разных городах, то я могу лишь высказать свое мнение. Я посылаю ему Ваше письмо от 29‑го и копию моего настоящего письма. Надеюсь, он Вам сам напишет. Особенных разногласий у нас нет (да и никаких нет), но, во всяком случае, Ваши голоса – решающие. С Вашей оценкой номера я почти во всем согласен. Сегодня видел нескольких человек у Фрумкиных[543]. Кажется, десятую книгу все находят интересной. Александр Федорович необычайно резко отзывался о мыслях статьи Федотова[544], обвинял его в крайней русофобии – в связи с тем, что Федотов не видит в России традиций свободы (привожу его, А. Ф., слова), – говорил, что такие статьи, как федотовская, со всем талантом Г.<еоргия> П.<етрови>ча, компрометируют и даже губят «Новый журнал». Бунина хвалят гораздо меньше, чем мы надеялись. Боюсь, что если мы поместим те два его рассказа[545], то мы его славе повредим. Конечно, мнение читателей не так уж важно, но все-таки сообщаю его Вам. Христианович, кажется, все хвалят[546]. Чехов тоже нравится по-прежнему. Тому, что говорят мне обо мне, разумеется, грош цена, – впрочем, я мало и слышал. Тимашева все хвалят чрезвычайно. До остальных статей мои собеседники еще не дошли. Но Вашу статью два человека из них читали и очень одобряют. Федотова, кроме Керенского, читал только Фрумкин. Поэтому споров в связи с гневными словами Александра Федоровича было мало. Коновалов этой статьи Г.<еоргия> П<етрови>ча не читал еще, но тоже, по его статьям в «За свободу», отзывался весьма резко: «дышит ненавистью к России». 1) Со статьей Тимашева типография, конечно, подождет. Надо, чтобы ее прочли Вы. 2) Ничего не имею против оплаты О.<льге> Н.<иколаевне> Ушаковой за переписку статьи Добужинского. 3) Относительно Ясного и Бабкина ничего не могу сказать. Решите Вы. 4) Шварцу я позвоню об Александровой, но она уехала в Итаку. 5) Вишняк мне написал письмо без единой неприятности!!! По-видимому, он не заметил вашей небольшой поправки (о «подкупательных действиях сов.<етской> власти»[547]). Его ответ вышел грубым и с этой поправкой и, вероятно, чрезвычайно раздражит парижан. В десятой книге М. В., впрочем, прочел очень немного, – быть может, неприятности еще последуют. О своей статье для 11-ой книги он мне не пишет ни слова. 6) Ал. Фед., кажется, даст нам статью, но он дал мне понять, что ему было бы неприятно, если бы редакция ему ответила. Так как он надолго уезжает, то, думаю, мы можем исполнить его желание, что бы он ни написал: наша позиция ведь известна. 7) Николаевский и мне предлагает Японию. Статья о Струве была бы интереснее. Что ответить? 8) Для симпозиума я предлагаю «визитеров», Коновалова, Мельгунова, Церетели, Берлина[548], Вейнбаума, Фрумкина, Элькина. Некоторые ведь не напишут, – половина откажется. Не могли ли бы вы попросить об ответе Панину? 9) Без статьи Зака мы вполне можем обойтись. 10) Ничего не имею против рецензий Вишняка[549], Денике, Ижболдина. О книге трех авторов скажу Шварцу. 11) Буду рад, если Вы попросите Тимашева написать о книге Струнской[550], Гросмана о тех двух, Уайта о книге Харпера[551]. Конечно, напишите о румынском министре. Сводную рецензию мог бы хорошо написать Зензинов (Далин тут едва ли удобен). Или Гольденвейзер? Он пишет интересно, но длинно. 12) Если Вы можете приготовить доклад об эмиграции, это будет прекрасно. Доклад очень нужен. 13) Думаю, что говорить о нашей статье к симпозиуму преждевременно. Все равно ее нельзя писать ДО получения ответов. Вот всё. Надеюсь, Вы отдыхаете как следует. Мы с Т. М. шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 158. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.9–VII–45.Дорогой Марк Александрович, В субботу вечером вернулся в Кембридж, сегодня уже читал лекции. Жары особенной сейчас нет, и чувствую я себя бодро. Получил письмо от Вишняка, который согласился написать о Сан-Франциско[552]. Обещает предоставить рукопись не позднее 7го августа, но очень просит прислать ему корректуру, чтобы он мог хотя бы за 1½ месяца до выхода журнала внести поправки и дополнения. Думаю, что эту его просьбу мы можем и должны исполнить. Мысли о «Великом Соблазне» он не оставляет, но хочет отложить эту статью до 12ой книжки. Уверяет, что не будет ни повторения, ни нежелательной полемики. Прислали мне рецензию на книгу Финлеттера, которую пересылаю Вам. Мне она кажется вполне приемлемой. Напоминаю Вам, кстати, что у нас уже есть другая рецензия Вишняка на книгу Тревирануса[553], не попавшая в эту книгу. Т.<ак> к.<ак> у нас бывали случаи помещения двух рецензий того же автора, то, думаю, мы можем поместить обе его рецензии в 11ой книжке. М.<ежду> пр.<очим>, Вишняк пишет, что он прочел всю 10-ую книжку и считает ее «очень интересной, кроме беллетристики, следующей за Алдановым»[554], но возражает против «превращения толстого журнала в сборник заметок». Истинный смысл этого его замечания я не вполне понимаю. По-видимому, он недоволен небольшим размером большого количества статей. Тимашев прислал мне свою статью – я ее еще не успел прочесть. Как только прочту, перешлю Вам. Николаевского в Вермонте я не видел, т.<ак> к.<ак> он задержался в Нью-Йорке. Он пишет, что статья о Японии почти готова и он нам ее даст в июле. Затем он пишет еще об обзоре сов.<етских> исторических журналов, к<ото>рый он собирается писать совместно с Грегуаром[555]. По-моему, это очень хорошая мысль. Кажется, он об этом с Вами говорил. Получил письмо от М. О. – написанное за него М. С. (это меня всегда тревожит, т.<ак> к.<ак> я воспринимаю это как показатель того, что сам М. О. чувствует себя не очень хорошо). Он тоже не знает, что делать с Ясным. Предлагает попросить самого автора сократить статью, указав ему максимальный размер. Но дело в том, что беда не только в длине статьи, но и в способе изложения. Между тем, как М. О. сам правильно указывает, «такое обращение к автору создаст для нас уже некоторое моральное обязательство печатать статью». Я бы все-таки стоял за то, чтобы хотя бы проконсультировать<ся у> Шварца. О еврейских книгах он предлагает просить рецензии не у Гроссмана, а у Робинзона[556], как у более квалифицированного автора. Ничего не имею против, но не знаю, как снестись с Робинзоном, и не знаю, интересуется ли он историей русских евреев. Свежую рецензию на книгу о России он предложил дать Денике, но Денике мы уже просили о статье, и он сам предлагал другую рецензию. Зензинов же ничем другим для этого номера не занят. М. О. спрашивает также, написать ли Чернову. Я думаю, что лучше написать, причем лично мне «Чехов и Михайловский» улыбается больше, чем статья о «новой интерпретации марксизма в Сов.<етской> России». Вот, кажется, и всё. Шлю Вам сердечный привет. Кланяйтесь Татьяне Марковне. Искренно Ваш М. Карпович P. S. Только здесь прочел отзывы о 10ой кн. в Н. Р. Сл. Вейнбаум написал кисловато и не очень убедительно[557]. Аронсон о художественной части написал, по-моему, много лучше[558]. Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 159. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.11–VII–45Дорогой Марк Александрович, Посылаю Вам статью Тимашева. Она показалась мне менее удачной, чем его предыдущие статьи. Местами элементарна, изложение скучноватое. Но – по существу статья дельная, и есть интересные мысли. Думаю, что нам не следует от нее отказываться. Он согласен на сокращения. Я наметил к выпуску рассуждение о газах в сосуде на первой стр.<анице>. Если Вы и М. О. наметите еще сокращений, статья выиграет. Кое-где я сделал небольшие стилистические изменения, на что тоже имею разрешение автора. Не имею времени переправить старую орфографию на новую, но Н.<иколай> С.<ергеевич> <Тимашев> просил, чтобы его статьи печатались по новой. А. Ф. написал мне, что он, м.<ожет> б.<ыть>, уедет уже 20го июля. Возможно, что я постараюсь приехать в Нью-Йорк, чтобы с ним повидаться. Но если мне и удастся это сделать, то не раньше 19го и, вероятно, только на один вечер. Шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 160. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 17 июля <1945>Дорогой Михаил Михайлович. Вчера написал Вам открытку. Вечером у меня был Коновалов и прочел мне прилагаемый ответ на анкету. Он так и сказал, что это лишь «сырой материал», написанный им в бессонные ночи – он совсем больше не спит, – и что он предоставляет нам право сократить, отделать и т. д. Я обещал, что это сделаю. Собственно, он просил меня заняться этим ДО отправки Вам (ему перед Вами и Цетлиным неловко из‑за формы его ответа), но я думаю, что могу послать Вам рукопись его без перемен. Конечно, в ней есть длинноты, совершенно ненужные связующие фразы и т. д., но это все отпадет, и получится недурной, хотя и слишком длинный, ответ на анкету, – вдобавок довольно персональный: радикализм с налетом «империализма», отмеченный его личными чертами корректности и джентльменства. Видно, А.<лександр> Ив.<анович> <Коновалов> все точно опасается, что мы не поместим. Если Вы в письме ко мне похвалите его ответ, он будет страшно доволен. Мне не очень хотелось бы утомлять Мих. Ос. еще и чтением этого: я ему сегодня посылаю статьи Тимашева, Авьерино и полученный плохой и длинный рассказ Тэффи[559], по-моему, нам не подходящий. Решите сами, посылать ли ему еще Коновалова. Это ведь только анкета, за которую редакция не отвечает. Если Вы решите ему не посылать, верните мне. Я сокращу и выправлю до переписки на машине. Шварц предлагает статью о «Большой Волге»[560]. Из Парижа, кроме Тэффи, я еще не получил ничего! У меня что-то расшатались нервы. Готовый отрывок «Истоков» очень плох, и я решил все переписать еще раз. Три главы уже переписал и ими тоже очень недоволен. С беллетристикой у нас дело обстоит неважно. Чехов хорош, но отрывок маленький и все-таки хуже прежних, «Царя Давида» Зайцева еще нет. Есть два рассказа Бунина… Где они, кстати? Не у Вас ли? Вероятно, у Мих. Ос. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 161. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.18–VII–45Дорогой Марк Александрович, Спасибо за открытку. Уже знал от А. Ф., с которым говорил по телефону, о том, что отъезд их отложен. Рассчитываю повидаться с ним позднее – либо в Коннектикуте, куда меня зовут Струнские, либо в Нью-Йорке. Очень рад, что А.<лександр> И.<ванович> Коновалов написал отзыв на анкету. Вполне согласен с Вами, что мы должны его напечатать независимо от размера. Получил и Ваше письмо от 12го. С благодарностью возвращаю Вам письмо Вишняка. Будет отлично, если А. Ф. даст нам и статью, и воспоминания. Единственное, что меня смущает насчет его статьи, это то, что он может не удержаться от соблазна внутрижурнальной полемики. Я по существу не так решительно против нее настроен, как Вы. Но если мы позволим эту полемику А. Ф., у нас не будет оснований отказывать в праве на нее другим – и в первую очередь М. В-чу. Боюсь также, что раз навсегда решить, что мы не будем помещать статей М. В. на русские темы, мы не можем. Каковы бы ни были особенности его тона, существо его взглядов не настолько далеко от редакционных, чтобы мы могли решительно от него отмежеваться. Резкая реакция бывает и не на его статьи: недавний пример – реакция А. Ф. и А.<лександра> И.<вановича> <Коновалова> (и, м.<ожет> б.<ыть>, еще и других) на статью Федотова. Буду Вам очень благодарен, если Вы спросите Робинзона, согласится ли он написать рецензию на две американских книги по истории русского еврейства (Levitats[561] и Greenberg[562]), и дать мне знать об его ответе, чтобы я мог послать ему книги (если их у него нет). Предложение Маклакова очень соблазнительно[563]. Конечно, надо постараться напечатать главы из его думских воспоминаний. Печатая большими отрывками, мы можем поместить довольно много, если не всё. Пишет В. А. прекрасно и всегда интересно. Наконец, и политически очень желательно появление его воспоминаний на страницах Н. Ж. Это должно ослабить эффект его «разрыва» с эмиграцией. Буду Вам благодарен за присылку его письма. Спасибо, что сказали Шварцу насчет отправки книги Ижболдину. Всего лучшего Вам и Татьяне Марковне. Сердечно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 162. М. М. Карпович – М. А. Алданову 20–VII–45Дорогой Марк Александрович, Пишу Вам из Вермонта, куда я приехал на несколько дней. Привез сюда с собою рукопись А.<лександра> И.<вановича> <Коновалова> и здесь ее прочел. Передайте, пожалуйста, А.<лександру> И.<вановичу>, что я очень рад, что он согласился принять участие в симпозиуме. Для нас, по моему убеждению, очень важно, чтобы и его голос раздался в этой дружеской дискуссии. Как надо было ожидать, то, что он говорит, сказано в надлежащем тоне, и, хотя я с ним не во всем согласен, считаю, что к вопросу он подошел с той широтой и той объективностью, которых вопросы эти заслуживают. Думаю только, что ответ его надо значительно сократить. Помимо тех лишних «переходных» фраз, о которых Вы говорите в своем письме, он слишком подробно цитирует документы, бо́льшая часть к<ото>рых уже была напечатана. Вся эта часть – до того, как он переходит к изложению своей точки зрения, может быть значительно сокращена. Несколько смущает меня тирада на стр.<аницах> 9–10 с осуждением «близорукой публицистики», где, очевидно, имеются в виду Федотов, Далин, Вишняк. В ней имеются довольно резкие выражения, и, м.<ожет> б.<ыть>, лучше всего было бы это смягчить. Думаю, что М. О. можно этой рукописи не посылать. А что такое статья Ав<ь>ерино? Жаль, что Тэффи прислала неудачный рассказ. Шварц о «большой Волге» может получиться интересно. Рассказов Бунина у меня нет. Я их тогда же оставил у М. О. Я не изменил своего мнения относительно нежелательности их публикования. Огорчен Вашим сообщением, что у Вас расшатались нервы. Вероятно, Вам надо куда-нибудь поехать отдохнуть. В то, чтобы у Вас мог получиться «очень плохой» отрывок, я не верю. Уверен, что дадите нам главы, которые будут на высоте предыдущих, – а о них Вы мое мнение знаете. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш М. Карпович Я вернусь в Cambridge в воскресенье вечером. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 163. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.26–VII–45Дорогой Марк Александрович, Возвращаю Вам с благодарностью письмо В. А. Маклакова. Он прав: нового в нем мало, но все же оно интересно, поскольку делает ясным психологические мотивы действий самого В. А. Письмо не меняет ни моего отношения лично к В. А., ни моей политической оценки его позиции. В сущности, о политике или, по крайней мере, о политической логике здесь говорить трудно. До того преобладают «эмоции». Во всяком случае, трудно согласовать то, что пишет сам В. А., с той оценкой политического значения его шага, которое дает А. Ф. Только что прочел о победе «трудовиков» в Англии[564]. Признаться, такого результата я не ожидал. Не думаю, чтобы это означало катастрофу или даже какие-нибудь резкие перемены во внутренней и внешней политике Англии. Но все же считаю, что это не очень приятная перемена. Вопреки распространенному мнению, думаю, что Черчилль был еще нужен во главе правительства. Думаю также, что путь «трудового» правительства будет усыпан скорее терниями, чем лаврами. Для них, может быть, было бы лучше сейчас не [одержать] иметь такого большого успеха. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Искренно Ваш М. Карпович Сегодня уезжаю до воскресенья в Вермонт. М.<ожет> б.<ыть>, увижу там опять Николаевского. Он говорит (я его видел неделю тому назад), что статья о Японии, в сущности, готова, но он ждет конца потсдамского <Возможно, письмо не закончено> Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 164. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.1–VIII–45Дорогой Марк Александрович, По просьбе М. О. пересылаю Вам рукописи Аронсона и Тимова[565]. Мы с ним оба считаем, что первый довольно интересен, а второй неудачен и для нас неподходящ. Ждем Вашего заключения. В рукописи Аронсона я наметил кое-какие стилистические изменения. М. О. прислал мне еще то, что Вы, очевидно, уже читали. Рассказ Тэффи – плохой и скучный (помнится, и Вы его не одобрили). Начало романа Яновского более общедоступно, чем его прежние вещи, но зато и менее оригинально. Почти вульгарно. Я не в восторге. И к тому же напечатать начало романа, на этот раз с определенной и даже «авантюрной» фабулой, значит ангажироваться и на продолжение. Не страшновато ли?[566] Авьерино – из этих обрывков что-то можно сделать, но кто этим займется? Едва ли М. О. может это взять на себя? Денике предлагает рецензию на Бармина[567], что, я думаю, очень хорошо, и статью общего характера по поводу перемены курса америк.<анских> коммунистов. Обещает не повторять то, что уже писал в Соц.<иалистическом> вестнике. Зензинов согласился написать свежую рецензию о новых американских книгах о России. Николаевский ждет окончания Потсдамской конференции, чтобы, если нужно, приписать постскрипт, но уже готовит статью о Японии. Панина отказалась участвовать в симпозиуме – решительно не хочет публично выступать по этому вопросу. Бабкин обещает прислать главы о политич.<еских> взглядах Павлова и его отношениях с сов.<етской> властью. М.<ожет> б.<ыть>, это будет и интереснее других глав[568]. Не нужно ли нам дать рецензию на новую книгу Далина? Очень уж мы его обижаем. Я мог бы попробовать попросить Флоринского[569] это для нас сделать. Сам я уже написал рецензию для N. Y. Times Book Review[570]. Попробую переделать свой доклад в недалеком будущем. А как обстоит дело со статьей Керенского? Николаевский предлагает еще другую статью – о роли церкви во внешней политике большевиков. Это злободневно и интересно, но можем ли мы поместить две его статьи в одной книжке? Он тоже обещает не повторять то, что уже писал в Соц.<иалистическом> вестнике. Говорит, что у него подобран интересный материал. Что ему сказать, когда я опять его увижу? Если Вы не писали Робинсону о рецензии, я могу написать ему сам. Я теперь получил его адрес. Вот, кажется, всё. Рад, что Вы отдыхаете вне города. Как себя чувствуете? Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичОгорчен резкостью статей о Маклакове в последней книжке «За свободу»[571]. Да и Федотову лучше было не называть Бенеша преступником[572]. Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 165. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 4 августа 1945Дорогой Михаил Михайлович. Простите, что долго Вам не писал. Мы находимся в маленькой глухой деревне на океане. К сожалению, один солнечный день приходится на два пасмурных. Т. М. купается в море каждый день. Я не люблю море, но тоже изредка купаюсь. Публика здесь почти исключительно американская, отель в трех милях от деревни. Может быть, мы переедем в Кэп Код[573] или в другое место. Хорошо ли отдохнули Вы? Я был занят до сих пор корректурами моего небольшого романа (, – назывался по-русски «Могила воина»), который осенью выходит у Скрибнера[574]. Ни на малейший успех его надеяться нельзя, да он и не заслуживает успеха[575]. Александр Иванович <Коновалов> был очень доволен Вашим письмом, но своим ответом на анкету он недоволен и хочет все переделать! Кстати, я получил новое письмо от Маклакова, послал его Коновалову с просьбой передать сначала Александру Федоровичу, а потом Вам. По-видимому, визитеры «раскололись», и Вас. Алексеевич признает, что гора родила мышь. Получил письма и от Бунина. Он хвалит Чехова, «Истоки», статьи и ужасно ругает Сирина и Яновского (он прочел уже книги 4–9, а десятой еще не получил; первых трех мы ему не послали, так как они распроданы; теперь распродана и четвертая). Марья Самойловна переслала мне письмо Шуба, который чрезвычайно хвалит Вас, Тимашева и Федотова. Шуб предлагает нам что-то Юрьевского[576], но, по-моему, мы решительно должны от этого отказаться: П.<авел> Берлин писал Соловейчику и другим, что Юрьевский вел себя при немцах так, что он, Берлин, Церетели и еще кто-то перестали с ним раскланиваться. Может быть, это и недостоверно, но об этом в Нью-Йорке знают, и мы могли бы скомпрометировать журнал. В сомнении лучше воздержаться. Михаилу Осиповичу понравилась новая вещь, данная нам Яновским. Я ничего не имею против ее помещения. А Вы? М. Ос. должен был Вам ее переслать. Беллетристики у нас мало. Думаю, что мы не можем не напечатать Бунина, и потому, что лучше нет, и потому, что он уже на нас обижен. Если хотите, я пошлю Вам его письма, – они сейчас у Мих. Ос. За мной остановки не будет. Отрывок «Истоков» почти готов, хотя и очень плох. За Маркса мне оторвут голову эс-деки (хотя ничего оскорбительного нет — напротив)[577]. Шуб, говорят, уже очень на меня гневается за народовольцев[578]. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Полонский прислал довольно интересную статью пушкиниста Шика «Гоголь в Ницце»[579]. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 166. М. М. Карпович – М. А. Алданову 7–VIII–45Дорогой Марк Александрович, Наши с Вами письма разошлись. Не возражаю против помещения Яновского, если, как пишет М. О., можно напечатать отрывки, не ангажируясь насчет дальнейшего, и если можно кое-что выпустить. Скрепя сердце, согласен и на помещение рассказов Бунина, хотя продолжаю думать, что славы они ему не прибавят[580]. В комбинации с Яновским заряд получится очень крепким – но что же делать, если у наших писателей сделался такой esprit mal tourné?[581] Вы правы, лучшей беллетристики нет. Вопреки Вам я очень надеюсь на «Истоки». Эс-деков я не боялся бы. Не понимаю, признаться, почему кто-нибудь на Вас может «гневаться» за народовольцев. Что же им нужно? Иконы, и притом лубочного характера? А мне вот мое историческое чутье (м.<ожет> б.<ыть>, и ошибочное) говорит, что народовольцы в жизни были именно такие, как у Вас. И вся напряженность этой исторической трагедии именно в том, что вот такие молодые люди и молодые девушки, так говорившие, так проводившие время, делали такое страшное дело. Думаю, что Вы слишком пессимистичны и насчет «Могилы воина». Я люблю эту Вашу вещь. Как же у нас обстоит дело с анкетой? Кто в ней примет участие кроме Коновалова? И как насчет статьи Керенского? Я только что получил от него письмо, где он о статье еще пишет условно. Ссылается на трудные условия жизни, на невозможность «стучать на машинке» из‑за спины (нельзя ли было бы организовать для него диктовку статьи?). Кончает так: «Напишу ли – не знаю. Но если напишу, то никаких условий не ставлю. Можете в этой же книге меня разносить». Лично я подобного желания совершенно не имею. Очень надеюсь, что Вам удастся отдохнуть и привести в порядок свои нервы, на которые Вы жаловались. Сам я переношу летний семестр очень легко. Во-первых, я очень хорошо отдохнул за 2 недели в Вермонте. Во-вторых, я продолжаю туда ездить каждую неделю на длинный week-end – выезжаю в четверг часа в 4 и возвращаюсь в воскресенье к вечеру. Это очень мне помогает. <Вот?> и теперь. Надеюсь получить от Николаевского «Японию» (я согласен с М. О., что двух статей Ник.<олаевского> в одной книжке нам лучше не печатать) и поторопить Федотова с его статьей (было бы очень хорошо, если бы А. Ф. дал статью в той же книжке – тогда у нас были бы представлены оба фланга, и было бы по крайней мере две ярких, боевых статьи). С интересом жду письма Маклакова. Интересно было бы прочесть и письма Бунина. Насчет Юрьевского Вы правы – раз были такие слухи. Читал в Н. Р. Сл., что в Париже изъяли из обращения кое-какие русские книги[582]. Как бы не изъяли и Н. Ж. – по доносу «советских патриотов»! Или Вы думаете, до этого все-таки не дойдет? Ну вот пока, кажется, всё. Шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет. Искренно Ваш М. Карпович <На полях слева> P. S. Что мне делать с рукописью Яновского? Переслать Вам для типографии или М. О. для отбора? По просьбе М. О. посылаю ему Авьерино и оставляю у себя Тэффи. <На полях 1‑й стр., слева> Сегодня пришло письмо от Арсения <Потапова (Карповича?)> из Франции. Он был несколько раз в Париже, был у Полонских, даже ночевал у них, но, к сожалению, в письме (очень коротком) ничего о них не пишет. <На полях 2‑й стр., слева> Я писал, кажется, Вам, что хорошо было бы дать рецензию на книгу Далина. Не подойдет ли для этой цели Гольденвейзер? Очень рад получению статьи Шика. Не можем ли мы пустить ее в этом же номере? Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 167. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 7 августа 1945Дорогой Михаил Михайлович. Наши письма скрестились. Надеюсь, Вы получили мое? Я не уверен в том, что почта, отправляемая из нашего отеля с оказией (когда хозяин едет в город), доходит. Насчет Тэффи я с Вами согласен. По секрету (не люблю ругать беллетристов), мне весьма мало нравится и Яновский. Думаю, что мы могли бы напечатать его главы лишь без малейшего обязательства печатать остальное. Авьерино как-нибудь отделаем. М.<ожет> б.<ыть>, опять согласится это сделать Зензинов? Я рад, что он (Вл.<адимир> Мих.<айлович>) согласился написать рецензию. Ничего не имею против рецензии Денике о книге Бармина. Аронсон интересен. Рассказ Тимова в художественном отношении беспомощен, – вероятно, это первый опыт? Бабкину буду рад. Керенский мне в Нью-Йорке почти обещал две статьи. Но в сегодня полученном мною от него письме он ничего об этом не пишет. Статья Николаевского о церкви в «Соц.<иалистическом> вестнике» была чрезвычайно интересна. Тем не менее (это совершенно конфиденциально) она меня смущает. Бор. Иванович, хотя и сын священника, человек совершенно неверующий, – а о церкви (не по общему, конечно, правилу, а в нынешней обстановке) лучше, думаю, было бы писать верующим людям: уж очень это больной и мучающий людей вопрос. Со всем тем, я не возражаю, – решите это Вы сами[583]. Но тогда, пожалуйста, попросите его воздержаться от резкостей в отношении патриарха и даже Вениамина, которого Бор. Ив., кажется, считает чуть ли не агентом ГПУ[584]. Было бы хорошо, если бы Флоринский написал о книге Далина. Но ругать ее не хотелось бы, именно потому, что «мы его обижаем». Робинсону я два раза звонил, – никто не ответил. Если Вы знаете его адрес, напишите. Меня тоже раздражает тон «За свободу». Посылаю Вам письма Маклакова и Бунина, к<ото>рый, как Вы видите, уже на нас сердится. Пожалуйста, верните, но не сейчас, так как мы, б.<ыть> м.<ожет>, уедем скоро. Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Я сегодня получил письмо от Полонского. Арсений Михайлович <Потапов (Карпович?)> жил у них и теперь часто у них бывает, – они от него по-прежнему в восторге. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 168. М. М. Карпович – М. А. Алданову <Август 1945>[585]Дорогой Марк Александрович, Посылаю Вам статью Вишняка, которую я получил сегодня, сегодня же и прочел и кое-где исправил (т.<о> е.<сть> внес чисто стилистические поправки). Статья мне очень понравилась. Она написана живо и интересно и по существу не вызывает с моей стороны никаких серьезных возражений. Не возражаю я и против полемики с передовиком Н. Р. Слова[586], Нольде[587], и Михайловым (Вернером)[588] (из Нов.<ого> пути[589]). Боюсь, что Николаевский теперь захочет переделывать свою статью о Японии в связи с объявлением войны Россией. Какие события! Я все-таки подавлен атомной бомбой, т.<о> е.<сть> тем, что ее применили впервые американцы. Подумайте, что бы писалось и говорилось, если бы немцы ее изобрели и пустили в ход раньше! Шлю Вам сердечный привет и прошу кланяться Татьяне Марковне. Ваш М. Карпович Вишняк опять убедительно просит прислать ему корректуру. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 169. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 12 августа 1945Дорогой Михаил Михайлович. Сердечно Вам благодарен за слова об «Истоках», – они мне чрезвычайно приятны. Я думаю, что гневаться на меня за изображение народовольцев в 10-ой книге или Маркса в 11-ой действительно несправедливо. Но эти люди кое для кого иконы, и тут ничего не поделаешь. Я прочел статью Вишняка, она, в самом деле, хороша. Не имея под рукой второй книги журнала, не знаю, на кого он в ней сердится. Если на Керенского, то лучше бы это опустить ввиду обидчивости А. Ф-ча. Кроме ответа Коновалова я получил длиннейшее «открытое письмо» к визитерам Мельгунова (ненапечатанное), из которого он просит нас сделать ответ на анкету. Что же, по-моему, это можно? В нем 30 страниц, из которых мы сделаем пять, опустив слишком резкие и грубые места[590]. Он прислал мне и интереснейшее письмо, в котором говорит, что во всем со мной согласен. Но я с его «открытым письмом» никак согласиться не могу. Элькин отказывается ответить на анкету, ссылаясь на то, что «в Париже всё (?) испакостили (?!)». К сожалению, мой отрывок «Истоков» не только плох, но и очень длинен (больше ста страниц). Правда, другие вещи в отделе беллетристики коротки. Чехов, Бунин, Яновский, – если М. О. берет только часть его, как он мне пишет. Полонский прислал, наконец, «Царя Давида» Зайцева. Он меня очень разочаровал: не лучше Тэффи, но значительно короче. Не напечатать его в 11-ой книге мы не можем: это вещь почти нами «заказанная»[591]. В общем, таким образом, беллетристическим отделом этой книги нам хвастать не придется. Однако все пять вещей вместе не превысят обычного размера нашего беллетристического отдела: страниц 190. Мне пишут, что в Париже «Новый журнал» производит сенсацию, – книги рвут из рук. Может быть, и правда: люди изголодались по свободному слову. Ваше опасение, что нас могут запретить по доносу, надеюсь, все же не оправдается. Правительству будет неловко запретить книги, выходящие в С.<оединенных> Штатах. Более вероятно, что магазины побоятся их продавать. Мельгунов мне сообщает, что парижские магазины не решаются продавать его книгу о золотом ключе к октябрьской революции[592]. Нам необходима небольшая статья об атомной бомбе, – которой я совершенно потрясен. Думаю, страниц пять-шесть? Если попросить Делевского, он напишет очень длинно. Кроме того, он еще раньше будет писать о том же в «Н. Р. Слове». Если Вы не видите лучшего кандидата, я мог бы написать[593]. Устройства бомбы я не могу понять. Но это знают человек десять в мире. Мои сведения о разложении атома останавливаются на 1939 годе. Тогда надо было бы говорить не только о физико-химической стороне дела, но и социологических последствиях – невероятных и необозримых. Не обойтись и без чистой политики. Я подписал бы своей настоящей фамилией, которой подписывал все свои работы по химии[594]. Завтра выяснится, останемся ли мы тут или переезжаем. Т. М. и я шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 170. М. М. Карпович – М. А. Алданову[595] 29–VIII–45Дорогой Марк Александрович. Думаю, что Вы уже вернулись в Нью-Йорк. Знаю, что и Цетлины должны были вернуться еще на прошлой неделе, но пока ничего от них из Нью-Йорка не имел. Не можете ли написать мне, приехали ли они тогда, когда собирались, и в каком состоянии вернулся М. О.? Пересылаю Вам рецензию на книгу Струнской, присланную Тимашевым. На днях послал Добужинскому перепечатанные на машинке главы из его «Встреч с писателями и поэтами» – те главы, к<ото>рые мне показались для нас подходящими. Их пять: Вяч. Иванов, Сологуб, Ремизов, Кузмин, Блок. Все очень короткие. Вместе составляют нечто целое. Просил Мстислава Валериановича <Добужинского> по исправлении переслать Вам. Федотов почти кончил статью, обещал на днях прислать мне сюда рукопись, я ее дам Ушаковой для перепечатки. Надеюсь, что это будет готово к моему отъезду в Нью-Йорк (вероятно, 7го сентября). Николаевский уехал в Нью-Йорк, так и не дав мне статьи о Японии. Не напомните ли ему? Напишу напоминание Денике – о статье и о рецензии. Зензинов и Гольденвейзер готовят свои рецензии (первый о новых амер.<иканских> книгах о сов.<етской> России, второй – о последней книге Далина). Керенский все еще пишет о том, что, может быть, даст нам статью. Как обстоит дело со статьями Шварца (о «большой Волге»), Александровой (обзор советских журналов), Чернова (Чехов и Михайловский)? И что же мы будем делать с продолжением симпозиума, если ничего не получим из Европы и здесь у нас останется только один Коновалов? За мною статья, рецензии и некролог (небольшой) гр.<афа> П.<авла> Н.<иколаевича> Игнатьева. До начала своего отпуска (после 1го сент.<ября>) я ни за что приняться не смогу. Насчет статьи я колеблюсь. Моя «Эмиграция и культура» принадлежит Фонду[596], и Б. И. мне говорил, что они хотят ее издать в форме брошюры вместе с юбилейными материалами о фонде. Я так и не понял, помешает ли этому или не помешает ее предварительное появление в журнале[597]. Это надо еще выяснить. С другой стороны, как будто бы надо будет писать и политическую статью – уж очень много больших событий произошло и много проблем накопилось. На обе статьи меня не хватит. Все это нам придется обсудить и окончательно решить во время моего пребывания в Нью-Йорке. Надеюсь, что М. О. будет чувствовать себя достаточно хорошо и что мы сможем обсудить журнальные дела втроем. Вот, кажется, всё. Шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 171. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 29 августа 1945Дорогой Михаил Михайлович. Мы вернулись в Нью-Йорк позавчера. Мих. Осиповича застали в больнице. Но сейчас ему лучше. Я вчера получил два хороших рассказа Бунина, вполне вдобавок пристойных (только одно считающееся непристойным слово). Тогда всё пока в порядке. Дадим их в 11-ую книгу. Они очень невелики. Бор. Иванович мне сказал, что Рабинович хочет написать об атомной бомбе. Я очень этому рад. Конечно, пусть он и пишет. А я не буду отрываться от «Истоков». Я уже писал Вам, что «Царь Давид» Зайцева чрезвычайно меня разочаровал. Но я надеюсь, что Вы не будете возражать против помещения этого рассказа: он почти заказан нами, и имя у Зайцева прекрасное, и он жестоко обиделся бы на нас и взял бы наверное назад свою другую вещь, которая, надо думать, будет лучше. Очень прошу Вас согласиться на помещение «Царя Давида». М. Ос. тоже согласился, хотя ему эта вещь нравится еще меньше, чем мне. Все же мы помещали в «Новом журнале» вещи слабее. Зайцев – очень талантливый человек. Согласно всем нашим прецедентам, я представлю Вам и М. Ос-чу очередной отрывок «Истоков» уже в наборе, правда? В рукописи у меня из‑за бесчисленных наклеек ничего разобрать нельзя. Для сокращения некоторые главы, не совершенно необходимые для чтения в журнале, закрою точками, как делал всегда. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Я сегодня завтракал с Ал. Фед. Он все еще не знает, напишет ли статью. Видно, ему очень хочется – и очень трудно. Не удивл.<яйтесь> новой орф.<ографии>, – пишу на чужой машинке: моя в починке. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 172. М. М. Карпович – М. А. Алданову[1306] 6–IX–45Дорогой Марк Александрович. Я приеду в Нью-Йорк в субботу к часу дня. Остановлюсь у Терентьевых[598] (apt 23, 509 W 122 St.). Если можно, позвоните мне туда по телефону в 1.30 или в 2 (телефон Cathedral 8–8060, apartment 23), чтобы сговориться о времени и месте встречи. М.<ожет> б.<ыть>, Вы выясните, когда для М. О. было бы удобно, чтобы мы к нему пришли. Предоставляю вам обоим выбор времени. Привет Вам и Т. М. До скорого свидания. Ваш М. К. Конечно, я за помещение рассказов Бунина и Зайцева. Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 173. М. М. Карпович – М. А. Алданову[1307] 13–IX–45Дорогой Марк Александрович. Сегодня получил статью Федотова. Прочел ее с огромным интересом. Как всегда, она блестяще написана. В ней много интересных и правильных мыслей, но столь же много и вызывающих сомнение парадоксов. С рядом его исторических утверждений я решительно не согласен. Но, конечно, это нисколько не отражается на моем редакторском мнении о статье. Конечно, ее надо поместить – и я даже ничего бы не менял, никаких резкостей. На стр.<анице> 1ой у Федотова говорится о семи месяцах демократич.<еского> режима в России. По моему счету выходит восемь[599]. На стр.<анице> 20й. «Сговор монархии с дворянством предоставлял единственную возможность ограничения политической свободы». Я не понимаю смысла этой фразы. Думаю, что «ограничение» – опечатка[600]. На стр.<анице> 32. «моск.<овский> человек должен встретить в своем новом товарище … такую же силу и веру в идеал свободы, какую он сам переживает или переживал, в идеал коммунизма». Это грамматически неправильно или, во всяком случае, неуклюже. «Такую же силу веры в идеал свободы, как та, которую он переживает по отношению к идеалу коммунизма» или еще лучше: «как та, с которой он верил, или верит в идеал коммунизма»[601]. Нельзя ли снестись с Г.<еоргием> П.<етровичем> по телефону насчет этих мер? Всего лучшего. Ваш М. Карпович P. S. Вчера В.<ладимир> В.<ладимирович> Набоков, встретив Татьяну Николаевну на улице, просил передать мне, что у него есть для нас русское стихотворение. Обещал на днях мне прислать или занести. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 174. М. М. Карпович – М. А. Алданову[602] West Wardsboro, VTДорогой Марк Александрович. В среду 26го я буду в Нью-Йорке проездом в Princeton, куда я еду прочесть несколько лекций о России. Т.<ак> к.<ак> у меня будет некоторое время между поездами, то я хотел бы повидать Вас и М. О. Нельзя ли это устроить часов в 5 с тем, чтобы я мог освободиться к 6.30, т.<ак> к.<ак> мой поезд в Princeton отходит в 7 ч. с Pennsylvania Station? Может быть, Вы могли бы послать мне Special Delivery или телеграмму в Кембридж, где я буду во вторник 25го. Сердечный привет Вам и Т. М. от нас обоих. Ваш М. К.Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945. № 175. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 22 сентября 1945Дорогой Михаил Михайлович. Я прочел Михаилу Осиповичу Ваше письмо, и мы оба с Вами совершенно согласны. Согласны и не печатать совсем статью Берлина, и напечатать ее (в 12 книге) с указанными Вами сокращениями. Решите сами[603]. Но в обоих случаях, пожалуйста, напишите ему эйр-мэйл. Вы с ним незнакомы, и Вам поэтому удобнее. Для того, чтобы Вам было легче указать страницы, возвращаем Вам Ваше письмо. Его зовут Павел Абрамович. Адрес: <пропуск в тексте> Бунин, Зайцев и Чехов уже набраны, – хотите ли Вы читать первую корректуру или вторую? «Истоки», статья Вишняка уже почти целиком набраны. «Истоки» пошлю в гранках Вам, а статью В.<ишняка> ему. Яновский согласен на то, чтобы мы напечатали только этот отрывок со смягченьями (кажется, – с ним говорил М. О.), и не в ближайшей, а в следующей книге (в оригинале ошибочно: книгой. – С. П.). Если Вы решите совсем не печатать статью Берлина, то, думаю, лучше сослаться (с комплиментами) на то, что она задела бы национальное чувство читателей. Это и верно. А он сам в своих умных и интересных письмах Зензинову, Вишняку и др.<угим> говорит, что их статьи задевают национальное чувство советских людей и потому достигают результата, прямо противоположного желаемому. Шлем Вам и Т. Н. самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 176. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 29 сентября 1945Дорогой Михаил Михайлович. Просьба к Вам. По случаю 75-летия Бунина мы устраиваем сбор денег в его пользу. Разошлем тысячу писем и всем жертвователям будем давать «роскошное нумерованное издание» какого-либо из его последних маленьких рассказов. Воззвание, как предполагается, подпишут: Вы, Керенский, Цетлин, Вейнбаум, Добужинский, Коновалов, Толстая, еще два-три человека и я. Согласны ли Вы дать подпись? Мы, вероятно, тогда пошлем Вам, как и всем, для подписи один экземпляр, а затем напечатаем клише воззвания с подписями[604]. Сегодня я получил статью Федотова. Не скрою, я от нее «в ужасе». Три четверти в ней правда, но четвертая четверть все портит (если даже остальное – правда своевременная). Ведь его страницы об атомной бомбе не напечатала бы пока даже херстовская печать![605] Ведь почти все наши читатели будут говорить, что мы призываем к войне! По-моему, мы должны выпустить чуть не половину статьи – или, выпустив только самое неудобное и преувеличенное, решительно оговорить наше несогласие с Г.<еоргием> П.<етровичем> <Федотовым>, указав, что мы помещаем статью, так как она заканчивает трилогию и так как отдаем должное его блестящему таланту. Кстати, мне эта статья показалась и менее талантливой, чем прежние статьи Г.<еоргия> П.<етровича>. У меня впечатление, что о литературе он пишет по какому-то «руководству» – и не по лучшему из университетских руководств. Может быть, я ошибаюсь. Не берусь судить об его исторических мыслях, – Вам виднее. По-моему, в них все весьма спорно. [Все же] Несколько странно читать, что «Коммунистический манифест» и ранние произведение Ницше написаны «на расстоянии нескольких лет». В пору появления «Коммунистического манифеста» Ницше было четыре года. Г.<еоргий> П.<етрович> вообще часто приносит факты в жертву своим идеям, иногда блестящим и глубоким. Говорили ли Вы с ним? Необходимо иметь ответ тотчас. Типография прислала мне сегодня гранки беллетристики, Вишняка и Добужинского. М. Ос. просил меня сначала всё показать ему, что я завтра и сделаю. Вероятно, послезавтра М. Сам. всё (кроме Вишняка и Добужинского) пошлет Вам. Пошлет и «Истоки». Очень, очень Вас прошу сделать Ваши указания, всякие и в первую очередь стилистические. Мне они всегда чрезвычайно важны. Ввиду недостатка места я выпустил все, что только было можно, – даже то, что выпускать не следовало, так как пропуск делает не все понятным. Выгода оказалась в том, что были выпущены те страницы о Марксе, которые были бы нашим марксистам особенно неприятны. Завтра мы прощаемся с Алекс. Федоровичем. Они внезапно получили места на пароход и послезавтра уезжают – в Ванкувер. Когда приведет Бог опять его увидеть?.. Разумеется, статьи он не дал. Завтра перепишу ответ Коновалова на анкету, – об Ал.<ександре> Ив.<ановиче> завтра в «Н. Р. Слове» будет моя статья. Думаю, что в «Н. Ж.» об его юбилее писать не нужно? Во всяком случае, я не мог бы. Николаевский сообщил мне, что сдал Вам статью. Прочли ли Вы? Мы оба шлем самый сердечный привет вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 177. М. М. Карпович – М. А. Алданову 2–X–45<В верхнем левом углу 1‑й стр.> Как прошел прощальный вечер для А. Ф.? Я ему позвонил отсюда по телефону. Дорогой Марк Александрович. Простите, что не написал Вам раньше, но мне надо было сначала прочесть весь материал, который я взял с собой из Нью-Йорка. Прежде чем писать о статьях, однако, хочу ответить на Ваши вопросы. Во-первых, я, конечно, согласен подписать воззвание насчет сбора в пользу Бунина. Во-вторых, насчет корректур. Завтра (в среду 3го) мы с Т. Н. думаем опять уехать в Вермонт, оттуда вернемся окончательно в воскресенье 14го. Если М. О. уже выслал их сюда и они завтра утром не придут, я распоряжусь, чтобы мне их переслали в Вермонт. Дальнейшие можно посылать в Вермонт (West Wardsboro, VT) до 10го включительно. После того уж, пожалуй, надежнее посылать всё сюда. В-третьих, согласен с Вами, что о юбилее Коновалова в Н. Ж. нам писать не нужно. Статья Ваша в Н. Р. С. очень хороша и должна доставить А.<лександру> И.<вановичу> большое удовлетворение. Хочу еще написать Вам, что по какому-то недоразумению почта только теперь доставила мне Ваше письмо от 12 августа (очевидно, посланное с Long Island’а). Вероятно, вы удивлялись, что я не ответил Вам на Ваш вопрос относительно статьи об атомной бомбе. Конечно, я усиленно просил бы Вас написать статью, что, я думаю, было бы чрезвычайно интересно. Когда я согласился (условно) на предложение Николаевского просить Рабиновича, я не знал, что Вы готовы были написать статью. Признаться, я не понял поэтому Вашего замечания во время нашей встречи в Нью-Йорке у М. О. в начале сентября, что Вы уже писать статьи об атомной бомбе не будете. Теперь о материалах для журнала. 1) Федотов. Я с ним говорил и выразил свое мнение, что статью следует напечатать без 4‑й (атомной) главы. Он немного возражал, но не очень. Я уверен, что он согласится. Помимо политических соображений, и внешне отрывок этот как-то пристегнут ко статье и сильно отличается от нее по стилю. Я считаю, что первые три главы можно напечатать как они есть – без всякого заключения. Они вполне законченны сами по себе. И так получится довольно длинно. Я с Вами согласен, что эта статья менее удачна, чем предыдущая. Но я думаю, что мы все-таки должны ее напечатать. В ней остаются резкие и опасные места. Но позиция Федотова уже известна, и едва ли мы себе навредим, напечатавши эту статью – даже без изменений. Если Вы и М. О. считаете нужным сделать редакционную оговорку (даже при опущении 4ой части), я возражать не буду. Насчет «Ком.<мунистического> маниф.<еста>» и пр.<очего>. Г.<еоргий> П.<етрович> <Федотов>, конечно, должен изменить. Нельзя сказать, что «около 1850 г.<ода>» и «на протяжении нескольких лет» появились Ком.<мунистический> маниф.<ест> (1848), Цветы Зла (1857), Записки из подполья (1864) и первые произведения Ницше (1870–1871). Надо изменить: «В середине 19 в.<ека> (или, как у него, «на перевале великого века») и на расстоянии [двух десятилетий] каких-нибудь 20‑ти лет»[606]. Не можете ли Вы с ним снестись по этому поводу, равно как и вообще взять на себя переговоры о статье? Это даст возможность выиграть время. 2) Николаевский. Посылаю Вам его статью. Она не слишком велика, дельна и читается не без интереса. Я позволил себе внести в текст некоторые стилистические изменения (Б. И. иногда выражается очень небрежно). Он мне сказал, что будет еще стр.<аниц> 5. Не знаю, пришлет ли он их мне или же опять проще Вам их у него получить. Нам надо торопиться! 3) Коварская. Посылаю ее рукопись с некоторыми сокращениями и изменениями. Вероятно, нужно, чтобы М. О. ей ответил на письмо. Надо ей написать, что, к сожалению, все пойдет в отдел заметок, за неимением другого места. 4) Посылаю «Гоголя в Ницце»[607]. Я стою за напечатание – в этой книжке или в следующей, в зависимости от места. Я опять же наметил небольшие стилистические изменения, о к<ото>рых, думаю, автора можно не спрашивать. 5) Галич[608]. Думаю, что можно поместить первую часть, хотя мне не очень нравится местами слишком развязный тон автора. Второй отрывок мне понравился гораздо меньше, и в нем «палимпсеста» я не усмотрел. Согласится ли автор на это усекновение? Тогда можно дать двойное заглавие: «Палимпсест (о реализме Достоевского)». В крайнем случае можно пустить всё целиком[609]. 6) Варшавский[610]. Не очень искусно написано, растянуто, местами грамматически неправильно (кое-что я исправил). Но, во-первых, это «подлинный документ». Во-вторых, нам нужно помещать парижские материалы – особенно касающиеся того, что они пережили за время оккупации. Не могли бы Вы или М. О. немного эту вещь обработать? Меня смущают последние страницы, где он запутался и в своих мыслях, и в русском языке. Если бы кончить немного раньше – до «философии», – было бы лучше. 7) Ставров[611]. «Билет» мне понравился, я бы поместил. «Мадемуазель Бланш» – мне не нравится. Не думайте, что я такой пуританин. Но очень уж конец необоснован. И вообще рассказ написан гораздо хуже, чем «Билет»[612]. Все это я Вам возвращаю. 8) Далин прислал мне еще воспоминания Александра Рабиновича[613] о бегстве из Франции в Испанию и о спасении еврейских детей с помощью Джойнта[614]. Тоже человеческий документ и очень трогательный. Но очень уж беспомощно все это написано в литературном отношении! Думаю, что можно было бы что-нибудь сделать из первых 32х страниц, сильно сократив, исправив стиль и изъяв некоторую дозу сентиментальности. Далин пишет, что мы можем делать с рукописью, что хотим. Не мог ли бы Зензинов этим заняться (не для этой книжки, конечно)? Это отчасти из его области[615]. Кстати, надо напомнить Зензинову о рецензии на книги о Сов.<етской> России и Гольденвейзеру о рецензии на Далина. Не забудьте написать мне про Бабкина («Павлов» и рассказ) и Зака, т.<ак> к.<ак> мне надо что-то ответить и тому, и другому. Пока всего лучшего. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Кланяйтесь М. О. и М. С. Ваш М. КарповичP. S. Пишу Берлину о его статье. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. October 1945. № 178. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 6 октября 1945Дорогой Михаил Михайлович. Надеюсь, Вы уже получили «Истоки». Еще раз: буду от души Вам благодарен за все замечания. Гранки, верните, пожалуйста, мне. Ал. Фед. в последнюю минуту оставил мне главу из своих воспоминаний, еще не появлявшуюся в печати. Оставил в двух экземплярах, во многом не совпадающих. В одном есть длиннейшие английские цитаты, которые просто невозможно разобрать. Они вдобавок и не очень интересны, насколько я мог понять их общий смысл. Думаю, что мы можем, сославшись на полную неразборчивость, оборвать статью на стр.<анице> 635 (или, если хотите, еще раньше). Вдобавок хвостик с обличением прежних союзников во всех смертных грехах и политически не очень приятен. Статья интересна. Прилагаю ее (экземпляр без цитат, но более четкий и полный). Если вы согласны ее напечатать, то, пожалуйста, пошлите спешал деливери прямо в Гринич Принтинг (151, Уэст 25 стрит). М. Ос. очень доволен этой главой[616]. Федотову мы вчера послали письмо, копию которого прилагаю с просьбой вернуть. Ответа, конечно, еще не имеем. Я вчера был на лекции Тимашева о внутренних противоречиях во внешней политике большевиков. Доклад был чрезвычайно интересен. После него я спросил Ник.<олая> С<ергееви>ча, не склонен ли он был бы нам дать этот доклад для одиннадцатой книги «Н. Ж.» вместо той его статьи, которая могла бы быть отложена. Я, конечно, сделал оговорку, что я не «правомочен», что главные редакторы Вы и М. О. Тимашев очень за это предложение ухватился и только попросил, чтобы мы ему дали время до воскресенья (неделю). Думаю, что на замене книга наша выиграет очень много. М. О. согласен на замену, – полагается на мой отзыв. Согласны ли Вы?[617] После долгих колебаний мы решили 11-ую книгу выпустить в размере четырехсот страниц. Значит, место для статьи Керенского есть. Рад, что Вы принимаете один из рассказов Ставрова. Против статьи Зака М. Ос. ничего не имеет. Если бы только было не слишком длинно… Рассказ Бабкина действительно ни к чему. Но его статья о Павлове мне кажется интересной. Не знаю, Вы ли сделали сокращения карандашом, или Мих. Ос.? Я стоял бы за то, чтобы восстановить пассаж об Александре ІІ (по-моему, весьма интересный) и, напротив, выпустить страницу об Александре III (из‑за чьей-то уж очень не в нашем тоне шутки[618]). Я не нашел в статье страницы 232. Мне статья была дана без этой страницы. Ваше письмо у Михаила Осиповича. Пожалуйста, извините, если я на что-либо не отвечаю. Шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 179. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT9–X–45<В верхнем левом углу> Свою статью и некролог Игнатьева рассчитываю написать на этих днях до возвращения в Кембридж и прислать Вам на следующей неделе. Не посылайте мне сюда ничего после четверга. Дорогой Марк Александрович, возвращаю Вам корректуры с моими исправлениями. Рассказы Бунина очень хороши, особенно первые два. «Царь Давид» <Зайцева> растянут и скучноват, но все-таки лучше, чем я ожидал по отзывам М. О. и Вашему. Что-то в нем все-таки есть. И все-таки это много лучше, чем «Царь Саул» Тэффи. Правильно ли на 1 стр.<анице> – «у себя в Гавае[619]»? Может быть, это меня смущает по ассоциации с Гавайскими островами. Звучит как-то неправильно, но здесь Библии у меня нет, проверить не могу. На стр.<анице> 5 нужно ли повторение: «доля-доля»?[620] На стр.<анице> 18 непонятно мне построение фразы, начинающейся словами «Давид [я исправил на Давида][621] борений, падений» и т. д. Нельзя ли проверить по рукописи?[622] Насчет «Истоков», как я и думал, Вы беспокоились напрасно. Никак не могу признать 3 главы неудачными. Конечно, в них нет той напряженности, которая была в предыдущих двух отрывках, но ведь и в развитии отношений между Мамонтовым и Софьей Яковлевной нет той напряженности, которая была в том, о чем говорилось в предыдущих отрывках. Кроме того, эта часть романа, по самому своему характеру, особенно страдает от того, что роман печатается по частям. Эпизоды, связанные с народовольцами, да и фиктивный брак Чернякова (как и смерть Дюммлера), имеют, так сказать, драматическую законченность. Здесь же тонкий психологический узел, который труднее разглядеть, пока не видишь его всего целиком. Взрыв в Зимнем дворце написан очень сильно. Главы же о Гартмане в Париже и Лондоне – превосходны. Не знаю, что будут говорить наши друзья-меньшевики, но для меня Маркс и его окружение «звучат» очень убедительно. Опять у меня такое же чувство, какое было, когда я читал о народовольческой пирушке: конечно, это именно так и должно было быть! Больших замечаний у меня никаких нет. Если только кое-какие мелочи. Стр.<аница> 20: «один курорт был расположен слишком высоко, на другом было сыро, в третьем гостиница и т. д.», почему-то мое ухо требует здесь «в другом»[623]. Стр.<аница> 28. Признаюсь, я не понимаю фразы «A cynique cynique et demi»[624]. Стр.<аница> 26а. «Не удался романчик … то я». По-моему, надо «так». Вы было переправили на «так», но потом зачеркнули[625]. Стр.<аница> 1а. Я бы сказал «божьему подарку». Торжественная (церковнославянская) форма «Божию» здесь как-то мало подходит[626]. Стр.<аница> 2а (и 1а). Здесь Гартман назван Майером, а на предыдущей странице Мейером[627]. Вот, кажется, и всё. Кроме того, я исправил несколько пропущенных там опечаток. ___________ Меня смущает медленность, с к<ото>рой работает типография. Очевидно, книжка в лучшем случае выйдет только в половине ноября, т.<о> е.<сть> через 5 месяцев после предыдущей! Когда же мы выпустим 12-ую (третью в этом году)? Хорошо бы ее выпустить не позднее января, пометив 1945 годом. Но для этого надо теперь же собирать материал для нее и скоро начинать ее сдавать. Отчего типография не может набирать статьи для 12ой книжки, пока 11ая печатается и находится у переплетчика? Если мы действительно перейдем на 4 книжки в год, то нам неизбежно придется так делать, т.<о> е.<сть> непрерывно собирать материал и сдавать его в набор. Можно ли это так наладить с типографией? Думаю, что теперь же надо просить Зака писать его статью, если мы решим его просить (я стоял бы за это). Теперь же надо просить и Чернова о Чехове и Михайловском, и Шварца о «большой Волге», и Денике об Англии и Британской империи (что, я думаю, может быть интересно), и Николаевского о Струве, и Рабиновича об атомной бомбе. Я бы все-таки попросил Далина о чем-нибудь написать. Надо теперь же сдавать в типографию то, что у нас уже есть в запасе: Галича, Бабкина о Павлове (если Вы и М. О. согласны – я бы очень просил о согласии, чтобы не обижать Бабкина), воспоминания Дерюжинского, Авьерино, рассказ Ставрова, Варшавского[628], Яновского[629]. Беда, конечно, в том, что часть из этого надо переделывать. Боюсь, что М. О. сейчас не может этим заняться. Я тоже должен просить о полуотпуске. Я просто должен кончить свою книгу к февралю и, признаться, плохо вижу, как я успею это сделать[630]. Мне сейчас действительно дорога каждая минута. Поэтому на мою статью (даже редакционную заметку) для 12ой кн.<иги> лучше не рассчитывать. Корректуры я читать буду, но больше едва ли смогу сделать. Еще надо просить Александрову написать обзор советской периодической литературы. Как обстоит дело с материалом для этой книжки. 1) Получен ли конец статьи Николаевского? 2) Договорились ли с Федотовым насчет его статьи? 3) Сданы ли в типографию сокращенный Мельгунов и переделанный Коновалов? 4) Прислал ли Гольденвейзер рецензию на Далина? 5) Прислал ли Зензинов рецензию на америк.<анские> книги о России? На днях Вы получите рецензию Федотова-Уайта на книгу Harper’а (посмертно изданные воспоминания его). Ее можно пустить либо в этой книге (если будет место), либо в 12ой. Я буду в Нью-Йорке 24го–25го октября. М.<ожет> б.<ыть>, проведу там и больше двух дней. Конечно, тогда увидимся и поговорим. Между прочим, только что получил письмо от Арнольда Давидовича Марголина[631], к<ото>рый хочет вести политические разговоры с Вами и со мною. Пишет, что готов приурочить свой приезд в Нью-Йорк к моему следующему приезду. Я готов с ним встретиться и поговорить. Не согласились ли бы Вы с ним и со мною позавтракать? Буду ждать Вашего ответа, прежде чем ему писать. Можно сделать это днем 24го или 25го, как Вам удобнее. Как, в конце концов, решим насчет размера книги – 300 или 400 стр.<аниц>? От этого зависит, конечно, перейдем ли мы на 4 книги в год или останемся при трех. При переходе на 4 книги в 300 стр.<аниц> каждая придется перепланировать состав каждого номера. При 400 стр.<аницах> у нас материал распределялся приблизительно так: Если стремиться сохранить тот же «баланс», а я думаю, что это важно, то при 300 стр.<аницах> получается: Это значит, что в каждом номере мы сможем печатать не больше 5 политич.<еских> статей не больше чем по 15 стр.<аниц> в среднем и столько же культурных такого же размера. Рецензий (вычитывая 3–4 стр.<аницы> на Коварскую) сможем помещать не более 6 по 2–3 стр.<аницы> каждая. Все это надо будет иметь в виду при планировании номера и при заказах статей сотрудникам, которых надо будет очень твердо ввести в пределы (их же не прейдеши[632]) относительно размера статей. 15 стр.<аниц> нашего журнала – это 5500–6000 слов, т.<о> е.<сть> совершенно достаточно, чтобы высказаться с полнотой даже и по важному вопросу. Если будем выпускать 4 книжки в год, нельзя ли давать художественные обзоры Коварской через книжку? То же можно было бы сделать с обзором советской литературы. Недавно получил письмо от Е.<катерины> Д.<митриевны> Кусковой, которая очень просит присылать ей Н. Журнал и прислать старые номера. Думаю, что, если это возможно, – следовало бы ее просьбу исполнить. Письмо ее я получил через С.<офью> В.<ладимировну> Панину, которая пишет, что Е.<катерина> Д.<митриевна> собирается прислать нам статью о «Современном лике Европы»[633]. Сама Е.<катерина> Д.<митриевна> мне об этом не пишет. Ну, вот, кажется, всё. Простите, что утруждаю Вас чтением такого большого письма. Простите и то, что безнадежно прыгаю с предмета на предмет. Если найдете нужным – передайте письмо М. О. Как его здоровье? В больнице ли он еще? Шлю Вам искренний привет от нас обоих и прошу кланяться Татьяне Марковне. Сердечно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. October 1945. № 180. М. М. Карпович – М. А. Алданову[634] West Wardsboro, VT9–X–45Дорогой М. А., я написал Вам, что буду в Нью-Йорке 24го и 25го, но только что выяснилось, что 25го я должен быть в Кембридже; поэтому свои нью-йоркские дела я переношу на 23го и 24го. Значит, и с Марголиным мы могли бы встретиться в один из этих дней. Сердечный привет Вам и Т. М. от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. October 1945. № 181. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT10–X–45Дорогой Марк Александрович, Получил Ваше письмо, копию письма Федотова и рукопись Керенского. 1) Главу Керенского я в свое время читал. Сейчас перечел ее внимательно и думаю, что надо остановиться на стр.<анице> 635 – там, где кончается цитата его старой статьи. Во-первых, это очень хороший конец. Во-вторых, все неприятное, что он хотел сказать о союзниках, уже сказано, и нечего еще прибавлять. В-третьих, конец статьи явно неотделан, написан отрывочно и местами бессвязно. Предлагаю переменить заглавие: вместо «Между двух войн» ([совершенно] мало соответствующее содержанию всей главы, даже с опускаемым концом) – «Накануне Версаля». В одном месте А. Ф., по-моему, путает. Он пишет, что [в] директория [Чайковский был заместителем Авксентьева, а] состояла из Авксентьева, Астрова[635] и Болдырева[636]. Заместителями же Авксентьева были Чайковский[637] и ген.<ерал> Алексеев[638]. (Это по плану «Союза возрождения <России>».) Непонятно, почему у Авксентьева должны были быть два заместителя и в том числе Алексеев. Нельзя ли это проверить – и исправить в корректуре? Статья написана очень живо и интересно. Но исторически и политически она вызывает во мне большие сомнения. Политически – это вода на мельницу большевиков и пробольшевиков. Исторически это очень односторонняя (и, по-моему, неверная) картина или, вернее, оценка. Совершенно естественно, что союзники хотели восстановить Вост.<очный> фронт и об этом больше всего и помышляли. Совершенно естественно, что они были напуганы и раздражены Брест-Литовском. Жест А. Ф., понятный психологически, политически, по-моему, был неоправдан. Лучше было не устраивать демонстрации и сохранить связь с Клемансо[639] (к<ото>рый, как он сам пишет, был готов продолжать сотрудничество с ним). Было бы трудно ожидать, чтобы союзники пригласили на мирную конференцию представительство Уфимского правительства! Есть у А. Ф. и противоречие. В начале статьи он доказывает, что «белые» не были агентами Антанты (ландскнехтами), а позднее напирает на то, что Колчак был английской креатурой. Все это я пишу не для того, чтобы возражать против помещения статьи. Конечно, я за ее помещение и думаю, что она придаст интерес номеру. М.<ожет> б.<ыть>, даже лучше, что А. Ф. дал это, а не статью о современности. Все-таки это «уже история». 2) Надеюсь, что Вам и М. О. удастся договориться с Федотовым. Письмо Вам возвращаю. 3) Тимашев. На перемену согласен. Только когда же мы выйдем в свет? 4) Бабкин. М.<ожет> б.<ыть>, при 400 стр.<аницах> его можно пустить в этой книжке? Сокращения делал я, но про Ал.<ександра> II и Ал.<ександра> III теперь уж не помню. Согласен на Ваши изменения. Возможно, что стр.<аницу> 232 я изъял, как неподходящую, и оставил у себя. Есть ли перерыв в моей нумерации? Если нет, то всё в порядке. Пришлите мне в Кембридж его рассказ, чтобы я мог его вернуть автору. 5) Заку я напишу (для 12 кн.<иги>), ограничив его 20‑ю страницами (на машинке). 6) Вы получите от Ушаковой мой некролог Игнатьева (небольшой – страницы на 3). Послесловие к анкете пишу. Насчет доклада – не знаю, успею ли. Да и поместится ли он в эту книгу? Вот, кажется, всё. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичP. S. Посылаю Вам страницы из главы Керенского, оставшиеся неиспользованными. М.<ожет> б.<ыть>, Вы и М. О. захотите из них что-нибудь использовать для заключения статьи. М.<ожет> б.<ыть>, А. Ф. будет очень недоволен, если мы опустим дорогие ему мысли? Но мне правда кажется, что статья будет лучше без этого конца. М.<ожет> б.<ыть>, можно кончить статью таким абзацем, целиком составленным из фраз А. Ф.? «Англо-французский план „Бреста“ в конце концов остался так же на бумаге, как и германский Брест. Задача Версаля – парализовать навсегда военную мощь Германии и построить новый международный порядок – без участия России оказалась утопией. Сбылись пророческие слова маршала Фоша[640], сказанные во время мирной конференции: если мы не разрешим русского вопроса, мы проиграем войну. Не разрешив русского вопроса, отбросив Россию в стан побежденных, ее союзники проиграли мир»[641]. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. October 1945. № 182. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 12 октября 1945Дорогой Михаил Михайлович. Я виноват: по рассеянности отправил Вам свое письмо со статьей Александра Федоровича (спешал деливери от 7 октября) не в Вермонт, а в Кембридж. Надеюсь, Вы его уже получили и отправили статью в типографию. Я страшно Вам благодарен за отзыв об «Истоках». Все Ваши поправки справедливы, и я их внес. Большое спасибо. Рад, что Вам скорее понравился Зайцев. Я перечел рассказ. Как всё всегда, он в наборе выигрывает по сравнению с рукописью. Вы правы и в том, что третий рассказ Бунина слабее двух первых. Прочел корректуры и отослал в типографию. Я очень огорчен, что Вы «просите о полуотпуске». Мне всегда было совестно – а теперь особенно, – что журнал отнимает у Вас столько времени. Постараемся утруждать Вас возможно меньше. Вы пишете: «Корректуры я читать буду». Пожалуйста, скажите совершенно откровенно: считаете ли Вы необходимым как редактор, чтобы все Вам посылалось, или же просто, по любезности, хотите взять на себя часть неблагодарной работы? Во всяком случае, мы впредь второй корректуры Вам посылать не будем. Но послать ли Вам из материалов 11-ой книги то, чего Вы еще не видели: Чернова, Тимашева (новую статью), Александрову, рецензии? Зензинов отказался написать рецензию на американские книги: даст для 12 номера. Чернов клятвенно обещал принести статью сегодня. Александрова сдаст через три дня. Гольденвейзер рецензию – тоже через три дня. Тимашев новую статью сегодня прислал, и она уже в типографии. Мы согласны взять в 12-ую книгу статью Бабкина о Павлове и статью Зака. Шварца я снова просил, он обещал дать «Волгу» для 12 книги. Денике попросим. Насчет Далина решите Вы. Как я писал Вам, 11-ая книга выйдет в 400 стран<иц>. Состав ее и на этот случай был ведь тогда нами установлен. Разница лишь в том, что одна статья Тимашева, если Вы согласны, будет заменена другой, много более интересной. Типография действительно работает медленно – особенно в такие периоды (как сейчас), когда ее меньшевики трудятся над «Соц.<иалистическим> вестником» в ущерб остальному. Федотов ничего не имеет против редакционной оговорки, но мысль о необходимости английской гегемонии над Европой слишком ему дорога, и он от нее отказаться не хочет. Что ж, сделаем оговорку (думаю, неопределенную, т.<о> е.<сть>: «…несогласна с некоторыми положениями статьи Г.<еоргия> П.<етровича> Федотова», не указывая, с какими именно?[642]). Обо всем остальном я Вам написал. Разумеется, я согласен позавтракать с А.<рнольдом> Д.<авидовичем> М.<арголиным> 23 или 24 – по Вашему выбору (Ваша открытка только что пришла). Т. М. и я шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Надеемся, что Вы оба все-таки немного отдохнули? М. О. все в больнице. Все то же. Журнал Кусковой послан. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 183. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 13 октября 1945Дорогой Михаил Михайлович, Вчера Вам написал, а вечером получил Ваше письмо. Согласен с каждым словом из того, что Вы говорите о статье Ал. Ф-ча (назовем «Накануне Версаля»). Вероятно, Вы ее послали прямо в типографию, как мы и просили. Думаю, что из последних страниц можно не брать ни слова: мы скажем, что ни слов<а> в его цитатах не разобрали, и это почти правда. О директории я твердо не помню. К моему изумлению, не помнит и Николаевский (первый случай в моей практике с ним по вопросам, касающимся истории русской революции). Спрошу у Зензинова. Но, конечно, у Авксентьева не было двух заместителей. Пропущен у Ал. Фед. и Виноградов[643]. Рассказ Бабкина возвращаю. Вставить в 11-ую книгу его статью? Как Вы знаете, во второй отдел книги включены Вишняк, Федотов, Тимашев, Николаевский, Аронсон, Добужинский, Чернов, Александрова, анкета и библиография. С той поры появился Керенский. Уже набран Шик, кажется отослан в типографию Дерюжинский, но мы думали, что они не пойдут, – оставили место для Вашего доклада. Теперь нет Вашего доклада? Но есть статья Керенского, и Николаевский, вместо пяти страниц конца, сегодня приносит двенадцать! Между тем, по подсчету Мих. Ос., уже было заполнено 390 страниц. Я в его подсчеты не очень верю. Увидим. Если место будет, непременно поместим Бабкина в 11-ой книге. В противном случае, в 12-ой. Ждем от Вас статьи и некролога. Шлем самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 184. М. М. Карпович – М. А. Алданову 16–X–45<В верхнем левом углу 1‑й стр.> Только что получил от Ушаковой «послесловие» и вкладываю его в этот же конверт. Дорогой Марк Александрович. Спасибо за письма и материалы. Отвечу Вам по пунктам. 1) Статью А. Ф. я тогда же отправил в типографию, как Вы меня просили. Отлично, давайте не будем помещать ничего из последних страниц. Насчет Директории я выяснил, что на Уфимском Совещании Директория была выбрана в таком составе: Авксентьев заместитель Аргунов[644] Астров –//– Виноградов Болдырев –//– Алексеев Чайковский –//– Зензинов Вологодский[645] –//– Сапожников[646] Но ведь А. Ф. пишет о трехчленной директории, начинавшейся «Союзом возрождения»[647]. Об этом сведений не нашел, и нет времени произвести разыскания. М.<ожет> б.<ыть>, все-таки кто-нибудь в Нью-Йорке вспомнит. 2) Николаевский. Я не знаю, как быть. С одной стороны, надо ввести его в границы. Он не считается с нашими просьбами о размере статьи. 45 стр.<аниц> на машинке – это много больше, чем мы даем кому-нибудь другому. Почему Япония должна так выпирать? Разделить можно именно там, где мы прервали статью, т.<о> е.<сть> поместить в этой книге только то, что было сдано раньше (26 стр.<аниц>), и отложить до следующей книжки эту часть (19 стр.<аниц>). С другой стороны, «окончание следует» всегда не очень приятно. И у нас уже была неоконченная статья Б. И. о Струве. Сможем ли мы в следующей книге поместить оба окончания? Правда, я не очень уверен в том, что Б. И. даст конец (?) своего Струве в срок. Я все-таки ношусь с идеей выпустить 12-ую книгу возможно скорее после 11ой. И боюсь, что Б. И. может нас со Струве задержать. А тут, по крайней мере, у нас будет вторая его статья о Японии (уже в наших руках). В общем, я скорее склоняюсь к тому, чтобы статью разделить. 3) Федотов. Согласен на печатание 3х первых частей с оговоркой. Оговорку, конечно, лучше сделать общего характера. 4) Некролог Игнатьева Вы должны были уже получить. Статью Ушакова переписывает. Вероятно, пошлю завтра. Увы, я что-то расписался, так что вместо 5–6 стр.<аниц> будет, вероятно, 10–12. Заранее согласен на сокращения и изменения. О докладе сейчас не может быть и речи – нет времени. 5) Новые статьи – не присылайте мне рукописей, ради ускорения. Я просмотрю их в корректуре. Корректуру всего – хотя бы только первую – я все-таки очень хочу прочесть. Это – не из любезности. 6) Марголин пишет, что 23го он должен быть в Вашингтоне, но рад будет встретиться с нами 24го. Говорит, что ему удачно было бы встретиться в 1.30 в районе Russian Tea Room[648]. Давайте там и встретимся. 7) Берлин. Я не только ему написал, но уже и успел получить от него довольно неприятный по тону ответ. Посылаю Вам его. Совершенно ясно, что он обиделся. Считаю, что ни существо нашего предложения, ни тон моего письма не давал ему основания для такой реакции. Я все-таки остаюсь при нашем прежнем мнении, что полностью нам этой статьи печатать было не нужно. Не знаю, насколько плохо то, что мы, очевидно, вообще потеряли Берлина как сотрудника. Думаете ли Вы, что мне надо написать ему еще одно письмо (примирительного характера)? У него, конечно, есть одно небольшое основание быть на нас в претензии – то, что мы ему так долго не отвечали. За это я готов перед ним извиниться. Пока всего хорошего. Значит, скоро увидимся. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Искренно Ваш М. КарповичЯ вернулся пока один. Т. Н. осталась еще на несколько дней в Вермонте. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. October 1945. № 185. М. М. Карпович – М. А. Алданову 20–X–45Дорогой Марк Александрович, Очень рад, что Вам понравилась моя статья. Насчет Мельгунова я не думаю, чтобы он имел основание обидеться. Ведь, наверное, и с сокращениями «ответ» его не будет короче других «ответов» в анкете. И ведь как будто бы он дал нам разрешение сделать с его «открытым письмом», что́ мы хотим. Не так ли? В общем виде я говорю, в конце 1ой главы, что мы принимаем в расчет не только «ответы», но и высказывания в Европе. Боюсь, что, если мы отдельно укажем на С.<ергея> П.<етровича> <Мельгунова> и подчеркнем, что мы сильно сократили его статью, он может обидеться еще больше. Не оставить ли так, как есть? О Николаевском, я думаю, что нам надо дать только первую часть и, скрепя сердце, написать «окончание следует». Б. И. надо будет предупредить, что в дальнейшем мы предпочли бы отложенных концов не иметь. Получил письмо от А. Ф. с парохода, перед [послед] отплытием из последнего порта на этом континенте. Там он, между прочим, пишет, что не обидится, если мы не поместим главу, но вперед возражает против «смягчений». По-моему, мы ничего не смягчали, а просто отрезали конец. Вероятно, он и этим будет недоволен. Но действительно эти страницы были в мало готовом для печатания состоянии. Жаль, если А.<лександр> И.<ванович> <Коновалов> обиделся. Я ему только на днях послал запоздалое поздравление, объяснив, что, сидя в Вермонте и не покупая там «Нов. Р. Слова», я пропустил его юбилей – что совершенная правда. Мне не пришло в голову поздравлять его и от журнала. Да в письме, посылаемом по личным причинам с опозданием, это было бы и неудачно. Письмо Марголина и документы и меня повергли в некоторое уныние. Но ничего не поделаешь – завтракать с ним придется. Да лично с ним я и рад был бы повидаться после очень долгого перерыва. Я не совсем понимаю, каких действий он от нас ожидает[649]. Возвращаю Вам «документы». Скоро, значит, увидимся. Тоже шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Сегодня жду Т. Н. из Вермонта. Ваш М. Карпович Перечтя свою статью, я подумал, что в двух местах текст лучше изменить: Стр.<аница> 3 в начале 2ой главы. «Некоторые из здешних наших оппонентов» заменить <на> «некоторые из здешних участников дискуссии». Стр.<аница> 13. «Смеем заверить С.<амсона> М.<оисеевича> С.<оловейчика>, что мы не стали бы упорствовать в нашем критиканстве» заменить <на> «…что мы, по крайней мере, не стали бы заниматься критикой во что бы то ни стало». Мотивы: 1) в первом случае неудобно называть одного из участников дискуссии нашим (т.<о> е.<сть> редакции) оппонентом; 2) теперешняя редакция могла бы быть истолкована так, что мы признаемся в своем «критиканстве». Можно ли это изменить теперь же в рукописи или подождать корректуры?[650] Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. October 1945. № 186. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 20 октября 1945Дорогой Михаил Михайлович. Я сказал Николаевскому, что еще не имею от Вас ответа о второй части его статьи. Да это и действительно по существу так. Думаю, что если место будет, то мы возьмем столько, сколько можно будет поместить? Всё ни в каком случае не уложится. Мих. Ос. прислал мне статью Чернова и Ваше письмо[651], с предложением разделить на 23 страницы. Я прочел первые 23 страницы, внес все Ваши поправки и отослал в типографию. В самом деле, первая часть интересна. Но после этого я стал читать вторую часть. По-моему, ее вообще печатать незачем: нам совершенно не интересен Суворин. Дневник его сто раз «изобличался»[652]. Мы говорили с Черновым о теме «Чехов и Михайловский». О Михайловском во второй части статьи ничего нет, а о Чехове почти ничего, кроме повторения сказанного в первой части. Но как теперь быть? Теоретически Чернов вправе сказать: «Если Вы не хотите печатать вторую часть, то Вы не имели права набирать без моего согласия первую». Едва ли он это скажет, но он был бы прав. Не напишете ли Вы ему? Его адрес: 222, Riverside Drive. Если не можете перед отъездом, напишем здесь? Но лучше было бы написать тотчас. Во всяком случае, обязательства о второй части мы принять не можем. Если и печатать ее, то, конечно, с большими сокращениями. До скорого свиданья. Сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 187. М. М. Карпович – М. А. Алданову[653] 25–X–45Дорогой Марк Александрович, До моего отъезда письмо от Чернова не пришло. Я сказал Терентьеву, чтобы он переслал его Вам, если бы оно пришло. Но на всякий случай – не лучше ли позвонить Чернову и спросить его о его решении? Суть дела я ему объяснил в своем письме, так что в подробности вдаваться не надо. Надеюсь, что он согласится! Сердечно Ваш, М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. October 1945. № 188. М. М. Карпович – М. А. Алданову 31–X–45Дорогой М. А., Спасибо за пересылку письма Чернова. Вы пишете, что попросили типографию набирать. Обратили ли Вы внимание, что Чернов просит дать ему возможность сделать две-три вставки для «округления»? Думаю, что в этом мы ему отказать не можем. Лучше бы с ним по этому поводу снестись. Заглавие, значит, будет «Чехов, Михайловский и Суворин»[654]. Я ему напишу, но для дальнейших сношений с ним даю и Вам его новый адрес: Apt 4-C, 3605, Broadway. На днях получил письмо от А.<лександры> Ф.<едоровны> Родичевой[655], которая мне сообщает, что 20–XI исполняется 95 лет Ольге Александровне Моно[656]. Она думает, что О.<льге> А.<лександровне> было бы приятно, если бы это было отмечено здешней русской общественностью. Не вижу, что именно мы могли бы сделать. Разве что послать ей поздравление от редакции «Нового журнала» (я мог бы это сделать через А. Ф. <Родичеву>) и, м.<ожет> б.<ыть>, поместить небольшую заметку в Н. Р. Слове (м.<ожет> б.<ыть>, Вы могли бы это сделать?) и потом послать ей номер или вырезку. Как здоровье М. О.? Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. October 1945. № 189. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle Street4–XI–45Дорогой Марк Александрович, Сегодня утром получил корректуры статей Керенского и Мельгунова, исправил их и посылаю Вам обратно. Опечаток, к сожалению, очень много – особенно в статье Мельгунова. В статье Мельгунова[657] какая-то путаница на стр.<анице> 3ей – во фразе, около к<ото>рой я поставил вопросительный знак на полях. Надо проверить по оригиналу. Также на стр.<анице> 5ой. «Не покажут ли» – бессмысленно. М.<ожет> б.<ыть>, это «не потонут ли»?[658] Но я не уверен. Последний абзац на стр.<анице> 4ой и первые два на стр.<анице> 5ой я предлагаю выпустить. Раз мы выпустили то, что он говорит дальше про судьбу сменовеховства[659], этот абзац ни к чему. Получается как-то бессвязно. У Керенского в примечании на стр.<анице> 4ой я выпустил «Авксентьева» после слова «заместители». Тогда можно оставить как есть, не производя дальнейших изысканий. Думаю также, что на стр.<анице> 5ой лучше сделать подразделение, обозначенное звездочками. Вот вроде всё. Я смущен тем, как медленно поступает корректура (первая!). Где же все остальные статьи? И когда же мы выйдем? Неужели только в декабре? Шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет от себя и Татьяны Николаевны. Искренно Ваш М. Карпович Поздравляю с выходом книги[660], о к<ото>рой пока видел только заметку (т.<о> е.<сть> сообщение о выходе) в Times. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Nov. 1945. № 190. М. М. Карпович – М. А. Алданову[1308] 5–XI–45Дорогой М. А., получил от Тимашева корректуру его статьи, прочел, исправил и послал в типографию. Статья прекрасная. Т.<ак> к.<ак> я в ней все-таки нашел довольно много опечаток, то мое желание прочесть всю (хотя бы только первую) корректуру увеличилось. До сих пор я видел только: 3 рассказа Бунина, «Истоки», Зайцева (значит, из беллетристики не видел только Чехова и стихов); из статей – Тимашева, Керенского, Мельгунова. Шлю Вам и Т. М. сердечный привет от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Nov. 1945. № 191. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 5 ноября 1945Дорогой Михаил Михайлович. Я болел гриппом и потому не писал Вам, – извините меня, пожалуйста. Надеюсь, Вы получили корректуры Керенского и Мельгунова. Я просил также Тимашева, после его собственной правки, послать Вам его статью, которой Вы еще не видели. Все это делаю по Вашему желанию, – мне, повторяю, совестно отнимать у Вас время. Прилагаю при сем Ваши две собственные статьи. По выправлении, пожалуйста, пошлите их прямо в типографию. О потрясающем юбилее О.<льги> А.<лександровны> Моно я сообщил Цвибаку[661]: 95 лет! Не знаю, что сделает он. Конечно, мы можем поместить несколько строк. Надо только рассчитать, сколько всего страниц выйдет. Гранки у нас разных размеров, и типография не могла мне сообщить, сколько страниц они составят. Я дал порядок верстки беллетристики: Бунин, Зайцев, Чехов, я. Относительно порядка верстки публицистики я хотел бы знать Ваше мнение. Михаил Осипович [вышел] отошел окончательно. Прегель[662] сказал мне, что его состояние безнадежно и дни сочтены. Очень я этим расстроен. Марья Самойловна каждый день по телефону, не знаю зачем, говорит мне бодрым тоном: «все то же», «немного лучше» и т. д.! Во всяком случае, к нему никого не пускают, и я не могу запрашивать его о книге, хотя он, говорят, в полном сознании. Я просил Полякова[663] (А.<лександра> А.<брамовича>) и Фрумкина дать небольшой некролог несчастного С.<оломона> Л.<ьвовича> Полякова. Оба отказались. Попрошу еще Цвибака. Не согласился ли бы Вакар? Если никто не согласится, напишу одну страницу я сам. Относительно Бунина, думаю, надо обещать статью и упомянуть об этом под оглавлением[664]. Что выпускать, если выйдет больше 400 страниц? Т. М. и я шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 192. М. М. Карпович – М. А. Алданову 6–XI–45<В верхнем левом углу> Видел рецензию на «Могилу воина» в New York Times Book Review[665] – по-моему, очень хорошо. Была ли рецензия в Herald Tribune? Дорогой Марк Александрович. Получил корректуры двух своих статей, исправил и послал в типографию. Корректуры Керенского и Мельгунова я послал обратно Вам – надеюсь, что Вы их уже получили. Сделал я это потому, что в них я не мог сделать некоторых изменений, не имея перед глазами оригинала. Корректуру Тимашева послал прямо в типографию. Относительно порядка статей. Я не знаю в точности, что именно пойдет в этой книжке, но из того, что у меня записано, я предложил бы разместить статьи в таком порядке. Вопросы дня Вишняк. Тимашев. Федотов. Литература и искусство Чернов. Шик. Александрова. Прошлое и настоящее Керенский. Добужинский. Николаевский. Бабкин (если он пойдет). Аронсон. Мой некролог Игнатьева. Некролог Полякова-Литовцева. Эмиграция и сов.<етская> власть Коновалов. Мельгунов. Редакция. Из Вашего письма я понимаю, что Вы отказались от мысли о том, чтобы написать небольшую заметку к юбилею Бунина. Если бы такая заметка была написана, то ее следовало бы поместить первой в отделе «Литература и искусство». Для некролога Полякова-Литовцева я предпочел бы Вакара Цвибаку, но подожду с ним говорить, чтобы не вышло неловкости, если тем временем Вы спросите Цвибака и он согласится. Порядок рецензий можно установить после того, как я прочту их корректуры. Пожалуйста, пришлите, как и корректуры других статей – если это можно сделать, не задерживая типографию. Я не имел в виду помещать заметку о юбилее О.<льги> А.<лександровны> Моно в Н. Журнале – достаточно, если об этом будет заметка в Н. Р. Слове. Спасибо, что сказали об этом Цвибаку. От редакции же журнала я могу послать ей поздравительное письмо, если Вы ничего не имеете против. Что выпустить, если не хватит места, сейчас сказать трудно, не зная, сколько надо будет выпустить. Вот, кажется, и все дела. Очень Вы меня огорчили сообщением о безрадостном положении М. О., хотя я и был к этому подготовлен. Ведь он с начала лета не выходил из больницы и бо́льшую часть этого времени, по-видимому, лежал в постели! Для меня это настоящее личное горе, т.<ак> к.<ак> я очень люблю и ценю М. О. Заботит и судьба журнала. Нелегко нам будет заместить его. И неизвестно, сохранится ли связь М. С. с журналом. Вернее, что она захочет уехать в Европу к детям. Как это ни грустно, но приходится теперь же думать о том, что мы будем делать, если потеряем М. О. Да что-то такое нужно делать даже и независимо от исхода его болезни, поскольку он сейчас, как Вы пишете, окончательно отошел от дела. Тут несколько вопросов. 1) Я не могу и не хочу оставаться единоличным редактором журнала. Согласитесь ли Вы дать свое имя вместо имени М. О.? 2) Если нет, то кто будет вторым официальным и третьим фактическим редактором? Я возвращаюсь к мысли о Денике, который во многих отношениях кажется мне человеком наиболее подходящим (я приводил Вам свои доводы). Но я не знаю, согласится ли он, и не знаю также его «удельного веса» в глазах большинства наших сотрудников: насколько «общепризнан» его авторитет – в той мере, в какой это можно сказать о каждом из нас троих? Если не Денике, то кто? Я боюсь и Николаевского, и Зензинова – боюсь избытка «принципиальности» и упрямства и в том и в другом случае. Тимашев? Но это, пожалуй, придаст журналу слишком «правый» характер. Понимаю, что по существу это нелепость, но тактически, м.<ожет> б.<ыть>, все-таки лучше иметь кого-нибудь из социалистического лагеря. 3) Вопрос о технике, т.<о> е.<сть> о замещении М. С. Нам нужен «толкач» для сношений с типографией. М.<ожет> б.<ыть>, даже нужно платить немного такому человеку. Но кто это может быть? Согласился ли бы Зензинов, если он не полностью занят своей службой у Николаевского в архиве и если его удачно об этом просить? Да и подходит ли он для этой роли? Как насчет Ладыженского, к<ото>рого я совсем не знаю? Или, м.<ожет> б.<ыть>, лучше найти кого-нибудь помоложе? Я, вероятно, буду в Нью-Йорке во второй половине ноября, и тогда нам с Вами надо будет все это решить. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. Карпович <На полях слева> Надеюсь, что Ваш грипп совсем прошел. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Nov. 1945. № 193. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 6 ноября 1945Дорогой Михаил Михайлович. Вчера подробно Вам написал (и приложил обе Ваши статьи), а сегодня получил Ваше письмо со статьями Керенского и Мельгунова. В статье Мельгунова на стр.<анице> 3 типография пропустила слово «должна»; это и сделало фразу бессмысленной. Я вставил. На стр.<анице> 5 в рукописи так и сказано: «не покажут ли». Но Вы правы, вероятно С.<ергей> П.<етрович> хотел сказать: «не потонут ли». Я так и исправил. Три абзаца на стр.<анице> 4–5 выпустил, согласно Вашему указанию. Знаю, что все равно С.<ергей> П.<етрович> будет гневаться. Статья Чернова набрана, послана ему и сегодня им возвращена. Он, однако, добавил еще 5 своих страничек. Почти ничего неудобного в них нет, однако едва ли будет для них место. Также и Бор. Иванович очень хотел бы втиснуть еще несколько страничек. Я каждый день пишу или телефонирую типографии: когда же будет все и сколько страниц выходит? (помимо прочего, без точного счета страниц, ничего нельзя ответить Николаевскому и Чернову). Вероятно, послезавтра все, кроме некролога Полякова, будет готово. Жду от вас указаний о порядке статей второго отдела. Библиографию я всю выправил и отослал типографии. Понравился ли Вам Тимашев? Спасибо за поздравление с выходом книги. К полному моему изумлению, критика ее встретила – пока – благосклонно. В «Таймс-бук-ривью» «фронт-пэдж», – честь, которой я никогда в Америке не имел. Говорят, что была очень лестная статья и в Хералд-Трибюн, – я ее еще не получил[666]. В сегодняшнем «Таймс» рецензия скорее лестная, но автор изобразил меня каким-то Мефистофелем!! Вероятно, очень ругать будет Луис Гэннет, участвовавший в кампании против «Фифс Сил»[667]. Но я ему брани в вину никак не поставлю, так как «Могила воина» – все-таки плохая книга. Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 194. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 7 ноября 1945Дорогой Михаил Михайлович. Сегодня получил Вашу открытку от 5‑го и письмо от 6-го. Сегодня же получил от типографии извещение, что, по их приблизительному подсчету по гранкам, у нас уже есть немного больше 400 страниц. Между тем это без статьи Бабкина и без тех двух рецензий Вишняка, которые у нас, по-моему, остались от прошлой книги? (одна о Тревиранусе[668], другая не [помню] знаю о чем, – я ее не видел). Типография мне сказала, что, «кажется», у них этих рецензий нет! Я позвонил Марье Самойловне. Она обещала посмотреть в портфеле Мих. Ос-ча. Если рецензии пропали, я пошлю Вишняку эйр-мейл с просьбой о копиях. Но, вероятно, они в портфеле Мих. Ос. Я сказал типографии, что если больше 400 стран.<иц>, то нужно отложить статью Шика. Быть может, тогда и с рецензиями Вишняка останется немного места. Что же тогда добавить: страницы Чернова или Николаевского? Больше обидится Чернов. Пожалуйста, спросите Вакара по телефону, согласен ли он написать тотчас коротенький некролог Полякова. Если нет, я тотчас попрошу Цвибака (пока с ним не говорил). Ваш порядок второго отдела сообщаю типографии, с просьбой верстать. Если бы оказалось, что они ошиблись в счете и что есть место для Шика, то не пустить ли его в отделе «Прошлое и настоящее» – чтоб меньше переверстывать? Госпоже Моно, конечно, напишите, спасибо. Так как верстка [второй части] должна тотчас начаться, то разрешите послать Вам Чехова и не прочитанные Вами в гранках статьи уже в сверстанном виде. Ведь дело может идти теперь только об опечатках, а их можно выправить и по верстке. Все Ваши соображения о редакции очень верны и вески. Но если Вы приезжаете во второй половине ноября, то лучше поговорить об этом, – писать особенно тяжело. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Грипп мой прошел, – только устал я еще больше обычного. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 195. М. М. Карпович – М. А. Алданову 8‑го ноября 1945 г.Дорогой Марк Александрович. Спасибо за письмо. Если Вы уже исправили и отослали в типографию корректуру рецензий, то, конечно, мне ее уже не присылайте, и вообще я не хочу задерживать выхода книги, как бы мне ни хотелось свести до минимума количество опечаток. Рецензию на Вашу книгу в Хэралд Трибюн я сегодня прочел. Она действительно очень лестная и, по-моему, очень толковая. Мефистофелем он Вас не изображает. Между прочим, обе рецензии в воскресных газетах написаны профессорами английской литературы и довольно известными специалистами в своей области[669]. Вот видите, как я был прав, когда в ответ на Ваши пессимистические предсказания говорил, что в Америке никогда нельзя сказать, что будет и что не будет иметь успеха. Мне пришло в голову, что, может быть, в заметке Мельгунова надо сделать примечание, что в ответ на нашу просьбу ответить на анкету С.<ергей> П.<етрович> разрешил нам использовать уже составленный им документ. Если вы считаете это неудобным, надо выкинуть дату под заметкой (а то получается, что он ответил на анкету, прежде чем мы ее затеяли) и в тексте, во фразе «фактически война уже закончилась» выкинуть слово «фактически»[670]. Всего лучшего. Шлю сердечный привет Вам и Т. М. (в оригинале ошибочно: Т. Н. – С. П.) от нас обоих. Искренне Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Nov. 1945. № 196. М. М. Карпович – М. А. Алданову 8–XI–45Дорогой Марк Александрович Получил Ваше письмо от 7го. Спасибо. Если получается больше 400 стр.<аниц>, то, конечно, придется отложить Шика. (Если и для него найдется место, то можно его пустить в «Прошлое и настоящее».) Если, при отсутствии Шика, можно будет что-то добавить, то давайте добавим страницы Чернова (а не Николаевского) – по психологическим соображениям. Рецензии Вишняка надо поместить, т.<ак> к.<ак> мы их мариновали очень долгое время (одна из них <о книге> Тревирануса, другая о книге Финлеттера[671]). Звонил сегодня Вакару, но не застал его – он уехал за город на целый день. Просил сказать ему, чтобы он мне позвонил завтра утром. Буду ждать верстки. Всего лучшего. Ваш М. К.Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Nov. 1945. № 197. М. М. Карпович – М. А. Алданову 9–XI–45<В верхнем левом углу> Посылаю это письмо special delivery – простите!, чтобы поскорее дать Вам знать об отказе Вакара. Дорогой Марк Александрович, сегодня говорил с Вакаром по телефону, и он отказался писать некролог Полякова-Литовцева на том основании, что он его лично недостаточно хорошо знал. Значит, придется обращаться к Цвибаку, если только Вы сами не захотите написать несколько слов. Я получил наконец от Н.<ины> Н.<иколаевны> Берберовой[672] обещанную копию. Я понимаю, что Вы не могли ей ответить на письмо[673]. Зачем ей нужно было писать в таком тоне – непонятно. Но по существу ее письмо произвело на меня некоторое впечатление. Конечно, то, что она пишет о своем настроении до осени 1940 г.<ода>, очень странно, но я готов согласиться с Адамовичем, что образ мыслей сам по себе еще не преступление. Это все-таки не то, о чем писали в Н. Р. Сл. Если правда, что она ни в каких нацистских изданиях не сотрудничала, с немцами никаких дел не имела и никаких денег от них не получала, никаких салонов не устраивала и никого сотрудничать с немцами не звала, то в этих пределах она, конечно, имеет право на реабилитацию. Как будто она может сослаться в этом отношении на Маклакова, Зайцева, Бунина, Адамовича. Я вообще на ее месте написал бы письмо в Н. Р. Сл. со спокойным и чисто фактическим опровержением появившихся о ней сведений и попросил бы тех, на кого она в письме ссылается, подтвердить правильность ее утверждений. Отзываться ли мне на копию и как отзываться, я пока не решил. Я сейчас не помню, кому Вы собирались тогда писать (после получения от нее письма), но помню определенно, что Вы говорили, что как-то собирались на письмо ее реагировать. Положение наше здесь, конечно, очень трудное, т.<ак> к.<ак> разобраться в такого рода делах на расстоянии, на основании отрывочных сведений, вообще не легко. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Nov. 1945. № 198. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 10 ноября 1945Дорогой Михаил Михайлович. Я получил вчера статью Маклакова. Это глава из его воспоминаний (первая), относящаяся ко времени между первой и второй Думами. Глава интересная. Как он сам пишет в препроводительном письме, по направлению она «реакционна». В сущности, В. А. почти во всем принимает сторону Столыпина в его споре с кадетами. Тем не менее, думаю, мы должны поместить эту главу без редакционной оговорки: дело очень далекое, и так, собственно, было обещано Маклакову[674]. С другой стороны, в связи с визитом в посольство и предложением Богомолова вернуться в Москву, эта статья Маклакова почти сенсационна. Как жаль, что ее нельзя включить в 11-ую книгу. Послать ли ее Вам? Я немного боюсь пропажи на почте. Может быть, подождать Вашего приезда? Рецензии Вишняка еще не найдены. Я послал ему эйр-мейл с просьбой прислать копии. Я забыл в прошлое письмо вложить чек на пять долларов для г<оспо>жи Ушаковой. Не имею под рукой Вашего письма, тороплюсь и выписываю чек на Ваше имя. Ведь, кажется, дело шло именно о пяти долларах? Если следует больше, то, пожалуйста, доплатите ей, а я Вам верну. Насчет Мельгунова попытаемся вставить примечание уже в верстке. Дату и «фактически» выпущу. Еще раз очень благодарю за слова о моей книге. Шлем Вам и Т. Н. самый сердечный привет. Получили ли Вы копию письма Берберовой? Повторяю, она мне приписывает то, чего я никогда не писал и не говорил. Вероятно, мои ответные письма по ее делу Зайцеву и Рыссу дошли до нее в совершенно искаженной передаче[675]. Но о своей «ориентации» в 1940 году она сама сообщает то самое, что сюда о ней и писали разные люди. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 199. М. М. Карпович – М. А. Алданову 17‑го ноября 1945 г.Дорогой Марк Александрович, Возвращаю Вам копию Вашего письма Зайцеву, которое, как я Вам уже говорил, написано, по-моему, очень убедительно[676], а также письмо и главу Маклакова. Последняя, по-моему, очень интересна, и я стою за то, чтобы ее напечатать в следующей книжке. Лично я стоял бы за то, чтобы постепенно напечатать в журнале всю книгу по ряду соображений: 1) это ценный исторический материал, и важно, чтобы он увидел свет, а, как Маклаков пишет[677], надежды на издание книги не так много; 2) это повысит интерес к журналу среди наших читателей; 3) политически такое сотрудничество Маклакова в Новом журнале невольно солидаризирует его с нами и тем ослабит впечатление от визита <к советскому послу>, поскольку оно в некоторых кругах еще имеет значение. Но если Вы не хотите впредь связываться, можно пока принять только эту главу, не предрешая дальнейшего. В тексте придется сделать небольшие изменения (там, где есть ссылки на дальнейшее), и надо придумать заглавие. Во всяком случае, надо убедительно просить В. А. прислать нам всю рукопись. Если у него только один экземпляр, можно обещать ему, что мы здесь ее перепечатаем и вернем ему подлинник. Оговорок, конечно, не нужно. Теперь хочу написать Вам несколько слов по другому делу. Когда я был в Нью-Йорке, Николаевский удивил меня предложением, чтобы я согласился «возглавить» Литературный фонд[678]. Удивил потому, что он прекрасно знает, что у меня для этого времени нет, а быть [же] только «свадебным генералом» – бессмысленно. Да и по опыту я знаю, что это только одни разговоры («дайте нам Ваше имя, мы Вас не будем беспокоить» и т. д.) и что, приняв на себя такое обязательство, неизбежно прибавил бы себе работы и хлопот. В разговоре Б. И. сказал мне, что Вы отказались стать председателем Фонда. И вот тут уже я хочу оказать на Вас давление, чтобы Вы пересмотрели свой отказ. Было бы совершенно естественно и для дела чрезвычайно полезно, чтобы Вы стали во главе Фонда. Как один из членов правления я очень прошу Вас об этом серьезно подумать и по возможности не отказываться. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренне Ваш М. КарповичЧеки О.<льге> Н.<иколаевне> Ушаковой я передал, она просит Вас поблагодарить. Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Nov. 1945. № 200. М. М. Карпович – М. А. Алданову 17–XI–45Дорогой М. А., получил, прочел и послал в типографию вторые корректуры Чехова, стихов, Вишняка, Тимашева. Исправил порядочное число опечаток (за исключением ранее читанного мною Тимашева), что укрепило во мне желание прочесть и остальную корректуру. Ничего не поделаешь – приходится расплачиваться за данный мне Богом корректорский глаз! В статье Вишняка на стр.<анице> 188 что-то пропущено или перепутано, так что искажен смысл. Необходимо проверить по тексту. К счастью, Вы мне почему-то прислали два экземпляра этой статьи. Возвращаю Вам один из них, на стр.<анице> 188ой я отметил смутившее меня место. Не можете ли Вы сейчас же снестись с типографией по этому поводу? Письма Берберовой и Маклакова и статью Маклакова посылаю Вам в другом письме, к<ото>рое вчера продиктовал О. Н. Ушаковой. Всего лучшего, М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Nov. 1945. № 201. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 20 ноября 1945Дорогой Михаил Михайлович. Сегодня утром получил Ваши письма и конец верстки. Непостижимое явление, лишний раз свидетельствующее, как невозможно полагаться на расчет типографии: мы ведь решили добавить лист (416 страниц вместо 400), так как типография объявила, что без двух некрологов (Мих. Ос. и Сол.<омона> Льв.<овича> <Полякова>), без приписок Николаевского и Чернова, без двух рецензий Вишняка «уже есть больше 400 страниц». Теперь набраны и сверстаны оба некролога, обе приписки, обе рецензии – и вышло 400 страниц!! Это было бы превосходно, но я и теперь не очень верю: может быть, они ошиблись на этот раз в нумерации страниц? Другой промах: рецензия Вакара набрана почему-то не шрифтом библиографии, а вставлена (естественно) в этот отдел. Набирать наново, конечно, невозможно, а по-моему, не стоит и переверстывать (можно было бы поместить эту рецензию как небольшую статью ДО библиографии)[679]. Может быть, есть и другие промахи, но я только бегло просмотрел весь конец верстки: Вы сегодня снова написали, что хотите всё прочесть. Если так, то я должен тотчас всё Вам отправить спешал деливери, типография хочет начать печатанье. Всё Вам и отправляю, причем прочел и выправил только некролог Михаила Осиповича: это ведь не прошло и через первую правку, ошибок было много, и я не хотел возлагать на Вас труд и по этой первой правке. Еще раз сообщаю Вам, что «перед машиной» я, как всегда, два дня буду ездить в типографию и там снова прочту всё. Мне обещала помочь Вера Александровна. Вы из статьи Чехова прислали типографии только те страницы, где были поправки. Они мне тотчас позвонили: им всегда необходимы все страницы. К счастью, у меня был дубликат. Следовательно, пожалуйста, пошлите им теперь все страницы. Я посылаю как принтед мэттер[680] (7 сентов) спешал деливери (итого 20 сентов). Больше Вас беспокоить не буду и сердечно благодарю. Я рад, что Вам понравился Маклаков и что Вы стоите за помещение всего. Но, как Вы помните, Вы мне поручили в свое время написать В. А-чу, что редакцию особенно интересуют (по его оглавлению) такие-то четыре главы. Я это тогда же и сделал. На днях после нашего с Вами разговора я опять написал Маклакову, что Вы с большой радостью приняли эту главу, что она пойдет в 12-ой книге и что редакция повторяет просьбу о присылке тех глав. Мы даже послали ему авансом продовольственную посылку в 16 долларов. Я нисколько не возражаю и против помещения всей книги, но я все-таки не уверен, что журнал будет существовать очень долго, и не хотел бы обещать то, чего, быть может, нельзя будет исполнить. Делевский передал мне для «Нового журнала» прилагаемую статью[681] профессора Первушина[682] о Чичибабине[683]. Боюсь, что Вы правы относительно Фонда. Так всегда начинают: «никакой работы не будет». Но ведь то же самое ко мне относится в еще большей степени, чем к Вам, так как я живу в Нью-Йорке. Я поэтому отказываюсь. У меня для «Истоков» остается за всеми делами очень мало времени, и я и без Фонда не знаю, что мне делать. А может быть, все-таки пригласить кого-либо в товарищи или помощники Вам (по «Нов. Журналу»)? Подумайте об этом, а поговорим, когда вы приедете. Что до Фонда, то он кое-как уже два года работает и без председателя. По-моему, такое положение может оставаться и дальше. Коновалов тоже отказался стать председателем. По поводу письма Берберовой. Я вчера получил от Зайцева ответ[684]. Он довольно резко осуждает и мотивировку ее «ориентации» в ее письме (да и трудно было бы НЕ осудить!), и ее брань по адресу Полонского. Но говорит, что она хороший человек и не сочувствовала немецким зверствам. Думаю, что в Нью-Йорке ее письмо ей очень повредило (хотя вполне возможно, что кое-что она опровергает вполне основательно). Я этого письма и не показывал бы, но она прислала сюда несколько копий, и по крайней мере двое из получивших письмо[685] говорили, что в письме она «созналась» (в своей ориентации), и добавляли: «Что же теперь скажет Александр Федорович?» (Алекс. Фед. ее в разговорах защищал, считая, что ей и ее «ориентацию» приписали несправедливо.) Лично я нисколько никогда и не сомневался в том, что немецким зверствам она не сочувствовала. Но не скрою, что все ее действия, от «ориентации», и ее мотивировки со «шкурниками» и «бифштексами», до «сознания», поколебали мое мнение относительно ее ума. Кампании же против нее я, как Вы знаете, никогда не одобрял и даже просил А.<лександра> Полякова и Цвибака воздержаться, в чем их не убедил. Я Полонскому ничего не сообщил об ее письме, но Цвибак ему сообщил, указав зачем-то, что я «не хотел его огорчать». Так как Вы получили письмо Берберовой, то препровождаю Вам отклик Полонского на сообщение Цвибака. Неожиданно я получил письмо от П.<авла> А.<брамовича> Берлина. Он сообщает мне, что Ваши и мои доводы его переубедили и что он согласен на помещение только второй части его статьи. Если б оказалось, что типография опять ошиблась, – что можно выпустить (т.<о> е.<сть> отложить)? По-моему, рецензию Вакара, так как в ней ничего злободневного нет и в 12-ой книге ее можно было бы пустить как статью. А также письмо Юрьевского?[686] Все, к кому я обращался, отказались написать некролог С.<оломона> Полякова. Наконец, Цвибак согласился дать «речь». Она очень коротенькая, и ее заменить нечем. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 202. М. М. Карпович – М. А. Алданову 21‑го ноября 1945 г.Дорогой Марк Александрович, Я написал Марии Самойловне письмо со своими соображениями насчет сроков выпуска книжек журнала, а также сроков сдачи материала и корректур. Если Вы и Мария Самойловна мою схему одобрите, то нам надо стремиться выпустить двенадцатую книжку к 15 марта, для чего по моему календарю к 15 декабря надо сдать в типографию весь материал к набору. К счастью, многое у нас уже есть. В беллетристике – Зайцев, «Билет» Ставрова, Яновский и, надеюсь, «Истоки». Не знаю, будет ли Чехов и используем ли мы Варшавского? Нужно позаботиться и о стихах. Кстати, кто будет этим заниматься? У меня никаких связей с поэтами нет. Еще надо иметь в виду, что при номере в 300 страниц беллетристику придется свести со 175 до 130 страниц. Со статьями дело обстоит так. Политические статьи: уже имеется Николаевский (конец Японии), Тимашев (отложенная статья), Маклаков. Мы уже просили Зака (русско-американские политические отношения) и Денике, и оба они уже согласились. По моему расчету, мы не сможем теперь помещать более пяти политических статей по 15 страниц каждая в одном номере (всего 75 страниц). Как будто отдел заполнен, но, может быть, предпочтительно отложить Тимашева на 13-ую книжку и просить кого-нибудь написать что-нибудь более злободневное. Надеюсь, что и Денике выберет тему скорее острого и проблемного характера. Не-политические статьи: (литература, искусство, воспоминания). Имеются уже Бабкин, Дерюжинский, Шик (если он не попадет в этот номер), Галич (если он согласится). На этот отдел мы тоже не можем уделить более 75 стр.<аниц>. Как будто бы остается еще место. Можно будет пустить, сильно его сократив, некролог П.<етра> П.<етровича> Юренева[687], присланный В.<ладимиром> А.<ндреевичем> Оболенским[688]. Рецензии и заметки. На них остается 20 стр.<аниц>. Уже обещаны, вероятно, довольно большая рецензия Зензинова об американской «Россике» и рецензия Денике о книге Бармина. Я подумаю о том, кого еще и о чем просить написать. Речь может идти о трех-четырех рецензиях. Можно поместить и больше, если условиться с Коварской, что, ввиду более частого выхода книжек, она будет давать свои художественные обзоры через номер. Я забыл, что Вы, кажется, имели в виду статью о Бунине, и забыл про обзор советской литературы. Здесь я предложил бы, чтобы обзор беллетристики в советских журналах мы тоже давали [бы] через номер – один раз Александрова, а один раз Зензинов, а в промежутке мы помещали бы обзор исторических и политических статей в советских периодических изданиях, о чем можно было бы просить Денике и Николаевского. Не думаете ли Вы, что то, что у нас уже есть и что пойдет несомненно, можно уже теперь посылать в набор, не дожидаясь выхода ближайшей книжки? Думаю также, что теперь же надо заказывать хотя бы некоторые статьи для 13‑го номера, материал для которого должен быть готов к 15‑му марта. Шлю вам сердечный привет. Искренне Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Nov. 1945. № 203. М. М. Карпович – М. А. Алданову 22‑го ноября 1945 г.Дорогой Марк Александрович, Получил сегодня Ваше письмо и верстку. Последнюю, просмотрев, сегодня же пошлю в типографию. Рецензию Вакара, конечно, придется оставить там, где она есть, несмотря на ошибку со шрифтом. Ваш некролог мне очень понравился, но я позволил себе выпустить последнюю фразу. Мне кажется, что нам неудобно и перед читателями, и перед сотрудниками говорить о том, что журнал «может быть, не оправится от этого удара»[689], т.<о> е.<сть> высказывать сомнение насчет его дальнейшего существования. (Я предлагаю вариант. См.<отрите> отдельный листок.) Насчет Чехова напутала что-то типография. Не только у меня здесь нет никаких страниц из этой корректуры, но я отлично помню, как я их все считал и складывал по порядку перед тем, как вложить в конверт. Статью (вернее, некролог) Первушина прочту и напишу о ней позднее. Возвращаю Вам с благодарностью записочку Полонского. Я тоже думаю, что Берберовой лучше всего было бы прислать фактическое опровержение в Новое русское слово. Рад, что инцидент с Берлиным принял благоприятный оборот. Только из Вашей формулировки мне неясно, о чем идет дело. Вы пишете о второй части. Я ему предлагал опустить начало о церкви и конец о русском народе в войне, оставив только среднюю часть о Достоевском и большевиках. Надеюсь, что он именно это имеет в виду. Если придется что-нибудь выпускать, то, конечно, можно отложить Вакара. Но пока я не нашел в нумерации страниц. Речь Андрея Седых, по-моему, достаточно заменяет некролог. Шлю Вам сердечный привет. Искренне Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Nov. 1945. № 204. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 1 декабря 1945Дорогой Михаил Михайлович. Простите, что не писал Вам: был весь поглощен работой в типографии и для нее. Все снова прочтено (мне очень помогла Вера Александровна <Александрова>) и, в меру возможного, исправлено. Вы хорошо сделали, что выпустили последнюю фразу в некрологе Мих. Ос-ча. Остальные Ваши поправки я тоже внес (были и другие), кроме «Антихриста»: хотя фраза действительно бестолковая, но, по-видимому, так написал автор (об Антихристе в рецензии говорилось и раньше)[690]. Типография обещает, что в среду или в четверг книга поступит к брошюровщику. Указания относительно обложки и траурной каймы вокруг имени М. О-ча исполнены. Теперь 12-ая книга. Вчера от типографии сюрприз: новое повышение (для 12-ой книги) в 15 процентов! Марья Самойловна вступает в переговоры с другой типографией, хотя я думаю, что Камермахер уступит. Это повышение может съесть всю экономию от сокращения размера – или очень значительную ее часть. У нас есть для 12-ой книги: 1) статья Шика (уже набранная); Берлин; Дерюжинский; Бабкин; Мельгунов (исполинских размеров статья о Лунине[691]); Херасков[692] (получен вместе с Мельгуновым); Маклаков. Быть может, и Керенский. В беллетристическом отделе: Яновский; Ставров; Зайцев (вещь интересная: «Глеб», разделить можно, набрав страниц 40–50); «Истоки» (я могу дать столько, сколько нужно будет для заполнения отдела в 130 или, лучше, в 140 страниц, – конечно, прежних длинных отрывков давать уже не буду (разве только в 13-ой книге, где будет 1 марта)). Стихи: вдова Балтрушайтиса[693] прислала мне ряд его стихотворений, – это довольно большое имя. Вероятно, и Бунин пришлет еще небольшой рассказ. Мы заказали статьи Николаевскому (т.<о> е.<сть> конец) и Денике. Александрова обещала написать о Бунине (Зензинов не хочет). При таких условиях мне кажется, что книга уже почти готова. Кое-что, конечно, можно отложить (напр.<имер>, Ставрова, Хераскова). Что делать со статьями? Послать ли Вам теперь же Мельгунова и Хераскова? Послать ли также Зайцева и стихи? Что сдать сейчас же в типографию, когда и так или иначе с ней сговоримся? Приезжаете ли Вы? Я сегодня получил письмо от Александра Федоровича, другое получил Коновалов. У него с Лидией Федоровной <Триттон> все благополучно. Но в письме к Александру Ивановичу <Коновалову> он намекает, чтобы ему послали известную Вам телеграмму. Коновалов Вам уже сообщил, что я никак не могу подписать ее. Как мне ни жаль Ал. Ф-ча, я не прощу себе, если Л.<идия> Фед.<оровна> скончается там после его отъезда, без него. Но я прекрасно понимаю, что могут быть другие, еще более серьезные, соображения в пользу телеграммы. Вполне достаточно будет подписей А.<лександра> И<ванови>ча или его и Вашей. От Маклакова получил прилагаемое письмо. Всего, что написано рукой, я не разобрал. Его поправки к статье сохраняю у себя и внесу их в текст. Что ему ответить? Я думал, что из Берлина надо печатать только главу о большевиках. Зачем нам печатать [малоинтересные] общеизвестные и не вполне точно переданные [страницы] вещи о Достоевском? Разве Вы хотели их поместить или Вы только соглашались? Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. В пользу Бунина уже собрано более тысячи долларов. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 205. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 2 декабря 1945Дорогой Михаил Михайлович, Вчера Вам написал обо всем. Сегодня дополняю. Статья Маклакова у меня. Вы мне ее вернули. В своем списке того, что у нас уже есть в «портфеле», я забыл назвать Варшавского и некрологи Юренева и Чичибабина (второй у Вас). Зензинов недавно спросил меня, не склонен ли был бы «Н. Журнал» поместить главу (по его словам, очень интересную) из воспоминаний Кравченко[694]. Я ответил уклончиво. Решить должны Вы, – как теперь во всем. С той поры я заводил разговор о Кравченко с людьми разных взглядов и вынес очень определенное впечатление: помещение его статьи сильно повредило бы «Новому журналу». К нему здесь у большинства людей нашего, или близкого к нашему, образа мыслей отношение отрицательное. Не думаю, конечно, что мы должны «подлаживаться» к читателям. Однако не скрою от Вас, я это отношение к К.<равченко> разделяю, хотя никогда его не видел: у меня органическая нелюбовь к людям, которые долгие годы служили большевикам (да еще за границей), а потом внезапно замечали, что большевики – не демократы, да и вообще нехорошие люди. Когда-то я умолял Павла Николаевича <Милюкова> не печатать в «П.<оследних> нов.<остях>» Беседовского[695]. Знаю, что есть исключения. Бармин, например, человек искренний и скорее привлекательный. Материала у нас столько, что если всё поместить в 12-ой книге, то ее пришлось бы считать заполненной. Это, конечно, невозможно. Должна же быть и редакционная статья, и библиография (о Вашем докладе я больше не напоминаю, зная, что Вам не хочется его отделывать). О Кравченко пишу только Вам и конфиденциально. Зензинов сам человек истинно-кристальный, но у него терпимость к таким людям чрезмерная, – и он на меня рассердился бы, узнав мое мнение. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 206. М. М. Карпович – М. А. Алданову 4–XII–45Дорогой Марк Александрович, Спасибо большое за Ваши письма. Я пока не собираюсь ехать в Нью-Йорк – если меня туда не вызовут по какому-нибудь экстренному делу. Может быть, после выхода книжки следовало бы устроить собрание сотрудников. Как Вы думаете? Грустно будет собираться впервые без Михаила Осиповича, но жалко было бы бросать этот обычай. И м.<ожет> б.<ыть>, сейчас собрание нужнее, чем когда бы то ни было. Я не знаю, когда выйдет книжка. Ведь может пройти еще недели 2–3, прежде чем она будет сброшюрована – не так ли? В таком случае, м.<ожет> б.<ыть>, не поздно будет устроить собрание около 10–I, когда я все равно должен быть в Нью-Йорке. Я буду занят в четверг 10го вечером и в субботу 12го днем. Собрание можно было бы устроить в пятницу 11го или в субботу 12го вечером. Думаете ли Вы, что можно будет собраться у М. С.? Если нет – то где? Очень я огорчен, что на Вашу долю выпало так много работы в типографии. Спасибо В.<ере> А.<лександровне> <Александровой>, что помогла! Но все же Вас надо разгрузить от технической части работы – Вы в этом нуждаетесь не меньше меня! Я продолжаю думать, что хорошо бы нам все-таки усилить редакцию, и продолжаю считать, что наиболее подходящим человеком для этого был бы Денике. Тогда я не хотел ни на чем настаивать, видя, что и у Вас, и у М. С. нет определенного убеждения в том, что он человек <одна страница пропущена> Возвращаю Вам письмо Маклакова и письмо Мельгунова, пересланное мне Марьей Самойловной. Маклаковскую «рукопись» я почти всю расшифровал – посылаю расшифровку на отдельном листке. По-моему, ему надо ответить, что мы заинтересованы и в других главах, что мы считаем, что они и в отдельности интересны (судя по первой). Надо просить его (это уже от Вашего личного имени только) прислать и политическое «credo». Если мы увидим, что он для нас подходит, тогда будем просить его позволить нам его напечатать и до его смерти. Статью Мельгунова придется сократить, на что он в своем письме выражает согласие. Теперь насчет состава 12 номера. Вот что, по-моему, у нас есть (или будет наверное). Зайцев. Решите, сколько пустить в этом номере. Истоки. Ставров. Яновский. Успел ли М. О. выбрать то, что пойдет в этой книжке, и устранить некоторые неприличности? Я знаю, что у него была переписка с Яновским и что тот согласился на изменения. Стихи Балтрушайтиса. Еще стихи? Думаю, что это займет не только 130, но и 140 стр.<аниц>. Николаевский. Денике. Зак – Вы про него забыли, он обещал прислать статью к 10–XII, откладывать ее было бы неудобно. Берлин – Если помещать, то в этом номере. Я ему предложил соединить Достоевского с большевиками. Не знаю, удачно ли теперь менять. Что именно он пишет в своем письме? Маклаков. Бабкин – тоже неудобно откладывать. Дерюжинский. – Опять же, успел ли М. О. сделать отбор? Он хотел этим заняться. Шик. Александрова о Бунине. Оба некролога у меня. Оба неплохо написаны, но оба слишком длинны. Оболенский на 8 стр.<аницах>, Чичибабин на 6. Оба надо сильно сократить, что я могу сделать. Думаю, что спрашивать разрешения авторов не надо. Откладывать нехорошо, т.<ак> к.<ак> тогда будут очень запоздалые некрологи. Это тоже почти заполнит 140 стр.<аниц>, остающиеся на статьи. Разве что можно будет еще поместить обзор сов.<етской> литературы, но, м.<ожет> б.<ыть>, его придется и пропустить в этой книге. Ни Александрова, ни Зензинов о беллетристике написать не успеют. Я просил Денике и Николаевского подумать об обзоре политич.<еской> и историч.<еской> журнальной литературы, но ответа не имею. Я указал на Аронсона как на возможного автора, если у них самих нет времени. Но, м.<ожет> б.<ыть>, это к 15–XII нельзя наладить – не знаю. Думаю, что редакционная статья не обязательна. У меня сейчас, признаться, нет ни времени (я страшно опаздываю с книгой), ни вдохновения писать политич.<ескую> статью. Признаться, и не знаю, о чем писать. Я не думаю, чтобы мы должны были связывать себя хотя бы молчаливым обязательством давать политическую редакционную статью в каждой книжке! В отделе рецензий будет: Зензинов об американской «россике» (двойных размеров), Денике о Бармине. Кого-нибудь надо просить написать о Восп.<оминаниях> Ипатьева (2 тома). Сам я не хочу этого делать. Кого бы Вы посоветовали? Не переговорите ли с Николаевским, чтобы спросить его совета? Можно поместить одну-две рецензии, едва ли больше. Коварская – очень просит позволить ей написать для 12ой кн.<иги>, но согласилась давать обзоры через номер (я ей об этом писал). Ясно, что Мельгунов, Херасков, Варшавский в этот номер не попадут. Это уже для 13го номера. Я предложил бы отложить до 13го ном.<ера> и отложенную статью Тимашева (о плановом хозяйстве и демократии). Я готов ему об этом написать, если Вы не возражаете. Я уверен, что он не обидится. Боюсь, что и статью Керенского, даже если она придет вовремя, придется отложить на 13 кн.<игу>. О чем она может быть? Насчет Кравченко Зензинов мне писал. Я пока просто просил его прислать мне главы на просмотр. У меня нет такого определенно-отрицательного отношения к этому предложению, как у Вас. Бармина мы печатали. В чем принципиальная между ними разница? М.<ожет> б.<ыть>, и Кравченко искренний и честный человек[696]. Я не знаю. Во всяком случае, в 12 кн.<игу> это попасть не может, значит, есть еще время решить. Что можно сдать в типографию? Зайцева. Истоки, когда они будут готовы. Ставрова. Яновского (если отбор сделаем). Стихи. Маклакова. Бабкина. [Шик уже набран] Прошу прислать мне: Берлина, Мельгунова, Хераскова; статьи Николаевского, Денике, Зака, Александровой, если они поступят к Вам, а не ко мне; Дерюжинского – если он не отделан (если отделан, то можно его сдавать, я его уже читал). Некролог Юренева и Чичибабина пришлю Вам, когда их приведу в порядок. То же насчет рецензий и Коварской. Галич насчет «Палимпсеста» мне так и не ответил – обиделся? На днях получил «Музыкальные наблюдения» Авьерино. По-моему, неподходящие. У нас ведь оставались его музыкальные воспоминания, гораздо более приемлемые. Их я хотел бы получить – они были у М. О., как и музыкальные воспоминания А.<лександра> А.<лександровича> Васильева, откуда он тоже думал что-то взять[697]. Но это все уже для 13‑ой кн.<иги>. Вот, кажется, всё. Простите, что заставляю Вас так много читать. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Dec. 1945. № 207. М. М. Карпович – М. А. Алданову 4–XII–45Дорогой Марк Александрович, Об этом личном и конфиденциальном деле пишу Вам отдельно. Я вполне понимаю Ваше отношение к вопросу и нисколько Вас не осуждаю за отказ. Но сам я для себя решил – признаюсь, не без колебаний, что я просьбу А. Ф. исполню. Я беру этот грех на душу, чтобы спасти его (думаю, что я не преувеличиваю). Он был в ужасном состоянии, когда я его видел незадолго до отъезда. Думаю, что долго он его выдержать не может. Думаю, что в Австралии, где он будет в полном духовном одиночестве, улучшиться оно не может. Мне он написал, что все равно твердо решил вернуться и только хотел бы обставить дело так, чтобы оно было наименее болезненным для Л.<идии> Ф.<едоровны> <Триттон>. Думаю, что в его душевном состоянии он Л.<идии> Ф.<едоровне> ничем помочь не может, а себя окончательно погубить может. Возможно, что я преувеличиваю, но у меня сложилось такое впечатление и на основании разговора с ним, и на основании его (очень большого) письма ко мне с пути. Между прочим, в письме он писал об обращении только со стороны А.<лександра> И.<вановича> <Коновалова> и моей. Т.<аким> о.<бразом>, Вы его просьбы не отказываетесь исполнять (ведь он лично к Вам с этим не обращался?). Думаю, что ему незачем знать о переговорах А.<лександра> И.<вановича> с Вами. Да, вероятно, об этом А.<лександр> И.<ванович> ему и не будет писать. Я Вам потому об этом и не говорил, что кроме А.<лександра> И.<вановича> он никого не называл. Надеюсь, что Вы меня за это не упрекнете. Вы поймете также, что подписанное мною обращение, хотя бы в нем и заключалась ссылка на журнал, формально журнал нисколько не свяжет. И, само собой разумеется, что дальше нас троих все это дело не пойдет. Сердечно Ваш М. Карпович Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Dec. 1945. № 208. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 10 декабря 1945Дорогой Михаил Михайлович. Прежде всего, скажу опять: я прекрасно понимаю, что Вы [можете] должны телеграфировать Ал. Ф-чу. Но Вы правы, со мной он не говорил об этой телеграмме, и это очень облегчает мое положение. Телеграммы за Вашей (или Вашей и Коновалова) подписью для поставленной им цели вполне достаточно. С типографией мы, кажется, сторговались. Они получат за 19 листов (304 страницы) 1200 долларов – на 100 долларов больше, чем получили бы за 19 листов 11-ой книги. Но они соглашаются на такую прибавку только для 12-ой книги, а относительно дальнейшего дать гарантии не могут. Другая типография соглашалась взять обязательства на 4 книги, но при цене в 1350 долларов. Вашему предложению о Ю.<рии> П.<етровиче> Денике (его соредакторство) я очень рад (хотя Вера Александровна, по-моему, работала бы больше и успешнее). Но Марья Самойловна убедительно просит нас «не торопиться». Поговорим, когда Вы приедете. М. Сам. согласна устроить у себя собрание сотрудников в любой из указанных Вами дней (у себя или у своего брата[698], который снял теперь поместительную квартиру; у меня есть всего 12–14 кресел, стульев и мест на диване). Посылаю Вам Мельгунова и Хераскова. Не обмолвка ли Ваша просьба прислать и статью Берлина? Ведь Вы ее уже читали. Послезавтра мы завтракаем с Деникиным[699], – Коновалов, Николаевский, Зензинов. Он приехал больной и без гроша, в надежде жить литературным трудом! Если Вы хотите пригласить его в «Новый журнал», – напишите ему. Его имя-отчество Антон Иванович (жены – Ксения Васильевна). Адрес: <пропуск в тексте> он живет у своего б.<ывшего> адъютанта[700]. Кое-кто будет недоволен его участием в журнале, но далеко не так, думаю, как участием Кравченко. Как только подпишем условие с Камермахером, я сдам ему то, что Вы указываете. Я еще не разобрал бумаг Михаила Осиповича и не знаю, выправил ли он Яновского и что отметил у Дерюжинского. Мой отрывок готов. Стихов у Мих. Ос. осталось, кажется, очень мало. Есть чей-то перевод, кажется из Бялика[701], им в свое время принятый[702]. Маклакову пишу, как Вы указываете. Большое спасибо за Ваш подвиг по разбору его письма. Без редакционной статьи, пожалуй, можно обойтись, если не произойдет важных событий. Типография клятвенно обещает выпустить книгу к 15 марта. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Из статьи Берлина я предполагал напечатать только главы о большевиках, без Достоевского, и Б.<ерлин>, по-видимому, на это согласен. Если на все указанное Вами не хватит места, то можно бы отложить Ставрова и, быть может, Дерюжинского? Но, если так, то, пожалуй, лучше пока не предлагать Деникину дать статью в 12-ую книгу? Вы могли бы, приглашая его, сказать, что 12-ая книга уже заполнена. Как Вы думаете? Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 209. М. М. Карпович – М. А. Алданову 11–XII–45Дорогой М. А., Написал Вам письмо, когда пришло Ваше от 10–XII, т.<о> е.<сть> от того же дня, что мое. Поэтому распечатал конверт и приписываю еще несколько слов. Спасибо за рукописи Мельгунова и Хераскова. По моим подсчетам, статья Мельгунова заняла бы в журнале чуть ли не 60 стр.<аниц>. Значит, даже если ее разбить на две части, для нас было бы слишком много (а растягивать Лунина больше чем на две книги, по-моему, никаких оснований нет). Придется поэтому всю статью сильно сократить. Сейчас я этим заниматься не буду, т.<ак> к.<ак> все равно в 12-ую кн.<игу> она попасть не может. Оставляю рукопись у себя и начну работать над ней несколько позднее. Прочел статью Хераскова. В ней нет ничего нового (основная мысль та, что для демократии важна не конституция, а живая воля ко власти со стороны народа), но написана она неплохо, на актуальную тему, и по направлению вполне для нас приемлема. [я бы только выпустил бы на стр.<анице> 5–6 его выпад против Учредительного собрания 1918 г. По ходу мысли это ему не нужно, а с другой стороны – к чему бередить старые раны, особенно когда среди наших сотрудников состоят и председатель[703], и секретарь[704] У.<чредительного> с.<обрания>?][705] Наконец, в журнале статья эта займет не больше 5 стр.<аниц>. Я бы склонялся к тому, чтобы ее принять и даже пустить в этом номере, где на этот раз у нас как раз мало политики. Еще одно соображение в пользу ее помещения – очень хорошо, что в нашем смысле высказывается «парижанин». И говорит то, что в тамошней русской прессе сказать не может. Беда только в том, что ее надо перепечатать на машинке[706]. К сожалению, О.<льга> Н.<иколаевна> <Ушакова> сейчас так занята перепечаткой моей истории, что я ее на другую работу отрывать не хочу. Это дело вообще надо наладить, т.<ак> к.<ак> боюсь, что из Европы часто будут присылать неперепечатанные статьи. Если Ладыженский занят, то я думаю, за небольшую плату согласилась бы это сделать Татьяна Георгиевна Терентьева или, м.<ожет> б.<ыть>, Нина Федотова[707]. Не переговорите ли Вы об этом с Марьей Самойловной? М.<ожет> б.<ыть>, у нее есть и другие кандидаты. Насчет Берлина я согласен печатать только часть о большевиках без Достоевского. Я просил Вас прислать статью мне, потому что не помню, разметил ли я там, что надо выпустить, а что остается, но буду Вам очень благодарен, если Вы не откажетесь это проверить. Тогда, конечно, мне статью присылать не надо, а лучше прямо послать в типографию. Спасибо за сообщение адреса А.<нтона> И.<вановича> Деникина. Я ему напишу, предложив ему дать что-нибудь для журнала, но, конечно, уж не для этой книги. Не думаю, чтобы мы могли его исключить из числа возможных сотрудников. Кто, Вы думаете, может против него возражать? Но прокормить мы его, конечно, не сможем. Конечно, можно будет отложить и Ставрова (или Яновского), и Дерюжинского. Очень рад новости о типографии. Материал весь к 15‑му мы, конечно, не соберем, но если соберем между 15 и 1–I, то и то будет хорошо. Книжка тогда, наверное, тоже выйдет между 15–III и 1–IV, что еще допустимо. Я все еще надеюсь, что до 1–I (или я писал о 25–XII) и Николаевский, и Денике дадут свои статьи. Александрова обещает закончить в этот срок статью о Бунине. Жду на днях статью от Зака. Буду торопить Зензинова с рецензией. Очень рад, что готов Ваш отрывок. Не урезывайте, пожалуйста, слишком его размера. Лучше отложим что-нибудь другое. Насчет расширения редакции я готов ждать. М.<ожет> б.<ыть>, и вообще не придется ее расширять. Возможно, что и Александрова, и Денике будут нам помогать, и не состоя в редакции. Вот, кажется, всё. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш М. КарповичP. S. Получил письмо от А. Ф. от 27–XI – гораздо более спокойное, но с жалобой на полное духовное одиночество. Пишет еще, что у него есть разные темы, но конкретно статьи не обещает. Убеждает меня написать статью на одну из этих тем, но я ему хочу предложить, чтобы он написал ее сам. P. P. S. Не напишете ли Вы Берлину? Мельгунову и Хераскову я могу написать сам. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Dec. 1945. № 210. М. М. Карпович – М. А. Алданову 13–XII–45Дорогой Марк Александрович, Посылаю Вам некрологи П.<етра> П.<етровича> Юренева и А.<лексея> Е.<вгеньевича> Чичибабина. Я их оба сократил и кое-где исправил (стилистически). По существу ничего не менял. У Первушина чувствуется некоторый просоветский уклон, но невинного характера. Получил письмо от Зака, что к этому номеру его статья не будет готова. Признаться, я не слишком этим огорчен. Но возникает вопрос, чем эту статью, на к<ото>рую я клал 20 стр.<аниц>, заменить. В связи с этим посылаю Вам ту главу из книги Кравченко, о к<ото>рой я Вам писал. Мне очень хотелось бы знать о Вашем впечатлении (о Вашем общем отношении к печатанию Кравченко Вы мне уже писали). Посылаю также статью, присланную мне Б. И. Николаевским, к<ото>рую они в С.<оциалистическом> в.<естнике> получили из Парижа от советского инженера-невозвращенца[708] (был забран немцами, а теперь решил остаться в Европе). Имя его известно и личность проверена. В подлинности документа сомневаться не приходится. В статье опять же ничего особенно нового нет, но то, что это пишет советский интеллигент (ему было [кажется] 5 лет в 1917 г.<оду>) и пишет, ссылаясь и на других людей своего круга, кажется важно и интересно. Его антибольшевизм гораздо более прямолинеен и свиреп, чем даже антибольшевизм таких наших сотрудников, как Вишняк, напр.<имер>. На последних страницах он откровенно исповедует пораженчество[709]. От себя мы такой статьи (т.<о> е.<сть>, собственно, ее конца) напечатать не решились бы, но, с другой стороны, это подлинный документ, и я не знаю, должны ли мы от него отказываться. Это общий вопрос, который теперь, вероятно, будет возникать постоянно. Казалось бы, мы должны хвататься за все, что идет из России, о внутренней жизни к<ото>рой мы так мало знаем. С другой стороны, при условиях тоталитарного режима, вероятно, других способов получать такой материал, кроме как от дезертиров, перебежчиков, невозвращенцев, у нас и быть не может. Какие другие «голоса из России» могут до нас дойти? Я не знаю поэтому, можем ли мы становиться на очень строгую точку зрения насчет личных моральных качеств авторов документов (для суждения о которых у нас к тому же и данных, в сущности, нет). Не должны ли мы расценивать этот материал только с точки зрения его аутентичности? К этому присоединяется и политический вопрос. Эти люди, какие бы они ни были, стремятся высказаться, хотели выступить публично против той диктатуры, с к<ото>рой и мы считаем нужным бороться. Где же им еще печататься, как не в [таких] органах свободной эмигрантской мысли? В С.<оциалистическом> в.<естнике> отказались от мысли напечатания статьи сов.<етского> инженера только ввиду ее размеров, считая, что разбивать ее на куски значило бы ослаблять впечатление. Принципиальные вопросы такого рода я один решать не хочу – даже если бы я принимал всерьез Ваши слова о моей «единоличной диктатуре». Я не могу рисковать серьезным разногласием в кругу наших сотрудников. М.<ожет> б.<ыть>, обсудить этот вопрос на собрании в январе? С Вашей и М. С. моральной поддержкой я бы еще пошел на риск опыта, т.<о> е.<сть> на то, чтобы пустить в этой же книжке, ввиду освободившегося места, либо сов.<етского> инженера, либо «партийную чистку» Кравченко (последняя мне кажется безобиднее). Но если Вы решительно против этого, то я не хочу настаивать. Тогда, вероятно, придется пустить «Плановое хоз.<яйство> и демократию» Тимашева или еще что-нибудь из уже готового. И Николаевский и Денике определенно обещали прислать статьи в конце месяца. Вот, кажется, всё. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Dec. 1945. № 211. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 14 декабря 1945Дорогой Михаил Михайлович. Николаевский должен был дополнительно сдать пять страниц, а вот что я сегодня от него получил!! Я ему сказал, что мы должны будем разбить статью на две части. Он жалостно просил этого не делать, но я не знаю, как можно было бы удовлетворить его желанье (хотя вся статья интересна). Решите, пожалуйста, Вы. Где ее разбить? Шлем сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 212. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 19 декабря 1945Дорогой Михаил Михайлович. Отвечаю Вам сразу на всё, – хотел сначала прочесть обе статьи. Прежде всего: я ведь действительно считаю, что Вы теперь единоличный редактор журнала, а я Вам только помогаю. Вы всё решаете, я лишь высказываю свое мнение. Статья Кравченко на самом деле довольно интересна, хотя ничего сенсационного в ней нет и много повторений. Повторяю, мне не нравится только подпись. Едва ли он согласился бы подписать псевдонимом? Вторая статья, по-моему, нам неудобна. Автор ее принадлежал к группе, которая, по его собственным словам, сначала предлагала свои услуги немцам. Кажется, и Вы против ее помещения? (Или не очень за помещение.) Боюсь, что «Соц.<иалистический> вестник» сам не хочет ее помещать не только из‑за размера. Статью Хераскова, вполне приемлемую, Марья Самойловна посылает для переписки Т.<атьяне> Г.<еоргиевне> Терентьевой. Оба некролога сдаем типографии. Марья Самойловна окончательно поссорилась с Гринич Принтинг. Они безобразно затягивали работу, – это правда. Все же мне жаль, что мы от них уходим. Как-никак, четыре года работали (при Кефали[710] все было гораздо лучше). Будет ли новая типография () лучше, это неизвестно. А берут они (после торга) на 60 долларов с книги дороже. Однако отношения с Гринич Принтинг теперь испорчены, и М. Сам. права в том, что в три месяца они книгу выпускать не будут. Новый типограф Раузен клятвенно обещает, что 12-ую книгу выпустит в конце марта (15 марта – гарантировать не может), а дальше будет аккуратно выпускать каждые три месяца. Увидим. Я уже послал Раузену Зайцева, статью Маклакова и стихи Балтрушайтиса. Готов и мой отрывок. Согласно традиции, пошлю его Вам в гранках, правда? Тоже согласно традиции, дам одну главу в «Н. Р. Слово» в слабой надежде, что это будет способствовать подписке. Для усиления праздничной подписки мы сегодня поместили объявление, хотя книга еще не вышла. Выходит она послезавтра, если брошюровщик исполнит обещание. Он сказал, что 500 экз.<емпляров> уже сброшюрованы. Я охотно напишу Берлину, но о чем? Ведь он как будто согласен. Не скрою, я нимало не огорчен тем, что статьи Зака в 12-ой книге не будет. Материала будет, увидите, больше, чем мы можем поместить. Кажется, уже есть 300 страниц. Неразобранного Вами у Хераскова слова не разобрал и я. «Дирижизм», конечно, не годится, – в крайнем случае, в кавычках. О собрании сотрудников Вам сегодня пишет Марья Самойловна. Николаевскому и Денике я буду напоминать часто. Думаю, что на этот раз вообще остановка может быть только за типографией, а не за авторами. У нас еще не было такого положения, как теперь: в момент выхода одной книги на три четверти готова следующая. Т. М. и я шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне, поздравляем всю Вашу семью и желаем всего доброго к Н.<овому> Г.<оду>. Подписка идет недурно. Эльяшев[712]дал мне несколько писем к нему Милюкова и очень просит напечатать. Это письма последних двух лет – «бытовые». Вышло бы 3–4 страницы. По-моему, можно. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 213. М. М. Карпович – М. А. Алданову 22–XII–45Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо. Марья Самойловна написала мне о соглашении с новой типографией. Конечно, жаль расставаться с той типографией, в к<ото>рой печатались первые 11 кн.<иг>, но для меня решающим является вопрос о том, что от них нельзя ожидать выпуска книги раз в 3 месяца. По словам М. С., с новой типографией есть «серьезная надежда», что этот план можно осуществить. Буду теперь ждать от них корректуры. «Истоки», конечно, прочту уже в гранках. Насчет того, сколько у нас материала для 12 кн.<иги>, конечно, сейчас сказать с уверенностью еще трудно. Мы не знаем, во-первых, чем разразится Николаевский (но, если будет слишком длинно, я его сокращу). Статья Денике пришла – в ней, по моему подсчету, не больше 12–13 стр.<аниц> (а я считал на него 15). Не забудьте также, что отпал Зак, на к<ото>рого я считал 20 стр.<аниц>. Конечно, можно расширить беллетристику, но не очень, чтобы все-таки был известный баланс между беллетристическими и небеллетристическими отделами. Пока мне кажется, что есть место еще для одной статьи. Я стоял бы за помещение Кравченко (его можно сократить, если нужно, на это есть разрешение). Предлагать ему (или Зензинову через него) поместить статью под псевдонимом – неудобно. Да и практически это едва ли будет иметь значение, поскольку эта же глава появится в его английской книге[713]. Так что post factum псевдоним его будет раскрыт. Но мне кажется, что выход книги как раз облегчает наше положение (в смысле «одиума»[714], к<ото>рый я сам не ощущаю, но к<ото>рый, к<а>к думается, может кое-кого смутить). Мы можем сделать примечание приблизительно такого содержания: «Печатаем русский текст одной из глав выходящей на английском языке книги В.<иктора> Кравченко, думая, что материал этот может представить значительный интерес для наших читателей». Спасибо за обещание попросить Авьерино написать о Зилоти[715] (надо только ему сказать о срочности). Спасибо и за то, что собираетесь напоминать Николаевскому. Он все меня уверяет, что пришлет в сроки. Берлину, может быть, и действительно не надо больше писать. Ничего не имею против напечатания писем Милюкова. Может быть, Вы могли бы их мне показать, когда я приеду в Нью-Йорк, если не хотите пересылать. Я написал М. С., что для меня суббота 12–I, в три часа дня, вполне удобно для собрания сотрудников. Чуть было не забыл про статью парижского невозвращенца. Я не против ее помещения, но и не очень за. Конечно, одиозную часть (насчет войны и отношений с немцами) можно было бы и опустить. Во всяком случае, есть время подумать и поговорить об этом, т.<ак> к.<ак> ясно, что для нее в мартовской книжке места не будет. Оставьте ее пока у себя или, если предпочитаете, перешлите Борису Ивановичу. А насчет Кравченко надо решить теперь же. Татьяна Николаевна и я шлем Вам и Татьяне Марковне сердечный привет и лучшие пожелания к Новому году. Искренно Ваш М. КарповичP. S. Я получил от Мельгунова главу из его книги о большевицком перевороте[716] – опять очень длинно. Пока еще не прочел. Во всяком случае, начинать надо будет с Лунина. Деникину я еще не писал. Как прошел завтрак? Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Dec. 1945. № 214. М. М. Карпович – М. А. Алданову 23–XII–45Дорогой Марк Александрович, Только что отправил Вам свое предыдущее письмо, как получил от Зензинова special delivery со вложением статьи, полученной им из Парижа за подписью «Вл. Новиков» и представляющей из себя сводку впечатлений от встреч с советскими людьми во Франции[717]. В.<ладимир> М.<ихайлович> <Зензинов> полагает, что этот материал очень интересный для Н. Ж. и что лучше его не «мариновать», а пустить возможно скорее. Я согласен и с тем, и с другим. Единственно только, что статью эту надо сильно сократить. Я наметил сокращения по трем направлениям, предлагая выпустить: 1) то, что повторяет рассказы, уже появившиеся в здешней русской прессе (либо в Соц.<иалистическом> вестн.<ике>, либо в Н. Р. Сл.), 2) эпизоды малозначительные по содержанию, 3) эпизоды, более или менее повторяющие то, что имеется в других эпизодах. С моими сокращениями это выйдет на 16–17 стр.<аниц>, т.<о> е.<сть> размер, для нас как раз подходящий. Я предлагаю поэтому, чтобы мы пустили эту статью вместо Кравченко, ввиду ее большей злободневности[718]. Она займет тогда то место, которое предназначалось для Зака. [Возможно, что у нас останется еще место, но это сейчас предвидеть трудно.][719] Для Вашего сведения конфиденциально сообщаю то, что В.<ладимир> М.<ихайлович> сообщил мне под секретом, а именно, что «Новиков» – псевдоним Гуля, к<ото>рый почему-то не хочет помещать эту статью у нас под своим именем. Буду ждать от Вас выражения Вашего мнения по поводу моего предложения. Если Вы со мной согласитесь, я буду просить Вас передать (или переслать) рукопись В.<ладимира> М.<ихайловича>, к<ото>рый взялся статью несколько подправить (в стилистическом отношении)[720]. Шлю Вам сердечный привет. Искренно Ваш М. Карпович P. S. Посылаю Вам статью Денике, о к<ото>рой я Вам писал. Я ему написал, предложив опустить строки, отмеченные у меня вопросит.<ельным> знаком, на 17ой стр.<анице>. Думаю, что он согласится, но если бы не согласился, то я особенно с ним спорить не стал бы. В той гипотетической форме, в какой у него о войне говорится, это достаточно безобидно. Статья интересная, но несколько повторяет Федотова и написана, пожалуй, хуже, чем Ю.<рий> П.<етрович> <Денике> пишет обыкновенно. Еще на 3 стр.<анице> я выпустил резкие эпитеты – на этом я уже буду настаивать. Кое-где сделал стилистические поправки. Как только получу от Ю.<рия> П.<етровича> согласие на изменения, дам Вам знать, и статью можно будет посылать в типографию. Теперь из статей не пришли только ст.<атья> Николаевского и ст.<атья> Александровой о Бунине. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Dec. 1945. № 215. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 25 декабря 1945Дорогой Михаил Михайлович. Вчера получил Ваше письмо от 22-го, а только что пришел спешал деливери со статьями Денике и Новикова. Эти статьи я, конечно, не успел еще даже просмотреть. Я не возражал и против статьи Кравченко, Вы решаете; но не скрою, мне приятно Ваше решение пока заменить ее статей Новикова – Гуля. Псевдоним последнего, очевидно, вызван теми условиями во Франции, о которых с тревогой и отвращением рассказывал Деникин. От Бунина получен рассказ – не из лучших его рассказов и с эротическими вольностями, но все-таки, разумеется, более чем приемлемый[721]. Он невелик. Типография просит сначала сдать всю беллетристику и стихи: она тотчас наберет и после нашей корректуры отпечатает, пока будет набираться публицистика (для ускорения дела). Поэтому не разрешите ли Вы Бунина, как и «Истоки», прислать Вам уже в гранках? Что до стихов, то у нас есть немало Балтрушайтиса. В портфеле Михаила Осиповича я нашел стихи, им уже принятые, с копией письма автору – Опалову[722]. Есть еще стихи кн.<язя> Оболенского из Стокгольма – и еще кое-что (по-моему, материал посредственный). Не знаю, принято ли и это Михаилом Осиповичем, – копий его переписки с авторами я пока не нашел. М. О. часто письма писал от руки, без копий. [По-моему] Кажется, у него были еще принятые стихи Гл.<еба> Струве, – их тоже пока не нахожу. Надеюсь, Вы уже получили 11-ую книгу? Марья Самойловна Вам тотчас послала 1 экземпляр, а вчера должна была отправить еще четыре. Отзывов мы еще не слышали: люди читают. Вам причитается 9.75 за статью и некролог, а Марья Сам. поручила мне отправить Вам еще 15 долларов на почтовые расходы; если у Вас расходов больше – пожалуйста, сообщите. Теперь наверное больше? Чек на 24.75 при сем прилагаю. Завтрак с Деникиными прошел очень приятно. И Николаевский, и Зензинов потом очень хвалили царского опричника. Он занимает чрезвычайно ясную принципиальную позицию «в обе стороны», мало отличающуюся от нашей. К моему удивлению, довольно кисло отозвался о позиции Мельгунова – по-видимому, за «непримиримость только в одну сторону». Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 216. М. М. Карпович – М. А. Алданову[723] 27–XII–45Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо с образцом шрифта новой типографии, который мне показался вполне приемлемым. Возвращаю Вам этот образчик, т.<ак> к.<ак> не знаю, нужен ли он Вам или нет. Против предлагаемого ими порядка я ничего не имею. Пусть пока набирают беллетристику. Я ее прочту в гранках. И, конечно, очень хорошо, если они потом ее будут печатать, пока будет набираться публицистика. Я очень надеюсь, что они успеют набрать всю беллетристику и прислать корректуру до моего приезда в Нью-Йорк через 2 недели. Или Вы думаете, что так скоро они не справятся? Денике согласился на все мои частичные исправления, но просит пока не выпускать фразы о войне. Предлагает решить их судьбу при корректуре, когда (почему-то) «будет виднее, будут ли они нужны». Еще он прислал одну поправку на стр.<анице> 4ой. Т.<ак> к.<ак> я не совсем понимаю, в чем дело, то не можете ли Вы послать ему рукопись с просьбой исправить что нужно и переслать в типографию? Т.<атьяна> Г.<еоргиевна> Терентьева, которая сейчас здесь, несколько смущена тем, что она не получила статьи Хераскова до своего отъезда. Она будет здесь до 2–3 – I, так что, если статью не отдам кому-нибудь другому, можно ее тогда ей переслать. Всего лучшего Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичP. S. Согласился ли Авьерино написать некролог Зилоти? Если нет, то у Дерюжинского есть впечатления о последнем концерте Зилоти в Карнеги Холле, к<ото>рые в крайнем случае можно было бы поместить «вместо некролога». Об этом мне написала Т.<атьяна> Н.<иколаевна> Тимашева[724]. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Dec. 1945. № 217. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 28 декабря 1945[725]Дорогой Михаил Михайлович. Не могу понять, в чем дело. Я 19‑го декабря послал мисс Терентьевой статью Хераскова спешал деливери. Знаю совершенно точно, так как записал точно дату и стоимость марок в книжку расходов «Нового журнала» (наклеил марок на 19 сентов). Адрес отправителя я всегда пишу и назад письма не получал. Правда, перед Рождеством запаздывали и спешал деливери. Нельзя ли навести справки в доме? Я как раз три дня тому назад просил Марью Самойловну напомнить мисс Терентьевой о рукописи. Будет чрезвычайно досадно, если статья пропала! Госпожа Жигалова[726] прислала рассказы. По-моему, они не интересны. Если Вы не склонны их печатать, то не сослаться ли на то, что мы завалены беллетристикой из Парижа на несколько книг вперед? Уж лучше, думаю, напечатать Даманскую. Кстати, Ставров, кажется, напечатал в «Встрече» (№ 2) тот самый рассказ, который принял «Новый журнал»[727]. Я проверю. Быть может, ему надоело ждать? Рукопись Денике покажу ему. Я сейчас был завален работой и еще не успел прочесть. Начал только читать Гуля. Начало показалось мне очень интересным. Адрес Жигаловой: . Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 218. М. М. Карпович – М. А. Алданову 28–XII–45Дорогой Марк Александрович, Сегодня получил один экземпляр 11 кн.<иги> Н. Ж. Книга, по-моему, производит очень хорошее впечатление. Жаль только, что в оглавлении выпали заголовки отделов («Литература и искусство», «Прошлое и настоящее») и в «Вопросы дня» попали статьи, туда не относящиеся. Трудно даже представить себе, как это у них так вышло. Перечитывая Ваш некролог М. О. (прекрасный), я обратил внимание на ту фразу, где Вы выражаете уверенность, что в дальнейшем будут статьи о М. О. поэтов и его парижских друзей. Мне пришло в голову, что нам сейчас же надо что-нибудь сделать по этому поводу. Рассчитывать на то, что это выйдет само собой, трудно. Если же никто ничего не предпримет по собственной инициативе, выйдет неловко. Надо теперь же решить, кому можно об этом написать, чтобы материал пришел не позднее 1го апреля, чтобы мы могли его напечатать в июньской книжке. Кто бы мог написать о творчестве М. О. и кто мог бы дать личные воспоминания? Я думаю, что две небольших статьи по 5–6 стр.<аниц> каждая могли бы пойти в июньской книжке вместе. Но Вы лучше меня можете решить, к кому с этим можно было бы обратиться[729]. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичP. S. Я еще не писал Деникину. М.<ожет> б.<ыть>, лучше отложить обращение к нему до нашей с Вами встречи, когда мы сможем обсудить, о чем именно его просить? В связи с этим хочу сказать еще о следующем. Мне на днях звонил Новицкий[730] по разным делам и между прочим говорил, что Деникин хочет совещаться в закрытом заседании с «лидерами» местной общественности (русской). Я немного побаиваюсь участия в этом деле Новицкого, у к<ото>рого навязчивая идея – создание нечто вроде объединенного эмигрантского политического центра («национальный комитет»!), на мой взгляд, дело, особенно сейчас, совершенно безнадежное и ненужное. Мне почудилось, что он рассчитывает на Деникина как на центр и возглавление такого объединения. Надеюсь, что Деникин слишком умен для того, чтобы серьезно отнестись к подобному плану. Все это пишу Вам в чисто личном и доверительном порядке, не ручаясь при этом, что я правильно угадал план Новицкого. Пишу Вам потому, что он назвал и Ваше имя в числе «лидеров». У Новицкого огромные достоинства – он делает чудеса по сбору денег и для детей эмиграции, и для Бог.<ословского> института, но политически он совершенный младенец, и в сочетании с его настойчивостью и разговорчивостью это иногда делает его, между нами говоря, трудно переносимым. Жаль и Деникина, если он начнет его слишком обхаживать (с лучшими намерениями, конечно). В чисто личном порядке и без всяких претензий я, конечно, рад был бы встретиться и поговорить с Деникиным в любом обществе по его выбору. Пишу Вам все это на тот случай, если что-нибудь затянется, т.<ак> к.<ак> я сказал Новицкому, что буду в Нью-Йорке 10–12‑го, и он что-то говорил о том, чтобы приурочить совещание к моему приезду. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Dec. 1945. № 219. М. М. Карпович – М. А. Алданову 29–XII–45<В верхнем левом углу> Я очень огорчен неожиданным известием о внезапной смерти Марьи Ефимовны Струнской. Дорогой Марк Александрович, Спасибо за корректуру. Мы не уговорились с Вами насчет процедуры. Должен ли я возвращать корректуру Вам или посылать прямо в типографию? На этот раз возвращаю Вам один экземпляр и оставляю у себя другой, на который я уже нанес поправки. Было бы очень хорошо, если бы они вообще присылали мне всегда два экземпляра. Тогда при второй корректуре я мог бы справляться по оставшемуся у меня экземпляру первой, что упростило бы и ускорило бы работу. Набрано довольно тщательно, и ошибок мало. В отрывке Зайцева (очень приятном) будет 36 страниц. На Балтрушайтиса уйдет 5–6 стр.<аниц>. Как быть с заглавием Зайцева? Если вся присланная часть называется Юность, то не лучше ли считать это за заглавие, а в скобках поставить (Путешествие Глеба. Часть третья)?[731] Так, как сейчас набрано, некрасиво. Нужно ли ставить «Продолжение следует»? И надо поставить подпись. В стихах подпись, по-моему, нужна только одна – под последним стихотворением. Заглавия должны быть посередине, а не сбоку. [На первой странице надо вставить.] Между стихотворениями, у к<ото>рых есть заглавия, не надо ставить черты. Наоборот, два последних беззаглавных стихотворения надо отделить чертой от предыдущего и друг от друга. Я не совсем понимаю, что значит «В поясе средины» в первом стихотворении, но, вероятно, это так в подлиннике. Нужны ли примечания – к Зайцеву о том, где и когда печатались две первые части «Пут.<ешествия> Глеба»[732], и к Балтрушайтису[733] о том, откуда и как мы получили его стихи (ведь он сам умер – не так ли?)? Насчет плана типографии печатать беллетристику, пока будут набираться статьи, мне пришел в голову вопрос: а что же они будут делать с оглавлением? Ведь оно идет впереди беллетристики, значит, и его надо будет печатать в то же время, а сможем ли мы высчитать с полной точностью до набора, что уместится, а что не уместится в номер? Или я неправильно представляю себе технику дела? Всего лучшего. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Dec. 1945. № 220. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 31 декабря 1945Дорогой Михаил Михайлович. Получил оба Ваши письма, спасибо. Отзывов об 11-ой книге пока слышал мало. Кажется, большая публика хвалит. Что до оглавления, то, вероятно, это я проглядел с Верой Александровной в корректуре. В тексте подзаголовки были. Раузен набирает быстро. У него уже находится с нынешнего дня вся беллетристика. Сегодня я получил корректуры Бунина и Маклакова (почему-то не разделенные). Посылаю их Вам. Но нужно ли Вам читать первую корректуру? Беллетристику я уж во всяком случае возьму на себя, а статьи будем посылать авторам (большинство из них в Америке). Все же, по Вашему желанию, посылаю Вам тотчас Бунина, которого Вы еще не читали, и жду об этом Вашего указания. Вы корректуры читаете прекрасно, много лучше меня, – однако я знаю, как Вы заняты, и не хочу отнимать у Вас время. Признаться, я думал, что Бунин и Зайцев сами предложат написать о Цетлине. Однако они мне уже писали после кончины Михаила Осиповича, и об этом не было ни слова. Я хотел просить Терапиано[734] или Сосинского[735] написать об его стихах, так как Адамович (он был бы первым кандидатом) обошел молчанием наше давнее приглашение писать у нас: он необычайно полевел. Еще лучше был бы Глеб Струве. Но не сердится ли он на нас? Относительно Зайцева («Глеба») и стихов позвольте ответить в следующий раз, так же как и о двух экземпл.<ярах> гранок. Вы спрашиваете, как быть с оглавлением 12-ой книги, если Раузен будет печатать беллетристику отдельно. Тут препятствия нет: ведь первый лист книги всегда печатается последним. Вы, конечно, совершенно правы в вопросе об идеях Новицкого. Если он со мной заговорит, я попытаюсь его убедить, что ничего, кроме неприятностей, тут ждать нельзя. Но, вероятно, это будет безнадежная попытка. С Деникиным [мне] об этом говорить неудобно. Вы ведь, конечно, повидаете в Нью-Йорке Антона Ивановича <Деникина>. Он болеет, и я боюсь, что встретиться можно будет Вам с ним только у него, тем более что без автомобиля своего адъютанта он и сдвинуться не может, не зная ни слова по-английски. Мореншильд просил меня снестись с Деникиным и предложить ему встречу с Дм.<итрием> Серг.<еевичем> <фон Мореншильдом> в Йельском клубе[736]. Деникин меня спросил (сославшись на вышесказанное): «А не мог ли бы он приехать ко мне?» Я его (Деникина) после нашего завтрака не видел. Вчера был на похоронах бедной М.<арии> Е.<фимовны> Струнской. Я написал Струнскому письмо. Если Вы еще не писали, то не упомянете ли и о «Новом журнале»? Надеемся сегодня весело встретить Новый год у Коноваловых. Желаю и Вам веселой встречи, – радоваться нечему, но все-таки первый Н.<овый> г.<од> после войны. Мы получили визы во Францию, начинаем хлопоты о reentry[737]. А что рукопись Хераскова? Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 221. М. М. Карпович – М. А. Алданову 1–I–46Дорогой Марк Александрович, Посылаю Вам рецензию Н.<иколая> С.<ергеевича> Тимашева на книгу Gafenco, с просьбой по прочтении переслать ее в типографию. Думаю, что никаких возражений она у Вас вызвать не может. Начинаю волноваться из‑за все еще не поступивших статей: «Японии» Николаевского, «Бунина» Александровой, рецензии Зензинова на америк.<анскую> россику и худ.<ожественные> хроники Веры Коварской (к<ото>рая приняла мое предложение давать хронику через номер, но выразила желание начать чередование с 12‑й кн.<иги>). Я знаю, что типография еще не готова начать набор этого материала, но боюсь, что, зная об этом, наши уважаемые сотрудники затянут дело так, что потом задержка будет уже за ними. Поэтому думаю, что для дисциплины надо их торопить. Пошлю всем еще напоминания, но и Вы при случае не откажитесь на них оказать давление. Из письма Т.<атьяны> Н.<иколаевны> Тимашевой знаю, что она (или Н.<иколай> С.<ергеевич>?) говорила с Вами по телефону, и выяснилось, что некролог Зилоти Авьерино еще не заказан. Думаю поэтому, что быстрее будет использовать уже имеющийся небольшой очерк Дерюжинского. Я понял Т.<атьяну> Н.<иколаевну> так, что Вы на это согласились. Она обещает выслать мне очерк. Хочу спросить у Вас вот о чем. Недавно я получил письмо от Глеба Струве, к<ото>рый перечисляет в качестве возможных сотрудников следующих лиц, живущих в Англии: С.<емена> Л.<юдвиговича> Франка[738], его сына Виктора[739] (историка), П.<авла> П.<авловича> Муратова[740], Н.<иколая> Метнера[741], С.<ергея> А.<лександровича> Коновалова[742], Н.<адежду> Городецкую[743]. Есть ли у Вас какие-либо сомнения по поводу кого-либо из перечисленных лиц? Тот же Глеб Струве усиленно советует нам привлечь к сотрудничеству В.<ладимира> В.<асильевича> Вейдле и К.<онстантина> В.<асильевича> Мочульского[744]. О Вейдле я сам давно думал, но помню, что высказывались какие-то сомнения в связи, если не ошибаюсь, с продажей картин немцам во время оккупации. Однако с тех пор я ни разу не встречал имени Вейдле в печати, когда писали о русских коллаборационистах, да и в частных письмах как будто никто ничего плохого про него не писал. Аналогичное обвинение выдвигалось и против Ставрова, но потом, как будто, было снято[745]. Мочульский, кажется, печатался в «Русских новостях», но все там печатались, и Маклаков, и Кускова, и еще кое-какие почтенные люди, так что это как будто препятствием явиться не может. А как насчет Адамовича? Может ли он быть для нас чем-нибудь полезен и приемлем ли он для нас? И, наконец, еще одно имя. Вишняк считает, что мы должны обратиться к Дон-Аминадо. Но пишет ли он что-нибудь, подходящее для журнала типа Н. Ж.? Мне очень хотелось бы знать Ваше мнение по поводу всех этих возможных сотрудников. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946. № 222. М. М. Карпович – М. А. Алданову 3–I–46№ 1 Дорогой Марк Александрович, Получил от Т.<атьяны> Н.<иколаевны> Тимашевой заметку Дерюжинского о Зилоти, и это оказалось нечто на мой вкус совершенно неприемлемое: главная часть, посвященная концерту Зилоти в 1931 г. (к<ото>рый, между прочим, не был последним), состоит из лирических излияний автора по поводу игравшихся Зилоти вещей, т.<о> е.<сть> описывается, что автор чувствовал, когда Зилоти играл Баха («передо мной встают тяжелые колонны»), Листа («раздались раскаты чертовского смеха»), Шопена («понеслась песнь страдающей души»). Я это перенести не могу. Для меня неприглядность этой заметки настолько очевидна, что я беру на себя смелость вернуть ее Т.<атьяне> Н.<иколаевне> с отказом, не посылая ее предварительно Вам. Но теперь возникает вопрос, что нам делать? Боюсь, что Авьерино затянет с некрологом и потом даст нам что-нибудь такое, что опять надо будет переделывать. Нельзя ли попросить Яссера?[746] Он все-таки человек грамотный. Ведь нужно очень немного – 3–4 стр.<аницы>. Шлю Вам сердечный привет. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946. № 223. М. М. Карпович – М. А. Алданову 3–I–46№ 2Дорогой Марк Александрович, Прежде чем успел отправить Вам письмо № 1, пришли от Вас письма и материалы. Спасибо! Корректуру возвращаю с поправками, опять-таки оставив себе второй экземпляр. Мне все-таки хотелось бы посмотреть всю корректуру – и первую, и вторую. Теперь лучше мне ее сюда не посылать, а накопить, что придет до моего приезда (через неделю), и тогда я все это там в один день прочту! У Маклакова я выпустил ссылки на следующие главы (поскольку мы не уверены, что их напечатаем) и одну или две ссылки на книги, где не указаны страницы. Мне не очень нравится обилие у него заглавных букв (Самодержавие, Монарх, Революция и т. д.), но я уже этого не менял. Надо придумать заглавие. Я предлагаю: «Между Первой и Второй Думой» или «Перед Второй Думой». [с подзаголовком] К этому надо сделать примечание: «Глава из ненапечатанной книги о Второй Думе» или что-нибудь в этом роде. Бунин хорош и вполне «приличен»[747]. В рассказе 10 стр.<аниц>. Вместе с оглавлением (4 стр.<аницы>), Зайцевым (36 стр.<аниц>), Балтрушайтисом (5–6 стр.<аниц>) это составляет 55–56 стр.<аниц> из 140, к<ото>рые мы отвели на беллетристику. Думаю, что оставшиеся 85 стр.<аниц> уйдут на «Истоки» – в последней книжке отрывок занимает 85 стр.<аниц> и отнюдь не кажется слишком большим. Т.<аким> о.<бразом>, другую беллетристику придется отложить. Про Ставрова, тем не менее, надо проверить, и если во «Встречах» напечатали не тот рассказ, то надо его пустить в июньской книжке, сообщив об этом автору. О рукописи Хераскова не беспокойтесь. Я уверен, что она просто запоздала из‑за праздников и пришла после отъезда Татьяны Георгиевны <Терентьевой> сюда. Завтра она возвращается в Нью-Йорк, и я попрошу ее Вам позвонить о судьбе рукописи. Адрес Вы дали правильный, только она Mrs., а не Miss (она жена Владимира Герасимовича <Терентьева>, которого Вы тоже встречали), но это, конечно, не могло иметь значения. Получил письмо от Коварской, что она к этой книжке дать свою хронику не успеет. Я не очень огорчен, но не знаю, чем мы заполним отдел заметок. Пока есть только рецензия Тимашева на Gafenco, и я написал небольшую рецензию на Бармина ввиду отказа Денике (вышлю на днях). От Зензинова большая рецензия на ряд книг о России пока не пришла, – Николаевский не ответил мне на вопрос, кому дать на отзыв воспоминания Ипатьева. В общем, все это небольшая беда, т.<ак> к.<ак> материала у нас достаточно и в крайнем случае всегда можно будет чем-нибудь заполнить место. Рассказы Жигаловой очень скучны. Я вижу, что она просит М. С. сообщить ей о нашем решении. Или Вы думаете, что лучше мне ей написать, от чего я не отказываюсь? Глеб Струве на нас не в обиде, хотя считает, что мы сделали ошибку, не взяв главы из «Воспоминаний» его отца. Но мы с ним теперь в деятельной переписке, и он исполнен желания помогать «Новому журналу». Я ему напишу о статье о М. О. Ну вот, кажется, всё. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946. № 224. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 5 января 1946Дорогой Михаил Михайлович, Рецензия о Гафенко получена, посылаю ее в типографию, которая, впрочем, еще не набрала всей беллетристики. Рад, что Вам понравился Бунин. Т.<атьяна> Г.<еоргиевна> Терентьева звонила мне. Она пока рукописи Хераскова не нашла, обещала справиться в доме. Просто беда! В.<ера> Ал.<ександровна> <Александрова> принесла мне статью о Бунине, а Вам послала копию. Я в большом смущении. Ведь это юбилейная статья, а там есть места довольно неприятные и даже обидные для юбиляра («недостойные» пассажи в «Окаянных днях», еще кое-что). Если бы она хоть разрешила выпустить несколько строк, было бы приемлемо (не больше того). Но она пока мне не разрешает. Николаевский пока статьи не сдает, [хотя] я ему два раза напомнил. Если не сдаст вовремя, мы на это сошлемся. В отделе беллетристики Вы забыли Яновского. Ведь Вы уполномочили покойного Мих. Ос. сообщить ему, что в 12-ой книге начало его романа пойдет (и что мы оставляем за собой свободу относительно продолжения). Мих. Ос. выпустил непристойные пассажи. Рукопись уже либо целиком, либо частично набрана. Думаю поэтому, что для «Истоков» останется не 85, а 65–70 страниц. Я многое поэтому выпускаю. Но тут ничего не поделаешь: я злоупотреблять местом в ущерб собратьям никак не могу. Новые сотрудники. Я решительно ничего не имею против обоих Франков, Муратова, Метнера, С.<ергея> Коновалова, Мочульского, Дон-Аминадо. Городецкая писала прежде (между нами) скучно, но я никак не возражаю. Что до Вейдле, то о нем неприятную информацию слышал во Франции А.<лександр> А.<брамович> Поляков[748]. Я о нем ничего дурного не знаю, но в сомнении, пожалуй, воздержался бы. Он человек очень ученый. Однако писанья его тяжеловаты[749]. По вопросам искусства Муратов, конечно, авторитетнее. Адамовича мы с М. О. убедительно просили участвовать еще в 1942 году, до оккупации немцами южной Франции. После освобождения – напоминали. Он, к сожалению, ничего не прислал, – говорят, что он чрезвычайно «полевел»[750]. Из всех вышеперечисленных он как писатель наиболее интересен. Думаю, что он ничего нам не пришлет, как и Дон-Аминадо, который нашей позиции, напротив, сочувствует. Кажется, он в журналы никогда ничего не давал. Ему я тоже был бы рад чрезвычайно. Может быть, Марк Вениаминович его запросит в частном порядке? Было бы прекрасно, если бы Струве дал что-либо о стихах Мих. Ос-ча. А если Вы с ним в переписке, то не предложите ли Вы ему запросить лондонцев, предупредив их о нашем смехотворном гонораре? Однако не будет ли у нас тогда уж слишком много материала? Авторы на откладывание их статей всегда обижаются. Давайте обсудим все еще раз здесь. Я посылаю письмо спешал деливери, дабы Вы его получили до отъезда. Надеюсь, Ваше нездоровье прошло совершенно? Уж если Вы так любезны, то отошлите Жигаловой ее рассказы. Лучше всего сослаться на то, что ближайшие книги целиком заполнены. Это и верно. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. До скорого свиданья. Ваша рецензия о Бармине очень желательна. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 225. М. М. Карпович – М. А. Алданову 5–I–46Дорогой Марк Александрович, Посылаю Вам письмо А. Ф. с чеком. И то и другое было вложено в один конверт с письмом ко мне, которое я получил сегодня. В этом письме А. Ф., между прочим, пишет: «Ради Бога, не печатайте больше статей о России и русском народе в федотовском или далинском стиле. Здесь в Австралии я еще раз убедился, как это губительно и как это недопустимо именно в то время, когда очарование Кремлем рассеивается и уже все усилия пропаганды антикоммунистов сосредоточиваются на формуле „Россия всегда была варварской и грабительской чингисханией“». Должен сказать, что здесь в Америке я пока не замечаю ни того, чтобы «очарование Кремлем рассеивалось», ни того, чтобы на Россию смотрели как на вековечную «чингисханию»[751]. Посылаю Вам также текст моей рецензии на книгу Бармина[752]. Не знаю, воздал ли я ему должное. Но на бо́льшую по размерам рецензию не было времени, а бо́льшую дозу энтузиазма книга во мне не вызвала. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичP. S. Забыл поздравить Вас с получением французской визы; надеюсь, что и «permit to reenter»[753] Вам тоже дадут. P. S. Только что пришла статья Александровой о Бунине. В ней будет страниц 10 журнальных. Она мне не очень понравилась. Не знаю, понравится ли Бунину. Написана она, как «обзор советских журналов» – мозаично, без настоящей связи между отдельными частями. Слишком много о юношеской бедности Бунина (несколько страниц – пересказ «Жизни Арсеньева»). Непонятно почему в конце процитированы полностью три маленьких рассказа (и почему именно эти[754]). Но – в общем, приемлемо, а главное – теперь уж поздно: мы даже о статье уже объявили. Переписывать – времени нет. Я не совсем уверен насчет «говорливых провинциалов» на 1 стр.<анице> – и «окаянных дней» на 10‑й. Если Вы найдете нужным что-нибудь выпустить или изменить, я заранее на всё согласен. Вам легче со всем условиться с В.<ерой> А.<лександровной> <Александровой> по телефону. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946. № 226. М. М. Карпович – М. А. Алданову 15–I–46Дорогой Марк Александрович, Возвращаю Вам статьи, которые я взял с собой в Нью-Йорк. I. Александрова. Я наметил те изменения, о к<ото>рых я с ней на словах договорился. 1) На стр.<анице> 1ой – я выпустил фразу о «говорливых провинциалах». 2) На стр.<анице> 2ой – я выпустил слова о «малодушии». Рассуждения о бедности остаются, но если их выпустить, то выпадет несколько страниц, а на это В.<ера> А.<лександровна> <Александрова> наверное не согласится. 3) На стр.<анице> 10ой – я выпустил о «недостойных страницах» и выпустил цитату из «Ок.<аянных> дней». Но самое упоминание об «Ок.<аянных> днях» и сравнение с Блоком – оставил. Во-перв.<ых>, потому, что если их выпустить, то опять надо выпускать целую страницу, а во-вторых, потому, что В.<ера> А.<лександровна> очень решительно на этом настаивала. Мне кажется, что с этими пропусками статью пустить можно. О «бедности» Бунин рассказал сам в «Жизни Арсеньева». О его отношении к октябрьской революции всем известно. Мы выпускаем неприятную для него квалификацию («малодушие», «недостойные страницы»). Остальное – на ответственность автора. II. Денике. Я предлагаю ряд смягчений. На стр.<анице> 2ой я не понимаю Вашего вопросительного знака. Хотели ли Вы указать, что утверждение Денике теперь, после Москвы[755], уже неверно? Думаю, что он на это скажет, что, по его мнению, в Москве ни о чем по-настоящему не договорились и основные противоречия [будут] остаются в силе. М.<ожет> б.<ыть>, надо обратить его внимание на этот абзац, и он затем в корректуре сделает какое-нибудь пояснение. На стр.<анице> 3ей можно выпустить указание на «берутовцев»[756], титовцев, чехословаков и Кр.<асную> Армию. На стр.<анице> 8ой. «Варвары» меня не смущают, тем более что речь идет о «варварах, выросших в самой европейской среде». На стр.<анице> 9ой – не знаю, что именно Вас смутило. Слова о том, что тоталит.<арная> диктатура впервые установилась в России, – простое констатирование факта. В дальнейшем ответственность за «варваров» опять там распределяется между всеми европейскими странами. На стр.<анице> 11ой я предлагаю несколько смягченную формулировку относительно положения во Франции. Также на стр.<анице> 15ой [такую]. На стр.<анице> 17ой я считаю нужным выпустить слова о войне, но думаю, что фразу об «отпоре всякого варварства» придется оставить, т.<ак> к.<ак> она тесно связана со всей тенденцией и основной мыслью статьи. В общем, я считаю, что эта статья (как и федотовские статьи) написана в настолько общих историософских тонах, что она для нас приемлема, хотя лично я и считаю ее (как и федотовские статьи) преувеличенно пессимистической. III. Новиков. Я внес все сокращения и изменения. Думаете ли Вы, что ее можно послать в типографию в этом виде или надо перепечатывать? Думаю, что эти статьи надо [теперь] посылать в типографию. Посылаю еще рецензию на две книги, присланную Вишняком. Т.<ак> к.<ак> Зензинов мне определенно сказал, что он рецензии на американскую «россику» написать не успеет и рецензий у нас мало, я предлагаю сдать в набор [эту] рецензию Вишняка, вполне приемлемую. В Нью-Йорке мне говорил Б. И., что у Грегуара уже готова для нас небольшая статья о советских работах по ранним периодам русской истории. Было бы очень хорошо, если бы мы могли получить ее к этой же книжке – это тогда заполнит наш библиографический отдел (или ее можно поместить статьей вместо отсутствующего обзора сов.<етских> журналов). Я напишу Б. И., прося его поторопиться с получением от Грегуара и передачей нам этой статьи. Стихи Опалова – невозможны. Позвольте мне написать ему, что [мы] редакция нашла их неподходящими и их ему возвращает. Если он обидится – только лучше. М.<ожет> б.<ыть>, мы избавимся от его попыток к сотрудничеству раз навсегда[757]. Придется отказать и кн.<язю> Оболенскому. Я тоже могу ему об этом написать. Но по вопросу о распространении журнала в Швеции и Финляндии (он предлагает свое содействие) лучше было бы Марье Самойловне написать ему отдельно. Надеюсь, что он проявит свое бескорыстие и будет нам помогать, несмотря на отказ поместить его статьи. В четверг 24го я уезжаю на неделю в Канаду. Было бы хорошо, если бы до того я мог получить [бы] некоторое количество гранок. С 1 февраля я уже буду безвыездно здесь. Из авторов корректуру (только первую?) придется послать Николаевскому, Денике, Александровой – с просьбой, чтобы они потом переслали ее мне. Бабкину в Канаду корректуру посылать не надо. Не знаю, сто́ит ли посылать рецензии Тимашеву и Вишняку. Последний к середине февраля собирается быть уже в Нью-Йорке. Получил письмо от Первушина, к<ото>рый под его некрологом Чичибабина просит поставить только его инициалы: Н. В. П. Позвольте напомнить Вам, что Вы хотели просить Марью Самойловну снестись с Лурье насчет некролога Зилоти[758]. Вот, кажется, всё. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946. № 227. М. М. Карпович – М. А. Алданову 17–I–46Дорогой Марк Александрович, Получил письмо от Глеба Струве, который пишет, что ему было бы трудно написать статью о поэзии Михаила Осиповича. Боюсь, что придется обратиться к кому-нибудь во Франции с просьбой либо о такой статье, либо о воспоминаниях, либо и о том и о другом. Отчего не попросить прямо Бунина или Зайцева написать о М. О.? Конечно, Вы лучше меня можете решить, к кому лучше всего обратиться. Но мне кажется, что это надо сделать теперь же – чтобы хоть что-нибудь могло бы появиться в июньской книжке. Неожиданно я получил письмо от Авьерино о том, что он передумал и что ему хочется написать о Зилоти. Я ему ответил, что не знаю, снеслась ли М. С. с Лурье и согласился ли тот. Возможно, что Н.<иколай> К.<онстантинович> будет Вам по этому поводу звонить. Всего лучшего. Привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946. № 228. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 19 января 1946Дорогой Михаил Михайлович. Получил Ваши письма от 15‑го и 17-го. Обе статьи, Александровой и Денике, отправил в типографию. Рад Вашим поправкам. Еще не отослал Новикова – больше для того, чтобы не заваливать типографию материалом (всегда боюсь потери рукописей, особенно пришедших из Франции): Раузен еще не сдал мне всех глав «Истоков». Я ему два раза звонил, он обещал сдать во вторник или в среду и просил не беспокоиться: «книга выйдет в марте». Если [она] гранки придут по вторник 22<го>, я их Вам пошлю спешал деливери, и Вы получите их еще до отъезда. Иначе оставлю до 1 февраля у себя? Подпись в статье Первушина заменю инициалами. В сущности, у нас почти вся книга уже в наборе, и я очень боюсь, что в ней и без Новикова (по отношению к которому нет обязательств и статья которого получена недавно) уже больше 300 страниц. Авьерино мне позвонил, и я рад, что до того не поговорил с Лурье (говорят, Лурье поместил в «Русском голосе» какую-то верноподданническую телеграмму по случаю годовщины Октября[759]). Я просил Ник.<олая> Конст.<антиновича> <Авьерино> возможно скорее сдать статью. Он тотчас написал и принес, в ней 4 страницы – это приемлемо, и статья приемлема. Я немного поправил ее стилистически. Послать ли прямо в типографию? Относительно Опалова я совершенно с Вами согласен, он уже телефонировал мне, что получил от Вас отказ и крайне огорчен. Я ответил, что мы ведь его печатали, и т. д. Препровождаю при сем стихи Хаимсона[760], оказавшиеся в портфеле М. Ос. с его письмом, а также письмо А.<лександры> Н.<иколаевны> Прегель[761] (дочери Николая Дмитриевича). Что ответить? Не могу понять, что это такое. Досадно, что Струве отказывается писать о стихах М. О. Я напишу Зайцеву. Бунин не напишет. Грегуару напишите. Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Вчера был банкет «Соц.<иалистического> вестника». Читалось Ваше письмо. Было человек триста. Собрали несколько тысяч долларов – вот бы так «Н. Журналу». Рукопись Хераскова пока не найдена. Я заполнил на почте бланк, они ищут. Как быть, если не найдут? <На полях слева> Ответил ли Вам W. Winchell[762]. Кажется, ген.<ерал> Ден.<икин> очень волнуется! Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 229. М. М. Карпович – М. А. Алданову 21–I–46<В верхнем левом углу> Возвращаю письмо А.<лександры> Н.<иколаевны> Прегель. Стихи Хаимсона пока оставляю у себя. Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо со сведениями о положении дел с набором книжки. Как обычно, сейчас еще трудно сказать с уверенностью, что выйдет, а что не выйдет. Я все-таки думаю, что Новикова надо послать в набор. В крайнем случае придется отложить Варшавского, т.<ак> к.<ак> у нас много беллетристики. Если типография будет печатать беллетристику, пока остальное будет набираться, то надо будет произвести тщательный подсчет. Думаю, что при 300 стр.<аницах> больше 140 на беллетристику нам уделить будет трудно. Новиков нужен будет в особенности, если, как может случиться, статьи Хераскова мы вовремя не найдем. Я ему послал air-mail с сообщением о случившемся (конечно, выражая наше крайнее сожаление) и просил срочно прислать копию, если у него есть. Но т.<ак> к.<ак> статья была написана от руки, то едва ли у него сохранилась копия. Кроме Опалова я послал еще вежливые отказы О. М. Нейберг[763], кн.<язю> Оболенскому (в Швецию) и Гинсу (последнему гл.<авным> обр.<азом> на том основании, что тем временем мы напечатали статью Тимашева в значительной мере на ту же тему. Надеюсь, что Вы не посетуете на меня, что я не посоветовался с Вами, но вопрос мне казался очень ясным). Рад, что Авьерино написал приемлемую статью о Зилоти. Для скорости пошлите ее прямо в типографию. И, конечно, держите корректуры у себя до 1 февр.<аля>, если они не придут завтра (во вторник). Стихи Хаимсона, по-моему, вполне приличные, но, конечно, можно было бы обойтись без них. Меня смущает, что М. О. условно ему обещал их напечатать и что мы так долго их мариновали, не давая ему окончательного ответа. Я бы ничего не имел против того, чтобы их пустить в июньской книжке. М.<ежду> пр.<очим>, я получил от Аронсона стихи, подписанные прозрачным псевдонимом Г. Яковлева. Они тоже долго лежали у М. О. Мне они показались крайне неудачными. Я не боялся бы отказать Аронсону. Едва ли у него есть основания в этом случае обидеться, ведь мы несколько раз его печатали (правда, не как поэта). О письме А.<лександры> Н.<иколаевны> Прегель не знаю, что сказать. Я не знаю М.<арии> Е.<всеевны> Гавронской[764], не знаю, при каких условиях погиб ее сын и что он из себя представляет. В общей форме, конечно, мы можем сказать, что отнюдь не исключаем [начинающих] неизвестных авторов и печатаем их на тех же условиях, что и других, что все зависит от того, найдет ли редакция материал интересным и подходящим для журнала. Но, конечно, 70–80 стр.<аниц> нам поместить было бы трудно. Это последнее в письме к А. Н. Прегель, к<ото>рое она хочет переслать в Лондон, сказать, очевидно, нельзя, т.<ак> к.<ак> о том, кто автор и что это за рукопись, она сообщает по секрету. Но, м.<ожет> б.<ыть>, можно сказать в общей же форме, что ввиду обилия материала мы не можем помещать длинных вещей (кроме беллетристики) и стремимся установить для статей максимум в 15 стр.<аниц>. Очень рад, что на банкете С.<оциалистического> в.<естника> было 300 человек и что собрали несколько тысяч дол.<ларов>. Конечно, и нам было бы хорошо устроить что-нибудь подобное. Но соберем ли мы столько народа и, главное, столько денег? Winchell мне не ответил. Признаться, я и не ожидал от него ответа. Я просил его «исправить» свое первое сообщение в следующем его broadcast’е. Т.<ак> к.<ак> я его не слушаю (вообще не слушаю теперь радио), то не знаю, сделал ли он это или нет. Вернее, что не сделал. Я думаю, что настоящее давление на него можно произвести только лично, и лучше с участием адвоката. Но не знаю, кто для Деникина это может организовать в Нью-Йорке[765]. <На полях слева> Шлю сердечный привет Вам и Т. М. от нас обоих. Ваш М. Карпович. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946. № 230. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 22 января 1946[766]Дорогой Михаил Михайлович. Раузен сегодня конца «Истоков» не доставил. Ничего не поделаешь, пришлю их Вам лишь после Вашего возвращения. По его словам, набрано уже всего много, идет типографская правка. Только что получил прилагаемое письмо Маклакова[767]. Посылаю его Вам спешал деливери и прошу непременно мне вернуть ДО вашего отъезда. Что ему ответить? По-моему, надо просить его прислать и «Исповедь», и эти главы. Его постскриптум я разобрал плохо, как и постскриптум в предыдущем его письме, чрезвычайно для меня интересный: в нем он говорил об «Истоках». Шлем сердечный привет и желаем приятной поездки в Канаду Вам и Татьяне Николаевне. По-моему, рецензию о книге Вас. Ал. можете написать только Вы. Рецензию Грегуара переводит Бургина[768]. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 231. М. М. Карпович – М. А. Алданову 23‑го января 1946 г. Дорогой Марк Александрович, Получил Ваше письмо и спешу Вам ответить. Вы правы: надо просить Маклакова прислать и главы, и «исповедь». Понемногу мы все это сможем напечатать. Думаю также, что нам нужно дать рецензию на книгу о Первой Думе. Охотно это сделаю, но для этого мне надо получить книгу, о чем я давно мечтаю. Нельзя ли попросить В. А. прислать мне экземпляр? Приписку я расшифровал следующим образом: «Забыл из этой области самое главное. Я свою рукопись о Второй Думе дал прочесть Струве. Он в общем ее очень одобрил, но сделал много замечаний карандашом на полях. Я их берегу, как исторический материал. Но из них мне еще раз стало ясно, как многое забывается, и потому, как полезно его закреплять в памяти». Между прочим, если хотите, пришлите мне постскриптум об «Истоках», и я попытаюсь его расшифровать. Перечтя письмо Аронсона, я обратил внимание на его заявление, что стихи будто бы были приняты М. О. Мне они продолжают не нравиться, но я дрогнул и хотел бы получить от Вас моральную поддержку. Посылаю Вам их. Напишите мне о Вашем впечатлении после 1‑го февраля. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Искренне Ваш М. Карпович Письмо Маклакова возвращаю. Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946. № 232. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 30 января 1946Дорогой Михаил Михайлович. Надеюсь, что Вы остались довольны своей поездкой в Канаду? По моему расчету, Вы должны приехать завтра. Поэтому сегодня посылаю свои гранки. Очень Вас прошу, как всегда, высказать мне Ваше мнение откровенно и сделать замечания (в том числе и стилистические): кое-что ведь еще можно исправить. [Рукопись] Гранки, пожалуйста, верните мне. Не знаю, известно ли Вам уже о несчастье с А.<лександром> И.<вановичем> Коноваловым? У него с неделю тому назад был удар, – правда, как будто легкий. Теперь он говорит немного лучше, хотя и не вполне хорошо. Его зачем-то перевезли в больницу, где не было ни леченья, ни хорошего ухода. Третьего дня он вернулся домой (в карете скорой помощи). Хотя в Нью-Йорке все знают об его болезни, – писать и о ней не надо. Очень тяжело на него смотреть. Один из его врачей, впрочем, уверен, что последствий не будет: речь вернется вполне и часть трудоспособности. Я давно отослал Гуля в типографию. Новых гранок для Вас все еще не имею! Досадный сюрприз. Вы просили (через Николаевского?) проф.<ессора> Грегуара дать нам рецензию. Вчера Бургина, которая перевела его статью, сообщила, что в ней 20 страниц на машине! Сказала также, что Грегуар работал по ночам и страшно ее торопил, так как статья непременно должна попасть на мартовскую книгу «Нового журнала». Отсюда следует, что если ее отложить или сократить, то он смертельно обидится. По словам Бургиной, статья чрезвычайно интересна. Я завтра должен ее получить и пошлю Вам. Каким шрифтом ее набирать? Рецензий в 20 страниц у нас еще не бывало. И [что выпустить] какую статью отложить, так как места не хватит. Я торжественно обещал Шику, что его статья, столько раз откладывавшаяся, в марте будет напечатана. Маклакову я написал, как Вы указали. Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Ваш сын опять гостил у моей сестры и опять их очаровал. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 233. М. М. Карпович – М. А. Алданову 1–II–46Дорогой Марк Александрович, Вернулся сегодня из Канады и нашел здесь Ваши письма и корректуры. Сегодня же вечером всё прочел и посылаю Вам обратно. В «Истоках» я на этот раз нашел очень мало неисправленных опечаток и никаких замечаний не имею. Отрывок мне очень понравился: читал его не только с интересом, но и с волнением. Появление в последней главе будущего Николая II – замечательная «находка»! Жалею только, что Вы пропустили главу, где, очевидно, происходит разговор Лорис-Меликова с Черняковым. Но, очевидно, пришлось это сделать по соображениям экономии места. В статье Берлина набрали конец, который я считал выпущенным. Я ему писал, что мы не хотим ни начала, ни конца, и считал, что он на это согласился. Конец (о войне) приделан к статье механически и производит довольно странное впечатление. Я возьму на себя полную ответственность за то, чтобы его опустить. К тому же, кстати, выиграем и две страницы! В [двух] трех местах надо проверить по рукописи. В гранке 47 явно что-то пропущено в цитате из Ленина. В той же гранке несколько ниже тоже пропущено слово («пониманию»?). В гранке 48 – неуместно слово «неистово». Ничего неистового в словах Сталина нет[769]. Если это не ошибка, то надо изменить. «Решительно»? Все эти места я отметил на полях так: ? У Авьерино я кое-что изменил (немного). У Александровой тоже какая-то путаница в цитате из Бунина («Мария» – гр.<анка> 53). Поэтому и не посылаю корректуры прямо в типографию. Насчет Грегуара я совершенно согласен с Вами, что его статьи нельзя ни откладывать, ни сокращать. Но думаю, что она поместится. Вот что у меня получается. На Яновского остается 20 стр.<аниц>. Варшавского, несомненно, придется отложить. Даже если считать 130, остается еще 30 стр.<аниц>. У нас пока только три рецензии, из них две – Тимашева и моя очень небольшая, Вишняка немного больше. Все вместе они больше 10 стр.<аниц> не займут. 20 стр.<аниц> на машинке – это меньше наших 20 стр.<аниц>. Думаю, что можно здесь поместить еще небольшую рецензию – напр.<имер>, на Восп.<оминания> Ипатьева, если Николаевский удосужится ее написать (он в принципе согласился) и сумеет написать коротко. Я предложил бы пустить статью Грегуара в отдел вместе с рецензиями, но можно ее набрать более крупным (публицистическим) шрифтом[770]. Мне давно не нравится название «Рецензии и заметки». Лучше назвать «Библиография». Тогда там могут быть и статьи (в этом отделе можно будет пускать и обзоры советской литературы). Порядок статей мне представляется так: Вопросы дня Денике Берлин Литература и искусство Александрова Шик Прошлое и настоящее Маклаков Новиков Николаевский Бабкин 3 некролога Библиография Грегуар Рецензии[771]. Был бы Вам благодарен, если бы Вы взяли на себя распределение беллетристики. Думаю, что нас будут ругать за номер. В нем действительно мало боевого и политического. Но зато очень хороша беллетристика, и затем есть такие «звезды», как Маклаков и Грегуар. По-моему, интересен Новиков; очень содержателен Николаевский, и есть достаточно остроты в статье Денике. Во всяком случае, я предупреждал на собрании сотрудников, что номер может получиться недостаточно сбалансированным ввиду спешки при переходе на новую «систему». Я очень огорчен известием с А.<лександром> И.<вановичем> Коноваловым. Узнал об этом впервые из Вашего письма. Дай Бог, чтобы обошлось. В Канаде было очень хорошо и интересно. Арсений наш писал нам, что он очень хорошо провел время у Полонских на пути из Германии в Париж, где он сейчас учится в армейском университете. Очень надеюсь, что остальные гранки придут в течение ближайших двух-трех недель. А то иначе мы не успеем выпустить номера в марте! Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946. № 234. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.7–II–46Дорогой Марк Александрович, Спасибо за окончание статьи Грегуара. Она очень интересна и хорошо написана. В ней, по моему подсчету, будет не больше 10–11 наших страниц, так что она вполне уместится. Я вообще начинаю бояться, что у нас останется свободное место в последнюю минуту. Увеличивать беллетристический отдел, т.<о> е.<сть> отвести под него больше половины книжки, не хотелось бы. Нам, скорее, не хватает в этом номере статей – [скорее] особенно политических. Очевидно, надежды на то, чтобы нашлась статья Хераскова, нет. Я получил от него письмо очень милое и спокойное. Пишет, что, конечно, он очень огорчен, но принимает это как «несчастный случай». Черновика у него не сохранилось, но он хочет прислать нам другую статью – «вероятно, на ту же тему, но более обстоятельную и углубленную». М.<ежду> пр.<очим>, он пишет, что до сих пор не видел ни одной книжки Н. Ж. и прибавляет: «В Париже он вообще почему-то считается библиографической редкостью». Как бы нам наладить более исправную доставку журнала во Францию – и в большем количестве экземпляров? М.<ежду> пр.<очим>, Херасков просит прислать ему последнюю книжку ввиду компенсации за пропажу его статьи! Не можете ли Вы поговорить об этом с Марьей Самойловной? Адрес его: J. Kheraskoff 9, rue de Miromesnil Paris VIII. Боюсь, что для многих там вообще дорого подписываться на журнал. Понимаю, что рассылать даром много экземпляров мы не можем, и не знаю, как быть. Ведь для нас все-таки чрезвычайно важно распространяться в Европе! Согласен с Вами насчет стихов Аронсона. Напишу ему соответственно, а пока, может быть, Вы мне их вернете. Получил слезное письмо от Опалова с новыми стихами. Я все-таки думаю выдержать и отбить эту атаку. Уж очень его стихи плохи! М. О. их исправлял, чего я делать не могу. Лучше всего было бы, если бы Опалов окончательно обиделся и оставил нас в покое. Радуюсь, что я не живу в Нью-Йорке! Статью Грегуара я послал не в типографию, а Анне Михайловне <Бургиной>, т.<ак> к.<ак> я сделал в ней кое-какие стилистические изменения и хотел, чтобы она их со своей стороны просмотрела. Просил ее послать возможно скорее в типографию. Неполучение корректуры меня смущает. Я пока прочел около 160 стр.<аниц>, значит, осталось еще 140 стр.<аниц>, – а ведь потом еще надо будет читать вторую корректуру! Пора думать уже и о материале для июньской книжки! Свои соображения по этому поводу скоро Вам сообщу. Мы очень хорошо съездили в Канаду с Т. Н. – в Монтреале я прочел четыре лекции, три по-английски и одну по-русски, одну из английских – в пользу русских ученых и литераторов в Европе (собранные деньги будут переведены Фонду). Оттуда поехал в Квебек – очень интересный и своеобразный город. В Монтреале вспоминали о Вас и просили Вам кланяться Бабкин и Жарковский[772]. Были ли Вы на докладе Деникина, и как это было?[773] Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичP. S. Пишу Бахметеву о деньгах для журнала. Возвращаю Вам интересное и лестное для нас письмо Павловского[774], к<ото>рое мне прислала М. С. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946. № 235. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 9 февраля 1946Дорогой Михаил Михайлович. Сердечно Вас благодарю за отзыв об «Истоках», очень меня порадовавший. В 13-ой книге будет первое марта[775], а в 14-ой (или, самое позднее, в 15-ой) этот длиннейший роман кончится. Тогда, думаю, будем большими отрывками печатать Зайцева? На Бунина плохая надежда, а у кого же взять роман? Ох, молодые, «наша смена», слабы. Раузен вчера мне клятвенно подтвердил, что книга в марте выйдет, но корректуры мне не дает. Послали ли Вы ему Грегуара? Статья интересна, но я очень мало знаю в этой области, вернее, почти ничего не знаю. В гранках Берлина и Александровой разберусь и исправлю. Варшавского придется опять отложить, хоть это неприятно. Что Вы решили относительно стихов Аронсона и где они? С Вашим планом номера я вполне согласен и сегодня отправлю Раузену эту разметку. По-моему, Вы хотели после Балтрушайтиса поместить стихи Хаимсона? Значит, изменим название «Рецензии и заметки» на «Библиографию». Надеюсь, Вы указали на рукописи Грегуара, каким шрифтом ее набирать, если послали ее уже в типографию. Теперь другие дела: 1) Вейнбаум очень, очень просит Вас не отказываться от поста председателя в создающемся обществе помощи европейцам в деле их приезда в Америку. По его словам, работы у вас не будет никакой, и только на Вас все сойдутся. Поддерживаю его просьбу. 2) Маклаков попросил Гордона[776], а тот Гольденвейзера послать Вам его (Василия Алексеевича) книгу для отзыва. Гольденвейзер сегодня ее Вам отправляет. Вас. Алекс. придает Вашей рецензии исключительное значение и, бесспорно, будет чрезвычайно разочарован, если Вы ее не поместите в 12-ой книге. Кстати, он в восторге от «Нового журнала». О статье Федотова пишет тоже восторженно (даже особенно восторженно), но с легкой иронией[777]. Многие (не из врагов) нас очень ругают за эту статью. Что же было бы, если б мы поместили главу об атомной бомбе! Жду яростного письма и от Александра Федоровича. Судя по всему, вижу, однако, что наша «осторожность», взятый нами тон чрезвычайно способствуют успеху журнала в Париже и здесь. Маклаков пишет, что если бы журнал был [здесь] у них известен раньше, то не было бы того, что случилось (?). Очевидно, он имеет в виду и развал парижской эмиграции, и, быть может, самый визит. Тона «За свободу» там все-таки не приемлют[778], – по крайней мере это мое впечатление от многих писем. Вчера Церетели в своем докладе[779] мягко призывал и «Соц.<иалистический> вестник» считаться с настроением европейских читателей (не изменяя, разумеется, существа позиции). 3) Ф.<едор> Ф.<едорович> Шаляпин[780], сын Федора Ивановича, хочет Вас просить о рекомендации для какого-то молодого человека, которого он чрезвычайно хвалит, по поступлению в Харвардский университет. Просил меня поддержать. Поддерживаю. Фамилии не помню. Александру Ивановичу <Коновалову> немного лучше. Мы с Т. М. часто их навещаем. Страшно их жаль. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Кончил это письмо, спустился за почтой и получил прилагаемые письма. Если можно, пожалуйста, исполните его просьбу. Мы были на докладе Деникина (послезавтра свожу его с Вреденом[781], на предмет издательских советов). Но Вы были правы: он теперь думает только об «объединении антибольшевистской и в прошлом строго антинемецкой эмиграции» (молчаливо, вероятно, предполагается: под его водительством). Идея, конечно, абсолютно никчемная и наивная. Поэтому, если Вы его еще не звали в «Н. Журнал», то, по-моему, теперь лучше не звать (или никак не настаивать и не торопить его, если Вы его позвали): он нам даст именно что-либо в этом роде и поставит нас в очень трудное положение. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 236. М. М. Карпович – М. А. Алданову 10–II–46Дорогой Марк Александрович, Г<оспо>жа Балтрушайтис прислала мне еще три стихотворения покойного ее мужа. Из него только одно приемлемо (по крайней мере, на мой вкус). Если еще не поздно, думаю, что его можно было бы присоединить к тем девяти, которые пойдут в этой книжке. Тогда, по крайней мере, я мог бы вернуть ей два неподходящих с объяснением, что больше в эту книгу не уместилось. Конечно, у нее (в оригинале ошибочно: что у нее. – С. П.) еще есть стихи Балтрушайтиса. Но не можем же мы их все печатать! На всякий случай посылаю Вам выбранное мною стихотворение. Если уже поздно – верните мне его, чтобы оно не затерялось. Насчет следующего номера (т.<о> е.<сть> 13го) дело обстоит так, что, по-видимому, больше никаких статей заказывать не надо. У нас, скорее, embarras de richesse[782]. В беллетристическом отделе обеспечены продолжение зайцевского «Глеба», Ваши «Истоки», продолжение (окончание?) Яновского, затем есть еще Варшавский. Кстати, как насчет Ставрова? Выяснили ли Вы, появился ли его «Билет» в каком-либо другом издании? Меня немного мучит совесть, что мы с ним не совсем хорошо обошлись. Стихи, вероятно, понемногу наберутся. В отделе «политических» статей: 1) Есть статья Тимашева о «плановом хозяйстве» – я подал ему мысль переписать статью, сделав ее менее академической и более злободневной. 2) Вишняк пишет свой «Великий соблазн», т.<о> е.<сть> о русском национализме. Думаю, что сейчас эта тема более насущная, чем была тогда, когда он ее впервые предлагал, а с другой стороны, полемическая ее острота (в связи с последней статьей Милюкова и пр.<очим>) за временем сгладилась. Я думаю, у него может получиться интересная статья. 3) Вероятно, получим статью Хераскова о демократии – вместо пропавшей. 4) Шварцу я напомнил о его обещании написать о новой пятилетке. [В связи с сегодняшней <нрзб.> напечатанной речью Сталина, что тоже может быть кстати.] В отделе статей «культурных», «исторических» и т. д. 5) Придется пустить первую часть мельгуновского «Лунина» – я ему это уже обещал. На все мои сокращения он согласен. 6) Не знаю, напишет ли Николаевский вторую статью о Струве, но может написать, и тогда придется ее пустить. 7) Кто-нибудь напишет обзор советской периодики – списываюсь об этом с «обозревателями». 8) Ледницкий грозится прислать историко-литературную статью. 9) В портфеле у нас есть ряд воспоминаний, из которых что-нибудь можно было бы выбрать. В связи с этим нельзя ли все-таки попросить Зайцева написать хотя бы коротко о М. О., чтобы нам выполнить свое обещание? Все это уже почти заполняет отдел статей. А еще надо оставить место для редакционной статьи, к<ото>рая может понадобиться, и для экстренных поступлений – вроде статьи А. Ф. или чего-нибудь в этом роде. Если Маклаков пришлет еще одну главу, то, думаю, можно будет ее отложить до сентября. Ведь у нас нет перед ним обязательств печатать главы из книги в каждом номере? К Деникину я пока так еще и не обращался. Думаете ли Вы, что он ждет нашего обращения, и надо ли к нему обращаться? Признаться, лично я предпочел бы получить от него что-нибудь мемуарного характера, чем политическую статью. В отделе рецензий уже обещаны рецензии Соловейчика, Тимашева. Придется кому-нибудь написать о воспоминаниях Гарви (и об Ипатьеве, если не напишет Николаевский к этой книжке, как я его просил). Хочу просить Далина написать большую сводную рецензию о недавних американских книгах по внешней политике России. Очень был бы Вам благодарен за Ваши соображения по поводу этой программы. Может быть, у Вас есть какие-либо другие предложения? Предвижу, что нам скоро сделается трудно умещаться в пределах 304 стр.<аниц>. Но ведь, вероятно, для увеличения размера книжки (при 4 книгах в год) у нас нет денег? Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. Карпович P. S. Жажду корректур как манны небесной! Что же это с нами Раузен делает? P. P. S. 11 – II. Только что получил Ваше письмо – спасибо. 1) Стихи Хаимсона лучше отложить до след.<ующей> книжки, а в этой дать одного Балтрушайтиса (с посылаемым – 10 стихотворений). Надо будет дать примечание, что мы получили эти стихи покойного поэта от его вдовы. 2) Буду ждать книги Маклакова и постараюсь написать рецензию для 12ой кн.<иги>. Рад, что ему так понравился Н. Ж. Я от него сегодня тоже получил письмо – он все сомневается насчет глав книги для журнала! 3) Напишу кому нужно о приятеле Ф.<едора> Ф.<едоровича> Шаляпина. 4) Стих Аронсона я послал Вам. Вы мне ответили насчет них открыткой и стихов назад не прислали. Они подписаны Г. Яковлев. Мы пустим их в № 13. 5) На рукописи Грегуара я поставил «Публицистика». Поймет ли Раузен, что это относится ко шрифту? 6) Совершенно согласен с Вами насчет Деникина. Лучше подождем. 7) Получил письмо от Вейнбаума. Склонен согласиться, но еще подумаю день-другой. Он хочет ответа к пятнице. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946. № 237. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 12 февраля 1946Дорогой Михаил Михайлович. Большое спасибо за помощь протеже Шаляпина. Стихотворение Балтрушайтиса тотчас послал в типографию. Насчет плана 13-ой книги вполне с Вами согласен. Но сегодня я получил приглашение на доклад Тимашева «Три победителя или один?». Судя по названию, это очень интересно. Может быть, он даст нам этот доклад?[783] Тогда заменим им что-либо из перечисленного Вами. Твердые обязательства есть в отношении Хераскова, Мельгунова, Варшавского. Очень не хотелось бы откладывать Маклакова. На беду, сегодня меня вызвал по телефону Деникин и спросил меня, не хотел ли бы «Новый журнал» напечатать его статью в ближайшей книге. Я торопливо сказал ему, что 12-ая книга уже готова и печатается. Это ведь почти правда. Но боюсь, что он предложит статью для 13-ой книги. Темы он не указал; вероятно, это то самое, – о чем наши мнения сходятся. Как бы нам от этого отделаться, не обижая его? Пока мы получили отсрочку. В статье Берлина во втором указанном Вами месте пропущено слово «маршруту» (истории). Я вставил. В первом пассаже типография точно набрала по его рукописи. Но у меня не было впечатления, что в цитате из Ленина что-то пропущено. Ленинская фраза просто корява. Статью Александровой я послал ей – пусть она разбирается. Перечел эту статью в наборе и опять с большим огорчением увидел, что Бунин не может не обидеться. Это мне было бы крайне неприятно ввиду нашей с ним долгой дружбы, да еще потому, что он серьезно болен. Не думаете ли Вы, что после статьи Александровой мы могли бы поместить несколько строк о нем либо от редакции, либо за подписью «М. А.» (лучше от редакции) – без [всякого] отношения к статье: по случаю юбилея мы приносим знаменитому и т. д. Я готов это написать. Что ж делать, мы не можем не поместить заказанную статью, но надо загладить тягостное впечатление от нее. В статье Берлина я заменил слово «неистово» словом «решительно». Прилагаю полученное Марьей Самойловной письмо Ясного. Я чрезвычайно рад тому, что Вы согласились написать для 12-ой книги о Маклакове. Его книга дана Гордоном «до 1 марта». Шлем сердечный привет Татьяне Николаевне и Вам. Денег у журнала действительно мало, но подписка все увеличивается. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 238. М. М. Карпович – М. А. Алданову 19‑го февраля 1946 г. Дорогой Марк Александрович, Сегодня получил от Вас корректуру Шика и Новикова, но, к сожалению, в статье Шика Вы мне не прислали одной гранки (69-ой). Нельзя ли мне ее срочно дослать? Я удручен гомеопатическими дозами, в которых приходит корректура. Где же все остальное? Чем Раузен объясняет их медлительность? И начали ли они, по крайней мере, печатать первую часть номера, как собирались? Боюсь, что нет, раз второй корректуры еще не было. Рецензию о Маклакове напишу и пришлю скоро. Буду очень рад, если Вы напишете приветствие Бунину от редакции и пошлете его прямо в типографию. О Деникине поговорим при встрече. Я буду в Нью-Йорке 1-го – 3‑го марта. Тогда же постараюсь увидеться с Деникиным. Бахметеву о деньгах я написал, но ответа еще не имею. Сердечный привет. Искренне Ваш М. КарповичВозвращаю Вам письма Шаляпина[784]и Бромберта[785]. Я написал в университет по этому делу. Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946. № 239. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 20 февраля 1946Дорогой Михаил Михайлович. Только что получил Ваше письмо, спасибо. Вчера я Вам послал вчера же мною полученные корректуры Бабкина, Оболенского, Первухина[786]. Я сегодня говорил с Раузеном. Грегуар почти закончен набором, так что осталось набрать три рецензии. Беллетристика исправлена, но еще не сверстана: так как гранки всей книги будут на днях готовы, то по техническим причинам выгоднее верстать и печатать всё сразу. Он опять повторил, что книга выйдет в марте. Значит, еще не сданы ему Ваша рецензия о Маклакове и мои несколько строк о Бунине, на которые я сегодня получил Ваше благословение. Как быть с Эльяшевым? Надо бы и о нем дать хоть совсем маленький некролог, но это связано с письмами к нему Милюкова, – о них я вам говорил. Дело в том, что душеприказчик Павла Николаевича Элькин[787] возражает (в общей форме, но очень решительно) против печатания писем П.<авла> Н.<иколаевича> <Милюкова> без согласия его, Элькина, и [вдовы] Н.<ины> В.<асильевны> Милюковой. Я написал ему длинное письмо и жду его ответа. Поводом для протеста Элькина было то, что в Париже хотели печатать брошюрой письма Милюкова (кажется, Полонский и Т.<атьяна> А.<лексеевна> Осоргина) (письма П.<авла> Н<иколаеви>ча к Полонскому и М.<ихаилу> Осоргину). Элькин мне написал письмо с жалобой на это. Тогда я счел должным сообщить ему, что и мы, по просьбе Эльяшева, хотели напечатать несколько писем П.<авла> Н.<иколаевича>. Вопрос этот очень сложный и спорный: ведь спор о нем в истории литературы ведется два столетия. Как Вы думаете? Марк Вениаминович у нас напечатал письма Ходасевича, НЕ запрашивая его наследников[788]. Прилагаю письмо[789] и стихи Яблоновского[790]. Простите, что посылаю Вам эти нелепые комплименты мне, но пересказывать его предложения было бы слишком долго. По-моему, они приемлемы, хороших стихов нам ждать неоткуда, а воспоминания могут быть очень интересны: он ведь, в самом деле, знал всех. Статья же о Бальмонте едва ли нам нужна. О Деникине поговорим. Но, пожалуйста, повидайте меня ДО встречи с ним. Я имею по этому делу деликатное и не совсем приятное сообщение, сделанное мне вчера Марьей Самойловной. Писать было бы долго. Бор.<ис> Зайцев согласился написать о Михаиле Осиповиче для 13-ой книги. Мы можем объявить об этом под оглавлением в 12-ой, – чтобы нас не попрекали невыполнением обещания. Гранку 69 при сем прилагаю, – извините меня, Посылаю это письмо спешал деливери, чтобы не пропала рукопись (хотя гарантии тут нет). Вы же мне стихов по почте не возвращайте, а привезите их. Буду очень рад Вас увидеть в начале марта. Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Гранки Никол.<аевского> и Денике я давно послал авторам с просьбой по выправлении отправить Вам. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 240. М. М. Карпович – М. А. Алданову 21–II–46Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо и корректуры. Корректуры я все прочел и возвращаю Вам. В статье Шика, к сожалению, не оказалось еще одной гранки. Я Вам написал про 69-ую, не зная, что не хватает еще одной, т.<ак> к.<ак> первая гранка, со срезанной верхней половиной, без номера. Очевидно, Вы мне не прислали и 68ой. Может быть, Вы выправите ее сами, чтобы уже не задерживать отправку в типографию? В статье Бабкина, в гранке 76, два явных пропуска – надо восстановить по рукописи. В статье Оболенского, в гранке 80, Таганков – вероятно, Таганцев[791]. По кр.<айней> мере, я не помню о знаменитом юристе по имени Таганков. Но не решился исправить. В гр.<анке> 81 меня смущает фраза: «Во всяком случае, для П.<етра> П.<етровича> Юренева восстание Корнилова было большей неожиданностью, чем для Керенского». Не будет ли это неприятно для А. Ф.? Да и откуда Оболенский может знать, что чувствовал Керенский? Не сказать ли просто «восстание Корнилова было большой неожиданностью»?[792] В той же гранке внизу опять пропущена фраза – насколько помню, о войне и падении Франции. Надо восстановить. Под статьей Первушина я оставил только его инициалы – как он просил. Теперь я не видел только корректуры статей Денике, Николаевского, Грегуара и трех рецензий, а из беллетристики – Яновского[793]. Свою рецензию о Маклакове пришлю на этих днях. Книга его очень интересна. Возвращаю Вам трогательное письмо Яблоновского. Из двух его стихотворений мы можем смело поместить одно – о могиле Шатобриана[794]. Другое – Метерлинку – мне кажется очень неудачным. В нем есть комические строки: Что может быть <нрзб.>ней, многотрудней Всю жизнь, всю жизнь и каждый миг, рожать[795]. Я думаю, он будет вполне удовлетворен, если мы поместим одно стихотворение (оно значительно лучше того, которое мы поместили в последней книжке![796]). Насчет Эльяшева, я думаю, придется отложить до июньской книжки. У нас и так уж целый «некрополь» в этой книжке. Тем временем можно снестись с Элькиным о письмах Милюкова. Между прочим, Николаевский мне пишет, что А.<лександр> А.<лексеевич> Александров[797] может написать о своих беседах военного времени с Милюковым (у него есть также и какой-то проект политической декларации от РДО[798], написанный Б. И.) и о том же может написать Долгополов[799] (того и другого уговаривает написать об этом для Н. Ж. <Роман> Гуль). Ничего не имею против воспоминаний Яблоновского, к<ото>рые действительно могут быть интересны. Но только мы не можем связывать себя определенными сроками. У нас уже затор! Для 13ой книги уже слишком много материала (имеющегося или обещанного). Я уже написал Новицкому, прося устроить мне свидание с Деникиным либо в субботу 2го, либо в воскресенье 3го между 4–6. Я приезжаю в пятницу к вечеру. Обедать должен у Терентьевых. В субботу у меня завтрак (с моей речью) в University Club[800]. Значит, с Вами я мог бы повидаться или в пятницу позднее вечером (после 10), или в субботу до завтрака – между 11 и 12, например. Это на тот случай, если мне придется встречаться с Деникиным в субботу. Если же Новицкий устроит это на воскресенье, тогда, конечно, мы можем встретиться в субботу и после моего завтрака в Клубе (думаю, что я освобожусь часа в 3). На обеде я, кажется, опять буду занят. Пока всего лучшего. Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946. № 241. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 23 февраля 1946Дорогой Михаил Михайлович. Получил только что Ваш спешал деливери. Постараюсь разобраться в пропусках и исправить. Сегодня получил весь остаток гранок и начало верстки. Сверстаны Бунин, Зайцев и начало «Истоков». Я прочел все это и выправил. Но Вы читаете корректуры лучше, чем я, и, согласно Вашему желанию, я Вам отправляю всё. Статью Грегуара [отправляю] послал Бургиной с просьбой по выправлении отправить Вам. Рецензии прилагаю. Их я не выправлял. Ввиду повторяющихся в гранках пропусков посылаю Вам и оригиналы. Вдова Эльяшева уже прислала мне недовольное письмо, – как смеет Элькин и т. д. Я ей ответил (вчера), что Вы приезжаете 3‑го и что мы ей тогда же дадим ответ. Юрий Петрович <Денике> обещал передать Вам лично свои гранки и, кажется, гранки Николаевского. Яблоновскому отвечу, как Вы указали. Марья Самойловна в Холливуд НЕ уезжает и просит Вас прийти к ней в пятницу вечером, после 10, как Вы хотите. Разумеется, буду и я. Николаевский говорил и мне о статье Александрова, из которой как будто следует, что покойный П.<авел> Ник.<олаевич> <Милюков> и в последние недели жизни был враждебен большевикам. Это важно. Теперь ВСЯ книга набрана, а начало сверстано. То, что Вы прочтете, пожалуйста, пошлите прямо в типографию. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 242. М. М. Карпович – М. А. Алданову 25–II–46Дорогой Марк Александрович, Спасибо за корректуры и за письма. Корректуры все (включая и корректуры статей Денике и Николаевского) послал сегодня special delivery Раузену. Рад буду прийти к М. С. в пятницу после 10 и повидаться там и с Вами. Тогда и обсудим все журнальные дела. Не соберете ли Вы к моему приезду имеющиеся у Вас рукописи? По-моему, у Вас имеется следующее. 1) Стихи Г. Яковлева (Аронсона)[801]. 2) Рассказ Варшавского (или он в типографии?)[802]. 3) Рассказы Ставрова (два)[803]. 4) Роман Яновского[804]. 5) Ст.<атья> Тимашева о план.<овом> хоз.<яйстве> и демократии. 6) Воспом.<инания> Дерюжинского. 7) Воспоминания Авьерино. 8) Музык.<альные> воспоминания Васильева[805]. 9) Глава из книги Кравченко[806]. 10) «Палимпсест» Галича (?)[807]. 11) Статья советского инженера[808]. Нам надо привести все это хозяйство в порядок и решить, что из этого мы еще можем (и хотим) использовать и что надо вернуть авторам. 12) Еще я дал М. С. воспоминания А.<лександра> Рабиновича о еврейских беженцах в Испании, и она, кажется, хотела передать их В.<ладимиру> М.<ихайловичу> Зензинову с просьбой выбрать оттуда и «пригладить» какой-нибудь отрывок. Это я получил от Далина, и он меня спрашивает о судьбе рукописи[809]. Посылаю Вам только что полученное письмо от О.<льги> А.<лександровны> Моно с благодарностью за поздравление, к<ото>рое я ей послал от «Нового журнала». До скорого свидания. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–Feb. 1946. № 243. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 5 марта 1946Дорогой Михаил Михайлович. Позавчера мы обо всем поговорили, а вчера я получил воздушное письмо от Элькина. Он умоляет НЕ помещать писем Милюкова к Эльяшеву, и о том же умоляет Нина Васильевна Милюкова: помещение писем создаст прецедент, все будут ссылаться на авторитет «Нового журнала», и это им тяжелый удар[810]. По-моему, не исполнить просьбу вдовы Павла Николаевича <Милюкова> нам неудобно. А так как вдобавок письма совершенно не интересны и только заняли бы место в 13-ой книге (где будет тесно), то я стоял бы за то, чтобы письма вернуть госпоже Эльяшевой, ссылаясь на букву закона. Я одновременно сообщил бы ей, что будет некролог ее мужа. Это ее успокоит. Так как я обещал ей ответ тотчас после встречи с Вами, то буду благодарен за немедленное сообщение Вашего решения. Второе. Только что я говорил с Раузеном. В 12-ой книге, без Вашей рецензии, есть 308 страниц – на 4 страницы больше условленного. Выпустить в конце сверстанной книги нечего: рецензий и так очень мало. Кроме того, Ваша рецензия нам совершенно необходима: 1) она обещана Маклакову, 2) Вы в ней, вероятно, отметили и расхождение Ваше с его общей концепций, а это очень важно: я только что выправил корректуру статьи Василия Алексеевича (есть два досадных пропуска), он защищает Столыпина (а в сущности, даже и Горемыкина[811]) целиком[812]; от этого немного отгородиться следовало бы во избежание недоразумений: «„Новый журнал“ реабилитирует старый режим» и т. д. Это нисколько не мешает статье быть чрезвычайно интересной. Следовательно, мы должны увеличить размер книги. И сказал Ра<у>зену, что с Вашей рецензией увеличение будет в пол-листа. Он по техническим причинам просит увеличить на целый лист, притом так, чтобы новый материал шел в конце и не было переверстки. Это можно было бы сделать лишь в том случае, если бы у нас были рецензии (или некролог). Так как, кажется, рецензий нет, то надо, думаю, стоять за 312 страниц, как ему это ни неудобно? Грегуар еще не вернул корректуры! Буду звонить Бургиной, что это невозможно. Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 244. М. М. Карпович – М. А. Алданову 8‑го марта 1946 г. Дорогой Марк Александрович, Посылаю Вам копию моей рецензии о книге Маклакова. Оригинал одновременно отправляю Раузену «спешал дэливери». Очень жалею, что я так с ней задержался, но в Нью-Йорке я просто не успел ее дописать, а здесь все эти дни у меня было очень много дел и почему-то я чувствовал себя утомленным. Надеюсь, что особой задержки с выходом номера не произойдет. Боюсь, что придется настаивать на добавочном полулисте, так как готового материала на целый лист у нас нет. Между прочим, Берлин прислал новое заключение для своей статьи ввиду того, что мы ее сократили. Очень жаль, что он не прислал его раньше, так как статья теперь действительно обрывается довольно внезапно. Но ведь эта часть журнала уже сверстана, и боюсь, что ничего сделать нельзя. Придется это объяснить Берлину. Согласен с Вами насчет писем Милюкова[813]. Так и сообщите г<оспо>же Эльяшевой. Об остальном напишу на днях. Всего лучшего. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренне Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March–Apr. 1946. № 245. М. М. Карпович – М. А. Алданову 11–III–46 Дорогой Марк Александрович, Возвращаю Вам те рукописи, к<ото>рые Вы мне дали, когда я был в Нью-Йорке. Ни повесть Болотова[814], ни поэма Таубер[815] не показались мне для нас подходящими. И то и другое растянуто и скучновато. Думаю, что придется и то и другое вернуть авторам. Рассказ Мазуровой[816] очень плох, и о помещении его не может быть и речи. У меня нет ее адреса, и, м.<ожет> б.<ыть>, было бы лучше, чтобы М. С. вернула ей рассказ (который ведь был прислан давно и оставался в бумагах М. О.) с указанием, что редакция его не приняла. Воспоминания Дерюжинского я оставил у себя, т.<ак> к.<ак> из них отрывки можно будет использовать (либо в июньской, либо в сентябрьской книжке), так же как и рассказ Христианович[817]. Последний менее удачен, чем тот, к<ото>рый мы недавно поместили в журнал, но все же вполне приемлем, и, м.<ожет> б.<ыть>, когда-нибудь он нам пригодится. Не забудьте написать мне, что Вы думаете о статье Вельмина[818], к<ото>рую я Вам передал. Мне надо ему отвечать. Я получил от Н.<иколая> Н.<иколаевича> Кнорринга[819] несколько стихотворений его покойной дочери И.<рины> Н.<иколаевны> Кнорринг[820]. Стихи мне нравятся. Я бы стоял за то, чтобы их всех (м.<ожет> б.<ыть>, за исключением одного) пустить в 13 кн.<иге> (их семь)[821]. Думаю, что можно будет отобрать несколько приличных стихотворений из присланных мне Т.<атьяной> Н.<иколаевной> Тимашевой – чтобы оказать некоторое внимание местному кружку поэтов[822]. Кроме того, мы должны поместить 4 стих.<отворения> Г. Яковлева (Аронсона) и один перевод из Бялика Хаимсона, как уже принятые М. О. Затем будет еще одно стихотворение [Терапиано] Яблоновского, и, м.<ожет> б.<ыть>, можно будет пустить одно из двух стихотворений Терапиано (которые я, кажется, передал Вам). Этого для 13ой кн.<иги> будет достаточно. Я приведу все это стихотворное хозяйство в порядок и перешлю Вам для пересылки в типографию. М.<ожет> б.<ыть>, Вы пришлете мне назад стихи Терапиано с Вашим отзывом (мне казалось, что можно поместить маленькое стихотворение – не «Каменщика»). Я в большом смущении из‑за недостатка места в журнале. Когда я стал прикидывать, что можно пустить в 13 ном.<ере>, то оказалось, что он уже переполнен (имею я в виду не только полученный, но и определенно обещанный материал), да и для 14го ном.<ера> уже почти достаточно материала. Между тем, надо оставить запасное место для возможного нового материала, который нельзя будет откладывать, – для глав из книги Маклакова, – наконец, для редакционных статей, если бы мы нашли, что нам нужно было бы от редакции высказаться. Совершенно ясно, что 300 стр.<аниц> нам не хватает. Ведь и на этот раз пришлось увеличить номер на пол-листа! Не можем ли мы принять решение об увеличении размера номера – не до 400 стр.<аниц> (25 листов), а, скажем, до 336 стр.<аниц> (21 лист) или хотя бы 320 стр.<аниц> (20 листов)? 336 стр.<аниц> было бы лучше, чем 320, но и увеличение до 320-ти помогло бы. Здесь, конечно, возникает два вопроса. Первый – и самый главный – сможем ли мы осилить это с финансовой точки зрения. Я был бы очень благодарен Вам, если бы Вы обсудили это с Марьей Самойловной. М.<ожет> б.<ыть>, все-таки мы могли бы рискнуть на это в расчете на увеличение подписки и продажи и на дополнительное поступление средств от друзей. Второй вопрос насчет отправки за границу. Григорий Максимович <Лунц> говорил мне, что он постоянно посылает книги во Францию свыше одного фунта весом. В чем дело? Или есть специальный тариф для журналов и журналы нельзя посылать больше чем в один фунт весом? Или, м.<ожет> б.<ыть>, изменили почтовые правила в более льготную сумму? Обо всем этом и о Вашем с М. С. решении мне хотелось бы знать возможно скорее, т.<ак> к.<ак> от этого зависит планирование следующего номера. Пока получается такая картина. На беллетристику я считаю 140 стр.<аниц> – больше из 300 дать трудно. И то это почти половина. Первоначально я считал, что мы будем давать 130 из 300 (я не считаю 4 стр.<аниц>, идущих на оглавление). В эти 140 стр.<аниц> еле-еле уместятся: продолжение «Глеба» и «Истоков», окончание (?) Яновского, Варшавский (если его уже набрали публицистическим шрифтом, то, м.<ожет> б.<ыть>, придется его дать как «воспоминания»?) и стихи. В отделе статей мы как будто обязаны дать: Это уже 111 страниц. Остается около 50 стр.<аниц> А место нужно еще для какой-нибудь «проблемной» статьи (есть Франк – около 18 стр.<аниц>, может прийти Херасков, перед к<ото>рым у нас моральные обязательства), для каких-нибудь воспоминаний (у нас их накопилось порядочно – надо разгружаться), для чего-нибудь злободневного (вроде статьи Далина или Александровой, не хотелось бы откладывать обе, т.<ак> к.<ак> тогда выйдет только в сентябре, а тогда нам нужно будет пустить Федотова, и есть еще предложение со стороны Денике и Гольденвейзера), для чего-нибудь из области литературы и искусства. Два дополнительных листа позволили бы осуществить программу полностью, один лист помог бы весьма существенно. В связи со статьями злободневного характера хочу еще раз поднять вопрос о злополучной статье Б. Иванова[823] (советского инженера). Наше о ней решение меня самого вполне не удовлетворило – т.<о> е.<сть> я не был уверен в том, что мы решили правильно. В Нью-Йорке Б. И. опять мне ее передал и очень просил еще раз ее перечесть. При этом он говорил мне, что продолжают поступать и будут поступать в дальнейшем материалы того же характера и того же происхождения, т.<о> е.<сть> исходящие от разных советских невозвращенцев в Европе, что в них очень много интересного и что было бы странно, если бы мы, всегда страдавшие от невозможности получать информацию из России, стали от нее отказываться, когда она наконец начала приходить. Согласны ли мы или не согласны с высказываемыми в этих писаниях мнениями, они ценный материал, и было бы грешно держать его под спудом. Должен сказать, что мне трудно было найти возражения Б. И-чу. При этом он предложил такую форму их помещения, к<ото>рая снимала бы с нас ответственность за политические высказывания в этого рода статьях. Он предложил нам открыть в журнале новый отдел (конечно, мы не были бы обязаны иметь его непременно в каждой книжке), назвав его «Документы эпохи» (или что-нибудь в этом роде). Помещая этот материал в первый раз, мы могли бы предпослать ему небольшое предисловие от редакции, в к<ото>ром указать, что мы видим в нем ценную информацию и в качестве таковой его и помещаем, что в этих документах могут быть политические суждения, с к<ото>рыми мы не согласны, но что мы берем на себя ответственность только за подлинность материала. Я должен сказать, что эта идея мне очень улыбается. Вернувшись сюда, я получил взволнованное письмо от Мельгунова, к<ото>рое Вам посылаю с просьбой вернуть. Письмо его заключает указание на возможность изменений в статье по тактическим соображениям – путем применения «редакторского карандаша». Это письмо еще больше заставило меня усомниться в правильности нашего первоначального решения. Если нам надо считаться с настроениями тех, кто может быть смущен помещением статьи, то в такой же мере надо считаться с настроением тех, кто может быть смущен ее непомещением. Реакция Мельгунова, Хераскова и их группы для нас не безразлична – особенно после того, как они выступили сейчас в Париже печатно[824] – и в духе, нам гораздо более близком, чем что-либо другое, там сейчас появляющееся. Здесь такое же настроение по этому вопросу у всей группы наших сотрудников, связанных с «Соц.<иалистическим> вестником» и, конечно, у Федотова, Вишняка, Зензинова, т.<о> е.<сть>, в сущности, у большинства наших сотрудников, в том числе самых активных. Вот почему я и думаю, что правильнее было бы статью поместить – предпочтительно в ближайшем же номере, но подвергнув ее предварительно редакционной обработке, т.<о> е.<сть>, во-первых, сократив (она очень растянута), а во-вторых, кое-что сделав менее «одиозным» путем перефразировки и опущения некоторых слов. Работу эту я охотно взял бы на себя, если получу Ваше принципиальное согласие. Вот, кажется, и все дела. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш, М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. Первые шесть страниц письма: BAR. Aldanov. March–Apr. 1946. Последняя страница письма (начиная с «печатно – и в духе…»): ДМЦ КП–847/131. № 246. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 13 марта 1946Дорогой Михаил Михайлович, Позавчера я в типографии подписал к печати всю книгу. Прочел я в ней всё, кроме статьи Грегуара: ее два раза читал он с Бургиной, и времени больше не было. В типографии позавчера я только просмотрел все поправки в художественном отделе и оглавление. Вера Александровна <Александрова>, тоже приехавшая туда на несколько часов, любезно просмотрела всю публицистику, в том числе и статью Грегуара. Должен с сожалением сказать, что при просмотре в типографии не все сделанные [мною] исправления оказались вставленными, были ошибки и пропущенные строки. Конечно, я всё опять выправил и вставил, но у меня и теперь нет уверенности, что ошибки будут выправлены или что при их выправлении не будет сделано новых. Ваша рецензия о книге Маклакова очень хороша. Она помещена [в начале библиографии] после статьи Грегуара. Оказалось с ней именно 312 страниц. Вчера я получил Ваше заказное письмо и тотчас поговорил с Марьей Самойловной. Мы (она и я) вполне сочувствуем Вашей мысли об увеличении книг: не скрою, при новом чтении всей 12 книги она меня огорчила, – уменьшение размера очень сказалось на ценности журнала. Но у нас вообще все 4 года нет никакой финансовой «базы»: мы ведь существуем от книги к книге, и так же мало можно поручиться, что будут выходить годами книги в 304 страницы, как можно принять обязательство относительно регулярного выхода книг в 320 или 336 страниц. Мы можем поручиться лишь в том, что если журнал рано или поздно прекратится, то мы вернем подписчикам деньги. Остальное зависит от тиража и от того, будут ли «спонсоры» вносить и далее свои взносы, окажутся ли новые спонсоры. Марья Самойловна, как всегда, говорит, что мы будем существовать «вечно». Я далеко не так в этом уверен. Как бы то ни было, не заглядывая далеко в будущее, думаю, что для 13-ой книги надо принять Ваше предложение: 320 или 336 страниц. Я даже пожалел, что под оглавлением поместил повторное сообщение: вместо прежних трех книг в год по 400 страниц журнал будет выходить четырьмя книгами по 304 страницы. Но это было сказано в тысяче разосланных циркуляров, и без этого выпустить уменьшенную книгу нельзя, так как, кроме получивших циркуляры подписчиков, у нас есть простые покупатели. Что ж, если они в июне получат не 304 страницы, а 320 или 336, то это будет для них приятный сюрприз. Теперь вопрос о Б. Иванове и пр. Не скрою, меня изумило письмо Сергея Петровича <Мельгунова> (при сем его возвращаю) и прилагаю копию моего письма к нему[825] от 20 декабря[826]. Почему изумило? 1) Сергей Петрович был 27 февраля как громом поражен сообщением о статье Николаевского!!! Вы увидите, что за два месяца до того он получил (тогда же подтвердил мне, что получил) мое письмо об Иванове, в котором я ясно сказал ему, что против помещения статьи Иванова. 2) Я совершенно ясно изложил единственную причину, по которой я против помещения ее, – указал даже страницу в ней. Почему же С.<ергей> П.<етрович> спрашивает, в чем дело, «какая фраза» и т. д.? 3) Почему С.<ергей> П.<етрович> Вам пишет, что я нашел статью Иванова интересной и хорошо написанной (это правда), и не добавляет ни слова из всего остального в моем письме?! Ведь Вы имели бы право сделать вывод, что я ему пишу не то, что говорю Вам! Именно поэтому я прилагаю при сем копию моего письма к Мельгунову. 4) С.<ергей> П.<етрович> совершенно запутывает существо моего расхождения с ним. То, что в России были пораженческие настроения, – более чем вероятно. Но я отроду не предлагал скрывать их, и я просто не понимаю его слов: «как историк, я не мог себе представить, что надо скрывать факты». Дело идет никак не о фактах, а о том, можно ли печатать статьи людей, выражавших во время этой войны эти пораженческие настроения и проявлявших «положительное отношение к немцам». Нисколько ни в какой мере не сравниваю Иванова с ген.<ералом> Власовым, но с точно таким же правом С.<ергей> П.<етрович> мог бы обвинить меня в скрывании власовщины, если бы я высказался против помещения статей власовцев! К сожалению, тут спор, однако, у меня с ним отнюдь не о словах. Сергей Петрович ясно и невозмутимо пишет: «У меня сейчас имеется докладная записка немцам одного московского историка… Очень хороший, благородный и демократический человек». Здесь я должен был бы поставить три строчки восклицательных знаков. Очевидно, С.<ергей> П.<етрович> считает, что можно во время войны подавать доклады немцам (т.<о> е.<сть> гестапо) и оставаться после этого благороднейшим незапятнанным демократом. Если так, то я должен повторить, что мне его «принципиальность» в ненависти к большевикам становится малопонятной. В этом отношении он мог бы многому поучиться у ген.<ерала> Деникина, «бегство» которого, по-видимому, так раздражает Сергея Петровича. Думаю, что Вы в этом со мной согласны? Если С.<ергей> П.<етрович>, снабжающий нас материалом, намерен прислать нам творчество благородного демократического историка, то не сомневаюсь, что Вы к возможности печатания такого материала отнесетесь так же отрицательно, как я. Не говорю этого о статье Иванова. Все-таки он говорит не о себе, а о «людях из нашей среды». Лично я по-прежнему против помещения его статьи. Но так как и сам С.<ергей> П.<етрович> предлагает выпустить одиозные пассажи и так как Вы хотите указать, что печатаете это лишь как информацию, то я особенно не возражаю. Риск заключается в том, что в Париже, например в журнале Сергея Петровича, этот Иванов может высказаться яснее и подробнее о «людях из нашей среды». Тогда мы окажемся в не очень приятном положении. Вы хотите открыть новый отдел. Вопрос в том, от кого именно мы будем получать материалы? Есть невозвращенцы – и невозвращенцы. Я решительно против того, чтобы, хотя бы в особом отделе и с редакционной оговоркой, печатать что бы то ни было, исходящее от людей, которые сочувствовали немцам или возлагали на них надежды. Такая информация, какую дал нам Гуль – Новиков, очень ценна и интересна. Но уже против Иванова-Разумника[827] с его информацией я возражал бы. Ваш план 13-ой книги вполне хорош. Нельзя ли получить «впрок» несколько небольших рецензий? Если бы они у нас были, то мы 12-ую книгу могли бы выпустить в размере 320 страниц почти без всякого лишнего расхода. Простите меня, я еще не прочел статьи Вельмина. Прочту сегодня и напишу Вам. Но он опять мне написал о своем желании (разумеется, «объективно») разоблачить политику старого польского правительства. По моему мнению, нам помещать такую статью не следует. Это только лить воду на мельницу большевиков. Вдобавок это теперь так же малоинтересно, как разоблачать политику Плеве или президента Кулиджа[828]. Прилагаю новый шедевр неутомимой госпожи Нейберг. Думаю, что Вы были совершенно правы, не приняв Болотова и поэмы. Мы их вернем авторам. Возвращать рукопись Мазуровой, кажется, не нужно: ведь она пролежала у Михаила Осиповича больше года, и автор ее не требовал. С утра не отхожу сегодня от радио. Я все-таки надеюсь, что войны не будет[829]. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 247. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 14 марта 1946Дорогой Михаил Михайлович, Вчера я подробно Вам обо всем написал. Теперь прочел статью Вельмина. Она довольно интересна, и, по-моему, ее можно напечатать с очень небольшими сокращениями. Предполагаю, однако, что автор совершенно уверен в фактах: все-таки, быть может, названные им лица живут теперь в занятых советскими войсками землях, и надо быть очень осторожным в обвинениях. Они у него иногда и очень общи: «правые», «монархисты». Если разрешите, я это смягчу. Кроме того, мне непонятен конец статьи: не то митрополит Алексей[830] был вроде здешнего Вениамина[831], не то он был, скорее, подобен Анастасию[832]. У Вельмина он как будто ставленник советской власти, но он же потом назначает на духовные должности своих людей при немцах. Я о нем ничего не знаю. Вы, вероятно, знаете это много лучше или можете справиться? Едва ли также удобно на основании «упорных слухов» обвинять украинских автокефалистов в подсылке убийц к митрополиту Алексею. Такие обвинения можно возводить, только если это выяснено точно[833]. Неясна мне и собственная позиция Вельмина в церковном вопросе. Кажется, он вскользь высказывается за подчинение патриарху? Не знаю, какова Ваша позиция в этом вопросе (у меня никакой быть не может). Но занять позицию журнал в этом вопросе мог бы только в Вашей статье, или, в крайнем случае, в статье Тимашева, а не в статье эпизодического сотрудника, да еще в неясной форме придаточных предложений. Эльяшевой я письма вернул. Ее успокоило то, что у нас будет некролог ее мужа, и она уже раза три мне звонила об этом. Сердечный привет от нас Вам и Татьяне Николаевне. Пожалуйста, верните мне копию моего письма Сергею Петровичу <Мельгунову>. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 248. М. М. Карпович – М. А. Алданову 15‑го марта 1946 г.Дорогой Марк Александрович, Большое Вам спасибо за письмо и за приложенные к нему материалы. Отвечу Вам по пунктам. 1. Письмо Мельгунова и статья <Б.> Иванова. В свете Вашего письма реакция Мельгунова действительно малопонятна. Вы достаточно ясно написали ему о Вашем отношении к статье Иванова. Я думаю, что Вы ничего не будете иметь против того, чтобы я сослался на Ваше письмо, отвечая Мельгунову. По существу, я во многом с Вами согласен, но вопрос этот продолжает оставаться очень трудным, и мне все-таки жаль отказаться целиком от той информации, которая заключается в статье Иванова. Да Вы и сами проводите некоторое различие между Ивановым и такими гипотетически возможными информаторами, как Власов и Иванов-Разумник. Давайте сделаем так: я попробую переделать статью Иванова, снабдив ее примечанием, и еще раз прислать Вам на просмотр. И тогда уже примем окончательное решение. Нового отдела пока открывать не будем. Не думаете ли Вы, что, может быть, было бы полезно поставить принципиальный вопрос на обсуждение на следующем собрании сотрудников? Я предвижу, что подобные случаи будут повторяться, и нам надо выработать общую линию поведения. Вместе с тем, это слишком ответственный вопрос, чтобы мне решать его единолично. 2. Может быть, следовало бы также на собрании поставить и вопрос об обращении к Деникину с просьбой о сотрудничестве. Я продолжаю считать, что его декларативные статьи были бы для нас малоинтересны и малополезны. Но в разговоре с ним выяснилось, что у него есть, по-видимому, чрезвычайно интересный материал о власовцах. Статья об этом могла бы представить значительный интерес для наших читателей. В тенденции статьи можно не сомневаться. Вместе с тем, мы дали бы некоторое удовлетворение Деникину и избежали бы возможности создать у него впечатление, что мы его бойкотируем. 3. Спасибо за хлопоты с двенадцатой книжкой. Книжка, конечно, получится несколько однобокая и менее удачная, чем предыдущие, но все-таки, помимо очень хорошей беллетристики, в ней будет несколько ценных вещей: статьи Денике, Маклакова, Грегуара, Новикова – это уже нечто. 4. Июньская книжка, несомненно, будет более удачной. Я очень рад, что Вы и М. С. согласны на некоторое увеличение ее размера. Это даст возможность сделать ее содержание более полновесным. Согласен с Вами, что общего решения об увеличении размера нам сейчас поднимать не надо, будем действовать согласно обстоятельствам. 5. Я наконец получил очень любезное письмо от Галича. Он согласился на напечатание только части о Достоевском, но пишет, что хочет кое-что к ней добавить и что передает эти дополнения М. С. Я хотел бы еще раз посмотреть его рукопись, прежде чем она пойдет в типографию. Помимо прочего, мне это нужно для подсчета числа страниц. Рецензий будет достаточно. <Без подписи. Возможно, письмо не закончено.> Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March–Apr. 1946. № 249. М. М. Карпович – М. А. Алданову 18‑го марта 1946 г. Дорогой Марк Александрович, Большое Вам спасибо за то, что Вы согласны взять на себя переделку статьи Вельмина. Согласен с Вами насчет необходимости ее сократить и кое-где смягчить. К сожалению, о церковных делах Польши я мало осведомлен. Думаю, что справиться можно у Тимашева или у Новицкого. По вопросу о подчинении Патриарху нам, по-моему, высказываться не надо – ни в ту, ни в другую сторону. По этому вопросу даже в близких к нам кругах существуют разногласия. Как журналу нам лучше в это не впутываться. Кто напишет некролог об Эльяшеве? Насколько можно быть уверенным в том, что мы получим статью Зайцева о Михаиле Осиповиче? Я уже писал Вам, что хотел бы посмотреть статью Галича до отправки ее в типографию. Может быть, Вы прислали бы мне и Вельмина – все для того же подсчета. Еще я хотел бы получить оставшиеся у М. С. воспоминания Авьерино о композиторах. Новая неприятность: получил от Вернадского прилагаемое стихотворение, которое ему передал для Нового журнала А.<лександр> И.<ванович> Петрункевич[834], скрывшийся под псевдонимом. Думаете ли Вы, что оно приемлемо? Очень не хотелось бы обидеть старика. Мы могли бы пустить его в сентябре, разбавив лучшими стихами, которые, надеюсь, будут. Сердечный привет Вам и Т. М. от нас обоих. Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March–Apr. 1946. № 250. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 20 марта 1946Дорогой Михаил Михайлович, Получил оба Ваши письма от 15‑го и 18-го, очень благодарю. Посылаю Вам, как Вы хотите, Галича и Вельмина. Я завтра напишу Вельмину, что Вы его статью приняли, и запрошу, живы ли и где находятся (т.<о> е.<сть> в советских ли областях) Войцеховский[835], Симанский[836] и т. д. Поправки можно будет сделать и по получении ответа. Препровождаю также письмо и какие-то материалы от Зароченцева[837]. И, наконец, прилагаю рецензию Соловейчика. Вероятно, с ним недоразумение: едва ли Вы могли ему сказать, что последний срок для 12-ой книги – это 16‑го марта? Книга тогда была давно заполнена, и началось печатанье. Книга должна была выйти 25 марта. Раузен сообщил, что у него сломалась машина и несколько дней стояла, и клятвенно обещает, что до 1 апреля [она] книга у нас уже будет и поступит в продажу. Таким образом, она выйдет через три месяца и 10 дней после 11-ой (20 ноября). Правда, мы, помнится, не сразу приняли решение выпустить ее в марте. Конечно, обижать Петрункевича неудобно. Что ж, напечатаем[838]. Очень хорошо, что Вы переделаете статью Иванова. Относительно Деникина я тоже не знаю, как быть. Его еще менее хотелось бы обидеть. Но если мы поставим этот вопрос на собрании сотрудников, то это непременно до него дойдет, и тогда обида будет смертельная. Лучше поговорим <об> этом в очень тесной компании. Статья Авьерино не у меня. Я скажу о ней М. С. и попрошу ее Вам послать. Некролог Эльяшева в крайнем случае напишу я, но сначала попрошу кадет: Новицкого? Вакара? Зайцев твердо обещал дать статью о М. О. Мы оба шлем сердечный привет Вам и Т. Н. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 251. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.23–III–46Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо и за рукописи. Соловейчик, думаю, прислал рецензию не для этой книги, а для следующей. Я с ним сговаривался насчет июньской книжки. Очевидно, он принял всерьез мое «расписание»! Рад, что книга выйдет до 1 апреля. Очень хотелось бы сдержать обещание. Спасибо за обещание передать М. С. мою просьбу об Авьерино. Насчет некролога Эльяшева не знаю, что посоветовать. Вакар, я думаю, откажется. А Новицкого я немного побаиваюсь. Уж очень он цветисто пишет. Если Вам не очень трудно, напишите лучше Вы! Тринадцатая книжка как будто начинает принимать определенные очертания (прилагаю проект). Думаю, что беллетристику (уже имеющуюся) можно будет отдать в типографию, как только типография будет готова начать набор. В воскресенье 31го я уезжаю на Middle West[839] [буду выступать в St. Louis (Missouri), Omaha (Nebraska), Des Moines (Iowa) и Indianapolis (Indiana) для Council on Foreign Relations[840]][841]. Из Индианаполиса проеду в Нью-Йорк. Буду там утром в субботу 6 апреля. Уеду днем в понедельник 8го. Боюсь, что устроить собрание сотрудников в воскресенье 7го не удастся. Даже если книга действительно выйдет к 1‑му, у сотрудников не будет времени с ней ознакомиться. Как Вы думаете? Но собраться для редакционного совещания нам, конечно, нужно. Согласен с Вами, что о Деникине лучше поговорить в тесном кругу. Я привезу с собой часть материала для 13ой книги. Остальное надеюсь получить не позднее 10 апреля. Зароченцеву надо отказать. Тема его для нас малоподходящая, как слишком техническая. Кроме того, судя по присланным им образчикам, пишет он прескверно. Наконец, это носит довольно откровенный характер рекламы для продуктов той фирмы, в которой он работает. М.<ожет> б.<ыть>, было бы проще, если бы М. С. ему ответила, что редакция нашла его тему для нашего журнала слишком технической. Очень советую Вам перед тем, как вернуть М. С. материал, прочесть статейку «Анабиоз». Это высокоюмористическое произведение![842] Шлю сердечный привет Вам и Т. М. от нас обоих. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March–Apr. 1946. № 252. М. М. Карпович – М. А. Алданову 26‑го марта 1946 г.Дорогой Марк Александрович, Посылаю вам переделанную мною статью <Б.> Иванова. Кроме некоторых сокращений и стилистических изменений, я сделал следующее для «обезврежения» статьи. 1. Прибавил подзаголовок «Записка советского интеллигента» – чтобы подчеркнуть «документальный» характер статьи. 2. Добавил прилагаемое редакционное примечание. 3. Вставил в ряде мест – там, где автор говорит об отношении к войне русского народа, – слова «по нашим наблюдениям», «как нам казалось» и т. п. 4. Опустил смущавшие нас фразы о «предложениях» и «сотрудничестве» на стр.<анице> 49-ой. 5. Выпустил совершенно весь конец статьи, в котором автор говорит уже не о том, что было в советской России, а о своих собственных политических надеждах и прогнозах. Думаю, что в таком виде мы можем статью напечатать и что это будет интересный материал. Статью надо перепечатать. Нельзя ли устроить это в Нью-Йорке, так как здесь О.<льга> Н.<иколаевна> Ушакова будет занята другой работой? Возможно, можно обратиться либо к Лодыженскому, либо к Татьяне Георгиевне <Терентьевой>. Шлю сердечный привет вам и Т. М. от нас обоих. Искренно Ваш М. КарповичПолучил статью Вишняка, которую он назвал «Патриотический соблазн». Она написана в очень мирных тонах и почти не заключает в себе полемических элементов. Я не нашел ни одного места, которое бы меня смутило. Но статья показалась мне скучноватой. Не посылаю ее Вам сейчас, т.<ак> к.<ак> М. В. просил ее ему вернуть для каких-то переделок. Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March–Apr. 1946. № 253. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 4 апреля 1946Дорогой Михаил Михайлович, Надеюсь, Ваша поездка была удачной и не слишком утомительной. Не писал Вам, зная, что Вас в Кембридже нет, а теперь узнал, что Вы приедете в Нью-Йорк только к 26‑му. Поздравляю с выходом 12-ой книги (Вам посланы 5 экз.<емпляров>). Она вышла действительно 30 марта, т.<о> е.<сть> через три месяца и 10 дней после 11-ой. Неприятным сюрпризом оказалась бумага: и тонкая, и не очень хорошая. Но Раузен обещал, что для 13-ой книги даст хорошую. Книга разослана, я пока слышал только один отзыв: Бориса Ивановича, лестный. Объявления Вы, верно, видели. По словам Марьи Самойловны, подписка идет отлично, но я плохо верю (между нами говоря) в счетоводство Марьи Самойловны. Собрание сотрудников устроим 28, но М. С. еще не знает, днем или вечером. Я уже сдал много в типографию для 13-ой книги. Примечания к статье Грегуара сделаны по его настойчивой просьбе. С Вашей программой 13-ой книги вполне согласен. Что ж, напишу об Эльяшеве я. После того, как мы вернули Эльяшевой письма Павла Николаевича <Милюкова>, Элькин написал мне – и, главное, ей, – что берет назад свое «вето»!![843] Теперь она опять наседает на меня – просто беда. Но так как у нас будет интересная резолюция Павла Николаевича (1941 года) – Вам писал Николаевский, – то, может быть, что-то как-то соединить – письма ведь того же периода. Как Вы думаете? Прилагаю статью Коварской и странное письмо Зароченцева. Мы ему уже написали, как Вы хотели: тема слишком специальная, не можем уделять ей место. Не знаю, нужно ли отвечать на это письмо. Мы оба шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 254. М. М. Карпович – М. А. Алданову 8‑го апреля 1946 г.Дорогой Марк Александрович, Вернувшись из поездки, нашел здесь Ваше письмо с материалами. Спасибо. Мои экземпляры книжки журнала пришли только сегодня, и я еще не успел их посмотреть. Я пока тоже получил только один отзыв – от Вишняка, скорее неблагоприятный. Недоволен Маклаковым, моей рецензией на Маклакова и Бабкиным – всё с политической точки зрения[844]. Будут, очевидно, дебаты на собрании сотрудников. Спасибо, что послали материал в типографию. Со своей стороны, посылаю туда статьи Тимашева, Мельгунова, Вельмина и Коварской, т.<о> е.<сть> всё, что Вы уже видели. У Коварской выкинул конец с небольшими, газетного характера заметками о весенних выставках. Я предполагаю пустить ее статью в отделе «Литература и искусство», а не в заметках. Карта и иллюстрации, по-моему, нам ни к чему. Мы никогда этого раньше не делали и едва ли будем делать регулярно в будущем. Почему же делать исключение для этой статьи? Кроме того, это будет лишний расход. Обо всем этом я ей пишу. Посылаю Вам статьи Вишняка, Франка, рецензию Тимашева и стихотворения. Вишняк очень просит оставить постскриптум – я предлагал его опустить. Я не стал бы настаивать, так как на этот раз он проявил необычную сговорчивость. Между прочим, он по собственному почину выпустил из постскриптума строки, которые могли бы быть приняты как намек на Милюкова, Маклакова и Бунина. Статья Франка может кое-кого смутить и религиозным подходом автора, и его проповедническим тоном[845]. Но я считаю, что по существу она очень интересна, а эмпирические его выводы совпадают с основной нашей линией. Стихов, как видите, много. Я разместил их в том порядке, в котором они, по-моему, должны быть напечатаны. Стихи Ирины Кнорринг мне очень нравятся, и я пустил их вперед. После прослойки из Яблоновского я пустил шесть стихотворений из произведений кружка нью-йоркских поэтов, присланных мне Т.<атьяной> Н.<иколаевной> Тимашевой. Два перевода Биска из Рильке, по-моему, хороши[846]. Из остальных я выбрал наиболее безобидные. Перевод Хаимсона из Бялика был принят М. О. То же относится к четырем стихотворениям Г. Яковлева, которые остались у Вас. Их надо присоединить в конце. Все это займет страниц восемь-девять. Такие случаи бывали у нас и раньше. Рад, что Вы согласились написать об Эльяшеве. Ничего не имею против того, чтобы соединить резолюцию П.<авла> Н.<иколаевича> <Милюкова> с некоторыми его письмами. Но сколько это может занять места и сумеем ли мы втиснуть это в июньскую книжку? Зароченцеву, по-моему, можно не отвечать. Поездка моя была очень удачной во всех отношениях. Я даже как-то освежился и отдохнул. Шлю Вам сердечный привет от нас обоих и прошу кланяться Татьяне Марковне. Искренно Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March–Apr. 1946. № 255. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 11 апреля 1946Дорогой Михаил Михайлович, Только что получил Ваше письмо и рукописи. Еще ничего не прочел, но ужаснулся количеству стихов. Впрочем, прочел постскриптум Марка Вениаминовича и не в восторге: что ж полемизировать с какими-то слухами! Если никто этого о нем не печатал, то, по-моему, отвечать очень странно. Со всем тем не возражаю. От некоего Шайкевича[847] (балетомана) из Парижа четыре большие главы воспоминаний, – кажется, я Вам о них говорил? Есть кое-что интересное, хотя этот [петербургский] профессионально-эстетский тон немного действует мне на нервы. Рукописи слишком грузные, чтобы Вам их отправлять по почте, да все равно это уже не может войти в 13-ую книгу. Передам Вам 28-го. Николаевский передал мне огромную рукопись Р.<омана> Гуля. Его воспоминания[848]. От первой главы я был в восторге. Она начинается как роман, написана хорошо, и я думал, что мы приобрели роман, который мог бы печататься у нас с продолжениями после окончания «Истоков». Но оказалось, что это именно воспоминания. Многое очень интересно, однако как же нам поместить 280 страниц воспоминаний? Опять-таки из‑за размеров не посылаю рукописи Вам, – разве только Вы хотите получить тотчас. Вы уже, верно, знаете из «Таймс» о кончине бедной Лидии Ф.<едоровны> Керенской. Она скончалась вчера утром[849]. Мы с Т. М. послали телеграмму совместно с Коноваловыми и Фрумкиными. От «Нового журнала» не посылали. Если Вы считаете необходимым, пошлите (за счет журнала, конечно). Прилагаю два чека: один Вам, другой Бабкину. Я не знаю его адреса. Не пошлете ли Вы ему? Мне вдобавок всегда совестно – [за наш] из‑за нашего нищенского гонорара. Не знаю, как быть с гонорарами Гуля, Оболенского, Первухина[850], <М. И.> Балтрушайтис. Переводить деньги по 120 за доллар обидно. То, что Полонский выручит от продажи «Нового журнала» (мы просили его получать с магазинов), едва ли покроет гонорары Зайцева и Шика. Не отправить ли Гулю, Оболенскому и Первухину (адресов двух последних не знаю) продовольственные посылки? Или, может быть, они Вам об этом писали? Всем сотрудникам в Америке гонорары, конечно, уже отправлены. Я слышал лестные отзывы о книге. Прилагаю (с просьбой вернуть) интересные письма Керенского[851] и Маклакова. В первом «Русское обозрение» – это «Решен Ривью» (я давно не видел)? Кто такой загадочный писатель в письме Маклакова, я не знаю и ничего не понимаю[852]. Не знает и Николаевский. Еще меньше понимаю фразу Ал. Федоровича: «О статье Денике лучше умолчу». Никакой статьи Денике в 11‑ой книге не было. М. Сам. сообщила Вам, что Авьерино взял у нее свою рукопись (для переделки?). Она сообщила Вам также, что заседание сотрудников состоится 28‑го вечером. Т. М. и я шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Рады, что Ваша поездка была удачной. Зайцев сообщает, что вышлет статью о Мих. Осиповиче. А от Бунина я получил извещение, что дней через 5–6 он пошлет нам рассказ. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 256. М. М. Карпович – М. А. Алданову 11–IV–46Дорогой Марк Александрович, Только что прочел в Таймс о смерти Терезы Федоровны <Керенской>. Ужасно ее жаль, и еще больше жаль бедного А. Ф. Посылаю Вам статью Александровой – по-моему, удачную. На стр.<анице> 10ой меня смутило слово «обставших» (я отметил его вопросительными знаками на полях), но, кажется, так можно сказать. Если найдете нужным исправить – заранее согласен[853]. 13ый номер уже переполнен (т.<о> е.<сть> с тем, что уже «заказано», но еще не поступило – Зайцев, Шварц, Николаевский, некролог Эльяшева, кое-какие рецензии). Боюсь, что меньше чем в 352 стр.<аницы> мы не уместимся (и то с трудом) – можем ли мы это осилить по финансовым соображениям? В отделе беллетристики я предполагаю, что отрывки из Зайцева и Яновского будут таких же размеров, что в этой книге, – 33 и 25 стр.<аниц>. Варшавский, которого больше откладывать нельзя, займет стр.<аниц> 10 (я думаю, что в конце можно было бы сократить «философию», – не знаю, в каком виде Вы его послали в типографию). Стихи займут стр.<аниц> 9–10. «Истоки» сокращать не хотелось бы. Это то, чего все ждут с особым интересом. Если Вы уместитесь в 72 стр.<аницы>, т.<о> е.<сть> на 6 стр.<аниц> больше, чем в этой книжке, то беллетристика в целом займет 150 стр.<аниц>. Если не уместитесь, то давайте дадим меньше отрывки из Зайцева и Яновского. Ведь «Истоки» скоро кончатся, а Зайцева мы будем печатать еще некоторое время. Очень прошу Вас отнестись к этому вопросу не с личной, а с редакционной точки зрения. Боюсь, что нельзя откладывать и Дерюжинского. Но мне очень жаль отдавать под его не слишком интересные воспоминания 15 стр.<аниц> (это то, что наметил М. О.). Постараюсь сократить это до 12, а то и 10 стр.<аниц>. Как Вы думаете? Рецензия Грегуара явилась для меня неожиданностью. Но можно ли по крайней мере через Бургину добиться того, чтобы это была рецензия (т.<о> е.<сть> 3 стр.<аницы> максимум), а не статья, для к<ото>рой просто нет места (да и почему мы должны уделять так много места советскому византиноведению – тем более что будет еще и статья Николаевского о советской исторической науке вообще)? Некролог Эльяшева, я думаю, займет не больше 2–3 стр.<аниц> – не так ли? Но не вижу, что мы найдем место для милюковских материалов. Их, я думаю, можно отложить до сентября. Нельзя перегружать журнал историей – хотя бы и недавней. Получил от Маклакова несколько глав. Пока их только просмотрел. По первому моему впечатлению, они для нас мало подходящи. Самое интересное – встречи и разговоры со Столыпиным. Но боюсь, что напечатание этой части даст повод для сопоставлений с «визитом»! Впрочем, этого бы я не очень боялся. Во всяком случае, В. А. еще раз пишет, что к напечатанию отдельных отрывков он «равнодушен». Я хочу поговорить с Б.<орисом> А.<лександровичем> Бахметевым о возможности издания здесь всей книги. Еще пришли воспоминания Яблоновского о Худ.<ожественном> театре. И то и другое пришлю Вам, когда прочту. Книга (12ая) мне показалась не из самых удачных, но вполне приличной. Пока всего лучшего. Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичP. S. Пришло письмо от Вельмина с удовлетворительными разъяснениями насчет упоминаемых им имен. Думаю, что можно оставить без изменений. Статья Хераскова, судя по его последнему письму, в срок (для 13ой кн.<иги>) не придет. Он с этим примирился. Пустим ее в сентябре. 12–IV Сегодня получил Ваше special delivery – спасибо. Я послал А. Ф. личную каблеграмму. Думаю, что от журнала посылать не надо. Спасибо за письма и чеки (Бабкину перешлю). Возвращаю письма Маклакова и А. Ф. Как и Вы, заинтригован таинственным «писателем»! «Статья Денике» тоже непонятна, м.<ожет> б.<ыть>, А. Ф. имеет в виду какую-нибудь его статью, напечатанную в С.<оциалистическом> в.<естнике>? Письмо А. Ф. меня огорчило и смутило. Очевидно, он пребывает – и даже укрепился – в своем сугубо националистическом подходе к совершающемуся в мире. Нам с ним будет очень трудно сговориться, когда он сюда вернется. Всего лучшего. Ваш М. К. <На полях слева> Рукописи Гуля и Шайкевича возьму, когда буду в Нью-Йорке. Думаю, что Гулю, Оболенскому, Первушину лучше послать посылки. Пришлю Вам адреса двух последних. Рассказ Бунина, вероятно, придет слишком поздно для июньской книжки, да и места как будто нет. Думаю, не будет беды, если отложить до сентября? «Русск.<ое> обозрение» – это Russia Review. Речь идет о статье Bertram Wolfe’а «Lenin and Malinovsky»[854]. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March–Apr. 1946. № 257. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 17 апреля 1946Дорогой Михаил Михайлович, Получил и прилагаю рассказ Бунина[855]. Я на полях красным карандашом отметил строки, весьма сомнительные в смысле «приличий». По-моему, их нужно бы выпустить. Если Вы тоже так думаете, я напишу ему. Теперь место. Прилагаю письмо Варшавского. Как будто он не будет возражать, если мы отложим его рассказ с тем, чтобы напечатать его в 14-ой или даже 15-ой книге, но в отделе беллетристики (я раньше написал ему – и это правда, – что беллетристический отдел у нас сейчас перегружен, что там ждать пришлось бы много дольше и что поэтому мы его очерк поместим в публицистическом отделе 13-ой книги. На это он и отвечает). В 14-ой книге закончатся «Истоки», и после этого там у нас места будет гораздо больше. [Тогда] Без В.<аршавского> у нас места будет и в 13-ой книге несколько больше. Его очерк еще не набран, и я попросил Раузена его пока не набирать, в ожидании Вашего ответа. Статья Маклакова вызвала большой интерес, сегодня о ней особо пишет Вейнбаум[856], и я стоял бы за то, чтобы печатать ряд глав. «Сопоставления» меня нисколько не пугают. Было бы просто прекрасно, если бы Б.<орис> А.<лександрович> <Бахметев> нашел возможность выпуска его книги. О Грегуаре попрошу Николаевского. Я совершенно с Вами согласен. Я до набора никогда не могу сказать, сколько страниц составит моя рукопись с бесчисленными наклейками. Но, по моему мнению, она составит меньше 72 страниц. В какой книге вы хотите поместить Вельмина? Думаю, там кое-что необходимо выпустить. Некролог Эльяшева я, конечно, напишу очень короткий – 1–1,5 стран.<ицы>. Вишняк не согласен выпустить постскриптум. Бог с ним. Я не возражаю нисколько против 352 страниц. Бюджет же наш вообще так всегда неясен, что, повторяю, никогда нельзя сказать: столько-то мы можем осилить, а больше уже нельзя. Мы оба шлем сердечный привет и самые искренние поздравления и пожелания к Пасхе Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 258. М. М. Карпович – М. А. Алданову 18‑го апреля 1946 г.Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо и за рассказ Бунина. Последний написан с обычным мастерством, но, к сожалению, это все то же, и лично мне он нравится меньше «Мести» или предыдущих рассказов, в каждом из которых было больше «индивидуальности». Но если Вы думаете, что Бунина до сентября откладывать нельзя, я возражать не стану. Согласен с Вами насчет сомнительных мест. Согласен также на то, чтобы еще раз отложить бедного Варшавского. Раз его рукопись сейчас набирать не будут, я хотел бы еще раз ее просмотреть. Может быть, Вы мне ее передадите, когда я буду в Нью-Йорке. От Маклакова я получил еще письмо, в котором он пишет, что высылает все остальные главы. Теперь он говорит, что хотел бы принять участие в решении того, какие именно главы напечатать в журнале. Значит, надо ждать, пока придет вся рукопись, и потом с ним списываться. Ясно, что в июньской книжке мы из его книги ничего напечатать не сможем. Вельмина я думал пустить в этой книге и уже послал рукопись в типографию. Если ее отложить до сентября, то это только увеличит затор, так как и сентябрьский номер уже переполнен сверх меры имеющимися, обещанными и заказанными статьями. Получил статью от Деникина с небольшим письмом, в котором он пишет: «Как-то М. А. Алданов говорил мне, что Вы предполагали мое участие в Новом журнале». Нам придется теперь же окончательно разрешить этот вопрос. Статья, в общем, совершенно безобидная – на тему о России под немецкой оккупацией. Последние две страницы заключают нечто вроде политического манифеста, и их надо опустить. Статья написана хорошо и интересна. Я считаю, что в сентябре мы могли бы ее пустить, так как к тому времени смущавшие нас страсти, думаю, улягутся. Да и вообще нам трудно принципиально отказаться от его сотрудничества. Он вполне умещается в поставленных нами политических границах, и я не хотел бы совершать акт личной несправедливости по отношению к нему. Боюсь, что он может отказаться выпустить две последние страницы, но тогда ответственность будет уж его. Пока я пишу ему, что статья во всяком случае не может попасть в июньскую книжку и что по существу я напишу ему позднее. Нам надо условиться о времени нашего редакционного совещания. В субботу вечером я приеду поздно и не хотел бы уходить от Терентьевых, которых – особенно его – я давно не видел. Было бы удобно для Вас и Марьи Самойловны устроить наше совещание в воскресенье после пяти? Может быть, мы могли бы пообедать вместе перед собранием сотрудников? Статью Деникина я Вам пришлю, когда внимательно ее прочту. Шварц прислал по существу интересную, но суховатую (с цифрами и деталями) статью о Большой Волге. Кроме того, она слишком длинна. Я наметил ряд сокращений и послал назад Шварцу на его утверждение. Просил потом послать статью Вам или, по соглашению с Вами, прямо в типографию. Вот, кажется, всё. Шлю сердечный привет Вам и Т. М. от нас обоих. Искренно Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March–Apr. 1946. № 259. М. М. Карпович – М. А. Алданову 21–IV–46Дорогой Марк Александрович, Посылаю Вам рецензии Флоринского[857] и Соловейчика[858] с просьбой, если одобрите, послать их в типографию. От рецензии С.<амсона> М.<оисеевича> <Соловейчика> я не в восторге. Мне очень чуждо его довольно шаблонное «германоедство». Но думаю, что напечатать надо, и без изменений. Мы давно [ничего] его не печатали, и не хотелось бы его обижать. Да редакция и не может отвечать за политические идеи, высказанные в рецензиях. Из намеченного материала теперь остались неполученными только исправленная версия статьи Галича, статья Зайцева о М. О., статья Николаевского, его же рецензия на Ипатьева, рецензия Грегуара и Ваш некролог Эльяшева. Воспоминания Дерюжинского я сократил и скоро пошлю в типографию. Или Вы хотите, чтобы я сначала Вам их прислал? Кажется, Вы их уже видели. М.<ожет> б.<ыть>, я напишу небольшую рецензию на «Воспоминания» Гарви[859]. Мне не очень хочется это делать – книга скучноватая, но неудобно перед «Социалистическим вестником» не отозваться. На политическую статью у меня, боюсь, не хватит ни силы, ни времени. Да и места у нас нет. До скорого свидания. Искренно Ваш М. Карпович Известно ли, как идет набор в типографии? Надеюсь, что скоро начнут поступать первые корректуры. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March–Apr. 1946. № 260. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 22 апреля 1946Дорогой Михаил Михайлович, Марья Самойловна и я будем ждать Вас у нее в Харгрэв в воскресенье 28-го, в пять часов. Потом пообедаем и поедем на собрание сотрудников. Бунин и мне не нравится. Это слабейший из помещенных им у нас рассказов. Но как же нам быть? Вот вчера «Новоселье»[860] объявило о помещении трех его рассказов. Если мы отложим или выпустим без его согласия (а даст ли он согласие?) несколько строк, то он, боюсь, совсем уйдет в «Новоселье». Неужели вы ничего Маклакова не возьмете в 13-ую книгу? Даже если мы отложим Варшавского? Статья Василия Алексеевича вызвала большой интерес и споры. Жаль, если [ее] другой в 13-ой книге не будет. Не лучше ли отложить Вельмина? Тогда место найдется. По-видимому, Вас. Ал. чрезвычайно дорожит печатаньем глав у нас (хотя пишет, что его интересует только книга). Очень не хотелось бы его обижать. Вельмин подождет. А что ответил Бахметев? Я просто удручен тем, что Антон Иванович <Деникин> прислал Вам статью. Вы совершенно правы: отказ ему был бы актом несправедливым. Я действительно говорил ему тогда об этом (тотчас по его прибытию), но я совершенно не предвидел, какую бурю он здесь вызовет. Положение наше чрезвычайно трудно: с одной стороны, отказываться от его статьи в угоду нашим спонсорам – душа не приемлет этого; с другой стороны, это значит потерять очень большое число спонсоров и поддержку Лэбор[861] – не только материальную. Образумить их просто невозможно. Не знаю, как нам быть. Фрумкин мне сказал, что кампания против него продолжается! Все это пишу конфиденциально. Вы писали мне, что выпустили весь конец статьи <Б.> Иванова. Я прочел ее опять. Не разрешите ли Вы мне выпустить еще строк пятьдесят? Ведь эти суждения, что для них в пору войны с Гитлером врагом № 1 было советское правительство, совершенно противоречат всему тому, что мы все писали, начиная с 1-ой книги журнала: и Керенский, и Авксентьев, и я в первой же книге. Такова же была и позиция «Соц.<иалистического> вестника» (т.<о> е.<сть> такая же, как наша). Если же Вы на выпуск не согласны, то необходимо отгородиться от этого решительнее в подстрочном примечании: печатаем, мол, как «человеческий документ», но осуждаем самым решительным образом. Я стоял бы за то, чтобы выпустить и тогда оставить Ваше примечание. Я пока сдал в типографию Зайцева, Яновского, стихи, Вишняка, Франка, рецензию Тимашева. Пожалуйста, перечислите мне то, что послали им Вы, тем более что Шварц и Александрова прислали мне дубликаты. «Истоки» сдам на днях. Насчет Бунина и Варшавского жду Вашего решения, – можно и подождать окончательного подсчета страниц. А как Ваша статья? У меня в бумагах нашлось стихотворение Терапиано «Каменщик». Что с ним делать? Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Вчера был у Терентьевых (и угощение было гомерическое). Очень они милые люди. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 261. М. М. Карпович – М. А. Алданову[862] 23–IV–46Дорогой М. А., забыл написать Вам, что я не получил чека в возмещение почтовых расходов по журналу. Я не поднимал бы этого вопроса, если бы не то обстоятельство, что чек этот как будто бы стал «традиционным». К сожалению, я не веду этой записи своих расходов (теперь буду ее вести), но обычно М. С. исчисляла эти расходы по аналогии с расходами других редакторов. Простите за беспокойство. Сердечно Ваш М. Карпович Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. March–Apr. 1946. № 262. М. М. Карпович – М. А. Алданову 24–IV–46Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо. Насчет Бунина я уже написал Вам, что согласен на помещение его рассказа в этом номере (с тем, чтобы отложить Варшавского). Насчет пропуска нескольких строк я только присоединился к Вашему предложению. Если Вы думаете, что нам не успеть запросить его согласия, или вообще предложили бы этого не делать, я не возражаю. В конце концов, в этих местах почти ничего, что было бы «неприемлемее» того, что мы уже печатали. Насчет Маклакова. У меня есть письмо от него с определенной просьбой не делать выбора глав без его согласия, причем он придает значение и тому, в каком порядке главы будут напечатаны. При этих условиях нам не остается делать ничего другого, как ждать получения всех глав. Пока из посланных им трех порций пришла только одна (конец книги). Когда придут две другие, надо отдать все это прочесть, решить, что для нас наиболее подходящее, и снестись с В. А. Мы не можем задерживать набор материала для 13 кн.<иги> до выяснения этого вопроса. Я уверен, что В. А. это поймет и на нас нисколько не обидится. Если очень много отложить сейчас, то выйдет затор в сентябре. Вот почему я предпочел бы пропустить Вельмина теперь же. Насчет статьи Иванова. Не возражаю против того, чтобы Вы выпустили еще строк 50. Но для документальной точности, м.<ожет> б.<ыть>, все-таки оставить хоть какие-нибудь указания на то, что в первые месяцы войны особенного патриотического подъема не было – ввиду оппозиции к режиму и плохой осведомленности о нацизме. То же подтверждает для Москвы и Лев Николаевич Волков[863]. Примечание с «осуждением» печатать не хотелось бы. Я послал в типографию следующее. Статью Тимашева («План.<овая> демократия») Мельгунова («Лунин», ч.<асть> Iая) Вельмина («Русские в Польше») Коварской («Искусство Океании»). Свой экземпляр статьи Александровой я, по-моему, переслал Вам, не зная, что она послала Вам дубликат. Из письма Шварца я понял, что, переговорив с Вами, он послал статью с поправками (сделанными по моей просьбе) в типографию. Сам я статьи писать не буду, хотя и знаю, что это вызовет нарекания. Но, с другой стороны, писать я хотел о международном положении, и сейчас всё «на полдороге», надо ждать выяснения, и неизвестно еще, когда это произойдет. К сентябрю, надо надеяться, все будет ясным. Помимо того, у меня нет ни времени, ни, боюсь, сил – да и места свободного у нас нет. О Деникине поговорим в Нью-Йорке. Положение действительно трудное, но решение необходимо будет принять теперь же. Стихотворение Терапиано «Каменщик» мне не очень нравится. Вместе с ним было еще другое – небольшое – лучше. Во всяком случае, в 13 кн.<игу> это не попадет. Можно задержать до 14ой и тогда решить. Прислала эти стихи Рубисова. В 5 час.<ов> в воскресенье буду у М. С. С Бахметевым о книге В. А. буду говорить в Нью-Йорке. Пока всего лучшего. Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. Карпович <На полях слева, по вертикали> Вернулся наш сын. Перед отъездом из Европы видел Полонских. Пока мы его видели мельком, т.<ак> к.<ак> окончательно его отпускают только завтра. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March–Apr. 1946. № 263. М. М. Карпович – М. А. Алданову 1 мая 1946 г.Дорогой Марк Александрович, Хочу, прежде всего, разъяснить смысл того, что я просил Татьяну Ге<о>ргиевну <Терентьеву> передать Вам по телефону. Я не хотел бы, чтобы у Вас получилось впечатление, что Б.<орис> А.<лександрович> <Бахметев> проявил несочувственное по существу отношение к моим «демаршам». Он очень тепло говорил о нашем друге, но 1) у него, на основании какой-то его информации, по-видимому, получилось впечатление, что надобности в экстренных мерах сейчас нет, и 2) он, очевидно, не хотел бы брать на себя инициативу, не имея никаких прямых указаний от заинтересованного лица, что его помощь нужна и желательна. Вы поймете, что при таком его настроении я не счел возможным на чем-либо настаивать. Теперь о журнальных делах. Прежде всего, о статье Деникина. Это надо решить немедленно, так как я не могу надолго задержать свой ответ ему. Лично я много думал по этому вопросу и утвердился в мысли, что отвергать его сотрудничество у нас нет оснований. Поэтому, если бы решение было предоставлено мне, я бы написал ему, что мы готовы статью принять для сентябрьской книжки с тем, чтобы он согласился опустить последние две страницы. Я понимаю связанный с этим риск и готов на него идти, взяв на себя ответственность за последствия. Но, так как Вы и М. С. хотели еще с кем-то посоветоваться, то я буду ждать вашего сообщения. Должен сказать, однако, что я вообще не представляю себе, под каким предлогом я мог бы отказать Деникину или как я мог бы объяснить ему настоящую причину отказа. Это поставило бы меня в морально очень трудное положение, и я очень прошу Вас и М. С. иметь эту сторону дела в виду. Сегодня получил письмо от Бургиной, что Грегуар жаждет дать для июньской книжки отчет о византийском съезде[864]. Я не вижу, как мы можем это сделать. Во-первых, мы как будто твердо решили не выходить за пределы 304 страниц. Во-вторых, даже если бы что-нибудь и удалось отложить (сверх намеченного), то как оправдать помещение во втором номере подряд статьи о византиноведении после всего, что говорилось на собрании сотрудников об отсутствии более животрепещущего материала. Аронсон тоже прислал письмо, обижаясь, что его воспоминания не пойдут в июнь. Удивительные люди! На днях я сделаю окончательный подсчет и пришлю Вам. Я склоняюсь к тому, чтобы выполнить нашу программу, как мы ее наметили, не считаясь ни с какими соображениями личного характера. После разговора на собрании я чувствую, что мы сделали ошибку, не отложив Бунина до сентября и не пустив теперь для разнообразия Варшавского. Но боюсь, что это теперь уже поздно менять. Шлю Вам сердечный привет от себя и Т. Н. Кланяйтесь от нас Т. М. Искренно Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 264. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 2 мая 1946Дорогой Михаил Михайлович! Я получил гранки Бунина, Зайцева, Яновского и стихов. Яновского послал автору. Бунина и Зайцева выправлю сам и отправлю Вам. А стихи, вероятно, отправлю Вам завтра без своей правки. «Истоки» уже сданы Раузену и наполовину набраны, но гранок я еще не получил. Кстати, об «Истоках». Я предполагаю кончить роман не в 14‑ой книге, а в 13-ой, на сценах первого марта. В заключительных главах напряжение пропадает, и они, как я вижу, малопонятны без тех глав, которые я пропустил в предшествовавших отрывках, а сами по себе и малоинтересны. Лучше кончить на драматическом отрывке. Для журнала тут ущерба нет. Напротив, освобождается место[865]. В 14-ой книге мы можем дать большой отрывок из Зайцева. Конечно, будет и Бунин. А если Вы решите печатать Гуля и продолжение Яновского, то материала будет больше чем достаточно. Марья Самойловна очень просит, если можно, 13-ую книгу подогнать к 304 страницам: она уедет в Лондон, урегулирует там свои денежные дела и тогда будет давать журналу оборотные средства. Так как нам не хватает иногда только оборотных средств, то, по ее мнению, с 14-ой книги никаких затруднений не будет, и тогда можно будет давать лист-другой лишний. Вчера я завтракал у кн.<язя> Гуриелли (A. A. Gurielli)[866]. Без всякой просьбы с моей стороны, по своей инициативе, он предложил стать спонсором «Нового журнала», который очень ему нравится, и тут же вручил мне чек на двести долларов. Очень мило (добавьте к этому превосходный завтрак и изумительное бургонское). Он Ваш земляк (по Тифлису[867]). И мы решили, что, помимо обыкновенной квитанции, уже посланной Марьей Самойловной, надо ему написать письмо за Вашей и моей подписью. Если Вы ничего против этого не имеете, прилагаю на Ваше усмотрение текст. В случае Вашего согласия, пожалуйста, подпишите первый и отправьте. Адрес <Без подписи. Возможно, не закончено> Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 265. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 4 мая 1946ДОРогой (так. – С. П.) Михаил Михайлович. Позавчера я Вам написал, а потом послал Вам корректуры стихов, Коварской и Вельмина. Я сам выправляю Бунина и Зайцева. Гранки Александровой и Яновского отправил авторам, с просьбой по выправлении переслать Вам. Пришлю Вам и Зайцева, и Бунина, и, разумеется, «Истоки», начало которых вчера от Раузена получил. Сегодня пишу только по вопросу о Деникине. Вы правы: мы не можем отказывать ему по той причине, что лишимся материальной поддержки нескольких или даже многих богатых людей и материальной и моральной поддержки Лэбор. Ничего не поделаешь: если он на Ваше условие согласится, надо напечатать его статью, каковы бы ни были последствия. Марья Самойловна тоже с Вами и со мной согласна. Согласен и относительно Грегуара и Аронсона. Обо всем остальном Вам писал. Мы оба шлем Вам и Т. Н. сердечный привет. А как отнесся Б.<орис> А.<лександрович> <Бахметев> к вопросу об издании книги Маклакова? Только что получил письмо от Вашего сына, очень его благодарим и очень рады будем увидеть его в Нью-Йорке. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 266. М. М. Карпович – М. А. Алданову 4–V–46 Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо, которое, по-видимому, разошлось с моим. Охотно подписал письмо Гуриели и отправляю ему его. Очень приятно, что нашелся еще один щедрый «спонсор». Рад был узнать, что гранки начали поступать. Огорчился насчет «Истоков», но понимаю Ваши соображения. Вполне согласен с М. С., что 13-ую книгу непременно надо выпустить до ее отъезда, т.<о> е.<сть> не позже 20–VI, и в размере не более 304 стр.<аниц>. Вот мой расчет: Оглавление 4 стр.<аницы> Беллетристика 143 стр.<аницы> Рецензии: Всего получается 299 стр.<аниц>. Может получиться немного меньше, если я посчитал слишком много на «Истоки» (хотя я уже свел их в 66 стр.<аниц> после того, что Вы мне сказали, что 72 стр.<аницы> слишком много). Если запас получится достаточный – скажем, стр.<аниц> 8–10, я попробую написать небольшую статью о международном положении. Если останется только 5 стр.<аниц> (как сейчас) или даже меньше, я могу написать рецензию или рецензии (возможности – «Воспоминания» Гарви, книга Троцкого[868]) и заметку о «Свободном голосе»[869]. Есть еще возможность попросить Аронсона написать рецензию на какую-то советскую книгу о Маяковском[870] (его собственное предложение – он вообще рвется в бой[871]). Ясно только, что для большой статьи места больше нет. Николаевского придется отложить до сентября – да у него статья и не готова. Придется отложить Вельмина (лучше теперь же дать знать типографии, чтобы они его статью не набирали). Из материала не сдано следующее: 1) Галич – он так и не прислал текста с исправлениями, если только не передал его Вам через М. С. Если нет – надо его поторопить. Он нам нужен, т.<ак> к.<ак> иначе не будет «Литературы и искусства». 2) Дерюжинский – жду его ответа насчет того, по какой орфографии он хочет [чтобы мы] быть напечатанным. 3) Ваш некролог Эльяшева и декларация Милюкова с небольшой вступительной заметкой – это за Вами. 4) Рецензии Николаевского, Грегуара, Федотова (пишу напоминание). Свой материал (если понадобится) я могу сдать в последнюю минуту – когда окончательно выяснится вопрос о месте. Гуля я прочел, и он мне очень понравился. По-моему, талантливо и интересно (хотя – как это обычно бывает у Гуля – местами и несколько неряшливо в стилистическом отношении). Думаю, что для наших читателей это будет интересный материал. Я рассчитал, что мы можем напечатать всю эту вещь в 5 книжках, по 40–45 стр.<аниц> в каждой книжке. У него 8 частей. В первый раз можно пустить части 1–3, во второй части 4–5 и потом по одной части (6, 7, 8) в каждой из следующих книг. Начнем ли мы печатать его в сентябре, будет зависеть от того, сколько места мы дадим Зайцеву и будем ли продолжать Яновского. Кое-что у Гуля придется выпустить – по соображениям «приличия». Другого материала – Шайкевич и пр. – я еще не читал. Спеху как будто нет. 14ая книга уже переполнена! Получил опять письмо от Василия Алексеевича. Он сообщает мне, что отправил мне последнюю порцию книги – гл.<авы> 2–6 (между прочим, он надеется, что мы не уничтожили рукописи первой главы, напечатанной у нас в журнале. Нельзя ли мне получить эту главу, чтобы уже вся рукопись книги была у меня?). В. А. нашел две опечатки – в одном случае, к сожалению, пропущено несколько слов. Но в общем он, по-видимому, очень доволен тем, что появилась его глава. Доволен и моей рецензией (благодарит меня за «очень лестную рецензию»). Согласился с некоторыми из моих замечаний и не согласился с другими. Пишет и о том, «как интересна вообще ваша 12ая книга». Отдельно пишет про «Истоки», что читал их «с большим интересом». – «Алданов мастерски характеризует атмосферу – и эта атмосфера 80х гг. поучительна. Это то же, что мы переживали в 1904–1906–1917 гг. Это жутко читать, так это жизненно». По поводу слегка просоветского некролога Чичибабина, написанного Первушиным, пишет: «Не могу не отметить курьез: у меня сохранилось несколько писем Чичибабина (он был мой товарищ по естественному факультету) – нашу попытку сближения с СССР он жестоко осуждал». [!][872] Б.<орис> А.<лександрович> Бахметев очень заинтересован вопросом издания книги В. А. Но думает, что больше 500–600 дол.<ларов> на это дело из Фонда ассигновать не мог бы. Уполномочил меня написать об этом В. А. и выяснить, сколько может стоить издание книги и где выгоднее было бы издавать – здесь или в Париже. Если у Вас есть какие-нибудь идеи в связи с этим делом, я был бы Вам очень признателен за совет. Сам В. А. советовал мне войти в связь с Гордоном, к<ото>рого я не знаю. Но какие у него могут быть возможности? Боюсь, что издание книги будет стоить не меньше, а может быть, и больше 1200 дол.<ларов>. Где же достать недостающие 600 дол.<ларов>? Но, конечно, субсидия в 600 дол.<ларов> уже нечто. Вот, кажется, всё. Шлю Вам сердечный привет и лучшие пожелания от себя и Т. Н. и прошу Вас передать наш привет и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 267. М. М. Карпович – М. А. Алданову 6–V–46Дорогой М. А., Прочел корректуру и исправил ее. Статью Коварской послал ей, т.<ак> к.<ак> у меня нет оригинала, а я не уверен в разных географических названиях и технических терминах. Просил ее сейчас же проверить и послать в типографию (дал ей адрес). Смущен двумя обстоятельствами: 1) Типография уже набрала Вельмина, а именно его статью мы решили отложить. 2) В стихах нет стихов Г. Яковлева (Аронсона). Они оставались у Вас, я в свое время Вам писал, что их надо присоединить к другим. Я ему клятвенно обещал, что они пойдут в июньской книжке. Т.<ак> к.<ак> я ему отказываю по всем другим линиям, то непоявление его стихов может его окончательно обидеть. Если это не временная задержка части корректуры, то надо сейчас же послать эти стихи в набор (их было 4). Пока не посылаю в типографию ни Вельмина, ни стихов. Спасибо за решение насчет Деникина. Возможно, что он откажется от напечатания статьи без последних двух страниц, но я на них не согласен. Он там в очень резкой форме нападает на «соглашателей» в Париже и на патриаршую церковь в России и, кроме того, цитирует свой манифест к добровольцам. Все это нам ни к чему, да и не связано органически со статьей. Сердечный привет. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 268. М. М. Карпович – М. А. Алданову 9–V–46Дорогой Марк Александрович, Получил корректуру Зайцева – спасибо. Уже отправил ее в типографию, как и корректуру Александровой, которую я получил от автора. Завтра я уеду в Вермонт, вернусь в понедельник. Даже если бы за эти дни пришли еще корректуры, большой задержки не будет, т.<ак> к.<ак> я могу их прочесть и отправить в понедельник же. Признаться, я пока еще не вижу, как мы сможем выпустить книгу 20–VI, т.<о> е.<сть> через 6 недель, но, м.<ожет> б.<ыть>, «чудо» произойдет! Послал в набор воспоминания Дерюжинского. Не знаю о судьбе «Палимпсеста» Галича. Если он будет тянуть, то не послать ли вместо него статью Зайцева о М. О. (мне о ней говорил с Ваших слов Григорий Максимович <Лунц>)? Можно ли ее будет пустить в отделе «Литература и искусство» или это скорее личные воспоминания? Если печатать Галича, то, боюсь, для Зайцева места уже не будет. Не получена еще рецензия Николаевского на Ипатьева. Федотов написал мне, что он болен, но рецензия на «Третий час»[873] может подождать до сентября. Не можете ли Вы сказать мне имя, отчество и адрес Гордона, на к<ото>рого ссылался Маклаков (в нашей переписке по вопросу об издании его книги)? В. А. ссылался еще на Ольгу Всеволодовну Юркевич[874], жену инженера. Не знаете ли, как ее можно было бы разыскать? Она, по-видимому, предлагала помощь в издании книги. Буду Вам очень благодарен за эти справки. Шлю сердечный привет от себя и Татьяны Николаевны Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 269. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 13 мая 1946Дорогой Михаил Михайлович. Сегодня получил корректуры «Истоков» (конец), статей Тимашева и Вишняка. Эти статьи отослал авторам с просьбой по выправлении отправить Вам. Прилагаю «Истоки». Как Вы увидите, пропущенное пропустила типография, а не я. Если не ошибаюсь, выходит всего 52–54 страницы! Я хотел в этот последний отрывок своего романа, печатающийся в журнале, вставить еще две главы, но опасался, что будет слишком длинно. Теперь опасаюсь, не слишком ли мал получается художественный отдел? Впрочем, рассчитывать точно я не умею: кажется, гранки не одинаковой величины? Пожалуйста, верните гранки мне. Как всегда, буду от души благодарен за всякие, в том числе и стилистические, Ваши замечания. Гордона зовут Борис Абрамович. Адрес его <пропуск в тексте>. Адрес О.<льги> В.<севолодовны> Юркевич <пропуск в тексте>. Правда, я их два года не видел, но теперь люди переезжают мало, и письмо верно будет доставлено. Гордон – человек малонадежный. Но я думаю, что, имея 500–600 долларов от Бахметева, согласится издать и А.<брам> С.<аулович> Каган здесь, и Зелюк[875] в Европе: Зелюк, как мне писали, выпустил в Швейцарии «Темные аллеи» Бунина и будто бы даже хорошо ему заплатил. 600 долларов – это больше 2000 швейцарских франков. Не выгоднее ли было бы В. Ал. войти в комбинацию с Зелюком? А продаваться книга в С.<оединенных> Штатах все равно будет мало. Впрочем, это лишь первое мое соображение. Я опасаюсь, что Гордон даст на дело сто долларов и припишет себе всю «честь». Может быть, я и ошибаюсь. Обо всем остальном напишу Вам завтра или послезавтра: теперь первый час ночи, и я спешу отправить корректуру, которую только что кончил. Прилагаю полученные сегодня стихи Рубисовой. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 270. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 15 мая 1946Дорогой Михаил Михайлович. Отвечаю на те вопросы Ваши, о которых Вы мне писали до Вашей поездки в Вермонт. Статья Галича набрана и отправлена автору с тем, чтобы он по выправлении послал гранки Вам. Набрана и послана Шварцу для выправления и отсылки Вам его статья. Некролог Цетлина, написанный Зайцевым, боюсь Вам отправить. Как Вы знаете, оригинал на почте затерялся и Марьей Самойловной получен не был. Я написал Зайцеву, просил прислать копию, теперь получил ее. Потерять копию было бы очень неприятно. В статье четыре страницы, написанные от руки, но четко. Если Вы увидите, что место есть, я попрошу набрать с рукописи и пришлю Вам гранки. Однако я предупредил Бор.<иса> Конст.<антиновича> <Зайцева>, что некролог может уже не попасть в 13‑ю книгу. Вина почты, а не наша. Стихи Аронсона разрешите при сем Вам послать: я не знаю, что именно Вы берете. Мне все равно. Выбранное, пожалуйста, отправьте прямо в типографию. Раузен стал набирать очень быстро, и, по-моему, нет оснований думать, что книга к 20–25 июня не выйдет. Марья Самойловна уезжает только в начале июля. Типография, не озаботившаяся закупкой бумаги, тоже очень просит на этот раз не выходить из пределов 304 страниц. Оригинал главы Маклакова ищу и надеюсь разыскать, но не ручаюсь: часто рукописи после выхода книги уничтожались. Николаевский рецензии еще не сдал. Я чрезвычайно рад, что Вам понравился Гуль. Я думал, что можно будет напечатать только часть книги, но, конечно, буду рад, если Вы поместите всё. По-моему, о Добровольческой армии менее интересно. Он об этом вдобавок уже много написал прежде. Бунин не согласен на выпуск трех строк. Что ж делать, напечатаем без их выпуска. «Истоки» я Вам позавчера послал. Ал.<ександр> Шик спрашивает, не хотели ли бы мы поместить его статью о Денисе Давыдове? Статья его о Гоголе почти всем очень понравилась. Я думаю, что предложение ценное[876]. Конст.<антин> Мочульский через Б.<ориса> Зайцева предлагает главы из биогр.<афической> книги об Ал.<ександре> Блоке, которую он написал и не может в Париже издать. Зайцев [очень] хвалит. Яновский очень просит поместить под его отрывком слова «продолжение следует», причем обещает не обижаться, если мы все же продолжение НЕ поместим. Ему это почему-то очень важно. Я ничего против этого не имею. Не имею ничего и против того, чтобы в самом деле печатать продолжение его романа, если оно окажется не слишком неподходящим. Беллетристики у нас в «портфеле» нет, кроме Зайцева и полубеллетристики Гуля и Варшавского. Бунин мне пишет, что у него больше ничего нет. Думаю, однако, что кое-что он все-таки пришлет. У М.<ихаила> Чехова ничего нет, но он рекомендует одну писательницу (пока о ней я ничего не знаю, – даже ее фамилии). Вот, кажется, все. Об Эльяшеве – работы на час. Шлем оба сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне и Арс.<ению> Мих.<айловичу> <Потапову (Карповичу?)>. Лит.<ературный> фонд все подумывает об отделах в провинции и просит у Вас узнать, кого бы Вы могли рекомендовать в руководители этих отделов в тех городах, где Вы бывали. Что Деникин? Роковой вопрос. М. Сам. передала мне страницы о символистах, оставшиеся от Мих. Ос. Я прочту и передам Вам. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 271. М. М. Карпович – М. А. Алданову 17–V–46Дорогой Марк Александрович, Тороплюсь отправить Вам корректуру. Нашел несколько пропущенных Вами опечаток. Есть у меня вопросы (см.<отрите> вопросительные знаки на полях). Гр.<анка> 38. «У нее кровь отливалась от сердца» – не правильнее ли «отливала»? Гр.<анка> 39. «Механизм, имевший задачей…» Может ли механизм иметь задачу? Задача предполагает, мне кажется, сознательное существо. «Имевший назначением». Не знаю, впрочем, хорошо ли и это[877]. Мне вообще не очень нравится эта фраза. В последней гранке я исправил цитату из Тютчева: «Умом России не понять» (у Вас было: «Умом Россию не обнять»). Глава прекрасна. Впечатление очень сильное. Замечателен параллелизм тревоги – Перовской за Желябова, Юрьевской за Александра IIго. Гриневицкого трудно будет забыть. Очень тороплюсь – обо всем остальном напишу отдельно. Тимашева и Вишняка отправил в типографию. Сердечно Ваш М. КарповичP. S. По моему счету у Вас получилось 60 стр.<аниц>. Всего в беллетристике без Аронсона 147 стр.<аниц>, с Аронсоном 149. Мы еле-еле уместились. М.<ожет> б.<ыть>, придется отложить одну-две рецензии. Для Зайцева места нет. Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 272. М. М. Карпович – М. А. Алданову 22–V–46Дорогой Марк Александрович, Не отвечал Вам раньше, потому что уезжал на несколько дней в Hanover, New Hampshire, куда я был приглашен прочесть две лекции в Dartmouth College[878]. Спасибо Вам за присылку первой главы Маклакова. Одновременно я получил от него последнюю порцию глав, так что у меня теперь вся рукопись. В. А. пишет, что издать книгу в Париже у него возможности нет, и просит устроить издание здесь. Он знает уже об обещании Бахметева дать на это 500–600 дол.<ларов>. Пишет о возможности добавить к этому от себя 300–400 дол.<ларов>, если удастся получить какие-то причитающиеся ему суммы в Америке. Но мне кажется, что если бы он эти деньги и получил, то ему их надо сохранить на личные свои нужды. Я подсчитал – в книге выйдет около 280 страниц того формата и шрифта, каким была напечатана первая глава в 12 кн.<иге> Н. Ж. Думаете ли Вы, что Раузен взялся бы ее печатать? И нельзя ли получить подсчет, сколько это может стόить – скажем, при 500 экземплярах? Мне хотелось бы иметь эти данные, прежде чем обращаться к Гордону или кому бы то ни было. Можно ли мне обременить Вас этой просьбой? О Гуле можно будет решить окончательно, когда мы увидимся в Нью-Йорке. Я буду там между 1 и 5 июня. Очень приветствую статью Шика о Денисе Давыдове, главы Мочульского о Блоке и страницы М. О. о символистах. Только Шика и Мочульского надо предупредить, что мы не можем ручаться, что статьи их появятся в ближайших книжках журнала. Стихи Рубисовой мне понравились. Думаю, что их можно было бы пустить в сентябре (если будет место)[879]. У меня нет ее адреса. М.<ожет> б.<ыть>, Вы ей сообщите (если не возражаете), что стихи ее мы принимаем – с оговоркой насчет времени напечатания. Теперь о неприятных делах. Их несколько. 1) Состав этого номера. Уже ясно, что мы не умещаемся в 300 стр<аниц>[880]. Вот что я до сих пор прочел в корректуре (это точный подсчет страниц). Остается 54 страницы. Между тем должны еще прийти следующие корректуры (здесь подсчет больше приблизительный, но, скорее, в сторону уменьшения). Получается лишних 10 стр.<аниц>. Т.<ак> к.<ак>, по-видимому, прибавлять опять пол-листа (да этого было бы и недостаточно) сейчас было бы особенно неудобно, то надо решать, что́ выпустить. [Кстати, я не возвращал в типографию корректуру статьи Вельмина, считая, что мы окончательно решили отложить ее до сентября. Знает ли об этом Раузен?][881] Самым радикальным решением было бы отложить статью Франка. Думаю, что ему это будет все равно. Кроме того, у нас уже есть две статьи для «Вопросов дня», и обе тяжеловесные (Тимашев и Вишняк). Нельзя выпускать ни Коварской, ни Галича, т.<ак> к.<ак> если это сделать, то не получится «Литература и искусство». Нельзя выпустить Дерюжинского, т.<ак> к.<ак> это единственные воспоминания в номере, да ему уже и обещано положительно, что он пойдет в июне. Я не хотел бы выпускать Мельгунова, к<ото>рого мы уже давно маринуем (кроме того, есть ведь еще и 2-ая часть!). Не хотел бы я выпускать и ни одной из статей о сов.<етской> России – т.<о> е.<сть> ни Александровой, ни Шварца, ни Иванова. Нас и без того упрекают, что мы мало даем статей о России. Если отложить Франка, это освободит 16 стр.<аниц>, [тогда мы можем] т.<о> е.<сть> не только покроется «дефицит» (10 стр.<аниц>), но даже будет еще лишних 6 стр.<аниц>. Тогда мы можем пустить стихи Аронсона (2 стр.<аницы>), от которых я хотел бы поскорее избавиться (очень уж они мне не нравятся!), и некролог М. О., присланный Зайцевым. С другой стороны, есть и минусы в таком решении вопроса. Половина журнала уйдет на беллетристику (в том числе 11 стр.<аниц> стихов!). И усилится завал статей для 14 номера. Мы будем обязаны поместить: Франка, Вельмина, вторую часть Мельгунова, Хераскова, Николаевского, уже заказанную статью Далина; давно не было статьи Федотова, нужна будет редакционная статья, может прислать статью Керенский, хорошо было бы пустить еще главу из Маклакова и т.<ак> д.<алее> Впрочем, может быть, в сентябре мы сможем выпустить увеличенный номер. Другая возможность – выпустить 10 стр.<аниц> в беллетристике (и, конечно, отложить Аронсона до осени), но я не знаю, как именно это сделать. Я сейчас не помню, есть ли возможность отсечь по 5 страниц от Зайцева и Яновского без ущерба для единства отрывков. Боюсь, что и Бунина сейчас откладывать уже нельзя (это дало бы 9 стр.<аниц>). Все это более сложная и болезненная операция, и единственное преимущество этого способа было бы в том, что в номере получился бы лучший «баланс». Буду ждать Вашего ответа и пока задержу отправку корректуры Франка в типографию. Конечно, обидно, что за набор Вельмина и Франка придется платить – но, м.<ожет> б.<ыть>, они могут сохранить и использовать этот набор для следующего номера? 2) Деникин. Как я и ожидал, он, в сущности, не согласился на предложенное мною изменение. Я писал ему, прося разрешение опустить последние две страницы. Написал ему, что мы не хотели бы затрагивать ни вопроса о парижских «сменовеховцах» (для краткости я назвал их парижанами), ни вопроса о патриаршей церкви, объяснив, что при коалиционном характере журнала среди наших сотрудников, при согласии в основном, есть оттенки мнений и настроений по этим вопросам и что без нужды мы не хотели бы эти разногласия заострять. Посылаю Вам его ответ мне, последние две страницы статьи, к<ото>рые я просил выпустить, и его «поправки» (в сущности, он только слегка смягчил резкость отзыва о митр.<ополите> Николае[882], все же остальное оставил в прежнем виде). Не знаю, как быть. С одной стороны, я ничего не могу возражать по существу против его мыслей. Мне по-прежнему не хочется его обижать. Основная часть его статьи (о России под немецкой оккупацией) достаточно интересна. С другой стороны, это для нас выход из положения. Мы не отказались от его сотрудничества. Он сам отказывается исполнять желание редакции. Вероятно, он все равно обидится (и перестанет предлагать нам статьи), но это обида уже другого характера. Тон его заключения не наш. Это политический манифест со ссылкой на обращение к добровольцам. Едва ли нам это нужно. Но я не могу взять это решение на себя. Хочу знать Ваше мнение. Вопрос стоит ясно: или принять его версию, или вернуть ему статью, воспользовавшись его фразой: «Я понимаю деликатное положение Ваше в отношении коалиции». Я готов взять на себя «крест» переписки и личных переговоров с ним по этому делу (мне придется повидаться с ним в июне), если Вы считаете, что для журнала лучше его статьи не помещать – особенно с ее концом. Материалы мне верните и лучше поскорее, чтобы мне не слишком задерживать ответ. 3) Посылаю Вам письмо и статью г<оспо>жи Либерман[883]. Для меня ясно, что статьи ее мы поместить не можем, но как ей деликатно отказать? Вероятно, она вообще считает, что мы должны были откликнуться на смерть ее мужа, и решила сама восполнить пробел. Придумайте выход! Ну вот, кажется, и все неприятности, к<ото>рыми, простите, приходится Вас на этот раз обременять. Еще я продолжаю беспокоиться насчет сроков выхода 13ой кн<иги>. До 20 июня осталось меньше месяца, а я еще не получил первых корректур 64 страницы. М.<ожет> б.<ыть>, для ускорения можно не посылать корректуру Дерюжинскому? М.<ежду> пр.<очим>, надо предупредить Раузена (если Вы так решите), что будут еще стихи Яковлева (чтобы он не начинал верстать без них) и некролог М. О. Пожалуй, лучше я Вам теперь же пошлю опять стихи Яковлева, чтобы Вы могли сразу их переслать в типографию, вместе с Зайцевым, в случае, если Вы предпочтете отложить Франка (а не сократить беллетристику). Боюсь, что стихи Яковлева придется помещать все. Автор уверяет, что они были приняты М. О. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 273. М. М. Карпович – М. А. Алданову 24–V–46Дорогой Марк Александрович, Получил корректуру Мельгунова и начало корректуры Дерюжинского. Посылаю Вам Мельгунова, потому что у меня есть сомнения в трех местах и я не могу их разрешить, не имея подлинника. Я отметил эти места вопросительными знаками, обведенными кружками, на полях. Вот они: Гранка 79, в конце вступления. «На берегах Иордании». М.<ожет> б.<ыть>, просто Иордана? Но, м.<ожет> б.<ыть>, у Лунина (это цитата) была «Иордания»[884]. Гр.<анка> 83, в начале главы «Лунин помещик»: «об увеличении здания, лишенного фундамента». Слово «увеличение» звучит необычно, но, м.<ожет> б.<ыть>, это особенности стиля Лунина[885]. Гр.<анка> 84. В начале главы «Душевная драма». Цитата из Лунина: «Причины, побудившие меня… и, наконец, я надеюсь, было бы не бесполезно для общей цели». Подчеркнутые слова как будто не имеют связи с предыдущим. М.<ожет> б.<ыть>, здесь что-нибудь пропущено?[886] К сожалению, в статье оказалось 23 стр.<аницы>, а не 20, как я считал. Т.<аким> о.<бразом>, запас, образовавшийся после изъятия Фра<н>ка, уменьшился на 3 стр.<аницы>. Возможно, что даже и без статьи Франка не будет места для Зайцева (некролог М. О.). М.<ожет> б.<ыть>, подождать с Зайцевым, пока не придет вся корректура, когда уже будет ясно, сколько у нас места? Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих и Арсения <Потапова (Карповича?)>. Арсений мне рассказывал о том, как приятно он провел вечер с Вами и Т. М. Всего лучшего. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 274. М. М. Карпович – М. А. Алданову 27–V–46[887]Дорогой М. А. Забыл сказать Вам по телефону, что – если бы это было возможно – я хотел бы получить вместе с версткой исправленную первую корректуру. Это значительно сократит работу – не надо будет всё снова читать, а можно будет ограничиться только теми местами, где уже были исправления. Ваш М. К.Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 275. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 29 мая 1946Дорогой Михаил Михайлович. Сегодня Раузен мне сообщил, что 1) он должен в понедельник получить всю книгу, подписанную к печати, если мы хотим, чтобы она вышла вовремя, 2) без некролога Эльяшева и рецензий книга составляет 294 страницы. Остается, значит, 10 страниц на некролог и на рецензии Флоринского, Соловейчика и Николаевского. По его мнению, эти три рецензии в 9 страниц НЕ уместятся (я ему сообщил, что сокращу некролог до одной страницы). Как же быть? Какую рецензию выпустить (т.<о> е.<сть> отложить)? Раузен сказал, что Вы первой поставили Флоринского. Это естественно, так как он у нас редкий гость. Тот же довод, казалось бы, говорит в пользу Соловейчика (хотя мы так торопили Николаевского). Рецензия Флоринского одна составит, по его словам, 4 страницы. Выпустить некролог неудобно, – он уже раз был отложен, и госпожа Эльяшева отравит нам жизнь. С другой стороны, библиографический отдел из двух рецензий совестно печатать. Я допускаю даже перенос на третью страницу обложки (кажется, один раз мы это сделали в одной из первых книг). Но если все-таки три рецензии не поместятся? Уже сверстано все, кроме некролога и рецензий. Я думаю, надо набрать все три. В субботу или в воскресенье Вы их прочтете и, если хватит у Вас храбрости, сократите, чтобы вошло. Как Вы думаете? Вероятно, Бунина и Зайцева (гранки я Вам послал вдогонку, получив Ваше письмо) Вы доставите Раузену к субботе. Я отправляю ему завтра «Истоки», Яновского, стихи, Тимашева и Вишняка. Все это я прочел (Вы читаете корректуры лучше, чем я), завтра перечту. Посылаю Вам при сем (с гранками) Галича, Коварскую, Александрову и Мельгунова, так как Вы хотели прочесть в верстке что можно. Привезите их в субботу. Я к тому времени получу и прочту последние 65 страниц (пока их не имею). Если хотите, Вы их просмотрите в субботу–воскресенье тоже, и тогда Раузен в [субботу] понедельник все получит. Надеюсь, что я одолею все 65 страниц. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 276. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 30 мая 1946Дорогой Михаил Михайлович. Вчера Вам послал спешал деливери, сегодня посылаю еще одно: только что мне Раузен представил окончательные сведения. Без некролога Эльяшева и рецензий есть 294 страницы. Рецензии Флоринского и Соловейчика вместе занимают 8 страниц, рецензия Николаевского 3,5 страниц<ы>. Если на некролог считать только одну страницу, то нужно сократить книгу на 2,5 страницы. Из рецензии 2,5 страницы едва ли можно выпустить. Поэтому посылаю Вам статьи Иванова, Шварца и Дерюжинского. (Иванова я успел утром исправить, а Шварца и Дерюжинского выправлю по второму экземпляру.) Дерюжинского сокращать жалко: так милы его главы. Не скажу этого о двух других статьях. Не приписывайте этого моему отрицательному отношению к статье или к личности неизвестного мне Иванова, но я перечел его статью, после слепой рукописи, в набранном виде и обращаю Ваше внимание прежде всего на страницу 241. По тем данным, которые там сообщены, НКВД весьма легко может установить, кто автор, кто его семья, кто доцент. [Далее на] Я предположил было, что «Ленинград» он выдумал для замаскированья. Но страницы 256 и др.<угие> не оставляют сомнения в том, что дело идет в самом деле о Петербурге. На стр.<анице> 250 Иванов еще сообщает, что был несколько раз командирован на Д.<альний> Восток и т.<ак> д.<алее> Что же может быть для НКВД проще, как установить, кто автор и кто его друзья? И не все же «18–24 семьи» вымерли! Если Иванов [так] беззаботен, то как нам брать это на свою моральную ответственность? Я очень советую Вам выпустить страницу 241 и еще несколько пассажей[888]. По совершенно иным причинам, думаю, можно без большой беды выпустить кое-что у милейшего С.<оломона> М.<ееровича> Шварца. Жаль расходов на переверстку, но они невелики, это конец книги. Если мы выпустим всего 2,5 страницы, то поместим Николаевского, и отдел рецензий не будет состоять из двух статей. Шлем сердечный привет Вам, Татьяне Николаевне, Арсению Михайловичу <Потапову (Карповичу?)>. Не уверен все-таки, что Вы в субботу приедете, и считаю нужным послать Вам все для решения. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 277. М. М. Карпович – М. А. Алданову 12‑го июня 1946 г.Дорогой Марк Александрович, Пишу Вам перед отъездом в Вермонт (мы уедем в конце недели) по целому ряду дел. Прежде всего – план следующей книжки. Для того, чтобы поместить все статьи, которые нам надо поместить, необходимо сократить беллетристический отдел. Лучше бы до ста тридцати страниц. Я предлагаю два следующих варианта: В случае, если будет получен рассказ от Бунина, можно будет соответственно сократить Зайцева. Посылаю Вам рукописи Варшавского, Яновского, Гуля и корректуры уже набранных статей Тимашева и Вельмина. Я позволил себе сделать «цензурные пропуски» у Гуля и Яновского. Может быть, Вы снесетесь с Яновским по этому поводу. Гулю я напишу сам. Еще я думаю, что у него нужно опустить ряд курсивов, которыми он злоупотребляет. Но если Вы думаете, что это неудобно, оставьте как есть. Из его непонятных слов я только половину нашел у Даля и Ушакова. О других запрашиваю автора. У Варшавского я сделал пропуски по существу, особенно в конце, где у него какая-то беспомощно изложенная философия, которая портит весь рассказ[889]. Нужно ли спрашивать его разрешение или можно взять грех на душу? Еще вопрос – нужно ли дать его рукопись перепечатать на машинке? Раузен жаловался на неперепечатанные рукописи. Прочел отрывки М. О. В них очень много интересного, но, к сожалению, в большей части это еще сырой материал. Мне кажется, что можно было бы напечатать первый отрывок (наиболее отделанный), т.<о> е.<сть> «Восьмидесятые годы», до середины шестой страницы, т.<о> е.<сть> до подзаголовка «Брюсов». Может быть, выпустить слишком длинный эпиграф[890]? Это можно было бы пустить в отдел «Литература и искусство» после статьи Зайцева о М. О., которая перепечатывается. Вместе это составит, вероятно, страниц десять. Будьте добры прислать мне уже в Вермонт[891] воспоминания Аронсона, статью Хераскова и стихи советской поэтессы, присланные Глебом Струве[892]. Лучше послать заказным. Еще мне нужен адрес г<осподи>на Юрлова[893], стихи которого Вы мне передали. Стихи для нас не годятся, и мне надо их ему вернуть. Как идет печатание книги? Успеет ли она выйти до отъезда М. С.? Экземпляры книги прошу мне прислать тоже в Вермонт. Шлю сердечный привет Вам и Т. М. от нас обоих. Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 278. М. М. Карпович – М. А. Алданову 17–VI–46Дорогой М. А. Мы никак не можем уехать из Кембриджа, но, кажется, сегодня уже действительно уезжаем. Видел объявление о книжке в Н. Р. С. и заметил, что в перечне авторов стихов нет имени Е.<лены> Антоновой[894]. Между тем ее стихотворение было – сейчас же после Яблоновского и перед Славиной[895]. Неужели мы и в оглавлении ее пропустили? Боюсь, как бы не повторилась история с Яссен[896]. Не везет нам с поэтессами! Всего лучшего. Ваш М. Карпович <На полях слева, по вертикали> P. S. Забыл сказать Вам, когда был в Нью-Йорке, что университетская библиотека просила меня вернуть те книги о Желябове (если не ошибаюсь, две), которые я Вам послал в свое время. Будьте так добры послать их О.<льге> Н.<иколаевне> Ушаковой (Mrs. Olga Oushakoff, 583 Belmont St., Belmont, Mass.). Спасибо! Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 279. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 20 июня 1946Дорогой Михаил Михайлович. Получил оба Ваши письма и рукописи. Спасибо. Из Ваших двух вариантов я предпочел бы второй. Сорок страниц Яновского в одной книге едва ли удовлетворят читателей. Но, может быть, из осторожности и из Гуля сдать пока в набор только 1–2 части? Вдруг Бунин пришлет большой рассказ? Или еще что-либо появится очень интересное. В противном случае можно будет набрать еще из Гуля. Относительно пропусков и курсива я вполне с Вами согласен. Согласен и относительно Михаила Осиповича. Не думаю, чтобы Варшавский имел что-либо против сокращения. От Ваших сокращений его вещь только может выиграть. Статьи Вам в Вермонт на днях пришлю. Пошлю также книги О.<льге> Н.<иколаевне> Ушаковой. Адреса Юрлова я не знаю. Просил Марью Самойловну найти и сообщить Вам. Книга выходит завтра! Всего через 2 месяца и три недели после тринадцатой. Но вот насчет 14-ой книги Раузен меня предупреждает: «Я человек, я хочу летом отдохнуть, книга может выйти только в начале октября». Тогда 15-ую все же выпустим к Рождеству. М. Сам. улетает 26‑го <июня?> и вернется 1 октября. Собираемся в Париж и мы с Т. М. Если получим билеты на пароход, то уедем в конце июля. Я уеду ненадолго. Но перед Вами мне совестно: у Вас работы будет по 14-ой книге больше. Однако я до отъезда сделаю для нее все, что могу. Пока Раузен отказывался принимать для нее материалы. На будущей неделе я ему сдам для набора все Вами принятое. Относительно объявления, это, вероятно, моя вина. Стихи читала Вера Александровна <Александрова>. Не думаю, чтобы стихи Антоновой выпали из книги. Вероятно, это я пропустил их в оглавлении. А копия оглавления была послана в газету. Завтра увижу в книге. Три объявления в газете уже прошли (в первых двух не было и фамилии редактора!). Если Антонова есть в книге, попрошу еще вставить ее имя в четвертое объявление. Марья Самойловна завтра принесет Вам книгу. Она верно всё разошлет до отъезда. Нужны, думаю, рецензии о книгах Марголина[897], Соловейчика (Георгия)[898], Кравченко[899]. Марголин и Г.<еоргий> Соловейчик верно уже послали Вам книги? Второй из них просит даже о помещении главы из нее в «Н. Ж.». Я ему сказал, что переводов мы никогда не печатали. Кажется, обиделся. Но если Вы склонны поместить, я буду рад. И еще большая просьба к Вам. Некий Левитин[900], почтенный человек, вчера пришел ко мне: «Попросите Михаила Михайловича». Его сын кончил Бостонский университет по отделу «файн артс»[901]. Бостонский университет степени доктора философии не дает. Он подал прошению «регистратору» (?) Гарвардского университета. Молодой человек, по словам отца, так [способен] одарен, что два профессора Бостонского университета лично побывали у этого регистратора и просили о допущении George Levitine[902], Master of Fine Arts, в Харвард. Отец получил рекомендацию еще от двух профессоров. Но нужно пять рекомендаций, причем очень желательна одна от харвардского профессора. Не согласитесь ли Вы прислать ее либо прямо регистратору, если таков порядок, либо мне для передачи отцу? Об этом очень просит и А.<лександр> А.<брамович> Поляков, секретарь «Н. Р. Слова», который тоже хвалит молодого человека. Вы очень меня обяжете. Но, во всяком случае, ответьте мне, пожалуйста, так, чтобы я мог переслать Ваше письмо отцу. Извините, что во второй раз Вас затрудняю таким делом. Желаем Вам как следует отдохнуть в Вермонте. Оба шлем Вам, Татьяне Николаевне, Арсению Михайловичу <Потапову (Карповичу?)> самый сердечный привет. Александру Федоровичу НЕ удалось попасть на пароход. Он телеграфирует о своем отчаяньи. Я кончил «Истоки». Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 280. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 24 июня 1946Дорогой Михаил Михайлович. У меня, на беду, сломалась машинка. Я отвык писать письма от руки и пишу кратко. Подробно Вам написал 20-го. Книга разослана. <Но выглядит>, по-моему, она лучше предыдущих. Получили ли Вы ее? Мы с М. Сам. не сомневаемся, что у Вас по-прежнему <… не> уходит больше 15 долл.<аров> <…>. Разрешите поэтому послать Вам при сем 20 долл.<аров>. Гонорары Тимашевой, Биска, Славиной, Троцкой, Антоновой я послал Тимашевой, т.<ак> к.<ак> их адресов не знаю. Но куда послать им книги? Знаете ли Вы адрес Н.<иколая> Н.<иколаевича> Кнорринга? Я не знаю, кто такой Б. Иванов. Не знаю также, сообщил ли Вам Мельгунов, что делать с его и Иванова гонораром? Послать по официальному курсу посылку <…> в Париже <…> Я.<кову> Б.<орисовичу> <Полонскому>, у Полонского наберется от продажи 14 книги <…> сумма для уплаты <…> Кноррингу гонорара? Но хватит ли их? Вопрос также в том, по какому курсу <…>. Верно, С.<ергей> Пет.<рович> <Мельгунов> Вам написал о гонораре? Пожалуйста, также сообщите мне адрес и имя-отчество Дерюжинского и Флоринского. <…> Ваш М. ЛандауВ последнем объявлении <…> имя Антоновой. Но в <…> оглавлении ее нет, – или <…>. Автограф. Подлинник. Угасающий («слепой») текст. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 281. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT25–VI–46Дорогой Марк Александрович, Большое спасибо за письмо. Книгу еще не получил, но думаю, что она придет на днях. Вижу, что мой скептицизм был необоснованным. Все-таки это своего рода tour de force[903]. Некоторая однобокость содержания книги продолжает меня беспокоить, но утешаю себя тем, что собрания сотрудников не будет и ругать нас будут заглазно. А 14ая кн.<ига>, по-моему, должна выйти лучше сбалансированной. Я вполне понимаю желание Раузена отдохнуть летом и думаю, что особой беды не будет, если 14ая кн.<ига> выйдет в октябре (надеюсь, все-таки не позднее 10го). Спасибо за восстановление имени Антоновой в четвертом объявлении. Тем временем я уже успел получить встревоженное письмо от Т.<атьяны> Н.<иколаевны> Тимашевой. Согласен на то, чтобы пока сдать только части 1–2 Гуля. Но если потом окажется место, то, боюсь, надо будет дополнительно набирать всю 3ю часть. Делить части не хотелось бы, т.<ак> к.<ак> каждая из них более или менее законченное целое. Если Вы пока пошлете Раузену части 1–2, не забудьте перед отъездом вернуть мне часть 3‑ю, чтобы она была у меня под рукой, когда Вы будете во Франции. Или, м.<ожет> б.<ыть>, проще оставить ее у Виктории Львовны Гуревич[904], объяснив ей, в чем дело. (Между прочим, я уже писал Марье Самойловне, что мне нужно было бы иметь адрес г<оспо>жи Гуревич для сношений с нею.) Посылаю Вам перепечатанную рукопись Зайцева вместе с оригиналом[905]. В ней будет 5 наших страниц. К отрывкам М. О. надо будет сделать небольшое редакционное примечание. Кроме того, там нужно вставить и исправить кое-какие слова и проверить цитату из Брюсова (Ходят и дерзко поводят плечами…[906]). Я был бы Вам очень признателен, если бы подготовку этой рукописи к печати Вы взяли на себя. На отдельном листе я написал о некоторых своих стилистических сомнениях в связи с Зайцевым. У меня осталась вторая часть «Лунина» Мельгунова. Я сократил ее больше первой части. Т.<ак> к.<ак> она была очень плохо напечатана, а я ее еще всю исчеркал, то нельзя ли ее отдать в переписку? Раузен горько жаловался на тот вид, в котором мы ему послали первую часть статьи, а вторая – еще в худшем виде. Как бы это было наладить? Вероятно, и еще кое-что придется перепечатывать, а О.<льгу> Н.<иколаевну> Ушакову я летом беспокоить не хочу. Напишите мне, пожалуйста, найдется ли в Нью-Йорке переписчик и куда мне послать мельгуновскую рукопись. Книгу Марголина я получил и рецензию на нее постараюсь устроить. От Соловейчика (лондонского) книги пока не получил. Насчет помещения перевода ее глав я с Вами согласен. Особенно потому, что у нас 14ый ном.<ер>, в сущности, уже заполнен, а в декабре еще меньше будет оснований давать из книги перевод. Но окончательное свое мнение напишу, когда прочту книгу. О Кравченко просил разрешения написать Зензинов, причем, как я его понял, он хотел писать не столько о книге, сколько о реакции на нее в американской печати. Это, я думаю, может быть интересно и может заменить рецензию. Маклаков бомбардирует меня письмами. Думаю, что лучше, чтобы книга печаталась в Париже, – иначе мы не оберемся хлопот. И так В. А. хочет, чтобы об издании книги в Париже всю деловую переписку с типографией вел отсюда я, т.<ак> к.<ак> он в этом деле «ничего не понимает»! Кроме того, бедный В. А. раздирается сомнениями. То ему кажется, что книгу не сто́ит печатать, что она никому не нужна; то наоборот – что она нужна и для истории, и для современной политики. Еще хуже с «Исповедью». Сначала он мне сообщил, что он мне ее выслал (рукопись еще не пришла). Теперь просит рукопись сжечь, когда она придет (!), т.<ак> к.<ак> все это «никуда не годится» и он все будет писать заново. От сжигания рукописи я все-таки воздержусь. Поздравляю Вас с окончанием «Истоков». До сих пор, пока Вы еще были ими заняты, я не решался поднимать вопроса, но теперь решаюсь спросить Вас, что же Вы нам дадите для журнала – если не для 14ой кн.<иги>, что для Вас будет, вероятно, трудно в связи с поездкой во Францию, то для 15ой? Очень надеюсь, что дадите что-нибудь – рассказ, или статью, или «исторический очерк» – что больше захочется написать. Дайте мне знать, когда выяснятся сроки Вашей поездки во Францию. О журнальных делах не беспокойтесь. Я справлюсь. Нельзя ли только попросить Раузена, чтобы он дал мне знать, когда именно он будет в отпуске, чтобы я знал, когда можно будет возобновить посылку ему материалов. Посылаю Вам письмо для Левитина. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичP. S. Ужасно жаль бедного А. Ф.! Неужели действительно ни его австралийские родственники, ни его американские знакомые ничего для него сделать не могут? P. P. S. Я был очень смущен вульгарнейшей статьей Галича о Бевине[907] в Н. Р. Сл[908]. Правда, мы печатаем литературные его статьи, но все-таки неприятно. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 282. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT27–VI–46Дорогой Марк Александрович, Получил Ваше письмо с чеком и книжки журнала (в 5 экз.<емплярах>). И за то, и за другое – большое спасибо. Книга, действительно, выглядит очень хорошо. Но содержанием ее я все-таки не совсем доволен. Очень хорош отдел беллетристики, но остальное как-то скучновато. И мало – и статей, и, в особенности, рецензий. Виною тому – слишком длинные статьи: Вишняк – 20 стр.<аниц>, Мельгунов – 23, Иванов – 20, Шварц – 21. Если бы придерживаться максимума в 15 стр.<аниц> (право же, на 15 стр.<аницах> очень много можно сказать!), то вот уже освободилось бы 24 стр.<аницы>, т.<о> е.<сть> можно было бы поместить по крайней мере еще одну статью и две-три рецензии. Придется более решительно настаивать на предельных размерах и сокращать присланные рукописи. В частности, для 14 номера, как я уже вижу, 304 стр.<аницы> едва ли будет достаточно, т.<ак> к.<ак> мы отложили ряд статей и, с другой стороны, имеем ряд обещаний. Может быть, если только будет финансовая возможность, на этот раз лучше дать экстренный лист, т.<о> е.<сть> выпустить номер в 320 стр.<аниц>, с тем чтобы разгрузиться, а в дальнейшем уже планировать более тщательно. Между прочим, я вспомнил, что мы обещали Mme Либерман, что у нас появится (якобы уже заказанный) некролог ее мужа. Это, боюсь, придется пустить в сентябре (если припомните, я на этом основании отклонил ею написанный некролог). Кто мог бы это сделать? Не придумаете ли автора? Некролог, я думаю, должен быть небольшим – не больше 2 страниц. Еще – когда мы пустим «декларацию» Милюкова (нехорошо долго ее мариновать) и письма его к Эльяшеву? Пожалуй, тоже придется пустить это в сентябре. Можно ли уместить и то и другое на 5 страницах? Больше увеличить было бы трудно. Отвечу теперь на Ваши вопросы. 1) О том, куда послать книги для Биска, Славиной, Троцкой[909], Антоновой, может сказать только Т.<атьяна> Н.<иколаевна> Тимашева. Все эти стихи пришли через нее. 2) Адрес Ник.<олая> Ник.<олаевича> Кнорринга – 123, rue de Château, Paris XIV. Не написать ли ему, спросив, как он хочет получить гонорар – деньгами или посылками? Конечно, ему надо послать и книгу. 3) Дерюжинского зовут Глеб Владимирович. Адрес его: Mr. Gleb Derujinsky. 14 West 68 St., N. Y. C. 4) Флоринский – Михаил Тимофеевич. Адрес: 308 East 79 St., N. Y. C. 5) Статья <Б.> Иванова пришла от Мельгунова. Думаю, что через Мельгунова надо послать ему и гонорар, и книгу. Что касается гонорара для самого С.<ергея> П.<етровича> <Мельгунова>, то в тех его письмах, которые у меня здесь под рукой, он об этом не пишет, а что писал раньше – признаться, не помню. Думаю, что и его придется запросить. Только сейчас сообразил, что я не послал Вам в предыдущем письме письмо для Левитина. Меня кто-то оторвал, а потом я забыл – простите! Посылаю это письмо сейчас. Пока я отдыхаю – и отдыхаю очень хорошо. Но после I–VII надо будет приниматься за книгу. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Т. Н. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 283. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 2 июля 1946Дорогой Михаил Михайлович. Моя машина еще чинится, и я пока пишу на машине покойного Мих. Ос., очень неудобной из‑за непривычного шрифта и орфографии. Пишу медленно и поэтому кратко. Большое вам спасибо за письмо о Левитине. Я переслал его отцу, он в восторге и чрезвычайно Вам благодарен. У нас неприятность. Я сегодня позвонил Раузену, – мы раньше условились, что я доставлю ему принятые Вами рукописи и что он начнет набор. В типографии мне сказали, что он болен. Я тотчас с ним снесся. Оказалось, что, в самом деле, он лежит дома больной, очень страдает и должен в ближайшие же дни уехать лечиться. Поэтому он сейчас набирать ничего не может. Просил извинить его и обещал, что тотчас по возвращении все наберет быстро. В типографии он, по-видимому, единственный русский наборщик (очень хороший). Вернется Раузен только через месяц. При этих условиях я рукописи все храню у себя. Если мы уедем во Францию, то я их передам этой самой Виктории Львовне Гуревич, которая заменяет Марью Самойловну. У меня от нее впечатление очень благоприятное. Ей же оставлю и Гуля. Но до 25 июля мы, во всяком случае, не уедем. Русской переписчицы у меня нет, но В.<иктория> Л.<ьвовна>, кажется, знает. В крайнем случае перепишет статью Мельгунова меньшевик Ив.<ан> Ив.<анович> Ладыженский. Цетлина я отредактирую, как могу, – вполне с Вами согласен. Проверю цитату. 13-ая книга разослана всем сотрудникам (конечно, и всем подписчикам). Адреса поэтов я узнал у Т.<атьяны> Н.<иколаевны> Тимашевой. Послал им и гонорар. Н.<иколаю> Н.<иколаевичу> Кноррингу, надеюсь, сможет заплатить Полонский из сумм от продажи журнала. Других парижан запрошу (Мельгунова и Иванова). Однако пересылать небольшие суммы не стоит, хотя и не невозможно. Отзывов о книге почти не слыхал, так как никого не видел. Кажется, она нравится. Сдержанно хвалил даже Вишняк. Спасибо большое за то, что Вы пишете обо мне. Я, разумеется, постараюсь давать что-либо журналу, но по совести я после окончания «Истоков» (в первый раз в жизни) не знаю, что с собой делать. Хочется мне только работать по химии. Но химия, моя по крайней мере, дохода не приносит. Подумываю о рассказах для американских журналов, но именно только подумываю. Окончательно решу, когда мы вернемся из Франции: я ведь еду ненадолго. Для 14-ой книги я едва ли что-либо могу дать. Разве уж если некому будет написать некролог Либермана или какую-либо рецензию. Кстати, о рецензиях. Вы правы, нам надо увеличить их число. Я получил из Парижа книгу стихов Раевского[910] и «Русский сборник», в котором участвуют почти все русские беллетристы и поэты во Франции, начиная с Бунина (нет Берберовой – вероятно, всё по той же причине, – и нет Б.<ориса> Зайцева)[911]. Издатель, неизвестный мне Пантелеймонов[912], просит о рецензии. Я слышал, что редактировали этот сборник Бунин и Адамович. Давно просит о рецензии нью-йоркский журнал «Третий час». Не просит о рецензии о своей книге Полонский, но я чувствую, что маленькую рецензию надо дать и о ней: она нам послана[913]. Конечно, о Кравченко лучше всего теперь написать Зензинову. Затем, несомненно, есть американские книги, о которых наш журнал должен бы давать рецензии. Мы оба шлем самый сердечный привет Вам, Татьяне Николаевне, Арсению Михайловичу <Потапову (Карповичу?)>. Ответили ли Вы автору того письма о Бабкине? Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 284. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT17–VII–46Дорогой Марк Александрович, Простите, что так давно не писал Вам, но за последние две недели почему-то я оказался заваленным разными «деловыми» письмами: я получал их ежедневно столько, что не успевал бы на них отвечать, даже если бы целый день ничего другого не делал! Так как Ваше письмо срочного ответа не требовало, то я и позволил себе его отложить – еще раз простите! Спасибо Вам большое, что вернули библиотеке книги: знаю от О.<льги> Н.<иколаевны> Ушаковой, что она их благополучно получила. Очень я встревожен болезнью и продолжительным отпуском Раузена. Если даже он действительно начнет набирать в начале августа, то успеем ли мы выпустить номер в первой половине октября? А если номер выйдет позднее, то каким чудом мы сможем выпустить следующую книгу к Рождеству – или хотя бы даже (с опозданием) в январе? Но, м.<ожет> б.<ыть>, я излишне пессимистичен. Как определились Ваши планы? Когда же и на сколько Вы уезжаете в Европу? Между прочим, только на днях узнал из письма Анны Аркадьевны <Лунц>, что Григорий Максимович <Лунц> уже там. Я не ожидал, что он так быстро соберется. А правда ли, что А. Ф. уже на пути в Америку и скоро должен приехать? Вообще я как-то потерял связь с русским Нью-Йорком и мало что про кого знаю (кроме того, что Вишняк получил хорошее место в Time[914]). В частности, как состояние здоровья А.<лександра> И.<вановича> Коновалова? В Нью-Йорке ли он сейчас или же куда-нибудь переехал на лето? Очень прошу Вас до отъезда прислать мне сюда статью Хераскова, воспоминания Аронсона и стихи Лисицкой (присланные Струве), т.<ак> к.<ак> я хочу попробовать сократить Хераскова, выбрать отрывок из Аронсона и выбрать несколько стихотворений Лисицкой (если Вы не возражаете). Мне хотелось бы сделать это исподволь, а не делать потом всё сразу, второпях. Позвольте рассчитывать на то, что до отъезда Вы 1) приведете в порядок отрывок из «Символистов» М. О-ча, 2) отберете письма Милюкова и сделаете к ним (вместе с декларацией?) небольшое редакционное примечание[915] и 3) найдете автора для небольшого некролога Либермана. Вакар написал мне недавно, что Вельмин очень нуждается в деньгах, и спрашивал, нельзя ли ему получить гонорар авансом, раз его статья (уже набранная) пойдет в сентябре [по моему подсчету, в ней 15 страниц, но можно, конечно, еще раз проверить]. Я ответил ему, что лично ничего против этого не имею, и посоветовал ему списаться с Вами. Борзову («господину из Сан-Франциско»)[916] я тогда же ответил. Не знаю, удовлетворился ли он моим ответом, но, во всяком случае, замолчал. Посылаю Вам статью П.<расковьи> Е.<вгеньевны> Мельгуновой[917], к<ото>рую мне переслал С.<ергей> П.<етрович> <Мельгунов>. Это запись воспоминаний ее матери о Ермоловой[918]. Мне показалось это малоинтересным, но я хотел бы проверить свои впечатления. Если Вас не затруднит, прочтите эту рукопись, пожалуйста, и верните мне с Вашим заключением. Мне что-то надо С.<ергею> П.<етровичу> ответить. Хочу поднять один вопрос, который возникал в моей голове и раньше. В нем нет ничего принципиально важного, но при решении его мне все-таки нужно Ваше согласие. Меня смущает название нашего отдела «Вопросы дня». В нем, как Вы знаете, мы печатаем статьи проблематического характера. Очень часто это не «вопросы дня», а, скорее, «вечные вопросы». Все статьи Федотова под рубрику «вопросы дня» не подходят. Совершенно не подходит под нее статья Франка, к<ото>рая пойдет в следующей книжке, а между тем иначе ее деть некуда. Я предлагаю поэтому заменить рубрику «Вопросы дня» рубрикой «Политика и культура». Это покроет все проблемные статьи – и злободневные, и незлободневные, и политические, и «философские». Да и симметрия получится лучше, чем теперь: «Политика и культура»; «Литература и искусство»; «Прошлое и настоящее». Конечно, литература и искусство тоже культура, но я думаю, всякий поймет, что в первом случае имеются в виду общекультурные проблемы. Можно было бы назвать первый отдел: «Проблемы политики и культуры». Это будет точнее, подлиннее и менее симметрично. Не думаю, чтобы М. О., к<ото>рый, кажется, был автором этих подзаголовков, стал бы возражать против предлагаемого изменения, почему и решаюсь его предложить. Что Вы об этом думаете? Еще один вопрос – о переписке статей в Ваше отсутствие. Можно ли мне будет обращаться по этим делам к В.<иктории> Л.<ьвовне> Гуревич и будут ли у нее средства для расплаты с переписчиками? Кстати, мне передавал Г.<еоргий> П.<етрович> Федотов, что Софья Владимировна Панина ищет работы и, в частности, хотела бы переписывать рукописи. М.<ожет> б.<ыть>, мы могли бы сделать ее нашей присяжной переписчицей, если у нее есть русская машинка и она может печатать не только по старой, но и по русской (так. – С. П.) орфографии? Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 285. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 19 июля 1946Дорогой Михаил Михайлович, Получил ваше письмо, большое спасибо. Вижу, что отдыхаете Вы плохо, – а тут еще «Новый журнал»! У нас все готово для отъезда, – кроме безделицы: билетов! Их достать чрезвычайно трудно, и я, право, не знаю, на какой пароход мы билеты получим. Лунц улетел, – это нам не по карману. Да и на аэропланы тоже нельзя достать места. Алекс. Федорович, по сведениям Извольской, уже плывет сюда и в начале августа будет в Нью-Йорке. В состоянии Алекс.<андра> Ивановича <Коновалова> я перемены не нахожу. Он выходит, – недавно был у нас. Раузен тогда обещал все набрать «скоро», но и у меня есть сомнения. Что же нам делать? Если очень опоздаем, то в журнальных кругах будут знать, что не по нашей вине. От Бунина получен небольшой рассказ «Ловчий», интересный больше в стилистическом отношении: рассказ старого охотника, с забытыми теперь словами. «Порнографии» никакой. Публике рассказ верно понравится. Не решаюсь его Вам послать, как и продолжение «Глеба»: что, если пропадет на почте! Я книги О.<льге> Н.<иколаевне> Ушаковой послал с тревогой: книги отправлять заказными здесь очень сложно. Я послал спешал деливери. Таким же способом отправляю Вам и это письмо. Прилагаю Хераскова, Аронсона, Лисицкую. Всему этому рад. Что до Мельгуновой, то должен сознаться: я люблю всякие воспоминания (не знаю, сколько дал бы за полный комплект «Русской старины»[919]). Конечно, это скорее материал газетный, но думаю, что можно поместить и в «Новом журнале». «Нравятся» мне и воспоминания С.<ергея> Яблоновского. Однако решите Вы, не считаясь с моим мнением. Из «Символистов» я что-либо выберу ДО отъезда. Что Вы посоветовали бы? Обеспечу и некролог Либермана (короткий, конечно), – в крайнем случае, напишу сам. Моя троюродная сестра Г.<изелла> Лахман[920] прислала мне стихотворенье. Можно ли его сдать г<оспо>же Гуревич или послать Вам? Стихи не хуже тех, что в прошлой книге, и общего нынешнего среднего уровня. А вот как быть с письмами Павла Николаевича <Милюкова>? Мы ведь хотели дать о нем материалы и включить [сюда] письма. У меня есть та короткая его декларация, но ведь <А. А.> Александров обещал дать и другой материал, более поздний. Я в Париже его повидаю и надеюсь получить это. У нас ведь <нет обязатель>ства напечатать это именно в 14-ой книге. Да и места <страница разорвана, несколько строк утеряно>. <…> мне сказал <…> госпожа Рубинштейн[921], что-то (не могу вспомнить, что именно) для <…> из присланного ему Вами. Я ей заплатил 10 с чем-то долларов. <У Виктории> Львовны деньги журнала есть, но, к сожалению, доверенность Марьи Самойловны еще не оформлена. Если понадобится переписка, пошлите рукопись госпоже Гуревич, а к тому времени она уже наверное будет иметь право на получение денег с текущего счета М. Сам. А.<лександра> Л.<ьвовна> Толстая мне сказала, что С.<офья> В.<ладимировна> Панина получила у нее платную работу. Однако, если она хочет еще и переписывать, то лучше ничего желать нельзя. От А.<лександра> Шика я получил не статью, а целую книгу о Д.<енисе> Давыдове. Очевидно, он хочет, чтобы мы взяли отрывки? (Письма не было.) Я прочел. Очень интересно и занимательно написано (есть две-три неточности). Опять-таки боюсь Вам послать по почте. Но как прикажете. Думаю, что в 14-ую книгу оттуда ничто войти не может? Бунин, думаю, нам необходим. Тогда в художественном отделе есть он, Зайцев, Гуль, Варшавский, Яновский. Сократим отдел стихов? Прилагаю письма Маклакова и Т.<атьяны> Н.<иколаевны> Тимашевой. Я с Т.<атьяной> Н.<иколаевной> говорил по телефону. Если Антонова, которой у нас не везет, пожелает поместить поправку, я не возражал бы, хоть советовал этого не делать. Ваша мысль изменить название отдела правильна и удачна, – очень хорошо новое название. Мы оба шлем сердечный привет Вам, Татьяне Николаевне, Арсению Михайловичу <Потапову (Карповичу?)>. Пожалуйста, извините, что книги послал Ушаковой не сразу. Получил также, через другого моего кузена Зайцева[922], от А.<лександра> Б.<орисовича> Жарковского «балладу» его тестя Турбовича, 80-летнего прокурора![923] Ответьте, пожалуйста, прямо Жарковскому. Не сомневаюсь в характере ответа. Прилагаю балладу и статью Мельгуновой. Мне очень совестно, что у Вас столько работы. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 286. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT19–VII–46Дорогой Марк Александрович, Получил письмо от Гуля, который умоляет не откладывать печатание его романа на декабрь. Я ему ответил, что мы во всяком случае пустим в сентябре части 1–2, а м.<ожет> б.<ыть>, и больше. Еще он очень просит сохранить все его курсивы. Думаю, что придется его просьбу исполнить. Это значит, что их надо будет восстановить в рукописи, везде, где я их отметил. М.<ожет> б.<ыть>, это могла бы сделать В.<иктория> Л.<ьвовна> Гуревич? Наконец, он просит сделать одно изменение на стр.<анице> 4ой. Во фразе: «Тихо жил Керенск. Вокруг города гнулись золотистые поля ржи, серебряные овса, медные проса» – он просил выкинуть подчеркнутые мною слова. Пишу об этом сейчас, чтобы не забыть. Сердечно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 287. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT22–VII–46Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо и материалы. Рад, что новый рассказ Бунина «не на ту же тему». Если Вы боитесь мне его сюда пересылать, не пересылайте. Но мне очень хотелось бы знать хотя бы приблизительный подсчет слов в рассказе. (Вы знаете, конечно, американскую технику такого подсчета: на любой странице подсчитывается среднее число слов в строчке, потом это число умножается на число строк на одной странице, и, наконец, этот итог умножается на число страниц.) То же я хотел бы знать и относительно тех глав «Глеба», которые Вы наметили к помещению в этом номере. Я продолжаю считать, что нам надо стремиться свести беллетристику в этом номере (включая стихи, которых, конечно, можно дать немного) до 125–130 стр.<аниц>, иначе не будет места для статей. Мы решаем, значит, что пустим лишь первые две части из Гуля и лишь половину Яновского (я Вам, кажется, писал уже, что, по-моему, удобно разделить его отрывок). Хераскова я постараюсь сократить. Из Аронсона, я думаю, можно пустить стр.<аницы> 2–19. Первую страницу я хотел бы выпустить, т.<ак> к.<ак> в ней говорится о роли масонов в 1917 г.<оду>, с указанием на то, что А. Ф. был масон. Я вообще не люблю голословных утверждений по этой части, а тут еще это делается походя, на одной страничке[924]. Без этого получится, по-моему, довольно интересный отрывок о Февральской революции в Витебске. Как Вы знаете, в литературе о провинциальных событиях этого времени говорится мало, так что воспоминания Аронсона в этом отношении имеют известную историческую ценность. Это составит не больше 12-ти наших страниц. Из отдельных отрывков «Ленин в Петрограде» дает мало нового, «Превращение есаула Гнилорыбова»[925] малоинтересно по существу, а «Встреча с ген.<ералом> Алексеевым» очень интересна, но мы ее печатать не можем ввиду крайней чувствительности А. Ф. ко всяким писаниям на эту тему (а тут еще есть вещи для него неприятные). Я как-то забыл написать Вам, что даже безобидное, как мне показалось, упоминание о деле Корнилова в некрологе Юренева, написанном В. А. Оболенским, вызвало со стороны А. Ф. очень болезненную реакцию. В письме ко мне он упрекнул нас в том, что мы не сделали примечание в том смысле, что «имя К<ерен>ского теперь реабилитировано» или что «воспоминание Оболенского о днях Корнилова свидетельствует, что восстание против Вр.<еменного> п<равительст>ва и против его главы Керенского действительно было». Я ему не успел на это ответить, напишу, когда он приедет сюда. Но мне кажется, что по поводу некролога такое примечание с нашей стороны было бы неуместно и могло бы произвести только самое странное впечатление. Признаюсь, мне тогда и в голову не пришло, что А. Ф. может подойти к этим двум-трем фразам Оболенского с этой стороны. Но это только укрепляет меня в моем убеждении, что соответствовать важно. Аронсона нам просто нельзя печатать. Если Вы со всеми моими соображениями согласны, то я напишу Аронсону, что мы пока пускаем Витебск (без масонов) и, может быть, когда-нибудь пустим Ленина, а что Алексеева и Гнилорыбова мы печатать не будем. Насчет Мельгуновой[926] и Яблоновского можно еще подумать. Во всяком случае, ни для того, ни для другого не будет места в сентябрьской книжке. О «Символистах» М. О. я, кажется, уже писал Вам, что, по-моему, можно пустить первый (наиболее отделанный) отрывок «80ые годы» до подзаголовка «Брюсов». Спасибо за обещание насчет некролога Либермана. Согласен на напечатание стихотворения Гизеллы Лахман. Если можно, пришлите мне его сюда, т.<ак> к.<ак> у меня все остальные стихи и я тогда смогу окончательно решить, какие именно (кроме стихотворения Лахман) пустить в сентябре и в каком порядке, и подсчитаю, сколько страниц это займет. Письма П.<авла> Н.<иколаевича> <Милюкова> и декларацию, конечно, можно отложить. Это освободит нам некоторое количество страниц. Г<оспо>жа Рубинштейн переписала злополучную статью Ясного о «Колхозах», к<ото>рую Николаевский переслал мне сюда. Теперь она получилась и гораздо более божеских размеров (вероятно, не более 19–20 стр.<аниц>), и более грамотной (ряд безграмотностей я еще исправил). По существу же она очень интересна. Я только хочу дождаться от него согласия на то, чтобы выпустить две больших статистических таблицы, которые очень ее отягощают (а по существу в нашем журнале не нужны – итоги он приводит в тексте). Это сокращает статью на 2–3 стр.<аницы>. Еще не знаю, удастся ли ее пустить в сентябре или придется отложить до декабря. Шик в этом номере, я думаю, пойти не может. Конечно, мне очень хотелось бы прочесть его рукопись. М.<ожет> б.<ыть>, перед отъездом Вы могли бы оставить ее у В.<иктории> Л.<ьвовны> Гуревич – на случай (маловероятный), если нам вдруг понадобится литературный материал. Тогда она могла бы прислать мне рукопись сюда заказным. Письмо Маклакова меня удивило. Все «непонимание» происходит с его стороны. Я с ним сносился от имени Бахметевского фонда, к<ото>рый ему ассигновал 600 дол.<ларов> на издание книги, но фонд не брался сам книгу издавать. С самого начала мы предоставили ему решить, хочет ли он, чтобы книга печаталась здесь или в Париже. Он выбрал Париж. Теперь он колеблется между типографией Гукасова и Капланом и хочет, чтобы я отсюда за него решил, что выгоднее. Этого я сделать никак не могу, а Б.<орис> А.<лександрович> Бахметев и не хочет, чтобы Фонд или кто-либо от имени Фонда принимал на себя такую долю ответственности за издание книги. Я все стараюсь это В. А. внушить, но он продолжает писать так, как будто он только автор, а мы издатели. Возвращаю Вам его письмо. Первую редакцию «Исповеди» он мне прислал. Я Вам ее не пересылал, потому что он категорически запретил мне ее кому-либо показывать и велел ее по прочтении сжечь (от чего я удержался). Она у него не удалась. Это рассуждение о дефектах современной демократии и о способах ее улучшить. Мысли интересные, но написано вяло, растянуто, местами малоубедительно, и он прав, что не хочет это печатать. Теперь он обещает прислать вторую (улучшенную) редакцию. О главах мы с ним сговорились. Главу 2-ую можно было бы пустить хоть в сентябре, если бы было место. Но его нет, и отложить нечего. Я не верю, чтобы его книга вышла в декабре, хотя он, по-видимому, на это надеется. Если мы сможем выпустить увеличенный номер, тогда, м.<ожет> б.<ыть>, можно будет поместить и его [статью] главу. Возвращаю письмо Тимашевой. По-моему, в опечатке нет ничего катастрофического. Мне даже наша (нечаянная) версия нравится больше правильной – получается приятный перебой ритма. Но если автор настаивает, то, конечно, мы должны напечатать поправку. Можно ее даже поместить в конце отдела стихов[927]. Очень рад, что Вы одобрили мою мысль о перемене названия отдела. Паниной напишу, чтобы узнать, согласна ли она для нас перепечатывать статьи. Жарковскому балладу Турбовича отошлю. Неужели Александр Борисович <Жарковский> сам не понимает, что баллада напечатана быть не может? Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш М. КарповичP. S. Пожалуйста, напишите мне, как только выяснится, когда именно Вы уезжаете, и дайте парижский адрес, по к<ото>рому Вам можно будет писать. P. P. S. На днях приехал в наши края Борис Иванович, но я его еще не видел. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 288. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 24 июля 1946 годаДорогой Михаил Михайлович, Мы почти наверное уезжаем во Францию 5 августа на «Джон Эриксон»-е. Надеюсь вернуться в конце сентября. Заодно сообщаю, что с Гонолулу получены известия от Ал. Фед. Он приедет в Сан-Франциско 27 июля, а здесь, значит, будет около 1 августа. После долгих колебаний решил доверить почте рассказ Бунина и продолжение «Глеба». Перед Зайцевым будет мучительно неловко, если затеряется. Но как же быть? Вы не можете не просмотреть всего. В рассказе Бунина, по-моему, 2100 слов. Думаю, что ударения, о которых он просит, можно, в крайнем случае, заменить жирными буквами? Очень не хотелось бы делить Зайцева. Вы ведь знаете, что Раузен оставляет для него набор и что Каган по этому набору выпустит «Глеба», как только он пройдет у нас[928]. Для 15-ой книги остается окончание. А для Бор.<иса> Конст.<антиновича> в материальном отношении очень важно выпустить книгу возможно скорее. Его роман у наших читателей имеет успех, и это лучшее из всего, что у нас есть в «портфеле». Раздел наметил он сам. По этому разделу в 14-ой книге надо бы поместить прилагаемые стр.<аницы> 80–139, – это в журнале составит значительно меньше страниц. Но если Вы найдете невозможным, ничего не поделаешь. Прилагаю также остаток Гуля, кроме идущих в 14-ой книге частей 1 и 2. (Вы хотели это получить обратно.) Прилагаю два стихотворения Г.<изеллы> Лахман, но из них желательно поместить лишь одно – какое Вы признаете более подходящим. Сегодня ко мне зайдет В.<иктория> Л.<ьвовна> Гуревич. Я ей отдаю весь наш портфель. Делю его на две части: 1) то, что уже Вами принято для 14-ой книги, а именно первые две части Гуля, главы 13–19 Яновского (Вы указали это место раздела), рукопись Варшавского (мне почему-то казалось, что она уже была набрана?), статья Зайцева о М. Ос. (я исправил, но думаю, что две его вольности надо оставить: он еще обидится) (и две уже набранные статьи Вельмина и Франка). Все это В.<иктория> Л.<ьвовна> передаст Раузену для спешного набора, как только он вернется; 2) конец «Глеба», вся рукопись Шика, продолжение Яновского, воспоминания С.<ергея> Яблоновского, письма и краткая декларация Милюкова, остаток рукописи Цетлина (то, чего я не использую), «Саул» Тэффи, «Каменщик» Терапиано, непринятый рассказ Мазуровой и два рассказа Ставрова. Это будет храниться у В.<иктории> Льв.<овны> в Вашем распоряжении. Больше у меня ничего нет. Начало работы Мих. Ос. я отделаю и только пошлю Гуревич. Кстати, ведь не обязательно помещать это в 14-ой книге: можно, напр.<имер>, к статье Зайцева сделать примечание, что мы поместим главу из неоконченной книги М. О. Тогда освободилось бы немного места. Но, конечно, лучше поместить. Вы правы, надо взять первые 7 страниц. У Гуля я, по Вашему указанию, восстановил курсив и выпустил «золотистые» и т.<ак> д.<алее> (это на 3 странице, а не 4). Словесные его изобретения пусть остаются на его совести? Насчет Аронсона совершенно с Вами согласен: я просто забыл об этом, – конечно, указанные Вами места нельзя печатать. Вот все дела. Мы оба шлем самый сердечный привет Вам, Татьяне Николаевне, Арсению Михайловичу <Потапову (Карповичу?)>. И еще раз очень прошу извинить, что подбросил Вам почти всю работу по 14-ой книге. Мой адрес в Париже: <пропуск в тексте> Марья Самойловна вернется 30 сентября. Пожелайте и мне вернуться пораньше из страны, которую я так любил когда-то. Любил и парижскую эмиграцию, – Сирин верно и остроумно сказал, что она как сливочная пасха, которой в понедельник стараются ножом придать прежний воскресный вид[929]. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 289. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT26–VII–46Дорогой Марк Александрович, Вчера получил Ваше заказное письмо с рукописями – спасибо. Рукописи вчера же прочел и Бунина, и Зайцева, посылаю Вам обратно. Хотя совестно обременять Вас перед отъездом, но думаю, что будет вернее, если Вы теперь же передадите или перешлете этот материал Гуревич. Тогда у нее будет собрана вся беллетристика (кроме стихов), и она может ее сразу передать Раузену. (Нужно будет дать указания Раузену насчет бунинских ударений.) Рассказ Бунина займет страниц 9. По-моему, он не из самых его удачных. В нем, в сущности, кроме языка («сказа») ничего нет. Но зато это – «на другую тему». И, конечно, более чем приемлемо. Зайцевский отрывок очень хорош, лучше предыдущего. Он займет страниц 57 и может уместиться весь. Мой предварительный расчет такой: Может, конечно, получиться чуточку больше. Порядок, я думаю, надо оставить именно такой: Бунин и Зайцев – по старшинству – вперед. Затем надо отделить Гуля от Зайцева (ввиду некоторого их сходства – воспоминания детства и юности) Яновским. В конце Варшавский. Из стихотворений Гизеллы Лахман я бы выбрал стихи о России («На чужбине и солнце, и тучи другие»). Оно вполне приятное и нравится мне больше другого. Оставлю его пока у себя, т.<ак> к.<ак> мне надо еще окончательно решить, какие стихи (кроме этих) пустить в 14ой кн.<иге> и в каком порядке. Между прочим, не можете ли Вы сообщить мне адрес и отчество Гизеллы Лахман на случай, если понадобится с ней снестись[930]. Насчет отрывка из «Символистов». Было бы все-таки очень желательно поместить их именно теперь вместе со статьей Зайцева. Иначе может получиться несколько куцее впечатление (и от того, и от другого в отдельности). Понимаю, что Вам трудно заниматься этим в предотъездных хлопотах. Если не успеете, пришлите мне назад, и я приготовлю отрывок к печати. У нас и без того будет очень жидкий отдел «Литература и искусство». Коварской не будет (я сам уговорил ее давать ее заметки через номер). И то я думаю пустить в этот отдел небольшой отрывок из воспоминаний Авьерино (о Рубинштейне). Или Вы думаете, лучше не отступать от общего правила пускать воспоминания в «Прошлом и настоящем»?[931] Но ведь тогда и Зайцев должен был бы идти туда же, т.<ак> к.<ак> это, в сущности, воспоминания. Не знаю, нужно ли нам быть в этом отношении педантичными. Со статьями и рецензиями все еще неясно, сколько их именно будет и что удастся уместить. Имеются определенно: Франк, Херасков, Мельгунов, Вельмин, Зайцев, Цетлин (?), Авьерино, Аронсон. Еще не прислал обещанной статьи Далин. Я напишу статью о международном положении (т.<о> е.<сть> главн.<ым> образом о сов.<етской> политике и возникающих на почве этой политики конфликтах)[932]. Федотов поговаривает, что хотел бы дать статью, но еще не знает, ни о чем будет писать, ни когда написать. Николаевского я пока еще не видел (Т. Н. в Кембридже с автомобилем, и я временно «безлошаден»), но он мне писал, что не уверен, что успеет дать статью к этому номеру. Не знаю, удастся ли уместить статью Ясного, к<ото>рую я еще сократил (написал ему, убедительно прося позволить выпустить две большие статистические таблицы, очень отягощающие статью и по существу не нужные – они одни займут 2–3 стр.<аницы>!). С другой стороны, мы так давно с ним возимся, что боюсь, не обидится ли он окончательно, если статья его опять будет отложена. Хотелось бы пустить и 2-ую главу Маклакова (очень интересную и выправляющую первую, т.<ак> к.<ак> здесь он много пишет и о недостатках и ошибках Столыпина). Но как все это уместить в 155 стр.<аниц> (15 стр.<аниц> я оставляю на рецензии – меньше нельзя)? Из моего предварительного расчета выходит, что если пустить одного Ясного, то придется прибавить лист, а если и Ясного, и Маклакова – то два листа. М. С. перед отъездом говорила, что осенью мы, может быть, и будем в состоянии позволить себе это излишество. Но в отсутствие М. С. и Ваше я решение на этот счет принять не смогу. А принимать его надо будет до возвращения Вашего и М. С. Не можете ли Вы по приезде в Париж выяснить этот вопрос с М. С. и прислать мне соответствующие инструкции?[933] Зензинов написал мне, что он выслал мне экспрессом рукопись Вашей новой советской знакомой (вышедшей замуж за америк.<анского> офицера). Рукопись я еще не получил. Вероятно, это интересно, и для нас такой материал очень желателен. Но если мы решим его принять, можно ли задержать его печатание до 15ой книги?[934] Признаться, другого выхода я не вижу. Очень завидую Вам, что Вы едете в Париж. Вы, вероятно, удивитесь. Но, хоть я и отдаю себе отчет в том, что там сейчас мало радостного, все-таки тянет посмотреть. Думаю, что и встречи с русскими эмигрантами будут и радостные, и печальные, м.<ожет> б.<ыть>, больше печальных, чем радостных. С нетерпением буду ждать Вашего возвращения – не только потому, что тогда кончится мое редакционное одиночество (не смущайтесь – оно не слишком меня пугает), но и потому, что смогу услышать от Вас рассказ о Ваших впечатлениях. От души желаю Вам и Татьяне Марковне счастливого пути – в оба конца. Когда будете в Париже, кланяйтесь всем общим друзьям. Надеюсь, что Вы и о журнале там не забудете; м.<ожет> б.<ыть>, удастся достать хороший материал и новых сотрудников. В частности, не забудьте про рукопись Мочульского о Блоке. Впрочем, по сведениям Федотова, он умирает, и его отправляют куда-то в санаторий[935]. Еще раз всего лучшего. Ваш М. КарповичP. S. Вышло так, что я еще раз написал Вам деловое письмо и затруднил Вас просьбами и вопросами. Но мне хотелось все выяснить до конца. И еще одна просьба – если знаете, сообщите, куда можно писать А. Ф. в Нью-Йорке[936]. Предвижу, что он захочет дать статью в журнал, и приветствую это. Но думаю, что уж в 14 кн.<игу> статья его никак попасть не может. P. P. S. Гуль удовлетворительно разъяснил все свои непонятные слова. Стоит ли объяснять их в примечаниях для читателей?[937] Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 290. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 29 июля 1946Дорогой Михаил Михайлович. Сегодня приехал Александр Федорович. Он остановился у госпожи Симпсон[938], 109, Ист 91 Стрит. Я днем был у него. Он очень поседел, и вид у него нехороший. Правда, он в дороге чем-то отравился за обедом, – надеюсь, больной вид объясняется этим. О политических делах мы не говорили[939], – были Дон-Левин с женой. Не говорили и о «Новом журнале». Отвечаю на Ваши вопросы. Госпожу Лахман зовут Гизелла Сигизмундовна! Ее адрес: 50 Уэст 77 Стрит, Парк Плаза. Спасибо, что берете одно ее стихотворение. Конечно, можно напечатать Авьерино в «Литературе и иск<усстве>». Там же, думаю, Вы хотите поместить отрывок Михаила Осиповича? Я его доделал, взяв начало до «Брюсова». В сущности, эти страницы были почти готовы (но только они). Я отдал отрывок Виктории Львовне <Гуревич>. Передам ей послезавтра Бунина и Зайцева. Я чрезвычайно рад, что и Вам нравится Зайцев и что Вы готовы напечатать весь этот отрывок целиком (мне казалось, что в нем много меньше наших страниц). Согласен с Вами и относительно рассказа Бунина. Зензинов сказал мне, что послал Вам рукопись этой милой комсомолки. Разумеется, она будет в восторге, если вы примете и поместите что-либо в 14-ой книге. Но если надо отложить, то отложим. Я рукописи не читал, но слышал отрывки в ее чтении. Кое-что мне показалось очень интересным. Примечания к Гулю, по-моему, помещать незачем, Варшавский просил Яновского прочесть его корректуру. Я сказал Яновскому, что это будет еще не скоро. Яновский же Вам пошлет сборник Пантелеймонова. Склонны ли Вы помещать рецензии о тех книгах? Мы, кажется, обещали также рецензии Тхоржевскому[940] и Грюнвальду[941]. Об увеличении номера я, как Вы и предлагаете, поговорю с Марьей Самойловной. Думаю, что это возможно и нужно. Кстати, мы (Викт.<ория> Л.<ьвовна> Г.<уревич>) получили большой заказ из Китая на «Новый журнал». Был приложен чек на 200 долларов, выданный нашим добрым знакомым <М. Н.> Павловским; человек он богатый и надежный, но банк по чеку не заплатил, – счет по Китаю блокирован. Это досадно, – на эти неожиданные деньги можно было бы напечатать лишних три листа. Виктория Львовна написала письмо Марье Самойловне, которая переписывается с Павловским. Очень было бы хорошо поместить в 14-ой книге вторую статью Маклакова и новую статью Федотова. Статьи Вельмина и Франка уже набраны. Однако на случай, если б рассыпалась страница шрифта (это бывало), возвращаю Вам оригиналы. Посылаю, тоже на всякий случай, страницы, выпущенные из Дерюжинского (или сокращенные Вами). Мы оба сердечно благодарим за добрые пожелания. Но я немного жду радостей от этой поездки, и очень не хочется туда ехать. Вероятно, я недели две пробуду в Париже, а затем поезжу один, восстановлю в памяти Декартовские, Монтеневы и другие места[942]. Вас, быть может, удивит, что я много охотнее съездил бы в Италию. Мне самому трудно понять, почему это так. Итак, надеюсь, до скорого все же свидания. Ваши поклоны передам. Буду думать о новом материале. Сердечный привет от нас Вашей семье и Георгию Петровичу <Федотову>, если он гостит у Вас. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 291. М. М. Карпович – М. А. Алданову 31–VII–46[943]Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо с ответами на все мои вопросы, с материалами и с адресом А. Ф. (пишу ему сейчас же). Больше к Вам ни с какими делами приставать не буду. Да и теперь, кажется, все ясно. О дальнейшем буду списываться прямо с В.<икторией> Л.<ьвовной> Гуревич. Спасибо, что доделали отрывок М. О. Насчет рецензий еще не знаю, что именно удастся поместить в 14 кн.<иге>, а что придется отложить до 15. У нас накопилось очень много рецензий (т.<о> е.<сть>, вернее, книг, на к<ото>рые надо дать рецензии), и все это никак в 14 кн.<иге> не уместить (даже если мы увеличим размер). Надеюсь, что если Вы не успели написать о Либермане, то сделает кто-нибудь другой (простите, но желаю, чтоб это «дело» все-таки <подвинулось?>!). Увеличить номер, по-моему, необходимо – и лучше на два листа, чем на один. Тогда мы, наверное, сможем поместить и маклаковскую главу. С «Комсомолкой» не знаю, как быть. Как полагается, она сделала из своих воспоминаний повесть, а художественное дарование у нее, по первому моему впечатлению, небольшое. И еще меньше у нее литературного вкуса. Так как это повесть, то мы не можем помещать ее в публицистическом отделе как документ. Как беллетристика же – вещь эта меня очень смущает. Во всяком случае, это сейчас решать не надо, т.<ак> к.<ак> в 14 кн.<иге> нет места (и не будет даже при добавлении 2х листов) даже для небольшой части этого произведения. Напишу В.<ладимиру> М.<ихайловичу> <Зензинову> о своем впечатлении, но попрошу разрешение оставить рукопись в редакции до Вашего возвращения. Мне все-таки хотелось бы, чтобы и Вы это прочли и высказали свое мнение[944]. Мы все (включая Г.<еоргия> П.<етровича> Федотова) шлем Вам и Татьяне Марковне привет и еще раз желаем Вам счастливого пути. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 292. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT, U. S. A.14–VIII–46Дорогой Марк Александрович, Спасибо Вам за две открытки, которые Вы мне послали перед отъездом из Нью-Йорка. Буду ждать от Мендельсона[945] некролог Либермана. Что же касается Шайкевича, то я еще раз перечел все его главы. Признаться откровенно, не очень мне это понравилось. Меня «воротит» от этой смеси эстетизма со слабоумием – и в стиле, и в содержании. Но мы перед ним, конечно, виноваты, и я согласен с Вами, что небольшой отрывок напечатать можно. Я наметил: 1) несколько страниц о бароне Н.<иколае> Е.<горовиче> Врангеле[946] (часть одной главы), 2) несколько страниц о петербургских антикварах (часть другой главы). Вместе это составит наших 12 печатных страниц или около того. В 14 № едва ли попадет, но, м.<ожет> б.<ыть>, удастся напечатать в 15м. В этом смысле я и написал Я.<кову> Б.<орисовичу> <Полонскому>, прося передать автору мое предложение (вместе с извинением за проволочку) и мне сообщить его решение. Сослался на недостаток места, на то, что у нас будут печататься петербургские воспоминания Добужинского (мы его просили, и он обещал) и что уже у нас появлялся мемуарный материал о Петербурге. Все это – правда. Яновский прислал мне «Русский сборник». Пока не придумал, кому это можно дать на отзыв (и не уверен, успеем ли получить рецензию для 14 №). В сборнике мне показались интересными только Ремизов[947] и Адамович (о погибших[948]). Остальное бледновато. Я не считаю бунинского рассказа, к<ото>рый перепечатан из Н. Ж.[949] (говорят, что и ремизовская вещь была в «Новоселье», – я не видел). В связи с этим сборником я подумал еще раз о том, что нам надо более энергично привлекать сотрудников из Европы. Очень надеюсь в этом отношении на Вас и Марью Самойловну. Имею в виду в первую очередь Адамовича и Ремизова и поэтов. Неужели мы политически настолько для них неприемлемы, что они у нас не захотят печататься? Но ведь «Русск.<ий> сборник», напр.<имер>, объединил авторов по самому широкому фронту: от «просоветских» Бердяева и самого Пантелеймонова до подозрительных по «германофильству» <Георгия> Иванова и Одоевцевой. В чем дело? Между прочим, рассказ Ставрова в сборнике другой – не тот, что мне понравился. Нельзя ли узнать про «Билет»? Если он еще не напечатан, мы могли бы его пустить в одном из следующих номеров. Он лучше того, что напечатан в «Русск.<ом> сб.<орнике>». Я тут впал было в панику, получив сообщение от В.<иктории> Л.<ьвовны> Гуревич, что она уехала на три недели из Нью-Йорка. Но она меня успокаивает (с Cape Cod’а), что Раузен обещал ей дать знать немедленно же по своему возвращению и что тогда она пошлет ему рукописи, к<ото>рые взяла с собой. Я ей послал еще четыре готовых рукописи (восп.<оминания> Аронсона, статью Ясного о колхозах, «Из встреч и разговоров с сов.<етскими> гражданами» – записи, полученные от Б. И. Николаевского, кажется от какого-то Бутенко[950], и статью Хераскова). Теперь у нас уже готовы к печати 13 рукописей: вся беллетристика (кроме стихов) и 8 статей! Почти готовы конец статьи Мельгунова, статья Далина, отрывки из воспоминаний Авьерино, четыре рецензии, стихи; есть в запасе глава Маклакова. Так обидно, что из‑за типографии выходит эта задержка! Я не вижу, как номер может выйти раньше конца октября, – ведь до середины октября осталось всего два месяца! Нам надо будет решить, что делать: 1) ограничиться ли тремя книжками в этом году («по независящим от редакции обстоятельствам») или 2) гнать потом 15 № с тем, чтобы он вышел хотя бы во второй половине января (но с пометкой 1946 г.<од>). В обоих случаях, думаю, надо увеличить размер номера, но во втором довольно будет на 2 листа (с 19 на 21 лист), а в первом придется, пожалуй, вернуться к 400 стр.<аницам>, т.<о> е.<сть> дать 25 листов вместо 19. Лично я предпочел бы второй выход, т.<о> е.<сть> все-таки постараться дать 4 кн.<иги>, хотя бы и с ожиданием. К сентябрю мне хотелось бы знать, к чему Вы и Марья Самойловна склоняетесь, равно как иметь санкцию на добавление 2 листа. Ведь об этом мне надо предупредить Раузена, чтобы он заготовил бумагу. И еще напишите, сколько экземпляров надо печатать – ведь мы теперь печатаем 1500, не так ли? Я получил разнос от Ек.<атерины> Дм.<итриевны> Кусковой. Во-первых, они с С.<ергеем> Н.<иколаевичем> <Прокоповичем>[951] очень обиделись на подстрочное примечание Вишняка, где он полемизирует с С.<ергеем> Н.<иколаевичем>[952]. В «Нов. Русск. Сл.» уже появилось грозное письмо С.<ергея> Н.<иколаевича> по этому поводу[953], и был ответ Вишняка[954]. Во-вторых, нападает на меня за «порнографию» Бунина и Яновского. В-третьих, очень недовольна «Встречами» Новикова (Гуля) и статьей <Б.> Иванова. Неправильно-де передается настроение советских граждан и за границей, и в России. Пишет, что хотела было послать нам статью «Наши разногласия», но раздумала, т.<ак> к.<ак> «очень уж не хотела появляться в журнале с Новиковыми и Ивановыми» («с Вишняками» не пишет). Я ей еще не отвечал, но если найду необидную форму – укажу на то, что в «Русск.<их> нов.<остях>» она появлялась рядом с личностями гораздо менее почтенными[955]. Да и в Н. Р. Сл. далеко уж не такое избранное общество! – Зато от «Истоков» она в восторге; пишет, что не спала ночь, прочтя последний отрывок. Писал Гуль и спрашивал, нельзя ли ему иметь по 50 оттисков его романа (чтобы потом из этого сделать книжку) в счет гонорара. Простите, но я его направил к Вам и М. С., т.<ак> к.<ак> техники этого дела (и стоимости) совсем себе не представляю. А. Ф., вероятно, увижу в конце месяца. Мне надо на несколько дней съездить в Кембридж. Либо он туда приедет, либо я приеду на один вечер в Нью-Йорк и оттуда вернусь прямо в Вермонт. Извините, что тревожу Вас напоминанием о разных журнальных делах, когда они от Вас, вероятно, сейчас очень далеки. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичКланяйтесь очень Марье Самойловне при встрече. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 293. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 28 августа 1946<В верхнем левом углу> Насчет Шайкевича я вполне с Вами согласен. Дорогой Михаил Михайлович. Мы выехали из С.<оединенных> Штатов несколько позже, чем предполагали, и плыли тоже несколько дольше[956]. Не сразу повидал я и Марью Самойловну (Вы, верно, знаете, что у нее родилась в Париже внучка). Поэтому только сегодня могу ответить на Ваше письмо от 14-го. Вероятно, Вам послали копию моего письма (от 25-го) к Александру Федоровичу: я просил это сделать в том случае, если кому-либо вообще могут быть интересны политические впечатления человека, пробывшего во Франции несколько дней. Может быть, Вы этой копии и не получили – ничего от этого не потеряли. Скажу только, что я в Нью-Йорке все представлял себе в чрезмерно мрачном свете: в бытовом отношении жизнь в Париже уже почти нормальна; в политическом отношении она быстро налаживается. Французские газеты смешно было бы сравнивать с американскими (очень мне трудно без «Таймс»), но они по информации лучше тех [английских] лондонских, которые я видел в Саусхемптоне. Тон более или менее независимый. Бесконечное множество литературных и др.<угих> еженедельников – такого нет нигде в мире. Умственная жизнь как будто очень напряженная. Мое (очень поверхностное) впечатление: если не будет войны, коммунисты власти (полноты власти) здесь не получат. В моральном отношении страна едва ли вполне оправится; но свободной, думаю, она (при этом «если») будет. Перехожу к нашим делам. Марья Самойловна, как и я, предоставляет Вам произвести выбор между теми двумя возможностями, о которых Вы пишете. Мое мнение совпадает с Вашим: я советовал бы выпустить 14‑ю книгу в размере 21 листа, а в январе выпустить 15‑ю книгу, пометив ее 1946 годом. Опоздания нам в литературных кругах в упрек не поставят ввиду особых обстоятельств, как отъезд М. С. и мой, болезнь Раузена. Рядовые же читатели таких вещей и не замечают. Подписка у нас принимается не на год, а на три книги, так что ущерба материального мы никому не причиняем. Денежные дела наши не блестящие, но М. Сам. (не я) надеется на их улучшение с осени. Во всяком случае, два лишних листа в нашем бюджете большой роли не играют. Не остановиться ли на этом? Кстати, у нас в Париже был материальный успех. Нью-йоркский миллионер Атран[957], находящийся сейчас в Париже, по своей инициативе предложил давать нам по 15 тысяч франков по выходе каждой книги (начиная с 14-ой) с тем, чтобы мы бесплатно раздавали 150 экземпляров во Франции и Бельгии «для прочищения русских мозгов». Цель хорошая (к русской колонии не относится то, что я писал выше о французах), да и дело нам выгодное: 150 экземпляров из 1350 мы дать можем, а на эти 60 тысяч франков в год нам легко будет оплачивать парижских сотрудников, не переводя им денег из Европы (так. – С. П.). Раздавать бесплатные экземпляры мы будем, конечно, только бедным людям; продаже это не повредит. Все же и М. Сам., и я склонны были бы и 14-ую книгу печатать лишь в 1350 экземплярах, не повышая тиража до 1500. Атран просил нас никому не говорить о его предложении, – с тем чтобы знали только Вы, М. С. и я. Быть может, он боится. Журнал наш здесь хвалят. Покупают же мало: негде печатать объявления. Марья Самойловна рассылает теперь сотни листовок о нем. Увидим, что это даст. Все-таки несколько десятков экземпляров расходится каждой книги, и «сливки колонии» (ох, очень плоха часть «сливок» – и немалая) всё читали. Что до новых сотрудников, то здесь сейчас мертвый сезон. Писателей очень мало осталось в Париже. Вы говорите об Адамовиче и Ремизове. Адамовича и мне очень хотелось бы заполучить, но ведь мы два раза его приглашали, и он ничего не прислал. Кроме того, есть маленькое осложнение, о котором Вы, верно, не знаете. В мае этого года Адамович ни с того ни с сего поместил весьма резкую вполне отрицательную рецензию в «Русских новостях» о книге покойного Михаила Осиповича «Пятеро и другие»[958]. Писал о нем как о живом и ругал в книге все, начиная с языка. Я не знаю, читала ли эту рецензию Марья Самойловна. Мне ее показывали в Нью-Йорке. Как Вы думаете: должно ли это быть препятствием? Я сам, по совести, не знаю. Адамович сейчас находится в Ницце, а я послезавтра уезжаю в Антиб[959] и, верно, его увижу. Просить ли его о сотрудничестве еще раз? Что же касается Ремизова, то я не считался бы, пожалуй, с тем, что он поместил один рассказ в пору оккупации в чисто гитлеровском издании на французском языке[960]: он в политике ровно ничего не понимает, и ему всегда было совершенно все равно, где писать, – лишь бы печатали. Во всяком случае, об его сочувствии нацистам, конечно, нет речи, этого не было. Но… Читали ли Вы то, что он печатает в «Новоселье»?[961] О магазине Суханова и т.<ому> п.<одобное>[962]. Если бы он дал что-либо другое? Боюсь, он даст именно такое. Когда-то у него были очень хорошие вещи, теперь он [все] пишет о магазинах и [сплетни] о сплетнях. Однако я не возражаю. Неприятно будет, если Вы откажетесь напечатать то, что он пришлет и что может оказаться совершенным вздором. Буду ждать Вашего письма. К поэтам я обращусь, когда вернусь. Обращусь и к Ставрову, – он сейчас болен. Т. М. пробыла в Париже только два дня и уехала к своей матери в Антиб. Туда же уезжаю послезавтра и я. Думаю, что пробуду там две недели. Затем вернусь в Париж и буду ждать обратного билета. С этим билетом вышла печальная история. В Нью-Йорке обратные билеты продаются только на аэропланы. Приехав сюда, я записался в три агентства. Оказалось, что немногочисленные пароходы совершенно переполнены, и мне ровно ничего не обещают. Я готов был пойти на двойной расход: купить аэропланный билет. Мне предложили на январь! Этого я никак не ожидал. Все же надеюсь, что пароходные билеты получу и приеду в конце октября. Каюсь, очарование этого единственного в мире города (еще был только старый Петербург) сразу на меня подействовало, и я не так буду огорчен затяжкой. А Татьяна Марковна просто не хочет уезжать из Франции, пока ее мать не получит визы. Между тем ей и нашей няне, которая у нас в доме 52 года и давно стала членом семьи, визы все не дают. Очень трудно и сложно мое положение. А опасность войны быстро нарастает. Как Вы? Хорошо ли отдохнули? Кто у Вас гостит? Шлем[963] самый сердечный привет Вам, Татьяне Николаевне, Арсению Михайловичу <Потапову (Карповичу?)>. Вы скоро увидите Марью Самойловну: она улетела из Америки с обратным билетом и 29 сентября будет в Нью-Йорке. Видел я здесь пока Маклаковых, Буниных, Зайцевых, Тэффи, Мельгуновых, Альперина, Тер-Погосяна, Михельсона[964], госпожу Пэти[965]. Еще увижу до отъезда Церетели, Аминадо, Рысса. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 294. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT16–IX–46Дорогой Марк Александрович, спасибо Вам за письмо и простите, что я не ответил Вам сразу. Уж очень много навалилось на меня важных дел, а кроме того, в конце августа я сначала уехал на несколько дней в Кембридж и в Нью-Йорк, а потом (уже в сентябре) съездил еще в Bennington (Vermont), где выступал в собрании местного «форума» совместно с Шуманом[966], по вопросу о советской внешней политике. – Очень интересно (и отчасти утешительно) то, что Вы пишете о Франции. А. Ф., к<ото>рого я видел в Нью-Йорке, читал мне Ваше письмо. Спасибо за мои (так. – С. П.) ответы насчет журнала. Значит, решаем, что 14ая книга выйдет в размере 21 листа, т.<о> е.<сть> 336 стр.<аниц>, и что будем всеми силами стараться выпустить следующую книгу в январе (хотя бы в конце января). 336 стр.<аниц> позволит, я думаю, пропустить весь уже определенно принятый материал. Увеличивать номер сверх того было бы, пожалуй, рискованно по финансовым соображениям. Кроме того, это еще больше бы задержало выход книги. Наконец, нарушился бы и баланс между беллетристикой, к<ото>рая вся уже набрана, и статьями, которыми были бы заполнены добавочные страницы. Я прочел уже корректуру (первую) всей беллетристики, но еще не получил корректуры статей[967], а между тем у Раузена давно уже бо́льшая часть материала. Я его тороплю в письмах, на которые он не отвечает; просил и В.<икторию> Л.<ьвовну> Гуревич звонить ему по телефону, но не знаю, имеет ли она какой-нибудь вес в его глазах. Очень надеюсь на силу воздействия со стороны Марьи Самойловны и потому, помимо всего прочего, очень жду ее приезда. Вот состав номера: Беллетристика Проблемы политики и культуры Франк «Ересь утопизма» Набор остался от 13‑ой кн.<иги>. Федотов? Написана, перепечатывается на машинке. Херасков «Общество благородных» (о социализме) – В наборе. Карпович «О смысле международного кризиса» – Написана, в переписке. Литература и искусство Авьерино – либо воспом.<инания> о Рубинштейне, либо «музыкальные мысли» в нов.<ой> редакции – Напечатано, пошлю в типографию на днях. Прошлое и настоящее 3 Некролог С. И. Либермана в НЖ так и не появился. Рецензии. Часть написана, часть пишутся. Как будто получился неплохой номер, разнообразный и по составу сотрудников, и по содержанию статей. Пришлось отказаться от мысли поместить 2-ую [статью] главу из книги Маклакова, о чем я ему пишу. Она бы никак не уместилась в 336 стр.<аниц> (а выкинуть или отложить было нечего). Кроме того, раз его книга скоро выходит, это не так уж важно. Наконец, он сам предлагает новую редакцию «Исповеди» (в виде нескольких статей) и какую-то статью, к<ото>рая в свое время не успела появиться в Совр.<еменных> зап<исках>. Николаевский дал мне большую статью о реорганизации Сталиным сов.<етской> власти, – как всегда, дельную и интересную по существу, но слишком длинную[968]. Он легко примирился с тем, что придется ждать до 15 кн.<иги>. А. Ф-ча я очень просил для нас что-нибудь написать, и он не отказывался, но ссылался на то, что сейчас не чувствует вдохновения. Очень надеюсь, что он что-нибудь даст к 15ой кн.<иге>. Правда, он помрачнел, когда узнал, что в этом номере будет статья Далина. И не знаю, как он реагирует на мою статью о международных делах. В разговоре же мы с ним во многом сошлись, и он показался мне в более примирительном настроении, чем то, которое у него было, когда он угрожал. Очень прошу и Вас подумать о том, что бы Вы могли написать для 15‑ой кн.<иги>. Материалом эта книжка, я считаю, почти обеспечена, и ее можно будет начать набирать немедленно же после того, как кончится печатание 14ой. Предложение Атрана очень интересно, и я очень рад, что мы сможем распространять журнал в Европе за его счет. Говорить об этом никому не буду. Не знаю, успеет ли это письмо застать Вас еще в Париже, но все же напишу несколько слов по поднятым Вами вопросам. Рецензии Адамовича я не читал, но думаю, что это не должно было бы служить препятствием. Думаю только, что в его теперешних настроениях Адамович сам не захочет у нас сотрудничать. О Ремизове не знаю, что сказать. То, что он напечатал в «Русском сборнике», мне очень понравилось, хотя это отчасти тоже – «сплетни». «Новоселья» я давно не видел. Лето у нас было людное. Георгий Петрович Федотов был здесь два месяца. То же время были здесь и Татьяна Георгиевна Терентьева с мальчиком, Владимир Герасимович <Терентьев> наезжал на week-end’ы. В разное время приезжали и гостили по нескольку дней Вернадские, Н.<иколай> С.<ергеевич> Тимашев с сыном, Жарковский (из Монтреаля). Дети наши то уезжали, то возвращались, иногда с друзьями. Физически я отдохнул очень хорошо и чувствую себя прекрасно. Но забыть о разных делах и о «мировом положении» было невозможно. Как-то почти никогда мне не удается выполнить знаменитое американское правило: «relax». И я очень недоволен тем, что так мало сделал для своей книги. Возвращаюсь в Кембридж 20го. Когда попаду в Нью-Йорк, еще не знаю. Вероятно, между 10 и 20 октября. Думаю, что войны в близком будущем все-таки не будет и что Вы благополучно вернетесь в Америку. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Кланяйтесь Полонским. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. May–Sept. 1946. № 295. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 10 октября 1946Дорогой Михаил Михайлович. Пишу Вам из Монте-Карло, – я все переезжаю. Завтра уезжаю и отсюда, 16‑го октября буду уже в Париже (2, рю Клод Лоррэн, XVI). Пароходных билетов в Нью-Йорк нет (как нет, впрочем, и билетов на аэропланы), но я не слишком огорчаюсь: как будто наступила политическая «передышка». Жизнь здесь и вдвое дешевле, чем в Америке, а я ведь теперь «безработный»: продал Скрибнеру что было и проедаю. Когда вернусь в С.<оединенные> Штаты, придется очень серьезно подумать о заработке. В Монте-Карло я пробыл три недели: это самое красивое место в Европе, а вне сезона и самое уединенное. Есть ведь о чем подумать. Т. М. пока в Ницце со своей матерью. Я писал Марье Самойловне и крайне удивлен, что не получил ответа, хотя от общего знакомого (Рогнедова[969]) знаю, что мое письмо до нее дошло. А писал ей, что, ввиду полной неопределенности в вопросе о времени моего возвращения, надо поискать мне преемника по «Новому журналу». Мне и так очень совестно перед Вами, что мы подбросили Вам 14-ую книгу. Подбрасывать Вам еще и всю работу по 15‑й было бы просто неприлично. А Вы помните, что и независимо от моего отсутствия я давно говорил о преемнике. Мое мнение остается прежним: единственным редактором должны остаться Вы, но для помощи Вам надо бы найти человека в Нью-Йорке. Я думаю, что наиболее подходящим человеком была бы Вера Александровна <Александрова>. Она работница, труженица и сняла бы с Вас три четверти забот. (Думаю, что она не потребовала бы, чтобы ее имя значилось на обложке вместе с Вашим.) Но это только мое мнение: я заранее соглашаюсь на любого Вашего кандидата. Марья Самойловна уже должна быть в Нью-Йорке, и, вероятно, Вы ее увидите в октябре. Поговорите и с ней. И, пожалуйста, не сердитесь на меня. Ваша программа 14-ой книги очень удачна. Мне только жаль, что не будет статьи Маклакова. Чрезвычайно рад тому, что будет Ваша статья, – давно пора. И тема прекрасная. Возможно, что Вы и не очень разойдетесь с Александром Федоровичем: мне тоже показалось, что он приблизился к нашим настроениям, т.<о> е.<сть> к Вашим и моим. Конечно, я и отсюда пришлю что-либо для «Нового журнала». Планов у меня несколько, но что-то не очень я в них уверен. Рад, что Вы отдохнули, да еще в обществе людей, о которых Вы пишете. Книга не подвинулась, – но разве Вы рассчитывали работать в августе? Я тоже ничего не написал. А здесь писать мог бы: полное одиночество, пишу это письмо у окна, – море, пальмы, все залито солнцем, а на фоне дворец монакского принца (13‑го века). Написал в Америку много писем и классифицирую по этому признаку людей: Вы, Керенский, Коновалов, А. Поляков ответили. Николаевский, Зензинов, Вишняк, Цвибак не ответили. Не знаете ли, за что такая немилость? Особенно со стороны Бориса Ивановича, которому я послал вдобавок интересную вырезку из «Монд»[970]. Татьяну Марковну увижу только завтра, а Полонских 16 октября. Поэтому лишь от себя могу послать сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Что Сирин? Если увидите его, очень кланяйтесь. С большим нетерпением жду его романа. Делал ему большую «пюблисите»[971] в Париже. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 296. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.8–XII–46<В верхнем левом углу> Привет Полонским! Дорогой Марк Александрович, Простите, что так долго не писал Вам. Мешало стечение разных обстоятельств, как-то выбившее меня из колеи. Как Вы, вероятно, уже знаете, 14 кн.<ига> Н. Ж. наконец вышла – к счастью, уже после приезда Марьи Самойловны. Самому мне как-то трудно судить о ее достоинствах или недостатках. Как будто бы получилась не очень плохая книжка. Во всяком случае, материал достаточно разнообразный, и кое-что, думается, не лишено интереса. Вейнбаум поместил довольно благоприятную рецензию[972], а М. С. говорила мне по телефону (я с нею на днях разговаривал), что в Нью-Йорке (т.<о> е.<сть> в ее окружении) книгу хвалят. О 15ой книге пока еще вплотную не думал, т.<ак> к.<ак> все равно ничего нельзя решить ни насчет срока ее выхода, ни насчет ее размера, пока я не узнаю от М. С. о положении наших финансов и о результате ее переговоров с Раузеном. В Нью-Йорк мне пока не удалось попасть. Но я еду туда 21го на собрание сотрудников и тогда же, конечно, смогу все обсудить с М. С. Жаль, что мы пропустим почти месяц (ряд вещей я мог бы уже сдать в набор Раузену), но ничего не поделаешь. Я начинаю думать, что если мы не сможем радикально усовершенствовать нашу технику, то, пожалуй, целесообразнее будет вернуться к трем книжкам в год по 400 стр.<аниц> каждая. Теперь относительно Н.<ины> Н.<иколаевны> Берберовой. Прежде всего, о моем письме к ней. Она мне в свое время написала (если не ошибаюсь, еще в прошлом январе) чисто личное письмо (это независимо от копии ее письма к Вам), на которое я не ответил, потому что, признаться, тогда не знал, как ей писать. В конце лета, а м.<ожет> б.<ыть>, в начале осени, я получил от нее опять письмо, в к<ото>ром она выражала свое огорчение и недоумение по поводу моего молчания. В этом письме она впервые подняла вопрос о своем сотрудничестве в Н. Ж. Написала, что остракизм, к<ото>рому она несправедливо была подвержена, снят и что таким образом нет больше оснований, чтобы Н. Ж. ее бойкотировал. Написала, что она говорила об этом с М. С. и что та ей сочувствует. Я почувствовал, что мне надо ей ответить. Надо Вам сказать, что в свое время у меня и у Т. Н. были кратковременные, но очень хорошие с ней отношения. Это было, когда мы полгода жили под Парижем (в Кламаре) в 1931 г. Тогда мы часто бывали у них, т.<о> е.<сть> у покойного Владислава Фелициановича <Ходасевича> и у Н.<ины> Н.<иколаевны> – В.<ладислав> Ф.<елицианович> был мне близкий человек, еще с Москвы. Никакого враждебного чувства к Берберовой я не питал, серьезного значения ее «грехопадению» не придавал – поэтому мне было естественно ей наконец написать. Написал я ей (теперь это было для меня возможно) в дружеских тонах, но не скрыл от нее, что на меня произвело очень тягостное впечатление ее письмо к Вам и особенно ее признание насчет ее образа мыслей в 1940 г.<оду>, который мне и сейчас непонятен. Впрочем, к этому я добавил, что, как и Адамович, я считаю, что образ мыслей – не преступление. Насчет сотрудничества ее я написал, что лично я принципиальных препятствий к этому сотрудничеству не вижу, но не скрыл от нее, что могут быть трудности ввиду настроения других наших сотрудников. Таково было содержание моего «милого ответа», о к<ото>ром Вы меня спрашиваете[973]. С тех пор я получил от нее письмо, в котором она признает свои мысли 1940 г.<ода> «ошибкой», но очень решительно повторяет, что все, в чем ее обвиняли, было необоснованно, что никакой политической вины она за собой не чувствует и что она теперь реабилитирована. Несколько времени после того пришел от нее пакет с двумя рассказами (вернее, один довольно большой рассказ и одна небольшая повесть). Произведений Мережковского и Гиппиус я не получил. М.<ожет> б.<ыть>, их привезла М. С., но она мне пока об этом не писала и не говорила. Очень рад, что Вы стоите за амнистию. Я вообще не любитель и не сторонник разоблачений и чисток (конечно, кроме явных и активных преступников) и думаю, что надо желать возможно более скорого изживания психологии военного времени. Лично бы мне казалось, что время для амнистии уже настало, но не возражаю против того, чтобы подождать до будущей осени, если Вы считаете это нужным. Вы правы, нам все равно надо сначала провести уже имеющуюся у нас беллетристику. Мы оказались теперь с несколькими большими вещами в портфеле редакции, и лучше их пропустить поскорее, большими кусками, чем растягивать на большое количество книжек. Зайцева, я думаю, можно будет закончить к следующей книге (кажется, Вы мне говорили, что остался только один большой отрывок). Но у нас есть еще Гуль и Яновский (последний сообщил мне, что пока он нам дал только половину романа!). Теперь уже ясно, что до следующей осени мы больше 2х книг не выпустим. Значит, даже и независимо от срока амнистии мы едва ли что новое могли бы начать печатать раньше следующей осени, т.<о> е.<сть> приблизительно ровно через год. И повесть, и рассказ Берберовой мне понравились. Понравился мне и роман (небольшой) Газданова, полученный мною одновременно с берберовскими вещами. Но и его, я думаю, тоже придется отложить – просто по соображениям места (его придется пустить в трех книжках)[974]. Все это облегчает нашу задачу. Смущает меня поднятый Вами вопрос о разъяснениях редакции. Я не совсем представляю себе, какого рода разъяснения мы можем дать. Трудно ожидать от Берберовой или от кого-нибудь другого из согрешивших, чтобы они сами поместили «исповедь» в журнале. А нам за них «исповедоваться» и подавно неудобно. Боюсь, как бы не получилась неприятная фальшь в наших разъяснениях по этому поводу. Единственная возможность сделать разъяснение – это если мы напечатаем посмертные произведения (так. – С. П.) Мережковского и Гиппиус. Тогда соответствующее примечание редакции будет уместным и естественным. И это же примечание может послужить в качестве нашего «манифеста об амнистии»[975]. Остальные тогда уж под него подойдут автоматически. Я не в восторге от перспективы напечатания «Саула» Тэффи, но если М. О. ей это обещал, то, конечно, придется напечатать (у меня осталось впечатление, что мы тогда выбрали «Давида» Зайцева, как все-таки более удачную вещь (сравнительно), и решили, вместе с М. О., «Саула» не печатать). При первом чтении Крачковский[976] мне показался скучноватым (и это тоже длинно!), но перечту еще раз. Очень рассчитываю на Ваши рассказы. Напрасно Вы пишете, что это «не важно». Напротив, для журнала это очень важно. Между прочим, где Вы оставили перед отъездом бывшие у Вас рукописи – конец «Глеба» Зайцева, рукопись Шика (о Денисе Давыдове), кажется Мочульского (о Блоке)?[977] Я не получил от Як.<ова> Бор.<исовича> <Полонского> ответа насчет Шайкевича. Я предложил взять из его воспоминаний один или два небольших отрывка, но не знаю, согласен ли на это автор. Я, признаться, не буду огорчен, если он откажется, но раз уж я запросил его согласия, то чувствую себя связанным и жду ответа. Когда же Вы думаете вернуться? Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. № 297. М. М. Карпович – М. А. Алданову 14–I–47Дорогой Марк Александрович, Давно собирался Вам написать, но, как это часто со мной теперь бывает, так замотался с разными делами, что вот до сих пор не собрался. За это время Вы, кажется, уже получили 14 кн.<игу>. Злой рок ее преследовал до конца, и она вышла с массой опечаток (вся мною тщательно исправленная вторая корректура затерялась на почте и была доставлена Раузену лишь через две недели после выхода книги!). По существу, все как будто довольны. Собрание сотрудников было интересным и оживленным. А. Ф. нападал на мою статью (все остальные, напротив, меня поддержали), но кончилось все мирно. Не обошлось без маленьких «инцидентов». Вишняк обиделся на рецензию Соловейчика (усмотрев в ней намеки на себя[978]), а Извольская (с большим основанием) – на рецензию Федотова[979]. Но и это все было улажено. Кое-кто из «староверов» ворчал по поводу статьи Маклакова (по-моему, очень интересной), и все единодушно осудили статью Вельмина, как скучную. Но в общем номер хвалили. Я очень удручен тем, что до сих пор ничего не сдано в типографию для 15ой кн.<иги> (а уже полтора месяца прошло после выхода 14ой!). Вина не моя – у меня многое уже давно готово. Но М. С. не хочет сговариваться с Раузеном до выяснения нашего финансового положения, а оно, очевидно, все еще не выяснено. Пока получил 250 дол.<ларов> от Бахметева. Шуб написал в Евр.<ейский> ком.<итет>[980], но очевидно, ответа еще нет. Должен был вернуться из Европы Столкинд[981], но не знаю, вернулся ли (это важно для сбора денег среди «спонсоров»). Послезавтра еду на 2 дня в Нью-Йорк и надеюсь, что тогда все выяснится. Боюсь, что теперь книга не выйдет раньше апреля, а это значит, что до лета мы уже вторую едва ли выпустим (тем более что М. С. 15–VI опять собирается ехать в Европу). По тем же финансовым соображениям М. С. считает, что книгу надо выпустить в 304 (а не 400) страниц. Боюсь, что тогда придется конец зайцевского «Глеба» отложить до 16ой кн.<иги>, хотя я уже писал Борису Константиновичу <Зайцеву>, что в 15ой кн.<иге> «Глеб» будет закончен. Но и так, если напечатать только VI и VII главы, получится 53 стр.<аницы>. А у меня еще и Гуль, и Яновский на руках. Да и стихи накопились (в том числе неплохие)[982]. Очень-очень был бы счастлив, если бы Вы прислали что-нибудь для этого номера. Решительно все – и на собрании сотрудников, и в моих разговорах с читателями – выражали сожаление, что в 14ой кн.<иге> «не было Алданова»! М.<ожет> б.<ыть>, Вы могли бы прислать или один из рассказов, о которых Вы писали (стр.<аниц> 15 я в беллетристическом отделе мог бы найти – все равно этого для остающейся части «Глеба» было бы недостаточно), или какую-нибудь статью, или «Письмо из Европы», если бы Вам захотелось такое письмо написать. Если Вы сможете выслать что-нибудь по получении этого письма с тем, чтобы рукопись пришла сюда не позднее 15–II, это для 15го ном.<ера> будет не поздно. В номере будут статьи Вишняка, Тимашева, м.<ожет> б.<ыть> Керенского (если он раскачается), Денике, Николаевского, Александровой (никого из этих авторов в 14ой кн.<иге> не было). Постараюсь получить что-нибудь от Добужинского. М.<ожет> б.<ыть>, пущу небольшой отрывок из Шайкевича. Из Парижа некий Татищев[983] прислал небольшую и очень недурную статью о поэте Поплавском[984]. Вероятно, пустим одну или две главы из книги Корякова «Почему я не возвращаюсь» (она, между прочим, принята Dutton’ом к изданию)[985]. Насчет Шика я писал Полонскому, что нахожусь в затруднении. Очень трудно что-нибудь из его «Давыдова» выделить. Изложение у него хронологическое, и ни одна глава, по-моему, самостоятельного интереса не имеет (вернее, не составляет законченного целого). У меня все благополучно, кроме того, что я ничего не успеваю сделать вовремя и что трагически медленно подвигается моя книга. Н.<иколаю> С.<ергеевичу> Тимашеву перед самым Рождеством сделали операцию – вырезали желчный пузырь. Операция прошла удачно, и он успешно поправляется. Я его видел в день перед тем, как его должны были перевести из госпиталя домой. Как же Ваши планы? Как долго еще Вы думаете пробыть в Европе? Буду рад получить от Вас хотя бы несколько слов. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. № 298. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 30 января 1947Дорогой Михаил Михайлович. Большое спасибо за письмо. Я получил его в Ницце, куда уехал из Парижа, не достав там квартиры. В гостиницах неудобно и очень дорого. Полонские настойчиво нас просили «всегда жить у них», но на это мы, конечно, согласиться не могли. В Ницце подвернулась небольшая меблированная квартира, мы ее сняли с правом уехать в любое время и очень ею довольны. К сожалению, и сюда докатилась «волна холода», а топят плохо во Франции везде – или совсем не топят. Совершенно не могу пока сказать, когда вернусь в Нью-Йорк. Я давно получил и прочел 14-ую книгу, она интересно, разнообразно, хорошо составлена. Очень огорчен я был только началом статьи Федотова, которое нельзя вообще понять, если не предполагать, что автор хочет войны. Я не знаю, чего он хочет на самом деле. Можно, конечно, сказать, что к войне ведет политика Москвы, и это будет правда. Но ведь надо же знать, как мы эту войну примем: как радость или как катастрофу? Т.<о> е.<сть> хотим ли мы, чтобы Москва привела к войне, или не хотим? И читатель не может не сделать выводов из начала статьи Георгия Петровича <Федотова>[986]. Сегодня, впрочем, я получил 5-ый номер мельгуновского журнала[987] с выпадом против Вас, Федотова и Тимашева в связи с Вашей позицией в церковных делах и, каюсь, не без удовольствия узнал, что Федотов «цепляется за Москву», «идет в Каноссу» и, в известном смысле, согрешил больше, чем Маклаков визитом 12 февраля. Эстетическое удовольствие (в бергсоновском смысле) я от этого утверждения получил, но вознаградить меня за огорчение от начала статьи Георгия Петровича оно не может. Я именно поэтому так настаивал год тому назад на выпуске целой главы (такой же) из предыдущей его статьи. Когда мне Марья Самойловна написала, что собрание сотрудников было «горячее» и что Алекс. Федорович выступал три раза, я был почти уверен, что он громил Федотова. Был удивлен, узнав от Вас, что он возражал против Вашей статьи (очень интересной и ценной). Я отзывов о 14-ой книге слышал немного. Маклаков очень хвалил, как и наш журнал вообще. Хвалили Бунин и Зайцев. Получил я и письмо с ругательным отзывом. Но до моего отъезда книгу прочли лишь немногие. Стихи ругают (Бунин, Адамович и др.). Жаль, что читают нас мало: 250 франков здесь цена высокая за книгу, а для нас и эта цена – чистый убыток. Увеличивая продажу во Франции, мы добиваемся лишь морального удовлетворения, но в денежном отношении теряем. Объявления печатать вдобавок негде. Я очень приветствую ту программу 15-ой книги, о которой Вы пишете. Зайцев, Гуль, Керенский, Тимашев, Вишняк, Денике, Николаевский, Александрова, Добужинский. А как же Маклаков и «Исповедь»? Ведь это клад. Татищева я не помню. Знал такого, но едва ли речь идет о нем. Чрезвычайно рад, что будет Сирин. Давно ничего не было Зензинова (рецензии не в счет). А вот если бы Вы могли в 15-ой книге начать Газданова, это было бы превосходно. Конечно, из парижан более молодого поколения он самый талантливый. Есть и денежные причины: он нуждается в деньгах, а журнал авансов теперь платить не может. Я ему дал 3000 франков, но он надеялся и надеется на гораздо большую сумму, которая могла бы быть ему заплачена, если бы его роман появился в 15-ой книге. Что Вы решили относительно Тэффи и Крачковского? Я в 15-ую книгу рассказа дать никак не могу, так что немного места в беллетристическом отделе освободится (по Вашей схеме). Искренно Вас благодарю за то, что Вы пишете о моем участии. Но мне дай Бог прислать в 15-ую книгу хоть рецензию (едва ли и это успею). А вот в беллетристическом отделе 16-ой книги, пожалуйста, оставьте мне место («без гарантии»). Финансовое положение журнала чрезвычайно тяжелое и шаткое, но Вы это знаете от Марьи Самойловны. Быть может, лучше не так торопиться с выпуском 15-ой книги. Впрочем, на месте все виднее. Если повышение цены на 50 сентов не повлечет за собой значительного понижения продажи в Америке, то положение станет гораздо лучше: ведь это должно дать около 500 долларов лишних на каждой книге. Продажа 14-ой книги это скоро выяснит, – говорю о тех экземплярах, которые продаются по новой цене, а не рассылаются на основании прежней подписки. О том, какую заметку редакция, по-моему, могла бы поместить в связи с «амнистией», напишу позднее: ведь это вопрос более отдаленного будущего. Но я совершенно не вижу, как можно было бы печатать «амнистируемых» без такой редакционной заметки (имена в ней ведь называть не нужно). В частном порядке сообщу Вам, что роль, взятая на себя Марьей Самойловной просто по передаче редакции «Нового русского слова» статьи Тэффи с реабилитацией Мережковского[988], вызвала крайнее негодование в газете. Я получил оттуда два письма об этом, с чрезвычайно резкими словами о Тэффи («наглая циничная ложь» и т.<ак> д.<алее>) и с весьма ироническими выпадами против Марьи Самойловны. Одно дело «амнистия», другое дело – «реабилитация». Не надо, чтобы читатели могли это смешивать. Все это сообщаю Вам совершенно конфиденциально. Мы успеем поговорить об этом устно. Я ведь все-таки вернусь когда-либо в Нью-Йорк, скорее всего, в мае-июне (у нас и обратная виза кончается 27 июня). Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Пожалуйста, очень кланяйтесь Владимиру Владимировичу <Набокову>. Я ему не пишу, зная, что он терпеть не может корреспонденции. Рад, что операция у Николая Сергеевича <Тимашева> сошла хорошо. Сочувствую ему и завидую: ведь у меня та же болезнь, но в отличие от Вас и Н.<иколая> С.<ергеевича> я от пузыря не ос<в>ободился. Пожалуйста, очень кланяйтесь Н.<иколаю> С.<ергеевичу> и его супруге. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 299. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St., USA15‑го марта, 1947 г.Дорогой Марк Александрович, Простите, что с таким опозданием отвечаю на Ваше письмо. Но весь последний месяц я был занят сверх всякой меры. Временами прихожу в отчаяние: ничего не успеваю сделать вовремя и, в частности, безнадежно запаздываю со своей книгой. Примите все это во внимание и не судите меня слишком строго. Хочу написать хотя бы вкратце по основным вопросам, поднятым в Вашем письме. 1. Статья Федотова: от начала ее и я не был в большом восторге, но я все-таки считаю, что между тем, что там сказано, и тем, что мы в свое время не пропустили, – большая разница. Осуществлять редакционную цензуру по отношению к ближайшим сотрудникам вообще очень трудно. Приходится делать это в меру и лишь в случаях крайней необходимости. Мне казалось – может быть, ошибочно, – что в данном случае такой необходимости не было. Должен сказать, что статья здесь не вызвала, насколько я знаю, сколько-нибудь резкой реакции. Вероятно, это объясняется в значительной мере изменениями в общей атмосфере. 2. Мельгуновский журнал с выпадом против нас я видел и считаю, что он основан на недоразумении, как я С.<ергею> П.<етровичу> и написал. 3. Рад был узнать, что 14‑я книга Вам, в общем, понравилась. Мне лично нравятся и стихи советской поэтессы о Петербурге. Остальные, конечно, слабоваты. Зато в этом номере стихи, по-моему, будут хорошие. 4. Вы спрашиваете, почему мы торопимся с выпуском 15‑й книги. Со всех сторон мне пишут, что мы выходим слишком редко и что это ослабляет значение журнала (Маклаков писал мне это несколько раз). Помимо того, и так нет возможности печатать вовремя накопившийся материал. Вы просили, например, пустить в этой книжке Газданова. Но ведь у нас обязательства перед Зайцевым, Гулем, Яновским. В этой книжке я пустил все, что оставалось «Глеба». Получилось больше семидесяти страниц. Только это даст возможность начать печатать Газданова в 16‑й книге, причем повесть его, вероятно, придется разделить на три книги. Когда же мы сможем закончить ее печатание, если будем выпускать меньше трех книг в год? То же относится, конечно, и к Гулю, и к Яновскому. А кроме того, иногда надо давать еще и рассказы, а то получается слишком однообразно. В этом номере вместо рассказа пойдет поэма (стихотворное послание) Набокова, очень, по-моему, хорошая[989]. Я знаю, что Вас смущает финансовая сторона дела. О ней я и сейчас недостаточно осведомлен. Но Мария Самойловна настроена оптимистически и иногда даже говорит мне, что дела журнала «блестящи»! На днях в Нью-Йорк приезжает (а может быть, уже приехал) <М. Н.> Павловский. На его приезд М. С. возлагает большие надежды. 15-ая книга уже в верстке. Выйдет, вероятно, в первой половине апреля. Следующую книгу едва ли удастся выпустить раньше сентября. 5. Очень рад, что Вы все-таки думаете о том, чтобы нам что-нибудь дать, хотя и «без гарантии». Было бы прекрасно, если бы мы могли получить от Вас что-нибудь для 16-ой книжки, причем желательно было бы получить рукопись в течение весны, так как материал надо заготовлять вперед – тем более что с середины июня до середины августа я буду в Калифорнии (меня пригласили туда читать лекции в одном колледже около Лос-Анджелеса, после чего я хочу еще посетить Стэнфорд и Сан-Франциско). 6. Тэффи я наконец написал, поговорив предварительно с М. С. Напечатать «Саула» нам было бы очень трудно – и ввиду размеров этой вещи, и потому, что мы уже напечатали зайцевского «Давида», и, наконец, потому, что вещь эта очень неудачная. Написал я ей, по-моему, ласково и деликатно и попросил прислать нам что-нибудь другое, например, отрывки из ее воспоминаний. С Крачковским не знаю, как быть. Это и длинно, и скучно. Теперь, когда у нас столько беллетристики и приходится задерживать уже принятые вещи, очень обидно было бы занимать место таким неподходящим для нас материалом. 7. Маклаков определенно просил меня не печатать «Еретических мыслей» и в той последней редакции, которую он мне прислал. Говорит, что будет переписывать их еще раз[990]. 8. Знаете ли вы, что Злобин[991] прислал через М. С. свои воспоминания о последних днях жизни Мережковских? Это очень хорошо написано и производит сильное впечатление. Особенно первая часть – о Д.<митрии> С.<ергеевиче> <Мережковском>. Часть о З.<инаиде> Н.<иколаевне> <Гиппиус> мне показалась слишком интимной, и мне самому было как-то неловко ее читать. Так можно рассказывать или писать очень близким людям, но не для журнала. М. С. со мною не согласна. Часть о Д.<митрии> С.<ергеевиче> мне лично очень хотелось бы поместить. Думаю, что это было бы лучшим поводом для «амнистии». К этому и легче было бы написать редакционное предисловие, если оно нужно, так как речь будет идти о покойнике, и притом знаменитом. «Амнистия» же Д.<митрия> С.<ергеевича> покроет и все остальные случаи. Но только это надо решать теперь же, чтобы можно было пустить Злобина уже в 16-ой книжке. Поэтому я был бы Вам очень благодарен за сообщение мне Ваших соображений теперь же, тем более что ходят слухи, что Вы можете не вернуться до августа. Эпизод с Тэффи и Н. Р. С. я знаю и даже видел письмо (довольно возмутительное), которое Вейнбаум написал М. С. Но это меня не смущает. Там было другое дело: Тэффи называла «клеветой» то, что было напечатано в их газете[992], и понятна их реакция. Мы совсем в другом положении, и я уверен в том, что против нас кампанию они вести не станут. Вообще, насколько могу судить о настроении подавляющего большинства наших сотрудников (думаю, и читателей), протестов не будет ни против Злобина, ни против Берберовой (рассказ которой можно было бы пустить в 17-ой книге). Недавно был в Нью-Йорке, где читал доклад в «Надежде»[993] о Февральской революции. Почему-то очень было трудно говорить на эту тему – особенно в присутствии А. Ф., Чернова, Вишняка, других эсеров и меньшевиков, но кажется, сошло. А. Ф. вернулся из своей лекционной поездки очень бодрым – и физически, и душевно. Надеюсь, что это перелом и что депрессия его кончилась. О нашей политической сенсации не пишу: жду, как все это развернется. Скажу только, что лично я рад выступлению Трумана[994]. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренне Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March–Oct. 1947. № 300. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 2 мая 1947Дорогой Михаил Михайлович. Простите меня, что до сих пор Вам не ответил. Помимо нездоровья и огорчений (главное – тяжелая болезнь Бунина, которого я постоянно навещаю в Жуан-ле-Пен[995]), мне трудно было дать Вам точный ответ относительно своего рассказа. Мне очень хочется поместить его в 16-ой, сентябрьской, книге, но у меня есть выбор между тремя недоделанными рассказами. Я их спешно отделываю и не знаю, на каком остановиться (дам только один). Все же надеюсь, что Вы не будете настаивать на сдаче «в течение весны». Я Вам пошлю рассказ в Калифорнию или куда Вы укажете, но боюсь, что раньше конца июня или начала июля прислать не могу. Рассказ не Бог знает какой. Займет он от 25 до 30 страниц, кажется. Поверьте, что Вы не получите до июля большой части материалов 16-ой книги, и не думаю, чтобы она из‑за этого могла запоздать. Если можно, оставьте мне место. А если нельзя, ничего не поделаешь, и, разумеется, я нисколько обижен не буду. Тэффи, кажется, не очень обиделась из‑за возвращения «Саула». Газданов, вероятно, огорчен. Шуб пишет мне, что 15-ая книга выйдет в начале мая. Буду ждать с нетерпением. От Марьи Самойловны я больше месяца не имею писем. Вероятно, она занята делами по выпуску номера. Мое отношение к статье Злобина всецело зависит от редакционной заметки (я при этом предполагаю, что в статье ничего политического нет). Тот же самый вопрос, который так неприятен нам, теперь возник во французском Обществе писателей[996]. Меньшинство, но довольно значительное, стоит за «амнистию» (о реабилитации никто не говорит). Во главе меньшинства академик Жорж Дюамель[997]. Он, по-моему, прекрасно поставил вопрос: писатели часто решительно ничего не понимают в политических делах; многие из них в 1940–42 гг. тяжело ошиблись; что ж делать, надо амнистировать тех из них, которые ничего позорного не совершили, а только ошиблись и выгод из этого не извлекли. – Думаю, что на Дюамеля можно было бы и сослаться. Пока во Франции большинство против амнистии, а в «Монд»» (б.<ывшей> «Тан»[998]) даже появилась редакционная статья против точки зрения меньшинства Общества писателей. Многие с Дюамелем не спорят по существу, но считают амнистию преждевременной. Вероятно, со временем мнение Дюамеля восторжествует, – у него вдобавок очень большой авторитет, и его поддерживает Мориак[999]. Вы совершенно правы в том, что одной заметки от редакции было бы довольно раз навсегда и что лучше всего ее предпослать статье о Мережковском (или, не предпосылая непосредственно статье, поместить ее в той же книге). Но большая просьба к Вам. Пустите статью Злобина в 17-ой книге: во-первых, ведь в декабре так и сговорились: «через год» (амнистия); а во-вторых, если Вы согласны в 16-ой книге пустить мой рассказ, то мне неприятно было бы печататься в той же книге. Я знаю, тут логики нет: в одном журнале согласен, а в одной книге не согласен. Логики нет, однако психологически это так. Я, например, чувствовал бы большую неловкость в отношении Софьи Гр.<игорьевны> Пэти, которая с настоящим бешенством мне говорила о действиях Мережковских во время оккупации. Видел я в «Библиографи де ла Франс»[1000] и официальное правительственное распоряжение после освобождения Франции об изъятии из продажи политической книги Мережковского об Европе, как произведения «коллаборациониста»[1001], – рядом были имена французских писателей, расстрелянных или сидящих еще в тюрьме. Софья Григорьевна была ближайшим другом четы Мережковских больше 40 лет, а теперь она говорила о них так, что мне пришлось ее успокаивать. Я ей сообщил, что Адамович нам предлагал статью о довоенном салоне Гиппиус и что мы ее отклонили[1002]. Это ее немного успокоило. Повторяю, тут не логика, а психология. В случае Вашего согласия исполнить мою просьбу пустите статью Злобина в 17-ой книге, а Берберову в 18-ой. К тому времени страсти, уже смягчающиеся, улягутся еще. По-моему, Вы пока слишком оптимистически расцениваете отношение многих наших сотрудников и читателей к появлению в «Новом журнале» Злобина и Берберовой. Злобину Вы ведь едва ли обещали поместить его статью именно в 16-ой книге. А злободневного в ней ничего быть не может. Все, что я Вам о этом пишу, – совершенно конфиденциально, прошу Вас никому, в том числе и Марье Самойловне (может ли быть «то число» при «никому»?) НЕ говорить ни слова. С особенным интересом жду поэмы Набокова. Что он пишет вообще? Когда выходит по-английски его роман? Надеюсь, Вы имели случай передать ему мой сердечный привет. Сам я с июля прошлого года (в июне кончил «Истоки») занят работой над книгой философского содержания[1003]. Пишу ее по-французски, очень многое уже написано, читаю и перечитываю старых и новых философов. Для «Н. Ж.» ничего в этой книге подходящего нет. Рассказы писал между делом, благо у меня впервые в жизни полное спокойствие и одиночество провинции. 10 мая уезжаю на три недели в Париж: читать в Национальной библиотеке книги, которых в здешней не достанешь, и хлопотать по делам визы. Надо возвращаться в Нью-Йорк, и, каюсь, мне не хочется, хотя я очень люблю Соединенные Штаты: никогда у меня не будет там такого досуга для работы, как теперь, и, вероятно, я никогда не буду так много работать, как в одиночестве Ривьеры. Я ведь это вижу и по Вашему письму. Вы сами пишете, что «приходите в отчаяние»: «ничего не успеваю сделать вовремя и, в частности, безнадежно запаздываю со своей книгой». Мне больно было это читать, тем более что ведь это я Вас в свое время упросил стать редактором «Нового журнала», – а он отнимает у Вас много времени. Простите меня. Адрес мой в Париже с 11 мая до 1 июня: 2, рю Клод Лорран, у Полонских. Потом тот же нынешний в Ницце. Но, конечно, можно писать и сюда, письма будут пересылаться. Мы оба шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Не знаете ли Вы, оправдались ли надежды Марьи Самойловны на Павловского? Я недавно получил письмо от американского дипломата Бартлета Уэллса[1004], советника посольства на Кубе. Он хочет меня переводить и ссылается на Вас: кажется, он был Вашим учеником в Харварде. Романы мои переведены, и я, как и Скрибнер, чрезвычайно доволен К.<атериной> А. Руцкой[1005] (она только что кончила перевод «Истоков»). Но небольшие рассказы я рад буду дать этому дипломату, который, впрочем, меня спрашивал именно о романах[1006]. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 301. М. М. Карпович – М. А. Алданову 17‑го мая 1947 г.Дорогой Марк Александрович, Спасибо Вам большое за письмо. Пишу Вам сейчас коротко, так как очень занят, а откладывать письма не хочу. Прежде всего, о Вашем рассказе. Конечно, я буду чрезвычайно рад, если Вы нам что-нибудь пришлете для шестнадцатой книги. Но все-таки прошу прислать рукопись по возможности не позднее 1‑го июля – иначе трудно будет справиться вовремя с двумя корректурами. 15‑я книжка вышла около 25‑го апреля. Кажется, все находят ее довольно удачной. Вот только Аронсон разругал – по-моему, зря – стихотворный отдел, который я считаю много удачнее, чем в предыдущих номерах[1007]. 11‑го мая у нас было собрание сотрудников. Оно прошло оживленно, но, в общем, мирно, если не считать чрезвычайно взволнованное выступление А. Ф. с защитой Февральской революции. Тогда я не понял, на кого он ополчился, так как в собрании ничего не было сказано, что могло бы его задеть. Потом я узнал, что возражал он не нам, а Кусковой, которая чем-то его рассердила! Вопрос о Злобине отпадает, так как я узнал от Марии Самойловны, что он уже поместил свои воспоминания в каком-то сборнике, [выходящем] вышедшем в Париже под редакцией Смоленского[1008]. Рассказ Берберовой я предполагаю пустить в 17-ой книге. Признаюсь, я продолжаю иметь сомнения насчет редакционной оговорки. Говоря совершенно откровенно, я просто не сумел бы такую заметку написать. Был бы Вам признателен, если бы Вы указали, что именно, по Вашему мнению, надо сказать. Между прочим, на собрании сотрудников на вопрос о том, что имеется в редакционном портфеле, я – в числе прочих авторов – упомянул и Берберову, и ни с чьей стороны никаких возражений не последовало. Набокову я Ваш привет передал, и он в свою очередь просил Вам при случае кланяться, что я и делаю. Вижу я его редко и не знаю, пишет ли он сейчас что-нибудь. Роман его должен выйти в начале июня[1009]. Надежды М. С. на Павловского не оправдались. Он пока ничего не дал, но сказал, что, может быть, возьмет на себя издание журнала целиком, если и когда переедет на постоянное жительство в Америку! Тем временем положение у нас довольно трудное. В последний мой приезд в Нью-Йорк должно было состояться у М. С. собрание «спонсоров» с моим участием, но, кроме Атрана и Шуба, никто не пришел. Атран ограничился тем, что обещал написать Столкинду, чтобы тот из Франции письменно оказал воздействие на других «спонсоров». Шуб опять отстаивал свою старую идею о создании оборотного капитала в пять тысяч долларов. Решили начать кампанию по сбору этих средств. Я уже написал ряд «убедительных» писем, а осенью предполагается устроить концерт или банкет, или и то и другое вместе. М. С. не теряет своего оптимизма, утверждает даже, что «дела журнала блестящи», и не сомневается, что, во всяком случае, на сентябрьскую книжку деньги найдутся. Уэллса я помню смутно. Я не знал, что он успел стать советником посольства. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Кланяйтесь, пожалуйста, от нас и Полонским. Сердечно Ваш, М. КарповичС 20‑го июня по 1-ое августа мой адрес будет Claremont College, Claremont, California. Август мы будем в разъездах, а с 1‑го сентября – в Вермонте (West Wardsboro, Vermont). В Кембридж вернемся около 20‑го сентября. С некоторым трепетом хочу спросить Вас, не позволите ли Вы набрать Ваш рассказ по новой орфографии. Соображения у меня чисто практические: это сильно упростит набор и корректуру. Корректируя зайцевский отрывок, мне пришлось неоднократно менять новую орфографию на старую и, в частности, вставлять твердый знак, который наборщик пропустил во многих случаях. Вот И. А. Бунин, которого мы печатали по старой орфографии, нашел же возможным печататься по новой и в парижских изданиях, и в «Новосельи». Но, конечно, никакого давления я на Вас производить не хочу и вперед соглашаюсь на Ваше решение, какое бы оно ни было. Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March–Oct. 1947. № 302. М. М. Карпович – М. А. Алданову 4–VI–47Дорогой Марк Александрович, Пишу Вам второпях, накануне отъезда в Калифорнию, куда мы уезжаем до конца августа. Посылаю Вам полученное для Вас из Германии письмо. Жду от Вас рассказа. Кажется, я уже писал Вам, что с 20 июня по 1 августа мой адрес будет: Eli P. Clark Hall, Pomona College, Claremont, California. [Это более точный адрес][1010] Шлю Вам сердечный привет. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March–Oct. 1947. № 303. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 22 июня 1947Дорогой Михаил Михайлович, Нахожусь опять в Ницце. На беду, у меня конъюнктивит, не желающий проходить, и я свел переписку пока до минимума. Не написал Вам поэтому еще о 15-ой книге. По-моему, она очень интересна и хорошо составлена. Из статей, думаю, лучшая Тимашева[1011]. Но почти все очень интересно: Керенский[1012], Добужинский[1013], Татищев, Денике[1014], Николаевский[1015] и др.<угие>. Шварц немного перехватил в оценке Дана. «Большой человек» – это слишком сильно. Однако в некрологе допустима и чрезмерность. Стихи Набокова чрезвычайно своеобразны. К кому же все-таки они обращены? Как Вы указали, посылаю рассказ с тем, чтобы он пришел к 1 июля. Если он Вам очень не понравится, пожалуйста, не стесняйтесь и не печатайте. Не скрою, старая орфография мне приятнее. Но если это затруднительно и если я оказываюсь в единственном числе, то печатайте (в случае принятия рассказа) по новой. Одно только: мне совершенно необходимо получить корректуру. Это и в интересах журнала: я никогда не мог сдать в набор рукопись в таком виде, чтобы кто бы то ни было, кроме меня, мог прочесть корректуру надлежащим образом. Письмо по воздушной почте идет 5–6 дней. Обязуюсь вернуть корректуру на следующий же день после получения, хотя бы мой конъюнктивит затянулся. Оригинал мне возвращать не надо, – пусть типография его оставит у себя, а мне пошлет два экземпляра гранок (второй я должен послать Уэллсу). Если Вы рассказ примете, то, пожалуйста, поручите типографии набрать его тотчас, а Марья Самойловна согласится послать эти два экземпляра гранок мне немедленно. Таким образом Вы (или она?) получите исправленную корректуру гораздо раньше, чем многие другие рукописи. Разумеется, верстки я читать не буду. Не буду и ломать гранок. Очень прошу рукопись послать типографии или Марье Самойловне заказным. У меня нет копии окончательной редакции. После набора, конечно, гранки можно отправить мне простым воздушным письмом. Почему же Вас смущает форма редакционной оговорки? Вы можете сделать ее совершенно неперсональной, не называя ничьей фамилии. В прежние времена, кстати, у нас бывали в отделе «Библиография и заметки» небольшие заметки редакции на самые разные темы. Отчего бы не поместить такую заметку и по этому вопросу? Можно было бы даже посвятить ее спору во французских литературных кругах: во Франции возник спор об «амнистии» писателям, занявшим в 1940–41 гг. печальную морально-политическую позицию, но в немецких изданиях не печатавшимся. Известные писатели, позиция которых была совершенно безупречна в течение всех лет оккупации, как Жорж Дюамель, Франсуа Мориак, Жан Полан[1016], выступили в литературных союзах и в печати с призывом к снисходительности, к «амнистии» и к забвению менее тяжких грехов. Они настаивают на том, что в большинстве писатели мало смыслят в политике и имеют право если не на политические ошибки, то на снисходительность в случае политических ошибок. Теперь по истечении трех лет перед ошибавшимися должны открыться страницы периодических изданий и двери издательств. Спор этот, еще не решенный, очень волнует французские литературные круги. Редакция «Нового журнала» в данном споре согласна с мнением Дюамеля, Мориака и Полана. – [Больше ничего] Что-либо в этом роде – без всяких высоких веских имен. Это объяснило бы позицию редакции, лишило бы возможности говорить, что мы обвиняем в «клевете» «Новое русское слово» и др.<угих> или что мы реабилитируем коллаборационистов. В Париже этот вопрос теперь стоит остро, да и не только в Париже. Я Вам говорил о Бунине – в связи со Шмелевым. Но я и в письме Соловейчику упомянул о предполагаемой в «Новом журнале» «амнистии» Берберовой и помещении статьи Злобина (я тогда не знал, что она отпала). Прилагаю [в ответ] письмо, которое я получил от него в ответ. Но прошу Вас не предлагать мне написать эту заметку. Мне это неудобно, поскольку я в этом деле – не по своей воле или вине – в какой-то степени сторона. Да такую заметку может в самом деле написать только редактор, хотя подписывать ее не обязательно и бо́льшая часть таких наших заметок были без подписи. Я лишь отвечаю на Ваш вопрос, как, по-моему, можно было бы написать. Лучше всего, думаю, так: это разъясняет дело, и никто по имени не называется. Очень жаль, что Павловский не оправдал надежд Марьи Самойловны. Атран Столкинду не написал. По крайней мере, Столкинд мне ничего об этом не говорил, а я его видел не далее как вчера. До осени я остаюсь в Ницце. Мне продлили американскую обратную визу. Кроме конъюнктивита, на здоровье особенно не жалуюсь, хотя давление крови неблагоприятное: 19–13 <см рт. ст.> (соответствует 190–130 мм рт. ст. – С. П.). В Париже видел наших общих друзей и знакомых. Нового у них мало. Из демократической газеты у Роговского[1017] ничего не вышло. Стала выходить «Русская мысль» – очень убогая, да еще со Шмелевым чуть не в каждом номере. Издавать четвертую еженедельную газету, демократическую, при двух советских[1018] и одной «правой» и не стоит: увы, для нее нет и так называемого читателя-друга – по крайней мере, почти нет в парижской русской колонии. Как Вы? Довольны ли Калифорнией? Как Ваше и Татьяны Николаевны здоровье? Где Арсений Михайлович <Потапов (Карпович?)>? Татьяна Марковна и Полонские сердечно Вам кланяются. Боюсь, что Вы слишком себя утомляете. Шлю самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Марья Самойловна писала мне, что 16-ая книга выйдет непременно. Если бы это было не так, было бы чрезвычайно печально и даже больше того. Все же на этот случай хочу сказать, что возвращать мне «Астролога»[1019] не следует. Я его тогда отдам «Новому русскому слову». Но я твердо надеюсь, что дело, которому мы с Вами (а теперь Вы один) отдали столько труда и сил, дело, моральное значение которого особенно заметно во французской обстановке, НЕ прекратится. Как Вы думаете? Как всегда, был бы Вам весьма признателен за всякие указания к рассказу (как, по-Вашему, лучше сказать: «с шрамом» или «со шрамом»?). Своего астролога, как и сеансы, я писал с натуры или, вернее, смешав несколько «натур». Меня спрашивал В.<ладимир> А.<ндреевич> Оболенский, что Вы решили относительно его воспоминаний. Я их в свое время отдал в Париже Марье Самойловне. Вам, быть может, пошлет свои стихи моя юная «протеже», Софья Волконская[1020], внучка Рахманинова. Я ей написал, что Вы благожелательный редактор, но она, кажется, «боится». Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 304. М. М. Карпович – М. А. Алданову E. P. Clark Hall, Pomona College, Claremont, California.10–VII–47Дорогой Марк Александрович, Только сегодня получил «Астролога». С ним вышла предосадная история. Он был получен здесь еще 28–VI и все это время пролежал на почте. Там меня уверяли, что в свое время послали мне извещение (здесь заказных писем на дом не доставляют), но я его не получал. Сегодня получил «второе извещение» и тогда сейчас же пошел на почту. Но т.<ак> к.<ак> типография пока прислала корректуру (первую) только одной вещи и у них еще много материала для набора, то думаю, что задержки не выйдет. Рассказ мне очень понравился, и я искренно рад, что он появится в «Нов. Журнале». Как я Вам уже писал, все мы без Вас соскучились – не только персонально, но и «литературно». Никаких замечаний или поправок у меня нет. Впрочем, в одном месте я позволил себе переменить «со средины фразы» на «с середины фразы» (стр.<аница> 8ая). По-моему, так благозвучнее и естественнее. По той же причине я предпочитаю «человека с шрамом» – «человеку со шрамом». Сегодня же посылаю рукопись М. С., а она уж передаст ее в типографию с указанием, что рассказ должен быть набран вне очереди, сейчас же. М. С. потом пошлет Вам корректуру в двух экземплярах. Корректуры взялись делать Владимир Михайлович <Зензинов> и Вера Александровна <Александрова>, но для спокойствия я просил один экземпляр присылать мне сюда. 16ый номер намечается в следующем составе. Беллетр.<истика> 1) Ваш «Астролог». 2) Первая часть повести Газданова. 3) Продолжение Гуля. [Яновского я в этом номере пропущу. Буду печатать его в очередь с Гулем][1021] Проблемы политики и культуры 4) Стихи Терапиано, Смоленского[1022], Струве, Железнова[1023], Чехонина[1024]. 5) Ст.<атья> Федотова «Судьбы империй», к<ото>рая, как всегда, вызовет споры. 6) Статья А.<ркадия> И.<осифовича> Зака о русско-америк.<анских> экономич.<еских> отношениях (чем они могли бы быть, если бы…). 7) Небольшая статья Рысса о «славянском блоке». 8) Моя статья (еще не написанная) о междунар.<одном> положении. Литерат.<ура> и искусство 9) Ст.<атья> Глеба Струве о Блоке. 10) Ст.<атья> Мельгунова о В.<ениамине> В.<алериановиче> Корсаке[1025] (может быть)[1026]. 11) Ст.<атья> С.<ергея> Яблоновского о Качалове и Москвине[1027]. 12) Еще одна глава из книги Корякова. 13) Восп.<оминания> Маклакова о Родичеве и А.<лександре> Р.<обертовиче> Ледницком[1028]. 14) Неб.<ольшая> статья Далина «Операция» (о технике советской депортации из балт.<ийских> стран). 15) «Дом предварит.<ельного> заключения НКВД» – очень сильная вещь неизвестного автора-невозвращенца[1029], полученная через Гуля. 16) Очерк Бутенко (из Франции) «Возвращенка» – действительная судьба одной русской, вышедшей было замуж за француза, но потом вернувшейся в Россию. 17) Статья-некролог об И.<горе> П.<латоновиче> Демидове[1030], написанная Вакаром (очень неплохо). 18) Неб.<ольшой> некролог М.<ихаила> В.<ладимировича> Бернацкого[1031], напис.<анный> Ижболдиным. 20 (так. – С. П.)) Рецензии Вишняка, Тимашева, Зензинова, Соловейчика и моя. М.<ожет> б.<ыть>, еще Федотова-Уайта, если уместится. Вы спрашиваете меня про журнальные дела. Все, что я могу сказать, – это, что М. С. ручается за выход 16ой кн.<иги> и вообще полна оптимизма. Признаться, не понимаю, на чем ее оптимизм основан. Недавно я разослал ряд писем с просьбой помочь нам собрать фонд оборотного капитала (я смело указал цифру в 5000 дол.<ларов>). В результате мы пока получили 450 дол.<ларов> (в том числе 250 от Бахметева, но, скорее, в виде аванса, так что в январе мы уже к нему обратиться не сможем). Я постараюсь еще достать денег здесь (в Лос-Анджелесе и Сан-Франциско), но, конечно, за успех не ручаюсь. Но М. С. продолжает уверять, что дела журнала очень хороши (иногда даже говорит «блестящи»). Это все, конечно, между нами. О редакционной оговорке поговорим, когда Вы вернетесь. Ведь до 17ой кн.<иги> этот вопрос не стоит на очереди. Письмо Соловейчика возвращаю. Очень огорчен известием о Вашем конъюнктивите. У меня это было раз, в Праге в 1931 г.<оду>[1032], и я знаю, как это мешает работать. Надеюсь, что у Вас это скоро пройдет. Будьте так добры, сообщите Влад.<имиру> Андр.<еевичу> Оболенскому, что мне очень хотелось бы напечатать части его воспоминаний (напр.<имер>, об итальянской оккупации на юге Франции – об этом никто не писал, и у него там очень много интересных наблюдений). Всё мы никак не можем пропустить – ввиду размеров. Не могу также сказать определенно, когда смогу пустить отрывок (если он на это согласится) – может быть, в 17ой кн.<иге>, а м.<ожет> б.<ыть>, придется отложить до 18ой. У меня теперь избыток материала. Его хватило бы на 4 книги в год по 400 стр.<аниц> каждая, но для этого нужны лишние деньги, к<ото>рых у нас пока нет. Рад буду познакомиться со стихами С.<офьи> Волконской, если она их мне пришлет[1033]. Стих Набокова, конечно, обращен к вымышленному князю Качурину. Это очередная «выходка» В.<ладимира> В.<ладимировича>. Не знаю, писал ли я Вам, что роман его (Bend Sinister – заглавие взято из геральдики) вышел. Вышел он (официально), когда я уже был в пути, так что я видел только одну рецензию – в N. Y. Times Book Review. Рецензия была очень положительная, но какая-то поверхностная. Написана она была неизвестным (мне) рецензентом, была небольшого размера и была помещена где-то в середине номера[1034]. Боюсь, что широкого успеха роман иметь не будет. Не помню, писал ли я Вам о своем впечатлении. По стилю это напоминает «Приглашение на казнь»; отчасти и по содержанию. Есть какая-то связь и с поздними его рассказами – «Solus Rex», «Ultima Thule» и рассказ о диктаторе, название к<ото>рого я забыл[1035]. Тема – судьба профессора философии при диктатуре в фантастической стране. Есть черты явно большевистские, есть явно нацистские. Много русских фраз (переведенных в скобках), есть немецкие, французские и еще (à la Joyce) – на каком-то фантастическом языке. Тон – бредовой. Читать нелегко, но много замечательных мест, и последняя часть драматична. В середине вставлено полусерьезное-полубалаганное рассуждение о Гамлете (связь к<ото>рого с общей фабулой я не вполне уловил). Мы очень хорошо проехали на автомобиле через всю Америку и видели много чрезвычайно интересного. Со мною здесь Татьяна Николаевна и младший сын Сергей. Арсений и две дочери остались на востоке. Арсений летом отдыхает, разъезжает по знакомым. Зимой будет кончать университет. Калифорния нам пока очень нравится. Мои курсы здесь (не обременительные) кончаются 1го августа. Отсюда мы поедем еще в Стэнфорд, где я хочу посмотреть русское собрание Гуверовской библиотеки, и в Berkeley (около Сан-Франциско), где повидаюсь с В.<ацлавом> А.<лександровичем> Ледницким. У него было большое несчастье – сестра его в Нью-Йорке покончила самоубийством, и он, по-видимому, очень удручен. Шлю Вам сердечный привет от себя и Татьяны Николаевны и прошу передать наши лучшие пожелания Татьяне Марковне. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. March–Oct. 1947. № 305. М. М. Карпович – М. А. Алданову E. P. Clark Hall, Claremont, Calif., U. S. A.25–VII–47Дорогой Марк Александрович, Прочтя «Астролога» в корректуре, я наметил ряд незначительных изменений – во всех тех случаях, когда мне показалось, что правильнее или просто лучше сказать иначе. Список этих изменений посылаю на отдельном листке[1036]. Простите мне мою дерзость, но Вы всегда меня просили такие замечания делать и часто со мной соглашались. Во всяком случае, если Вы чего-нибудь не захотите менять, у Вас будет время об этом сообщить во второй корректуре. Лучше сообщите об этом Марье Самойловне, которой я тоже послал список (вместе с моей корректурой), т.<ак> к.<ак> между 1ым и 10ым августа я буду странствовать. После того, между 10ым и 20м августа, мой адрес: ℅ Slavic Department, University of California, Berkeley, Calif., а потом Кембридж (куда я думаю вернуться к 1 сент.<ября>). Очень тороплюсь и поэтому ограничиваюсь этими «деловыми» строками. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. March–Oct. 1947. № 306. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 2 августа 1947Дорогой Михаил Михайлович! Только что получил Ваше письмо от 25 июля. Что Вы, – я, напротив, сердечно Вам признателен. Разумеется, на стр.<анице> 71 это [опечатка] ошибка набора: у меня было сказано не «о чем Вы желаете», а правильно, и я эту ошибку типографии сам исправил на гранках, которые получил от Марьи Самойловны 23‑го июля, а 24‑го ей же вернул по воздушной почте. Остальные Ваши поправки с благодарностью принимаю. Я не думал, что Вы будете читать первую корректуру «Астролога». Боюсь, не вышло бы недоразумения: если типография получила гранки с Вашими исправлениями раньше, то, получив позднее экземпляр, исправленный мною, она может не принять [их] его во внимание? Между тем я, помимо обычной правки, вставил в гранки (ничего не ломая) несколько важных для меня строк. Надеюсь, Вы или Марья Самойловна объясните им это, правда. Мы оба шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Спасибо за Ваше последнее длинное письмо. Спасибо и за добрые слова об «Астрологе», очень меня порадовавшие. Я очень огорчен Вашим сообщением о Ледницкой. Написал Вацлаву Александровичу <Ледницкому> по записанному у меня адресу: 1709, ла Лома Авеню, Берклей. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 307. М. М. Карпович – М. А. Алданову San Francisco, Calif.13–VIII–47Дорогой Марк Александрович, Мы приехали сюда два дня тому назад, и я нашел здесь Ваше письмо. Очень рад, что Вы согласились на все мои небольшие поправки. Насчет корректуры не беспокойтесь. Мы вперед условились с Марьей Самойловной, что она задержит экземпляр с моими поправками до получения от Вас исправленных Вами гранок. В типографию должна была пойти Вами исправленная корректура, на которую М. С. должна была нанести мои дополнительные поправки. Видел здесь Вацлава Александровича <Ледницкого>, который был очень тронут Вашим письмом. Провел у него целый вечер. Он все еще очень расстроен, но, по-моему, начинает приходить в себя. Кажется, ему было приятно иметь возможность «излить душу» передо мной, как перед человеком, в привязанности и сочувствии которого он может не сомневаться. Мы будем здесь еще неделю. Я вчера уже читал лекцию в Stanford University, сегодня там же делаю доклад в Hoover Institute (это всего 30 миль отсюда), а 19го у меня публичная лекция в University of California в Berkeley, на другой стороне залива. 20го начнем наше обратное путешествие – уже северным путем. Сан-Франциско мне очень нравится – это, пожалуй, самый «индивидуальный» и потому как-то по-европейски приятный город, какой я видел в Америке. Не знаю, как обстоит дело с журналом, т.<ак> к.<ак> около недели не имел писем от М. С. Надеюсь, что они уже приступили к верстке, иначе трудно будет выпустить книжку к 15–IX. Состав ее определился так: Ваш «Астролог». Первая часть «Призрака Александра Вольфа» Газданова. Продолжение «Коня рыжего» Гуля. [Яновского отложил до декабря, буду его теперь печатать в очередь с Гулем. Боюсь, что оба будут недовольны, но зато каждый раз можно будет печатать более длинные куски. Иначе печатание обеих вещей затянется до бесконечности.][1037] Стихи – Железнова, Смоленского, Струве, Терапиано, Чехонина. Статья Федотова «Судьбы империй» (очень острая, вызовет много споров). Статья А.<ркадия> И.<осифовича> Зака о русско-америк.<анских> экономич.<еских> отношениях (скорее возможных, чем актуальных). Моя статья о доктрине Трумана и плане Маршал<л>а. Лит.<ература> и искусство: Статья Г.<леба> Струве о Блоке. Яблоновский о Качалове и Москвине (сравнительная характеристика). Прошлое и настоящее: Еще одна глава из книги Корякова. Статья В. А. Маклакова о Родичеве и Ледницком (эту статью В. А. написал еще до войны для польского сборника в память А. Р. Ледницкого, который из‑за войны так и не вышел, рукопись мне передал В.<ацлав> А.<лександрович> Ледницкий, с убедительной просьбой ее поместить; мне очень хотелось исполнить его просьбу, да и по существу статья интересна, как страница из истории русско-польских отношений. Маклаков дал свое согласие на ее напечатание). Воспоминания неизвестного мне автора-невозвращенца о Доме предварит.<ельного> заключения НКВД (прислано через Зензинова Гулем). Небольшая и, по-моему, очень хорошая статья Вакара о покойном И.<горе> П.<латоновиче> Демидове. Совсем небольшой некролог М.<ихаила> В.<ладимировича> Бернацкого, написанный Ижболдиным. Рецензии: Зензинова о новой книге Далина – Николаевского (о принудит.<ельном> труде в сов.<етской> России[1038]), Тимашева (сводная – о ряде новых американских книг о России[1039]), Вишняка (о книге Carr’а[1040]), Соловейчика (о книге Burnham’а[1041]) и моя (если будет место) – об английской книге Федотова (The Russian Religious Mind). В конце будет еще небольшое разъяснение от редакции насчет стихов Дм.<итрия> Крачковского, помещенных в 15 №. Я получил очень взволнованное письмо от Д.<митрия> Н.<иколаевича> Крачковского по поводу появления его литературного «двойника». В заметке редакция сообщает, что это совсем не тот Крачковский, а его однофамилец[1042] (это не псевдоним, а настоящее имя: автор – невозвращенец, находящийся сейчас в Германии). Недавно меня очень тронул И. А. Бунин, приславший мне через Марью Самойловну книгу своих стихов (в свое время изданную «Возрождением»[1043]) с очень дружеской надписью. Я воспользовался этим для того, чтобы в благодарственном письме попросить нам что-нибудь, объяснив, что я не хотел его тревожить во время его болезни, а теперь решаюсь на это, т.<ак> к.<ак> знаю, что он поправился. В последнем письме Вы ничего не пишете о Ваших глазах. Надеюсь, что все прошло и что Вы опять можете работать без помех. Как Ваша книга? С 1го сентября мой адрес будет опять 61 Brattle St., Cambridge, Mass. Шлю Вам сердечный привет от себя и Т. Н. и прошу кланяться от нас Татьяне Марковне. Искренно Ваш М. Карпович Пытаюсь привыкнуть к новой орфографии – еще одна жертва «Новому журналу». Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. March–Oct. 1947. № 308. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 5 сентября 1947Дорогой Михаил Михайлович. Рад был вестям о Вас, но мне, право, Вас очень жаль: так много Вы работаете. После такого года и перед другим таким же Вы должны были бы отдохнуть лучше. Воспаление глаза у меня прошло, но окулист советует сократить работу. Могу ее сократить только за счет писем, а это неудобно. Да и мне ведь тогда не будут писать! Для себя же работаю много и, как кажется, уже писал Вам, никогда у меня работа не шла так, как в Ницце. Книга очень подвинулась за последний год. Первая ее часть, в сущности, уже готова к печати (в ней страниц полтораста печатных о двух вопросах: 1) l’etat d’esprit cartesien, 2) l’existentialisme[1044]). Всего будут три, а может быть, четыре части (вторая: Les idées russes[1045] – имею в виду небольшевистские идеи и зашел назад в историю литературы слишком далеко). Из них тоже много написано. Быть может, если найду издателей, буду печатать выпусками по частям, хотя все это тесно связано. Боюсь только, что для третьего и четвертого выпусков, по скуке и тяжести предметов, издателя найти будет невозможно. Думаю и о других работах и тоже кое-что записываю. Огорчен был тем, что Вы пишете о недостаточном успехе нового романа Владимира Владимировича <Набокова>. Он мне книги не послал, а в английских магазинах Парижа и Ниццы ее пока нет. 6 октября у Скрибнера выходят «Истоки» под заглавием «Before the Deluge»[1046]. Заглавие мы придумали сообща, по инициативе покойного Перкинса[1047] (замечательный был человек). Но они ни с того ни с сего дали подзаголовок, не спросив меня: «роман о императорской России»!!! Я написал им сердитое письмо, что этот подзаголовок необходимо снять, так как он ничего не значит и так как читатели могли бы подумать, что я б.<ывший> гвардейский офицер или придворный человек. Они смущенно мне ответили, что первые экземпляры и обложка уже отпечатаны с этим подзаголовком, но они его снимут (плохо верю) со второй или третьей тысячи. Это, впрочем, не так уж важно. «Истоки», наверное, провалятся потому, что их сюжет совершенно не интересен американцам. Между тем я под этот роман получил большой аванс (три тысячи долларов), и перед Скрибнером мне будет неловко. Он давно купил еще «Десятую симфонию» и мою тетралогию, и я мог бы предложить ему что-либо еще только в случае успеха «Истоков» (у меня есть теперь том из восьми рассказов[1048]). С этим же денежным вопросом связан вопрос о моем возвращении в Америку. Надеюсь все-таки приехать поздней осенью. Кто-то здесь мне говорил, что на кафедру Кросса[1049] есть три кандидата: Набоков, Ледницкий и Якобсон. Кто же из них эту кафедру получит? Все трое имеют очень серьезные права. Бунин писал мне, что получил от Вас очень любезное письмо, но не сообщает, даст ли Вам что-либо. Его «рак», о котором мне, кроме Роговского, сообщила и В.<ера> Н.<иколаевна> Бунина, к счастью, оказался не раком. Но все же здоровье его нехорошо. Я чрезвычайно рад, что Вам понравился «Астролог», спасибо. С большим нетерпением жду книги «Нового журнала». Когда же она выходит? Выйдет ли 17-ая? В крайнем случае, всегда можно, не закрывая журнала, превратить его из периодического издания в непериодическое: наберутся деньги – выйдет книга. Но, разумеется, это именно «крайний случай». В.<ладимиру> А.<ндреевичу> Оболенскому я давно написал то, что Вы просили ему передать. Он ответил, что подумает и напишет Вам[1050]. Мы оба шлем самый сердечный привет и лучшие пожелания Вам и Татьяне Николаевне. Русских издательств в эмиграции больше нет, за исключением Имки[1051]. Едва ли «Истоки» и появятся в оригинале (для американского издания я сделал огромные сокращения)[1052]. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 309. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT18–IX–47<В верхнем левом углу> Посылаю Вам полученную на Ваше имя по моему адресу открытку. Дорогой Марк Александрович, Спасибо Вам за письмо от 5–IX. Рад был узнать, что воспаление глаза у Вас прошло и что Ваша книга так хорошо подвинулась. Рад был узнать и <о> предстоящем выходе в свет английского перевода «Истоков». Жаль только, что пришлось их сильно сократить. И еще более жаль, что, по-видимому, нет надежды на скорое появление их (полностью) на русском языке. То, что Вы пишете о Вашей книге, очень меня заинтересовало. Особенно то, что Вы включили в нее и «les idées russes». Интересует это меня и как читателя, и как редактора. М.<ожет> б.<ыть>, Вы могли бы дать нам какие-нибудь главы для журнала? Я не знаю, пишете ли Вы по-русски или по-французски. Конечно, если по-французски, дело несколько осложнится. 16ая книга Н. Ж. должна выйти в ближайшие недели, до конца месяца. Что касается 17ой, то она пока висит в воздухе. Мне очень хотелось бы выпустить ее в декабре, чтобы было три книги за 1947 г.<од> (в крайнем случае, можно было бы выпустить ее и в перв.<ой> пол.<овине> января, с датой 1947 г.<од>). Но для этого надо заключить договор с типографией не позднее 15–X. А у нас нет денег. Материал я мог бы сдать к 15‑му в значительной части и остальное сдал бы в следующие 2–3 недели. Так что физически совершенно возможно было бы выпустить книгу в дек.<абре>-январе. Но с финансами у нас очень плохо. Признаться, отчасти это явилось для меня неожиданностью, ввиду постоянных оптимистических заверений М. С. Теперь она, напротив, бьет тревогу, и оптимизм стараюсь поддерживать я. Вы пишете, что всегда можно превратить журнал из периодического в непериодический и выпускать книгу, когда наберутся деньги. Но ведь, в сущности, мы это и делаем. Перед каждой книгой вопрос о деньгах встает перед нами снова. И ведь уже был случай, когда мы выпустили только 2 книги в год. Признаться, меня это очень угнетает. Даже и с тремя книгами по 304 стр.<аницы> мне не хватает места, и у меня завал материала. При неуверенности насчет срока выхода книги нельзя ее планировать, трудно заказывать статьи. Мне неудобно перед авторами! И вообще я отказываюсь примириться с мыслью, что мы не можем поставить дело на более прочном основании, что эмиграция не может поддержать существование одного «толстого журнала». Все, что нам нужно, это найти еще 300–400 подписчиков и собрать несколько тысяч долларов (от 3х до 5-ти), чтобы был запас «на крайний случай». Казалось бы, задачи уже не столь утопические по размеру. По-настоящему мы ни тем, ни другим пока еще не занимались. И мне кажется, что нам надо ставить перед собой именно эти бо́льшие задачи, а не примиряться с меньшим, потому что на меньшем мы рискуем захиреть. Чем реже будет выходить журнал, тем меньше будет у нас шансов находить на него деньги. После этого неутешительного предисловия Вас, вероятно, удивит моя просьба написать для Н. Ж., если у Вас будет к тому охота, несколько страниц (страницы 2–3) памяти Осоргина, пятилетие со дня смерти к<ото>рого исполняется когда-то в ближайшие месяцы. До меня дошли сведения, что вдова его была огорчена и обижена тем, что мы на смерть Мих.<аила> Андреевича <Осоргина> никак не отозвались. Лучше Вас это никто сделать не сможет. Если бы у Вас нашлось время и охота, я очень просил бы Вас прислать мне такую заметку не позже 1го ноября – на тот случай, что мы все-таки наладим выход 17ой кн.<иги> в декабре-январе. И еще есть у меня к Вам один вопрос. Среди разных планов собирания денег есть план устройства в Нью-Йорке литературно-музыкального вечера в пользу «Нов. Журнала». Если Ваш приезд в Америку состоится и Вы пробудете здесь хотя бы несколько недель, не согласитесь ли Вы выступить на таком вечере[1053] с чтением одного из Ваших ненапечатанных рассказов (или какой-нибудь ненапечатанной части «Истоков», если Вы предпочитаете)? Ваше участие, несомненно, могло бы много помочь успеху этого предприятия, если мы на него решимся. Нечего и говорить, что я Вам буду глубоко признателен за эту поддержку «Нового журнала». Кафедра Кросса была предложена Якобсону, и он в принципе согласился, но попросил отсрочки на один год, т.<ак> к.<ак> ему было неудобно бросать Колумбию[1054], не предупредив администрацию университета заблаговременно (приглашение из Harvard’а он получил только в середине мая!). Так что теперь Harvard будет ждать его целый год, а кафедра пока останется незамещенной. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. March–Oct. 1947. № 310. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 3 октября 1947Дорогой Михаил Михайлович. Получил Ваше письмо с открыткой Оттова (так. – С. П.)[1055], очень благодарю. Я ждал как раз ответа от пароходного агента и вчера получил ответ. Оказывается, до января нет пароходных билетов в Нью-Йорк: «могут быть только случайные оказии»! Все раскуплено американскими туристами, ездившими в Европу с обратными билетами. Не скрою, мне по многим причинам хотелось бы вернуться в Америку именно весной 1948 года, а не в декабре. Но беда в том, что наша обратная виза, уже раз продленная в Филадельфии на полгода, действительна только до 27 декабря!! По закону нет препятствий к второму продлению обратной визы людям, имеющим, как мы, ферст пэперс[1056], [и] еще на полгода. Однако это всецело зависит от усмотрения Комиссариата иммиграции, а у меня в Филадельфии ни связей, ни даже знакомых нет (нет ли у Вас?). Мы едем 10 октября в Париж, буду там говорить с консулом; запросил А.<лексея> А.<лександровича> Гольденвейзера, не поможет ли советом. Нахожусь в большой тревоге. Если визы нам не продлят, то это катастрофа. Положиться на оказию, что освободится место и что его не возьмут записавшиеся раньше, конечно, нельзя. Сегодня и «Хералд Трибюн»[1057] сообщает утешительно, что в январе–феврале будет сколько угодно мест. Отсюда вытекает и мой ответ на предложение выступить на вечере в пользу «Нового журнала». Конечно, выступлю, если вечер будет весной и если обратную визу мне продлят. Теперь дела журнала. Да, Марья Самойловна и мне писала прежде, что они идут блестяще! Я в этом и тогда сомневался, а теперь и сомнений нет в том, что дела чрезвычайно плохи. По просьбе М. Сам. я имел долгую беседу со Столкиндом, и результаты получились весьма неутешительные. Он сам своих 100 долларов за 1947 год не внес, сказал, что надо окончательно вычеркнуть из списка по тяжелой болезни другого 100-долларового спонсора, Едвабника[1058]; третий спонсор, которого он мне не хотел назвать и который, насколько я мог понять, давал больше ста долларов, ответил на его письмо грубоватым отказом. Оказывается, этого спонсора (сообщаю вам конфиденциально), крайне раздражил роман Яновского, который был принят еще покойным Михаилом Осиповичем и мною. Он грубо отозвался об этом романе, но, думаю, что это просто предлог для отказа. Настоящая причина та, что дела у богатых людей стали в Америке значительно хуже. Столкинд привел мне доказательство: я писал князю Гуриелли о Бунине, он дал 25 долларов! – «В прошлом году он по вашему письму, М. А., дал бы сто или двести». Как бы то ни было, мы уже лишились 400 долларов от спонсоров, и на многих других надежда плохая. Вы говорите: «собрать несколько тысяч». Но как это сделать? Я уверен, что, несмотря на повышение продажной цены, дефицит еще увеличился. По крайней мере, Шуб мне не так давно написал (по другому делу), что типографские расходы растут с каждым днем. Как ни печально и ни обидно, но я боюсь, что надо перейти на две книги в год, – если не произойдет экстренного улучшения в делах (банкет и т. п.). Ведь все-таки неизмеримо хуже будет, если в декабре–январе нечем будет заплатить типографу и сотрудникам за 17-ую книгу. Я не вижу другого выхода, как пока подождать: к весне соберутся деньги от спонсоров, от продажи. Конечно, часть материала (надеюсь, небольшая?), уже у Вас имеющегося, устареет. Что же делать? Очень больно, это плохой выход, но все-таки какой-то выход. По известной Вам психологической (и совершенно конфиденциальной) причине я в 17-ую книгу ничего дать не могу. Но в 18-ую охотно дам небольшую статью об Осоргине, – там ведь неприятных мне соседей не будет? Однако Вы ошибаетесь, говоря, что у нас ничего не было о покойном Михаиле Андреевиче <Осоргине>. У нас после его кончины была статья о нем Г.<еоргия> Гурвича, правда, очень небольшая, но чрезвычайно лестная[1059]. Конечно, следовало дать о нем больше, Татьяна Алексеевна <Осоргина-Бакунина>[1060] права. Ничего, конечно, ей обо мне не пишите. У меня к вам большая просьба. Кажется, в Америке вышла какая-то книга или большая журнальная работа о Ялтинской конференции (об ее политической и бытовой стороне)? Вы все читаете, не помните ли Вы, что это и можно ли это купить? Мне это очень нужно. Заранее очень благодарю. А если специальной работы нет, то где можно найти самые подробные сведения? Через три дня выходят у Скрибнера «Истоки». Издательство и, в частности, Уилок[1061] пишут мне необыкновенно лестные письма о книге, но я их знаю: это подготовка к тому, что продаваться книга будет плохо (т.<о> е.<сть> утешение). Вдобавок они цену назначили в 3.50, а не в 3.00 (вот и еще одно доказательство увеличения типографских расходов). Разумеется, я никому из русских американского издания (чрезвычайно мною сокращенного по сравнению с оригиналом) посылать не буду. А в каком состоянии Ваша книга? Мы оба шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет и лучшие наши пожелания. Писать нам надо по адресу Полонских, хотя мы остановимся в гостинице – еще не знаем, в какой. Пробудем в Париже месяц. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 311. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.12–X–47Дорогой Марк Александрович, Спасибо за Ваше письмо от 3–X. Очень надеюсь, что визу Вам продлят и что в январе-феврале Вам удастся приехать в Америку. Или в этом случае Вы отложите свой приезд на март-апрель? К сожалению, у меня никаких связей в Комиссариате иммиграции нет. В Филадельфии, правда, живет мой хороший знакомый, Дмитрий Николаевич Федотов (White), и у него там большие знакомства и связи в разных кругах. Но сейчас он полуинвалид (у него серьезная сердечная болезнь) и нигде не бывает. Попробую все-таки ему написать – м.<ожет> б.<ыть>, он может послать кому-нибудь соответствующее письмо. Спасибо Вам за готовность выступить на вечере Н. Ж. Думаю, что нам следовало бы устроить не один, а несколько вечеров, и один из них весной, с Вашим участием. 16-ая кн.<ига> журнала только что вышла. В Н. Р. Сл. пока была рецензия Вейнбаума на политическую часть, в общем сочувственная. Других откликов пока не слыхал. Самому мне о достоинствах книги судить трудно. В субботу 18го будет у нас собрание сотрудников. Тогда же увижусь с М. С. и узнаю больше о состоянии наших финансов и перспективах. Впрочем, едва ли произошли существенные изменения. Мы скоро начнем рассылать обращение к читателям с просьбой о привлечении новых подписчиков и пожертвований. На последние я мало надеюсь. Но задача найти в Америке новых 300–400 подписчиков не кажется утопической. А это то, что нам нужно, чтобы сделать журнал бездефицитным. Конечно, сейчас хорошо было бы иметь еще и некоторую сумму денег, чтобы расплатиться с долгами и покрывать текущие расходы, пока кампания по привлечению новых подписчиков даст осязательные результаты. Какие-то переговоры ведутся Шубом и Заком (который теперь проявляет большой интерес к журналу), но, конечно, в их успехе уверенным быть нельзя. Спасибо за согласие написать небольшую статью об Осоргине. Признаться, я забыл о некрологе Гурвича. Меня уверила Вера Александрова, что у нас о смерти Осоргина «ничего не было». Это от нее же я услыхал впервые о недовольстве Татьяны Алексеевны <Осоргиной-Бакуниной> (сам я с Т.<атьяной> А.<лексеевной> в переписке не состою). М.<ожет> б.<ыть>, это все только слухи, и притом неосновательные. Впрочем, я заметил, что у нас в свое время (в том же номере, где был некролог Гурвича) была обещана Ваша статья о Мих.<аиле> Андреевиче. Возможно, что Т.<атьяна> А.<лексеевна> ее ждала. Хочу поздравить Вас с выходом «Истоков» на английском языке. Сам я книги еще не видал. Думаю, что вы напрасно так пессимистически смотрите на ее шансы на успех. Пока я видел только две рецензии в N. Y. Times – одну в самой газете[1062], а другую – в N. Y. Times Book Review. Обе очень сочувственные, а последняя, можно сказать, даже восторженная. Кто ее автор (некий Lee[1063]) – я не знаю. Рецензия была на первой странице[1064], что уже само по себе очень хорошо. Я ничего не знаю про книгу или журнальную работу, посвященную Ялтинской конференции. Чтобы проверить себя (т.<ак> к.<ак>, вопреки Вашему лестному предположению, я далеко не всё читаю), я спросил Чемберлина[1065], и он тоже ничего не мог указать. Он следит за этого рода литературой очень тщательно. Не знаю, что Вам указать. О Ялтинской конференции пока не было напечатано ничего, подобного той статье двух корреспондентов о Тегеране (кажется, Forest and Davis), к<ото>рая в свое время была напечатана в Sat. Evening Post[1066]. Вероятно, кое-что есть в книге Эллиотта Рузвельта[1067], но не знаю, насколько ему можно верить. Кое-что есть в книге бывшего польского посла в Вашингтоне (Ciechanowski) «Defeat in Victory»[1068], но он ограничивается обсуждением польского вопроса и пишет с чужих слов, т.<ак> к.<ак> сам там не был. Объявлен выход в свет воспоминаний Бёрнса[1069], но как скоро они выйдут, не знаю. Есть разные сборники официальных деклараций и документов, но это явно не то, что Вам нужно. Если что вспомню или узнаю, напишу Вам опять. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Кланяйтесь Полонским. Искренно Ваш М. КарповичP. S. Я сейчас не могу еще планировать 18 книгу, но могу, конечно, обещать Вам, что в ней неприятных для Вас соседей не будет. Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. March–Oct. 1947. № 312. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 2 ноября 1947Дорогой Михаил Михайлович. Очень Вас благодарю за поздравления. «Пресса» у моих «Истоков» действительно хорошая, я такой никак не ожидал, но относительно продажи я от Скрибнера сообщений не имею, а это неблагоприятный симптом: если бы они продали много, то дали бы мне знать. Спасибо и за сообщение о Ялте. Бернса я читаю в «Хералд Трибюн». Прочел «Новый журнал». Книга очень интересна; очень интересна, в частности, и Ваша статья. Писать о книге было бы долго (а я нездоров). Марья Самойловна сообщила мне, что на заседании сотрудников Алекс. Федорович говорил очень хорошо. Вероятно, о Федотове? Я его понимаю. Рецензий в «Н. Р. Слове» я пока не читал. От Зензинова и из письма Марьи Самойловны узнал, что дела журнала стали лучше (одно крупное пожертвование) и что Вы выпускаете 17-ую книгу к Рождеству. Очень рад. Вчера Зайцев мне сказал, что Вы спешно просили его послать Вам первые страницы «Жуковского» для 17-ой книги и что он уже их послал. Мне его писания всегда приятны. Думаю, что, хотя это не беллетристика, его работу надо бы напечатать в художественном отделе и на первом месте, – не начинать же с Берберовой! Чтό Вы решили написать по случаю ее появления в журнале? Мое предложение (о споре во Французском союзе писателей), кажется, Вам показалось неподходящим? По-моему, это самая лучшая форма. Я ухитрился здесь в гостинице заболеть гриппом. Все же выхожу все время и много работаю в Национальной библиотеке. Кстати, после отправки Вам последнего моего письма я вспомнил, что не ответил Вам на Ваш вопрос об одной части моей книги «». Очень Вас благодарю за предложение напечатать в журнале часть, касающуюся русских идей. Но у меня никакого русского текста нет, я всю книгу пишу прямо по-французски. Кроме того, я в этой части книги имел в виду нерусского читателя, который отроду и не слышал, например, о Ниле Сорском[1070] или о Вассиане Косом[1071]. Поэтому пришлось бы для журнала не только переводить, но и переделывать. Едва ли я мог бы это сделать, – по крайней мере, в ближайшее время. Думаю, я скорее мог бы пригодиться журналу рассказами. Очень ли ругали читатели «Астролога»? Книгу же я пока и французским издателям не предлагаю. В ней мне хватит труда на годы. Надеюсь, это не помешает беллетристической работе. Да и жить ведь мне надо: я в будущем году мог бы отпраздновать редкий для эмигранта юбилей: тридцать лет живу только литературным трудом. Простите, что пишу кратко: грипп ведь связан с головными болями. Числа 12‑го ноября мы с Т. М. возвращаемся в Ниццу (адрес прежний). Мы оба шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Очень кланяются и Полонские. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 313. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.2–XI–47Дорогой Марк Александрович, Давно Вам не писал, но в последний месяц у меня было такое стечение разных обстоятельств, что я, можно сказать, совершенно себе самому не принадлежал. Вы знаете уже, вероятно, что журнальный наш кризис временно разрешился. Зак достал кое-какие деньги из нового и неожиданного источника, и это дало нам возможность заключить договор с типографией о печатании 17ой книги. Считается, что она выйдет к Рождеству, но я в это не верю. Вернее, это будет в первой половине января. Но и тогда мы можем пометить ее 1947 годом и, т.<аким> о.<бразом>, выпустим 3 книги за этот год. Пессимизм М. С. опять сменился оптимизмом, боюсь – несколько преждевременным (это – между нами). Ведь пока мы только «заткнули дыру». Что будет дальше – пока еще неизвестно. Правда, Зак пытается достать еще деньги, но ведь нельзя быть уверенным, что достанет. И даже если достанет, неизвестно – сколько. Начинаем нашу «кампанию». Рассылаем обращение с просьбой о подписчиках и пожертвованиях. Но здесь опять неизвестно, каковы будут результаты. Хорошо то, что все переполошились и что-то начали делать. Вы, конечно, уже получили 16-ую книгу. Хотел бы знать Ваше мнение. На собрании сотрудников ее все, в общем, очень хвалили. Но был бой из‑за статьи Федотова, на к<ото>рую очень нападал А. Ф. Я с Федотовым далеко не согласен, но не считаю, что сделал ошибку, поместив его статью. «Криминала» в ней не вижу. Иначе пришлось бы осудить и Чаадаева за «филозофическое письмо»[1072]. В 17ой кн.<иге> будет небольшая, но очень хорошая статья Тимашева – ответ Федотову[1073]. Я за такие дебаты на страницах журнала. Я написал И. А. Бунину, прося прислать хоть небольшой рассказ для 17 кн.<иги>. Но боюсь, что ничего от него мы не получим. Он писал раньше, что ничего у него нет готового и что сейчас он не пишет. Кроме того, очень меня огорчило письмо, к<ото>рое он прислал М. С. по поводу Струве[1074]. К последнему он, по-моему, явно несправедлив. Возможно, что он не захочет появляться рядом со Струве, а мы должны дать окончание статьи Струве в этой книжке (вторая часть будет о Гумилеве и Сологубе). Еще я написал Б.<орису> К.<онстантиновичу> Зайцеву, прося прислать отрывок из «Жуковского». Это я рассчитываю получить вовремя для 17ой книжки. Трагедия с Яновским. Я его опять пропускаю, т.<ак> к.<ак> последний его отрывок требует основательной переработки. Там есть невозможный (довольно значительного объема) эпизод с американским госпиталем, к<ото>рый изображен как криминальное учреждение, причем госпиталь (в Нью-Йорке) назван по имени! За это меня могут посадить в тюрьму. Да и помимо того, весь отрывок проникнут яркой антиамериканской тенденцией. И вообще я больше не хочу печатать Яновского «вслепую». Я прошу его прислать мне весь роман до конца, чтобы я знал, что нас ожидает. В конце концов, формального обязательства печатать всю его вещь целиком мы перед ним не брали. В этой книге, как Вы знаете, появится рассказ Берберовой (на мой вкус, очень хороший). Из Вашего замечания о «неприятном соседстве» я понял, что и Вы считали, что рассказ ее появится в 17ой книге. Годовой срок, о к<ото>ром Вы меня просили, как раз истекает в декабре. Но боюсь, что я огорчу Вас сообщением, что после долгих (и довольно мучительных) размышлений я пришел к заключению, что никакого редакционного заявления нам печатать не следует. Мне кажется, что в этом была бы какая-то фальшь. «Qui j’excuse j’accuse»[1075]. Можно было бы решить Берберову совсем не печатать. Но раз решили печатать, то лучше без оговорок. Прежде всего, я не считал бы себя вправе поместить оговорку, не предупредив ее. Как бы ни формулировать заявление, для всех было бы ясно, что оно относится именно к ней. Это (при предварительном сношении с ней) было бы равносильно отказу, т.<ак> к.<ак> я не сомневаюсь в том, что она взяла бы рассказ обратно. Между тем год тому назад (или около того) я уже написал ей, что вещь принята, но не сможет быть напечатана раньше, чем через год. О редакционном заявлении я ей при этом не писал. Поднимать этот вопрос теперь значило бы для меня попасть в очень тяжелое положение. Добавлю еще, что я (не упоминая Вас и говоря об этом как о возникшей у меня самого мысли, но не скрывая своих сомнений по этому поводу) говорил по этому вопросу с М. С., с А. Ф., с Зензиновым, и все они единодушно высказались против заявления. Кажется, я уже писал Вам, что на предыдущем собрании сотрудников я говорил о том, что в «портфеле редакции» есть рассказы Берберовой, и это не вызвало никаких возражений. Право, дорогой Марк Александрович, так будет лучше. «Амнистия» значит забвение и может быть и молчаливой. Думаю, что сейчас даже и Н. Р. Сл. против нас кампании в связи с этим поднимать не станет. Вас, мне кажется, я не ставлю в трудное положение. Ведь все знают, что Вы теперь журнал не редактируете. Всю ответственность я беру на себя. Если будут вопросы, я ничего не имею против того, чтобы Вы отвечали, что я сделал это вопреки Вашему совету. Очень надеюсь, что Вы на меня не слишком рассердились. В связи с 17ой кн.<игой> есть у меня к Вам просьба. К моему огорчению, на стр.<анице> 39ой в «Астрологе», по-видимому, выпала часть фразы. Текст там (15 строка снизу) идет так: «Увидев профессора, он приветливо помахал ему рукой. Хотя о бегстве в Швейцарию больше не приходилось думать. Сановник крепко пожал ему руку…». Очевидно, после «думать» было еще что-то. Боюсь, что из типографии рукопись теперь не достать. Но у Вас, наверное, сохранилась копия. Не можете ли Вы мне сейчас же послать точный текст?[1076] Я хочу поместить в 17ой кн.<иге> поправки тех опечаток, к<ото>рые искажают смысл (у Федотова в статье тоже выпала часть фразы). Буду Вам очень благодарен. К 18ой книге буду ждать от Вас небольшой статьи об Осоргине[1077] – а м.<ожет> б.<ыть>, и рассказ можно будет получить? Если все пойдет хорошо, хотелось бы выпустить книгу в марте. Значит, материал надо будет собирать еще до Вашего приезда сюда. Имейте это в виду, пожалуйста. Об «Истоках» были все очень хорошие отзывы. Наверное, Вы еще не знаете, как книга расходится? С тех пор, что Вы писали мне, книга Бёрнса вышла, и в ней есть главы о Ялте. Хотите ли Вы, чтобы я ее Вам послал? Бытового там мало, но по политической части есть кое-что любопытное. Вернулся Николаевский, приезжал в Кембридж на один день для переговоров с Harvard University о создании здесь института социальной истории (нечто вроде филиала амстердамского). Видел я его мало, к тому же он был утомленный и простуженный, так что рассказывал мало. Но говорил, что видел много интересного и привез много всяких материалов. Шлю Вам сердечный привет от себя и Татьяны Николаевны и прошу передать наш привет Татьяне Марковне. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. № 314. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.28–I–48Дорогой Марк Александрович, Не скрою, что меня смущает Ваше продолжительное молчание. Я так и не получил от Вас ответа на свое последнее большое письмо, посланное, думаю, почти два месяца тому назад. Правда, я сам стал не очень аккуратным корреспондентом, но на Вас это не похоже. Сначала я приписал отсутствие писем от Вас забастовке, но теперь, кажется, уже все задержанные письма сюда пришли. А от Вас все ничего нет. В чем дело? Было ли в моем письме что-нибудь, что могло Вас обидеть? Не могу представить себе, что это могло бы быть. Во всяком случае, могу Вас заверить, что никакого намерения Вас обидеть у меня не было. Я очень огорчен историей с письмом М. С. – Буниным, о котором Вы, вероятно, знаете[1078]. К сожалению, М. С. прислала мне это письмо (т.<о> е.<сть> копию его) уже после того, как его отправила, и со мной предварительно не советовалась. Я ее чувств по этому поводу не разделяю. Не разделял бы даже в том случае, если бы И. А. действительно ушел из Союза с протестом против исключения лиц, взявших советские паспорта, т.<ак> к.<ак> думаю, что по этому вопросу могут быть разные мнения и не считаю «протестантов» непременно морально (или даже политически) опороченными. Считаю, что журнал в этой распре не должен становиться на ту или другую сторону. Не вижу никаких препятствий к тому, чтобы продолжать печатать, скажем, Терапиано или Варшавского, не говоря уже о Бунине. Знаю, что и другие разделяют эту точку зрения. Даже Вишняк, при всей своей непримиримости, выражал сожаления по поводу того, что в последней (17ой) кн.<иге> журнала оказались произведения парижских авторов всё одной стороны (Зайцев, Берберова, Гуль, Яблоновский, Мельгунов, Херасков). Нечего и говорить, что никакого умысла в этом не было. Вышло это совершенно случайно. Зайцева я просил прислать что-нибудь для этой книги одновременно с тем, как просил и Бунина, но И. А. написал мне, что ничего не мог прислать. Берберовский рассказ, как Вы знаете, я давно собирался пустить именно в этой книге. Гуль у нас шел из номера в номер. Яблоновского, Мельгунова, Хераскова я откладывал из книги в книгу, к их большому огорчению. Да и, составляя номер, я раскола еще предвидеть не мог! На днях я получил от И. А. небольшое письмо с приложением копии его письма М. С. – я ему ответил очень теплым (насколько могу сам судить) письмом; объяснил ему, что М. С. написала лично от себя и со мной не посоветовавшись; изложил ему свою точку зрения и кончил выражением надежды, что здоровье его улучшится и что он сможет нам что-нибудь прислать. Судя по дошедшим до меня слухам, надежда эта едва ли оправдается. Правда ли, что И. А. так плох? 17ая книга имеет успех, и, по-видимому, резкой или широко распространенной реакции на Берберову не было. А. Ф., М. С., Николаевский очень взволновались и возмутились по поводу заметки Андрея Седых, где он задел Н. Ж. в «анонимном порядке»[1079]. Не очень это было красиво, тем более что он «амальгалировал» нас с рыбаковской «Россией»[1080], но меня и это не слишком взволновало. Во всяком случае, я считаю, что вступать в полемику или объясняться по поводу такой заметки мы не должны. Уже после того у меня была очень дружественная переписка с Вейнбаумом (по другому поводу). Для меня ясно, что он не только не собирается вести против журнала кампанию, но, напротив, ищет от нас моральной поддержки – оказывается, у них тоже финансовый кризис, и, по-видимому, даже серьезнее нашего. Впрочем, и наши дела пока не блестящи. Кампания по увеличению числа подписчиков и привлечению пожертвований дала весьма скромные результаты. Из больших планов пока ничего не вышло, хотя надежды еще есть (гл.<авным> обр.<азом> у Зака, но он – оптимист по природе). Шуб подал мысль (неплохую) образовать Фонд вольной русской прессы (Free Russian Press Fund)[1081] и стараться достать для него деньги от сочувствующих американцев. Из этого фонда (если бы он состоялся), питались бы и Н. Ж., и За свободу, и мельгуновский журнал – и, в случае большого успеха, м.<ожет> б.<ыть>, даже и новое издание (А. Ф., по-видимому, мечтает о двухнедельнике – специально для «новой эмиграции»). «Соц.<иалистический> вестн.<ик>» гордо отказался от финансовой помощи (у них, как Вы знаете, своя база), но в Фонд (пока безденежный) вошел в лице Денике, Николаевского, Далина. Пока что мы перебиваемся как можем. 18-ую книгу готовлю в срочном порядке (к марту!), опять в уменьшенном размере (304 стр.<аницы>). Боюсь, что она будет менее удачна, чем предыдущие. Не обратился к Вам из‑за срочности, недостатка места и отсутствия вестей от Вас. Придется пропустить Гуля (знаю, что он очень огорчится) и Зайцева (из к<ото>рого, впрочем, мы будем печатать только отдельные отрывки). Пришлось пустить дважды отложенного и очень обиженного Яновского – 65 стр.<аниц>! Это предпоследний отрывок. Закончим Газданова. В качестве же «гвоздя» пойдет ненапечатанный рассказ А.<лексея> Н.<иколаевича> Толстого «Никита Шубин». Рукопись эту мы получили из Лондона от М.<арка> В.<ладимировича> Виленкина[1082] (или при его посредстве) через А.<лексея> А.<лександровича> Гольденвейзера. Это рассказ, написанный еще в эмиграции и скорее «контрреволюционный» (приключения и переживания мальчика в первые годы большевизма). На рукописи, напечатанной на машинке, собственноручные поправки Толстого. Подписано: «гр.<аф> Алексей Н.<иколаевич> Толстой». Это не из лучших его вещей, но все же Толстой есть Толстой. К тому же своего рода «сенсация» и читается с большим интересом[1083]. 19-ую книгу, если соберем деньги, хотим выпустить в июне и в размере 400 стр.<аниц>. Вот для нее я очень хотел бы что-нибудь от Вас получить. Материал для 19ой кн.<иги> буду собирать в марте. К тому времени Вы, кажется, будете уже здесь. С большим интересом и удовольствием прочел Ваш «№ 14»[1084]. Многим он понравился больше «Астролога», а мне почему-то больше нравится «Астролог». Видели ли Вы уже 17-ую книгу? Очень хотелось бы знать Ваше мнение. Вообще, если Вы на мне не поставили крест (что для меня было бы очень горестно), рад был бы получить от Вас письмо, узнать, как Вы себя чувствуете, как Вам живется и работается. Шлю Вам сердечный привет от себя и Т. Н. Передавайте наш привет, пожалуйста, и Татьяне Марковне. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. January–Aug. 1948 and 1951. <Из письма М. А. Алданова Г. М. Лунцу от 26 февраля 1948 г. известно, что 3 февраля он отправил М. М. Карповичу «длиннейшее, на 8 страницах письмо». Указание: BAR. Mark Aldanov Papers. Box 35. Folder Correspondence with Gregory Lounz, 1940–1948 (1). Это письмо не разыскано.> № 315. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.8–III–47[1085]Дорогой Марк Александрович, Как обычно, должен начать с извинения за промедление с ответом на Ваше письмо. Оно очень меня обрадовало тем, что рассеяло мои опасения насчет возможности перемены в личных наших отношениях – отношениях, которыми я очень дорожу. И я глубоко благодарен Вам за то, что Вы написали мне обо всем так подробно и так откровенно. Не ответил же я Вам раньше только потому, что не был в состоянии сделать это. Вы не можете себе представить, в какой суматохе я живу и как это отражается и на внутреннем моем состоянии. Без преувеличения, никогда в жизни не чувствовал я себя в таком тупике, из к<ото>рого не вижу пока скорого выхода. Как-то все сошлось одно к одному. Безнадежно запущенная книга, с к<ото>рой меня все более и более настойчиво торопит теряющий терпение издатель. Разные осложнения в университете, отнимающие много времени и еще больше душевного спокойствия и нервной энергии. Неопределенное положение журнала и связанные с редактированием его внутренние трудности, Вам известные. Накопившаяся груда неотвеченных писем и разных несделанных дел. Финансовые трудности (увы, и у меня тоже!) и необходимость уделять время и усилия для их преодоления. Все это на фоне все ухудшающегося положения в мире, очень меня волнующего. Понимаю, конечно, что в этом я не одинок, но от этого сознания мне не легче. Со всем тем, я далеко не в «хорошей форме». Надеюсь, что это временно, но сейчас нет у меня ни прежней работоспособности, ни прежней бодрости. Часто вспоминаю «Куда же удаль прежняя девалась?» и «Не узнаю Григория Грязнова» из «Царской невесты» Римского-Корсакова. По-настоящему, мне надо было бы взять отпуск из университета (и из журнала!), куда-нибудь уехать, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями, но никакой возможности для этого, в сколько-нибудь близком будущем, не вижу. Простите, что жалуюсь Вам – я это почти никогда не делаю, но сейчас чувствую потребность «просить о снисхождении». В частности, что не ответил Вам раньше. Очень надеюсь, что это письмо еще застанет Вас в Ницце. Марье Самойловне я передал Вашу просьбу насчет денег, объяснив ей, как Вы хотели, что Вам ей об этом сейчас писать трудно. 18ая книга запаздывает. Клеится она плохо. Ряд авторов запоздал, кое-кто из обещавших статьи в последнюю минуту отказался. Сам я – все по тем же причинам – до сих пор не собрался написать свою статью. Все-таки надеюсь, что книга выйдет в апреле. Дальнейшее – в смысле сроков – под вопросом. Финансы наши все в том же неопределенном положении. Ничего конкретного из всех наших планов пока не вышло. Одни надежды и посулы. Вместе с тем по нынешним временам было бы весьма печально, если бы пришлось сделать перерыв месяцев на 5–6 и выпустить 20-ую книгу только в октябре. Возвращаясь к Вашему письму, скажу только одно. Я понимаю и чувства И. А., и Ваши, но все-таки не могу отделаться от некоторого горького недоумения. Если и для Вас, и, надеюсь, для И. А. (после моего письма и Ваших с ним разговоров) теперь ясно, что М. С. писала от себя лично и что журнал здесь ни при чем, то почему же от этого ее личного поступка все-таки должен страдать журнал, а следовательно, и я, как его редактор? Не считаю возможным Вас или И. А. переубеждать, но от этого своего недоумения все-таки отделаться не могу. Хотел сказать еще несколько слов по поводу помещения рассказа Берберовой. И здесь для меня не все понятно. Если бы я думал, что Берберова и сейчас «сочувствует немцам», то ни в каком случае на ее сотрудничество я согласиться не мог бы, как не мог бы я на него согласиться и в том случае, если бы это ее сочувствие выразилось в прошлом в каких-либо зловредных политических актах или морально предосудительных поступках. Поэтому я не вижу, каким образом мы, поместив ее рассказ, нарушили возвещенный в редакционной декларации принцип. Думаю, что если бы такое нарушение было, то и Вы бы не согласились на помещение ее рассказа, хотя бы через год, после того как он был прислан, и хотя бы с «амнистией». И я не думаю, чтобы «амнистия», в какой бы форме она ни появилась, была удовлетворительна для тех, кто Вам писал о нарушении нашего принципа, или для Цвибака, именно в том нас и обвинявшего, что мы дали Берберовой «амнистию». Насчет русского архива Б. И. несколько поторопился. Ведь и на это дело нужны деньги, и порядочные. Боюсь, что у него с Б.<орисом> А.<лександровичем> Бахметевым произошло некоторое недоразумение. Я сам в этих переговорах участия не принимал, но Б.<орис> А.<лександрович> говорил мне потом, что он обещал Б. И. только небольшую временную поддержку (денежную) на некоторые расходы по перевозке и хранению документов, пока они не будут пристроены куда-нибудь на более или менее постоянных основаниях. Б.<орис> А.<лександрович> считает также, что создать самостоятельное учреждение нам было бы не по силам, что надо пристроиться к какому-нибудь американскому учреждению, с сохранением известной автономии. Возможность такая есть в Колумбийском университете, где уже через посредство проф.<ессора> Мозли[1086] (Mosely) согласились принять архив покойного Деникина. О последнем я узнал только на днях и пишу об этом Б. И. О Вашем плане издания книг, а м.<ожет> б.<ыть>, и Н. Ж. в Германии даже без американских ассигновок я Б. И. говорил, но как-то до конца с ним не <с>говорился. Беда в том, что Б. И. увлечен своим грандиозным планом создания здесь целого исследовательского института и что план этот, в результате его переговоров в St. Dept.[1087] как раз в течение последних недель, казался ему близким к осуществлению – боюсь, более близким, чем он есть на самом деле. Тут есть опасность, что, погнавшись за большими возможностями, мы упустим более скромные. И об этом буду ему опять писать. Ну вот, кажется, всё. Очень радуюсь мысли о возможности скоро с Вами увидеться. Пока шлю сердечный привет <на полях по вертикали до конца письма> Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш М. КарповичP. S. 17ая кн.<ига> имеет большой успех. На днях В. А. Маклаков написал мне, что она «на редкость интересна». Только что получил письмо от И. А. насчет стихов и повести Г.<алины> Кузнецовой[1088], присланных ею Зензинову для Н. Ж., – стихи он мне переслал. Они показались мне не очень удачными, но одно из них я хочу поместить. Повести Зензинов мне не прислал. Запрашиваю его об этом. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. January–Aug. 1948 and 1951. № 316. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 22 апреля 1948Дорогой Михаил Михайлович. Григорий Максимович <Лунц> сказал мне, что Вы не получили письма Бунина с извещением об его (и, следовательно, моем) уходе из «Нового журнала». Думаю, что это письмо пропало. Дело в том, что после моего длиннейшего письма к Вам по этому делу от Марьи Самойловны пришло наконец письмо к В.<ере> Н.<иколаевне> Буниной, в котором М. С. писала, что «продолжает думать как раньше». Иван Алексеевич <Бунин> переслал мне в Ниццу ее письмо с прилагаемым письмом от себя ко мне (и к Татьяне Марковне). Я ему ответил письмом, копию которого тоже прилагаю[1089]. Я просил Ивана Алексеевича никому об этом не говорить. Но когда я приехал в Нью-Йорк, Цвибак мне сообщил, что Иван Алексеевич ему о нашем уходе написал. С другой стороны, Александр Федорович тоже сказал мне, что ему о нашем уходе из журнала известно. Недавно я отсюда написал Бунину и дружески упрекнул его, – зачем же он написал Цвибаку. Он мне только что ответил, что меня не понял: думал, что это должно быть секретом только до нашего сообщения об уходе М. М. Карповичу, а теперь – какой же «секрет». Из этого я и заключаю, что его письмо к Вам затерялось. Он мне давным-давно сказал, что Вам пишет (об уходе). Когда мы с Вами встретились здесь, я думал, что Вы это сообщение получили, и ничего поэтому от себя не сказал. Не стал бы писать и теперь, если б не сообщение Григория Максимовича. Считаю себя обязанным с крайней горечью подтвердить: Бунин и я больше сотрудниками не состоим. Если б я Вам этого и теперь не сообщил, то могла бы выйти неловкость: многие знают, а редактор не знает! Разумеется, никак не относите в какой бы то ни было мере к себе резкое выражение Ивана Алексеевича: «ноги моей не будет». Его раздражение, как и мое, направлено только против Марьи Самойловны. Заодно коснусь и денежных дел, хотя мне об этом писать еще неприятнее. Вы мне тогда, если я Вас правильно понял, сказали, что Марья Самойловна обещала исполнить мое желание, которое я передал через Вас. Когда я после этого с ней об этом заговорил, она сначала обещала мне уплатить сто пятьдесят долларов, затем по телефону спросила меня, может ли она известить об этом Вас (разумеется, я сказал, что может), и затем через госпожу Франклей[1090] известила меня, что ничего теперь заплатить не может, а начнет с 1 апреля этого года делить между нами (ей и мной) выручку от продажи старых книг! В пояснение (только в пояснение) дела напомню Вам, что между М. С. и мной полтора года тому назад состоялось письменное соглашение, что эта выручка будет между нами делиться с 1 января прошлого года. С той поры я два раза из Франции запрашивал Марью Самойловну, много ли очистилось (так. От англ. clearance; здесь в значении: заработано. – С. П.) в мою пользу. Она ответила, что я скоро всё получу. Теперь, при нашем единственном здесь разговоре со мной, М. Сам. с улыбкой сказала мне, что «писала мне глупости» (буквально), что я не должен был и не должен обращать на это внимание. Долг журнала ей и мне после 14 книги составлял 1200 долларов, из коих мне без малого треть. Но по 14-ой книге[1091] были еще расходы, «которых [она] я не приняла во внимание». Я спросил, каков же долг журнала теперь, и получил ответ, что он таков же, т.<о> е.<сть> те же 1200 долл.<аров>. Из этого, очевидно, следует, что последние три книги журнала дали большой чистый доход! Если это так, то тем более, казалось бы, этот доход должен пойти на погашение долгов. Счетоводство у Марьи Самойловны совершенно хаотическое, – она совершенно запутается, предупреждаю Вас об этом (если только не будет каких-либо больших пожертвований). Как бы то ни было, с 1 января 1947 года по 1 апреля этого года одних комплектов было продано долларов на 450 (как сказала мне М. С.), и из них на уплату долга не пошло ни гроша. В объяснение этого нарушения нашего соглашения М. С. с той же обезоруживающей улыбкой сказала мне, что ей было трудно записывать! По-моему, ни малейшей трудности в этом не было. Если же трудность была, то непонятно, почему она с 1 апреля этого года отпала. Все это сообщаю Вам только для сведения. Если Вы найдете возможным при встрече поговорить об этом с Марьей Самойловной, буду Вам благодарен. Если не найдете возможным, ничего не поделаешь. Утешусь тем, что буду одним из крупнейших «меценатов» журнала, из которого я ушел из‑за действий той же Марьи Самойловны. Был бы я богаче – не стал бы вообще об этом говорить. Едва ли мне нужно добавлять, что ни малейшего отношения к моему уходу из журнала нарушение Марьей Самойловной ее денежного обязательства не имеет: ни логического, ни хронологического, ни какого бы то ни было другого. Не гневайтесь на меня за то, что пишу Вам обо всем этом. Повторяю, Марье Самойловне журнал должен много больше, чем мне, – это «смягчающее обстоятельство», несмотря на огромную разницу в средствах между ней и мной. И если позволите на «прощанье» (с журналом, конечно, – не с Вами) дать Вам конфиденциальный совет, то я сказал бы: Вы должны перед каждой книгой выяснять денежные возможности журнала: Марья Самойловна просто не умеет считать, она оптимистка по природе, – «все наладится, наши дела блестящие», счетоводство у нее, повторяю, хаотическое, просто ничего разобрать нельзя! Само собой, разумеется, Вы только редактор и идейный руководитель журнала. Но я считаю возможным, что в один прекрасный день нечем будет заплатить типографии и сотрудникам; у М. С. в Нью-Йорке денег, кажется, не так много, – ее состояние в Англии. Во всяком случае, когда я был редактором, я всегда сам убеждался, можем ли мы выпустить книгу или нет. Григорий Максимович мне сказал, что Вы 8 мая будете в Нью-Йорке. Очень хотел бы повидать Вас. Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Ваш М. ЛандауПрилагаемые письма, пожалуйста, мне верните. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 317. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle St.26–IV–48Дорогой Марк Александрович, Спасибо Вам за письмо. Письма от Бунина с извещением об его уходе из журнала я действительно не получил. Со времени «инцидента» И. А. написал мне дважды: одно короткое письмо, в котором он благодарил меня за мое к нему письмо (по поводу письма М. С.), и другое, в котором он справлялся о судьбе рукописей Г.<алины> Н.<иколаевны> Кузнецовой, посланных через Зензинова, и говорил о том, что и он, и Г.<алина> Кузнецова будут «огорчены», если я из ее вещей ничего не напечатаю[1092]. Таким образом, о том, что Бунин больше не будет печататься в «Новом журнале» и что поэтому и Вы не сможете в журнале печататься, я узнал только из Вашего письма. В нем же Вы мне писали, что объявлять об этом И. А. не будет и что Вы остаетесь «теоретическим, т.<о> е.<сть> номинальным» сотрудником журнала. Я понял это в том смысле, что и Вы и И. А. не хотите вредить журналу оглашением факта ухода. Должен признаться, что я не считал – да и не мог считать факт Вашего ухода окончательным. Независимо от того, пропало или не пропало письмо ко мне И. А. (может быть, он считал, что Вы мне сообщили об уходе в первом Вашем письме?), было бы естественно для него как-нибудь коснуться этого вопроса в его ответе на мое письмо или даже в том письме, где он мне писал о рукописях Г.<алины> Кузнецовой, т.<о> е.<сть> по делам журнала. Помимо того, я в своем ответе Вам Вашей и И. А. «отставки», так сказать, «не принял» и изложил свои соображения, по которым она еще казалась обстоятельствами не вызванной. На это письмо Вы мне не ответили (правда, я послал его незадолго до Вашего отъезда из Франции, когда у Вас, вероятно, не было времени на письма), а при нашей встрече в Нью-Йорке обстановка не была подходящей для разговора и, кроме того, я не считал возможным сам поднимать вопрос. О том, что Бунин написал Цвибаку, я узнал только из теперь мною полученного от Вас письма. Не знал я и о Вашем разговоре с А. Ф. – но из разных источников я знал, что об уходе Вашем и Бунина из журнала говорят и в Нью-Йорке, и в Париже. Не скрою, что это меня несколько удивило, поскольку я, по всей совокупности обстоятельств, не считал и не мог считать вопрос окончательно решенным и особенно поскольку я был под впечатлением, что и Вы и И. А. не хотели предавать это дело огласке, из соображений, как я предполагал, имевших в виду возможный вред от этого для журнала. Не подумайте, пожалуйста, что я в чем-либо Вас или И. А. обвиняю, но не скрою от Вас, что у меня есть известное чувство горечи – не личной, а редакторской (поскольку я могу произвести над собой эту операцию раздвоения). Получается такое положение: и Вы и И. А. признаете, что я во всем этом деле ни при чем; письмо свое М. С. написала И. А. по личной своей инициативе, в совершенно личном порядке, ссылаясь при этом на свою многолетнюю дружбу с Буниным, с которым я, к сожалению, даже никогда не встречался; журнал редактируется мною, а не Марьей Самойловной, к<ото>рая к редакционной стороне вообще никакого отношения не имеет; в результате же личной размолвки М. С. с Буниным (она остается личной несмотря на то, что предмет ее носит общественно-политический характер) два крупнейших писателя эмиграции уходят из состава сотрудников журнала, к<ото>рый я редактирую, и уход этот становится предметом общественного обсуждения в русской эмиграции. Те, кто всех подробностей дела не знает, не могут не вынести заключения, что и Вы и И. А. не можете сотрудничать в журнале по соображениям принципиального характера – не то журнал принял какое-то нежелательное направление, не то я, как его редактор, сделал что-то такое непозволительное, что делает для Вас и И. А. сотрудничать со мной невозможным. За последнее время, в связи с журналом, я вообще начинаю себя чувствовать без вины виноватым. Я все время страдаю (опять-таки не лично, а как редактор) от конфликтов, к которым не имею никакого отношения и которые, по моему убеждению, журнала не должны были бы касаться: то от распри в парижском союзе писателей, то от внутренних трений среди нью-йоркских меньшевиков. Нелегкое и без того дело ведения журнала от этого делается еще менее легким. Между тем я по совести считаю, что журнал, как он ведется, этого ряда ударов не заслужил. Я готов принимать во внимание критические указания принципиального характера, но эти рикошеты от столкновений личного характера (правда, вызванных политическими разногласиями, но разногласиями, которые возникают помимо меня и журнала) воспринимаются мною как несправедливые удары судьбы. Должен Вам сказать, что под впечатлением дружеских писем И. А. с полным умолчанием об его уходе и под впечатлением Вашего письма, в котором и Вы об окончательном уходе не говорили, я настолько считал вопрос еще не закрытым, что сравнительно недавно, отвечая И. А. по поводу его запроса о рукописях Г.<алины> Кузнецовой (я не ответил ему сразу, потому что он писал о какой-то ее повести, которой я от Зензинова не получил, и я наводил у В.<ладимира> М.<ихайловича> <Зензинова> справки[1093]), я снова просил его дать что-нибудь для журнала. Ответа от него пока не получил. В письме своем я ему вкратце написал то же самое, что писал Вам во Францию, добавив только о слухах, ходящих в Нью-Йорке и Париже о его и Вашем уходе из журнала. Теперь о злополучных денежных делах. В свое время я передал М. С. Ваше желание получить деньги по приезде в Нью-Йорк, и она мне ответила – не помню теперь, устно или письменно, – что она это дело устроит. О 150 дол.<ларах> она мне не звонила и не писала, и вообще с тех пор я с ней ни разговоров, ни переписки по этому делу не имел. Сам я этого вопроса не поднимал, считая, что он выяснится в Нью-Йорке в процессе Ваших с ней переговоров. Я очень огорчен Вашим сообщением. Мне не трудно будет поговорить по этому делу с М. С. при встрече. Сделаю это в следующий же свой приезд в Нью-Йорк. Как Вы знаете, к издательской стороне дела я почти никакого отношения не имел. Об оптимизме М. С. я Вам сам много раз писал и высказывал свой скептицизм по этому поводу. Что счетоводство М. С. дилетантское – я тоже знал, по общему своему впечатлению. Разбираться в этом пристальнее для меня очень трудно – вероятно, много труднее, чем было для Вас, когда Вы были редактором. Вы жили в Нью-Йорке и могли чаще видеться и говорить с М. С.; я там бываю редко и вижу М. С. в течение часа-двух. Кроме того, должен признаться в своей крайней неспособности разбираться в финансах. На годовых собраниях спонсоров (на к<ото>рые спонсоры обыкновенно не приходят) нам представляют очень подробный и роскошно отпечатанный (на машинке) отчет, составленный каким-то специалистом-бухгалтером. По-моему, дефицит за год всегда выражается в небольшой (и более или менее постоянной) сумме – кажется, дол.<ларов> 300–400. Думаю, что в этот баланс долг журнала М. С. и Вам просто не включается, потому что иначе дефицит должен был бы быть больше. Очевидно также, что долг М. С. не растет, т.<о> е.<сть> она сверх 1200 дол.<ларов> (из каких ее денег – 800?) больше своих денег не прикладывала. Признаться, «долг» М. С. меня не очень смущает. Я невольно смотрю на нее как на «мецената» и считаю, что она сама должна знать, сколько она на журнал хочет и может потратить – с риском, довольно очевидным, никогда не получить этих денег обратно. Но если она вправе не тратить текущих поступлений на погашение долга самой себе, то, конечно, в отношении Вас положение совсем другое. Я знаю, что все поступления просто шли на издание дальнейших книг – и подписка, и пожертвования, и продажа старых номеров. Повторяю, за исключением выплаты долга Вам положение меня особенно не смущает. Я не думаю, чтобы М. С. могла запутаться в том смысле, в каком Вы эту возможность предвидите. Себя она не разорит (что подтверждается тем, что долг журнала ей, по ее же заявлению, не возрастает), а перед каждой книгой она все-таки какие-то расчеты делает. Во-первых, мы не можем подписать контракта с типографией, не внеся части суммы сразу. Во-вторых, большого долга типографии нет (есть какие-то небольшие суммы за разобранный набор в последней книге); нет и больших застарелых долгов сотрудникам. Ввиду неимения средств мы ограничиваемся выпуском трех книг в год. Наконец, М. С. все-таки советуется с Шубом, а теперь еще и с Заком, к<ото>рые считают лучше нее. В этом деле есть своего рода автоматизм. Например, теперь же ясно, что четвертой книги в этом году мы выпустить не сможем – не только из‑за отсутствия времени, но и из‑за отсутствия средств. Если бы положение, не дай бог, ухудшилось, мы автоматически сойдем на 2 книги в год. Если не получим откуда-нибудь больших денег, то будем скрипеть по-прежнему— как, в сущности, скрипели все эти года. Но и при этой «системе» я считаю, что следовало бы найти способ уплатить Вам полностью внесенные Вами деньги. Ну вот, кажется, всё, дорогой Марк Александрович. Очень надеюсь повидаться с Вами более основательно 8–10го, когда я буду в Нью-Йорке. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичP. S. Возвращаю присланные Вами письма. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. January–Aug. 1948 and 1951. № 318. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT16–VI–48Дорогой Марк Александрович, Пишу Вам из Вермонта, куда переехал на прошлой неделе. За эти дни уже успел отдышаться и чувствую себя опять человеком. Буду сидеть здесь все лето – до середины сентября. Постараюсь не только отдыхать, но и работать – для себя, т.<о> е.<сть> писать. Зимой у меня для этого ни сил, ни времени не останется. А как складываются Ваши летние планы? Будете ли Вы жить все время в Нью-Йорке или куда-нибудь поедете? Пока еще прохладно, но ведь может стать очень жарко. Хочу сообщить Вам, что на последнем собрании сотрудников «Нового журнала» единогласно была принята резолюция, выражающая сожаление по поводу ухода Вашего и Ивана Алексеевича <Бунина> из числа сотрудников журнала. Лично от себя хочу еще сказать, что я продолжаю надеяться, что это не окончательно и что будут найдены какие-то пути к тому, чтобы сделать Ваше и И. А. возвращение возможным. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. January–Aug. 1948 and 1951. № 319. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 19 июня 1948Дорогой Михаил Михайлович, Получил Ваше письмо, спасибо. А я все равно как раз хотел Вам написать; мне несколько неловко теперь обращаться к Вам по делам сотрудников журнала, после того как я прекратил в нем сотрудничество, но я думаю, ничего особенно неудобного тут нет? Между тем Маклаков наверное обратился ко мне с тем, чтобы я Вам написал. Вы мне при последней встрече сообщили, что его статья идет в сентябрьской книге, и я в моем последнем письме к нему упомянул об этом. Вчера получил от него письмо, где он пишет: «Это для меня новость… Я писал Карповичу 26 апреля, 11 мая, 24 мая, но ни на одно письмо ответа не получил. Письмом 8 марта Карпович извещал меня о присылке мне другой моей рукописи (?), я ее поднесь не получил. До 1 июля подожду, а затем пошлю решительный отказ»… По-видимому, он обижен. Быть может, Ваше письмо пропало[1094]. Как бы то ни было, считаю нужным сообщить это Вам, а как читатель добавлю, что, по-моему, его статьи – клад. Я искренно благодарен Вам и собранию сотрудников за приглашение вернуться в журнал, но не вижу, как я мог бы повлиять на Бунина. Он вернется, только если уйдет М. Сам. или если она ему напишет письмо с извинениями. Предайте это дело воле Божьей. Журнал отлично может существовать без меня и даже без Бунина. Горечь же все равно останется – по крайней мере, у меня. В известную Вам Лигу[1095] я решил не входить. Наш эн-эсовский комитет[1096] поставил правильное условие: в Лигу не должны входить лица, прежде сотрудничавшие с немцами или выражавшие им сочувствие. Как будто никто из новых эмигрантов, принимавших участие в наших заседаниях, с немцами не работал и сочувствия им не выражал; но я почти не сомневаюсь, что для них это условие неприемлемо, как, к сожалению, и для некоторых старых эмигрантов нашего лагеря. Я поговорил с Борисом Ивановичем, и мы – дружелюбно – решили, что я в Лигу не войду, – я нисколько не настаивал на том, чтобы все это оглашалось на ближайшем заседании: я просто не явлюсь, и дело с концом. Вы, вероятно, знаете, что у меньшевиков произошел раскол: Николаевский, Далин и Денике выходят из Заграничной делегации и из «Социалистического вестника» и даже, кажется, выходят с письмом в редакцию[1097]. Всё из‑за власовцев! По крайней мере, о других причинах мне неизвестно. Все это немного мне напоминает тот раскол, настоящий. По существу, патриарх Никон[1098] относился к грекам так же, как Аввакум[1099] или Павел Коломенский[1100]. Я склонен думать, что он наедине до конца своих дней крестился двуперстным сложением. Но Никону нужны были «народные массы» южной России, подпавшие под влияние греческой ереси. Борису Ивановичу тоже нужны народные массы, оказавшиеся в Германии, – ему его 33 меньшевика за тридцать лет смертельно надоели. Для народных масс можно проглотить сугубую аллилую[1101], – писания власовцев. Сам же он до конца дней креститься будет по Марксу (чтобы не сказать по Абрамовичу). Боюсь только, что и кончится это для него, [так же] как для Никона[1102]. Он [так же] недолго будет у власовцев содружебником, и крепкостоятельным пастырем, и собин<н>ым другом, как Никон им не очень долго был у Алексея Михайловича[1103], греков и Одоевских[1104]. Кажется, это Стрешнев[1105] под конец жизни называл бывшего вождя «жидовином из колена Данова»[1106] (простите невольный каламбур)[1107], – как бы это не случилось и с Борисом Ивановичем. По исторической же аналогии Рафаил Абрамович и его 33 меньшевика должны бы теперь сжечь себя в срубе на 85 Стрит[1108]. Мои симпатии на их стороне. Николаевский – выдающийся, очень умный человек, выдающийся ученый, и у него это хоть не смешно, тогда как у Марка Веньяминовича (не говоря уже о Марье Самойловне) их новая поразительная снисходительность мне кажется довольно комичной: Бунин злодей оттого, что вышел из парижского союза писателей, – а власовцы – это ничего, – ну ошиблись люди, стоит ли об этом говорить. Мы оба шлем Вам и Татьяне Николаевне сердечный привет и лучшие пожелания. Надеюсь, отдохнете как следует. Никто не имеет больше прав на отдых, чем Вы. Ваш М. Ландау Я сегодня продал Скрибнеру две книги, в том числе том рассказов[1109]. Теперь дела в Америке кончил. А что этот Тварог?[1110] Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 320. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT22–VI–48Дорогой Марк Александрович, Спасибо большое за письмо. Прежде всего, позвольте поздравить Вас с благополучным завершением Ваших деловых переговоров со Скрибнером. Когда я в последний раз виделся с Вами, Вы выражали сомнения насчет того, что Вам удастся что-либо ему продать и, в особенности, что удастся продать том рассказов. А вот оказалось, что он взял две книги, в том числе и том рассказов. Если не секрет – какую другую книгу он взял? Новый роман или что-нибудь другое? Вы пишете, что закончили все свои американские дела. Значит ли это, что Вы ускорите свой отъезд во Францию? Или же Вы все-таки пробудете в Америке до ранней осени, как собирались? Само собой разумеется, что я не вижу решительно ничего «неудобного» в том, чтоб Вы обращались ко мне «по делам сотрудников журнала». Напротив, я Вам очень за это благодарен. Но, к счастью, недоразумение с Маклаковым с тех пор разъяснилось. Он получил мое письмо через 2 дня после Вашего, уже ответил мне, и мы с ним договорились окончательно (если только он не переменит своего решения). Я перед ним, как и перед многими другими, виноват только в одном – что долго не отвечал ему на письма. Оглядываясь назад, я теперь понимаю, что в течение прошедших весенних месяцев я пережил нечто вроде нервной депрессии. Одним из ее результатов и был катастрофический затор в моей переписке. Убеждать меня, что его статьи очень ценны для журнала, не приходится. Я давно уже и очень категорически написал В. А., что хочу поместить эти его статьи в журнале. Но он меня совершенно измучил своими колебаниями: печатать – не печатать – печатать только после его смерти – а может быть, все-таки напечатать при его жизни? И т.<ак> д.<алее>. К этому прибавилась неоднократная переделка статей. Поверите ли, он прислал мне 5 их редакций, а сейчас я жду шестую (по его словам, окончательную). Пишу Вам все это потому, чтобы у Вас не составилось превратное представление о характере моих переговоров с В. А. Это я его убеждал позволить мне напечатать статьи в журнале, а он колебался. Так что с этой стороны он на меня в обиде никак быть не может, и я не совсем понимаю значение его фразы (в письме к Вам) о «решительном отказе». «Другая его рукопись» была одна из редакций, к<ото>рую он потребовал назад. Я задержался с отправкой, и это его взволновало. Но, повторяю, все это – дело прошлое, и теперь между нами – полная entente cordiale[1111]. Кстати, я разобрал его адрес в Aix-les Baines (пока я ему писал на Париж) как Iles Britanniques, но не уверен в правильности своего чтения. Есть ли там такая гостиница (я там никогда не был)? Я получил от Зензинова текст воззвания Лиги, значительно улучшенный по сравнению с первоначальным текстом. От Б. И. никаких сведений о ходе дел не имел. Очень надеюсь, что организационное оформление силою вещей затянется. Я не могу отделаться от чувства, что оно преждевременно и что напрасно Б. И. его форсирует. Я очень насладился Вашими остроумными историческими параллелями (это настолько хорошо, что жаль, что оно пропадет в частной переписке, хотя, м.<ожет> б.<ыть>, для печати оно, по крайней мере сейчас, и не «годилось бы»). Но по существу дела я сам твердого мнения еще не имею. Многое в аргументах Б. И. мне кажется убедительным, а многое – вызывает сомнения. По-видимому, власовское движение было достаточно сложным явлением, и мне надо больше про него знать и больше о нем подумать для того, чтобы прийти к какому-либо категорическому заключению. Вполне возможно, что весь план Власова был построен на предположении, что сначала немцы разобьют Сталина, а потом западные союзники разобьют немцев. Оставляя моральную сторону в стороне, с точки зрения политической это может показаться расчетом фантастическим. Но ведь на совершенно таком же расчете была построена вся политика Пилсудского[1112] в Первую мировую войну (он прямо об этом говорил в замечательно интересном докладе, который он читал в Париже в начале 1914 г.<ода>), и в его случае «фантастика» себя оправдала – по крайней мере, в смысле непосредственных результатов. Сообщение насчет позиции Марка Вениаминовича было для меня новостью. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Т. Н. Искренно Ваш М. Карпович P. S. Перед отъездом из Кембриджа я не успел разыскать Тварога, но спишусь с ним отсюда и попрошу его послать Вам его работу на прочтение[1113]. Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. January–Aug. 1948 and 1951. № 321. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 26 <25?> июня 1948Дорогой Михаил Михайлович. Спасибо за Ваше письмо и за добрые слова. Немного меня встревожило Ваше сообщение, что у Вас было нечто вроде нервной депрессии. Не слишком ли Вы себя переутомляете? У меня тут и «угрызения совести»: ведь именно я Вас упросил стать редактором «Нового журнала». Я чрезвычайно рад тому, что дело с Василием Алексеевичем уладилось. С большим интересом буду ждать окончательной редакции его статьи и откликов, которые она вызовет. На последнем заседании Лиги я уже, естественно, не был. Николаевский огласил мое письмо (я предоставил Борису Ивановичу право его огласить или не оглашать, – по его усмотрению). Б. И. по телефону сообщил мне, что это было в конце заседания и что решено обсудить предложение эн-эсов на следующем заседании. Никаких иллюзий насчет результатов не имею[1114]. Нет, у меня мнение насчет власовского движения вполне определенное. Вы говорите о докладе Пилсудского. Я об этом докладе, прочитанном им в феврале 1914 года, писал довольно подробно в своей статье о Пилсудском, перепечатанной в моих «Портретах»[1115], и тогда польская печать (точнее, три польские газеты лагеря Пилсудского) меня ругала[1116], – в частности, их задело мое указание на то, что, помимо фантастичности самого плана, совершенно наивна была надежда Пилсудского на французские политические круги: он ведь надеялся увлечь своим планом мировой войны, да еще в такой двойной комбинации, французских радикалов и социалистов! Однако общего с [делами] власовцами у Пилсудского было, по-моему, мало. И война была другая, и Вильгельм[1117] с Францом-Иосифом[1118] весьма мало походили на Гитлера, и, главное, Пилсудский ничего не писал и не делал похожего на то, что делали и писали власовцы. Цитаты Аронсона в «Новом журнале»[1119] достаточно убедительны (поскольку речь идет о писаниях). Кстати, мне пишут, что эта статья вызвала в Париже «сенсацию», – там впервые названы в качестве сотрудников «Парижского вестника», кажется, три человека (Поплавский[1120], Евреинов[1121], кто-то еще), которые и теперь значатся в парижском Союзе писателей. Между тем Зеелер[1122] прислал Николаевскому полный (включающий и эти имена) список членов Союза именно «в [доказательство] опровержение клеветы». Впрочем, это другой и малоинтересный вопрос. Я продал Скрибнеру том рассказов и «будущий роман», на который мне Скрибнер по контракту дает два с половиной года. Это современный роман, включающий в себя историческую пьесу: ее пишет главное действующее лицо романа. Кончу ли я его – не знаю (философская книга будет мешать). Вернуть аванс Скрибнеру или заменить новую книгу старой, думаю, можно будет. Пьеса уже написана[1123]. Теперь могу уехать во Францию, но когда уеду, еще не знаю. Помимо всего прочего, у меня, как в пьесе «Кривого зеркала»[1124], «мрачные предчувствия», – всякие. Спасибо и за обещание относительно Тварога. Думаю, что гостиница Маклакова так и называется Иль Британник, но с уверенностью сказать не могу. Т. М. и я шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет и главное пожелание: отдохнуть и поправить здоровье. Я почти уверен, что Вы придете к тому же взгляду на этих б.<ывших> помощников немцев (Вы говорите, что хотите изучить движение), какого придерживаемся Абрамович, или Чернов, или я. Гораздо менее я уверен в этом относительно Александра Федоровича. Между тем его имя – это значительная часть политического капитала остатков нашей демократии в [Америке] эмиграции, и будет весьма удивительно, если феллоу-трэвеллерс[1125] власовского дела против него не используют. Что же до главных защитников, Николаевского и Далина, то они, по-моему, во всяком случае, должны были бы теперь перестать бранить участие в визите 12 февраля: с чисто демократической и либеральной точки зрения одно вполне стоит другого, а в 1946 году хоть было «опьянение от победы» (с моей точки зрения, плохое смягчающее обстоятельство). Николаевский недавно сказал мне со слов Цетлиной, что Атран ввиду ухода Бунина и моего отказался дальше материально поддерживать журнал. Я говорил с Атраном по телефону и всячески убеждал взять свой отказ назад. Надеюсь, что убедил. Во всяком случае, не сомневаюсь, что ВЫ не припишете Бунину или мне намеренья вредить «Новому журналу»! Мы с Иваном Алексеевичем были его инициаторами, я был с покойным Михаилом Осиповичем его основателем и редактором, отдал журналу несколько лет жизни (не говорю о деньгах) – конечно, не для того, чтобы ему теперь мешать. Едва ли мне даже нужно это говорить ВАМ. Я вчера смазал машинку, – поэтому пятна на бумаге, – извините. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 322. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT4–VII–48Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо. Окончательная (надеюсь) редакция статьи Василия Алексеевича только что пришла. По-моему, это очень интересно. В 19ой кн.<иге> я помещаю три первые главы (только они пока и пришли), а в 20ой будет четвертая (заключительная), к<ото>рая еще будет перерабатываться автором. Б. И. был здесь и рассказывал мне о последнем заседании Лиги. Отсюда он уехал, чтобы поехать на следующее, к<ото>рое должно было состояться во вторник. От него я сведений не имел, но получил письмо от Георгия Петровича <Федотова>, к<ото>рый вскользь упомянул о собрании, ничего не сообщая о каком-либо расколе или взрыве, так что, по-видимому, все обошлось благополучно. О своих разговорах с Вами Б. И. говорил в самых мирных тонах. Я, конечно, не сравнивал Пилсудского и власовцев по всем «статьям». Я просто вспомнил о Пилсудском в связи с некоторыми данными, к<ото>рые я видел и согласно к<ото>рым план Власова и его ближайших сотрудников был построен на крушении сначала Сталина, а затем Гитлера. Меня удивляет, что статья Аронсона могла произвести «сенсацию» в Париже. Казалось бы, там должны были знать, кто сотрудничал в «Пар.<ижском> вестнике». Но только как может Евреинов значиться в списках Союза писателей – когда он умер? По-моему, я читал об этом в Н. Р. Сл. еще несколько месяцев тому назад. Об Атране мне написала М. С. – меня это особенно не взволновало. Все наши «спонсоры» давно уже стали платоническими «спонсорами», в том числе и Атран. Нечего и говорить, что у меня и в мыслях никогда не было, чтобы Вы или И. А. могли вредить журналу. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. January–Aug. 1948 and 1951. № 323. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 10 июля 1948Дорогой Михаил Михайлович. Я получил от Н.<иколая> Каринского[1126] копию его «[Второго] Открытого письма к М. М. Карповичу»[1127]. Она пришла с препроводительным письмом ко мне, как к члену О.<бщест>ва друзей «Нового русского слова». Пишет он так, как если бы мы были старыми друзьями, хотя я его видел, кажется, раза три в жизни: в Петербурге и в Нью-Йорке на обеде в Татьянин день. К его делу с Вейнбаумом я решительно ни малейшего отношения не имею, как, конечно, и Вы. Я так ему и ответил бы, но все три письма полны таких выражений по адресу Вейнбаума, что мне отвечать было бы не совсем, кажется, удобно. Кроме того, очевидно от него же, хоть и без препроводительного письма, пришел номер «Русской жизни» с фельетоном о «Н. Р. Слове», еще гораздо более грубым, а я в этой газете (т.<о> е.<сть> в «Н. Р. С.») пишу. Фельетон подписан псевдонимом, но, разумеется, автор его – Каринский. Не можете ли Вы сообщить мне, как поступаете Вы? Ответили ли Вы и что именно? Правда, Вы в другом положении, так как письма адресованы Вам. Но все-таки копия мне прислана с препроводительным письмом. Комиссия Лиги отклонила условие эн-эсов (о неучастии б.<ывших> друзей немцев), следовательно, я в Лигу не могу войти и, каюсь, рад этому, тем более что, по-моему, Лига останется мертворожденным учреждением, – если только не будет войны. Постановление комиссии принято дня четыре тому назад. Позавчера мне об этом сообщил Александр Федорович, с которым мы завтракали (был еще Бартлетт Уэллс). Очевидно, я скоро получу и «официальное» извещение от Николаевского. Александр Федорович был членом комиссии. Мы (после ухода Wells’а) опять с ним – дружелюбно – говорили на эту тему. Друг друга не переубедили. Но я и не собирался его переубеждать. Сказал ему только, что если об этом появится, чего доброго, статья в какой-либо «Пост» или «Пи-Эм»[1128], то это будет очень неприятно не только ему, но и нам всем. Увы, болтают о Лиге уже достаточно. Евреинов не умер. В «Н. Р. Слове» действительно было сообщение об его смерти, но вскоре затем газета свое сообщение опровергла: умер другой Евреинов[1129]. Вы, очевидно, вторую заметку пропустили. Вы выражаете недоумение, – в Париже должны были знать, кто пишет в «Парижском вестнике». Но эту газету вообще читали весьма мало даже русские парижане. Теперь же (т.<о> е.<сть> с 1945 года) в Париж вернулись в большом числе люди, жившие в пору оккупации в свободной зоне и совсем ее не видевшие (Бунины, например, за все годы войны не видели ни одного номера). Кроме того, Поплавский писал в «Парижском вестнике» под псевдонимом, и, очевидно, о том, что он – Юс, парижане узнали из статьи Аронсона. Мне, по крайней мере, в бытность мою во Франции никто никогда не говорил, что Поплавский там сотрудничал, – я это тоже узнал из статьи Григория Яковлевича <Аронсона>. Меня в его списке больно задели только имена Бенуа[1130], ген.<ерала> Головина[1131] и А.<лександра> Плещеева[1132] ([все] они были старые добрые знакомые или приятели): другим я знал цену и раньше, – почти всех их знал лично. О том, что Плещеев сотрудничал в «Пар.<ижском> вестнике», я до статьи Аронсона не знал, – и о нем мне во Франции не говорили. Он умер (как и Головин, который когда-то – да и не очень давно – у нас дома за чаем высказывал больше чем либеральные мысли и часто говорил мне, что он «почти во всем согласен с Милюковым»). У Плещеева и Бенуа смягчающим обстоятельством может считаться их глубокая старость. По совести, более достойно, чем Головин, держал себя ген.<ерал> Краснов, который всегда был крайним правым, даже тогда, когда это было невыгодно. А может быть, я, по подлой писательской натуре, немного (очень немного) к нему пристрастен: едва ли не самая лестная статья, когда-либо написанная о моих романах, была написана генералом Красновым![1133] Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Надеюсь, отдохнете хорошо. Если не произойдет ничего в Европе, мы уедем 17 августа. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 324. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT24–VII–48Дорогой Марк Александрович, Простите, ради Бога, что так поздно отвечаю на Ваше письмо. Но оно пришло перед самым моим отъездом в Syracuse, N. Y., куда я ездил на несколько дней для чтения лекций, а по возвращении сюда здесь оказался целый ряд срочных дел, отчасти связанных с журналом, 19ый номер к<ото>рого приходится выпускать в срочном порядке. Из Syracuse я, между прочим, съездил в Ithaca (там, где Cornell University) повидать Набоковых – они туда уже переехали. В.<ладимира> В.<ладимировича> я нашел в добром здоровье и хорошем настроении. Ничего серьезного у него не нашли, но все-таки ему предписан максимальный покой – поменьше работать и особенно поменьше двигаться в течение лета[1134]. Предполагается, что к осени он будет в состоянии вернуться к нормальному образу жизни. Он мне сказал, что в New Yorker’е появился еще один его рассказ, к<ото>рого я пока не видел, и появятся еще три или четыре[1135]. Ни о каких других литературных планах или работах он мне не говорил. Сейчас он понемногу готовится к своим курсам. Спрашивал про Вас и просил передать Вам его привет, когда я буду Вам писать. Я очень виноват перед Вами, что не ответил Вам своевременно насчет Каринского. Я ему ответил, что как председатель О.<бщест>ва друзей Н. Р. Сл. я ничего не могу сделать по его делу. Хотя члены О.<бщест>ва, конечно, сочувствуют общему направлению газеты (иначе они в О.<бщест>во не вошли бы), они не могут нести ответственности за отдельные статьи или сообщения, появляющиеся в газете, к редактированию к<ото>рой они никакого отношения не имеют. Я посоветовал Каринскому составить чисто фактическое опровержение, без личных выпадов против Вейнбаума, и послать его в газету. От себя лично я обещал ему написать Вейнбауму, что я считаю, что такое опровержение должно было бы быть помещено. Вейнбауму я написал, причем высказал свое мнение, что на этом полемику можно было бы кончить. К сожалению, Каринский не удержался и в сан-францисской «Русской жизни» написал статью с нападками на Н. Р. Сл. Я этой статьи не видел, но, как Вы знаете, в ответ Вейнбаум разразился громовой статьей, появившейся на следующий день[1136] после напечатания письма Каринского. Если Каринский опять обратится ко мне, я отвечу ему, что все возможное для улажения инцидента я сделал, а что в дальнейшую полемику я ввязываться не могу. Думаю, что Вы спокойно можете не отвечать Каринскому. Он мне ни в какой мере не друг, но знаю я его давно (по Нью-Йорку), и в прошлом у нас с ним были вполне корректные отношения. Не берусь судить, прав ли или неправ Бонч-Бруевич. Но жалею, что Вейнбаум извлек этот эпизод из забвения. Каринский стар и болен, никакой активной роли сейчас не играет. Обвинение это такого рода, что его нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Свидетелей не было. Надо выбирать между утверждением Бонча и отрицанием Каринского. Что бы ни чувствовать в отношении внутренней достоверности рассказа Бонча, на этом основании нельзя все-таки публично обвинять Каринского и требовать от него, чтобы он доказал свою невинность. По темпераменту своему я вообще не люблю личных обвинений – особенно же если они не могут быть подтверждены на 100 процентов. Делаются они обычно во имя общественных интересов и моральных принципов, но я не могу отделаться от чувства, что большую роль здесь часто играет своего рода спортивный обличительный азарт – по-видимому, широко распространенная среди журналистов профессиональная болезнь. Снова и снова ругаю себя за то, что дал себя уговорить войти в О.<бщест>во и даже стать его (номинальным) председателем. Начинается с того, что меня уверяют, что нужно только мое имя и никаких забот у меня не будет, а кончается тем, что я должен тратить время и энергию [для того] на то, чтобы быть посредником между Каринским и Вейнбаумом. Вот уж действительно «в чужом пиру похмелье»! Очень жалею, что мне, по-видимому, не удастся повидаться с Вами до Вашего отъезда, если Вы действительно уедете 17го августа. Лично мне кажется, что в Европе едва ли что произойдет – сверх того, что уже происходит и, вероятно, будет происходить в течение долгого времени. Если Вы уедете 17го, то какие Ваши планы на ближайшее время? Задержитесь ли Вы в Париже или сразу проедете в Ниццу? И какой будет Ваш адрес в течение ближайших месяцев? Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Ваш М. КарповичP. S. О собраниях Лиги и А. Ф., и Б. И. писали одно время очень оптимистически, но потом, кажется, опять возникли какие-то личные трудности (Кравченко против невозвращенческой «толпы»). Лично я не тревожусь, т.<ак> к.<ак> организационное <на полях слева по вертикали> оформление, а тем более политическое выступление явно задерживается. Тем временем есть некоторая польза от этих встреч и бесед, завязываются какие-то личные отношения, происходит взаимное ознакомление, в процессе к<ото>рого, я думаю, кое-что уясняется и для одной, и для другой стороны. Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. January–Aug. 1948 and 1951. № 325. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, Vermont25–VII–48Дорогой Марк Александрович, Забыл попросить Вас во вчерашнем письме об одном одолжении. Не можете ли Вы сообщить мне на открытке отчество Александра Шика? Буду Вам очень благодарен. Сердечно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. January–Aug. 1948 and 1951. № 326. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 28 июля 1948Дорогой Михаил Михайлович. Получил Ваше письмо и открытку, спасибо. К сожалению, я не знаю отчества Шика (никогда его не видел). Всегда писал в таких случаях «дорогой коллега» или просто «дорогой г.<осподин> Х». Если мы 17‑го уедем, то приблизительно со 2–3 сентября адрес будет: <16, Avenue Georges Clemenceau, Nice, A. M., France>, так как в Париже мы теперь пробудем только несколько дней. Ниццскую квартиру мы за собой оставили. Я предполагаю ездить по Франции и, б.<ыть> м.<ожет>, по Италии (если туда пустят), но постоянный адрес будет в Ницце. О Лиге давно ничего не слышал. У меньшевиков возобновились переговоры о предотвращении раскола (о <котором?> уже сообщила «Р.<усская> мысль»), хотя там некоторые между собой не раскланиваются! Шварц мне сказал, что на одном из заседаний[1137] Николаевский его назвал мерзавцем, а Абрамовича лжецом!!!!!! Вот тебе и «партия-монолит». Вообще, славны бубны за горами. От Набокова получил милое письмо. Он сообщает, что весит теперь 210 фунтов[1138]. Это, по-моему, само по себе исключает гипотезу туберкулеза. Шлем Вам и Татьяне Николаевне сердечный привет, самые лучшие пожелания. Я говорил Керенскому, что если будет война и мне не удастся вернуться в Америку (Франция ведь будет занята в две-три недели), то прошу дурным не поминать, даже в том случае, если б я на «показательном процессе» сознался в убийстве Бориса Годунова и Юлия Цезаря. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 327. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 1 августа 1948 годаДорогой Михаил Михайлович. Сегодня из статьи Вишняка[1139] мы узнали о Вашем 60-летии. Мы оба просим Вас принять самые сердечные поздравления, самые лучшие пожелания. Очень сердечно поздравляем и Татьяну Николаевну. На днях Вам писал, а с той поры ничего нового не произошло. Или, вернее, новое не интересно, – все вопрос о б.<ывших> друзьях немцев, очень мне надоевший. Третейский суд (или суд чести?) у меньшевиков, кажется, ничем пока не кончился. Шлем Вам сердечный привет. Как будто все-таки 17‑го уедем в Европу. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 328. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, Vermont10–VIII–48Дорогой Марк Александрович, Большое Вам и Татьяне Марковне спасибо за поздравления и добрые пожелания. Признаться, меня вся эта история смутила. Во-первых, я себя не чувствую достаточно «маститым», чтобы справлять «юбилей» (да и 60-летие – дата не юбилейная, надо было подождать 75-летия!). Во-вторых, боюсь, как бы не подумали, что я сам себе устроил «юбилей» – откуда другим знать, что мне исполнилось 60 лет! Но получить приветы и пожелания от друзей все же было приятно. Если Ваши планы не изменились, то через несколько дней после получения этого письма Вы тронетесь в Европу. От души желаю Вам и Татьяне Марковне счастливого пути. Буду рад, если время от времени Вы будете мне писать из Европы. Татьяна Николаевна и я шлем сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Искренно Ваш М. КарповичP. S. Сегодня в нашу округу приезжает Николаевский. Надеюсь узнать от него «последние новости». Вижу из газет, что Александра Львовна <Толстая>, Зензинов и Вейнбаум попали в захватывающего интереса сенсационную историю. Зензинов в роли бандита, похищающего предварительно одурманенную женщину и везущего ее к Толстой на собственном автомобиле, – картина замечательная![1140] Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. January–Aug. 1948 and 1951. № 329. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 14 августа 1948 Дорогой Михаил Михайлович. Рад был Вашему письму, и оно меня успокоило: здесь ходили слухи о Вашем нездоровье. История с Козьенкиной поистине потрясающая. Нет предела бесстыдству и наглости этих людей. Непонятно, однако, зачем они это сделали. Без малейшей выгоды – скандал на весь мир. Мы 17‑го уезжаем. Прощаемся теперь, – то ходим к людям, то звоним по телефону. На днях простились с Александром Федоровичем. Борис Иванович уехал, не простившись. Жаль, – я хотел условиться с ним насчет своего архива; теперь до моего возвращения в Нью-Йорк ничего отдать не могу. Впрочем, едва ли я мог бы разобрать свои бесчисленные папки в короткое время. Каюсь, я и не совсем уверен в своем праве отдавать в архив чужие письма, которых у меня скопилось огромное множество (пожалуй, больше всего их было от Вас). Как Вы думаете? При случае напишите (в Ниццу), хотя до своего возвращения в С.<оединенные> Штаты я, конечно, ничего отдать и не могу. Меня опять просят обратиться к Вам – по делу, которое меня совершенно не касается. Ник.<олай> Ник.<олаевич> Кнорринг[1141] [давний] (сотрудник «Последних новостей») спрашивает меня, не могу ли я узнать у Вас, почему Вы ему не ответили на его письма. Говорит, что Вы два года тому назад заказали ему для «Решен Ревью» статью о Скобелеве[1142], он ее Вам послал, писал Вам – и не получил ответа. Я ему кратко ответил, что передам Вам содержание его письма. Его адрес: 123, r. du Château, Paris 14. Спасибо за добрые пожелания. Еще раз просим Вас и Татьяну Николаевну принять лучшие пожелания и сердечный привет. Буду особенно рад, если будете писать. Ваш М. ЛандауЕкат.<ерина> Петровна Достоевская Mme C de Dostoevsky, 8, rue Auguste Maquet, Paris 16. Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1948–1951. № 330. М. М. Карпович – М. А. Алданову 898, Memorial Drive17–I–51Дорогой Марк Александрович, Мне очень грустно, что по моей вине наши с Вами отношения фактически прервались. Верьте, что для этого не было никаких других причин, кроме катастрофической неналаженности моей жизни и связанной с нею неспособностью поддерживать корреспонденцию. Эта, новая для меня, черта пугает меня самого своими патологическими размерами. Много раз собирался писать Вам – и вот так и не собрался. Теперь толчком явилось сообщение о Вашем приезде сюда. Я очень хочу видеть Вас и вместе с тем не решаюсь показаться Вам на глаза без этого предварительного письменного «покаяния». Я очень был тронут тем, что Вы меня не забыли – прислали мне оттиск Вашей статьи о Маклакове[1143] и упомянули обо мне (лестно для меня, но не по заслугам) в Вашей статье о Кусковой[1144]. Шлю Вам теперь за это запоздалую благодарность. Я буду в Нью-Йорке 2–4го февраля и рассчитываю тогда с Вами встретиться. Так как я не знаю, где Вы будете жить, посылаю это письмо через Григория Максимовича <Лунца>. Пока же шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны. Искренно Ваш М. КарповичP. S. Посылаю Вам для прочтения не так давно полученное мною письмо, которое, как Вы увидите, относится главным образом к Вам…[1145] Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. January–Aug. 1948 and 1951. № 331. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 21 января 1951 годаДорогой Михаил Михайлович. Ваше письмо было мне чрезвычайно приятно. Не скрою от Вас, я думал, что Вы на меня сердитесь, и не мог понять, за что. Это весьма меня огорчало, – Вы знаете, с каким исключительным уважением и симпатией я всегда к Вам относился и отношусь. Слава Богу, что мое предположение было совершенно неосновательно. С большим удовольствием прочел письмо Васильева, спасибо за его присылку. Хвалит же он меня, конечно, чрезмерно. Непременно хочу Вас повидать и уже просил Григория Максимовича <Лунца> свести меня с Вами. Мы живем на той же квартире[1146], но имеем в ней теперь только одну комнату, – так было условлено с жильцом, которому мы ее пересдали. Разумеется, это крайне неудобно, и, если мои дела (денежные) как-нибудь наладятся, мы найдем другую квартиру. Сейчас дела нехороши, так как моя последняя книга продается у Скрибнера плохо, несмотря на то что, за исключением «Таймс» и еще трех-четырех газет, критическая пресса была чрезвычайно лестная. Скрибнер объясняет плохую продажу тем, что средний американский читатель теперь русских книг не покупает, независимо от взглядов автора. Думаю, что это [так] верно. Но тогда дело плохо, так как иностранные (т.<о> е.<сть> европейские) переводы моих книг никак не дают возможности жить, – тем более что Сталин отобрал у меня двенадцать переводных «рынков», на которых прежде недурно шли мои романы, и у меня теперь остались лишь свободные страны. Буду искать заработков, в частности research work[1147]. Гольденвейзер мне только что по телефону сообщил, что Вы поместили лестную рецензию об «Истоках» в «Новом журнале»[1148]. Искренно Вас благодарю. Мне «Новый журнал» давно не посылается, но я и в Ницце, где его купить невозможно, получал его от А.<брама> Я.<ковлевича> Столкинда (он там живет) или же мне его любезно присылал (свой собственный экземпляр) Б. И. Николаевский. Здесь же в Нью-Йорке я тотчас достану последнюю книгу. Кстати о Борисе Ивановиче. Григорий Максимович вчера мне сказал, что Вы в его (Б. И-ча) Лигу не вошли. Между тем мне казалось, что Вы в Бюллетене печатались[1149]. Кто же прав? Сам Б. И., как Вы знаете, теперь за границей. Принимаете ли Вы фактическое участие в работах президиума Союза борьбы за свободу и культуру?[1150] Он очень меня интересует. В июне я получил длиннейшую телеграмму от Мельвина Ласского[1151] с просьбой приехать на Конгресс в Берлин[1152] и убедить приехать Бунина. К сожалению, я получил эту телеграмму (мне ее переслали из Ниццы в Лондон, где я тогда был) за пять дней до начала конгресса и так быстро приехать не мог. Бунину я тотчас передал приглашение, но он по тяжелой болезни не мог и думать о поездке. Ласскому я тогда написал – и не знаю, состою ли я в этой организации, которая, по-моему, могла бы быть очень ценной. Разумеется, Вы не можете письменно ответить на вопросы этого письма. Но если б Вы могли мне уделить между 2 и 4 февраля полчаса на разговор вдвоем, мне это было бы очень приятно. Т. М. и я шлем самый сердечный привет и лучшие пожелания Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 332. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 15 февраля 1951Дорогой Михаил Михайлович. Пользуясь Вашей любезностью, посылаю Вам мой проект книги о Ломоносове[1153]. Я думаю, что его можно и приложить к тому письму, которое Вы хотели написать. Ведь и Мосли, и Симмонс[1154] знают русский язык. У меня осталась копия. Еще раз – спасибо. Думаю, что я эту книгу могу по-русски написать в один год. Плата в три тысячи долларов меня удовлетворила бы. Разумеется, я ничего не имел бы против того, чтобы эту сумму мне выплачивали месячными взносами или по мере сдачи материала. Но еще раз скажу: я никак не мог бы согласиться ни на какие «меценатские» деньги, – я ими отроду не пользовался. Надеюсь, что книга о Ломоносове могла бы быть ходкой, хотя Скрибнеру я ее не предложил бы, – мог бы ввести его и в невыгодную сделку, ведь это никак не роман. Пакет, который через Троцкого прислала мне М. С., заключал в себе письмо и стихи неизвестного мне человека, который, очевидно, считает меня редактором «Нового журнала». Могу только переслать Вам его поэтические произведения. Мы оба шлем самый сердечный привет и лучшие пожелания Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 333. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 18 июля 1951Дорогой Михаил Михайлович. Пишу, чтобы проститься с Вами: послезавтра уезжаем. Наш адрес с 1 августа будет 16, av. Georges Clemenceau, Nice, A. M., – как прежде. После разговора с Вами я написал Бунину, – сказал ему, согласно Вашему желанию, что М. С. Ц. больше никакого отношения к Новому журналу иметь не будет, что Вы хотели бы его и моего возвращения в журнал и что Вы скоро сами ему напишете об этом. Получил от него ответ: зная, что я скоро буду в Париже, он хочет это со мной обсудить, а до того сказать не может ничего. Вашего письма он пока не получал. Если Вы ему напишете, то, пожалуйста, сообщите ему, когда именно Вы уезжаете в Лондон и с кем надо будет сноситься во время Вашего отсутствия. У него есть кое-что для печатанья, – он мне об этом писал давно, задолго до ухода М. С-ны и нашего с Вами разговора. Но еще есть ли у Вас и место? Роман Берберовой, кажется, кончается в будущей книге? Б.<орис> К.<онстантинович> Зайцев писал мне, что зимой у Вас начнется печатаньем его роман[1155]. А Вы, помнится, говорили и о новом романе Газданова[1156]. Мы с Татьяной Марковной шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет, самые лучшие пожелания. Быть может, зимой увидимся во Франции или Англии? Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1948–1951. № 334. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT21–VII–51Дорогой Марк Александрович, Посылаю это письмо через Ивана Алексеевича <Бунина>, так как хочу, чтобы оно застало Вас еще в Париже. Я очень жалею, что мне не удалось еще раз повидаться и поговорить с Вами перед Вашим отъездом. Но надеюсь, что удастся все-таки повидаться с Вами в Европе будущей весной. Ведь мой отпуск начинается только с февраля 1952 г.<ода>. Сначала мы поедем в Англию, где мое точное расписание мне еще неизвестно. Во всяком случае, в марте-апреле у меня там будет длительный перерыв (чуть ли не в 6 недель), который мы, конечно, используем для поездки на континент. На континенте же мы будем и после окончания моих обязательств по чтению лекций в Англии, т.<о> е.<сть>, вероятно, с июня (если не с середины мая). В Америку мы не вернемся до сентября. Несмотря на это длительное отсутствие из Америки (7 мес.<яцев>), я не собираюсь выпускать «бразды правления» из своих рук. Как это все наладить, я еще точно не знаю, но, во всяком случае, европейские авторы по делам журнала будут иметь возможность сноситься прямо со мной. Это отвечает на вопрос Ивана Алексеевича. Теперь насчет Вашего вопроса о месте. Роман Берберовой кончится в ноябрьской книжке (28ой, 27ая выйдет в конце августа – мы разделили последнюю часть романа Берберовой на две меньшие части). Небольшой роман Газданова (страниц 150–160) лежит у меня в портфеле редакции. С Б.<орисом> К.<онстантиновичем> Зайцевым у меня была переписка по поводу его «Дара жизни»[1157] (по-видимому, завершение эпопеи Глеба). Кажется, это вещь не очень больших размеров. С января 1952 мы будем выпускать 6 кн.<иг> в год по 288 стр.<аниц> каждая (только на один печатный лист меньше, чем теперь). На беллетристику в каждом номере у нас будет около 115–120 стр.<аниц>. Это даст возможность печатать две больших вещи из номера в номер (страниц по 50 на каждую), и еще останется место для рассказов и стихов. При регулярном частом выходе 50 стр.<аниц> не так плохо. Две вещи размера около 300 стр.<аниц> каждая можно будет пропускать в течение года. Более крупные вещи можно будет продолжать и в следующем году. Ведь делали же мы это раньше. Наконец, надо иметь в виду и другую возможность. Вы знаете о проекте издательства. Одна из его задач – издавать художественные произведения русских авторов. У меня нет никакого сомнения, что издание произведений И. А., как и Ваших, может быть осуществлено в первую очередь. Но это не исключает возможности печатания их хотя бы частями предварительно в Н. Ж. Ведь это тоже узаконенная обычаем практика. Ее можно будет применить к очень большим вещам, растягивать печатание к<ото>рых в журнале авторам не хотелось бы. Вот почему вопрос о месте меня не смущает. В заключение хочу сказать, что для Ивана Алексеевича и для Вас место у нас всегда найдется. Я очень просил бы Вас ознакомить И. А. с содержанием этого моего письма, как он, несомненно, ознакомит Вас с содержанием моего письма к нему, которое я ему отправил несколько времени тому назад. Мне нечего говорить Вам, как я был бы счастлив, если бы мне удалось договориться и с Иваном Алексеевичем, и с Вами о возобновлении нашего сотрудничества в «Новом журнале». Еще о двух вопросах я хотел бы Вам написать. После нашего разговора я имел еще одно свидание с Фишером[1158], в к<ото>ром я совершенно определенно сказал ему, что не только ничего не имею против того, чтобы при Н. Р. С. издавалось литературное прибавление, но, напротив, приветствовал бы это, как вообще приветствую появление новых журналов в эмиграции. У меня нет абсолютно никакого стремления к монополии, и я не вижу, почему одни и те же авторы не могут печататься в разных изданиях (поскольку, конечно, эти издания одинаково для них приемлемы). В ответ Фишер ограничился заявлением, что вопрос о литературном прибавлении к Н. Р. С. будет еще рассматриваться. После того я с ним не виделся, т.<ак> к.<ак> скоро уехал в Вермонт, и он мне не писал. От Б. И. Николаевского, приезжавшего к Рабиновичам на несколько дней, я услышал, что будто бы Комитет Кеннана известил Вейнбаума, что «до укрепления Нов. Журн.» они решать вопрос не будут. От того же Б. И. узнал также, что якобы Комитет сговорился с Н.<иколаем> Р.<омановичем> Вреденом и тот возьмет на себя заведование издательством. Последнее правдоподобно, т.<ак> к.<ак> Фишер просил меня позвонить Вредену по телефону и рекомендовать его, Фишера, Вредену. Но мне до сих пор ни об одном, ни о другом решении сообщено не было. На следующей неделе еду на несколько дней в Кембридж, где, между прочим, увижу Фишера. М.<ожет> б.<ыть>, тогда все выяснится. Другой вопрос касается Лит.<ературного> фонда. Несколько времени тому назад я получил взволнованное письмо от Григория Максимовича <Лунца>, к<ото>рый из разговоров с Николаевским получил впечатление, будто я согласился публично ассоциироваться с «протестантами»[1159]. Я ему, думается, разъяснил недоразумение. Николаевский спрашивал меня только о том, может ли он в своем письме упомянуть о факте моего [выхода] ухода с поста председателя и из правления. Т.<ак> к.<ак> из факта этого я никакого секрета не делал (я ведь послал в Фонд соответствующее письмо), то запретить ему упомянуть о факте я не мог. Но я тут же напомнил Б. И., что ушел я по совсем другим мотивам. Кроме того, из Фонда я не уходил и продолжаю считать себя его членом. Позднее меня просили присоединить подпись к коротенькому заявлению, что такие-то членами Фонда больше не состоят, и я отказался – именно чтобы не создавать ложного впечатления о моих мотивах. Я не могу предотвратить лжетолкование моих мотивов и поступков. Если бы я публично опровергал все слухи, то мне пришлось бы без конца посылать письма в редакцию Н. Р. Сл. Правда, Фонд не сообщил о моем уходе из правления и с поста председателя. М.<ожет> б.<ыть>, через некоторое время, когда страсти улягутся и если я увижу, что мое молчание продолжает плодить недоразумение, мне и придется об этом сообщить в печати, но я сделаю это так, чтобы по возможности не повредить Фонду и уж, конечно, не в виде присоединения к протесту ушедших из Фонда по другим мотивам. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. ДМЦ КП–764/2. № 335. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 16, av. Georges Clemenceau, Nice, A. M.6 августа 1951Дорогой Михаил Михайлович. В Париже, где мы пробыли несколько дней, Бунин передал мне Ваше письмо. Искренно Вас благодарю. Мы с ним обсудили дело. Разумеется, мы оба, и в частности он, всецело исходим из Ваших слов о том, что М. С. Ц. больше ни малейшего отношения к журналу иметь не будет (если б в этом произошла какая-либо перемена, то сказанное ниже, естественно, отпадает, – но, по-видимому, перемены нет, Вы нас об этом известили бы). Если так, то в самом деле у нас нет причины не возвращаться в «Новый журнал». По некоторым обстоятельствам мы хотели бы это сделать с начала 1952 года, – скажем, с январской книги (что и Вам, верно, удобно). Причины Вы частью угадываете, а отчасти это связано и с приложением к «Н. Р. Слову»[1160]. Помнится, я говорил Вам, что Вейнбаум хотел на обложке приложения поместить: «при ближайшем участии И. А. Бунина и М. А. Алданова». Мы на это согласились. Я вполне с Вами согласен (как согласен был с этим и сам Вейнбаум, я ведь ему сообщил о нашем разговоре с Вами), что и Бунин, и я можем печататься и в «Новом журнале», и в приложении к газете. Но все-таки мне кажется, что правильнее было бы в отношении Марка Ефимовича <Вейнбаума> подождать выяснения вопроса о приложении. Если оно создастся, то лично я распределю свой материал так, чтобы можно было участвовать в обоих изданиях. Верно, то же самое сделает Иван Алексеевич <Бунин>. Но хотелось бы начать участие в них одновременно. Вы это поймете. Все это сообщаю Вам доверительно. Теперь лично от себя, о том, что я мог бы Вам предложить. Как Вы помните, «Истоки» были мною кончены и прошли через «Н. Журнал» еще в 1945 году. За эти шесть лет я, кроме химической своей книжки[1161], написал большой современный роман «Освобождение»[1162] и гораздо более короткий роман исторический (не о Бальзаке, но из эпохи Бальзака, с действием в России и в Париже), который будет, верно, называться по-русски «Повесть о смерти». Оба эти романа я недавно продал Деттону, первый выйдет по-английски в 1952 году, второй – в 1953‑м (заглавия по‑английски будут другие). Роман «Освобождение» слишком длинен для «Нового журнала»: в нем около шестисот страниц. Кроме того, он слишком сложен по конструкции: в этот современный роман входит историческая пьеса, которую пишет главное действующее лицо, Яценко, – пьеса, называющаяся «Рыцари свободы» и имеющая сюжетом заговор этой организации при Людовике XVIII, давно забытое трагическое происшествие[1163]. Пьеса совершенно самостоятельна и с сюжетом «Освобождения» НЕ связана (точнее, связана только идеей и «символически»). Разумеется, эту трагедию можно напечатать отдельно. Но меня больше интересовало бы, как, верно, и Вас, – напечатать в «Н. Ж.» роман-повесть из бальзаковской эпохи. В «Повести о смерти» только страниц триста, и, судя по тому, что Вы сообщаете о месте, ее можно было бы целиком напечатать у Вас в 1952 году? Тогда надо было бы печатать ее в каждой книге, – будет ли все-таки место? Печатать отрывки из нее мне не хотелось бы. Если это Вам неудобно (печатанье в каждой книге), предлагаю Вам вышеупомянутую трагедию для январской книги. В ней действие очень напряженное. Одно из главных действующих лиц – естественно, руководитель заговора Лафайетт[1164]. Первые два акта происходят в его замке Лагранж, хорошо мне известном: я там когда-то гостил два дня у его правнука графа де Ластейри[1165]. По идее сюжет злободневный. А относительно «Повести о смерти» тогда будет видно впоследствии. Я теперь ее доделываю. Кое-что из нее (о Бальзаке, Бланки[1166]) было помещено отрывками в разное время в «Н. Р. Слове», но, кажется, не более десятой части; а я и из «Истоков» кое-что перед выходом каждой книги помещал в газете. Добавлю, что я не слишком доволен и повестью, и романом. Значит, и Бунин, и я будем сноситься прямо с Вами: перед отъездом в Европу Вы ведь можете оставить распоряжения или присылать их из Англии. Разумеется, мне необходимо будет получать корректуры. Иван Алексеевич просил меня подробно Вам обо всем, о нашем с ним совещании, написать, – что я и делаю. Он и сам, конечно, даст Вам свое (хотя сначала напишет, что у него ничего нет; я знаю, что есть). Вам будет приятно начать январскую книгу с его страниц. Но, по-видимому, ничего длинного у него нет. Думаю, что Вы не имели его в виду, говоря о двух произведениях по 300 страниц? Этого у него нет, да, собственно, никогда и не было, кроме его шедевра «Жизни Арсеньева». Вреден и ему, и мне сообщил, что будет нас печатать в фордовском издательстве[1167]. Но когда же оно образуется? По желанию Николая Романовича <Вредена> я известил Кускову, Маклакова, Лидию Дан[1168], что он готов был бы выпустить их воспоминания. Это же относится к Керенскому и Церетели. Условия их издательства отличные. Есть, как Вы знаете, и воспоминания покойного Милюкова, но можно ли будет добиться того, чтобы его вдова и сын, ненавидящие друг друга, сговорились о выпуске этих воспоминаний?[1169] Ведь если даже юридически имеет право распоряжаться душеприказчик Б.<орис> И.<саакович> Элькин, то, боюсь, Вреден не пойдет на риск не только процесса, но и просто протеста? Я сказал ему и то, что НЕОБХОДИМО (не для Вас, конечно, а для эмиграции) выпустить по-русски ту однотомную историю России, над которой Вы теперь работаете. Он отнесся к этому в высшей степени сочувственно. Плата (1500 долларов в три приема, за книгу) превосходная и вместе с тем не «меценатская», что было бы для меня неприемлемо, – но я за русское никак не «меценатское» издание «Истоков» получил 300.000 франков[1170], из расчета в 10 процентов с продажной цены, а мне до войны покойное «Слово»[1171] платило за романы 20 процентов[1172]. По-моему, Вы прекрасно сделали, что не подписали письма об уходе из Фонда: это ему повредило бы. Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Надеемся увидеться весной. Ваш М. АлдановЧрезвычайно огорчила меня кончина Б.<ориса> А.<лександровича> Бахметева. Это большая потеря. Кто его заменит в его Фонде, в Архиве? Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1948–1951. № 336. М. М. Карпович – М. А. Алданову 21 августа 1951Дорогой Марк Александрович, Большое Вам спасибо за Ваше письмо и еще большее – за согласие возобновить сотрудничество в журнале. Еще до получения Вашего письма я получил короткое, но очень дружественное письмо от И. А., на которое я ему тогда же ответил[1173]. Перемены в отношениях М. С. с журналом я не предвижу – разве только если мы не получим обещанных денег. Но этого я все-таки не ожидаю, а кроме того, в таком случае журнал, вернее всего, прекратит свое существование. Во избежание возможных недоразумений я хочу Вам упомянуть, однако, об одном обстоятельстве. В течение некоторого времени у журнала будут расчеты с М. С., так как до 25-ой книги включительно журнал считается ее собственностью. Думаю, что эта бухгалтерская сторона дела для Вас и И. А. никакого значения иметь не может. Ваше и И. А. предложение начать сотрудничество с Нового года меня вполне устраивает. Есть только одно соображение: когда-нибудь, в конце осени, мне хотелось бы объявить нечто вроде программы журнала на будущий год, и для нас было бы очень важно иметь возможность упомянуть также о сотрудничестве Вашем и И. А. Но думаю, что к тому времени вопрос с приложением к Н. Р. С. будет выяснен в ту или другую сторону. Я был бы признателен Вам, если бы Вы своевременно мне об этом сообщили. Из предложенного Вами материала я предпочел бы взять Ваш исторический роман: конечно, мы будем печатать его полностью и достаточно большими частями. Первую часть я бы хотел получить от Вас не позднее 1‑го декабря – лучше бы раньше, ввиду того, что нам придется посылать Вам корректуры в Европу. У И. А. я попрошу какой-нибудь рассказ. Я не имел его в виду, когда писал о другой большой вещи, а думал о Зайцеве и о Газданове. Что касается издательства, то я за последнее время о нем ничего не слышал. Боюсь, что оно наладится не так скоро. У комитета, по-видимому, тенденция отложить утверждение «Большой программы», пока они не обследуют всего более тщательно. Надеюсь, что это обследование не затянется на неопределенно долгое время. Смерть Б.<ориса> А.<лександровича> <Бахметева> была для меня неожиданным и большим ударом, хотя я и знал, что за последний год у него были нелады с сердцем. По существу, его никто заменить не может, но он оставил подробные инструкции о дальнейшей деятельности Фонда, одним из директоров которого я состою. В сентябре я еду в Нью-Йорк для разговоров с другими директорами (кроме меня, все американцы). Соглашение об архиве, как Вы знаете, должно было быть заключено между Фондом и Колумбией, и Б.<орис> А.<лександрович> вел об этом переговоры с Мозли. Боюсь, что эти переговоры теперь придется вести мне, но я подожду возвращения Б. И. Мы будем здесь до 20‑го сентября, когда вернемся в Кембридж, где адрес наш прежний 898 Memorial Drive, Cambridge 38, Mass. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш, М. КарповичМашинопись. Подлинник. ДМЦ КП–764/5. № 337. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 4 сентября 1951Дорогой Михаил Михайлович. Получил Ваше письмо, сердечно благодарю. Значит, теперь все в порядке: говорю также за Бунина, с которым я снесся (вчера получил его ответ). Бухгалтерские расчеты нового «Нового журнала» с М. С., конечно, для нас значения не имеют. Иван Алексеевич <Бунин> в этом письме ко мне твердо обещает дать «Н. Журналу» для январской книги что-либо свое, но не уточнил, что именно он даст[1174]. Что же касается меня, то я дам Вам эту «Повесть о смерти» (из эпохи Бальзака). Начало могу прислать уже в ноябре, даже мог бы не на одну книгу, а на две. Всего прислать не могу, – надеюсь, что Вы на это согласитесь и начнете в январе печатать повесть, не видав всего остального, – так ведь было и с «Истоками». Мне очень хотелось бы прочесть две корректуры. Если журнал мне их будет посылать по воздушной почте, то будет получать их назад самое позднее через десять дней. Первую часть я мог бы ради этого прислать даже в октябре, но Вы этого не требуете, и я знаю, что типографии не любят долго хранить набор. Огорчен Вашими словами о том, что денег от фордовской организации Вы еще не получили и что журнал поэтому может прекратить существование! Я знаю, что издательство Николая Романовича <Вредена> еще с авторами условий не заключает (вероятно, по этой именно причине), но я думал, что журнал они уже обеспечили. Надеюсь, как и Вы, что это лишь случайная задержка. Я больше от Николая Романовича никаких известий не имел. Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1948–1951. № 338. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, Vermont 13–IX–51Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо. Очень буду Вам благодарен, если Вы сразу пришлете материал на две книги. Было бы хорошо, если бы Вы первую часть прислали в октябре. Раузен теперь всегда просит нас присылать материал для набора впрок. Так, он уже набирает материал для № 27го, хотя 26ой еще не вышел (должен выйти на днях). Иначе мы и не справимся при более частых выходах книг. 27-ую рассчитываем выпустить в ноябре, и нет причин, почему хотя бы часть материала для январской книжки не могла набираться уже в октябре. Как Вы правильно указываете, это дало бы нам больше времени для обмена корректурами. Конечно, мы готовы будем послать Вам и первую, и вторую корректуру. Итак, присылайте, пожалуйста, материал по мере того, как он у нас будет готов. Конечно, мне совершенно не нужно видеть остальное для того, чтобы начать печатать «Повесть о смерти». От Ивана Алексеевича <Бунина> я уже получил письмо, в котором он, жалуясь на болезнь и слабость, сообщает мне, что не решается дать «твердое обещание» прислать для Н. Ж. «что-нибудь более или менее ценное» к декабрю, но «надеется непременно прислать к декабрю что-нибудь», добавляя «не для первых страниц журнала». Для меня этого выражения готовности с его стороны достаточно, и я надеюсь, что здоровье его не ухудшится настолько, чтобы он ничего не мог прислать. Я ответил ему, выразив свою благодарность. Хочу уточнить то, что я понял относительно журнала. На 26‑ую кн.<игу> мы деньги получим, на 27-ую имеем достаточно твердое обещание. Что касается будущего года, то Фишер отказывается пока давать какое-либо твердое обещание насчет того, сколько именно денег они дадут на год. Кеннан[1175] возвращается из Европы только к концу сентября. Вскоре после этого будет заседание Комитета, но Фишер не уверен, что даже на нем будет окончательно принята смета на будущий год. Когда она будет принята, он не может сказать. Чтобы они вообще журнал бросили, я не могу допустить. Тогда были бы совершенно бессмысленны те выдачи, к<ото>рые они уже произвели (и обещали), на 26-ую и 27-ую книги. Теперешняя заминка насчет «большой программы», т.<о> е.<сть> сметы на 1952 г.<од>, касается не только журнала, но и всех его проектов. И насчет издательства[1176] (т.<о> е.<сть> его программы на 1952 г.<од>), по-видимому, пока ничего окончательно не решено. Между нами говоря, у меня есть основания думать, что это происходит от двух причин: 1) они несколько растерялись от обилия поступивших к ним просьб о поддержке и хотят сначала во всем этом разобраться; 2) сейчас они еще не знают, сколько именно денег они получат от Ford Foundation, к<ото>рое, по-видимому, тоже дало им лишь некоторую сумму для начала, но еще не сообщило, сколько они будут получать на свою деятельность в год и в течение какого времени. Вот уже почти 35 лет, как я живу в Америке, и все не могу привыкнуть к тем странным способам, какими здесь иногда делаются дела! Казалось бы, все это можно было обсудить, предусмотреть и решить заранее. И лучше было бы, если бы они не сделали этих случайных предварительных выдач вначале – и не объявляли urbi et orbi[1177] о своем существовании, не выработав программы хотя бы на один год. Что касается прекращения журнала, то я взял крайний гипотетический случай и, как помните, тут же добавил, что в возможность его я все-таки не верю. Это уже было бы нечто вроде «провокации»! Это лето оказалось для меня летом похорон. В конце июля ездил на похороны Б. А. Бахметева, недавно вернулся с похорон Г.<еоргия> П.<етровича> Федотова. Он умер 1го сентября, в госпитале, куда его положили больше для отдыха, чем для какого-нибудь определенного лечения. Умер, в сущности, внезапно (хотя он был очень слаб в последние месяцы), в кресле, за чтением книги (какой-то том Гете). Обе эти смерти сильно меня потрясли. До сих пор я как-то не понимал, что вступил в ту возрастную группу, для которой уход из жизни современников есть более обычное явление. Придется к этому привыкать. Мы возвращаемся в Кембридж через неделю, и потому теперь уж мне надо писать по зимнему адресу: 898, Memorial Drive, Cambridge 38, Mass. Не без страха думаю о четырех месяцах, оставшихся мне до отъезда в Европу. Так много надо сделать и наладить до тех пор, что я не знаю, как я смогу со всем этим справиться. Татьяна Николаевна и я шлем сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. ДМЦ КП–764/7. № 339. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 30 сентября 1951Дорогой Михаил Михайлович. Простите, что по нездоровью не сразу Вам ответил. Очень Вас благодарю за длинное и интересное письмо. Хочу надеяться, что Ваши опасения относительно «Нового журнала» и издательства все же не оправдаются. Едва ли фордовская организация теперь может все взять назад. Ведь Вы, кажется, наняли помещение и пригласили служащих[1178]. То же самое сделал Вреден, пригласивший Александрову, Атряскина[1179] и одну американку[1180]. Однако Григорий Максимович <Лунц> в свое последнее письмо ко мне (разумеется, по воздушной почте) вложил объявление «Н. Журнала», и там сказано, что выходить будет «не менее четырех» книг в год. Ведь Вы рассчитывали на шесть. Значит ли это, что уже получены неблагоприятные сведения от фордовской организации? Или Вы так сказали из осторожности? Я вполне разделяю настроение, вызванное у Вас кончиной Бориса Александровича <Бахметева>, затем Георгия Петровича <Федотова>. У меня это настроение давно. Недаром ведь и названа моя последняя вещь «Повесть о смерти». А то, что слышно и читаешь в газетах, настроения никак не улучшает. Пошлю Вам начало своей повести еще в октябре. Очевидно, послать Вам надо в Кембридж? Это связано будет с маленьким для Вас неудобством: пожалуйста, пошлите это начало в типографию не иначе, как заказным; у меня есть только один экземпляр, и его потеря для меня была бы большой бедой. Буду ждать Ваших указаний. Однако я знаю, как Вы заняты, особенно перед поездкой в Европу. Поэтому вполне удовлетворюсь хотя бы самым кратким сообщением, куда послать рукопись. По той же причине не пишу Вам о парижских эмигрантских новостях, чтобы не утомлять Вас. Читал превосходную Вашу статью в «Нью-Лидер» и ответ американцу[1181]. Согласен с каждым словом, – я только бы еще кое-что добавил. Прочли ли Вы, кстати, в Нью-Лидер статью [американца] о солидаристах Фреда Форреста?[1182] Первая мысль была у меня, что под этим псевдонимом написал Далин. Оказывается (через неделю это сообщила редакция), что это настоящий американец и видный деятель военного ведомства. Тогда это мне «открывает новые горизонты». Не стоит об этом писать. Сегодня я вспомнил об именинницах, как досадно, что поздно вспомнил. Поэтому надо спешно писать полдюжины поздравительных писем. Кончаю. Шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1948–1951. № 340. М. М. Карпович – М. А. Алданову 898 Memorial Drive, Cambridge 38, Mass.3‑го октября 1951 г. Дорогой Марк Александрович, Я получил Ваше письмо и спешу Вам коротко ответить. Все, что я Вам писал, я писал «из осторожности». Думаю, что все обойдется. То же относится и к нашему объявлению. Мы все еще рассчитываем на выпуск шести книг. Рад был узнать, что Вы можете прислать начало повести в октябре. Пожалуйста, пришлите сюда в Кембридж. Обещаю Вам, что Раузену пошлю заказным. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Сердечно Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. ДМЦ КП–764/9. № 341. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 24 октября 1951Дорогой Михаил Михайлович. Завтра Вам высылаю (разумеется, заказным) первую часть «Повести о смерти». Пожалуйста, подтвердите мне получение, но после того, как рукопись уже будет доставлена типографии. У меня ведь нет другого экземпляра. Я буду чрезвычайно Вам благодарен, если Вы укажете мне недостатки, всякого рода погрешности; еще кое-что можно было бы и исправить. Вы знаете, что я всегда придавал и придаю большое значение Вашему мнению. Меня читатели часто ругали за то, что я не даю иностранных переводов цитат. Мне всегда очень не хотелось и не хочется это делать. Все же я теперь в своих подстрочных примечаниях даю свой плохой перевод, – это относится только к эпиграфам глав, других цитат на иностранных языках тут нет. Кстати, типографии любят НЕ посылать сразу автору для корректуры то, что набирается латинскими буквами или другим шрифтом, а вставляют это позднее. Между тем мне совершенно НЕОБХОДИМО получить и все это с гранками, хотя бы это было набрано и на отдельной гранке. Иначе будут ошибки в каждом слове. Мне неизвестно, как [в] для Вашей типографии указываются на рукописи шрифты. Вы, верно, укажете их сами: тут нужно единообразие – т.<о> е.<сть> шрифты всех эпиграфов должны быть одинаковыми, как и шрифты всех подписей под эпиграфами, и т.<ак> д.<алее>. Все подчеркнутое прошу типографию набирать разрядкой, так чтобы в тексте жирного шрифта не было. В этой части гораздо [больше] чаще, чем в дальнейших, попадается то, что уже было в свое время напечатано в «Н. Р. Слове». В других частях таких главок мало, и все уже написанное, в общем, во всей повести составит не более десятой ее части. В «Истоках» этого было больше – и газета печатала это лишь незадолго до выхода книг журнала. Теперь же и то, что в ней появилось, всеми основательно забыто. Частей всего есть шесть. Из них четыре короче первой. Если можно, поместите, пожалуйста, всю первую часть в январской книге. Если нельзя, то можно поставить «Продолжение следует» после окончания седьмой главы. Но гораздо лучше всю первую часть дать в одной книге[1183]. Очень прошу типографию прислать мне по воздушной почте ДВА экземпляра гранок. Один верну почти немедленно, другой оставлю себе. Скоро пришлю и вторую часть. У меня все готово, – я только доделываю, так что за мной остановки не будет. Хотя и рано об этом говорить, но если Вы оставите Вашему заместителю и распоряжения о гонораре, то, пожалуйста, попросите его вносить то, что мне будет причитаться, на мой счет (M. Aldanov) в Нэшенал Сити Банк в Нью-Йорке, 72, Стрит Бранч, 72 Стрит эт Бродвэй, Нью-Йорк. За всё заранее очень Вас благодарю. Как идет журнал по пониженной цене? Я еще не получил книги. Что такое происходит с нашим Архивом, в правление которого входили, кроме председателя покойного Бахметева, Вы, Ал.<ександра> Толстая, Николаевский, Маклаков, Бунин и я? Нам, живущим во Франции, пока ничего не известно, а говорят о больших переменах. Мы оба просим Вас и Татьяну Николаевну принять наш сердечный привет и самые лучшие пожелания. Ваш <М. Алданов>Машинопись. Подлинник. ДМЦ КП–764/10. № 342. М. А. Алданов – М. М. Карповичу[1309] 28 октября 1951Дорогой Михаил Михайлович. Надеюсь, Вы уже получили первую часть «Повести о смерти» и письмо? Сегодня, по копии первого наброска, сделанного переписчицей, увидел, что там есть важная описка, которой я не заметил в следующих редакциях, уже частями переписывавшихся мною. Она находится в шестой главе, в начале длинного разговора. У меня было сказано: «Мой дядя по матери Штааль». Она написала: «Мой дед по матери Штааль» – и это противоречит дальнейшему. Всегда лучше исправлять еще по рукописи, ДО типографии. Поэтому, если Вы еще рукописи не отослали в типографию, пожалуйста, исправьте. Но лучше поставьте: «Мой родственник Штааль»[1184]. Заранее очень Вас благодарю. Шлю сердечный привет. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1948–1951. № 343. М. М. Карпович – М. А. Алданову 31‑го октября 1951 г.Дорогой Марк Александрович, Только что получил Вашу рукопись. Спасибо. На днях еду в Нью-Йорк и там сам передам ее Раузену, после чего напишу Вам опять. Пока могу обещать Вам, что все Ваши технические указания будут приняты во внимание. Думаю, что книга Вам была послана и что скоро Вы должны ее получить, но проверю это, когда буду в Нью-Йорке. С архивом дело обстоит так: при Колумбийском университете по инициативе Мозли уже открыт Архив русской и восточноевропейской истории и культуры[1185]. Мозли теперь говорит, что провести там создание параллельного чисто русского архива, своего рода «государства в государстве», едва ли удастся. Он предлагает теперь превратить наш русский комитет в совещательный комитет при их архиве. Кроме того, я получил предложение войти в состав их исполнительного комитета, в котором все остальные члены – колумбийские профессора, политически вполне приемлемые [Симмонса там нет][1186]. Вместе с тем они заранее согласны на всякие ограничительные условия, в отношении пользования или публикации материалов, которые могут быть оставлены владельцами. Согласны и на условия насчет передачи этих материалов будущему правительству свободной России, если такое пожелание кем-либо будет высказано. Мне лично эти условия кажутся вполне подходящими, но все это придется еще обсудить с Мозли и Борисом Ивановичем. В октябре Мозли был в Европе, но должен был вернуться на днях. Но тем временем Б. И. опять улетел в Мюнхен, и теперь надо ждать его возвращения. Я был бы Вам благодарен, если бы Вы сообщили мне Ваше отношение к предложению Мозли, а также снеслись бы по этому поводу с Маклаковым и Буниным. Забыл сказать, что Бахметев незадолго до своей смерти согласился войти в исполнительный комитет Колумбийского архива и что меня приглашают в качестве его заместителя. Всего лучшего. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш <М. Карпович>Машинопись. Копия. BAR. Karpovich. 1948–1951. № 344. М. М. Карпович – М. А. Алданову 9‑го ноября 1951 г.Дорогой Марк Александрович, Всего только несколько слов, чтобы сказать Вам, что рукопись Ваша передана Раузену. Отправлю Вам корректуру воздушной почтой, как только она придет. Еще раз большое спасибо за то, что Вы дали «Повесть о смерти» для «Нового журнала». Сердечно ВашМашинопись. Копия. BAR. Karpovich. 1948–1951. № 345. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 23 ноября 1951Дорогой Михаил Михайлович. Не мог до сих пор Вам ответить, так как ждал от Маклакова и Бунина ответов об их отношении к перемене в Архиве. От Ивана Алексеевича <Бунина> ответа еще так и не получил, – его здоровье все ухудшается. Василий Алексеевич сначала ответил мне (я ему переслал Ваше письмо), что он еще неясно себе представляет юридическую форму дела, роль Комитета из участников бывшего Правления Бахметевского фонда и желал бы видеть устав. Позднее он получил письмо от проф.<ессора> Мозли, а мне Болан[1187] письменно сообщил то, что ему (Болану) об этом написал Мозли. Все же я считаю себя вправе говорить только за себя. Я прекрасно понимаю и согласен с Вами в том, что после кончины Бориса Александровича <Бахметева> нам, бывшему Правлению, было бы чрезвычайно трудно достать бесплатно надежное помещение. Поэтому я лично буду рад той возможности, которую предложил проф.<ессор> Мозли. То, что он сообщил Маклакову, и то, что мне сообщил с его слов Болан, мне кажется вполне приемлемым. При этом я предполагаю, что в совещательный комитет войдут все члены бывшего Правления. Не скрою от Вас, мне совершенно все равно, буду ли я включен в этот Комитет или нет. Если меня включат, буду рад и постараюсь быть полезен в той очень небольшой мере, в какой мог бы быть полезен. Если нет, ни в малейшей мере обижен не буду, – говорю совершенно искренно. Но здесь были слухи, по-видимому, совершенно неосновательные, о каких-то трениях. Мне кажется, вопрос должен быть решен коллегиально, с общего согласия всех бывших членов Правления. И я думаю, что это очень легко осуществить. Лично для меня важно только надежное помещение для архивов каждого из нас и право сделать оговорку относительно того, что, в случае освобождения России, такой-то архив должен быть туда перевезен. Вы говорите, что это последнее условие принимается. Тогда, по-моему, все в порядке, и я надеюсь, что на это согласятся и все другие члены бывшего Правления. Добавлю, что лучшего директора, чем Вы, и найти нельзя. Маклаков наверное ответит или уже ответил профессору Мозли. Бунин говорил с Боланом (но я в точности не знаю, что именно он ему сказал, – вероятно, то же самое, что я). Вы в Нью-Йорке поговорите с Николаевским и с Толстой, – и я почти не сомневаюсь, что предложение профессора Мозли будет принято. «Новый журнал» получил, спасибо. В нем много интересного: Ваша статья[1188] (Кеннана я читал по-английски), статьи Валентинова[1189], Степуна[1190], Замятина[1191], Добужинского[1192], очерк о беспризорниках[1193] и т.<ак> д.<алее>. Кто же будет Вашим заместителем и с кем надо будет сноситься? Первой корректуры я еще не получил. Так Вы никаких указаний мне не даете относительно начала «Повести о смерти»? Парижские новости Вы знаете. Для Вас не секрет, что остатки либеральной и демократической интеллигенции в Париже, кроме, кажется, Юрьевского и Берлина, отнеслись больше чем отрицательно к Совету, задуманному Керенским, Николаевским и другими[1194]. О Кусковой я уже и не говорю. Не скрываю, что отрицательно отношусь и я. Но Вы достаточно наслышитесь об этом в Европе, – если до того времени «Совет» не расколется. Мы оба шлем лучшие пожелания и сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1948–1951. № 346. М. М. Карпович – М. А. Алданову 28‑го ноября 1951 г.Дорогой Марк Александрович, Спасибо за Ваше письмо. Рад был узнать, что Вы лично возражений против предложенной Мозли схемы не имеете. Я напишу Василию Алексеевичу с просьбой сообщить мне, что́ он об этом думает. Вероятно, мне лучше не беспокоить Ивана Алексеевича <Бунина>, если он так плохо себя чувствует. Думаете ли Вы, что ему лучше не напоминать и об его обещании прислать что-нибудь для «Нового журнала»? Насчет архива я так и предполагал, что совещательный комитет составится из всех членов бывшего правления. Само собой разумеется, что Ваше участие я считал бы совершенно необходимым. Я, как и Вы, считаю, что вопрос должен быть решен коллегиально, и, когда я писал Вам, я не имел в виду какие-либо сепаратные соглашения, а просто хотел собрать мнения европейских членов правления. Теперь, когда Б. И. вернулся, в мою ближайшую поездку в Нью-Йорк я хочу устроить совещание сначала с Б. И. и Александрой Львовной <Толстой>, а потом уже нашей группы с Мозли. Но к этому моменту мне нужно было бы знать мнения европейских наших коллег. Первая корректура Вашей повести, очевидно, еще не готова. Мы несколько задержались с 27-ой книгой, и Раузен сейчас, вероятно, занят ею. Боюсь, что первая книга 1952 года выйдет скорее в феврале, чем в январе. Я прочел Ваши главы очень внимательно и с большим интересом, но на этот раз у меня никаких замечаний не было. Я, кажется, Вам уже писал, что собираюсь сам редактировать журнал из Европы, так что по всем сколько-нибудь существенным вопросам сноситься надо будет со мною. Конечно, корректуры надо будет посылать прямо в редакцию, и оттуда же они будут Вам высылаться. Но так как мне все же хотелось бы прочесть Ваши дальнейшие главы в рукописи, то, может быть, Вы рукопись будете посылать мне, а я уж буду пересылать ее в Нью-Йорк. Думаю, что задержки от этого не произойдет. Мы отплываем из Нью-Йорка 23‑го января [отсюда уедем в Нью-Йорк, вероятно, 19-го][1195] и в Лондоне будем около 1‑го февраля. Как только выяснится наш лондонский адрес, я его Вам сообщу, а потом буду держать Вас в курсе наших передвижений. Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Искренне Ваш М. КарповичP. S. Я не знаю, о каких трениях могли говорить в Нью-Йорке. М.<ожет> б.<ыть>, имелось в виду то, что Б. И., кажется, не очень улыбалось предложение Мозли, т.<о> е.<сть>, вернее, его очень прельщала идея самостоятельного или автономного русского архива. Возможно, что он был несколько разочарован оборотом дела и об этом своем разочаровании кому-нибудь говорил. Но, насколько я знаю, никаких неприятностей с Мозли у него не было, и мы с ним перед его отъездом обсуждали вопрос тоже вполне дружески. Машинопись. Подлинник. ДМЦ КП–764/15. № 347. М. М. Карпович – М. А. Алданову 20‑го декабря 1951 г.Дорогой Марк Александрович, Очень меня огорчило известие о смерти Я.<кова> Б.<орисовича> Полонского[1196]. Я хочу выразить Вам мое искреннее сочувствие. Не знаю, в Париже ли Вы еще или уже вернулись в Ниццу, но, во всяком случае, письмо это пошлю в Ниццу, так как Вашего парижского адреса у меня нет. Недавно Иван Алексеевич <Бунин> написал мне, что по состоянию своего здоровья он ничего сейчас для печати отделать не может, и просил поместить в конце оглавления книги заметку о том, что рассказ его появится в следующем номере. Я, конечно, написал ему о своем согласии. Так как И. А. писал о ближайшей книге журнала, я во избежание недоразумения хочу объяснить, что в 27-ой книге, которая уже в печати, мы Вашей повести не начинали. Это ведь запоздавшая последняя книга этого года. Ваша же повесть – в первой книге следующего года, которая, боюсь, выйдет не раньше конца февраля – начала марта. Может быть, к тому времени И. А. сумеет прислать нам что-нибудь. В противном случае исполним его желание насчет заметки[1197]. Положение журнала наконец выяснилось. Мы получаем деньги на следующий год, но в меньшем размере, чем ожидали. Поэтому больше 4‑х книг мы выпустить не сможем. К сожалению, не сможем и увеличить гонорар авторам в той мере, в какой хотели. Вообще придется сократить расходы по всем статьям, но, конечно, даже и с этими сокращениями мы все-таки будем в гораздо лучшем положении, чем были раньше. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Машинопись. Копия. BAR. Karpovich. 1948–1951. № 348. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 28 декабря 1951Дорогой Михаил Михайлович. Искренне Вас благодарим за сочувствие по случаю кончины Якова Борисовича <Полонского>. Мы пробыли в Париже довольно долго, теперь уже снова находимся в Ницце. Я, конечно, так и рассчитывал, что начало «Повести о смерти» появится не в ближайшей книге, а в первой за 1952 год. Но я думал, что она выйдет в январе. Корректуры (первой, т.<о> е.<сть> гранок) я все еще не получил. Не ускорите ли ее высылку мне? Думаю, что пока бесполезно посылать Вам продолжение, если вторая книга 1952 года выходит лишь в мае. Пошлю Вам в Лондон, как Вы указали? Жаль, очень жаль, что средств хватит лишь на четыре книги в год. Это хуже, чем сокращение гонораров, хотя они имеют значение для всех сотрудников. Нет ли возможности тогда хоть немного увеличить размер книги? А то 1200 страниц в год для всего «производства» эмиграции уж очень мало. Быть может, стоило бы в этом случае назначить с наступающего года несколько более высокую цену? Вы ведь установили очень низкую, а на больш<ой> тираж все равно едва ли можно рассчитывать. Очень ли он повысился после понижения цены? Впрочем, Вам все это, конечно, виднее. Мне, в частности, естественно, жаль, что печатанье моей повести, значит, затянется. В Париже я говорил об Архиве с Буниным и Маклаковым, сказал им на основании Вашего письма, что никаких трений в прежнем Комитете не было, что Вы с Николаевским все это обсуждаете и не расходились. Мы все трое согласились, что тогда всё в порядке. Сдадим наши личные архивы. К сожалению, я не нахожу у себя нью-йоркского адреса Болана, который мне написал, <но> которому я не ответил из‑за нашего несчастья и отъезда в Париж. Не укажете ли мне? Оба желаем Вам и Татьяне Николаевне счастливого пути и шлем лучшие пожелания и поздравления к праздникам и Н.<овому> Году. Машинопись. Подлинник. ДМЦ КП–764/17. № 349. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 18 марта 1952Дорогой Михаил Михайлович. Очень меня обрадовало Ваше письмо. Я знал, что Вы в Лондоне, и считал, что Вы на отлете, что собираетесь в Женеву. Об этом мне сообщила Екатерина Дмитриевна <Кускова>. Отвечаю Вам еще в Лондон, так как не уверен, что «Американ Экспресс» в Женеве (без улицы) – достаточный адрес. Мы будем в восторге, если Вы приедете в Ниццу. Дайте нам за несколько дней до приезда знать, когда приезжаете, – мы приготовим Вам, по Вашему выбору, номер в гостиницу или <в> пансионе. Но так как это будет лишь летом, то я надеюсь Вас увидеть еще в Париже. Собственно, я предполагал приехать туда (один или с Т. М.) несколько позднее, но постараюсь теперь приехать в двадцатых числах апреля. Англию я тоже очень люблю. Мы были там (верно, в 10-ый раз) два года тому назад, я видел в Сэвилл-клубе[1198], куда меня временно избрали членом[1199], много англичан, они милые, воспитанные и интересные, в большинстве, люди. Почти все мои книги в Англии издавались (обычно у Кэпа[1200]), на днях вышел «The Escape», и я видел пока одну (холодную) рецензию в «Таймс». Напротив (хотя по одной рецензии судить нельзя), «Истоки» имели немалый успех (выбор Book Society) и очень хорошую прессу. Что ж, «Истоки» и в самом деле лучше этой моей очень старой книги («Ключ – Бегство»). По поводу моих писаний: я давным-давно получил от Р.<омана> Б.<орисовича> Гуля и тотчас ему вернул гранки начала «Повести о смерти». Но верстку получил лишь вчера утром и вчера же вечером [их] ее ему отправил заказным воздушным письмом. Таким образом, за мной задержки никакой не было: это типография очень долго не верстала. Согласно Вашему указанию, пошлю Вам в Женеву заказным по адресу Е.<катерины> Д.<митриевны> К.<усковой> продолжение. Оно у меня, конечно, давно готово, как и вся повесть (кое-что я лишь доделываю). Я ждал указаний, когда и куда послать. Значит, пошлю Вам с просьбой отправить по прочтении в Нью-Йорк. Вы пишете о Гуле. Лично я его знаю очень мало, видел раза четыре в жизни. К его нынешней политической деятельности я отношусь приблизительно так же, как к нынешней деятельности Ал. Ф-ча, – не лучше и не хуже. Как Вы догадываетесь, очень отрицательно отношусь к тому, что он напечатал статью Ходасевича об Кусковой[1201]; но мне сообщили (разумеется, я об этом Екатерине Дмитриевне не писал ни слова), что Гуль это сделал с благословения Керенского и Вишняка. Не сомневаюсь, что и Вы об этом слышали (если же нет, то, пожалуйста, держите и Вы это в секрете). Почему же именно его за это так ругать? Они с Кусковой – личные враги, тогда как А. Ф. лично с ней в дружбе. Личная и политическая вражда может все-таки быть хоть «смягчающим обстоятельством». О других действиях Р.<омана> Б.<орисовича> Гуля я, за дальностью расстояния и за незнанием тайн лайонсовского двора[1202], судить не могу. Мне с разных сторон пишут, что он как человек теперь возбуждает почти всеобщую ненависть. И об этом не могу судить. По-моему, Александр Федорович, бывший «секундантом» Соловьева[1203] в деле с Далиным[1204] и ставший в Висбадене другом бывших гитлеровцев[1205], не должен бы очень строго судить о людях как людях. Гуль ни наци, ни СС-ом, ни редактором русской газеты при Гитлере никогда не был. Маленькая личная черточка, разумеется, не имеющая никакого «политического значения»: Гуль, единственный в теперешнем другом лагере (Вы ведь к другому лагерю никак не принадлежите), очень мило выразил мне сочувствие по случаю кончины Я.<кова> Б.<орисовича> Полонского (да еще Мельгунов и Зеелер написали сочувственные письма моей сестре), тогда как старые друзья этого не сделали. Для меня и это имеет некоторое значение, правда небольшое. Я понимаю, что деятельность Гуля может, как Вы и пишете, отразиться на «Новом журнале»: но, поскольку дело идет обо мне, она никак не отразится, тем более что он ведь лишь технический секретарь. Вероятно, от Вас многие «требуют» его отставки? Я два раза письменно убеждал Екатерину Дмитриевну принять Ваше приглашение участвовать в «Новом журнале», не считаясь с тем, что Гуль – секретарь. К сожалению, не убедил. Но меня за это ругали некоторые друзья из Нью-Йорка, ссылаясь (весьма неубедительно) на мой собственный (и Бунина) прецедент. Ничего сходного тут нет: Гуль – секретарь, а не издатель, и он денег на «Новый журнал» не дает, сотрудники получают гонорары не от него. Все это, конечно, пишу Вам совершенно конфиденциально. Кстати скажу: я думаю, что Вам все-таки, быть может, удастся убедить в Женеве Е.<катерину> Дмитриевну писать в журнале. Здоровье Ивана Алексеевича <Бунина>, к несчастью, нехорошо. Недавно опять было воспаление легких! Тем не менее я уверен, ему будет чрезвычайно приятно, если Вы к нему теперь зайдете. В прошлый Ваш приезд он был немного обижен, что Вы не зашли. Его телефон: Jasmin 94–73. Я сегодня получил письмо от Василия Алексеевича, он спрашивает, не знаю ли я, когда Вы будете в Париже. У нас все относительно благополучно. Работаю над своей философской книгой. Здоровье «так себе», но особенно не жалуемся. Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Счастливого пути и, надеемся, до скорого свидания. Очень хороша Ваша статья в последней книге «Н. Ж»[1206]. Ваш <М. Алданов> Прочтите статью Р.<афаила> А.<брамовича> Абрамовича об эмигрантских делах в только что вышедшем номере «Соц.<иалистического> вестника»[1207]. Она очень интересна. Машинопись. Подлинник. ДМЦ КП–764/19. № 350. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 26 марта 1952Дорогой Михаил Михайлович. Неожиданная неприятность или, во всяком случае, затяжка. Согласно Вашему указанию, я Вам послал 24 марта заказным в Женеву по адресу Екатерины Дмитриевны <Кусковой> вторую часть «Повести о смерти» с вложенным в тот же запечатанный конверт письмом, копию которого при сем прилагаю (пожалуйста, верните мне ее). Только что, вечером, от «Лионского контрольного пункта» получил печатный циркуляр со ссылкой на закон 1942 года (какой – не знаю) о том, что мой пакет для контроля задержан в Лионе! Просят либо явиться лично в Лион для того, чтобы при мне конверт был вскрыт и содержание его просмотрено, либо же подписать им удостоверение, что я желаю возвращения пакета в Ниццу на почту для того, чтобы этот просмотр был совершен в моем присутствии на почте в Ницце. Я, разумеется, сделаю последнее. Но в обоих случаях бесполезно после контроля отправлять рукопись в Женеву, так как она Вас там бы уже не застала. Это первый случай в моей французской практике. Очевидно, этот контрольный пункт предположил, что в запечатанном заказном конверте, адресованном за границу, находятся какие-то ценности, валюта или что-либо такое! Я сделал ошибку: вероятно, надо было послать рукопись заказной бандеролью (открытой), а письмо отправить отдельно. Сделал же я это потому, что письма идут скорее, чем стоящая гораздо [дороже] дешевле незапечатанная бандероль, – Вы ведь 28го покидаете Женеву. Имейте это в виду, когда будете посылать в Америку какие-либо рукописи, – надо посылать незапечатанным пакетом или бандеролью, как papiers d’affaires[1208]. Но как же быть теперь? С Божьей помощью, я через несколько дней получу назад рукопись, после вскрытия и просмотра конверта. Куда же ее послать? Если у Вас в Италии адреса нет, то я могу либо передать ее Вам в Париж около 15 апреля, либо послать, куда Вы прикажете. Очень надеюсь, что Е.<катерина> Дм.<итриевна> еще успеет Вам передать хоть настоящее письмо. Иду на главную почту вечером, чтобы оно ушло сегодня. Сердечный привет от нас Вам и Татьяне Николаевне. Машинопись. Подлинник. ДМЦ КП–764/20. № 351. М. М. Карпович – М. А. Алданову Женева,28–III–52.Дорогой Марк Александрович, спасибо Вам большое за оба Ваши письма (первое из них я получил еще в Лондоне) и за рукопись второй части «Повести о смерти». Рукопись я уже прочел с большим интересом и удовольствием. Напрасно Вы думали, что все начало повести покажется мне «скучноватым». Оно мне таковым отнюдь не показалось. Если вторую часть «Повести» я прочел с бо́льшим интересом, чем первую, то лишь потому, что в первой были куски, раньше мне уже знакомые (хотя и их я прочел с удовольствием). Наконец, и в начале (особенно во второй части) есть элемент «действия». Никаких существенных замечаний по поводу второй части у меня нет, по первой сделал себе несколько стилистических предложений. Гл.<ава> I, стр.<аница> 9. «Что это, издеваются ли[1209] они, что ли?» Первое «ли» мне кажется излишним[1210]. Стр.<аница> 10. Сознательно ли Вы пишете «куполы» вместо «купола»? Последнее более привычно, но для ритма фразы «куполы» – лучше. Если не ошибаюсь, это вполне возможная форма, хотя, м.<ожет> б.<ыть>, и старомодная[1211]. Гл.<ава> II, стр.<аница> 16. В первой фразе я бы опустил слова «на Константинополе»[1212]. Стр.<аница> 17. Во фразе, начинающейся вопросом «Враги?», как будто есть грамматическая неувязка. Начинается с множественного числа («к ним расположение»), а кончается единственным («ты его врагом не считаешь» и т.<ак> д.<алее>)[1213]. Стр.<аница> 19. «Не чувствовал ни следов своей обычной … тоски». Думаю, что это описка, т.<ак> к.<ак> правильно было бы «и следов». Еще возникает у меня вопрос, можно ли чувствовать «следы», но это, м.<ожет> б.<ыть>, педантизм. Конечно, можно было бы заменить: «Не было и следов, не осталось и следов … его обычной … тоски»[1214]. Стр.<аница> 21. «Это было мне привычным делом» – принял бы вполне. Но в применении к конторе такая персонификация (м.<ожет> б.<ыть>, и зря) кажется мне странной. Я бы сказал: «Это было для нее привычным делом» или «привычное дело». Логики в моем рассуждении нет, но почему-то я так чувствую[1215]. Гл.<ава> IV. Стр.<аница> 40. «русские, как вы»; я предпочел бы «такие, как вы»[1216]. Гл.<ава> V. Стр.<аница> 44. Примечание. М.<ожет> б.<ыть>, я ошибаюсь, но мое ухо как будто привыкло к произношению Ко́нингсби. Надо бы проверить[1217]. Стр.<аница> 55. «Даже попреки своим богатством». Не правильнее ли «ее богатством»?[1218] Никаких изменений я в рукопись не внес. Поэтому если с каким-либо из моих замечаний Вы согласитесь, придется послать исправления Гулю или просто исправить потом в корректуре. Надеюсь, что 28ая кн.<ига> выйдет на днях, если еще не вышла. Насчет посылки гонорара на Ваш нью-йоркский счет пишу Гулю. Практику вырезания страниц из некоторых экземпляров журнала для раздачи «оттисков» авторам мы оставили, но я просто попрошу Гуля послать Вам второй экземпляр номера, а также второй экземпляр верстки. Следующую книгу мы хотели выпустить не позднее июня. Вопрос о том, сможем ли мы выпустить 6 книг, должен выясниться в самом ближайшем будущем (это зависит от того, получим ли мы дополнительную ассигновку, возможность чего не исключена). Во всяком случае, если 6 книг мы не успеем выпустить (Раузен теперь завален работой для Чеховского из<дательст>ва), а дополнительные деньги получим, то мы увеличим число страниц в каждой книге – вероятно, до 400. Тогда мы сможем пропустить Вашу «Повесть» и в 4‑х книгах. Если же мы денег (дополнительных) не получим и останемся при теперешнем размере книг, то и тогда, я думаю, мы сможем, с некоторым напряжением, пропустить «Повесть» в этом году. Печатать ее с пропусками мне очень не хотелось бы – разве что у Вас есть твердая уверенность в том, что издание ее отдельной книгой обеспечено. Если не ошибаюсь, в каждой из до сих пор Вами присланных двух частей оказалось около 120 наших печатных страниц. Когда-то Вы писали мне, что всего в «Повести» будет страниц 300. Даже при 4х книгах теперешнего размера, я думаю, мы могли бы пустить остающееся в два приема. Буду очень рад, если Вы напишете для нас рецензию о книге Тэффи и о «Жизни Арсеньева». Пока я никому их не поручал. Вышедших книг Чеховского издательства я еще не видел. В программе их кое-что меня смущает. Боюсь, что из желания поощрить таланты из «новых» они будут печатать второсортные вещи и что вместе с тем не будут печатать некоторых ценных вещей, как «не имеющих общего интереса». У них есть пугающий меня утилитарный или педагогический (или миссионерский) уклон. Затем я не понимаю, зачем надо тратить деньги (к<ото>рых не так много) на переиздание классиков, доступных в хороших и дешевых советских изданиях. Я состою в совещательном комитете, но, к сожалению, из опыта последнего года узнал (после 35 лет жизни в Америке), что, согласно американской концепции, к советчикам можно обращаться за советом и после того, как решение уже принято и отмене не подлежит. Я очень благодарен Вам за то, что Вы мне написали по поводу Гуля и журнала. Если бы все понимали то, что Вы понимаете, жизнь моя была бы много легче. До сих пор мы очень довольны своим путешествием – несмотря на не слишком хорошую погоду. В Мюнхене почти все время шел дождь, здесь погода переменная, но холодно – холоднее, чем было в Лондоне, когда мы оттуда уезжали! Надеемся, что Италия нас не обманет. Выезжаем туда завтра утром. В Париж приедем, как я уже писал, 17 апреля и пробудем там 10 дней. Очень был бы рад, если бы Вам действительно удалось туда приехать в то же время. Спасибо Вам большое за готовность помочь нам устроиться в Ницце, когда мы туда приедем летом. В Мюнхене мы очень хорошо повидались с нашим Сергеем. К сожалению, не удалось повидать Степуна, к<ото>рый куда-то уехал (у него сейчас тоже каникулы). Здесь наслаждаемся общением с Е.<катериной> Д.<митриевной> <Кусковой>, к к<ото>рой у меня «влечение – род недуга»[1219]. Тем не менее «больного вопроса» пока я коснуться не решился. Сделаю это сегодня, но в успехе далеко не уверен. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш, М. КарповичАвтограф. Подлинник. ДМЦ КП–764/21. № 352. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 16, avenue G. Clemenceau, Nice12 июня 1952Дорогой Михаил Михайлович. Мы 8 июня вернулись в Ниццу. Еще в Париже я получил от Р.<омана> Б.<орисовича> Гуля гранки второй части «Повести о смерти» и вернул их ему оттуда по воздушной почте, он подтвердил получение. От своего банка в Нью-Йорке я уже давно получил сообщение, что им получены для меня 133 доллара – гонорар за первую часть повести. Когда и куда – т.<о> е.<сть> Вам или Гулю? – надо послать рецензию о книге Тэффи? Если Вам, то где Вы будете в июне? Б.<орис> К.<онстантинович> Зайцев сказал мне, что Вы собираетесь в Савойю. Будете ли в Ницце? На Конгрессе[1220], правду говоря, было скучновато (это не относится к его музыкальной части – превосходной[1221]). «Нувелль Литтерэр» прислали ко мне интервьюера. Я «выдвинул идею» Треста Мозгов. Подробнее ее развил в речи, сказанной на Конгрессе, и думаю ее всячески пропагандировать. По-моему, это не так нелепо и невозможно, как может показаться. Очень интересно мне было бы узнать о ней Ваше мнение. Поэтому прилагаю интервью[1222], – при случае, пожалуйста, верните его мне. Отклики были. Видел в Париже Бориса Ивановича. Он рассказывал много интересного. Теперь он в Мюнхене. Скоро вернется в Париж. А наш Архив еще не назначил своего представителя в Париже (с Мельгуновым, кажется, дело не вышло: разошлись, по-видимому, на вопросе об оплате его труда). Так мы все и не знаем, кому сдавать наши частные архивы. Гуль любезно прислал мне в Ниццу три экземпляра «Нового журнала». Это мне очень пригодится (для переводов). По-моему, книга очень интересна. Если увидите Александра Федоровича, пожалуйста, передайте ему наш привет. Говорят, он скоро возвращается в Нью-Йорк? Не знаю, вернется ли к висбаденским делам?[1223] Мы оба шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет и лучшие пожелания. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1952–1957. № 353. М. М. Карпович – М. А. Алданову 17. 6. 1952.Дорогой Марк Александрович! Спасибо за Ваше письмо и за приложенную к нему вырезку. По сообщению Гуля, 29-ая книжка уже почти сверстана. Боюсь все-таки, что раньше начала июля она не выйдет. Рецензию о книге Тэффи Вы можете отправить прямо Гулю. Наши планы изменились. Мы задержимся в Англии числа до 10‑го июля. У меня здесь оказались связанные с моей командировкой дела, которые я раньше закончить не успею. Таким образом, мы в Париж попадем только в середине июля и, вероятно, пробудем там не больше недели. Оттуда двинемся на юг. Точного маршрута еще не установили, но в Ницце будем непременно – к сожалению, вероятно только на несколько дней. Когда точный срок нашего туда приезда выяснится, я напишу Вам заблаговременно. Надеюсь, что Вы там будете во второй половине июля. Может быть, я попрошу Вас задержать для нас комнату в каком-нибудь недорогом, но приличном месте. Александр Федорович пока еще здесь, но в конце этой недели уезжает в Париж, а в конце месяца улетает обратно в Америку. В происходящих сейчас переговорах он участия не принимает. Я передал ему Ваш привет, и он в свою очередь просил кланяться Вам и Татьяне Марковне. Выражал сожаление, что не застанет Вас в Париже. Интервью Ваше я прочел с большим интересом. Вы спрашиваете моего мнения о Вашей идее. Конечно, это совсем не «нелепо» и, вероятно, не более невозможно, чем, например, тот проект объединения Европы, над которым сейчас работают. Но и трудности, конечно, очень велики. По краткому интервью мне трудно судить о том, что можно назвать практической стороной проекта. Какими путями, Вы думаете, можно было бы идти к [соедине] созданию Треста и в какой форме Вы его себе рисуете? Насчет того, что Архив не сошелся с Мельгуновым, я не знал, хотя С.<ергей> П.<етрович> и говорил мне о возникшем недоразумении насчет размеров оплаты. Постараюсь узнать, что они теперь предполагают делать, и тогда дам Вам знать. Как здоровье Ивана Алексеевича <Бунина>? Вы знаете, что при нашем с ним свидании он не отказался дать еще что-нибудь для «Нового журнала» и даже спрашивал о сроках. Для ближайшей книги он, очевидно, ничего не смог приготовить. Можно ли мне написать ему насчет следующей книги или лучше его сейчас не беспокоить? Должен огорчить Вас сообщением, что из последних полученных мною из Нью-Йорка сообщений я делаю вывод, что нам нельзя рассчитывать на расширение нашего бюджета. Это значит, что мы не сможем выпускать более 4‑х книг в год, не сможем увеличить их размера и не сможем повысить гонораров. В применении к Вашей повести это означает, что едва ли сможем печатать ее бо́льшими кусками, чем теперь, но, если я не ошибаюсь, и в этом случае она вся сможет уместиться в пяти книгах, т.<о> е.<сть> лишь одна ее часть перейдет на следующий год, что, я надеюсь, не слишком Вас огорчит. Выходит, что я как бы ввел Вас в заблуждение, но Вы знаете, что эта сторона дела не зависит от моей доброй воли и что те, от кого она зависит, не отличаются постоянством. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш, М. КарповичP. S. Возвращаю Вам с благодарностью текст интервью. До 28 июня мы будем жить в теперешней нашей комнате (6, Cambridge Terrace, London N. W. 1). 28 мая мы хотим на неделю поехать куда-нибудь in the countryside[1224]. Последнюю неделю в Лондоне, возможно, будем жить не здесь, а в гостинице. Поэтому после 25–26‑го лучше писать мне по адресу: ℅ School of Slavonic Studies, University of London, London, W. C. 1. Машинопись. Подлинник. ДМЦ КП–764/23. № 354. М. М. Карпович – М. А. Алданову Мюнхен27–VII–52Дорогой Марк Александрович, Простите, что я так долго не писал Вам. Но до последней минуты наши планы оставались неопределенными, и я не мог сообщить Вам, когда именно мы будем в Ницце. Теперь выяснилось, что мы можем быть там послезавтра, во вторник 29го, утром. Конечно, теперь уже поздно просить Вас задержать для нас комнату. Но я думаю, что мы без особого труда найдем что-нибудь подходящее. Мы будем в Ницце всего три-четыре дня. Пансионом мы себя связывать не хотели бы. Нам просто нужна комната в отеле. Приезжаем мы ночным поездом из Женевы рано утром. Оставим багаж на вокзале и пойдем искать комнату. Как только устроимся, я снесусь с Вами. Если у Вас нет телефона или он не указан в телефонной книге под Вашим именем, я позволю себе заехать к Вам часов в 11. Надеюсь, что это не будет для Вас неудобно. Пока шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. До скорого свидания. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. ДМЦ КП–764/24. № 355. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 109 West 84 Str.12 августа 1953Дорогой Михаил Михайлович. Мы уже два месяца находимся в Нью-Йорке. В городе никого нет, и я даже не знаю, увидимся ли мы с Вами в этот наш приезд из Ниццы. Надеемся, что Вы в сентябре приедете сюда, – очень хотелось бы повидать Вас и Татьяну Николаевну. Месяца через полтора мы уедем в Ниццу опять: там климат гораздо лучше, жизнь спокойнее и дешевле, что, к сожалению, имеет для нас большое значение. Дела мои неважны: последний мой роман «Живи как хочешь» продается по-английски слабо (по-русски хорошо), несмотря на хорошую, в общем, прессу. А перевод пока продан только испанский. Правда, книга вышла всего восемь месяцев тому назад, но обычно я в первый же год после выхода книги на английском языке продавал пять-шесть иностранных переводов. Оставляет желать лучшего и здоровье, особенно моей жены. Нового мало. Работаю в Публичной библиотеке, собираю там материалы для задуманного романа и, как всегда, от нее в восторге. Настолько она [лучше и] удобнее парижской Национальной библиотеки и Британского музея, в которых я работал весною, – хотя те по числу книг богаче! Очень много поработал над приведением в порядок своего нью-йоркского личного архива: наша квартира здесь очень плоха, и мы решили ее ликвидировать; когда вернемся в Нью-Йорк, снимем другую, так как эту пересдать на время нашего отсутствия невозможно. В связи с этим пожертвую книги, которые у меня здесь накопились. Кому Вы, кстати, посоветовали бы? Роова[1225], Толстовскому фонду? Впрочем, тут у меня немного, кажется, не более трехсот, преимущественно иностранных. А как живете Вы? Как здоровье Ваше и Татьяны Николаевны? Отдыхаете ли как следует? Какие Ваши планы? В связи с ликвидацией нашей квартиры передо мной очень настойчиво стоит вопрос о спешном устройстве моего личного архива. Я работал над ним много и вчера кончил работу. Один мой богатый приятель, имеющий недалеко от Нью-Йорка собственный дом, любезно предложил мне перевезти этот архив к нему. Но ведь теперь активно работает русский Архив Колумбийского университета. Отсюда у меня к Вам два вопроса, причем второй заключает в себе просьбу. 1. Мы с Вами в свое время были в очень частой переписке. Я теперь собрал Ваши письма ко мне и мои к Вам (я ведь всегда пишу на машине и сохраняю копии). Их оказалось очень много: Ваши письма ко мне составляют две толстые папки. Разрешаете ли Вы передать их в Колумбийский архив? Я спрашивал об этом и других моих корреспондентов, и, за одним исключением, все согласились. Но я мог опросить далеко не всех: некоторых, как А.<лександр> И.<ванович> Коновалов, уже нет в живых; с другими, как Мельгунов, изменились личные отношения и кончилась переписка. Все письма ко мне моих корреспондентов я могу сдать лишь на некоторых условиях: при жизни моего корреспондента и моей запечатанные папки, если это понадобилось, могут быть вскрыты только с нашего общего согласия; после смерти одного из нас распоряжение переходит ко второму; после его смерти – к Правлению Архива. Если Вы на это не согласны, то укажите, что делать с Вашими письмами: я прямо не в состоянии уничтожать письма, особенно ценные, – тогда я их Вам верну? Но я уверен, что Вы согласитесь. 2. Общий вопрос о моем архиве. Этот архив состоит из следующих трех отделов. A. Письма ко мне других лиц, в громадном большинстве известных. Как Вы знаете, в литературе в течение двух столетий изредка возникал спор: кто «собственник» писем: автор их или получатель? «Обычное право» решает вопрос в пользу получателя – «беати поссидентес»[1226]. Прецедентов великое множество, маленькие прецеденты были во всех наших дореволюционных журналах и в «Новом журнале», – где в свое время М. В. Вишняк напечатал письма к нему Ходасевича. Но я этот вопрос считаю спорным и не считаю себя «собственником» писем ко мне. Об их продаже или уступке в собственность Архиву я, следовательно, и говорить не могу. Могу только отдать их в Архив на хранение на вышеуказанных моральных условиях. Интересна ли эта корреспонденция? Не будет нескромностью, если я отвечу утвердительно. О французской эмиграции времен революции есть многотомные труды Форнерона[1227], Доде[1228] и немало других – Вы помните, как много в них основано на частных письмах. Среди моих корреспондентов были, кажется, все известные писатели и политические деятели эмиграции. С В. А. Маклаковым, например, мы обменивались письмами систематически, и в этих сотнях писем говорилось почти исключительно о политических делах, – информация о них и суждения. Если будут историки русской эмиграции, то уж информация эта (обычно «закулисная») им пригодится. Много писем ко мне нашлось у меня от Керенского, от Коновалова (в том числе его длинная автобиография), есть письма (их, по общему правилу, немного) от Бахметева, Ипатьева, Рахманинова, Титова, Мельгунова, кн.<язя> Юсупова[1229], Николаевского, – называю наиболее известных. В другом отношении может быть интересна переписка с писателями (тоже почти со всеми). Переписка с Буниным состоит тоже из сотен писем. Есть у меня и письма иностранцев, как Сомерсет Моэм[1230], Эдмунд Вильсон[1231], К.<лаус> Манн[1232][Сореля, Клемансо (одно, короткое);] были письма (интересные) Ромена Роллана, Томаса Манна[1233], Андре Жида[1234], Сореля[1235], Клемансо (одно, короткое), но они остались в 1940 году в Париже и пропали. B. Мои письма к тем лицам. К ним относится все сказанное выше. Но тут, конечно, я полный и бесспорный «собственник». Эти письма я также отдам Архиву бесплатно. Они, конечно, в отдельных папках – не в тех, что письма ко мне. C. Рукописи моих книг, рассказов, статей с 1940 года (более раннее тогда пропало). Их в Нью-Йорке у меня оказалось около тридцати толстых папок, немало есть и в Ницце. Есть и не изданные ни на одном языке, – эти показались мне очень слабыми, и изданию они ни в каком случае не подлежат. Есть и появившиеся только на иностранных языках, не появлявшиеся по-русски. Я обычно сначала делаю наброски карандашом, потом пишу на машинке, всё исправляю, потом опять переписывается и т.<ак> д.<алее> В упомянутых 30 папках и ниццских среди прочего есть рукописи романов «Истоки» (полная), «Живи как хочешь» (полная), «Начало конца», по-английски «The Fifth Seal» (неполная). Было бы в высшей степени нескромно с моей стороны судить, имеют ли эти рукописи какую-либо ценность. Это зависит от того, будет ли ко мне, как к писателю, интерес – этого я не знаю. Быть может, маленькое, очень маленькое показательное значение имеют два факта. В 1943 году, когда моя книга The Fifth Seal была [принята] избрана «Бук оф зи Монс» и вызвала ожесточенную кампанию коммунистов с соответственными откликами и даже с передовыми статьями в «Нью-Йорк Таймс» и многих других антикоммунистических газет, издатель Скрибнер получил просьбу не то от Конгресс Лайбрэри, не то от Нью-Йорк Паблик Лайбрери (не помню, от какой именно) передать им рукопись английского перевода этой книги. Пятью годами позднее неизвестный мне Леон Тварог (не русский), защищавший диссертацию в Гарвардском университете, обратился ко мне из Кембриджа с просьбой послать ему, в числе прочего, именно те материалы о моих книгах, о которых я здесь говорю. Конечно, я не мог исполнить его желание: все было не разобрано и слишком громоздко для пересылки, и я ему только сообщил краткие сведения. Это, конечно, ничего не «доказывает», но, если б Колумбийский архив тогда имел мой архив, этот Тварог мог бы все там найти. К сожалению, эту часть C моего архива я не могу отдать бесплатно. Если б я имел состояние, то я непременно отдал бы бесплатно, тем более что состою в Попечительном комитете русского Колумбийского архива. Но, увы, несмотря на то, что мои книги издавались на 24 языках, я состояния не имею, живу только литературным трудом, вероятно, буду в состоянии работать еще лишь недолго. Слышал, что Бунину Архив предложил за его рукописи тысячу долларов и что он желает получить много больше, – кажется, он получил другое предложение от одного американского университета. Бунин, конечно, как Нобелевский лауреат, имеет особые права. Я никаких цифр называть не буду, не буду и «торговаться», хотя в этом решительно ничего плохого нет. Один известный французский писатель[1236] говорил мне, что его заработок в очень значительной части состоит из продажи его рукописей коллекционерам. Может быть, и у меня что-либо купят, и я даже не вправе лишать нас этого возможного заработка. Я совершенно не знаю денежных возможностей Архива Колумбии. Если он может мне сделать за C какое-либо денежное предложение, буду искренно рад. Возможно и то, что сейчас у них денег нет, – я готов сдать им теперь же весь архив и подождать такого предложения, когда у них деньги будут (что, при громадных связях профессора Мосли, очень вероятно). Мне вполне достаточно будет обещания. Отсюда большая просьба к Вам. Напишите мне откровенно Ваше мнение. Если Вы признаете, что все это невозможно, то ничего не поделаешь. В противном же случае, пожалуйста, перешлите мое письмо профессору Мосли. Правильнее было бы мне самому ему написать, но, во-первых, я, к большому моему сожалению, не знаком с ним и не знаю, где он теперь находится, а во-вторых, мне очень важно предварительно узнать Ваше мнение, так как Вы в Архиве занимаете высокое положение. Заранее искренно Вас благодарю и прошу извинить, что этим длинным письмом занял много Вашего времени. Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Ваш М. АлдановЗа исключением профессора Мосли, пожалуйста, пока никому о моем предложении не говорите. Машинопись. Копия. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 37. № 356. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 25 августа 1953Дорогой Михаил Михайлович. Я в тревоге, не получая от Вас ответа на мое длинное письмо от 12‑го августа. Надеюсь, оно до Вас дошло? Я уверен, что Вы его переслали профессору Мосли (быть может, потому и не ответили, что ждали его ответа?). Но если Вы почему-либо не сочли возможным его ему отправить, то, пожалуйста, верните мне это письмо и укажите, куда его ему послать. Как я писал Вам, это дело спешное и становится с каждым днем все более спешным, ввиду необходимости скоро и срочно ликвидировать нашу квартиру. Очень Вас прошу ответить мне потому тотчас. И, пожалуйста, сообщите, что делать с Вашими письмами ко мне? Оба шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Заранее искренно благодарю за скорый ответ. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 357. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT27–VIII–53Дорогой Марк Александрович, Вы не ошиблись в Вашем предположении: я действительно переслал Ваше письмо Мозли и ждал его ответа. Обвиняю себя в том, что я не написал Вам об этом своевременно, – простите. Ответа от Мозли я пока не получил. Осложнение в том, что, хотя он проводит лето в Вермонте, он часто уезжает по разным делам то в Нью-Йорк, то еще куда-нибудь. Сегодня я позвоню ему по телефону. Если окажется, что его здесь, в Вермонте, нет (жена его, во всяком случае, будет там) и что он в Нью-Йорке, позвоню ему в Нью-Йорк. О результатах немедленно же дам Вам знать (тоже по телефону). Сейчас же хочу написать Вам, что я согласен на то, чтобы Вы передали мои письма к Вам в Колумбийский архив, на указанных в Вашем письме условиях. Относительно Вашего архива вообще я совершенно уверен в том, что Мозли с большой готовностью примет Ваши условия. Конечно, Ваша переписка будет иметь для них большую ценность. Думаю, что Вы совершенно правы, выделяя Ваши рукописи в особую категорию и желая их продать. О финансовых возможностях Колумбийского архива я точных сведений не имею, но в общем знаю, что они ограничены. Регулярной статьи на приобретение рукописного материала в их бюджете, по-моему, нет. Но Мозли все-таки время от времени достает деньги для этих расходов. Ваше согласие временно сдать им и эту часть архива на хранение до выяснения их финансовых возможностей значительно облегчит дело. Труднее всего мне Вам ответить на вопрос, куда бы Вам передать Ваши книги. Вы пишете, что книги преимущественно иностранные. Если бы они были русские – дело было бы проще. Думаю все же, что на Толстовской ферме найдется больше читателей иностранных книг, чем в Роова, т.<ак> к.<ак> там больший процент старых эмигрантов и вообще «интеллигентов». Я буду в Нью-Йорке в первой половине сентября. Приеду около 5го, уеду после 15го. <Две страницы отсутствуют> образом зря увеличивать свои обязательства. С наслаждением думаю о приближающейся отставке. Мне осталось быть в Гарварде всего два академических года, и к июлю 1955 я освобожусь от этой части своих дел. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичP. S. Вы огорчили меня сообщением о том, что здоровье и Ваше и Т. М. «оставляет желать лучшего». Боюсь, что Вас обоих утомил Нью-Йорк с его летней жарой! P. P. S. Не знаете ли случайно, когда возвращаются из Европы Лунцы? Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 35. № 358. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 28 августа 1953Дорогой Михаил Михайлович. Всему обрадовался в Вашем письме: тому, что Вы переслали мое письмо профессору Мозли и ждете его ответа, о котором Вы меня известите; тому, что хвалите «Повесть о смерти» (я и сам думаю, что «Живи как хочешь» скучноватая книга); тому, что скоро увидим Вас здесь с Татьяной Николаевной до нашего отъезда в Европу. Наш телефон: DC 4 3941. Квартира наша понемногу опустошается, но до начала сентября и даже числа до 10‑го еще не будет пуста, и мы будем особенно благодарны, если Вы пообедаете у нас (а нет, то в ресторан). За услугу же и за отзыв от души Вам признателен. Мы уже подали просьбу о риэнтри пермит[1237] и ждем ответа. Билетов пока не заказывали. Лунц мне писал в самом начале августа, что приедет в Нью-Йорк в начале октября. Писать просил ему в Ниццу по адресу его сестры, но добавил, что уезжает в Швейцарию. Я тогда же ему в Ниццу и написал, ответа пока не имею, забастовка ведь только что кончилась (хотя от Буниных, от Маклакова, от сестры мы уже имеем письма). Вчера получил письмо от Кусковой. Она сообщает, что Григорий Максимович <Лунц> посетил ее и очень ей понравился. Вернулся из Европы Николаевский, я с ним завтракал, он рассказал много интересного и совершенно по-иному рисующего причины распадения К.<оординационного> центра[1238]. Помните ли Вы, я лет пять тому назад писал Вам[1239], что Борис Иванович недолго будет в милости у власовцев, солидаристов и пр.<очих>, которые тогда «носили его на руках», и что он, как патриарх Никон, со временем станет «жидовином из колена Данова». Это исполнилось с точностью. Он сам говорил мне, что теперь он у них самый одиозный из эмигрантов (очевидно, за исключением части Сбонра[1240]). Еще раз сердечно благодарю, шлем лучшие наши пожелания Вам и Татьяне Николаевне. ВашМашинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 359. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 5 октября 1953Дорогой Михаил Михайлович. Мы уезжаем через десять дней на пароходе «Юнайтед Стэтс». Хочу еще раз передать Вам сердечный привет и сказать, как мне было приятно встретиться с Вами здесь. Сообщаю Вам адрес: с 21 октября в Париже, а приблизительно с 1 ноября опять <16, avenue G. Clemenceau, Nice>. Вдруг Вы в будущем году опять приедете во Францию. Весь мой личный нью-йоркский архив уже находится у Магеровского[1241]. Я послал профессору Мосли (который, кстати, очаровал меня при знакомстве) опись этого архива. Прилагаю ее копию. Это тем более естественно, что тогда за завтраком он сказал, что будет Вас просить об отзыве, – Вы любезно ответили согласием, за что я Вам чрезвычайно благодарен. Гуль просил меня дать отзывы о книгах Зензинова[1242] и Толстой[1243]. Я уже их прочел. Отзыв о книге Владимира Михайловича <Зензинова> пришлю (кому?) еще до отъезда, – Роман Борисович <Гуль> хотел его иметь для ближайшей книги «Нового журнала». Вторую же рецензию, если не успею написать здесь, пришлю из Франции. И Вы, и Роман Борисович выразили также желание получить повесть <«Бред»>, над которой я теперь (с увлечением) работаю. Очень этому рад. В ней будет, наверное, не более 200 страниц, но выйдет ли она у меня, еще не знаю. Когда Вы хотели бы получить начало? Вчера видел Лунца, – они приехали три дня тому назад. Он пил у нас чай с Николаевским, которому я принес в дар немало книг. Оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне и самые лучшие пожелания. Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2. № 360. М. А. Алданов – М. М. Карповичу и Р. Б. Гулю 14 ноября 1953<В левом верхнем углу> <Спасает?> общ.<ество> людей – и вино. Дорогие Михаил Михайлович, Роман Борисович. Моя сестра телеграфировала мне из Парижа, что Вы желаете получить от меня короткую статью об Иване Алексеевиче <Бунине>[1244]. Мне трудно теперь писать о нем, трудно и писать вообще. Посылаю, что мог написать[1245]. Вероятно, корректуру прислать мне невозможно? Тогда, пожалуйста, прочтите Вы сами. Очень обяжете. Ошибки были бы особенно неприятны. А лучше – пришлите. Вы получили мою рецензию о «Пережитом». Как Вам известно, я писал ее еще при жизни Владимира Михайловича <Зензинова>. Как быть? Там есть и легкая, полускрытая «полемика». После его кончины надо было бы написать несколько иначе. Если хотите, бросьте рецензию в корзину. А если будете печатать, то скажите в редакционной заметке, что я писал при жизни Вл.<адимира> М<ихайлови>ча. Переделать я не могу. Шлю самый сердечный привет. Посылаю это письмо не заказным. Если можно, подтвердите двумя словами по воздушной почте, что получили. Машинопись. Копия. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 36. № 361. М. М. Карпович – М. А. Алданову 28 декабря 1953 г.Дорогой Марк Александрович, Чувствую себя очень виноватым перед Вами, но, как это теперь часто со мной бывает, я опять запутался в разнообразных делах и невольно запустил свою корреспонденцию. Спасибо Вам большое за Вашу небольшую статью о Бунине, о которой Вы напрасно пишете, что она Вам не удалась. Она появится в выходящей на днях 35‑й книге, там же будет напечатана и Ваша небольшая рецензия о книге покойного Владимира Михайловича <Зензинова>. Не ответил Вам до сих пор на вопрос о том, когда мы хотели бы получить начало Вашей новой повести, в частности, потому, что оставался невыясненным вопрос о сроке окончания печатания «Пилигримов» Газданова. Теперь выяснилось, что нам придется уделить для окончания газдановской повести страниц 50 в мартовской книге, потому мы хотели бы начать Вашу повесть в июньской книге. Но если у Вас начало готово, пошлите его обыкновенной почтой хотя бы теперь же, т.<ак> к.<ак> Раузен часто просит нас давать ему материал в набор впрок. Кроме того, лучше иметь больше времени для пересылки корректуры отсюда в Ниццу и обратно. С интересом буду ждать эту Вашу рукопись. Диктую это деловое письмо в редакции, но надеюсь, что в недалеком будущем напишу Вам и не о деле[1246]. Пока шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет от себя и Татьяны Николаевны вместе с пожеланием всего лучшего в наступающем новом году. Искренне Ваш М. КарповичМашинопись. Подлинник. Бланк Нового журнала. BAR. Aldanov. Dec. 1953 – Nov. 1954. № 362. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 8 января 1954Дорогой Михаил Михайлович. Татьяна Марковна и я тоже шлем Вам и Татьяне Николаевне сердечные поздравления и лучшие наши пожелания. Ровно ничего не имею против того, чтобы Вы начали мою повесть с июньской книги, – особенно если Вы мне для нее могли бы оставить в этой книге страниц восемьдесят? Первая часть длинная, две остальные будут короче. Первая часть у меня почти готова, и я надеюсь скоро ее Вам отправить, хотя еще нужно много отделывать. А вот дайте мне совет. Я начал писать эту повесть давно, еще до отъезда в С.<оединенные> Штаты. Как я Вам говорил, главное действующее лицо: контрразведчик. Одно случайное знакомство дало мне мысль о повести. В октябре я побывал в Роканкур<е>[1247], где помещаются учреждения Shape[1248]. Благодаря рекомендательному письму мне там начальство все показывало, – я ничего худого, конечно, и не скажу. [Этому] Моему главному действующему лицу я дал (тоже тогда весной) фамилию Миллер, и мне очень не хотелось бы ее менять. Между тем я недавно прочел в газетах о процессе в Германии контрразведчика, работавшего под псевдонимом МЮллера, то есть очень сходным. Я об этом Мюллере не имею никакого понятия. Как Вы думаете, необходимо ли изменить фамилию моего МИллера? Спасибо за то, что написали о моей «Ульмской ночи». Буду ждать обещанного Вами письма и заранее искренно благодарю, что бы Вы ни написали. Не рассчитываю нисколько на какой бы то ни было успех книги и предвижу грубые нападки во враждебной печати. Боюсь, что правые, совершенно извратив смысл книги, объявят ее «нигилистической» или «атеистической», тогда как верно обратное. А большевизаны ругнут по другой линии, и, с их точки зрения, правильно. Я был бы чрезвычайно рад, если б ни те, ни другие вообще о моей книге не писали. Нового у нас ничего нет, – по крайней мере, приятного: здоровьем мы оба, особенно Татьяна Марковна, никак похвастать не можем. А как Вы? Не могу похвастать и делами. Переводы продаются неважно; от Чеховского издательства сведений не имею. Обеспечен ли «Новый журнал»? Позавчера В.<ера> Н.<иколаевна> Бунина сообщила мне, будто Мельгунов уволен от должности редактора «Возрождения»[1249] и будто бы за то уволен, что в чьей-то статье в последней книге Сувчинский назван[1250] «сутенером»!!! Если это так, то, конечно, по недосмотру редактора. Я «Возрождения» никогда не вижу, здесь его купить невозможно. Получили ли Вы мое письмо с описью последней, ниццской части моего архива? Оба шлем Вам самый сердечный привет. Не переутомляетесь ли Вы, при всех Ваших занятиях? Не собираетесь ли летом в наши края? Очень хотелось бы увидеть Вас и Татьяну Николаевну. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1952–1957. № 363. М. М. Карпович – М. А. Алданову 898, Memorial Drive17–I–54Дорогой Марк Александрович, чувствую себя очень перед Вами виноватым, но рассчитываю на Вашу дружескую снисходительность. Ничего нового в моем положении нет, но, как и раньше, я как-то не умею справляться вовремя с разнообразными текущими делами и потому нахожусь в перманентном кризисе – недоконченных дел, невыполненных обязательств и неотвеченных писем (я уже не говорю о ненаписанных статьях и книгах!). Меня это, признаться, очень тяготит, и потому я все больше и больше мечтаю о приближающемся сроке моей университетской отставки (кроме текущего академического года мне остался еще один). Если смогу, постараюсь отделаться от своих административных обязанностей по славянскому отделению в Harvard’е уже в конце текущего академического года. Большое Вам спасибо за первую часть «Бреда». Я ее еще не успел прочесть, т.<ак> к.<ак> Гуль ее только что получил. Предвкушаю удовольствие от этого чтения и, как только прочту, напишу Вам о своих впечатлениях. Пока же хочу написать о «деловой стороне». Мне очень неловко поднимать этот вопрос после того, как я просил Вас прислать рукопись для июньской книги. Но с тех пор появились два новых обстоятельства, о которых я и хочу Вам со всей откровенностью написать. Во-первых, выяснилось, что книга Б.<ориса> К.<онстантиновича> Зайцева о Чехове[1251] выйдет в июле, т.<о> е.<сть> в месяц 50ой годовщины со дня смерти Чехова. В выходящей на днях книге «Нов. Журнала» мы печатаем две главы из этой книги. Но Б.<орис> К.<онстантинович> очень просит нас поместить еще 2–3 главы в июньской книжке, т.<о> е.<сть> до выхода книги, и мне было бы очень трудно отказать ему в этой просьбе. Одновременно В.<ладимир> В.<ладимирович> Набоков прислал мне 3 главы русского текста его воспоминаний, который он тоже готовит для Чеховского из<дательст>ва[1252], с просьбой напечатать их поскорее, т.<ак> к.<ак> и он заинтересован в том, чтобы поместить возможно больше отрывков из воспоминаний в журнале, прежде чем книга выйдет в Чеховском издательстве. Отказать ему в этой просьбе тоже очень не хотелось бы – особенно потому, что хотелось бы поощрить его в этом возвращении в русскую литературу. Вот перед нами и встает вопрос, как быть. Если взять и Зайцева, и Набокова, то в июньской книге мы могли бы напечатать сравнительно небольшую часть «Бреда». В сентябрьской же книге у нас будет больше места, т.<ак> к.<ак>, даже если Набоков даст еще главы, Зайцев уже отпадет. – С другой стороны, меня смущает то обстоятельство, что, по моим сведениям, Чеховское из<дательст>во собирается издавать какую-то Вашу новую книгу. Если это так и если книга эта тот же «Бред», то, конечно, положение радикально меняется, т.<ак> к.<ак> мне очень хотелось бы поместить у нас Вашу повесть целиком. Будьте так добры разъяснить мне положение вещей с Чеховским издательством (не удивляйтесь! Несмотря на мое участие в Advisory Committee[1253], к<ото>рый собирается раза 2–3 в год, я очень часто узнаю об их планах стороной и с большим опозданием) и написать мне о том, предпочли бы Вы начать Вашу повесть в июньской книге, скажем, половиной первой части или в сентябрьской книге – первой частью целиком. Правда, мы предпочитаем не печатать больше 50 стр.<аниц> одного беллетристического произведения в каждой книге, но для <Вас> в этом случае мы, конечно, сделали бы исключение. Еще раз прошу Вас извинить меня за то, что я вообще поднимаю этот вопрос, но, как Вы видите, я вынужден сделать это ввиду новых и мною непредвиденных обстоятельств. Журнал обеспечен не только до конца этого года, но думаю, что и на будущий год – или, во всяком случае, на всю будущую зиму. Если следующие части «Бреда» короче первой, то мы сможем напечатать всю повесть в трех книгах, т.<о> е.<сть> кончая мартом 1955 г.<ода>. (Сентябрь – декабрь – март.) Во всяком случае, первую часть мы теперь же сдадим в набор, не дожидаясь Вашего ответа. Вы, вероятно, уже знаете, что после периода больших волнений выяснилось, что Чеховское из<дательст>во будет существовать, во всяком случае, еще два года, начиная с осени 1954 г.<ода>. (К журналу это, к сожалению, не относится – как мы будем существовать после прекращения фордовской субсидии, для меня пока неясно.) Сколько новых книг они смогут напечатать, для меня пока неясно. Всего они могут выпустить за эти два дополнительных года 72 книги. Но, во-первых, у них есть уже некоторый запас ранее принятых и пока еще не изданных книг. Во-вторых, у них тенденция увеличить число переводов, гл.<авным> образом американских книг. Вероятно, им это нужно по дипломатическим соображениям («приобщение новых русских эмигрантов к американской культуре» – выигрышный аргумент в переговорах с Фордовским фондом!), но я все-таки надеюсь, что не будет слишком много переводов, т.<ак> к.<ак> каждая переводная книга вытеснит возможную книгу русского автора. В-третьих, кому-то пришла, на мой взгляд, несчастная мысль перепечатывать «забытые» произведения русских «классиков», и причем такие, которые в Советской России переиздавать не станут ввиду их «идеологической несозвучности». На первых порах намечен к изданию следующий странный ассортимент: «Русские ночи» Одоевского[1254], повести Константина Леонтьева[1255], «Огнем и мечом» Мордовцева[1256] (!), «Смена» Эртеля[1257] и «Три разговора» Вл.<адимира> Соловьева[1258]. Должен сказать, что этот выбор (кажется, сделанный В.<ерой> А.<лександровной> <Александровой>) вызывает во мне полное недоумение. С вашим архивом все обстоит благополучно. Недавно я имел о нем разговор с Мозли и еще раз подтвердил ему свое мнение о ценности Ваших материалов. Он мне сказал, что считает дело окончательно решенным и все вопросы выясненными и что ему официального письменного доклада от меня не нужно. «Ульмскую ночь» я прочел с огромным интересом и с большим наслаждением. По-моему, это одна из лучших Ваших книг. Должен признаться, что в данном случае я судья пристрастный, так как то, что Вы в ней говорите, отвечает собственному моему умонастроению и эмоциональному ощущению. Поэтому мне было особенно приятно найти в Вашей книге блестящее подтверждение многих моих собственных мыслей, которые я только «нащупывал» и которым я, конечно, не мог бы дать такого законченного и совершенного выражения. Чувствую также, что книга эта очень нужна именно сейчас – когда со всех сторон наступает совсем другая ночь, далеко не ульмская! Больше всего мне дали те диалоги, в которых Вы применяете Ваши общие положения к истолкованию исторического опыта (к истории русских идей, в частности). При моей полной некомпетентности в математических науках и малой осведомленности в философской литературе более теоретические части диалогов были для меня очень полезны, но в этой области я меньше чувствую себя дома. Должен сказать еще, что те диалоги, в которых говорится о «положительных целях» и «средствах» к их достижению, показались мне несколько более схематическими, менее развитыми. Но я понимаю, что по самому недогматическому характеру «ульмского миросозерцания» (слово, которое к этому строю мыслей едва ли вообще подойдет) это едва ли может быть иначе. Мне очень хочется самому написать о Вашей книге для Н. Ж., но меня смущает несколько моя недостаточная компетентность. Кто, Вы думаете, мог бы это действительно хорошо сделать? У нас все благополучно. К концу года мы с Татьяной Николаевной оба очень устали, почувствовали потребность в радикальной перемене обстановки и климата (захотелось солнечного тепла) и потому слетали на 10 дней в Гаити! Там было очень интересно и приятно, и мы оба хорошо отдохнули. – Кажется, я рассказывал Вам и Татьяне Марковне об осложнении в жизни нашей дочери Наташи. Перед самым Рождеством отец ее ребенка получил развод, и скоро они смогут оформить свои отношения. Все наши остальные дети теперь в Вашингтоне, и все (как и внуки) процветают. От эмигрантской политики я стою очень далеко и знаю о ней (помимо того, что пишут в газетах) только по письмам А. Ф. из Мюнхена. Свои дружеские чувства к нему я сохранил в полной мере и так же не могу поверить тому, что он стал фашистом и предателем демократии, как и тому, что Б. И. – предатель и расчленитель России[1259]. К счастью, мне удается сохранить человеческие отношения с представителями того и другого лагеря. Возбуждение понемногу утихает, и я думаю, что в конце концов силою вещей «все образуется», т.<о> е.<сть> вернее всего – сойдет на нет. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Искренно Ваш М. КарповичP. S. А Вашего «героя» я бы оставил Миллером! По-моему, менять не стόит! Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. Dec. 1953 – Nov. 1954. № 364. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 15 марта 1954Дорогой Михаил Михайлович. Сегодня с радостью получил Ваше письмо от 7‑го (не могу понять, почему оно шло 8 дней!). Сердечно Вас благодарю за столь добрые и лестные слова об «Ульмской ночи». Они были мне ЧРЕЗВЫЧАЙНО приятны. Я придаю особенное значение именно Вашему мнению. Вы говорите, что Вам хочется написать об этой книге. Был бы искренне признателен и рад, если б Вы это и сделали, особенно если б Вы могли поместить рецензию в ближайшей, т.<о> е.<сть>, значит, июньской, книге, – это способствовало бы и продаже (Чеховское издательство платит всем вперед, так что я в продаже денежно не заинтересован; но, как Вы догадываетесь, мне хотелось бы, чтобы книга распространялась и чтобы издательство не имело убытка). Ничьей рецензии я и не мог бы быть рад больше, чем Вашей[1260]. До сих пор я видел только одну рецензию: проф.<ессора> Сперанского в «Русской мысли»[1261]. Она была очень лестной и (скажу конфиденциально) немного наивной, – если в «Ульмской ночи» есть какое-либо достоинство, то (может ли автор это сказать, не впадая в мегаломанию и хвастовство?) в новизне некоторых ее положений. Во всяком случае, еще раз спасибо, большое спасибо. Теперь о моей повести. Ваше обещание напечатать присланное в одной книге (сентябрьской) и остальное в двух следующих меня «утешило» в том, что в июньской книге «Бреда» не будет. Конечно, я предпочитаю это, а никак не появление в июньской книге части мною присланного. Приводимые Вами доводы, разумеется, вполне основательны (Зайцев и Сирин). На этом, давайте, и порешим: все присланное будет напечатано в сентябре. Чеховское издательство приобрело у меня не «Бред». Я им еще в Нью-Йорке предложил «Повесть о смерти» (в «Новом журнале» было напечатано ведь не все). Они это предложение приняли. Но совсем недавно я получил от Татьяны Георгиевны <Терентьевой> письмо. Она (по-видимому, по своей инициативе) спрашивает, как бы я отнесся к тому, чтобы они в текущем году выпустили не «Повесть о смерти», а мой старый роман «Ключ», которого никто из Ди-Пи[1262] не читал и достать который невозможно. Я ответил полным согласием и предложил им произвести выбор самим. Таким образом, они издадут либо «Ключ», либо «Повесть о смерти»; о «Бреде» же им не говорил и не писал. [Таким образом] Значит, тут с журналом затруднений нет. Если мне хотелось напечатать «Бред» пораньше, то главным образом для того, чтобы иметь печатный текст для представления иностранным издателям, что для меня всегда важно в денежном отношении. Но, я надеюсь, Вы согласитесь тут мне помочь тем, что набирать будете задолго до появления книги журнала (это соответствовало и Вашим желаниям) и будете давать мне по два экземпляра корректуры? О Чеховском издательстве и я знаю очень мало. Тоже изумлен был, как Вы, выбором Мордовцева. Когда-то я читал и его исторические романы, и современный «Знамения времени». Поэтому и удивлен. И только от Вас я узнал, что издательство обеспечено до осени 1956 года. Это очень важное и всем приятное сообщение. Жаль, что Вы не можете сказать того же о «Н. Журнале». Вы говорили с Филиппом Артуровичем <Мозли>, за это тоже сердечно благодарю. Рад тому, что Вы об этом говорите. Очевидно, теперь у них остановка только за определением суммы и за тем, чтобы эту сумму иметь? С Магеровским и с Вельминым я иногда обмениваюсь письмами (не об этом). Вельмин меня просил убедить В.<еру> Н.<иколаевну> Бунину продать за тысячу долларов Колумбийскому архиву бумаги покойного Ивана Алексеевича. Я сделал все возможное, но она уклонилась, сказав, что другой университет ей предлагал и много больше, но она по разным причинам не приняла. Да она еще и не утверждена в правах наследства. Думаю, что года через два она отдаст архив именно в Колумбию, но это только мое мнение. Кстати, о профессоре Мозли. Я два раза просил Чеховское издательство послать мои бесплатные экземпляры («У.<льмской> ночи») ему и Кеннану. Не знаю, сделало ли это издательство. Не упомянул ли как-либо Мозли об «Ульмской ночи» в разговоре с Вами? Мы очень рады, что формальности с делом Натальи Михайловны <Карпович> наконец улажены. Пожалуйста, примите и передайте наши самые лучшие пожелания. У нас нового мало. Здоровьем не можем похвастать ни я, ни Татьяна Марковна. Собираемся в мае в Париж. Я получил приглашение на Международный литературный конгресс в Амстердаме и принял его. Если здоровье позволит, поедем туда в июне. Но теперь вперед загадывать на три месяца я уже не решаюсь. Хорошо ли Вы отдохнули в Гаити? Десяти дней в год очень мало. Не соберетесь ли летом на Ривьеру? Как мы были бы рады. О политических «делах» и «центрах» меня осведомляют иногда Кускова, Маклаков, Титов. Ал. Фед. сейчас в Париже. Василий Алексеевич обещал написать мне об его планах, но пока письма не было, верно, послезавтра получу. Они должны вместе завтракать. Согласен с тем, что Вы пишете. Буду ждать от Романа Борисовича <Гуля> двух экземпляров гранок. Чем раньше получу их, тем мне удобнее и приятнее. Фамилию Миллера я давно изменил, – что ж делать, да это и не так важно[1263]. Оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1952–1957. № 365. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 4 июля 1954Дорогой Михаил Михайлович. Пишу Вам из Парижа. Мы здесь проездом из Амстердама, куда я был приглашен на Международный литературный конгресс. Он прошел очень интересно, съехалось много писателей, приемы и т.<ому> п.<одобное>. Я прочел (по-французски) доклад о «новаторах» в современной западной литературе[1264]. Через пять дней вернемся в Ниццу. У меня к Вам две просьбы. По первой я мог бы обратиться к Роману Борисовичу <Гулю>, но его, верно, в июле нет в Нью-Йорке. Простите, пожалуйста, что отнимаю время у Вас. Знаю, что его у Вас немного. 1) В сентябрьской книге «Н. Ж.» должно появиться начало «Бреда». Н.<иколаю> Р.<омановичу> Вредену, который перешел от Деттона к Литтл, Браун[1265], спешно нужно это начало. Очень, очень прошу Вас послать мне в Ниццу корректуру в двух экземплярах и возможно скорее. Это для меня особенно важно. Заранее очень благодарю, особенно если пошлете по воздушной почте. 2) Мне писали, что профессор Мозели (так. – С. П.) получил или получает годовой отпуск. Если он уедет, то ведь дело с «урегулированием» моих рукописей в Архиве (т.<о> е.<сть> с их оплатой), верно, затянется еще на год? Если Вы его видите или говорите с ним по телефону, не напомните ли ему? Буду Вам чрезвычайно признателен. Нового ничего. Здоровьем мы оба похвастать никак не можем. А Вы и Татьяна Николаевна? Шлем оба Вам обоим самый сердечный привет и лучшие наши пожелания. Где будете летом? Ваш М. АлдановВышла ли уже книга «Н. Ж.»? Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1952–1957. № 366. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, VT<Дублируется в квадратных скобкахпечатными буквами>19–VII–54<В левом верхнем углу> На всякий случай сообщаю Вам летний адрес Гуля: ℅ Mrs. Norman Hapgood[1266], Petersham, Mass. Дорогой Марк Александрович, На этот раз пишу Вам с небольшим опозданием не по своей вине. Во-первых, Ваше письмо я получил с небольшим опозданием, так как я на несколько дней уезжал отсюда (мы здесь с 25го июня). Во-вторых, потом Гуль получил мое письмо тоже с опозданием, так как он уезжал из того места, где он проводит лето, в гости к каким-то своим друзьям. В-третьих, я и до сих пор не знаю, готова ли уже корректура «Бреда». Я ее, по крайней мере, пока еще не получил, а я просил Гуля прислать мне ее, как только она будет готова. Во всяком случае, большой задержки быть не может. Я написал Гулю, чтобы он отправил Вам корректуру в 2х экземплярах (если набор закончен) немедленно air mail и чтобы он заставил Раузенов закончить набор в спешном порядке, если они это еще не сделали. Насчет годового отпуска Мозли я ничего не слышал. Сейчас он должен быть в Вермонте, т.<ак> к.<ак> он писал мне, что собирается переехать на свою «дачу» между 15м и 20м. Я ему теперь напишу и постараюсь выяснить вопрос об «урегулировании» Вашего архива. 37ая кн.<ига> Н. Ж. уже вышла, и думаю, что Вы ее экземпляр теперь уже получили. Мне очень интересно, как Вы воспримете мои «Комментарии» к «Ульмской ночи»: найдете ли Вы, что я правильно Вас понял, и признаете ли законной мою попытку связать Вашу книгу с воспоминаниями Маклакова?[1267] Мы с Татьяной Николаевной здесь уже очень хорошо отдохнули, а я, кроме того, успел много прочесть, кое-что написать и уплатить часть из своих эпистолярных долгов. Недавно я подал в отставку как Chairman[1268] Славянского отделения в Harvard’e, что избавляет меня от очень мне мешавшей административной работы. Это даст мне гораздо больше времени для других моих занятий. В конце будущего академического года, т.<о> е.<сть> в июне 1955 г.<ода>, мне надо было бы вообще уходить в отставку, т.<ак> к.<ак> <на полях по вертикали> я приближаюсь к «предельному возрасту». Но месяца два тому назад наш новый президент[1269] предложил мне остаться еще на 2 года, т.<о> е.<сть> до лета 57‑го. Несколько поколебавшись (т.<ак> к.<ак> я, признаюсь, мечтал об отставке), я согласился по ряду соображений, включая финансовые. Мы оба шлем сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 36. № 367. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 25 июля 1954Дорогой Михаил Михайлович, Сердечно благодарю за Вашу интереснейшую статью в «Новом журнале», за письмо, за готовность исполнить обе мои просьбы. Сегодня я получил письмо от Василия Алексеевича, он совершенно серьезно меня спрашивает, не задет ли я тем, что Вы объединили в статье его книгу с моей!!! Разумеется, при всей его скромности, это просто «китайская вежливость» («мне немного совестно», пишет он!). Разумеется, я могу быть только очень польщен и этим, и тем, что рецензия об «Ульмской ночи» написана Вами. По существу же Вашей статьи я возражений не имею, – разве то, что, по-моему, против [автономной морали, против] «выборной аксиоматики» в принципе не должно было бы быть возражений со стороны религиозных людей. Самое существование многих положительных религий свидетельствует о выборной аксиоматике, а они, как я не раз говорю в книге, доброе начало в мире. Еще раз спасибо, и, повторяю, Ваша статья очень интересна. Поговорим о ней, когда увидимся. Но увидимся ли, и скоро ли?.. Вы, очевидно, отложили приезд в Европу. Понимаю Ваши колебания в вопросе, принимать ли предложение Харвардского университета, и не знаю, поздравлять ли Вас, так как Вы мечтали об о<т>ставке. Но кому же, как не мне, и понимать вес и тяжесть материальных соображений. Моя жизнь была бы, верно, другой, если б они надо мной не тяготели. А тяготеют с каждым годом все больше, тем более что работоспособность, верно, скоро начнет слабеть, а здоровьем я никак похвастать не могу. Рад, что Вы хорошо отдыхаете в деревне. Надеюсь, что Вы и Татьяна Николаевна здоровы. Я так и думал, что Романа Борисовича <Гуля> теперь в Нью-Йорке нет. Пожалуйста, кланяйтесь ему и поблагодарите. Пока я гранок «Бреда» не получил, – вероятно, скоро придут. Особенно Вам признателен за обещание снестись с профессором Мозли. Это ведь важное для меня дело, а мне самому, по понятным Вам причинам, писать прямо ему неловко. Уверен, что Вы тотчас известите меня по получении его ответа. Сегодня я получил длиннейшее письмо от некоего Горна (B. Horn)[1270] из Буэнос-Айреса. Я его лично не знаю, но он перевел в свое время на испанский язык мой роман «Девятое Термидора». Прилагает рукопись одной русской девушки, которая была душевнобольной и теперь здорова[1271]. Рукопись интересна как «человеческий документ». Он просит «замолвить слово» в редакциях. Вероятно, он ее пришлет Вам. Это исповедь о болезни, Вы и Роман Борисович сами увидите. Я ему надежды не подал. Вас, верно, осаждают писатели. В Чеховском издательстве лежит шестьсот рукописей. Меня со всех сторон спрашивают, от кого именно зависит прием или отказ. А я этого и сам не знаю. Не знаю даже, остался ли главой издательства Николай Романович <Вреден> после его переезда в Бостон. Может быть, это известно Вам? Мы оба шлем самый сердечный привет и лучшие пожелания Вам и Татьяне Николаевне. Ваш М. Алданов37‑я книга «Нового Журнала» особенно интересна. То же пишет мне о ней сегодня Маклаков. Его особенно взволновала «Нинеля»[1272]. Очень хороши и многие статьи, в частности, отмечу и Валентинова[1273]. Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1952–1957. № 368. М. М. Карпович – М. А. Алданову West Wardsboro, Vermont25–VIII–54Дорогой Марк Александрович, Только недавно получил я ответ от Мозли. Он куда-то уезжал по делам и лишь недавно, с большим опозданием, приехал к себе на дачу в Вермонт. Он «благодарит» меня за то, что я напомнил ему о Вашем архиве, и извиняется (в сущности, перед Вами) за долгое молчание, которое могло Вас обеспокоить. Затем пишет, что он не может сейчас точно выяснить положение дела из Вермонта, т.<ак> к.<ак> Магеровский ушел в отпуск, а вся переписка – у него. Обещает снестись с Магеровским, как только тот вернется из отпуска, и говорит, что тогда «дело пойдет». Что именно это значит – он не объясняет. Сообщает также, что ему пришлось отказаться от полагавшегося ему годового отпуска, т.<ак> к.<ак> он все равно никуда уехать не может из‑за обилия разных дел здесь. Мне было очень приятно, что в моих комментариях на Вашу книгу Вы ничего неприемлемого не нашли. От В. А. я тоже получил письмо, в к<ото>ром он уверяет, что у него никакой «философии» нет и что поэтому трактовать его книгу наряду с Вашей – слишком большая для него честь. Но, кажется, он моим отзывом доволен. Недавно, просматривая «Бред» в корректуре, я вдруг сообразил, что я Вам о своем впечатлении так и не написал. Это очень интересно. Конечно, в этой части Вы даете только то, что в теории словесности, кажется, называется «экспозицией», т.<о> е.<сть> вводите главных действующих лиц и намечаете «ситуацию», но сделано это так, что как читатель я с нетерпением жду дальнейшего, т.<о> е.<сть> хочу узнать, как будут развертываться взаимоотношения между этими персонажами. Между прочим, в одном месте Вы оставили имя Миллера (я это исправил; вероятно, исправили и Вы), и тут я заметил, что героя Вашего зовут Евгений Карлович, т.<о> е.<сть> он оказывался полным тезкой ген.<ерала> Миллера[1274]. Это было, конечно, гораздо более существенное основание для изменения фамилии, чем дело Хорунжего-Миллера (так. – С. П.)[1275], но, очевидно, Вы этого совпадения не заметили. Рукописи девушки из Буэнос-Айреса я пока не получил, и Гуль мне о ней не писал. В Чеховском из<дательст>ве положение очень неясное и, надо сказать, трудное. Вреден переезжает в Бостон только будущей весной, пока же ездит туда время от времени, совмещая свою работу там с работой у Dutton’а. При таких условиях он фактически не может уделять много времени и внимания Чеховскому из<дательст>ву. Этот его абсентеизм привел к усилению власти г<оспо>жи Планте[1276], к<ото>рая теперь вмешивается (и очень властно) и в редакционные дела (т.<о> е.<сть> в определение того, какие книги надо печатать, а какие не надо), не имея для этого никаких данных, а русские редакторши (В.<ера> А.<лександровна> <Александрова> и Т.<атьяна> Г.<еоргиевна> <Терентьева>), не имеющие больше возможности опираться на Вредена, перед ней бессильны. Если не будет еще одной ассигновки (а на это очень мало шансов), то издательская их деятельность кончится к апрелю 1956 г.<ода>. Так как у них накопилось уже очень большое количество принятых рукописей (включая такие, которых можно было бы и не принимать), а кроме того, г<оспо>жа Планте настаивает на известном числе переводных книг (тут тоже книги выбираются не всегда удачно) и на известном числе «забытых классиков» (неизвестно кем и почему выдвинутая идея!), вроде романа Мордовцева, то вакансий почти нет. А между тем есть ряд вещей, к<ото>рые следовало бы издать. Как член совещательно<го> комитета я чувствую себя в довольно глупом положении. Он собирается раза 2–3 в год, и обычно его ставят перед совершившимися фактами: у «советников» спрашивают «совета» не до того, а после того, как контракт уже заключен или книга уже напечатана. Все это я пишу Вам доверительно, только для Вашего осведомления. Между прочим, дело с изданием «Воспоминаний» П.<авла> Н.<иколаевича> Милюкова наконец налажено. Я уже прочел первые 200 стр.<аниц> (в перепечатанной на машинке копии). Я редактирую это издание совместно с Б.<орисом> Элькиным. Это очень интересно. В первый раз, насколько я знаю, П.<авел> Н.<иколаевич> пишет личные мемуары. По крайней мере, в этой ранней части преобладают личные моменты: семья, детство, гимназия, университет, поездка в Италию, начало научной деятельности, музыкальные интересы, отношения с профессорами и товарищами – и даже такие интимные вещи, как пробуждение полового чувства, первая связь с женщиной (эти части, хотя они и написаны очень «целомудренно», я все-таки опустил бы). Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих. Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Dec. 1953 – Nov. 1954. № 369. М. М. Карпович – М. А. Алданову 898, Memorial Drive19–XI–54Дорогой Марк Александрович. Я получил письмо от Mosely, в к<ото>ром он сообщает мне, что он был бы очень рад окончательно урегулировать вопрос о передаче Вашего архива в Колумбийский архив русской истории и культуры. В связи с этим он пишет: «There has never been any question in our own minds that this is bound to be a very important contribution to the history of Russian letters, and that we would be very much pleased and honored to have the Columbia Archive chosen as the recipient. M. A.’s unique position in Russian literature and his profound understanding of both Russia and the West are bound to make anything that he writes and chooses to publish of lasting significance, and there is no doubt that the historians of Russian literature will be grateful for the opportunity to examine the process by which his thought evolved into the final form»[1277]. Это относится к рукописям. О письмах он пишет следующее: «We feel sure that M. A. has presented those letters which express his philosophical and artistic outlook, although we hope that he has also kept those which express day-to-day reactions and thoughts. Even the passing reflections of a man of his profound insight are bound to be of great interest to the historian of Russian literature»[1278]. Дальше он переходит к деловой части и, ссылаясь на ограниченный размер их бюджета, предлагает 800 дол.<ларов>. К этому он добавляет следующее: «I am sure that both you and M. A. will understand our deep regret that we cannot propose a larger sum. Indeed, the Archive has no fixed financial value that we could measure concretely and we have been obliged to think primarily of the range of funds available to the Archive for its total purpose. By way of comparison the Archive offered $1000 for the Bunin collection and hopes to be able to offer around $500 to $600 for the Zaitsev collection. All these sums leave us feeling miserable and deeply regretful that we have not yet been able to find any source which would help us to provide a better level, not of compensation, but of recognition»[1279]. В заключение он просит меня «to be the interpreter of our predicament to M. A. and to inquire whether he would now feel able to conclude, on this basis, the arrangements for the deposit of his collection»[1280]. Он просит также передать Вам его привет и лучшие пожелания. Я думаю, что он написал мне, а не прямо Вам отчасти потому, что я ему писал по этому делу по Вашей просьбе, а отчасти, может быть, потому, что он несколько сконфужен размером предлагаемой им суммы. Если Вы предпочитаете ответить ему через меня, я буду рад предложить свое посредничество. На случай же, если бы Вы захотели написать ему непосредственно, сообщаю Вам его адрес: Professor Philip E. Mosely The Russian Institute, Columbia University 431 West 117 St. New York 27, N. Y. С интересом жду продолжения «Бреда». На днях, вероятно, получу корректуру и тогда прочту. Все это время я был очень занят подготовкой к печати первого тома воспоминаний П.<авла> Н.<иколаевича> Милюкова (для Чеховского из<дательст>ва). П.<авел> Н.<иколаевич> многое писал по памяти и в тексте немало ошибок в датах, именах и отчествах и т.<ому> п.<одобном>, а иногда и более существенного характера. Все это надо тщательно проверять, надо наводить справки в библиотеке, иногда делать примечания, так что это отнимает у меня много больше времени, чем я ожидал. Первый том я уже сдал. Теперь работаю над вторым, к<ото>рый надо сдать к январю. В воспоминаниях очень много интересного, особенно в ранней части, к<ото>рая носит более личный характер. Часть, относящаяся к 1904–1907 гг., отчасти повторяет «Роковые годы»[1281], но и в ней личный элемент гораздо сильнее и есть разные подробности, к<ото>рых там не было. Второй том начинается с 3ей Думы и доходит до начала сентября 1917 г.<ода>. 1917 года я побаиваюсь. Отчасти это тоже повторение – того, что было в «Ист.<ории> втор.<ой> русск.<ой> революции»[1282], то есть более личные и более резкие оценки действующих лиц (пока я все это только просмотрел). У нас все благополучно. Мы оба шлем сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Искренно Ваш М. КарповичАвтограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Dec. 1953 – Nov. 1954. № 370. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 23 ноября 1954Дорогой Михаил Михайлович. Еще раз сердечно Вас благодарю за оказанную мне услугу и прошу извинить, что отнял у Вас немало времени. Разумеется, я прямо отвечаю профессору Мосли, что с радостью принимаю его предложение – уплатить мне за рукописи восемьсот долларов. Как и Вас, я очень его благодарю за столь лестные, слишком лестные слова обо мне в письме к Вам, – Вы привели большие выдержки. Значит, все в порядке, дело сделано. Книгу «Нового журнала» я на этот раз получил почему-то с опозданием. Она очень интересна. Как всегда, на редкость блистателен Набоков[1283]. «Балласта» в книге нет никакого, – разве только ответ покойного Вышеславцева[1284], но Вы, верно, не могли его не поместить ввиду его страшной болезни[1285]. Очень хороша Ваша статья[1286]. Мне всегда чрезвычайно нравились и Ваш диалектический талант, и Ваша, столь редкая у нас, манера спокойной, вежливой и справедливой полемики. На этот раз я согласен почти с каждым Вашим словом, кроме, быть может, первых строк, – на мой взгляд, все же уж слишком оптимистических. Не для одного меня всегда было загадкой, как Вы находите время для всех Ваших работ, часто и неблагодарных. Вы согласились и редактировать книгу Павла Николаевича <Милюкова>. Между тем, помимо большого труда, она, конечно, может быть Вам и неприятна из‑за страниц о 1917-ом годе. Уточняю: в книге, верно, немало очень резких отзывов: в частности, об Александре Федоровиче. Конечно, всякий поймет, и Вы, я думаю, об этом скажете в предисловии, что Вы не отвечаете за все суждения книги и вообще за нее не отвечаете. А все же горечь, вероятно, у А. Ф. будет. Отдаю ему должное, он отходчив и долго сердиться не будет, – если вообще будет сердиться; да и главное П.<авел> Н.<иколаевич> давно сказал. Я сегодня отослал Р.<оману> Б.<орисовичу> Гулю второй отрывок «Бреда» (спасибо за добрые слова). Продержал гранки у себя всего один день. Превосходный у Вас набор – в сто раз лучше, чем в «Новом русском слове». Все же несколько неприятных опечаток есть, и пропущены совершенно необходимые две строки точек на местах глав, которых мы не печатаем. Я уверен, что Р.<оман> Б.<орисович> все исправит и просмотрит. Как приняла публика начало повести, я не знаю. В полном виде эта повесть, очевидно, не выйдет: по закрытии Чеховского издательства у меня больше ни одного издательства (русского, конечно) не останется. Правые писатели тут в гораздо более выгодном положении: у них есть и гукасовское[1287], и солидаристские[1288], и еще какие-то. Не выйдет, наверное, отдельным изданием по-русски и «Повесть о смерти», давно запроданная Даттону – Вы, конечно, знаете, что Н.<иколай> Р.<оманович> Вреден от него ушел к Лит<т>л, Браун. Он, кстати, по своей инициативе и на свой риск перевел «Ульмскую ночь», но устроил ли ее издание, – все еще не знаю[1289]. Обратную визу в Соединенные Штаты нам продлили до сентября. Скоро начнем обдумывать мучительный вопрос, возвращаться ли нам в Америку. Думаю, что вернемся. Однако у меня и там никакой работы нет. Приедете ли Вы в 1955 году в Европу? Заглянете ли в Ниццу? Я послезавтра уезжаю на месяц в Париж, остановлюсь у моей сестры (2, Rue Charles Marie Widor, Paris 16). Т. М. не хочет со мной ехать по разным причинам. Квартиру там достать невозможно, т.<о> е.<сть> возможно только богатым людям, да и не стоит искать ее, пока мы не решили вопроса о возвращении в Америку. От нашей нью-йоркской квартиры мы отказались еще в прошлом году. Искренно надеемся, что у Вас и Татьяны Николаевны все благополучнее и веселее, чем у нас. Шлем Вам обоим самый сердечный привет и лучшие наши пожелания. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1952–1957. № 371. М. М. Карпович – М. А. Алданову[1310] 07. 11. 1956CORDIAL GREETINGS AND BEST WISHES TATIANA MICHAEL KARPOVICH[1290] ДМЦ КП–840/148. № 372. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 11 ноября 1956Дорогие Татьяна Николаевна, Михаил Михайлович. Татьяна Марковна и я от души Вас благодарим за милое поздравление. Очень тронуты Вашим вниманием. Видел в «Русской мысли» объявление о ближайшей книге «Нового журнала» и с большой радостью увидел, что там будет Ваша статья обо мне[1291]. Заранее сердечно благодарю. Вчера получил очень любезное и лестное поздравительное письмо от Р.<омана> Б.<орисовича> Гуля. Постараюсь ответить ему в самые ближайшие дни. Номера «Нового русского слова»[1292] и «Русской мысли» были мне очень приятны, хотя я искренно думаю, что не заслужил такого внимания. Е.<катерина> Д.<митриевна> Кускова и Г.<ригорий> М.<аксимович> Лунц сообщили мне в свое время, что положение «Нового журнала» упрочилось[1293]. Я чрезвычайно этому рад. Как жаль, что не мог предложить журналу «Самоубийство» (мне предлагал Роман Борисович). Надо было бы ждать окончания печатанья года три, а я ведь живу преимущественно иностранными переводами, для которых необходим во многих экземплярах печатный оригинал. Потому впервые в жизни печатаю книгу в газете, да еще без авторской корректуры![1294] Воображаю, что это будет! Мы оба никак не можем похвастать здоровьем. Надеемся, что у Вас все благополучно. Шлем Вам обоим самый сердечный привет, самые лучшие пожелания. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1952–1957. № 373. М. М. Карпович – М. А. Алданову 898, Memorial Drive18–XI–56 Дорогой Марк Александрович, Очень рад был получить Ваше письмо. Много раз сам собирался писать Вам и чувствую себя очень перед Вами виноватым (как, увы, и перед многими другими), что так долго не привел это намерение в исполнение. Оправдываться не стану, а только попрошу Вас поверить мне на слово, что никаких других причин, кроме той суеты, в которой я живу, для моего молчания не было. По-прежнему, я ничего не успеваю сделать вовремя – как не успел вовремя написать статью к Вашему юбилею ни для Нов. Русск. Слова, ни для Нов. Журнала. То, что было указано в объявлении, – только краткое приветствие Вас от редакции Н. Ж. Статья же моя будет в декабрьской книжке[1295]. Конечно, я очень был бы счастлив, если бы «Самоубийство» появилось в нашем журнале. Но я понимаю Ваши соображения. Помимо того, что в газете, при ежедневном печатании, роман пройдет скорее, чем если бы он появлялся в нашем трехмесячнике, и аудитория у Вас будет гораздо шире: тираж Н. Р. Сл. с нашим сравнить нельзя. В результате нашей (не очень энергичной) кампании мы приобрели небольшое число новых подписчиков. До тысячи, о которой я мечтал, еще очень далеко. Откровенно говоря, не думаю, чтобы эта мечта когда-либо осуществилась. Нам суждено, вероятно, остаться «журналом для немногих». В этом году удалось, главным образом через Ф.<илиппа> А.<ртуровича> Мосли, обеспечить издание журнала. В дальнейшем же дело будет обстоять так: на 3–4 года нам обеспечена субсидия (вдвое меньше той, к<ото>рую мы получали от East European Committee[1296]), которую формально будет выплачивать YMCA (деньги же будут из остатков всё того же комитета), и еще небольшая субсидия из Бахметевского фонда. Из нашего ежегодного дефицита в 10.000 дол.<ларов> это покроет приблизительно ⅔. Значит, каждый год придется еще откуда-то доставать 3–4 тысячи. Конечно, это далеко не полное обеспечение, но и на том спасибо. Как-то до сих пор мы всегда выкручивались. Может быть, выкрутимся и дальше. Я доживаю свой последний академический год в Harvard’е. Об отставке думаю не без удовольствия. 30 лет преподавания – по-моему, достаточно. М.<ожет> б.<ыть>, после отставки я смогу написать хоть часть задуманных мною книг. Едва ли мы останемся в Кембридже. У нас больше друзей в Нью-Йорке. Там живет одна из наших дочерей со своей семьей. Остальные дети и внуки в Вашингтоне – туда из Нью-Йорка будет легче ездить. Наконец, при очень небольшой (после 30 лет!) пенсии мне придется искать подсобный заработок (part-time work[1297], как здесь говорят) – какую-нибудь исследовательскую или редакционную работу. Таких возможностей в Нью-Йорке у меня больше, чем здесь. Только в самом городе мне не хотелось бы жить – боюсь, что там меня разорвут на части. Предпочли бы Long Island (м.<ожет> б.<ыть>, мы будем жить с Терентьевыми), откуда я смогу ездить в Нью-Йорк раз-два в неделю. Начать же свою жизнь «эмеритуса»[1298] я хотел бы поездкой в Европу – месяца на три. Понимаю, что это будет легкомысленный поступок, но все же в Европе хочется еще хоть раз побывать – как хочется и повидать живущих там друзей. Если мы поедем, то поедем, вероятно, в середине лета, около 1 августа, с тем чтобы вернуться сюда к ноябрю. Несколько времени тому назад я получил письмо от некоего Bailey[1299] из Зап.<адного> Берлина. Это американец, по-видимому еще молодой человек (я его лично не знаю), большой приятель моего младшего сына Сергея (к<ото>рый, м.<ежду> пр.<очим>, уже больше года находится в Тегеране при американском посольстве и пробудет там до сентября следующего года, когда вернется в Вашингтон). Этот Bailey работает в издательстве Ульштейна[1300] и, по словам моего Сергея, женат на дочери одного из Ульштейнов. Он знает русский язык, очень интересуется русской литературой и, оказывается, регулярно читает Нов. Журн. Он просил меня дать ему Ваш адрес, т.<ак> к.<ак> его очень интересует вопрос о возможности как немецкого, так и английского издания «Бреда». Я ему Ваш адрес послал, и, вероятно, Вы скоро получите от него письмо. Он мне писал, что если Вы постоянно живете в Европе, то он мог бы и приехать к Вам для личных переговоров. В письме своем я сообщил ему и о «Самоубийстве», считая себя вправе это сделать, поскольку о его печатании в Н. Р. Сл. уже объявлено. Сам же я хочу попросить Вас все-таки не забывать о «Новом журнале». Если у Вас есть или будет какой-нибудь рассказ или исторический этюд (или статья) – для меня будет большой радостью поместить что бы то ни было Вами написанное в «Новом журнале». Очень прошу Вас иметь это в виду. Был огорчен прочесть Ваши слова, что Вы и Татьяна Марковна не можете «похвастать здоровьем». От души желаю и Т. М. и Вам скорее поправиться. Я себя чувствую хорошо, а вот Татьяна Николаевна часто прихварывает. Шлю Вам и Т. М. сердечный привет от нас обоих. Искренно Ваш М. КарповичP. S. Чуть было не забыл. Мой коллега по Harvard’у и большой приятель, профессор экономической истории Александр Павлович Гершенкрон[1301] прочел в одной из Ваших книг ссылку на какую-то пародию на Тютчева: «Умом России не понять»[1302]. Я этой пародии не знаю, а Гершенкрон давно уже просит меня попросить Вас прислать ее текст, что я и делаю. Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 35. № 374. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 1 февраля 1957Дорогой Михаил Михайлович. Только что я получил 46-ую книгу «Нового журнала» и, как Вы догадываетесь, начал чтение с Вашей статьи. Она доставила мне очень большое удовольствие, мне чрезвычайно дорога Ваша оценка. От души Вас благодарю. Нового у нас нет ничего. Здоровье и мое, и Татьяны Марковны «оставляет желать лучшего» по-прежнему. Надеемся, у Вас и Татьяны Николаевны теперь все благополучно? Я уверен, что Вы тогда исполнили мою просьбу и переслали последнее мое письмо Вашему знакомому, имеющему отношение к фирме Улльштейна. Но от него я никакого письма не получал. Очевидно, он отказался от своего намерения. Жаль. В апреле у Дюэлля в Нью-Йорке выходит американское издание «Бреда»[1303]. Издательство возлагает большие надежды, но я их не разделяю: едва ли мой роман понравится критике и публике. Если он будет продаваться плохо, то не знаю, что буду делать. Моих сбережений хватит ненадолго. Как Вы думаете, мог ли бы и я найти в Америке какую-нибудь работу по research? Ведь делать ее можно было бы и во Франции. Вернуться мы в Соединенные Штаты не можем по разным причинам, из них одна в том, что мы уже просрочили нашу обратную визу, – не могли поступить иначе. Очень хотелось бы повидать Вас, поговорить обо всем. Ведь Вы не отказались от мысли приехать на некоторое время во Францию? Оба шлем самый сердечный привет и лучшие пожелания Вам и Татьяне Николаевне. Ваш М. АлдановМашинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1952–1957. Библиография опубликованных писем М. А. Алданова и М. М. Карповича М. А. Алданов Анастасьева И. «Горьким словом моим посмеюся…»: переписка М. А. Алданова и Л. Штильмана // Новый журнал. 2018. № 293. С. 262–295; 2019. № 294. С. 265–289. Будницкий О. 1945 год и русская эмиграция: из переписки М. А. Алданова, В. А. Маклакова и их друзей // Ab Imperio. 2011. № 3. С. 243–311. Будницкий О. В. «Не погибать же всей зарубежной русской литературе»: к истории создания «Нового журнала» // Периодическая печать российской эмиграции, 1920–2000: сб. ст. М.: ИРИ РАН, 2009. С. 132–147. Будницкий О. В. «Предпочитаю во много раз убийство Муссолини казни Лаваля»: из переписки В. А. Маклакова и М. А. Алданова // Российская история. 2013. № 4. С. 39–59. Из переписки М. А. Алданова и Е. Д. Кусковой / Публ., предисл. и примеч. Е. Эткинда // Евреи в культуре Русского Зарубежья: сб. ст., публ., мемуаров и эссе. Вып. 1: 1919–1939 гг. / Сост. М. Пархомовский. Иерусалим, 1992. С. 310–343. Из писем М. А. Алданова А. И. Коновалову / Публ. и примеч. А. Любимова // Новый журнал. 1996. № 200. С. 232–243. К истории «Нового журнала»: по письмам М. А. Алданова к М. С. и М. О. Цетлиным: (из арх. С. Ю. Прегель в Иллинойском ун-те, Урбана-Шампейн, США) / Публ., вступ. заметка и коммент. М. Пархомовского // Евреи в культуре Русского Зарубежья: ст., публ., мемуары и эссе. Т. IV: 1939–1960 гг. / [Сост. и изд. М. Пархомовский]. Иерусалим, 1995. С. 292–309. «Как редко теперь пишу по-русски…»: (из переписки В. В. Набокова и М. А. Алданова) / [Вступ.], публ., подгот. текста и примеч. А. Чернышева // Октябрь. 1996. № 1. С. 121–146. Конфликт М. С. Цетлиной с И. А. Буниным и М. А. Алдановым: по материалам арх. М. С. Цетлиной (Еврейский ун-т в Иерусалиме) / Публ., вступ. заметка и коммент. М. Пархомовского // Евреи в культуре Русского Зарубежья: ст., публ., мемуары и эссе. Т. IV: 1939–1960 гг. / [Сост. и изд. М. Пархомовский]. Иерусалим, 1995. С. 310–325. Мартынов А. В. Письма Марка Алданова из США военного периода // Emigrantica. 2024. № 1. С. 458–469. «…Не скрывайте от меня Вашего настоящего мнения…»: переписка Г. В. Адамовича с М. А. Алдановым (1944–1957) / Предисл., подгот. текста и коммент. О. А. Коростелева // Ежегодник Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына. 2011. [М.], 2011. С. 290–478. «Они служили своим идеям, и служили им с честью…»: из полит. переписки М. А. Алданова / Вступ., подгот. текстов, примеч. и публ. А. Чернышева // Октябрь. 1996. № 6. С. 115–140. «От какой тогда сущей безделицы зависел ход мировой истории»: из переписки Н. В. Валентинова и М. А. Алданова, 1954–1956 гг. / Сост. и вступ. ст. О. В. Будницкого, подгот. текстов и примеч. Т. Л. Ворониной // Мастерство историка. Памяти доктора исторических наук И. С. Розенталя: сб. ст. и материалов / Отв. ред. В. В. Шелохаев. М.: Полит. энцикл., 2019. С. 346–395. «Парижский философ из русских евреев»: письма М. Алданова к А. Амфитеатрову / Публ. Э. Гарэтто и А. Добкина // Минувшее: ист. альм. [Т.] 22. СПб.: Atheneum; Феникс, 1997. С. 539–621. Переписка Георгия Иванова / Публ. Веры Крейд и Вадима Крейда // Новый журнал. 1996. № 203–204. С. 134–197. Переписка И. А. Бунина с М. А. Алдановым / Публ. А. Звеерса // Новый журнал. 1983. № 150. С. 159–191; № 152. С. 153–191; № 153. С. 134–172; 1984. № 154. С. 97–108; № 155. С. 131–146; № 156. С. 140–163. Переписка М. А. Алданова и С. С. Постельникова / Публ. С. Пестерева // Новый журнал. 2019. № 297. С. 156–257. Письма М. А. Алданова к И. А. и В. Н. Буниным / [Вступ. и] публ. М. Э. Грин // Новый журнал. 1965. № 80. С. 258–287; № 81. С. 110–147. Письма писателей к Р. Гулю / [Вступ.] и публ. Г. Поляка, примеч. В. К.<рейда> // Новый журнал. 1996. № 200. С. 296–310. После Парижа: письма в Англию (из арх. Б. И. Элькина); Письма Я. Б. Полонского и М. А. Алданова Б. И. Элькину / Вступ. ст., публ. и примеч. О. Р. Демидовой // Russian Studies: ежеквартальник рус. филологии и культуры. 2001. Vol. 3. № 4. С. 184–241. «Права человека и империи»: В. А. Маклаков – М. А. Алданов. Переписка 1929–1957 гг. / Сост., вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого. М.: РОССПЭН, 2015. «Приблизиться к русскому идеалу искусства…»: из лит. переписки М. А. Алданова / [Вступ.], подгот. текста, публ. и коммент. А. А. Чернышева // Октябрь. 1998. № 6. С. 142–163. Рейтблат А. Я. Н. Блох и издательство «Петрополис»: письма к Я. Н. Блоху: [вступ. ст.]; письма к Я. Блоху от М. Алданова, И. Бунина, Г. Иванова и С. Маковского; Письма С. К. Маковского к Я. Н. Блоху // Евреи в культуре Русского Зарубежья: ст., публ., мемуары и эссе. Т. III: 1939–1960 гг. / Сост. и изд. М. Пархомовский. Иерусалим, 1994. С. 170–177; 177–189. «„Современные записки“, с которыми я так связан…»: М. А. Алданов / Публ., вступ. ст. и примеч. Е. Б. Рогачевской // «Современные записки» (Париж, 1920–1940): из арх. редакции: [В 4 т.] / Под ред. О. Коростелева и М. Шрубы. Т. 2. М.: Новое лит. обозрение, 2012. С. 31–132. «Спасибо, что готовы поделиться сведениями»: из переписки М. А. Алданова и Б. И. Николаевского / публ. О. Будницкого // Источник: документы рус. истории. 1997. № 2. С. 56–76. Струве Г. Из моей переписки с писателями: письма Г. В. Иванова, М. И. Цветаевой и М. А. Алданова // Мосты. 1968. [№] 13–14. С. 393–406. Сходившиеся параллели: из переписки Дон-Аминадо с Марком Алдановым / Публ., предисл. и коммент. И. Обуховой-Зелиньской // Евреи в культуре Русского Зарубежья: ст., публ., мемуары и эссе. Т. V: [Катастрофа] / Сост. и изд. М. Пархомовский. Иерусалим, 1996. С. 193–221. Шадурский В. В. Забота М. А. Алданова о репутации И. А. Бунина (по арх. материалам) // И. А. Бунин и его время: контексты судьбы – история творчества. М.: ИМЛИ им. Горького, 2021. С. 483–496. «Этому человеку я верю больше всех на земле»: [из переписки И. А. Бунина и М. А. Алданова] / [Вступ., примеч.], подгот. текстов и публ. А. Чернышева // Октябрь. 1996. № 3. С. 115–156. «Я поверил в Вашу искренность…»: переписка Марка Алданова и Георгия Гребенщикова: новые материалы / Публ., предисл. и примеч. О. Б. Кудзоевой // Новый журнал. 2017. № 288. С. 204–228. Fedoulova R. Lettres d’Ivan Bunin à Mark Aldanov: [I]; II: 1948–1953 // Cahiers du monde russe et soviétique. 1981. Vol. 22. № 4. P. 471–488; 1982. Vol. 23. № 3–4. P. 469–500. М. М. Карпович Волошина В. Ю. «…Я ни с кем так откровенно не мог высказываться, как с Вами»: из переписки А. Ф. Изюмова с М. М. Карповичем // Мир историка: историограф. сб. Вып. 11. Омск: Изд-во Омского гос. ун-та, 2014. С. 441–458. Горинов-мл. М. М., Сорокина М. Ю. «Мы живем в особенной атмосфере»: письма М. Карповича Г. Вернадскому, 1909–1917 // Новый журнал. 2014. № 274. С. 92–156. Гуль Р., Карпович М. Письма о «Новом журнале» / Публ. В. Крейда // Там же. 2002. № 226. С. 62–84. Кантор В. К. Русская эмиграция и США: Ф. А. Степун и М. М. Карпович (предисл. к публ. писем Ф. А. Степуна М. М. Карповичу); Письма Ф. А. Степуна к М. М. Карповичу / публ. В. К. Кантора // Вопросы философии. 2021. № 11. С. 139–144; 144–146. Набоков В. Переписка с Михаилом Карповичем, 1933–1959 / изд. подгот. А. А. Бабиков. М.: Литфакт, 2018. «Невзирая на Гитлера, отплываем из Нью-Йорка»: М. М. Карпович / Публ., вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого // «Современные записки» (Париж, 1920–1940): из арх. редакции: [В 4 т.] / Под ред. О. Коростелева и М. Шрубы. Т. 4. М.: Новое лит. обозрение, 2014. С. 9–32. Письма М. Карповича Г. Вернадскому / Публ. М. Раева // Новый журнал. 1992. № 188. С. 259–296. «Русская Прага для меня теперь далеко не безразлична»: письма М. М. Карповича А. Ф. Изюмову (1929–1939 гг.) / Публ., вступ. ст. и коммент. М. М. Горинова-мл., М. Ю. Сорокиной // Ежегодник Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына. 2020. М., 2020. С. 310–362. «Теперь я спокоен за будущее и могу работать»: из переписки Г. П. Федотова и М. М. Карповича, 1941–1945 гг. / Публ. А. В. Антощенко // Исторический архив. 2013. № 5. С. 113–136. Шруба М. Гарвардский эпизод биографии Д. И. Чижевского (по переписке с М. М. Карповичем) // Славяноведение. 2014. № 4. С. 57–64. Приложение Оглавление «Нового журнала» № 1–18 Приводится уточненное оглавление номеров журнала, которые обсуждались в работе. В ходе работы над книгой выяснилось, что название статьи в оглавлении иногда отличается от ее действительного названия либо пропущен какой-то автор. Данное оглавление призвано уточнить состав журнала. Новый журнал. № 1. 1942 Новый журнал. № 2. 1942 Новый журнал. № 3. 1942 Новый журнал. № 4. 1943 Новый журнал. № 5. 1943 Новый журнал. № 6. 1943 Новый журнал. № 7. 1944 Новый журнал. № 8. 1944 Новый журнал. № 9. 1944 Новый журнал. № 10. 1945 Новый журнал. № 11. 1945 Новый журнал. № 12. 1946 Новый журнал. № 13. 1946 Новый журнал. № 14. 1946 Новый журнал. № 15. 1947 Новый журнал. № 16. 1947 Новый журнал. № 17. 1947 Новый журнал. № 18. 1948 Дизайнер обложки С. Тихонов Научный и литературный редактор А. Тимофеев Корректоры И. Крохин, О. Пономарев Верстка Д. Макаровский Адрес издательства: 123104, Москва, Тверской бульвар, 13, стр. 1 тел./факс: (495) 229-91-03 e-mail: real@nlobooks.ru сайт: nlobooks.ru Присоединяйтесь к нам в социальных сетях: Примечания 1 Среди текстов, посвященных жизни и творчеству М. Алданова, отметим: Адамович Г. Мои встречи с Алдановым // Новый журнал. 1960. № 60. С. 107–115; Карпович М. Комментарии: М. Алданов и история // Новый журнал. 1956. № 47. С. 255–260; Лагашина О. Марк Алданов и Лев Толстой: к проблеме рецепции. Таллин, 2010; Ли Ч. Н. Марк Александрович Алданов: жизнь и творчество // Русская литература в эмиграции: сб. ст. / Под ред. Н. П. Полторацкого. Питтсбург, 1972. С. 95–104; Макрушина И. В. Романы М. Алданова: философия истории и поэтика. Уфа, 2004; Уральский М. Марк Алданов: писатель, обществ. деятель и джентльмен рус. эмиграции. СПб., 2019; Шадурский В. В. Русская классическая литература в восприятии Марка Алданова: моногр. Великий Новгород, 2024; Чернышев А. Гуманист, не веривший в прогресс // Алданов М. А. Собр. соч.: В 6 т. Т. 1. М., 1991. С. 3–32; Чернышев А. А. Материк по имени «Марк Алданов» // Чернышев А. А. Открывая новые горизонты: споры у истоков рус. кино; жизнь и творчество Марка Алданова. М., 2017. С. 202–357; Lee Nicolas C. The Novels of Mark Aleksandrovič Aldanov. The Hague; Paris, 1969. 2 Среди текстов, посвященных жизни и деятельности М. Карповича, отметим: Бирман М. А. М. М. Карпович и «Новый журнал» // Отечественная история. 1999. № 5. С. 124–134; Болховитинов Н. Н. Русские ученые-эмигранты (Г. В. Вернадский, М. М. Карпович, М. Т. Флоринский) и становление русистики в США. М., 2005; Керенский А. М. М. Карпович; Вернадский Г. В. М. М. Карпович: Памяти друга; Каземзаде Ф. М. М. Карпович: памяти учителя; Вишняк М. М. М. Карпович – политик; Гуль Р. М. М. Карпович – человек и редактор // Новый журнал. 1959. № 58. С. 5–8; 9–11; 12–14; 15–23; 24–29; Китаев В. А. М. М. Карпович – историк русской общественной мысли // Клио. 2014. № 9. С. 121–127; Крейд В. Карпович Михаил Михайлович (1888–1959) // Новый исторический вестник. 2003. № 1. С. 173–178; Раев М. М. М. Карпович: рус. историк в Америке // Новый журнал. 1995. № 200. С. 244–248; Горинов-мл. М. М., Сорокина М. Ю. Михаил Карпович: создатель школы амер. русистики, 1888–1959. М., 2022; Перейра Н. Г. О. Мысли и уроки Михаила Карповича // Карпович М. М. Лекции по интеллектуальной истории России (XVIII – начало XX века). М., 2012. С. 7–23; Суботић М. Руска интелектуална историja: Карповичево наслеће // Култура полиса (Београд). 2014. Бр. 23. С. 139–157. 3 «Невзирая на Гитлера, отплываем из Нью-Йорка»: М. М. Карпович / Публ., вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого // «Современные записки» (Париж, 1920–1940): из арх. редакции: [В 4 т.] / Под ред. О. Коростелева и М. Шрубы. Т. 4. М., 2014. С. 27. 4 Ср.: «Б. А. Бахметев стал одним из первых спонсоров журнала. Кроме Бахметева следует назвать и другие имена людей, упоминаемых в письмах Алданова, пожертвовавших деньги на издание „Нового журнала“ в первые самые тяжелые годы его становления и существования: С. И. Либерман, С. С. Атран, А. Я. Столкинд, М. Я. Эттингон, <А. П.> Едвабник, <Ф. С.> Фридман» (Партис З. Марк Алданов // Слово/Word (Нью-Йорк). [2007.] № 54. С. 45). 5 Русская мысль. 1956. 2 окт. № 959. С. 1. 6 Пусть и другая сторона будет услышана (лат.). 7 Специальная доставка (англ.), услуга ускоренной доставки внутренней почты в США в 1885–1997 гг. 8 См.: Будницкий О. В. «Дело» Нины Берберовой // Новое литературное обозрение. 1999. № 39. С. 141–173; Винокурова И. Неоконченные споры: еще раз о «деле» Нины Берберовой // Звезда. 2019. № 8. С. 162–176. 9 Кто извиняет – обвиняет (фр.). 10 См. письмо № 314. 11 Слова Р. Гуля из интервью Дж. Глэду (1982); см. видео: A Conversation: Roman Goul and John Glad. URL: https://www.youtube.com/watch?v=rVPsd_4ncxc. 12 Отрывки из писем № 2, 5–7, 9, 20 и 28 были опубликованы ранее; см.: Будницкий О. В. «Не погибать же всей зарубежной русской литературе»: к истории создания «Нового журнала» // Периодическая печать российской эмиграции, 1920–2000: сб. ст. М., 2009. С. 132–147. В напечатанной тем же автором переписке Алданова и Маклакова приводится фрагмент письма № 319; см.: «Права человека и империи»: В. А. Маклаков – М. А. Алданов. Переписка 1929–1957 гг. / Сост., вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого. М., 2015. С. 227. 13 Набоков (Сирин) Владимир Владимирович (1899–1977), писатель, литературовед и энтомолог. 14 Фондаминский (Фундаминский; псевд. – Бунаков) Илья Исидорович (1880–1942), эсер, участник «Союза возрождения России». С 1919 г. в Париже. Общественный деятель, один из основателей и редакторов журнала «Современные записки». 15 Лунц Григорий Максимович (1887–1975), юрист, библиофил. Участник Русского политического совещания в Париже в 1919 г. С 1942 г. в США. 16 Лунц Анна Аркадьевна (?–1982), общественная деятельница, жена Г. М. Лунца. 17 Милюков Павел Николаевич (1859–1943), лидер партии кадетов, историк. В эмиграции с 1918 г., в Париже с 1920 г. Редактор газеты «Последние новости» (1920–40). 18 Керенский Александр Федорович (1881–1970), эсер, глава Временного правительства (1917). С 1918 г. в эмиграции, где активно продолжал общественную деятельность. Редактор газеты «Дни» (1922–33), редактор журнала «Новая Россия» (1936–40). С 1940 г. в США. 19 Зензинов Владимир Михайлович (1880–1953), эсер, революционер, в 1918 г. член Уфимской директории (Временного всероссийского правительства). С 1919 г. в Париже, с 1940 г. в Нью-Йорке. В эмиграции издатель и публицист, редактор журнала «За свободу» (1941–47). 20 28 декабря 1940 г. М. Алданов с супругой отплыли из Лиссабона в Нью-Йорк, спасаясь от немцев. 21 Заметка в НРС от 8 января 1941 г.: «Сегодня на пароходе „Серпо Пинта“ прибывает в Нью-Йорк известный русский писатель М. Алданов, автор многих исторических повестей и романов». 22 Время действия романа – 1937 г., место – предвоенная Европа. 23 № 62, 63, 65, 66, 68, 69, 70. 24 «Lenin» (N. Y.: E. P. Dutton & Co., 1922), «Saint Helena, Little Island» (N. Y.: A. A. Knopf, 1924), «The Ninth Thermidor» (N. Y.: E. P. Dutton & Co., 1926), «The Devil’s Bridge» (N. Y.: E. P. Dutton & Co., 1928). 25 Руднев Вадим Викторович (1884–1940), эсер, политический и общественный деятель. С июля по октябрь 1917 г. городской голова Москвы. С 1919 г. в Париже. Один из основателей и редакторов журнала «Современные записки». 26 См., например, комментарий другого редактора СЗ Марка Вишняка: «На самоокупаемость журнала рассчитывать не приходилось: журнал по его реальной стоимости большинству эмиграции был недоступен, оно было недостаточно состоятельно» (Вишняк М. В. «Современные записки»: воспоминания редактора. Bloomington: Indiana Univ. Publications, 1957. С. 116). 27 Панина Софья Владимировна (1871–1956), графиня, кадетка, благотворительница. Первая женщина в составе Российского правительства (в 1917 г. товарищ министра государственного призрения, затем – товарищ министра народного просвещения во Временном правительстве). C 1920 г. в эмиграции (Прага, Швейцария, с 1938 г. США). Соосновательница Толстовского фонда (1939). Душеприказчица А. И. Деникина. За день до письма Карповичу Алданов написал Паниной: Глубокоуважаемая Софья Владимировна. Я разобрал чемоданы и оставляю для Вас письма А.<лександра> И.<вановича> Коновалова к Александре Львовне <Толстой> (она ведь уехала) и сведения о проф.<ессоре> Агафонове. Разрешите к списку оставшихся во Франции писателей, находящихся в большой нужде, добавить и Надежду Александровну Тэффи. Она была в оккупированной зоне. Очень надеюсь, что Вы и Александра Львовна заинтересуетесь проектом создания толстого журнала: пожалуйста, подумайте, как бы нам это осуществить. Я вчера написал о том же в Йельский университет проф.<ессору> М.<ихаилу> И.<вановичу> Ростовцеву. О том же ему пишет Бунин, письмо которого я привез. Не поможет ли и Михаил Иванович нам своими связями? Бунин в этом отношении надеялся на организации Рокфеллера, Карнеги и т. п. Шлю Вам искренний привет. (Машинопись. Копия. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1941.) 28 Толстая Александра Львовна (1884–1979), младшая дочь Л. Толстого, основательница музея в Ясной Поляне (1921) и Толстовского фонда (1939). С 1929 г. в Японии, с 1931 г. в США. 29 Ростовцев Михаил Иванович (1870–1952), историк, специалист по античности, профессор Петербургского университета (1901–18). В США с 1920 г. Профессор Висконсинского университета (1920–25), профессор Йельского университета (1925–39). 30 Отметим «Жизнь Арсеньева» И. А. Бунина (СЗ. № 34, 35, 37, 40, 52, 52), «Дар» В. В. Набокова (Там же. № 40–42), «Хождение по мукам» А. Н. Толстого (Там же. № 1–7), наконец, стихи М. Цветаевой. 31 Документ, подтверждающий возможность подписывающего его поручителя поддержать иммигранта. 32 Полонский Яков Борисович (1892–1951), доктор права, журналист, общественный деятель. С 1920 г. сотрудник газеты «Последние новости» (Париж). Муж сестры Алданова Любови Александровны Полонской (Ландау). Сын – Александр (1925–1990), в дальнейшем душеприказчик М. Алданова, коллекционер, библиофил. 33 Жена: Карпович Татьяна Николаевна (по рожд. Потапова; 1897–1973), дети: Арсений (1922–?), Наталья (в замужестве Анисимова; 1927–?), Сергей (1929–?), Марина (в замужестве Хайдеман; 1930–2000). 34 Фейгина (Feigin) Анна Лазаревна (1890–1973), пианистка. В 1922–37 гг. жила в Берлине, с 1937 по 1939 г. – в Париже. Во время оккупации Парижа переехала в Ниццу, с 1942 г. в США. 35 Набокова Вера Евсеевна (1902–1991), жена В. Набокова, переводчица. 36 Ландау (Алданова) Татьяна Марковна (1893–1968), двоюродная сестра и жена М. Алданова, переводчица его романов. 37 Использовались как средства Чехословакии, так и «Общества друзей „Современных записок“», управлявшегося М. С. Цетлиной, а также отдельных меценатов. Подробнее см.: Шруба М. История журнала «Современные записки» в зеркале редакционной переписки // «Современные записки» (Париж, 1920–1940): из арх. редакции: [В 4 т.] / Под ред. О. Коростелева и М. Шрубы. Т. 1. М., 2011. С. 37–131. 38 Элвин Джонсон, основатель и директор нью-йоркской Новой школы (The New School), активно привлекал перемещенных ученых к работе в Новой школе социальных исследований (The New School for Social Research). Среди сотрудников так называемого Университета в изгнании (University in Exile) отметим Ханну Арендт, Эриха Фромма, Отто Мейергофа и мн. др. 39 Гурвич Георгий Давидович (1894–1965), социолог и юрист, преподавал в Томске, Праге, Берлине, Париже и Нью-Йорке. В эмиграции с 1920 г., с 1928 г. гражданин Франции. Профессор Новой школы социальных исследований (Нью-Йорк, 1940–45), основатель Центра социологических исследований (Париж, 1946), декан социологического факультета в Сорбонне (с 1949 г.). 40 Рахманинов Сергей Васильевич (1873–1943), композитор и пианист, в США с 1918 г. 41 Сикорский Игорь Иванович (1889–1972), авиаконструктор, изобретатель. Создатель мирового вертолетостроения. В США с 1919 г. Основатель «Sikorsky Aero Engineering» (1923). 42 Сергиевский Борис Васильевич (1888–1971), главный летчик-испытатель в фирме И. И. Сикорского «Sikorsky Aero Engineering». В США с 1923 г. Сооснователь Толстовского фонда (1939). Председатель Союза русских военных летчиков за рубежом. 43 Бахметев Борис Александрович (1880–1951), специалист по гидравлике, политический и общественный деятель, предприниматель, посол Временного правительства в США (1917–22). Основатель Гуманитарного фонда (1936). Подробнее см.: «Совершенно лично и доверительно!» Б. А. Бахметев – В. А. Маклаков: переписка, 1919–1951: В 3 т. / Общ. ред., вступ. ст., коммент. О. В. Будницкого; предисл. Т. Эммонса. М.; Стэнфорд, 2001–2002. Его именем назван Бахметевский архив русской и восточноевропейской истории и культуры Колумбийского университета, крупнейший архив русской эмигрантики, где в том числе хранится и данная переписка. 44 Эквивалентно 1070 долларам в 2024 г. 45 Кусевицкий Сергей Александрович (1874–1951), дирижер, руководитель Бостонского симфонического оркестра. В эмиграции с 1921 г., в США с 1924 г. 46 Что вы мне посоветуете? (англ.) 47 Архивное письмо М. И. Ростовцева от 16 января 1941 г.: Многоуважаемый Марк Александрович! Очень рад, что Вам удалось выбраться из Европы и найти здесь более или менее спокойное прибежище (надолго ли, не знаю). Спасибо за пересылку письма И. А. Вы не можете сомневаться в том, что я горячо сочувствую идее продолжения издания Современных записок здесь. Готов всячески содействовать успеху этого начинания. Боюсь, однако, что Вы и И. А. преувеличиваете мои возможности. Я мало кого знаю здесь вне узкого круга моих коллег. Нью-Йорк для меня город чужой, и я бываю там очень редко и никого там не знаю, особенно в литературном и деловом мире. Для Вас же главный вопрос – обеспечение материалом журнала, по крайней мере, на два или три года, независимо от его материального успеха, который в первое время очень проблематичен. В этом отношении единственное лицо, которое может дать Вам добрый совет, это Б.<орис> А.<лександрович> Бахметев, с которым Вы, конечно, уже виделись. Более подробно об этом я говорил вчера с С.<офьей> В.<ладимировной> Паниной, которая передаст Вам содержание нашего разговора. Само собою, я согласен сотрудничать в журнале, как и раньше. Что касается до И. А., то не знаю, насколько ему будет приемлема жизнь в Америке без определенного дела и без материального, хотя бы минимального, обеспечения. Жить на неверные субсидии от того или другого лица или учреждения нелегко и фактически, и психологически. Боюсь советовать. Завтрашний день для нас тайна, и мы ползаем в темноте, как полуслепые суслики. Что лучше: оставаться ли во Франции или <переехать?> на неизвестное сюда, не знаю. Преданный Вам М. Ростовцев.Что Вы знаете о Барятинском и его семье? Где они и что делают? (Автограф. Подлинник. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 7. File Rostovtsev, Mikhail A.) Писатель В. В. Барятинский умер 7 марта 1941 г. и похоронен на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа. 48 Цетлина Мария Самойловна (1882–1976), общественно-политическая деятельница, издательница, жена сооснователя «Нового журнала» М. О. Цетлина; по замечанию И. А. Бунина (сделанному до их ссоры) – «как бы хозяйка журнала» (Переписка И. А. Бунина с М. А. Алдановым / Публ. А. Звеерса // НЖ. 1984. № 153. С. 136). В эмиграции с 1907 г., вернулась в Россию в 1917 г., с 1920 г. снова во Франции. С 1942 г. в Нью-Йорке. 49 Семья Цетлиных являлась одним из центров притяжения эмигрантской элиты еще в их парижский период жизни. Б. К. Зайцев вспоминает об их литературном салоне: «Тут можно было встретить Милюкова и Керенского, Бунина, Алданова, Авксентьева, Бунакова, Вишняка, Руднева, Шмелева, Тэффи, Ходасевича, позже и Сирина» (Зайцев Б. К. М. О. Цетлин // Он же. Собрание сочинений. М., 2000. Т. 9. С. 229). В 1932 г. Цетлины организовали Общество друзей «Современных записок», занимавшееся поиском новых подписчиков журнала и сбором средств на его издание. 50 Приведем это интервью полностью: У М. А. Алданова Как в «Новом русском слове» уже сообщалось, в Нью-Йорк на днях приехал из Европы знаменитый русский писатель М. А. Алданов. В первые же дни своего приезда М. А. посетил редакцию «Нового русского слова» и беседовал с членами нашей редакции во время редакционного обеда. На нашу просьбу поделиться своими впечатлениями для читателей «Нового русского слова» М. А. ответил: «Охотно это сделаю. Только дайте мне немного отдохнуть и осмотреться в Нью-Йорке». Вчера наш сотрудник посетил М. А. Алданова и беседовал с ним. – Не буду говорить об общем положении в Европе, – сказал М. А. – Оно вам, в сущности, так же хорошо известно, как нам, только что оттуда приехавшим. Я был поражен осведомленностью американской печати. По богатству и разнообразию информации она, конечно, первая в мире, оставляя за собой даже английскую. Во Франции я читал американские журналы, но газеты видел не часто. Теперь побывал в вашей библиотеке на Пятом авеню (так. – С. П.), просмотрел кое-что, заглянул в литературные отделы. Много интересных статей, первоклассных по достоинству. В Европе ничего сходного, напр.<имер>, с воскресным номером «Нью-Йорк Таймс» нет: двести страниц! Не забывается и русская литература, даже «текущие» журналы. Я видел, например, очень интересные статьи о беллетристах «Современных записок» и «Русских записок»… Из наших классиков, кроме Толстого и Достоевского, которые, само собой, в общий счет не идут, американцы, по-видимому, больше всего любят Чехова. То же самое в Англии. Знаменитый Сомерсет Моэм где-то говорит, что, если спросите у английского читателя, кто дал лучшие в мировой литературе образцы небольшого рассказа, он нам ответит: «Чехов». Во Франции Чехова ценят, к сожалению, меньше. – Но внимание к русской литературе велико и во Франции? – Да. Многие следят за ней очень внимательно. Один из крупнейших французских писателей, быть может самый знаменитый из всех, говорил мне, что читает «все русское, выходящее во французском переводе». Лучшими произведениями новейшей русской литературы он считает «Мелкий бес» Сологуба и «Деревню» Бунина. – В каком положении сейчас зарубежная русская литература? – В безвыходном. В Европе больше нет ни русских журналов, ни издательств. Знаю, например, что Бунин написал на юге Франции несколько новых рассказов и впервые в жизни не знает, что с ними делать. Русским писателям больше на своем языке печататься негде – я говорю о произведениях, по размеру не годящихся для газет. В таком положении мы находились в 1919 году, но лишь очень недолго, несколько месяцев. Затем стали создаваться журналы, издательства, сборники. В одних «Совр.<еменных> зап.<исках>» было впервые напечатано немало произведений, позднее переведенных на множество иностранных языков. Быть может, в Нью-Йорке удастся теперь сделать то или часть того, что было сделано в Париже двадцать лет назад. – Т.<о> е.<сть> в Америке создадутся русское издательство или русский толстый журнал? – Именно. Больше им теперь создаться негде. Русская ежедневная газета в Нью-Йорке есть: «Новое русское слово», но ни толстого журнала, ни издательства нет. Нам следовало бы тут брать пример с французов, приехавших сюда недавно из‑за той же катастрофы. Казалось бы, французы могли потерять, если можно так выразиться, дар эмиграции: у них лет семьдесят вообще никакой эмиграции не было, не они покидали родину, а политические изгнанники из всех стран, кроме англосаксонских, приезжали к ним и селились в Париже. Так вот французы в несколько недель создали в Америке книгоиздательство и скоро приступают к выпуску журнала. Я еще не разобрался в их взаимоотношениях и оттенках взглядов. Конечно, у них здесь есть блестящие писатели, как Жюль Ромен, Моруа, Бернстейн, есть талантливые и популярные журналисты, как Кериллис, Лазарефф, Бюре, Пертинакс. Но ведь литературные и научные силы найдутся и у русской эмиграции в С.<оединенных> Штатах, как старой, так и новой. «Внешний рынок»? Правда, у французов есть Канада. Но для издаваемой в Америке русской книги тоже есть внешний рынок: Дальний Восток. Там есть русские газеты, которые, я надеюсь, как и «Новое русское слово», оказали бы этому начинанию моральную поддержку. От вас, кстати, вероятно, не секрет, что недолго, к сожалению, просуществовавший, кончившийся с войной и из‑за войны толстый ежемесячный журнал «Русские записки» образовался в Париже благодаря денежной поддержке, оказанной ему именно с Дальнего Востока культурным и просвещенным человеком. Добавлю, что европейский рынок закрыт ведь все-таки не навеки, а хорошая книга живет долго… Во всяком случае, если издательства и толстого беспартийного журнала в Америке не будет, то не будет и зарубежной русской литературы. – Велика ли нужда среди русских писателей во Франции? – Очень велика. Я уже обратился в фонд гр.<афини> А. Л. Толстой и в Литературный фонд с просьбой о помощи писателям, оставшимся во Франции. Оба фонда, разумеется, немало об этом думали и до моего обращения, я мог сообщить им только некоторые данные. А. Л. Толстая и до получения новых данных от меня и от других сделала много, – надеюсь, она и ее сотрудники (их имена всем известны) простят мне эту небольшую нескромность. Самый сочувственный прием идея встречает и в Литературном фонде, который только что реорганизовался. – Вы в него не вошли? – Не вошел ни в Фонд, ни в его комиссию, прежде всего потому, что совершенно незнаком с условиями работы в Америке. Кроме того, правильно сказал В. М. Зензинов, которому тоже предлагали войти: «Мы двадцать лет работали в сходных организациях во Франции, теперь имеем право на отставку или, по крайней мере, на отпуск». Сочетание председателя Н. Д. Авксентьева и вице-председателя А. П. Браиловского, как и общий состав правления, мне кажутся весьма удачными. Дальнейшее будет зависеть и от них, и особенно от внимания к ним русской колонии… Я говорил о писателях-беллетристах, но то же относится к профессорам, к журналистам. Их положение чрезвычайно тяжело. – Вы говорите о своем незнакомстве с Америкой. Но вы, кажется, уже были в Соединенных Штатах? – Был 28 лет тому назад совсем молодым человеком. Я пробыл тогда, в качестве туриста, около месяца в главных американских городах. Нью-Йорк совершенно неузнаваем. Я такого высокого уровня благосостояния нигде в мире не видел, хотя изъездил четыре стороны света (только в Австралии не довелось побывать) и хотя хорошо знаю все европейские столицы. Необыкновенно хороши и условия, которые существуют здесь для умственного труда. Да вот та же ваша Публичная библиотека или библиотека «Каунсел оф Форен Рилэйшонс» на 65 улице, – это изумительные учреждения. – Над чем Вы теперь работаете? – Я только что закончил книгу «Начало конца», над которой работал пять лет. С некоторой гордостью, но уж, конечно, без всякой радости думаю, что был прав в основной мысли, о которой свидетельствует и заглавие… Книгу эту я начал печатать в «Совр.<еменных> записках», кажется, 4 года тому назад. Теперь она готова, вернее, была готова уже в 1939 году. Надеюсь, ее выпустят американские издатели. Быть может, выступлю в Нью-Йорке с публичным докладом. – О России? – Нет, о России и о большевиках я говорить не буду. Об этом, я слышал, состоятся в феврале или марте доклады более авторитетных и осведомленных лиц. Не буду говорить я и о Франции. – В общем, ваши первые впечатления от Нью-Йорка благоприятны? – Чрезвычайно благоприятны. Так много здесь нового, удивительного, заслуживающего долгого изучения! На этом беседа закончилась. Книги М. А. Алданова переведены на 23 языка. Известный французский критик Шарль Ледре написал о нем и о Бунине книгу. В Британской энциклопедии о нем имеется большая статья. В скором времени М. А. выступит с докладом в Нью-Йорке. А.(НРС. 1941. 19 янв. № 10208. С. 3). 51 В «Новом журнале» статьи М. И. Ростовцева не появлялись. 52 Для трансатлантической почтовой связи в годы Второй мировой войны использовался гидросамолет Boeing 314 Clipper. 53 Очерк «Убийство Троцкого» появился в первом номере «Нового журнала» (1942). В черновиках, хранящихся в Бахметевском архиве, машинописный текст про Троцкого имеет заголовок «Трагедия Троцкого», а рукопись – «Why Trotsky has been murdered, or the future of Europe». Из письма Я. Б. Полонского следует, что «сам Макс пока поместил одну и ту же статью об убийстве Троцкого из пяти подвалов в Vorwärts’e, в маленькой американской газете направления партии социалистов New Leader и еще в одной шведской. Надеется, что удастся проникнуть в американскую печать, но это очень трудно» (Письма Я. Б. Полонского и М. А. Алданова Б. И. Элькину / Публ. О. Р. Демидовой // Russian Studies: ежеквартальник рус. филологии и культуры (СПб.). 2001. Т. 3. № 4. С. 197). 54 Кнопф Альфред А. (Knopf Alfred; 1892–1984), основатель одноименного издательства, одного из крупнейших и наиболее успешных в США. С момента основания (1915 г.) издательство поддерживало интерес читателей к иностранным авторам, публикуя в том числе и переводы с русского языка. 55 Вариант фамилии М. С. Цетлиной. 56 Tolstoy Foundation, основан А. Л. Толстой в 1939 г., поддерживал русских эмигрантов в «развитии и сохранении русской культуры»; также Фонду принадлежала ферма в Уэлли-Котидж (штат Нью-Йорк), на территории которой был открыт храм Сергия Радонежского и дом престарелых. 57 Слово на основе буквенной транслитерации термина cablegram (произносится «кейблгрэм»). Значение: телеграмма, отправленная по морскому кабелю, в данном случае – через Атлантический океан. 58 Авиапочтой (англ.). 59 Струнская (по рожд. Гордон) Мария Ефимовна (Gordon Manya; 1882–1945), журналистка и писательница, эсерка, жена Саймона Струнского. В США с 1896 г. 60 Ср.: «Private advices reaching here today said that 1,500 European refugees were stranded at Dakar, French West African port on the Atlantic, and described them as being ravaged by tropical fevers and undernourishment» (The New York Times. 1941. March 3; англ. «Частные лица, прибывшие в США сегодня, сообщают, что 1500 европейских беженцев застряли в Дакаре, французском порту на Атлантическом океане в Западной Африке. Их бедственное положение усугубляется тропическими лихорадками и нехваткой продовольствия»). 61 Вишняк Марк Вениаминович (1883–1976), эсер, публицист, секретарь Учредительного собрания. С 1919 г. в эмиграции в Париже, с 1940 г. в США. Один из основателей и редакторов журнала «Современные записки». 62 Федотов Георгий Петрович (1886–1951), историк, философ. С 1925 г. в эмиграции (Берлин, Париж, Нью-Йорк). Профессор Православного богословского института (Париж, 1926–40), Свято-Владимирской православной семинарии (Нью-Йорк). 63 У М. А. Алданова // НРС. 1941. 19 янв. № 10208. С. 3; также: Наст. изд. С. 54–57; М. Алданов о положении русских писателей в Европе // НРС. 1941. 18 февр. № 10238. С. 2. 64 См. письмо от 22 сентября 1941 г. 65 16 марта 1941 г. в НРС (№ 10263. С. 2) была опубликована заметка Алданова «Аффидэвиты». Приведем ее полностью: Слово «аффидэвит» мы во Франции впервые услышали недавно. Зато оно очень скоро стало самым употребительным словом нашего эмигрантского словаря. Его беспрестанно, то с надеждой, то с отчаянием, произносят бледные, исхудавшие, часто полуголодные люди в Ницце, в Монпелье, в По, – говорю только о тех городах, где я сам недавно был. Это настоящая трагедия. Оставаться нельзя. Никакой возможности найти работу во Франции иностранец теперь не имеет. Я не обвиняю французов. Их несчастная страна совершенно разорена и очень немногое может сделать даже для своих, даже для людей с мировыми именами, – где же ей думать о помощи иностранцам. Не сомневаюсь, что так же дело обстоит в Бельгии, в Голландии, в Норвегии, где иностранцев неизмеримо меньше. Жить своим трудом невозможно, но и те, у кого были средства, кто мог и догадался их вывезти из оккупированной зоны, страстно желают уехать. Причины понятны: отсутствие или недостаток пищевых припасов (далеко не всё можно приобрести и за деньги), неотапливаемые дома, отсутствие элементарных удобств жизни, полная невозможность передвижения: чтобы переехать из одного города в соседний, нужно ждать разрешения 2–3–4 недели, и часто получаешь отказ. Добавьте к этому то, что называют «тяжелой моральной атмосферой»: все иностранцы чувствуют себя не только лишними, но неприятными гостями в чужом, нищем, замученном доме. Поскольку речь идет о людях умственного труда, надо еще помнить, что для этого труда больше нет и теоретического применения: зачем писать статьи, научные работы, книги, если знаешь, что они появиться не могут и не появятся. Вдобавок почти все эти люди никаких сбережений не имели. Один знаменитый 77-летний писатель, в изъятие из общего нынешнего правила об иностранцах, получает теперь пособие безработного: 8 франков в день. Другой, нобелевский лауреат, закончивший книгу до наступления холодов, – впервые в жизни не знает, что с нею делать. Одна мечта у большинства: уехать… уехать в Соед.<иненные> Штаты. Больше некуда. Свободных стран больше не осталось, поскольку Англия никого теперь не впускает и впускать не может. И вот тут это роковое слово: «Аффидэвит»…… Знаю наверное: люди, о которых теперь хлопочут в Комитете «Европейских друзей ОРТА», никому, никогда, ни при каких обстоятельствах в тягость не будут. Как это доказать людям добрым и благожелательным, но осторожным? Доказать ничего нельзя: тут вопрос доверия к тем, кто хлопочет, а также вопрос человеколюбия. «Когда у соседа горит дом, нельзя предварительно осведомляться о юридической и формальной стороне дела», сказал не так давно презид.<ент> Рузвельт. Здесь же дело идет даже не о соседях, а о своих. Думаю, что наш долг сделать все возможное: в первую очередь для людей умственного труда, ибо им приходится всего хуже, затем и для других. Их становится все меньше… М. А. Алданов 66 Срочная виза США, выдававшаяся французским беженцам с «выдающимися интеллектуальными достижениями, неукротимым духом, энергичной поддержкой либеральных ценностей, которым грозит преследование или смерть от рук автократии» (цит. по: Rescue in the Holocaust by Diplomats – Hiram Bingham, IV. June 27, 1940. URL: https://www.holocaustrescue.org/state-department-documents-re-immigration). 67 В первом номере «Нового журнала» появились рассказы «Руся» и «В Париже», сопровождаемые предуведомлением от редакции: «В Америке оказался рукописный экземпляр новой книги И. А. Бунина „Темные аллеи“, еще не появившейся ни на русском, ни на иностранных языках. Не имея возможности снестись с знаменитым писателем, находящимся в настоящее время в Европе, мы все же решаемся поместить в „Новом журнале“ отдельные рассказы из этой его книги. Ред.». 68 Набоков-Сирин В. Ultima Thule // НЖ. 1942. № 1. С. 49–77. Это первая глава романа, в то время как вторая появилась годом ранее в последнем, 70‑м номере «Современных записок». Продолжения не последовало, роман так и не был завершен. 69 Алданов М. Политические рассказы: Фельдмаршал; Грета и Танк // Там же. С. 130–169. 70 Толстая А. Предрассветный туман // Там же. С. 28–48. 71 Творческое содружество пяти русских композиторов: М. Балакирева, М. Мусоргского, А. Бородина, Н. Римского-Корсакова и Ц. Кюи. 72 Цетлин Мих. Балакирев: отрывок из готовящейся к печати кн. «Пятеро и другие»» // Там же. С. 107–129. 73 Первая статья М. Карповича (не рецензия или некролог) появилась только в НЖ № 6. 74 Керенский А. Передышка // Там же. С. 183–202. Статья Керенского посвящена ходу Второй мировой войны и содержит параллели с Первой мировой. 75 В НЖ С. В. Панина опубликовала лишь два некролога: И. Н. Альтшуллера (№ 6) и А. В. Жекулиной (№ 24). 76 Авксентьев Н. Россия в войне // НЖ. 1942. № 1. С. 203–213. 77 Алданов М. Убийство Троцкого // Там же. С. 338–366. 78 Зензинов В. Трифоно-Печенгский монастырь // Там же. С. 324–337. 79 В связи с публикацией двухтомника воспоминаний П. Н. Милюкова в изд-ве им. Чехова отрывки оттуда впервые появились в НЖ только в 1955 г. 80 В номере не раскрывается состав «редакционной группы», от имени которой написано предисловие. В критико-библиографическом отделе авторы рецензий представлены инициалами, среди которых нет таковых М. М. Карповича. 81 Копировальный аппарат, создающий оттиски трафарета одним или двумя роликами. 82 Извольская Елена Александровна (1896–1975), писательница, переводчица. В 1914–1930 и 1932–40 гг. проживала во Франции, далее в США. Основательница религиозного (экуменического) журнала «Третий час» (1944–76), облат (трудница в правосл. традиции; лицо связанное с монастырем, но не дававшее монашеских обетов) бенедиктинского монастыря Regina Laudis (Бетлехем, Коннектикут). 83 Вакар Николай Платонович (1894–1970), член ЦК партии кадетов, в эмиграции во Франции с 1920 г., в США с 1940 г. Сотрудник газеты «Последние новости» (1924–40), доктор филологии (Гарвардский университет, 1945). 84 Коновалов Александр Иванович (1875–1949), предприниматель, министр торговли и промышленности Временного правительства, с 1918 г. в эмиграции во Франции, с 1940 г. в США, общественный деятель, председатель правления (1924–40) газеты «Последние новости». 85 В том же 1907 г. девятнадцатилетний Карпович познакомился и с О. Мандельштамом, см.: Карпович М. Мое знакомство с Мандельштамом // НЖ. 1957. № 49. С. 258–261. 86 Рабинович Евгений Исаакович (1898–1973), биофизик, специалист по фотосинтезу и ядерной энергии. В эмиграции с 1920 г. в Германии, с 1938 г. в США. Участник атомного Манхэттенского проекта, профессор Иллинойского университета в Урбана-Шампейн (1943–68); поэт. псевдоним – Евгений Раич. 87 Проект по изучению солнечной энергии, Cabot Solar Energy Research Project (1936–1988). 88 Рубинштейн Сергей Дмитриевич (1908–1955), бизнесмен, неоднократно имел проблемы с законом, пробыл два года в американской тюрьме за уклонение от службы в армии, убит, дело так и не раскрыто. Его отец Дмитрий Львович (1877–1936) субсидировал Г. Распутина и кредитовал правительство. Прозвище Митька отражает невысокую деловую репутацию. 89 Приводим текст. В декабре текущего года в Нью-Йорке появится первая книга нового литературно-политического издания на русском языке «Новый журнал». В ее беллетристическом отделе будут помещены следующие произведения: «Руся» и «В Париже» И. А. Бунина, «Предрассветный туман» гр. А. Л. Толстой, «Не мир, но меч» Н. С. Калашникова, В. В. Сирина (так. – С. П.), «Времена» М. А. Осоргина, «Балакирев» М. О. Цетлина, «Фельдмаршал» и «Грета и Танк» М. А. Алданова. В научном отделе журнала уже обещали участвовать профессора В. Н. Ипатьев, М. И. Ростовцев, М. М. Карпович. Состав публицистического отдела будет скоро объявлен дополнительно. В нем принимают участие писатели и политические деятели различных направлений в пределах отрицательного отношения к национал-социализму и к большевизму. Журнал будет выходить раз в три месяца. В каждой книге его будет от 300 до 350 страниц. Продолжительность его существования будет зависеть от того, как к нему отнесутся русские читатели главным образом в Соединенных Штатах. Быть может, они вспомнят о том, что это в настоящее время единственный русский толстый журнал во всем мире (вне пределов СССР). В нем и только в нем могут и будут помещать свои новые произведения зарубежные русские писатели. Цена книги по предварительной подписке 1 доллар 50 сентов; цена трех книг 4 доллара. В розничной продаже книга будет стоить 2 доллара. Мы надеемся, что лица, сочувствующие «Новому журналу» и желающие оказать ему поддержку, пришлют подписную плату по следующему адресу: <пропуск в тексте>. Там же принимаются и объявления. Читатели, желающие предварительно ознакомиться с журналом, благоволят указать редакции свои адреса. Первая книга будет им прислана для ознакомления без всякого обязательства с их стороны. Редакционная группа(Машинопись. Копия. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – Undated.) 90 Перцов Петр Александрович (1908–1967), переводчик, библиограф. В эмиграции в США с 1920 г. Выпускник Гарвардского (1933) и Колумбийского (1940) университетов. Сотрудник Библиотеки Конгресса (1948–67). Переводчик В. В. Набокова. 91 Перевод на английский язык впервые появился в июльском номере «American Mercury» (1941) под названием «A Day with the Prime Minister» (P. 74–83). Впервые на русском языке – в сборнике «Ковчег», изданном Ассоциацией русских писателей в Нью-Йорке в 1942 г. 92 Роман будет напечатан в издательстве «Charles Scribner’s Sons» в 1943 г. 93 Любопытно письмо А. Кнопфа Алданову от 27 апреля 1945 г., где он замечает: «I congratulate you on your well-deserved success. I enjoyed the FIFTH SEAL immensely and, entirely apart from its selection by the Book-of-the-Month Club, feel that I was badly advised in declining it when you submitted the Russian manuscript» (Машинопись. Бланк Alfred A. Knopf Incorporated. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 5. File Knopf; англ. «Я поздравляю Вас с заслуженным успехом. Мне невероятно понравилось „Начало конца“, и я чувствую, даже не учитывая выбор клуба „Книга месяца“, что мне напрасно посоветовали отклонить Вашу рукопись»). 94 Авксентьев Николай Дмитриевич (1878–1943), эсер, председатель Уфимской директории (Временного всероссийского правительства), с 1919 г. в эмиграции в Париже, с 1940 г. в США. Один из основателей и редакторов журнала «Современные записки». 95 Special delivery (англ.) – аналог экспресс-письма. 96 Эмигрантам первой волны было отказано в гражданстве с 1921 г. на основании советского декрета «О лишении прав гражданства некоторых категорий лиц, находящихся за границей». В результате они стали «апатридами», лицами без гражданства, по-английски stateless («стэтлесс»). Для приобретения гражданства Франции необходимо было прожить на ее территории пять лет (либо быть рожденным там). Впрочем, приобретение гражданства другой страны означало разрыв с Россией, в то время как многие эмигранты не теряли надежды вернуться обратно к себе домой. Попыткой решения проблемы лиц без гражданства стало введение в 1922 г. нансеновского паспорта, который выдавался беженцам, не имевшим возможности получить паспорт своей страны. 97 Виктор Исаакович Шимкин и Марк Ефимович Вейнбаум. 98 Ср. отрывок из письма Алданова Михаилу Максимовичу <Колесову?> от 23 мая 1941 г.: «Ал. Ис. <Копп> соглашался вложить в дело до 25 тысяч, а „Новое русское слово“ предельную цену указало в 50 тысяч» (Машинопись. Копия. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1941). 99 Первые рассказы из сборника «Темные аллеи» появятся в первом номере НЖ, всего в журнале будет опубликовано 11 рассказов, извлеченных из этой книги: «Руся», «В Париже» (оба – № 1), «Натали» (№ 2), «Генрих» (№ 3), «Таня» (№ 4), «Чистый понедельник» (№ 10), «Речной трактир», «Дубки», «Пароход «Саратов»» (все три – № 11), «Месть» (№ 12), «Галя Ганская» (№ 13). Подробнее см.: Аболина М. М. История издания сборника рассказов И. А. Бунина «Темные аллеи» // Библиотековедение. 2017. № 2. С. 174–180. 100 Назаров Александр Иванович (?–1981), товарищ председателя Пушкинского общества Америки (1936–38), автор заметок о творчестве В. В. Набокова. 101 Ср. письмо М. А. Алданова И. А. Бунину: «Как я вам сообщил, Назаров поместил ваше письмо в „Нью-Йорк таймс“, – это первая газета в Америке. В Толстовский фонд стали быстро поступать для вас пожертвования, все небольшими суммами. Я в последние дни не видел Толстой, но мне сообщили, что уже есть более 400 долларов. Весь вопрос в том, как их вам доставить. Не думайте, что тут проявляется небрежность или невнимание. Тут посылают не частные лица, не могу писать об этом подробнее. Как бы то ни было, этих денег с избытком хватило бы и на месяц-другой во Франции, если вы решите уехать, и на билет до Лиссабона, и на пребывание в Лиссабоне, и на то, чтобы оставить кое-что неуезжающим. Как вы будете жить здесь? Не знаю. Как мы все, – с той разницей, что вам, в отличие от других, никак не дадут „погибнуть от голода“. Вы будете жить так, как вы жили во Франции тринадцать лет до Нобелевской премии <…> Только что я позвонил Александре Львовне. Она мне сказала, что для вас собрано… (отточием обозначаем пропуски в дефектной ксерокопии письма. – А. Б.) долларов, из которых 50 и 150 уже вам переведены по телеграфу… Кроме того, вам послана посылка. Кроме того, по ее словам… два билета для поездки из Лиссабона сюда (15 апреля 1941 года)» (цит. по: Бабореко А. К. Бунин: жизнеописание. М., 2004. С. 332). 102 Полонские так и не попали в Америку и пережидали войну в Ницце. Подробнее об их жизни в военный период см.: После Парижа: письма в Англию (из арх. Б. И. Элькина) / Публ. О. Р. Демидовой // Russian Studies: ежеквартальник рус. филологии и культуры. 2001. Т. 3. № 4. С. 184–241. 103 Из письма Г. М. Лунцу от 5 сентября 1941 г.: «Небольшие деньги дают Бахметев и Либерман» (Машинопись. Копия. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons —1941). 104 Повесть М. Алданова, написанная в 1930‑е гг. и опубликованная в 1940 г. в парижском издательстве «Современные записки». Место действия – Россия второй половины XVIII в. Среди исторических персонажей фигурируют граф Миних, М. В. Ломоносов и Якоб Штелин. Подробнее см.: Lee C. N. The Novels of Mark Aleksandrovič Aldanov. The Hague; Paris: Mouton, 1969. P. 178–190; Шадурский В. В. Анализ и интерпретация повести М. А. Алданова «Пуншевая водка» // Производство смысла: сб. ст. и материалов памяти И. В. Фоменко. Тверь, 2018. С. 343–355. 105 Книга пролежала у М. Алданова как минимум до следующего лета, см. письмо № 30. 106 Мореншильд Дмитрий Сергеевич, фон (1902–2002), профессор русской истории и литературы в Дартмутском колледже (1941–68), редактор журнала «The Russian Review»; в 1974 г. перебрался в Индию и поселился в ашраме Шри Ауробиндо. Младший брат Мореншильда Георгий (Джордж) – близкий друг Ли Харви Освальда, убийцы президента США Джона Кеннеди. 107 Прошло меньше месяца с момента нападения Германии на Советский Союз. 108 Речь о рассказе «Микрофон», см. примеч. к письму № 11. 109 Будницкий О. В. «Не погибать же всей зарубежной русской литературе»: к истории создания «Нового журнала» // Периодическая печать российской эмиграции, 1920–2000: сб. ст. М., 2009. С. 140. 110 Первые месяцы жизни Набокова в США были посвящены, как и у почти всех остальных эмигрантов, поиску регулярного заработка. «В начале лета Набоков искал работу – литературную, исследовательскую, издательскую или библиотечную. Он написал Георгию Вернадскому, историку из Йельского университета, Филипу Мозли, преподавателю русской истории в Корнеле и горячему поклоннику творчества Сирина, а также Михаилу Чехову, театральному режиссеру и племяннику писателя. Пока что материальное положение Набокова было не лучше, чем в Европе, – ему пришлось принять очередное подаяние (стипендию Литературного фонда – русской организации, помогавшей писателям и ученым в Америке), а после окончания летних каникул предстояло вновь давать частные уроки» (Бойд Б. Владимир Набоков: амер. годы. СПб., 2010. С. 20). 111 Колледж Уэллсли – частный женский колледж в штате Массачусетс, неподалеку от Бостона. Набоков начал читать лекции по русской литературе в марте 1941 г., их успешное проведение принесло ему годичный контракт, который, действительно, не был сразу продлен. Подробнее см.: Бойд Б. Владимир Набоков: амер. годы. С. 54. 112 Ср. письмо Алданова М. С. и М. О. Цетлиным: «Тогда нам надо – к сожалению, письменно – выяснить несколько вопросов: A) Название. Что, если бы мы назвали просто „Русский журнал“ или даже „Журнал“ (так как, помнится, орган Мореншильда будет называться „Решшен Ривью“)? Другого я ничего не могу придумать. „Свобода“ было бы лучше всего, но не очень удобно по аналогии с „За свободу“, „Освобождение“ – неудобно из‑за журнала Струве» (Евреи в культуре Русского Зарубежья: ст., публ., мемуары и эссе. Т. IV: 1939–1960 гг. / [Сост. и изд. М. Пархомовский]. Иерусалим, 1995. С. 297). Вадим Крейд, редактор НЖ в 1994–2005 гг., пишет: «У М. Алданова было несколько вариантов названия: „Русский журнал“, „Свобода“ и другие. Остановились на варианте, звучавшем наиболее нейтрально и все же указывающем на преемственность, на связь нового начинания со старыми „Современными записками“» (Крейд В. «Новый журнал» // Новый исторический вестник. 2002. № 2. С. 141). Мнение редактора Романа Гуля: «Несколько неудачно и неизобретательно они назвали его „Новый журнал“. Но – удачно это или нет – новый „толстый“ журнал был назван именно так и не собирается менять свое несколько неуклюжее название, ибо оно стало уже историческим» (Гуль Р. Двадцать пять лет // НЖ. 1967. № 87. С. 7). 113 Здесь: иностранные издания, посвященные России. Отделы подобных изданий под таким названием могут функционировать в фундаментальных научных библиотеках. 114 Состояние постоянной занятости будет преследовать М. М. Карповича всю его жизнь. Помимо насыщенной педагогической и административной деятельности в университете, он активно занимался общественной и благотворительной работой. Тема усталости от постоянной перегруженности нередко встречается в переписке, особенно в 1950‑е гг. 115 М. Алданов в письме В. В. Набокову от 24 ноября 1941 г.: «Впрочем, шесть дней тому назад у меня была первая настоящая удача в С.<оединенных> Штатах: продал Скрибнеру „Начало конца“ на хороших условиях „ройалтис“ с 500 дол.<ларами> аванса. Кстати, аванса этого я не могу получить без разрешения Федерального банка (иностранец без квотной визы), и мы ждем этого разрешения. Переводить будет Н.<иколай> Р.<оманович> Вреден, устроивший мне это дело. Вот действительно не знаешь, когда надо, когда не надо огорчаться: я „огорчался“ после отказа Кнопфа, а вышло к лучшему: и условия более выгодные, и чувство, что попал вроде как бы на Английскую набережную издательского мира после его Гороховой (Кнопф – лавочник). Книга выйдет в сентябре 1942: Вреден занят и переводит медленно» (Машинопись. Копия. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 6. File Nabokov, Vladimir Vladimirovich). 116 Отклик на перевод «Очерков русской культуры» П. Н. Милюкова: А. [Алданов М. А.]. Miliukov P. Outlines of Russian Culture. P. I–III / Ed. by M. Karpovich; Transl. by V. Ughet and E. Davis. Philadelphia: Univ. of Pennsylvania Press, 1942: [рец.] – появился в журн.: НЖ. 1942. № 2. С. 389–390. 117 Кросс Сэмюэл (Cross Samuel Hazzard; 1891–1946), заведующий отделением славянских языков и литературы в Гарварде, редактор журнала «The Slavonic and East European Review»; в июне 1942 г. переводил встречу Ф. Рузвельта и В. М. Молотова в Белом доме. 118 Ледницкий Вацлав Александрович (1891–1967), польский литературовед, пушкинист. С 1918 г. в Варшаве, с 1940 г. в США. Преподаватель Гарвардского университета и Французской высшей школы, с 1944 – Калифорнийского университета в Беркли. 119 М. К. [Карпович М.]. The Slavonic Year Book, 1941 (American Series I. Volume XX of the Slavonic and East European Review: [рец.] // Там же. № 3. С. 381–382. 120 Вирек Питер (Viereck Peter; 1916–2006), писатель, поэт и профессор истории в Маунт-Холиок-колледже (с 1948 г.). В дальнейшем одна из заметных фигур в американском консервативном движении. 121 Карпович М. Viereck P. Metapolitics: from Romantics to Hitler. N. Y.: Knopf, 1941: [рец.] // Там же. № 2. С. 378–381. 122 Шуб Давид Натанович (1887–1973), революционер, социалист, участник организации учащихся «Школа борьбы», с 1903 г. в США в эмиграции, вернулся в Россию через два года, в 1907 г. уехал в США окончательно. Публицист. Сотрудник (1924–72) нью-йоркской газеты на идише  – «Форвертс» («The Forward»; с 1897 г.; в наст. время – веб-портал на английском языке и на идише). 123 Шуб Д. Европа и германский вопрос: «Europe and the German question» by F. W. Foerster. (Seed & Ward, New York, 1941): [рец.] // НЖ. 1942. № 1. С 383–389. 124 Приведем текст заметки: Несчастный случай с Т. М. Алдановой Супруга писателя М. А. Алданова стала на прошлой неделе жертвой неосторожного автомобилиста. Переходя в дурную погоду 81 улицу, Т. М. Алданова была сбита с ног быстро ехавшим такси. Прохожие подняли пострадавшую, которая затем была доставлена домой. На следующий день медицинский осмотр обнаружил, что у Т. М. кроме сильных ушибов имеется и перелом одного ребра. Состояние Т. М. Алдановой улучшается, и больная оставлена дома, под врачебным наблюдением. (НРС. 1942. 14 апр. № 10646. С. 3). 125 В письме Н. П. Вакару 20 апреля Алданов писал: «Т. М. чувствует себя уже лучше: кажется, ребро срастается, но боли еще есть от лейкопласта, наложенного (очень туго) после рентгеновского исследования. Она лежит дома. Доктор при последнем осмотре выразил надежду, что через две недели сможет выходить. Операции никакой не было нужно, так как ребро не сместилось и не разошлось. Лечит ее хирург Артур Солвин, рекомендованный Браунштейном» (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1942). 126 Viereck = Вирек, см. письмо № 25. 127 Текст: «12‑го мая 1942 г. Получил от Нового журнала 2 долл.<ара> 75 сент. <ов> – гонорар за рецензию, напечатанную в № 2 за 1942 год. М. Карпович». 128 Уэст-Уордсборо в штате Вермонт, приблизительно 235 км от Бостона на северо-запад. 129 О планах по написанию статьи см. письмо Алданова Д. С. фон Мореншильду от 4 июля 1942 г.: Многоуважаемый Дмитрий Сергеевич. С удовольствием сдам Вам статью к 15 августа. Я не отказываюсь написать о Ломоносове, но с полной искренностью говорю Вам, что эта тема представляется мне скучной и невыигрышной именно для журнала на английском языке: красочные подробности, прелесть ломоносовского языка, все это совершенно пропало бы в переводе, и получился бы панегирик, которому американцы вдобавок не поверят: «Конечно, преувеличение!» Поскольку тема «Дурново» (имеется в виду очерк автора «Предсказание П. Н. Дурново». – С. П.) кажется невыигрышной Вам, я охотно остановился бы на американско-русской теме. К сожалению, об Адамсе русских источников мало. Что именно у Вас есть о Д.<жоне> Риде? И где я мог бы это посмотреть? У меня есть сведения о нем, помимо его книги, но они исходят от его поклонников, к которым я не принадлежу. На Ваш гонорар я согласен, Вы это знаете. Что же касается перевода, то с отъездом П. А. Перцова я в своих переводчиках плохо уверен. Что если бы я Вам сдал статью по-русски? Если перевод Вам обойдется больше 10 долларов, то мы вычтем разницу из моих 25. Действительно ли 15 августа самый последний срок? Мы с Татьяной Марковной собираемся уехать (но не скоро еще) в «новое Понтиньи», которое французские профессора устраивают в Коннектикуте. Это будет подражанье настоящему Понтиньи, в работах которого я участвовал во Франции. Но без изумительного аббатства 12‑го века. Шлем Вам и Вашей супруге самый искренний привет. (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1942. В письме упоминаются: Дурново Петр Николаевич (1842–1915), сенатор, министр внутренних дел Российской империи в 1905–06 гг., член Государственного совета, автор «Записки» (февраль 1914), в которой был предсказан катастрофический для России и Германии итог мировой войны и социальные революции в обеих странах; аббатство Понтиньи (Pontigny) – монастырь цистерцианского ордена, выкупленный в 1906 г. писателем и философом Полем Дежарденом, начавшим проводить в аббатстве встречи интеллектуалов – Декады Понтиньи в 1910–14 и 1922–39 гг.; Новое Понтиньи (Pontigny-en-Amérique) – серия летних семинаров, организованных в 1942–44 гг. историком-медиевистом Густавом Коэном и философом-экзистенциалистом Жаном Валем в Маунт-Холиок, штат Массачусетс). 130 Ушакова Ольга Николаевна (?–1980), секретарша М. М. Карповича, переводчица. Ср. письмо М. Алданова О. Н. Ушаковой от 11 августа 1942 г.: Многоуважаемая Ольга Николаевна. П.<етр> А.<лександрович> Перцов известил меня, что Вы любезно согласились перевести мою статью «Предсказание П. Н. Дурново» на английском языке для журнала, издаваемого Д.<митрием> С.<ергеевичем> фон Мореншильдом. Я тем более Вам благодарен, что условия этого бедного журнала, естественно, невыгодные и для Вас, и для меня: гонорар, который мы разделим, весьма невелик, как Вы увидите из прилагаемого при сем письма ко мне фон Мореншильда. Мы первоначально думали о другой теме («Ломоносов»), но остановились на предсказании Дурново. Прилагаю статью. Я пишу на машине очень разгонисто. В журнале она составит, думаю, менее 15 их небольших страниц. Я хотел бы быть полезен их хорошему журналу и готов писать. Имеет ли для Вас этот перевод интерес – не знаю. Как видите, дело спешное. Журнал требует сдачи не позднее чем через две недели. Если Вы согласны получить по доллару за их печатную страницу, то это я могу Вам гарантировать, думаю, хотя Мореншильд пишет не совсем ясно. Перцов мне сообщил о Вашем согласии, поэтому я скорости ради посылаю рукопись, не запрашивая Вас от себя. Но очень Вас прошу, если Вы не согласны, вернуть мне рукопись тотчас. Я в субботу уезжаю на три недели и очень хотел бы получить от Вас ответ до отъезда, чтобы условиться с Д.<митрием> С.<ергеевичем> фон Мореншильдом, куда (для ускорения) послать перевод (вместе с оригиналом): ему ли или мне. Об этом я Вам тотчас сообщу. Принимаете ли Вы вообще переводы (книги, например) и на каких условиях? Ко мне иногда обращаются за справками. Шлю Вам искренний привет. (Ibid.). 131 Aldanov M. P. N. Durnovo – Prophet of War and Revolution // The Russian Review. 1942. Vol. 2. № 1. P. 31–45. 132 Голдер Фрэнк Альберт (Golder Frank Albert; 1877–1929), историк и архивист, в США с 1880‑х годов, профессор Стэнфордского университета (с 1920 г.), первый куратор коллекции документов, впоследствии ставшей основой библиотеки Гуверовского института. 133 Гурко Владимир Иосифович (1862–1927), государственный деятель, монархист, наиболее известный эпизод его карьеры – «дело Гурко – Лидваля» (1907), скандальная сделка на поставку зерна, которая привела к значительным убыткам государства. 134 Вероятно, речь о принятии Скрибнером к публикации романа «Начало конца» на английском языке. Планировалось осуществить ее в октябре 1942 г., роман вышел в январе 1943 г. Однако речь может идти и об авансе за следующую книгу. 135 Ср.: «Мы только что вернулись из Маунт-Холиока, где провели три недели среди французских писателей и ученых, – это здешнее Понтиньи» (Из письма М. Алданова Н. В. Кодрянской от 8 сентября 1942 г. // BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1942). 136 М. К. [Карпович М.]. The Slavonic Year Book, 1941 (American Series I. Volume XX of the Slavonic and East European Review: [рец.] // НЖ. 1942. № 3. С. 381–382. 137 Ср.: «Деньги дали два мецената, Б.<орис> А.<лександрович> Бахметев и С.<емен> И.<саевич> Либерман, – мы их честно предупредили, что они на возвращение этих денег, по указанной выше причине, рассчитывать не должны: это именно меценатская помощь культурному делу. Оба они любезно на это согласились. Однако данных ими сумм хватить может лишь ненадолго» (Из письма М. А. Чехову от 26 ноября 1941 г. // BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1941). 138 Ср.: «Денег на отдых у Набоковых не было, но, к счастью, Карповичи вновь пригласили их на лето к себе на ферму в Вермонт. Набоковы провели там несколько дней в начале июня, потом вернулись на июль и август. Набоков оборудовал себе уютный кабинет на чердаке и восемь-десять часов в день работал над книгой о Гоголе» (Бойд Б. Владимир Набоков: амер. годы. СПб., 2010. С. 57). 139 Ср.: «На 1942–1943 год контракт Набокова в Уэллсли не продлили, и, когда семья переселилась на Крэйги-Сиркл, единственным его доходом была зарплата в 1000 долларов в Музее сравнительной зоологии» (Там же. С. 60). 140 Кокерский университет (Coker University; Хартсвилл, штат Южная Каролина); Спелман-колледж (Spelman College; Атланта, штат Джорджия); Женский колледж штата Джорджия (Georgia State Woman’s College), ныне – Валдостский государственный университет (Valdosta State University; Валдоста, штат Джорджия); Севани, Университет Юга (Sewanee: University of the South; Севани, штат Теннесси). 141 Франкфорд Иосиф С. (Frankford Joseph S.), автор научной брошюры «The Stereometrical Theory of the Structure of Atoms. <…> The Periodic System of the Human Speech Sounds» (1944). Письма от Франкфорда, вероятно, с просьбами о финансовой поддержке, хранятся в архивных коллекциях С. Кусевицкого (Library of Congress), Общества взаимопомощи «Надежда» (BAR) и Чрезвычайного комитета помощи перемещенным иностранным ученым – Emergency Committee in Aid of Displaced Foreign Scholars (New York Public Library). 142 Габрилович (псевд. Галич) Леонид Евгеньевич (1878–1953), публицист, математик, теолог, приват-доцент кафедры философии Санкт-Петербургского университета (1909–18). В эмиграции с 1918 г. (Париж; США). Глава лаборатории в Нью-Йорке и Вашингтоне. 143 Юделевский (псевд. Делевский Ю.) Яков Лазаревич (1869–1957), народоволец, эсер, литератор, среди научных интересов – философия науки и история. В эмиграции во Франции с 1900 г., в Нью-Йорке с 1941 г. 144 Полагаем, что в дате опечатка: судя по содержанию, письмо написано либо 20 декабря 1942 г., либо 20 января 1943 г. 145 Lednicki W. Puszkin 1837–1937. T. 1–2. Kraków, 1939. 146 Отец В. А. Ледницкого – Александр Робертович (1866–1934), российский и польский общественный деятель, журналист, депутат Государственной думы Российской империи I созыва. С 1918 г. в эмиграции в Варшаве. 147 Подразумевается Институт международного образования (Institute of International Education, IIE), основан в 1919 г., основная цель – международный академический обмен студентов и преподавателей. 148 Ср.: «Передают, что незадолго до смерти, увидев в зеркале свое исхудавшее лицо, Николай Дмитриевич сказал своей жене: „Ты видала Дон Кихота? Я – второй!“» (Чернов В. Н. Д. Авксентьев в молодости // НЖ. 1943. № 5. С. 352). 149 Якобсон Роман Осипович (1896–1981), выдающийся лингвист, на тот момент работал в Вольной школе высших исследований (École libre des hautes études), своеобразном «университете в изгнании», являвшимся частью Новой школы (The New School). 150 Jacobson R. Polish Scholarship and Pushkin // The American Slavic and East European Review. 1946. Vol. 5. № 1/2. P. 88–92. 151 Дагган Стивен (Duggan Stephen P.; 1870–1950), основатель Института международного образования, его нередко называли апостолом интернационализма. 152 Фишер Эдгар Джейкоб (Fisher Edgar Jacob; 1885–1968), социолог, декан Роберт-колледжа в Стамбуле (1917–33), помощник директора Института международного образования. 153 Гессен Иосиф Владимирович (1865–1943), политик, юрист и публицист, депутат II Государственной думы (1907). С 1919 г. в эмиграции в Берлине, с 1936 г. в Париже, с 1941 г. в Нью-Йорке. Редактор газеты «Руль» (1920–31), издатель «Архива русской революции» (1921–37). 154 Слева на полях карандашом, вероятно рукой Алданова, перевернутая запись: «125 Riverside Dr.». На обороте карандашом: «Friedman. 135 W 84 str.» и «2600 College Ave». 155 Вебб (Уэбб) Сидней Дж. (Webb Sidney James, 1st Baron Passfield; 1859–1947), Вебб (Уэбб) Беатрис (Webb Martha Beatrice, Baroness Passfield, née Potter; 1858–1943), муж и жена экономисты, фабианцы-социалисты. 156 Отражение борьбы между фонетическим и буквенным принципом транслитерации английских (американских) имен и фамилий, в частности, при передаче губного согласного [w]. Очевидно, автор письма предпочел бы писать «Уильям Шекспир», как нередко поступают сейчас, и противился бы историческим транслитерациям «Вильям Шекспир» и «Шакеспеар». 157 Карпович М. Книга С. и Б. Уэббов: The Truth about Soviet Russia, by Sidney and Beatrice Webb. Longman, Green and Co., New York, 1942: [рец.] // НЖ. 1943. № 4. С. 373–375 (назв. только в огл.). 158 Робинсон Геройд Танквери (Robinson Geroid Tanquary; 1892–1971), историк, основатель и первый директор Русского института (сейчас – Институт Гарримана) Колумбийского университета (Нью-Йорк). 159 В конце мая – начале июня 1943 г. Алданов присоединился к гастролям труппы цирка с целью сбора материала для своего романа «Истоки». См. письмо Я. М. Цвибаку от 11 июня 1943 г.: «Максимилиан Энрикович Труцци и я шлем Вам самый сердечный привет. Как Вы, кажется, знаете, я решил пристать к цирку и стать знаменитым акробатом. Благодаря Макс.<имилиану> Энр.<иковичу> вижу здесь на месте, за „кулисами“ и в поезде, артистов, настоящую жизнь цирка, – это чрезвычайно интересно и очень мне для „Истоков“ пригодится» (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1943). 160 Алданов М. Памяти П. Н. Милюкова // НЖ. 1943. № 5. С. 337–342; Он же. С. В. Рахманинов // Там же. С. 353–356. 161 Возможно, речь идет о фразе «Он (С. В. Рахманинов. – С. П.) не раз говорил, что „не любит и не понимает модернистов“» (Там же. С. 356). 162 Там же. № 6. С. 11–121. Роман «Истоки» печатался отрывками в НЖ с 1943 по 1946 г. (№ 4, 6–13), в переводе на английский и немецкий языки был опубликован под названием «Before the Deluge» / «Vor der Sintflut» (N. Y.: Scribner’s, 1947; London: J. Cape, 1948; Zürich: Morgarten Verl., 1948), впервые отдельным изданием на русском языке вышел в 1950 г. в парижском издательстве «YMCA-Press». Название романа указывает на его проблематику: Алданова интересуют предпосылки общественных трагедий XX в., основные исторические события – покушение (и подготовка к нему) на императора Александра II и Берлинский конгресс 1878 г. 163 См. письмо В. В. Набокова от 21 января 1942 г., где он комментирует появление первого номера «Нового журнала»: Дорогой мой Марк Александрович, что это – шутка? «Соврем.<енные> записки», знаете, тоже кой-когда печатали пошлятинку – были и «Великие каменщики», и «Отчизна» какой-то дамы, и «Дом в Пассях» бедного Бориса Константиновича <Зайцева>, – всякое бывало, – но то были шедевры по сравнению с «Предрассветным туманом» госпожи Толстой. Что вы сделали? Как могла появиться в журнале, редактируемом Алдановым, в журнале, который чудом выходит, чудное патетическое появление которого уже само по себе должно было вмещать обещание победы над нищетой, рассеянием, безнадежностью, – как могла в нем появиться эта безграмотная, бездарнейшая, мещанская дрянь? И это не просто похабщина, а еще похабщина погромная. Почему, собственно, этой госпоже понадобилось втиснуть именно в еврейскую семью (вот с такими носами – т.<о> е.<сть> прямо с кудрявых страниц «Юденкеннера») этих ах каких невинных, ах каких трепетных, ах каких русских женщин, в таких скромных платьицах, с великопоместным прошлым, которое-де и не снилось кривоногим толстопузым нью-йоркским жидам, да толстым крашеным их жидовкам с «узловатыми пальцами, унизанными бриллиантами», да наглым молодым яврэям, норовящим кокнуть чистых русских княжон – enfin, не мне же вам толковать эти «прелестные» интонации, которые валят, как пух из кишиневских окон, из каждой строки этой лубочной мерзости. Дорогой мой, зачем вы это поместили? В чем дело? Ореол Ясной Поляны? Ах, знаете, толстовская кровь? «Дожидавшийся» Облонский? Нет, просто не понимаю… А стиль, «приемы», нанизанные глагольчики… Боже мой! Откровенно вам говорю, что, знай я заране об этом соседстве, я бы своей вещи вам не дал – и если «Продолжение следует», то уж, пожалуйста, на меня больше не рассчитывайте. Я так зол, что не хочется говорить о качествах журнала, о великолепном стихотворении Марии Толстой, о вашем блестящем Троцком, о прекрасной статье Полякова-Литовцева. Дружески, но огорченно ваш В. Набоков (цит. по: Бабиков А. Прочтение Набокова: изыскания и материалы. СПб., 2019. С. 316). 164 Гребенщиков Г. В просторах Америки // НЖ. 1943. № 5. С. 68–76. 165 Кодрянская Наталья Владимировна (1901–1983), писательница, ученица и популяризатор творчества А. М. Ремизова. С 1919 г. в эмиграции в Женеве, с 1927 г. в Париже, с 1941 г. в Нью-Йорке. В письме речь идет о рассказе: Кодрянская Н. Мария Безрадостная // Там же. С. 77–90. 166 Рубисова Е. Мерка масштаба // Там же. С. 97–100. 167 Гессен И. В. Из воспоминаний // Там же. С. 313–327. 168 Федотов Г. Загадки России // Там же. С. 161–181. 169 Тимашев Н. С. Война и религия в Советской России // Там же. С. 182–197. 170 Карпович М. Памяти Н. Д. Авксентьева // Там же. С. 343–344. 171 The Russian Review – журнал по вопросам славистики, основан в 1941 г. 172 Гольштейн Александра Васильевна (псевд. А. Баулер; 1850–1937), писательница, переводчица А. Бергсона на русский язык, А. Пушкина, К. Д. Бальмонта и М. А. Волошина – на французский. Политэмигрантка с 1876 г., участница кружка художников «Монпарнас» (1903–14). 173 Драгоманов Михаил Петрович (1841–1895), украинский общественный деятель, литератор. Приват-доцент Киевского университета (1864–75). С 1876 г. в эмиграции в Швейцарии. 174 Гагарин Андрей Григорьевич (1856–1920), князь, ученый и инженер, первый директор Санкт-Петербургского политехнического института. В НЖ тексты, связанные с ним, не появлялись. 175 Либерман Семен (Саймон) Исаевич (1881–1946), промышленник, директор «Северолеса», эмигрировал в 1926 г. Опубликован в НЖ, см.: Либерман С. И. Народный комиссар Красин // НЖ. № 7. С. 307–321. Несколько лет спустя его мемуары вышли целиком: Liberman S. Building Lenin’s Russia. Chicago: Univ. of Chicago Press, 1945. 176 Тимашев Н. С. Плановое хозяйство и демократия // НЖ. 1946. № 13. С. 155–167. Статья Тимашева о борьбе с безграмотностью не была напечатана в НЖ. 177 Денике (Осокин) Юрий Петрович (1887–1964), меньшевик, социолог, публицист. Профессор кафедры социологии и этнологии Московского университета (1921–22). В 1922 г., оказавшись в Берлине в составе советского представительства, стал невозвращенцем. Сотрудник журнала «Социалистический вестник». 178 Далин Давид Юльевич (1889–1962), меньшевик, политолог, историк. С 1921 г. в Берлине. Редактор «Социалистического вестника» (1923–33), редактор «The New Leader» (1942–61). 179 Войтинский Владимир Савельевич (1885–1960), революционер, меньшевик, экономист. С 1918 г. в эмиграции в Грузии, далее жил в Италии, Франции, Германии, Швейцарии, с 1935 г. в США. Сотрудник Международной организации труда при Лиге Наций (1931–35). Сотрудник Бюро переписи США. В НЖ публиковался один раз, см.: Войтинский В. После победы // НЖ. 1944. № 7. С. 220–237. 180 Чернов Виктор Михайлович (1873–1952), один из основателей партии эсеров, председатель Учредительного собрания, с 1918 г. в эмиграции в Эстонии, Германии, Чехословакии, Франции, с 1941 г. в США. Публицист, редактор журнала «Революционная Россия» (1920–31). 181 Яссер Иосиф Самуилович (1893–1981), органист, профессор музыковедения в Джульярдской школе. В США с 1921 г. 182 Коварская Вера Ильинична (1908–1983), журналистка, переводчица, постоянный автор НЖ и НРС. Секретарь Литфонда в Нью-Йорке. Дочь видного эсера и книгоиздателя И. Н. Коварского (см. примеч. к письму № 120). 183 Федотов-Уайт Дмитрий Николаевич (1889–1950), морской офицер, историк. Насыщенные событиями годы революции отражены в его авантюрной автобиографии «Пережитое. Война и революция в России» (М., 2018). 184 Елисеев Сергей Григорьевич (Elisséeff Serge; 1889–1975), востоковед. Первый европейский выпускник Токийского университета (1912). В эмиграции в Париже с 1920 г., в США с 1932 г. Директор Янцзыньского института при Гарвардском университете (1934–57). 185 Леонтьев Василий Васильевич (Leontief Wassily; 1905–1999), экономист. Невозвращенец; с 1925 г. в Германии (Берлин), с 1931 г. в США. Профессор экономики в Гарвардском университете (1946–73). Лауреат Нобелевской премии по экономике (1973). 186 Николаевский Борис Иванович (1887–1966), историк, архивист, публицист. Выслан из Советской России в 1922 г., жил в Берлине до 1933 г., в Париже до 1940 г. и в Нью-Йорке с 1940 г. 187 Николаевский Б. «За вашу и нашу вольность!»: (страницы из истории рус.-пол. отношений) // НЖ. 1944. № 7. С. 252–276. 188 Возможно, по случаю разрыва дипломатических отношений между Советским Союзом и польским правительством в изгнании 25 апреля 1943 г., произошедшим по инициативе советской стороны, в частности, в связи с обвинением СССР в расстреле польских офицеров в Катынском лесу (Смоленская обл.) весной 1940 г. и требованием польского правительства в изгнании предоставить сведения об их судьбе. Подробнее о причинах также см.: Dryblak Ł. Poland and Poles in the Light of the Russian Émigré Propaganda: on the Creation of a Negative Image of Poland during the Second World War // Metody i środki oddziaływania imperiów: ideologia i praktyka polityczna państwa rosyjskiego/sowieckiego/rosyjskiego w latach 1689–2022. Warszawa, 2024. P. 291–312. 189 Примеч. М. А. Алданова: Та организация, в которой Шотвелл. 190 Дэвидсон Юджин Артур (Davidson Eugene Arthur; 1903–2002), историк, главный редактор издательства «Yale University Press» (1938–59). 191 Гольденвейзер Алексей Александрович (1890–1979), юрист, общественный деятель. С 1921 г. в эмиграции в Германии, с 1938 г. в Нью-Йорке. Председатель Русского республиканско-демократического объединения (1927). 192 Элькин Борис Исаакович (1887–1972), юрист, публицист. С 1919 г. в Берлине, с 1933 г. в Париже. С 1940 г. жил в Англии. Душеприказчик А. И. Гучкова и П. Н. Милюкова. 193 Историк П. А. Трибунский в радиопередаче И. Н. Толстого «О Милюкове без помпы» (19 октября 2009 г.; рубрика «Мифы и репутации» на радио «Свобода»*) отмечал: «…даже оказавшись отрезанным войной на юге Франции, Милюков не прекращал ни на день работать. <…> именно в этот период им была написана по заказу Фонда Карнеги книга „От Николая Второго до Сталина. 50 лет внешней политики России“. Причем Милюков написал ее на английском языке. Книга тоже до сих пор не опубликована, находится в архиве Гуверовского института». *«Радио Свобода» включено Минюстом РФ в реестр иностранных агентов, Radio Free Europe / Radio Liberty (RFE/RL) признана нежелательной организацией на территории РФ. 194 Воспоминания И. В. Гессена «Годы изгнания: жизненный отчет» были опубликованы в парижском издательстве YMCA-Press в 1979 г. 195 После высадки союзников в Сицилии премьер-министр фашистской Италии Б. Муссолини (1883–1945) был ночью 25 июля 1943 г. отстранен от власти Большим фашистским советом, потребовавшим передачи верховного командования армией королю Виктору Эммануилу III. Днем 25 июля не выполнивший резолюцию совета диктатор был арестован на аудиенции у короля. В ходе немецкой операции «Дуб» 12 сентября 1943 г. был освобожден. 196 «Моцарт и Сальери» А. С. Пушкина открывается строчками «Все говорят: нет правды на земле. / Но правды нет – и выше». 197 «Macmillan», издательство, основанное братьями Дэниэлом и Александром Макмилланами в 1843 г., входит в так называемую «Большую пятерку» крупнейших англоязычных издательств. 198 Оганквит, курортный городок в штате Мэн, знаменит своим пляжем. Алдановы остановились там по адресу: 25, Shore Road. 199 Вероятно, речь об Антоне Шмаусе (Schmaus Anton; 1910–1934), оказавшем вооруженное сопротивление нацистским штурмовикам, которые проводили незаконные обыски в Кёпенике (Köpenicker Blutwoche). 200 Гребенщиков Георгий Дмитриевич (1884–1964), писатель, общественный деятель, основатель деревни Чураевка (сейчас – Russian Village Historic District) в штате Коннектикут, США. С 1920 г. во Франции, с 1924 г. в США. 201 Тимашев Николай Сергеевич (1886–1970), социолог, публицист, общественный деятель. В эмиграции с 1921 г., в Париже с 1927 г., в США с 1936 г. Профессор социологии Фордэмского университета (1940–57). 202 Вероятно, ст.: Вишняк М. Американские затруднения // НЖ. 1943. № 6. С. 276–290. С датой: 5.IX.43. 203 Воспользуемся комментарием Г. Б. Глушанок: «Клуб „Горизонт“ – объединение русских эмигрантов в Нью-Йорке для проведения мероприятий просветительского характера. Правление клуба – 25 человек, количество участников – 200 человек. Руководители – Исаак Наумович Альтшуллер и Н. Д. Авксентьев. После их смерти в 1943 г. председателем клуба стал А. П. Едвабник; казначей – С. С. Атран. Председателем лекционной комиссии был Зензинов, среди членов: Алданов, Николаевский и др. Программа лекций составлялась на сезон. „Горизонт“ имел постоянное помещение на 200 мест, оплата лекторам составляла 25 долларов» («Дорогой и милый Одиссей…»: переписка В. В. Набокова и В. М. Зензинова / Вступ. ст., публ. и коммент. Г. Б. Глушанок // Наше наследие. 2000. № 53. С. 95). 204 Летнего семестра (англ.). 205 Мёллер ван ден Брук Артур (1876–1925), немецкий писатель, политический философ, историк культуры, автор книги «Третий Рейх» (Das dritte Reich, 1923), в которой развивается концепция националистического пангерманского государства, впоследствии принятая на вооружение нацистами. 206 Кривицкий Вальтер Германович (наст. фамилия и имя Гинзберг Самуил Гершевич; 1899–1941), советский разведчик-невозвращенец, автор книги «Я был агентом Сталина» (издания – англ. 1939 и 1940, фр. 1940, нем.: Amsterdam, 1940). В 1937 г. запросил политическое убежище во Франции. С 1938 г. в США. В 1941 г. был найден мертвым в вашингтонской гостинице Bellevue. Официальная причина смерти – самоубийство, что, возможно, подтверждают три предсмертные записки, однако существуют версии о причастности советской разведки к его убийству (как и к неудавшемуся покушению 1939 г.). 207 David J. Dallin опубликовал в это время не две, а три книги; см.: Soviet Russia’s Foreign Policy, 1939–1942 / Transl. by L. Dennen. New Haven, 1942; Russia & Postwar Europe / Transl. by F. K. Lawrence. New Haven, 1943; Soviet Russia and the Far East. New Haven, 1943. 208 Примеч. М. М. Карповича на полях слева: Не знаете ли Вы нового нью-йоркского адреса Федотова, и не можете ли Вы прислать мне его? 209 Абрамович Рафаил Абрамович (1880–1963), меньшевик, публицист. В эмиграции с 1920 г. в Берлине, с 1933 г. в Париже, с 1940 г. в Нью-Йорке. Член Заграничной делегации Российской социал-демократической рабочей партии. Соредактор журнала «Социалистический вестник». 210 Карпович М. Памяти И. В. Гессена // НЖ. 1943. № 6. С. 386–388 (назв. в огл.: И. В. Гессен). 211 Карпович М. П. Н. Милюков как историк // Там же. С. 362–368. 212 Федотов Г. Как бороться с фашизмом? // Там же. С. 291–306. 213 Николаевский Б. И. Революция в Китае, Япония и Сталин: (из очерков по истории внеш. политики Москвы) // Там же. С. 229–257 (назв. в огл. без подзаг.). 214 Год установлен по содержанию письма. 215 Тимашев Н. С. О целях войны // НЖ. 1943. № 6. С. 203–214. 216 Д. Ю. Далин, Б. И. Николаевский и Р. А. Абрамович относились к так называемому «центру», отколовшемуся от «левого» крыла меньшевиков. Взгляды Далина и Николаевского были более непримиримыми по отношению к советской власти, так как они не верили в возможность ее мирной эволюции. Также из отличий отметим: «Вместе с правыми меньшевиками „центр“ отверг предложения левых, сводившиеся к тому, чтобы в коллективизации деревни, несмотря на чудовищно-насильственный ее характер, и в сверхиндустриализации, осуществляемой с жесточайшей эксплуатацией, видеть базис социализма и соответственно формулировать отношение к коммунистической власти в духе, близком к „апрельским тезисам“ 1920 года» (Аронсон Г. К истории правого течения среди меньшевиков // Меньшевики после Октябрьской революции: сб. ст. и воспоминаний Б. Николаевского, С. Волина, Г. Аронсона / Ред.-сост. Ю. Г. Фельштинский. [Benson, Vt.]: Chalidze Publications, 1990. С. 183). 217 Примечание в виде подстрочной сноски выглядело так: «Публицистический отдел настоящей книги в очень большой части посвящен вопросам, связанным с будущим мира и, в частности, с отношениями между Россией и Соединенными Штатами и Англией. Ввиду важности этих (и смежных) вопросов и общего интереса к ним мы хотели дать возможность одновременно высказаться публицистам разных взглядов: Г. Я. Аронсону, А. А. Гольденвейзеру, Д. Ю. Далину, Н. С. Тимашеву, Г. П. Федотову (даже в тех случаях, когда редакция не согласна с некоторыми из их положений). Все мы совершенно сходимся в основном: худшим несчастьем для всего мира был бы разрыв между англо-саксонскими демократиями и Россией, ведущими столь тяжкую борьбу с жестоким врагом всего человечества. – Увеличение публицистического отдела в настоящей книге заставило нас, в виде исключения, сократить другие отделы и отложить до следующей книги всю библиографию. Ред.» (НЖ. 1943. № 6. С. 186–187). 218 Все буквы «м» в письме вписаны карандашом. 219 Вишняк М. Владислав Ходасевич: (из лич. воспоминаний и арх. б<ывшего> ред.) // НЖ. 1944. № 7. С. 277–287; Письма В. Ф. Ходасевича <к М. В. Вишняку> // Там же. С. 288–306. 220 Оба изменения отсутствуют в опубликованном тексте. 221 Калашников Николай Сергеевич (1884–1961), эсер, журналист и писатель. Глава Народно-революционной армии (Иркутск, 1919–20), бежал в Китай, с 1924 г. в США. Один из участников Лиги борьбы за народную свободу (1949). 222 Яновский Василий Семенович (1906–1989), писатель, автор воспоминаний «Поля Елисейские» (1983). С 1922 г. в эмиграции в Польше, с 1926 г. в Париже, с 1942 г. в США. Анестезиолог в нью-йоркских больницах. Соредактор журнала Е. А. Извольской «Третий час». 223 В № 6 НЖ появился колоритный отрывок из романа В. С. Яновского «Портативное бессмертие». 224 Толстая-Мансветова Мария Андреевна (1908–1993), внучка Л. Н. Толстого, поэтесса. С 1925 г. в Чехословакии, с 1938 г. в США. Участница поэтического объединения «Скит поэтов» с 1937 г. Преподавательница русского языка в американских университетах. В НЖ с 1942 по 1954 г. было опубликовано семь ее стихотворений. 225 Грегуар Анри (Grégoire Henri; 1881–1964), бельгийский франкоязычный филолог, специалист по Византии. Преподаватель филологического факультета Брюссельского университета, с 1941 по 1946 г. жил в США, затем вернулся в Бельгию. 226 Васильев Александр Александрович (1867–1953), востоковед, сыграл ключевую роль в развитии американской византологии. Невозвращенец; с 1925 г. в США. Профессор Университета Висконсина (1925–38), старший исследователь (1944–53) в центре византинистики Дамбартон-Оукс (Dumbarton Oaks). 227 В НЖ подобная статья не появлялась, причины – в дальнейшей переписке. 228 Федорова Нина Александровна (наст. фамилия и имя Рязановская Антонина Федоровна; Riasanovsky Antonina; 1895–1985), писательница. Наиболее известный роман – «Семья» (1940). После революции оказалась в Китае, с 1938 г. в США. Преподавательница русской литературы в Университете Орегона. 229 Христианович (в замужестве Тарлантини) Ольга Петровна, близкая подруга А. Л. Толстой. Была преподавательницей русской литературы в Яснополянской школе. С ней и ее дочерью А. Л. Толстая уехала осенью 1929 г. в Японию. 230 Фонд помощи русским ученым и писателям, основан К. М. Оберучевым в 1919 г. в Нью-Йорке. 231 Сверху пятно и приписка к нему со стрелкой: «Прошу извинить». 232 Print(ing) proof (англ.) – гранки, первая печатная копия, используемая для окончательной сверки издания перед запуском в тираж. 233 В эмиграции Грегуар работал в Вольной школе высших исследований (École libre des hautes études), среди сотрудников которой отметим Романа Якобсона (постоянно обвинявшегося в прокоммунистических симпатиях) и Клода Леви-Стросса. Выясняя политические взгляды Элиаса (Ильи) Бикермана, также связанного со «школой», мы получили информативный комментарий И. А. Левинской: «В одном из писем к его учителю М. И. Ростовцеву от 23 марта 1933 г. Бикерман писал: „Но судьба беженца. Раньше не мог получить кафедры, потому что никаких связей с ненавистными мне социалистами не имел. Теперь преследуют моих лютых врагов коммунистов и прочих социалистов, а ты опять не ко двору. Революция слева, дают по морде, революция справа – опять“. Бикерман был склонен к мифотворчеству и, рассказывая о себе, зачастую приукрашивал и сочинял события. В одной из таких историй, рассказанных И. М. Дьяконову, Бикерман во время одного из своих наездов в СССР защитил женщину в трамвае от хамства молодого парня. Тот крикнул: „Еще иностранец, а лезет“. На что Бикерман ответил: „Я не иностранец, я белогвардеец“. К слову, белогвардейцем Бикерман не был. Бикерман любил русский язык и русскую литературу (свою первую статью о Пушкине, на которую до сих пор ссылаются пушкинисты, он написал, еще будучи гимназистом), своих русских коллег-ученых (писал, например, обзоры их работ в рецензиях для западных журналов), но ненавидел большевиков и коммунистов. Он не мог оказаться среди „сочувствующих“» (письмо к автору от 25 декабря 2023 г.). 234 Набоков-Сирин В. Парижская поэма // НЖ. 1943. № 7. С. 159–163. 235 Катков Михаил Никифорович (1818–1887), редактор газеты «Московские ведомости», консерватор. Сторонник жесткого подавления Польского восстания 1863–1864 гг., полагавший, что слабость и нерешительность правительства в этом вопросе означала бы распад империи. Подробнее см.: Левинсон К. М. Н. Катков и польское восстание 1863 года. URL: https://gefter.ru/archive/12465. 236 В № 11297 НРС от 27 января 1944 г. была опубликована статья «Русско-польские отношения. Письмо поляка» за подписью Игнатий Ян Шпер. Первая половина письма проникнута духом благожелательности и воспоминаниями о брате Владиславе, который был одним из первых председателей Совета солдатских депутатов в 1905 г.; во второй его половине поставлены вопросы, подводившие к моральной легитимности польских претензий на территорию к востоку от линии Керзона – демаркационной линии между Польшей и РСФСР, предложенной министром иностранных дел Великобритании в 1920 г. 237 В № 11302 НРС от 1 февраля 1944 г. появилось второе письмо А. Ф. Керенского, в котором он подчеркивал свое неприятие Рижского договора 1921 г. между РСФСР, Украинской ССР и Польской Республикой на момент его принятия. Первое его письмо, «Русско-польский спор о границах», в соавторстве с А. Коноваловым, появилось в № 11286 НРС от 16 января 1944 г.; в нем была выражена солидарность с предложением Советского правительства от 11 января 1944 г. использовать линию Керзона для проведения границы между Польшей и СССР. 238 Керенский А. О границах и о прочем // НЖ. 1944. № 7. С. 169–185. 239 Kerensky А. The Curzon Line – A Program for the Russian Polish Dispute // The New Leader. 1943. Vol. 26. № 42. P. 5, 7. 240 Расстрел более 20 тысяч поляков в Катынском лесу, неподалеку от Смоленска (апрель – май 1940 г.). Документы, указывающие на причастность к этому режима Сталина, были рассекречены в 1990 г., до этого советская сторона настаивала на том, что преступление было совершено немцами, которые обнаружили в 1943 г. захоронения расстрелянных. 241 Керенский полемизирует с книгой Д. Ю. Далина Russia & Postwar Europe (1943), в которой высказываются опасения по поводу послевоенных имперских амбиций СССР, могущих привести к Третьей мировой войне. Возможным способом этого избежать, полагает Далин, является создание могущественных государств, «окружения»; как саркастически выражается А. Ф. Керенский – «нового санитарного кордона» для защиты Запада от «топота татарских коней» (последний образ взят у Г. П. Федотова); см.: НЖ. 1944. № 7. С. 170. 242 La donna è mobile (ит.) – букв.: женщина непостоянна. Наиболее известный перевод П. И. Калашникова: «Сердце красавиц склонно к измене» (ария герцога Мантуанского из оперы Дж. Верди «Риголетто», 1851). 243 Пусть и другая сторона будет услышана (лат.). 244 Ср.: «Ответы на эти вопросы можно отыскать во многих статьях и речах. Наиболее полно они даны в недавно вышедшей на английском языке книге Д. Ю. Далина „Россия и Европа после войны“» (Керенский А. О границах и о прочем // НЖ. 1944. № 7. С. 169). 245 Ср.: «…она (цитата из книги Д. Ю. Далина. – С. П.) характерна для настроения некоторых русских и иностранных кругов» (Там же. С. 170). 246 Спикера, рупора, представителя (фр.). 247 «За свободу» (1941–47), журнал партии эсеров, редактор – В. М. Зензинов. Среди печатавшихся там – Р. А. Абрамович, М. В. Вишняк, Г. П. Федотов, В. М. Чернов. 248 «Социалистический вестник» (1921–63), журнал меньшевиков, основан в 1921 г. Ю. О. Мартовым и Р. А. Абрамовичем, издавался в Берлине (до 1933 г.), Париже (до 1940 г.) и Нью-Йорке. 249 Чехов Михаил Александрович (1881–1955), театральный актер, режиссер и педагог. С 1928 г. в эмиграции в Германии, с 1939 г. в США. Автор книги «О технике актера» (On the Technique of Acting, 1942). Племянник А. П. Чехова. Речь идет о начале публикации воспоминаний: Чехов Мих. Жизнь и встречи // НЖ. 1944. № 7. С. 5–43. Также см. их продолжение: Там же. № 8. С. 5–51; № 9. С. 5–42; 1946. № 12. С. 50–69. 250 Курсы Army Specialized Training Program (ASTP) были открыты в начале 1943 г. с целью обеспечить армию высококлассными специалистами, к марту 1944 г. программа была свернута, так как возобладало мнение о необходимости талантливых лидеров на фронте, а не в колледжах. 251 Соловейчик Самсон Моисеевич (1889–1974), член партии эсеров, юрист, общественный деятель. Лидер эсеровской фракции в Одесской городской думе. С 1919 г. в эмиграции, с 1925 г. в Париже, с 1940 г. в США. Секретарь редакции газеты «Дни» (1922–28), член правления парижского Союза писателей и журналистов. Сотрудник журнала «За свободу». Преподаватель в Миссурийском университете в Канзас-Сити. 252 Сорокин Питирим Александрович (1889–1968), социолог, культуролог. С 1922 г. в эмиграции в Праге, со следующего года – в США. Основатель социологического факультета Гарвардского университета (1931). Президент Американской социологической ассоциации (с 1965 г.). 253 Вероятнее всего, речь идет о кн.: Sorokin P. Russia and the United States. N. Y.: E. P. Dutton, 1944. См. рецензии на нее в изд.: Сорокин П. Кризис нашего времени: соц.-культур. очерк; Россия и Соединенные Штаты / [Сост., подгот. текста, вступ. ст. и коммент. В. В. Сапова]. Сыктывкар, 2018. С. 495–518. Вышедшая ранее книга П. А. Сорокина Man and Society in Calamity («Человек и общество в условиях бедствий»; N. Y.: E. P. Dutton, 1942) посвящена теоретическим вопросам, и в ней затрагивается гораздо меньше спорных для русских эмигрантов вопросов. 254 Подразумеваются А. П. Едвабник и С. С. Атран. 255 В январе 1944 г. в редколлегии журнала Renaissance возник конфликт между А. Грегуаром, с одной стороны, и А. Койре и К. Леви-Строссом, с другой. Предметом конфликта стало содержание политической колонки Грегуара, посвященной политике французского и бельгийского правительств в изгнании. Подробнее см.: Rutkoff P. M., Scott W. B. The French in New York: Resistance and Structure // Social Research. 1983. Vol. 50. № 1. P. 185–214. Полагаем, что это могло быть одной из предпосылок подключения французских кругов к конфликту из‑за позиции Грегуара по польскому вопросу. 256 Ср.: «…в английской коммунистической газете „Дейли уоркер“ критика Алдановым порядков в СССР была в резких выражениях названа несправедливой и неуместной в разгар войны. Солидаризировавшись с этим взглядом, член правления Клуба книги месяца, профессор Колумбийского университета Дороти Брюстер в знак протеста против решения Клуба вышла из правления. Четыре других „судьи“ 17 апреля 1943 г. опубликовали в „Нью-Йорк таймс“ совместное заявление, в котором подчеркивали, что политический мотив в их решении не присутствовал. Алданов решил принять участие в дискуссии, написал открытое письмо в редакции ряда ведущих газет США, где разъяснил свою позицию <…>» (Чернышев А. Начало конца, или Пятая печать // Алданов М. Начало конца. М., 2012. С. 34). 257 Сорокин П. А. Причины войны и условия мира // НЖ. 1944. № 7. С. 238–251. С ред. примеч.: Статья эта является сокращенным переводом докладов П. А. Сорокина для Commission to Study The Bases of a Just and Durable Peace, American Historical Association и Conference on Science, Philosophy and Religion. 258 Ипатьев Владимир Николаевич (1867–1952), химик, генерал-лейтенант Русской императорской армии, уехал из СССР в 1930 г. из‑за угрозы чисток. Наиболее значимые открытия в США – каталитический крекинг и высокооктановый бензин. 259 Получив ответ М. М. Карповича, М. А. Алданов написал 9 марта 1944 г. В. Н. Ипатьеву. Приведем ответ полностью: Глубокоуважаемый Владимир Николаевич. Простите, что так долго Вам не отвечал, но моей вины нет: я, естественно, должен был запросить по этому делу М. М. Карповича, а он отдыхал в Вермонте, и я только сегодня получил его ответ. К сожалению, ни он, ни я не можем взять на себя редактирование Вашей книги: мы оба перегружены работой, а это труд серьезный и очень ответственный. Мы могли бы взять на себя (бесплатно) только общее наблюдение над делом, но не редактирование труда в 800 страниц. Между тем книга Ваша имеет большое значение для истории, и очень бы хотелось помочь ее устройству. Не хотели бы Вы предложить редактирование известному историку Борису Ивановичу Николаевскому, сотруднику «Нового журнала»? Он превосходно знает эпоху, пишет очень хорошо и очень добросовестный человек. Мих. Мих. тоже прекрасно его знает, так что мы оба его Вам рекомендуем. Если Вы согласны, то напишите ему и сговоритесь прямо с ним. Его адрес: <пропуск в тексте>. Теперь издательская часть. Никаких русских издательств в Америке нет. Есть только русские типографии (или меценатские издания отдельных книг). Самая дешевая типография и одна из лучших это та, в которой печатается «Новый журнал»: . Я с ними поговорил. Их приблизительная смета такова. Они советуют издать труд в 800 стр.<аниц> в двух томах, формата и размера «Нового журнала». При такой же приблизительно бумаге они исчисляют стоимость заказа по каждому тому в 1200 долларов, если Вы напечатаете 1000 экземпляров, и в 1050 долларов, если Вы напечатаете 500. Значит книга (оба тома) обошлась бы Вам (включая бумагу и все) в 2400 или 2100 долларов – не считая оплаты труда редактора! Вы видите, что расход велик. Между тем совершенно неизвестно, сколько экземпляров будет продано. По секрету сообщу Вам, что новая книга И. А. Бунина разошлась пока (за полгода) меньше чем в 200 экземплярах! Убыток по Вашему труду неизбежно будет значительный. «Новый журнал», никогда издательством не бывший, сочтет для себя честью дать «фирму» Вашей книге: т.<о> е.<сть> на обложке может быть напечатано: «Издательство Нового журнала». Так у нас будет с книгой М. О. Цетлина. Он решил издать свою книгу целиком на свои деньги. Конечно, ни одного доллара мы с Вас не взяли бы. Однако и никакого распространительного аппарата у нас нет: наш журнал существует на три четверти предварительной подпиской, а на одну четверть книжными магазинами, которые с нас берут за это от 40 до 50 процентов с продажной цены. Можно было бы сделать так: когда типография напечатает Ваш труд и поставит на обложке «Издательство Нового журнала», все издание будет переслано в какой-нибудь книжный магазин по Вашему усмотрению, например, в книжный магазин «Нового русского слова», который и будет его распространять и с Вами, как с издателем, расплачиваться. Нам книжные магазины платят за журнал более или менее аккуратно. Однако поручиться в этом перед Вами я никак не мог бы. Можно было бы обозначить на обложке и фирму книжного магазина в качестве номинального издательства, но фактическим издателем опять-таки будете Вы. Это очень печально, что нет издательств – от этого мы все страдаем. Делаю оговорку: я слышал, что образовалось в Нью-Йорке издательство, выпускающее собрание сочинений Пушкина. Во главе его стоит некий Коган (так. Подразумевается А. С. Каган, о котором см. примеч. к письму № 68. – С. П.), человек очень опытный в издательском деле. Я его лично почти не знаю. Все же поговорю с ним: может быть, он согласился бы взять на себя долю риска (в издании Вашей книги)? Впрочем, на это особенно полагаться не приходится. Вышеприведенный расчет типографии, кажется, приличный. Мы ей за «Новый журнал» платим немного меньше, но у нас старый договор и бумага куплена давно, – а она все дорожает. Со всем тем, Вы могли бы и поторговаться с этой типографией, и справиться о других. Кажется, есть русские типографии и в Чикаго? Можно, к сожалению, с уверенностью сказать, что обойдется Вам книга недешево. Однако это настолько важное и нужное дело, что, по-моему, очень, очень стоит пойти на убыток, хотя бы и значительный. Я действительно болел, теперь оправился, но очень хвастать здоровьем не могу. Живу я там же. Шлю Вам самый искренний привет. Не собираетесь ли в Нью-Йорк? (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons, 1944). 260 Ипатьев В. Н. Жизнь одного химика: воспоминания. Нью-Йорк: Изд. авт., 1945. Т. 1: 1867–1917. Т. 2: 1917–1930. Издание напечатала типография «Grenich Printing Corp.», которая занималась выпуском номеров «Нового журнала». В книге было объявлено, что «приготовляемое к печати издание „Воспоминаний“ В. Н. Ипатьева на английском языке выпускает Stanford University Press (Stanford, California) под редакцией Hoover Library of War, Revolution, and Peace <…>» (С. VI), что позволяет предположить участие в этом проекте Б. И. Николаевского, тесно связанного с данной библиотекой и архивом. Английский перевод вышел в заявленном издательстве под названием «The Life of a Chemist. Memoirs of V. N. Ipatieff» в 1946 г. В 2024 г. И. М. Ефимов опубликовал рукопись воспоминаний Ипатьева, охватывающую 1936–37 гг., и анонсировал переиздание первых двух томов его автобиографии и издание третьего, посвященного жизни Ипатьева в США (см.: НЖ. 2024. № 315. С. 300–311). 261 Каган Абрам Саулович (1889–1983), сооснователь, вместе с Я. Н. Блохом, издательства «Петрополис» (1918–39) и основатель издательства «International Universities Press» (1940–?). Выслан из Советской России в 1922 г. в Берлин (с 1934 г. в Бельгии, с 1941 г. в США). 262 Тимашев Н. С. Перестройка Советского Союза // НЖ. 1944. № 8. С. 238–251. В статье рассмотрена проблема расширения международных полномочий советских союзных республик (с целью усиления советского присутствия в ООН) с 1 февраля 1944 г. 263 Чехов Мих. Жизнь и встречи // Там же. С. 5–51. 264 Гребенщиков Г. В гостях у Полуяровых // Там же. С. 154–174. 265 Рубисова Е. Белая республика // Там же. С. 175–185. 266 Неизданные стихи Н. Гумилева / [предисл.] Г. Струве // Там же. С. 186–195. 267 Николаевский Б. Революция в Китае, Япония и Сталин: (из очерков по истории внеш. политики Москвы) // Там же. С. 346–384; Он же. Памяти С. О. Португейса (Ст. Ивановича) // Там же. С. 394–400; Б. Н-ский [Николаевский Б. И.]. П. А. Гарви-Бронштейн (1881–1944 г. г.) // Там же. С. 400–402. 268 Баулер А. [Гольштейн А. В.]. Михаил Петрович Драгоманов / Предисл. Г. В. Вернадского // Там же. С. 323–333. Под общим назв.: Воспоминания о М. П. Драгоманове. 269 Сазонова-Слонимская (по рожд. Слонимская) Юлия Леонидовна (1887–1957), театровед, критик, публицистка. В эмиграции с 1920 г., во Франции с 1924 г. Руководила театром марионеток (1924–25); организатор кружка русской культуры в Колумбийском университете. В № 8 НЖ сочинения Ю. Л. Сазоновой-Слонимской не публиковались. 270 Гинс Георгий Константинович (1887–1971), юрист, товарищ министра народного просвещения во Временном всероссийском правительстве (1918); затем – в правительстве Российского государства А. В. Колчака; с апреля 1919 г. член Совета министров; c середины августа 1919 г. главноуправляющий делами Верховного правителя и Совета министров. В эмиграции с января 1920 г. Автор кн. «Сибирь, союзники и Колчак» (Пекин: Типо-лит. Рус. дух. миссии, 1921. Т. I–II) и многочисленных трудов в области права. Профессор римского права и торгового права Харбинского юридического факультета (1920–37), председатель совета директоров Пригородного банка (Харбин). В США с 1941 г. Редактор газеты «Русская жизнь» (Сан-Франциско, 1941–44), преподаватель русской истории и советского права в Калифорнийском университете (1945–54), сотрудник русской редакции радиостанции «Голос Америки» (1955–64). Речь идет о ст.: Гинс Г. Россия и Америка: (причины промышл. отсталости России) // НЖ. 1944. № 8. С. 334–345. 271 Граф Игнатьев Павел Николаевич (1870–1945), министр народного просвещения Российской империи (1915–16). С 1919 г. в эмиграции в Англии, в 1927–32 гг. в Париже, с 1932 г. в Канаде. В НЖ опубликованы фрагменты его воспоминаний: Игнатьев П. Н., гр. Совет министров в 1915–1916 годах: (из воспоминаний) // Там же. С. 300–320; № 9. С. 276–292. 272 Шварц Соломон Меерович (1883–1973), меньшевик, литератор. В 1922 г. выслан из Советской России. Жил в Берлине (1922–33), Париже (1933–40), США (1940–70), Иерусалиме (1970–73). Профессор Новой школы социальных исследований (The New School for Social Research) и Нью-Йоркского университета. Последний главный редактор «Социалистического вестника» (1957–63). Речь идет о ст.: Шварц С. Демографическое лицо России // Там же. № 8. С. 219–237. 273 Александрова (по рожд. Мордвинова; по мужу – Шварц) Вера Александровна (1895–1966), литературный критик, главный редактор Издательства имени Чехова (1952–1956), супруга С. М. Шварца. Речь идет о ст.: Александрова В. Советская современность в зеркале исторического романа // Там же. С. 275–286. 274 Федотов Г. Рождение свободы // Там же. С. 198–218. 275 Зензинов В. По советским журналам // Там же. С. 287–299. 276 Аронсон Григорий Яковлевич (1887–1968), меньшевик, публицист. В эмиграции с 1922 г. в Берлине, с 1933 г. в Париже, с 1940 г. в Нью-Йорке. Секретарь Общества ремесленного труда (ОРТ). Сотрудник «Социалистического вестника». В № 8 НЖ не публиковался. 277 Триттон Лидия (Tritton Lydia Ellen; 1899–1946), вторая жена А. Ф. Керенского, журналистка, гражданка Австралии. В первом браке (1927–36) замужем за русским актером и писателем Н. А. Надёжиным (1885–1959). Подробнее о Л. Триттон см. примеч. к письму № 255. 278 Добужинский Мстислав Валерианович (1875–1957), художник, участник «Мира искусства». С 1924 г. в эмиграции в Литве, с 1939 г. в США. Иллюстрировал книги «Три толстяка» Ю. К. Олеши (1928), «Евгений Онегин» А. С. Пушкина (1937), «Левша» Н. С. Лескова (1943), оформлял театральные спектакли и балеты. Воспоминания Добужинского печатались в НЖ № 3 (1942), 5 и 6 (1943), 15 (1947), 21 (1949), 26 (1951), 42 (1955), 52 (1958), 71 (1963) и 155 (1984). Первое полное книжное изд.: Добужинский М. Воспоминания. Т. 1 [и единств.]. Нью-Йорк: Путь жизни, 1976. 279 Зак Аркадий (Аарон) Иосифович (1889–1968), криминалист, предприниматель, общественный деятель. После 1917 г. в США. Директор Русского информационного бюро в Нью-Йорке. Речь идет о ст.: Зак А. И. Америка после войны: (проблема америк. послевоен. экон. реконструкции) // НЖ. 1944. № 9. С. 200–221. 280 Винавер Роза Георгиевна (1872–1951), жена М. М. Винавера (одного из лидеров партии кадетов), общественная деятельница. См.: Винавер Р. Г. Вожди кадетской партии: (из воспоминаний) // Там же. 1945. № 10. С. 250–262. 281 На следующий день, 8 мая, Алданов получил письмо Набокова. Первый его абзац посвящен фрагменту романа Алданова «Истоки»: «Я не знал, что он (Ф. М. Достоевский. – С. П.) его называл „граф Лёв“. Это хорошая черточка. Я немножко против симметрии между [посещением] визитом одного героя к Бакунину, а другого героя к Достоевскому, но, может быть, это намеренно, и тогда эта кариатидность оправдана. Жалел, что выпущена Вами глава (об Америке?). Стишки ужасны, предисловие Вишняка (или В……) к Ходасевичу глупо и вульгарно донельзя („принимал“ Ходасевича из „элементарного чувства человеколюбия“ – перед кем этот бездарный господин оправдывается? А „преклонение перед авторитетами“ – мы-де оба не „преклонялись“, и это нас „связывало“ – и это в устах В…… который всю жизнь преклонялся перед „передовыми“ авторитетами и писателями с положением), и совершенно недопустим шарлатан Сорокин с его „храмом мира“. Но все остальное в этом номере очень хорошо и замечательно (кроме, конечно, еще „Скакуна“ <Н. С. Калашникова> и Оленьки „Жигаловой“, которые просто не существуют в литературном смысле)» (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 6. File Nabokov, Vladimir Vladimirovich). 282 Авьерино Николай Константинович (1871–1950), скрипач, профессор Балтиморской консерватории. «Статья»-воспоминание Авьерино посвящена крупнейшим музыкантам – П. И. Чайковскому, Ф. И. Шаляпину, А. Н. Скрябину и др.: Авьерино Н. Из моего прошлого // НЖ. 1944. № 7. С. 322–341. 283 Петрункевич Иван Ильич (1844–1928), юрист, кадет, член Государственной думы I созыва (1906). В эмиграции с 1919 г. Отчим гр. С. В. Паниной. 284 Вишняк М. О «советской цивилизации» // НЖ. 1944. № 8. С. 252–274. 285 Лорис-Меликов Михаил Тариэлович (1824–1888), граф, государственный деятель, начальник Терской области (1863–75), генерал от кавалерии (1875), генерал-губернатор Харькова (1879), министр внутренних дел России (1880–81). Автор проекта реформы политической системы России, предполагавшей вовлечение народных представителей в законосовещательную деятельность; проект не был осуществлен из‑за убийства Александра II террористами-народовольцами. 286 Ранее Алданов опубликовал в этом славистском журнале очерки «Граф Витте» и «Предсказание П. Н. Дурново» в переводе на английский язык. См.: Aldanov M. 1) Count Witte // The Russian Review. 1941. Vol. 1. № 1. P. 56–64; 2) P. N. Durnovo – Prophet of War and Revolution // Ibid. 1942. Vol. 2. № 1. P. 31–45. Авторизованная машинопись первого очерка сохранилась в BAR; второй был впервые напечатан лишь более полувека спустя уже в России (см.: Журналист. 1995. № 4. С. 56–60). 287 Судя по дальнейшей переписке, статья «Русская коммуна в Канзасе» была готова уже после указанной даты, но тем не менее появилась в номере; см.: Aldanov M. A Russian Commune in Kansas // The Russian Review. 1944. Vol. 4. № 1. P. 30–44. 288 Приведем письмо полностью: 21 Grove End Gardens, London, N. W. 8.12 (19? – С. П.) мая 1944Дорогие Татьяна Марковна, Марк Александрович, Вера Марковна <Зайцева, в замужестве Хаскелл, сестра Татьяны Марковны Ландау> сказала нам, что Яков Александрович <Ландау> умер. Мне кажется, что я понимаю Ваши чувства. Третьего уже брата Вы потеряли, Марк Александрович. Понимаю, как тяжело Вам, и душою сочувствую. Он давно болел, этот бедный, так много настрадавшийся Жак (Jacques Landau, вышеупомянутый Яков Александрович. – С. П.). Но он жил. Теперь прибавилась еще одна могила, далекая могила. Сколько этих далеких могил у всех нас, у каждого из нас… Один знакомый англичанин, друг Шуры (то есть Анны Александровны Элькиной, жены автора письма. – С. П.), видел не так давно в Москве моего брата, – и то, что он написал Шуре, так страшно, что у меня силы нет говорить об этом. Мы благополучны. Единственная доступная нам философия – фатализм; этой философией мы и живем, да еще данным нам счастьем, что мы находимся в Англии. Анне Александровне приходится много и трудно работать; но она ухитряется еще играть на рояле, по 2–3 часа в день. Вот уже три недели, как мы проводим ночи совершенно спокойно. У меня мало заработка, но я стараюсь как можно больше работать: делаю и нужную работу, и ненужную, – только бы не быть незанятым. Много читаю – больше старые книги. Немало читаю новых русских книг, журналов, газет, – но ничего замечательного читать не пришлось. Английские книги политического содержания дают одно неизменное ощущение: в новизне их слышится хорошо знакомая старина, – люди, жившие 130 лет назад, жевали и пережевывали те самые идеи, которые теперь преподносятся нам в качестве единственно реалистических, чуть ли не в качестве единоспасающих. Нет, видимо, других: предел, его же не прейдеши (Дан. 6: 7–8. – С. П.). Когда кто выходит из этих рамок, то мы, читатели или слушатели, тотчас же вспоминаем о том, что Толстой писал <в романе «Война и мир»> о богучаровских крестьянах. Известий с континента Европы нет. О Полонских я ничего не знаю; несколько повторных попыток остались безрезультатными. Нет писем и из Швейцарии. Последнее письмо, полученное от Кусковой, было от декабря. В нем она писала, что Василий Алексеевич, физически несколько оправившийся, но совершенно глухой, был прошлой осенью на отдыхе в Савое и навестил там Нину Васильевну <Милюкову>. После того были верные сведения от марта, что он и его сестра благополучны. Никаких пи<сем нет>. Просачиваются – через Красный Крест – только сведения о смертях. <Так> мы узнали о смерти М.<ихаила> В.<ладимировича> Бернацкого, потом о смерти П.<етра> Б.<ернгардовича> Струве. Я передал Саблиным привет от Вас; они просили меня и Вам передать их привет. С ними мы видимся. Терещенко я в последнее время не вижу. Иногда приходит к нам, когда бывает в Лондоне, живущий в Бэрмингаме С.<ергей> А.<лександрович> Коновалов, сын Александра Ивановича. Вот и почти все наши русские знакомые. Да, еще бывает у нас Вера, дочь другого Александра Ивановича – покойного Гучкова; она написала роман, который скоро выйдет в свет и которому читавшие его предрекают большой успех. Русских знакомых, как видите, очень мало, – между тем говорить хочется именно по-русски и с людьми своей старой, привычной среды. Но имеется у нас и немного знакомых англичан (главным образом, из числа друзей Шуры), также и из числа союзников. Каждую среду к нам приходят знакомые; приходят и не в среду. Как здоровье Ваше, обоих Вас? Очень устали? Как идет Ваша книга, Марк Александрович? как Вам пишется? Пожалуйста, пишите нам. Получение теперь письма – большое событие, и очень радостное событие, когда письмо это – от кого-нибудь из старых друзей, которых так мало. Шлю обоим Вам мои дружеские, самые сердечные, самые нежные пожелания всего хорошего, одного хорошего. Когда это письмо дойдет до Вас, все мы, может быть, будем возбуждены и еще более нервны, чем теперь. Пожелаем друг другу, чтобы нам были даны радости. Кланяйтесь, пожалуйста, общим друзьям и знакомым. Ваш Б.<орис> Элькин (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 4. File El’kin, Boris I). 289 Бернацкий Михаил Владимирович (1876–1943), экономист, член партии кадетов, министр финансов Временного правительства (1917). С 1920 г. в эмиграции в Париже. Руководитель Финансового комитета при Совете послов. 290 Струве Петр Бернгардович (1870–1944), кадет, экономист, историк, публицист. В первой эмиграции с 1901 по 1905 г. (Германия). Во второй эмиграции с 1921 г. Редактор журнала «Освобождение» (1902–05) и «Русская мысль» (1906–18, закрыт большевиками; продолжен за границей: 1921–27). Заведующий кафедрой политической экономии Санкт-Петербургского политехнического института (с 1913 г.). 291 Живописные подробности отравления приводятся Набоковым в письме к Эдмунду Уилсону; см.: Набоков В., Уилсон Э. Дорогой Пончик. Дорогой Володя: переписка, 1940–1971. М., 2013. С. 187–192. 292 Приведем перевод данной заметки. В 1943 году литература в Советском Союзе все так же была связана с войной, и эта тематика (сама Вторая мировая или прошлое России) вытеснила все остальное. Советские писатели рассматривали свое творчество как личный вклад в победу. Основная часть произведений имела форму рассказов, фронтовых зарисовок или публицистических статей. Среди сборников рассказов наиболее примечателен томик Николая Тихонова, посвященный блокаде Ленинграда. Роман Аркадия Первенцева («Испытание») посвящен эвакуации авиационного завода на Урал. Пока что ни один из советских писателей не предложил цельной картины войны в масштабном романе, но, по слухам, Шолохов вовлечен в создание эпического военного полотна. Также появилось много военных пьес. «Фронт» Корнейчука более интересен своим материалом, чем своими литературными качествами. В нем изображен конфликт между двумя мировоззрениями генералов Красной армии: старым, с духом революционного «романтизма» Гражданской войны, и новым, реалистичным и научным. Две пьесы Леонова – «Нашествие» и «Лёнушка» – запоминающиеся и динамичные работы, действие которых разворачивается на фронте: в первой – в оккупированном немцами городе, во второй – среди советских партизан. Обе пьесы тяготеют к мелодраме. В творчестве Леонова совмещаются Достоевский и Горький, поэтому война, проходя через эту двойную линзу, приобретает странные элементы в духе Гойи. Среди исторических романов необходимо отметить «Ивана Грозного» В. Костылева и «Брусиловский прорыв» Сергеева-Ценского. Последний роман не такой монументальный, как предыдущая эпопея Сергеева-Ценского о Крымской войне («Севастопольская страда»); он посвящен летнему русскому наступлению 1916 года и предлагает эпическую и объективную картину происходившего. Патриотические мотивы преобладали и в советской поэзии. Было написано много популярных патриотических песен, но можно согласиться с Н. Асеевым, представителем старшего поколения советских поэтов, считавшим не слишком высоким уровень подобной поэзии. Длинная поэма Веры Инбер сочетает лиризм и нарративность и принадлежит к лучшим ее работам. Борис Пастернак, величайший из живущих советских поэтов, сделал новый перевод «Ромео и Джульетты». Необходимо отметить подъем эмигрантской литературы с центром в Нью-Йорке. Новое ежеквартальное издание («Новый журнал») успешно сплотило многих бывших сотрудников парижских «Современных записок». В первых пяти номерах можно обнаружить неопубликованные рассказы Бунина (находившегося в 1943 году во Франции), начало нового исторического романа М. Алданова («Истоки»), один из персонажей которого – Бакунин, и несколько новых текстов В. Набокова-Сирина, среди которых отметим смелую, но удачную попытку изобразить заключительную сцену незавершенной пушкинской драмы «Русалка». (1944 Britannica Book of the Year. Chicago; London; Toronto: Encyclopedia Britannica Inc., 1944. P. 618–619). 293 Струве Глеб Петрович (1898–1985), поэт, критик и переводчик. Сын П. Б. Струве. С 1919 г. в Великобритании, с 1947 г. в США. Преподаватель истории русской литературы в Лондонском университете (1932–47), профессор кафедры славянских языков и литератур Калифорнийского университета в Беркли (1947–67). 294 В те дни температура днем доходила до 34–35 градусов по Цельсию. 295 Речь идет о романе М. Алданова «Истоки» и очередном фрагменте, опубликованном в № 8 НЖ. 296 О теме болезни в творчестве М. Алданова см.: Трубецкова Е. Г. «История болезни» в романах М. Алданова // Известия Саратовского университета: новая сер. Сер.: Филология. Журналистика. 2017. Т. 17. Вып. 3. С. 323–326. 297 В романе исправлено: «париев» (Алданов М. Истоки: В 2 т. Париж: YMCA-Press, 1950. Т. 1. С. 327. В дальнейшем в примечаниях к данному письму текст романа цитируется сокращенно, с указанием тома и страницы). 298 Исправлено: «взглянул на картину» (Т. 1. С. 340). 299 Исправлено: «Через Рубикон переходят, а не переползают» (Т. 1. С. 343). 300 Исправлено: «Некоторые гости хватали и уносили с собой бутылку» (Т. 1. С. 362). В публ. в НЖ (1944. № 8. С. 88) – «бутылки». 301 Исправлено: «Карьера Гладстона была совершенно органичной» (Т. 2. С. 10). 302 Исправлено: «Иоахим, перешедший от Вагнера к Брамсу» (Т. 2. С. 35). 303 Исправлено: «…занес в память коммерциенрат. Его посадили рядом со старой седой дамой <…>. Он догадывался <…>» (Т. 2. С. 42). 304 Исправлено: «Лист говорил о России» (Т. 2. С. 43). 305 В романе сохранилось: «Но умный человек был пророк Мормон» (Т. 1. С. 371). Полагаем, что вторая версия М. Карповича ближе к истине и что Н. С. Мамонтов не считает важным в данном эпизоде разграничивать реальность и миф. 306 Рассуждение о Р. Вагнере присутствует: Т. 2. С. 47–48. 307 Федотов Г. Рождение свободы // НЖ. 1944. № 8. С. 198–218. 308 См. примеч. 5 к письму № 10. 309 Вермонт (Vermont) – штат на востоке США, граничит с Канадой. Известен своей природой и горнолыжными курортами. Ср.: «Отличавшийся хлебосольством дом Карповичей „на Зеленой горке“ (в штате Вермонт) нередко был полон гостей – друзей и знакомых, как эмигрантов, так и коллег по университету. Там царила особая атмосфера. Георгий Вернадский, часто гостивший у Карповичей, любил вместе со старинным другом ходить в горы, косить траву и рубить дрова. Здесь бывали А. Ф. Керенский, В. В. Набоков с женой, в их доме выпускавшие юмористический рукописный журнал „Дни нашей жизни“. Позже Набоков в изданном в 1957 г. романе „Пнин“ изобразил кружок русских эмигрантов, прототипами которых послужили многие из собиравшихся „на Зеленой горке“» (Горинов-мл. М. М., Сорокина М. Ю. Михаил Карпович: создатель школы амер. русистики, 1888–1959. М., 2022. С. 90). В дальнейшем с Вермонтом будут связаны жизни А. И. Солженицына и Саши Соколова. 310 В 1915 г. в ходе продвижения немцев на восток (в частности, из‑за Свенцянского прорыва) фронт приблизился к укрепленному Двинску (ныне – Даугавпилс, Латвия), где и стабилизировался, сохраняясь там в течение двух последующих лет. Присутствие там мобилизованного в статусе «тылового земгусара» М. Алданова (см. интервью Н. Суражскому: Четыре звена Марка Алданова: (от нашего париж. корреспондента) // Для Вас (Рига). 1934. № 39) указывает на его участие в организации химической обороны русских войск. Подробнее об организации подобной обороны см.: Багдасарян А. О. Защита населения от бомбардировок и химического оружия в Двинском военном округе в Первую мировую войну // Вестник Тамбовского государственного университета. Сер.: Гуманитарные науки. 2016. № 2. С. 86–94. 311 М. К. [Карпович М. М.]. Заключительный период войны // НЖ. 1944. № 8. С. 385–389. Это третья, заключительная часть статьи, посвященная внутренней политике США. 312 М. Ц. [Цетлин М. О.]. Власть и война // Там же. С. 390–393; Цетлин М. Сочинения Пушкина в одном томе. <…> Нью-Йорк, 1944 год. <…>: [рец.] // Там же. С. 404–405. 313 Там же. С. 52–153. 314 Алданов М. Мих. Цетлин. Пятеро и другие. <…> Нью-Йорк, 1944 г.: [рец.] // Там же. С. 405–408. 315 Соловейчик Георгий Михайлович (Soloveytchik George; 1902–1982), журналист, общественный деятель. С 1918 г. в эмиграции в Англии. Редактор журнала Economic Review (1926–27), редактор иностранного отдела газеты Financial Times (1938–39). В годы Второй мировой войны – советник бельгийского правительства в изгнании. После войны выступал с лекциями в американских и европейских университетах, в 1947 г. участвовал в особой миссии ЮНЕСКО в скандинавских странах. Под заметкой имеется в виду: Z [Соловейчик Г. М.]. «УНРА» // Там же. С. 403–404. 316 Сокращенная цитата из романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин» (гл. 3, «Письмо Татьяны к Онегину», заключительные строки 76, 78–79). 317 Лонг-Бич – город в штате Нью-Йорк, популярное место летнего отдыха жителей Нью-Йорка; расположен на продолговатом острове Атлантического побережья. 318 Ср.: «Сейчас, когда пишутся эти строки, освобождение Парижа – сердца Франции, а для многих из нас все еще и сердца Европы, и уже, конечно, самого нам дорогого из всех европейских городов – стало совершившимся фактом» (М. К. [Карпович М. М.]. Заключительный период войны // НЖ. 1944. № 8. С. 387). 319 Ср.: «Нет основания рассчитывать ни на добровольное самоупразднение диктатуры – пример в истории небывалый, ни на свержение ее в революционном порядке, в момент необычайного увеличения ее престижа, на другой день после победоносной войны, во время которой она возглавляла страну и несла ответственность за ее оборону. Но рано или поздно народная воля к самоопределению, тоже войной в огромной мере усиленная, а по-настоящему, может быть, даже впервые войной разбуженная, должна будет сказаться и в конечном итоге – восторжествовать. Путь к русской свободе будет, вероятно, и долгим, и трудным» (Там же. С. 386). 320 Labor Day (День труда), официальный праздник и выходной в США, отмечается в первый понедельник сентября. 321 Ср.: «…и в эмиграции выходили в высшей степени ценные биографии русских писателей»; «Главный недостаток этой превосходной книги заключается в том, что автор, поставив себе очень широкую задачу, мог уделить ей всего 400 страниц»; «…это высшая похвала для автора, – свидетельство о том, как увлекательно и хорошо написана его книга»; «Надо надеяться, что его книга скоро будет переведена на иностранные языки; она вполне этого заслуживает» (Алданов М. Мих. Цетлин. Пятеро и другие. <…> Нью-Йорк, 1944 г.: [рец.] // НЖ. 1944. № 8. С. 405–406, 408). 322 Приведем это письмо полностью: 24 августа 1944 Дорогой Борис Иванович, Мы с Татьяной Марковной только что вернулись в Нью-Йорк из Канады и Лэк-Плэсида. М. М. Карпович писал мне, что Вы в Вермонте, но адреса не указал. М. О. Цетлин был здесь проездом, сейчас он в <пропуск в тексте>, – я от него узнал, что некролога Струве Вы еще не прислали. Умоляю Вас прислать его тотчас, спешиал деливери, либо мне, либо (лучше) М. М. Карповичу. Иначе некролог не попадет в восьмую книгу, а это было бы крайне неприятно. Я здесь еще никого не видел и ничего не знаю. Сердечно Вас поздравляю с победами во Франции. Полонские были еще в мае в Гренобле, теперь освобожденном. Буду искать способов снестись с ними, их адрес мне известен. Не думаете ли Вы, что тут могла бы помочь Лэбор Парти? Михаил Михайлович сообщил мне, что говорил с Вами о возможности разделения Вашей статьи (в самом крайнем случае). Быть может, он сказал Вам и то, что я решительно против разделения и стою за напечатание ее в 8ой книге полностью, хотя бы пришлось пойти на увеличение книги на один лист (на это ни за что не соглашается Михаил Осипович по финансовым соображениям). Верстка будет закончена дня через два, и мы тогда только будем знать, сколько у нас страниц. Если бы мое предложение было отвергнуто, где можно разделить Вашу статью? Кстати, и по этой причине нам необходимо иметь некролог Струве в самые ближайшие дни. Шлю Вам самый сердечный привет, желаю отдохнуть. Т. М. очень кланяется. Знаете ли Вы что-нибудь об америк.<анской> коммуне Фрея – Маликова, кроме Фаресова, Мачтета, Чайковского, Короленко и писем самого Фрея? (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons, 1944; упоминаются отколовшаяся от правого крыла Социалистической партии Лейбористская (трудовая) партия Америки – Labor Party, 1936–56; писатель, организатор земледельческих ферм-коммун в Америке Вильям Фрей – Владимир Константинович Гейнс; не признававший революционных действий Александр Капитонович Маликов; революционеры-народники писатели Анатолий Иванович Фаресов, Григорий Александрович Мачтет; революционер, масон, мемуарист Николай Васильевич Чайковский и др.). 323 Вишняк М. О «советской цивилизации» // НЖ. 1944. № 8. С. 252–274. 324 Подразумевается следующий фрагмент статьи М. В. Вишняка: Существо большевистской цивилизации было испытано человечеством – во всяком случае, известно было человечеству – еще до большевизма. Оно описано типологически, как особый тип управления, – 131 год тому назад. Автор De l’esprit de conquête et de l’usurpation dans leurs rapports avec la civilisation européenne (фр. «О духе завоеваний и об узурпации в их соотношении с европейской цивилизацией». – С. П.), Бенжамен Констан, имел в своей работе в виду узурпацию Наполеона, но его противопоставление деспотизма абсолютного монарха новому виду узурпации и насилия имеет гораздо более общий смысл. Деспотизм откидывал все виды и формы свободы. Он делал это открыто, можно сказать: вызывающе. Революционный узурпатор, стремясь ниспровергнуть деспотизм, нуждается в свободе и апеллирует к ней. Но одержав победу, узурпатор профанирует свободу. Общественное мнение и необходимо узурпатору, и опасно для него. Поэтому одной рукой он поддерживает общественность и самодеятельность, а другой удушает их и бьет по ним вторично, чтобы вызвать к жизни требуемые ему настроения и действия. Когда абсолютный монарх посылал своего впавшего в немилость министра на эшафот, напоминает Констан, палач, как и жертва, оставался безмолвным, делал свое дело молча. Когда узурпатор осуждает на смерть, он приказывает казнимого дополнительно оклеветать и клеветать так методически и долго, что клевета приобретает видимость общепринятого мнения, народного осуждения. Деспот воспрещает дискуссию и довольствуется послушанием. Узурпатор ищет содействия, соучастия, не терпит несогласия, требует одобрения. Такая поддельная свобода соединяет бедствия анархии и рабства вместе. Нет границ насилию, которое добивается выражения согласия. Миролюбивых и пассивных преследуют за равнодушие; активных и энергичных – потому что они представляются опасными. Деспотизм душит свободу прессы; узурпация создает пародию на свободу печати. Когда свобода прессы упразднена – общественное мнение усыплено, но не вводится в заблуждение. Когда же им овладевают подкупленные – или натренированные – писатели, они рассуждают и аргументируют, как будто идет вопрос о том, чтобы убедить, а не принудить. Они страстно набрасываются на отсутствующего противника, как будто существует и возможна оппозиция. Они оскорбляют и клевещут, словно возможна реплика и возражение. Нелепое диффамирование и издевка предшествуют беззаконному осуждению. Узурпатор учитывает вперед свои речи и овации, которыми они сопровождаются. Потомство – и будущий историк – будут судить его по этим памятникам, воздвигнутым самому себе при жизни. Будут говорить: где народ так мало развит – правительство должно было быть тираническим. Рим простерся ниц не пред Марком Аврелием, а пред Тиверием и Каракаллой!.. И Бенжамен Констан резюмирует. Деспотизм царствует при молчании, он дозволяет человеку пребывать безмолвным. Узурпация же заставляет его говорить, следует за ним в святая святых его мыслей и, вынуждая его обманывать самого себя, лишает последнего утешения, оставшегося у угнетенных. Когда люди порабощены без того, чтобы быть деградированными, всегда имеется возможность, что им удастся достичь лучшего положения. Произойдет какое-либо благоприятное обстоятельство, и они покажут себя достойными его. Деспотизм оставляет человечеству такой шанс. Иго Филиппа II и эшафоты герцога Альбы не деградировали достоинства голландцев. Узурпация же унижает людей одновременно с тем, что угнетает их: она приучает их попирать то, что они раньше почитали, и льстить тому, что они до того презирали, – презирать самих себя!.. Это было написано в начале прошлого столетия, и нет необходимости дословно прилагать эту характеристику к нынешней, совсем иной обстановке. Под влиянием момента Констан, может быть, несколько сгустил краски применительно к тому, с чем он непосредственно боролся, и изображенная им картина наполеоновской Франции исторически, быть может, не совсем точна и справедлива. Но его характеристика имеет более широкий и глубокий смысл – социологического обобщения: Констан оказался социологом до того, как создалась социология как научная дисциплина. Поразительно, как много схожего оказалось в прошлых веках и в нынешнем. (Там же. С. 264–266). 325 25 августа 1944 г. силами французского Сопротивления и союзников был взят Париж. На восточном фронте завершалась операция «Багратион», в ходе которой советские войска освобождали Белоруссию, разгромив группу армий «Центр» вермахта. 326 Сокращение от англ. care of – «по адресу». Указание, по чьему адресу находится адресат письма. 327 Ср.: «Сенсацию произвело выступление Н. Клюева, который прочитал известное стихотворение на смерть своего как бы младшего брата <…>» (Александрова В. Советская современность в зеркале исторического романа // НЖ. 1944. № 8. С. 278); «Эта ревизия совпала с опубликованием известных „Замечаний“ Кирова, Жданова и Сталина, сурово раскритиковавших учебники истории за их „отвлеченный и схематический характер“» (Там же. С. 281). 328 Ср.: «Пугачев чувствует, что дрогнули ближайшие, он долго не хочет верить этому, но вдруг страшная правда о смертоносной старухе-осени и старухе-царице осеняет его: „Это она! / Это она подкупила вас, / Злая и подлая, оборванная старуха, / Это она, она, она“» (Там же. С. 277; цитируется поэма С. А. Есенина «Пугачев»). 329 Вернадский Георгий Владимирович (1887–1973), историк-евразиец. Профессор Пермского (1918) и Таврического университетов (1918–20); после эмиграции в 1920 г. и семи лет в Европе был приглашен М. И. Ростовцевым в Йельский университет, преподавал там с 1927 по 1956 г. Вместе с М. Карповичем планировал написать десятитомную «Историю России», замысел был реализован лишь наполовину. 330 Ср.: «В сущности говоря, А.<лександра> В.<асильевна> <Гольштейн> принадлежала к таким же значительным фигурам русской эмиграции, как в более раннее время Герцен и Огарев и люди их круга, хотя и пользовалась она гораздо меньшей известностью» (Вернадский Г. В. Предисловие <к публ.: Баулер А. [Гольштейн А. В.]. Михаил Петрович Драгоманов> // Там же. С. 321). 331 Судя по контексту переписки, большая по объему (до 50 страниц) статья Б. И. Николаевского (возможно, указано сокращенное ее название), после которой должна была быть помещена его статья по русско-японской тематике. Однако в НЖ появились лишь статьи о Японии; см.: Николаевский Б. Как Япония пришла к войне // НЖ. 1945. № 11. С. 297–329; Он же. Как Япония вошла в войну: ст. вторая // Там же. 1946. № 12. С. 223–253). 332 С 1937 по 1944 г. статьи Б. И. Николаевского появлялись в журнале «Социалистический вестник» ежегодно. Наибольший промежуток между опубликованными статьями обнаруживается между 1938 (№ 9/10, ст. «О лозунге „Борьба за легальность“ и о лозунгах вообще») и 1939 гг. (№ 23/24, ст. «Сталин и Гитлер в последние дни августа 1939 года»). 333 Rancune (фр.) – обида, горечь. 334 Бульвар в северо-западной части Манхэттена, неподалеку от моста Джорджа Вашингтона. Относится к Вашингтон-Хайтс – одному из районов, облюбованных русскими эмигрантами. 335 Ср. письмо М. А. Алданова М. М. Карповичу от 1 мая 1942 г.: «Кажется, я Вам говорил, что мы платим совершенные гроши: 1 доллар за страницу беллетристики и 75 центов за страницу всего остального» (Наст. изд. С. 86). 336 Зайцев Борис Константинович (1881–1972), писатель, автор тетралогии «Путешествие Глеба» («Заря», «Тишина», «Юность», «Древо жизни»; 1937–52) и мемуаров «Далекое» (1965). С 1922 г. в эмиграции в Берлине, с 1923 г. в Париже. 337 Адамович Георгий Викторович (1892–1972), поэт и критик. С 1923 г. в эмиграции в Париже. Писал для литературно-критического отдела газеты «Последние новости» (1926–40), журнала «Числа» (1930–34). Автор сборника критических очерков «Одиночество и свобода» (1955). 338 Горчаков Михаил Константинович (1880–1961), монархист, редактор журнала «Двуглавый орел» (1926–31), основатель антисемитского издательства «Долой зло». Внук последнего канцлера Российской империи А. М. Горчакова. С 1920 г. в эмиграции в Париже. 339 Жеребков Юрий (Георгий) Сергеевич (1908 – не ранее 1980), артист балета и кабаре, нацист, начальник Управления делами русской эмиграции в оккупированном Париже, редактор нацистской газеты «Парижский вестник». Приговорен французскими властями к пяти годам «национального бесчестия» (1945). 340 Ижболдин Борис Сергеевич (1899–1984), экономист. Эмигрировал в Германию, в 1938 г. – в США. Преподаватель Русского научного института (Белград, 1929–38), профессор экономики в Университете Сент-Луиса (1945–71). 341 Португейс Семен Осипович (псевд. Степан Иванович, В. И. Талин и мн. др.; 1880–1944), журналист, социал-демократ, советолог. С 1921 г. в эмиграции в Берлине, с 1925 г. в Париже, с 1940 г. в Нью-Йорке. Редактор журнала «Записки социал-демократа» (1931–34). 342 Гарви (наст. фамилия Бронштейн) Петр Абрамович (1881–1944), меньшевик, публицист, один из основателей российского профсоюзного движения. В 1923 г. выслан из СССР. В США с 1940 г. 343 Наиболее лестные для СССР строчки: «Но они (вожди Советского Союза. – С. П.) знали, что в мире пахнет порохом, что дело кончится войной, и готовились к войне энергичнее, чем демократические правительства. В подготовке к войне Россия проявила также много весьма элементарного реализма, который оказался, однако, спасительным. Отказ от интернационализма, поворот к патриотизму, перенесение тяжелой промышленности на Восток – все это дело власти» (М. Ц. [Цетлин М. О.]. Власть и война // НЖ. 1944. № 8. С. 392). 344 Уведомление от редакции, помещенное после оглавления, гласило: «Статьи Б. И. Николаевского и проф. Ижболдина о недавно скончавшемся П. Б. Струве, а также рецензии проф. Вернадского, М. В. Вишняка, М. Ц. были доставлены редакции слишком поздно. Они появятся в следующей книге „Нового журнала“» (Там же. С. 4). 345 Цитата из поэмы Н. А. Некрасова «Русские женщины» (1872): Нет! вы поедете!.. – вскричалНежданно старый генерал,Закрыв рукой глаза. —Как я вас мучил… Боже мой!..(Из-под руки на ус седойСкатилася слеза.)Простите! да, я мучил вас,Но мучился и сам,Но строгий я имел приказПреграды ставить вам! 346 Отсылка к заключительной фразе комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» (1825), демонстрирует зависимость от чужого мнения. У Грибоедова: княгиня. 347 Чехов М. Жизнь и встречи // НЖ. 1944. № 9. С. 5–42. 348 Ср. в письме М. А. Алданова В. В. Набокову от 15 сентября 1944 г.: «Через 10 дней выходит восьмая книга Н. Журнала (не слишком удачная). Мы к Новому Году хотим выпустить девятую. Редакция умоляет прислать его (рассказ. – С. П.) тотчас» (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 6. File Nabokov, Vladimir Vladimirovich). Ответ не обнаружен. 349 Алданов М. Истоки (том второй) // НЖ. 1944. № 9. С. 43–133. 350 Бабкин Борис Петрович (1877–1950), физиолог, ученик И. П. Павлова. С 1922 г. в эмиграции в Англии, с 1924 г. в Канаде. Профессор в Университете Макгилла (Монреаль, 1928–50). Его воспоминания об И. П. Павлове были напечатаны; см.: Бабкин Б. П. И. П. Павлов: (главы из биогр.) // Там же. С. 293–311. 351 Ср. не «на обложке», а после оглавления: «Начиная с девятой книги, присылаемые в редакцию статьи будут печататься по старой или по новой орфографии, в зависимости от того, по какой орфографии они написаны» (НЖ. 1944. № 8. С. 4). 352 Ср. с позицией М. М. Карповича в письме к М. С. Цетлиной: 21–VIII–44Дорогая Марья Самойловна, Простите, что не ответил Вам на Ваше письмо сразу. В письме к М. О. объясняю, что мешало мне писать. Очень рад, что вопрос об орфографии сдвинулся с мертвой точки. Вы знаете, что я был за переход на новую орфографию. Лично я предпочел бы единообразие, но готов принять компромисс ввиду возражений М. А. Некоторые сомнения у меня есть. Во-первых, практические соображения: не усложнит ли это «двоеписание» и набор журнала, и в особенности корректуру? Во-вторых, впечатление, к<ото>рое это произведет на читателей. Объявляя об этом решении, мы как бы подчеркнем, что не можем достигнуть единогласия по этому вопросу среди наших сотрудников и невольно придаем вопросу об орфографии большее принципиальное значение, чем он на самом деле имеет. Но это все неизбежное последствие компромисса. В общем, я за него – особенно потому, что я надеюсь, что бо́льшая часть материала будет набираться по новой орфографии. Против предложенной Вами формы объявления о «реформе» я, кажется, никаких возражений не имею. Спасибо Вам за данные о продаже книг журнала и о годовых членах. В первых цифрах меня интересует, почему начиная с 5ой книги число проданных экземпляров на 80–100 экземпляров меньше. Просто потому, что они вышли позднее и мы еще не успели распродать эти 80–100 экз.<емпляров> или же это означает сокращение нашей «циркуляции»? Относительно годовых членских взносов Вы приписали, что обещано еще 700–800 дол<ларов>. Это сверх 670 или Вы вообще рассчитываете, что общая сумма дойдет до 800? Если сверх 670, то это было бы совсем хорошо! Шлю Вам сердечный привет. Искренно Ваш М. Карпович(Автограф. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 4. File Karpovich, Mikhail Mikhailovich). 353 М. К. [Карпович М. М.]. Послевоенные проблемы // НЖ. 1944. № 9. С. 358–363. 354 Игнатьев П. Н., гр. Совет министров в 1915–1916 годах: (из воспоминаний) // Там же. С. 276–292. 355 Бабкин Б. П. И. П. Павлов: (главы из биогр.) // Там же. С. 293–311. 356 Ижболдин Б. С. П. Б. Струве как экономист // Там же. С. 349–357. 357 Букиник Михаил Евсеевич (1872–1953), виолончелист, музыкальный критик. Профессор Харьковской консерватории (1919–22). В США с 1922 г. 358 Ю. Л. Сазонова-Слонимская упоминалась еще при подготовке № 8, однако ее статья-воспоминание «Владимир Соловьев» появилась позднее: НЖ. 1945. № 10. С. 297–305. 359 Сергиевский (псевд. Гиевский) Николай Николаевич (1875–1955), писатель, издатель и журналист. В 1914–15 гг. сотрудничал с К. Р. – великим князем Константином Константиновичем, в 1914–16 гг. издал и переиздал несколько его поэтических сборников. В США с 1917 г.; в 1918 г. создал «Первое русское издательство в Америке». В дальнейшем активно публиковал исторические рассказы и очерки, издавал англоязычные тексты русских классиков. 360 Вишняк М. Международный билль о правах человека и защита прав меньшинств // НЖ. 1944. № 9. С. 222–245. 361 Он же. Harold J. Laski: Faith, Reason and Civilization. <…> New York, 1944. <…>: [рец.] // Там же. С. 374–377. В финале рецензии книга аттестовалась как «неприглядный памятник того, как и через 27 лет существования большевистской диктатуры она продолжала находить оправдание не только со стороны дипломатов, но и у людей независимого образа мыслей» (Там же. С. 377). 362 Александрова В. По советским журналам // Там же. С. 246–256. 363 Толстая М. The Real Life of Sebastian Knight. By Vladimir Nabokov. New Directions, Norfolk, Conn.: [рец.] // НЖ. 1942. № 2. С. 376–378. 364 Hargrave Hotel (112 West 72 Street), место проживания Цетлиных. 365 Должно быть: «An Actor Prepares». Перевод на английский язык книги режиссера К. С. Станиславского (1863–1938) «Работа актера над собой» (рус. изд. 1938). См.: Stanislavsky K. An Actor Prepares / Transl. by E. R. Hapgood. London: G. Bles, [1936]; то же: N. Y.: Theatre Arts, Inc., 1936. При публикации в НЖ никаких комментариев добавлено не было. 366 Опубл.: Гиевский Ник. [Сергиевский Н. Н.]. Из театральных воспоминаний // НЖ. 1945. № 10. С. 276–296. 367 В начале мая 1944 г. В. М. Зензинов поддержал желание Набокова устроить в конце месяца вечер в Нью-Йорке и предложил для этого клуб «Горизонт» (см. примеч. к письму № 50). В ходе подготовки выяснилось, что в намеченную дату, 27 мая, будет праздноваться День поминовения (Decoration Day; посвящен памяти американских солдат, погибших в вооруженных конфликтах), и большинство горожан уедет за город. Было решено перенести мероприятие на осень. Подробнее см.: «Дорогой и милый Одиссей…»: переписка В. В. Набокова и В. М. Зензинова / Вступ. ст., публ. и коммент. Г. Б. Глушанок // Наше наследие. 2000. № 53. С. 75–115. Вероятно, этот вечер так и не состоялся. Закрытие сезона произошло неделей раньше, 20 мая. Ср.: «Программа концертного отделения составлена разнообразно: любимица публики Нина Тарасова, очаровательные певицы Татьяна Поберс и Вера Павловская, победительница на недавнем конкурсе пения Анна Фиори Кузнецова. С удовольствием публика услышит рассказчика П. Лопухина, Кристины Поли и „трио“ Лени Кальсуса, Миши Маркова. После окончания концерта в нижнем, большом зале начнутся танцы под оркестр Вальтера Иозефа, а в верхнем будет продолжаться кабаре с участием профессиональных артистов» (НРС. 1944. 19 мая. № 11710. С. 4). 368 Указание на обсуждение роли СССР в послевоенном мире: статья Керенского «О границах и о прочем» (НЖ. 1944. № 7. С. 169–185), датированная при публикации 8 февраля 1944 г., ответ Далина «О громких словах и о живых людях» (Социалистический вестник. 1944. № 9–10 (от 15 мая). С. 104–106) и продолжение дискуссии на страницах «Социалистического вестника». 369 Ничего связанного с Таганрогом в опубликованных в НЖ воспоминаниях Авьерино (1944. № 7; 1946. № 14; 1948. № 18) нет. 370 Тартак Илья Львович (1889–1981), журналист, критик. В США с 1913 г. Один из основателей Литературного фонда, преподаватель западноевропейской литературы в Русском народном университете (Нью-Йорк), преподаватель русской литературы в Нью-Йоркском университете и Новой школе (The New School), многолетний сотрудник НРС. 371 Кайданова (Берви-Кайданова) Ольга Владимировна (1867 – не ранее 1944), педагог, просветитель, автор книги «Очерки по истории народного образования в России и СССР на основе личного опыта и наблюдений» (1938). 372 Дюранти Уолтер (Duranty Walter; 1884–1957), журналист, в 1922–34 гг. проживал в СССР и руководил московским бюро The New York Times. Обладатель Пулитцеровской премии в 1931 г.; отрицал Голодомор и положительно относился к политике Сталина. См.: Ц. [Цетлин М. О.]. Walter Duranty. USSR. The Story of Soviet Russia. J. В. Lippincott Company, New York, 1944: [рец.] // НЖ. 1944. № 9. С. 370–373. 373 Вишняк М. Harold J. Laski: Faith, Reason and Civilization. <…> New York, 1944. <…>: [рец.] // Там же. С. 374–377. Ласки Гарольд (Laski Harold J.; 1893–1950), политолог, профессор Лондонской школы экономики (1926–1950). 374 Речь идет об изд.: Либерман С. И. Дела и люди: (на совет. стройке). N. Y.: New Democracy Books, [1944]. 375 М. К. [Карпович М. М.]. Послевоенные проблемы // НЖ. 1944. № 9. С. 358–363. 376 Поляков (псевд. Поляков-Литовцев) Соломон Львович (1875–1945), писатель и журналист. Сотрудник газет «День», «Речь», «Современное слово» и др. В 1917 г. был корреспондентом газеты «Русское слово» в Лондоне, в Россию предпочел не возвращаться. Жил в Берлине (1920–23), Париже (1923–40), Нью-Йорке (1941–45). Сотрудник газеты «Последние новости». Член парижского Союза русских писателей и журналистов. Речь идет о публ.: Поляков-Литовцев С. Мелодии еврейского быта // НЖ. 1944. № 9. С. 331–345. 377 Денике Ю. П. Чем будет Франция? // Там же. С. 180–199. 378 В № 15–16 журнала «Социалистический вестник» от 8 августа 1943 г. в рамках полемики по поводу французского Сопротивления и личности генерала де Голля («К французской проблеме») были помещены статьи П. Гарви «Злоключения французского возрождения» и Ю. Денике «Французская драма». В редакционной заметке говорилось, что «тов.<арищ> Гарви» «возводит генерала де Голля на недосягаемый пьедестал» и это весьма спорно. В статье Ю. Денике в том числе говорится: «Я не поскупился на цитаты, чтобы устранить всякую возможность заподозрить меня в произвольном изложении мыслей де Голля. Мысли эти являются фашистскими не в ругательном, а в самом точном смысле слова» (с. 185); «В Африке де Голль ведет, не брезгуя никакими средствами, борьбу за личную власть, как ступень к своей диктатуре во Франции после ее освобождения» (c. 186); «Одним из существенных мотивов является стремление раздуть французский патриотизм в безудержный шовинизм, являющийся, по всему предыдущему опыту, одной из важнейших основ фашизма» (Там же). 379 С 3 июня 1944 г. во Франции действовало Временное правительство, возглавляемое Ш. де Голлем. После освобождения Парижа в августе 1944 г. де Голль начал дистанцироваться от партизанского и во многом коммунистического Сопротивления, упраздняя его и переводя его состав во французскую регулярную армию. 380 Forces françaises de l’Intérieur (фр. Французские внутренние силы), вооруженные силы Сопротивления. 381 В верхнем левом углу первой страницы: «Чехова я отправил в типографию». 382 Отрывок из воспоминаний гр. П. Н. Игнатьева был напечатан в № 9 по старой орфографии. Старая орфография использовалась также М. Алдановым, М. Цетлиным и Г. Голохвастовым, что составило меньшую часть номера, поэтому можно утверждать, что пожелание М. М. Карповича осуществилось. 383 «Гневный протест» в письме М. В. Вишняка к М. А. Алданову выглядел так: Вторник 26-ое сентября 44 г.<…> Теперь, на обороте, совсем о другом, несравнимом и мелочном, но, в конце концов, вся наша «маленькая жизнь» (отсылка к книге Дон-Аминадо «Наша маленькая жизнь», 1927. – С. П.) полна, увы, одних мелочей. Заявляю Вам и в Вашем лице ВСЕЙ редакции «Нов. Журнала» свой самый решительный протест против того, что Вы сняли с очередной книжки мою рецензию на Ласки. Об этой рецензии я условился с Вами и Мих. Осип. накануне своего отъезда из Нью-Йорка, 27 июня. По приезде в Боулдер я В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ взялся за рецензию. Когда я ее послал Мих. Мих-у, он мне написал, что будет «НАСТАИВАТЬ», чтобы она попала в ближайшую книгу. От Мих. Ос. я получил открытку с извещением, что рецензия послана в типографию. И после этого я узнаю – не от Вас, конечно, «Вы ведь не редактор», Вы только присматриваете за другими, – что рецензия снята. В самом факте отложения рецензии никакого криминала, конечно, нет. Но, принимая во внимание, во-1-ых, что я специально просил о помещении этой рецензии, внутренне связанной с печатаемой моей статьей; во-2-ых, что публицистика – это тебе не беллетристика, которая живет «вечно»: цетлиновские «Пятеро» – отличная вещь, но они могли бы быть помещены и на 10 лет раньше, и на 10 лет позже; трактовать же книгу Ласки через полгода – а может быть, и позже, – [после того как] когда все уже отозвались на эту книгу, – это что после ужина горчица: не делает чести журналу и тем менее автору; самая рецензия приобретает исторический интерес, а не политический; в-3‑х, что так случилось, что у редакции «Нов. Журнала» постоянные недоразумения и конфликты со мною и, несмотря на это, не предупредив меня, она рецензию сняла; в-4‑х, что редакция, очевидно, вынужденная увеличить размеры журнала, все же не нашла места для моих 3 печатных страничек; – я думаю, что имею лишнее основание заключить к тому, что редакция не соблюла в отношении ко мне того минимума отношения, который она соблюдает в отношении к другим и на который я считаю себя вправе претендовать по целому ряду [отношений] оснований не только личного порядка, но и общественного. Я обращаю это письмо к Вам, хотя Вы уклоняетесь от ответственности за журнал, потому, что к Мих. Осип. по его болезни я обратиться не могу, – да он, вероятно, и не размечал очередную книжку, а Мих. Мих-чу я уже высказал все обуревающие меня чувства. Благодарю Вас за предложение написать статью о «Правах». Мих. Мих. заверяет меня, что она «обязательно пойдет в 9-ой книжке». Но после случившегося я хочу получить формальное подтверждение этого обещания и от Вас. Буду ждать реплики. <…> (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 7. File Vishniak, Mark Veniaminovich). 384 Приведем это письмо: 30 сентября 1944.Дорогой Марк Вениаминович. Получил вчера Ваше письмо, спасибо за сообщение. Приношу Вам извинения по случаю того, что отложили до девятой книги Вашу рецензию. Я не думал, что было обязательство поместить ее в восьмой и что Вас так разгневает отсрочка, – но что же было делать? Мы отложили ряд рецензий, в том числе редакционные, в том числе и набранные раньше Вашей (она ведь пришла позже некоторых и в типографию была послана тотчас). Я с великой радостью снял бы свою рецензию, если бы она была не о книге М. О-ча: во-первых, я теперь в особенности стараюсь ничем его не огорчать, даже в мелочах, а во-вторых, существует мнение (по-моему, сомнительное), что рецензии способствуют продаже книги. В отношении Вашей рецензии этого соображения не было. В книгу попало очень мало рецензий и одна заметка, заменившая, к неудовольствию заинтересованного лица (приписка на полях: это Г. М. Соловейчик. – С. П.), его большую статью, так что наш библиографический отдел очень плох. Все вышло из‑за того, что нельзя было разбить очень длинную статью Николаевского. Мы в первый и в последний раз поступились этим правом редакции. Принимаем на себя обязательство поместить в 9-ой книге Вашу статью – при условии, что она будет нам доставлена к 20 октября. Этот предельный срок мы назначили всем, так как иначе книга к Новому Году выйти не может. Мы сегодня совещались с Мих. Ос. и признали, что нам до зарезу необходимо выпустить книгу в декабре. Поэтому я жалею, что Вы сочли нужным еще раз меня запросить. Но Вы пишете быстро, и я уверен, что Вам будет не слишком трудно кончить и прислать статью к 20‑му. Твердо надеемся. <…> (Машинопись. Ibid.). 385 Приведем и «второе письмо»: 1 октября 1944.Дорогой Марк Вениаминович, Вчера Вам написал и сказал, что мы принимаем на себя обязательство поместить в девятой книге Вашу статью о «правах». Теперь должен написать Вам вторично и передать сообщение, что Мих. Ос. остается при особом мнении: он в качестве редактора не считает возможным принципиально принимать такое обязательство. Я в данном случае являюсь только передаточной инстанцией. Очевидно, я вчера не так понял Мих. Осиповича. Пожалуйста, извините меня. Посылаю это письмо спешал деливери, чтобы оно пришло одновременно с вчерашним. Шлю сердечный привет. (Машинопись. Ibid.). 386 Из заметки в газете: «Особняк на 53 улице, в котором помещается клуб „Горизонт“, приобретен театром. Театр намерен занять помещение в начале осеннего сезона и превратить его в свой административный центр. Таким образом, клубу „Горизонт“ придется искать себе новое пристанище, подысканием которого сейчас занято правление» (НРС. 1944. 26 мая. № 11717. С. 3). 387 Статьи Б. И. Николаевского не появились ни в НЖ № 9, ни в осеннем томе The Russian Review. 388 Лурье Артур Сергеевич (1892–1966), композитор-авангардист и музыкальный критик. Музыкальный руководитель кабаре «Бродячая собака» (1912–15). Начальник музыкального отдела Наркомпроса (1918–22). В эмиграции с 1922 г., в Париже с 1924 г., в США с 1941 г. Входил в экуменический кружок Е. А. Извольской «Третий час». См. его ст.: Лурье А. Линии эволюции русской музыки // НЖ. 1944. № 9. С. 257–275. 389 Издательство New Directions (Норфолк, штат Коннектикут). Основано Джеймсом Лафлином в 1936 г. Специализировалось на писателях-модернистах, активно печатало иностранных авторов, среди которых отметим Х. Л. Борхеса и Г. Миллера. 390 В конце концов рецензия на книгу Набокова была написана; см.: Федотов Г. Nicolai Gogol by Vladimir Nabokov. New Direction Books. Norfolk, Conn. <…>: [рец.] // НЖ. 1944. № 9. С. 368–370. 391 За ст.: М. К. [Карпович М. М.]. Заключительный период войны // НЖ. 1944. № 8. С. 385–389. 392 За ст.: Игнатьев П. Н., гр. Совет министров в 1915–1916 годах: (из воспоминаний) // Там же. С. 300–320. 393 За ст.: Баулер А. [Гольштейн А. В.]. Михаил Петрович Драгоманов / Предисл. Г. В. Вернадского // Там же. С. 323–333. Под общим назв.: Воспоминания о М. П. Драгоманове. 394 В этот день проходили выборы президента США (победил демократ Ф. Рузвельт, его конкурентом был республиканец Т. Дьюи); также в приказе № 220 от 7 ноября Сталин объявил о полном освобождении территории СССР от немецких захватчиков. 395 Ср. в третьей фразе фрагмента: «Жертвенностью и успехами русской армии можно и должно восхищаться. Но при чем тут правящая советская клика, своим дипломатическим искусством способствовавшая восхождению к власти наци и победоносному их продвижению по всему миру? Было бы несправедливо, конечно, все победные доблести приписывать русскому воинству, а все поражения относить на счет бездарного командования. Все же за поражение гораздо более ответственно командование, а не выполняющие приказы бойцы» (Вишняк М. Правда антибольшевизма // НЖ. 1942. № 2. С. 215–216). Статья М. В. Вишняка датирована: 9.III.42. Не вполне ясно, что именно подразумевается под «ворошиловской кампанией». Во время завершения статьи Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов (1881–1969) был лишь представителем Ставки Верховного главнокомандования на Волховском фронте (до 25 марта 1942 г.) и представителем Ставки по формированию войск (до 5 сентября 1942 г.), будучи в 1941 г. снят вследствие катастрофических неудач с должности командующего войсками Ленинградского фронта (пребывал в ней с 5 по 14 сентября, заменен на Г. К. Жукова; ранее был главнокомандующим войсками Северо-Западного направления, которое расформировали 27 августа 1941 г.). 396 Ср.: «At that time, land in some of the states of America sold for an absurdly low price – from one to one and a half dollars an acre» (Aldanov M. A Russian Commune in Kansas // The Russian Review. 1944. Vol. 4. № 1. P. 37). 397 Гейнс Владимир Константинович (лит. имя Вильям Фрей; 1839–1888), писатель, один из организаторов земледельческих «коммун» в США, последователь О. Конта; оказал влияние на Л. Толстого. В США с 1868 г. В статье М. Алданова A Russian Commune in Kansas ошибочно назван Николаем. 398 Речь о фрагменте второго тома романа М. Алданова «Истоки», опубликованного в № 9 НЖ. 399 В НЖ Б. П. Бабкин сделал три публикации – две главы из биографии физиолога И. П. Павлова в № 9 и 12 и рецензию на воспоминания балерины Тамары Карсавиной в № 22. 400 Фонд помощи русским писателям и ученым, см. примеч. к письмам № 59 и 199. 401 Отчет, декларация (англ.). 402 Приведем текст этой заметки полностью. В среду, 22 ноября, в 7 ч.<асов> 30 мин.<ут>, в Парк Сентрал Отеле состоится банкет Фонда помощи русским писателям и ученым. Председательствовать на банкете будет А. Ф. Керенский. Речь произнесет проф. М. М. Карпович, специально для этого приезжающий из Кембриджа. Андрей Седых расскажет о жизни русских писателей и ученых во Франции. О концертном отделении будет сообщено особо. Фонд существует около 25 лет и собрал за это время в С.<оединенных> Штатах громадные суммы. Сравнительно малая часть их была израсходована на помощь русским писателям и ученым в Америке. Гораздо больше денег всегда посылалось в Европу. Так, в пору голода в России Фонд послал туда, при содействии Максима Горького, множество продовольственных посылок, которые и были распределены между русскими писателями и учеными. Некоторые из них позднее, выражая глубокую благодарность, писали, что эти посылки спасли им жизнь. Кроме посылок в Россию, оплаченных из средств фонда, б.<ывший> президент Хувер, в ту же пору ведавший помощью Европе, подарил Фонду еще 300 посылок, которые тоже были, разумеется, отправлены по принадлежности. Теперь нужды в деньгах у русских писателей и ученых, вероятно, нет, но помощь съестными припасами и вещами им очень нужна. Этой весной Фонд отправил в Москву несколько десятков посылок. Еще больше нуждаются – и уж решительно во всем – зарубежные русские писатели и ученые. Некоторым из них Фонд прежде оказывал годами правильную систематическую поддержку – укажу на умерших П. Д. Боборыкина, А. И. Куприна, К. Д. Бальмонта. В прежние годы многие в помощи не нуждались. Теперь нуждаются все оставшиеся в Европе. После освобождения Франции была найдена возможность отправлять туда каждый месяц из Англии, с разрешения британских властей, некоторое количество продовольственных посылок. Из общего разрешенного числа (100) 30 достались на долю Фонда. Каждая посылка стоит 12 долларов. Президиум Фонда составил список лиц, которым и дальше будут отправляться ежемесячно его посылки. В большинстве это известные писатели, ученые, общественные деятели или (реже) – близкие им люди. Назову из них только Н. В. Милюкову (вдову Павла Николаевича), И. А. Бунина и Б. К. Зайцева. Президиум единогласно постановил не оказывать помощи немногочисленным писателям, запятнавшим себя сотрудничеством с немцами. Весь запас средств Фонда растает очень быстро, так как нужда чрезвычайно велика. Можно даже сказать, что русские писатели и ученые никогда такой нужды не испытывали. Помощь может прийти только из Америки. Ее должны оказать мы. Билеты можно получить у Б. М. Авксентьевой, 294 Риверсайд-Драйв, Нью-Йорк 25. М. Алданов(НРС. 1944. 12 нояб. № 11887. С. 4). 403 Дорфман Аня (Dorfmann Ania; 1899–1984), пианистка и преподавательница в Джульярдской школе (1966–83), первая женщина-солистка, с которой согласился выступить А. Тосканини. В эмиграции с 1920 г. 404 Кускова (по рожд. Есипова; во втором браке Прокопович) Екатерина Дмитриевна (1869–1958), социалистка (РСДРП), экономистка, публицистка. Принимала участие в революционной деятельности с 1890‑х гг. Одна из организаторов и руководителей Всероссийского комитета помощи голодающим (1921). Выслана из Советской России с мужем (экономистом С. Н. Прокоповичем) в 1922 г. В 1924–39 г. жила в Праге, потом – в Женеве. 405 Оберучев Константин Михайлович (1864–1929), генерал-майор; эсер; в 1913–17 гг. в эмиграции в Швейцарии. В январе 1917 г. вернулся в Российскую империю (Киев); произведен в генералы Временным правительством. В сентябре 1917 г. выехал в Копенгаген для участия в международной конференции по военнопленным; после Октябрьского переворота остался в эмиграции. В США с 1918 г. Основатель Фонда помощи русским писателям и ученым (1919). 406 Зачеркнуто на обороте: Получено М. А. Алдановым с 1го июля 1944 по От: Б. Кренисера 20.00 407 Раскин Арон Григорьевич (?–1973), меньшевик, представитель нью-йоркской группы РСДРП. 408 Рубинов Давид Матвеевич (1869–1956), книготорговец (совместно с М. Н. Майзелем), социал-демократ, казначей Rand School of Social Science, газеты «Новый мир» (Нью-Йорк) и Литературного фонда (впоследствии – его вице-председатель). 409 Ср.: «На банкете Ассоциации иностранной политики в „Вальдорф-Астории“ А. Керенский решительно высказался за оставление в пределах России Латвии, Эстонии и Литвы и за сохранение ею восточной части бывшей Польши. Он напомнил, что эти земли находились в составе СССР еще до Атлантической хартии 1941 г. Рекомендовать России, чтобы она отказалась от них, было бы так же неестественно, как если бы от С.<оединенных> Штатов и Англии потребовали отказа от территорий, присоединенных ими в разные времена до нынешней войны. <…> Керенский отметил, что с начала войны он поддерживает военные цели России, делая различие между Сталиным – национальным вождем и Сталиным – вождем интернационального коммунизма, оставаясь врагом тоталитарной диктатуры» (НРС. 1944. 18 дек. № 11923. С. 1). 410 Статья-письмо А. Ф. Керенского так и не была опубликована в НЖ. 411 Стр. 2 письма; датируется по содержанию. 412 Из письма М. А. Алданова Б. И. Элькину: «Вы, верно, знаете от Веры Марковны, что Татьяна Марковна сломала себе левую щиколотку, сходя с автобуса. Ее только сегодня перевезут из больницы домой, с ногой в гипсе. С минуты на минуту жду сиделку, которая будет за ней ходить. К счастью, болей у нее нет» (После Парижа: письма в Англию (из арх. Б. И. Элькина) / Публ. О. Р. Демидовой // Russian Studies: ежеквартальник рус. филологии и культуры. 2001. Т. 3. № 4. С. 202). 413 Слова Чацкого из комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» (д. 3, явл. 22). 414 Первая строка стихотворения-четверостишия Ф. И. Тютчева, написанного им в конце 1870 г. для своей жены. Впервые: Тютчевиана: эпиграммы, афоризмы и остроты Ф. И. Тютчева / Предисл. Г. Чулкова. М.: Костры, 1922. С. 15. С пояснением: «Четверостишие, выгравированное на салфеточном кольце в форме ошейника, поднесенного в день Нового Года Эрнестине Феодоровне Тютчевой собакой ее Ромпом». 415 Несмотря на то что в письме указан 1944 год, судя по событиям, описываемым в письме (случай с Т. М. и литературная работа Полонского в Париже), письмо следует датировать 1945 годом. 416 Из письма Я. Б. Полонского Б. И. Элькину: «О моих прежних занятиях до конца войны (т.<о> е.<сть> до восстановления нормальных международных отношений) речи быть не может. Но я получил литературную работу, ограниченную сроком, – должен в 4 месяца написать книгу в 200 стр.<аниц> по-фр.<анцузски> об обработке общественного мнения при режиме Виши. Это – для Centre de Documentation, – недавно возникшей евр.<ейской> организации. Нас работает группа в 4 человека – Аминадо, М. Л. Кантор, Ратнер и я. Каждый пишет на определенную тему. Моя тема – пресса. Это связано с очень тяжелыми ФИЗИЧЕСКИМИ переживаниями. Bib. Nat., в которой мне приходится работать, не отапливается, и я, напр.<имер>, вот уже неделю являюсь ЕДИНСТВЕННЫМ посетителем – никто не решается работать в этом холоде; даже персонал всего 3 часа в день является на службу (по очереди), а я провожу в этой обстановке 6 часов!» (После Парижа: письма в Англию (из арх. Б. И. Элькина) / Публ. О. Р. Демидовой // Russian Studies: ежеквартальник рус. филологии и культуры. 2001. Т. 3. № 4. С. 202). 417 Балтийский Н. О свободе печати: (откровенный разговор с г-ном К. Купером) // Война и рабочий класс. 1945. № 1 (от 1 янв.). С. 8–15. Журнал освещал вопросы международной политики СССР, начиная с 1945 г. также выпускался и на английском языке. В статье фиксировалось различие между буржуазно-демократической и советской формой «свободы печати». В то время как на Западе «широкие слои и их организации не имеют в своем распоряжении материальных условий, необходимых для издания своих газет и журналов», в Советском Союзе «юридическое право граждан в данной области обеспечивается предоставлением трудящимся и их организациям типографий, запасов бумаги, общественных зданий, средств связи и других необходимых материальных условий» (Там же. С. 9). 418 Ср.: «Если клуб „Книга месяца“ намерен сохранить свою нынешнюю высокую репутацию среди примерно 600 000 американских читателей, в будущем ему стоит воздержаться от выбора такой второсортной литературы, как роман „Начало конца“ – унылая и циничная травля коммунистов. Он опубликован в Париже в довоенные годы и возрожден жюри книжного клуба в качестве его вклада в американо-советское взаимопонимание» (New York Post. 1943. Apr. 24). 419 Приведем перевод статьи, в которой рассказано о нападках левой печати: Вчера была раскрыта кампания по давлению на клуб «Книга месяца», имеющий 600 000 членов внутри страны, с целью отозвать выбор «Начала конца», перевода русского романа Марка Алданова, в качестве книги месяца. Кампания, которую клуб называет попыткой цензуры, началась в январе, когда литературный редактор «The Daily Worker» направил представителям клуба письмо с требованием отозвать выбор романа, так как он является скрытой и злобной антисоветчиной. «The Daily Worker» – официальная коммунистическая газета США, и требования коммунистов пока что остаются безответными: публикация книги запланирована на понедельник <19 апреля>. Вскоре после этого клуб получил письмо от профессора Дороти Брюстер с факультета английского языка Колумбийского университета, в котором она обвинила роман в предвзятости по отношению к советской России и вышла из состава клуба. Затем клуб узнал, что левые профсоюзы, общественные организации, авторы и другие лица получали по почте неподписанные меморандумы следующего содержания: «Мы надеемся, что вы сделаете все возможное, чтобы убедить издателя и клуб „Книга месяца“ пересмотреть свое решение о публикации и распространении этой книги». К каждому меморандуму прилагалась отпечатанная на мимеографе копия письма профессора Брюстер клубу. «Письмо объясняет позицию тех, кто считает, что публикация и широкое распространение книги в настоящее время нанесут ущерб ведению войны и подорвут усилия по достижению столь важного единства в послевоенном мире, а также станут оскорблением национального героя нашего храброго и стойкого союзника». Руководство клуба получало письма и телефонные звонки с требованиями отменить майский выбор и охарактеризовало проблему как «бурю в самоваре». Протесты были получены от ряда производственных профсоюзов – морского, госслужащих Америки, профсоюза издателей книг и журналов и др. Резолюция последнего из них была подписана Джейн Бенедикт, его президентом. Кристофер Морли, член редколлегии клуба «Книги месяца», устав получать протесты от лиц, не читавших «Начало конца», отправил следующую телеграмму мисс Бенедикт: «Получил Ваш протест. Алданов в больнице, обсудил дело с переводчиком. Полагаю, главная проблема в главе, где комиссар Длугаш, грузинский предатель, пародирует Сталина. Устроит ли Ваш комитет компромиссное устранение только этого фрагмента? Ждем скорейшего ответа». Мисс Бенедикт ответила: «Другие отрывки столь же предосудительны, как и тот, который вы упомянули». «В „Начале конца“ нет комиссара Длугаша, – заявил вчера доктор Генри Сайдел Кэнби, председатель редакционного комитета клуба, и добавил: – Нет и такой главы. Телеграмма мистера Морли должна была выяснить, читала ли мисс Бенедикт „Начало конца“, чего она явно не сделала на момент подачи протеста». Члены жюри, выбиравшие роман (Г. Кэнби, У. Уайт, Д. Фишер и К. Морли), выпустили следующее заявление: «„Начало конца“ – единогласный выбор совета. Мы считаем его одним из самых выдающихся романов, предложенных нам за мн.<огие> месяцы. Читатель сразу поймет, что ее главная ценность – это юмористическое очерчивание персонажа в лучших традициях Толстого и Тургенева, в чем автор на редкость одарен. Всем, кроме фанатиков, очевидно, что роман не имеет никаких „политических“ мотивов. Описать его как „антисоветский“ столь же оправданно, как назвать „Записки Пиквикского клуба“ антианглийским. С момента своего основания семнадцать лет назад клуб „Книга месяца“ и его судьи подвергались многочисленным организованным нападкам со стороны политических или религиозных фанатиков. Нас называли сторонниками и противниками коммунизма, англичан, ирландцев, антисемитизма, католиков, негров, Нового курса и республиканцев, в сущности – сторонниками и противниками каждого значимого явления наших дней. Наша предвзятость проявляется в том, что мы либо выбираем неугодную им книгу, либо не выбираем их фаворитов. Нынешняя кампания против „Начала конца“ заслуживает не больше внимания, чем бесчисленные предыдущие, однако тревожит некая безответственность, которая не предвещает ничего хорошего для американской литературы, особенно в нынешнее время. „Начало конца“ еще не опубликовано, однако кампания против него началась несколько месяцев назад, и все, кроме одного, протесты исходят от людей, как будто бы не читавших роман, в чем большинство из них чистосердечно признаётся. Получается, большинство участников кампании просто одолжили свое имя и репутацию для того, чтобы поддержать основанную на слухах попытку бойкота и запугивания руководства клуба „Книга месяца“ ради изъятия единогласно выбранной судьями книги. Это новая форма сожжения книг. Подобная безответственность особенно опасна, так как неуравновешенные сторонники из противоположного лагеря могут серьезно повредить хорошим советско-американским взаимоотношениям. Следовательно, американским читателям, на наш взгляд, крайне важно осознавать, что, несомненно, советское правительство и его представители никоим образом к этому не причастны, ничего об этом не знают и, конечно, будут так же потрясены подобной агрессивной попыткой цензурирования книг, как и любые здравомыслящие американцы» (Anon. Reds Here Seeking To Suppress Novel // The New York Times. 1943. Apr. 17). 420 Подразумевается нижеследующая перепечатка в коммунистической газете: «Начало конца» – антисоветская книга, говорит известный сценарист. Приводимое ниже письмо Дональда Огдена Стюарта, известного автора и сценариста, посвященное новому антисоветскому выбору клубом «Книга месяца» романа «Начало конца», перепечатано из последнего выпуска Saturday Review of Literature. Я хотел бы опротестовать заявление Беннета Серфа в номере от 3 апреля о том, что майский выбор клуба «Книга месяца» не является антисоветским. Я прочитал каждое слово «Пятой печати», с первой страницы (где старый большевик чувствует «прилив облегчения», находясь вне советской России и в нацистской Германии) до последней (где советский посол пытается подкупить известного французского писателя, чтобы тот сказал хотя бы одно доброе слово в защиту советского правительства). Возможно, к счастью, у народа СССР нет подобного клуба «Книга месяца» в это конкретное время, когда понимание и сочувствие народам союзных стран считаются столь необходимыми для послевоенного единства. Я не поднимаю вопроса о цензуре или запрете этой или любой другой книги; мой протест направлен против сомнительной моральной ценности искусственно продвигаемого широкомасштабного распространения в настоящее время того, что можно описать только как кампанию насмешек над правительством, идеалами и погибшими героями наших советских союзников. Тот факт, что г-н Алданов так же насмешливо относится к французским и испанским антифашистам в этом (цитируя г-на Серфа) «антигуманистическом» романе, не извиняет его несвоевременности; скорее наоборот. Хотелось бы задать г-ну Шерману и его коллегам в клубе «Книги месяца» один вопрос: что бы вы подумали о вкладе России в единство союза, если бы сейчас среди советских читателей широко распространялся подобный роман, посвященный, например, периоду после Американской революции; роман, в котором главными американскими героями были бы больной, уставший, разочарованный, безнадежный Сэм Адамс, презирающий демократию и насмехающийся над Джефферсоном; больной, уставший, разочарованный, растерявший всю надежду генерал Ли (когда-то «Легкоконный Гарри», но теперь, конечно же, «Тяжелоконный»), который мечтает только о тех счастливых днях, когда мы были британской колонией, и посол, который опасливо живет в атмосфере больных, уставших, разочарованных, безнадежных людей, страшась неизбежного момента, когда он будет официально застрелен Даниэлем Буном в одной из регулярных и бессмысленных чисток Вашингтона? Разумеется, Гитлер с радостью помог бы распространить такое образовательное издание, и, конечно, Муссолини был бы рад предоставить талантливого Эзру Паунда для написания одобрительной аннотации на обложке. Но, как я понимаю, Гитлер и Муссолини все же не являются нашими союзниками; а Сталинград не защищали больные, уставшие, разочарованные и лишенные надежды люди. Дональд Огден Стюарт (Daily Worker. 1943. Apr. 24) 421 Ср.: «Я хотел бы самым серьезным образом предостеречь об опасности, которую для нас представляет ядовитая вражеская пропаганда. В свое время Германия старалась вбить клин между странами Западной Европы. Однако, с точки зрения достижения победы в войне, гораздо опаснее то, что сейчас она пытается вбить клин между нами и нашими союзниками. Всякий, даже пустяковый на первый взгляд слух, направленный на то, чтобы подорвать нашу веру в союзников, подобен вражескому агенту, который действует среди нас, стараясь саботировать наши военные усилия. То тут, то там возникают злонамеренные, беспочвенные слухи, порочащие русских, или британцев, или наших собственных военачальников. Если проследить происхождение этих слухов, на них всегда можно обнаружить одно и то же клеймо: „Сделано в Германии“. Мы должны противостоять вражеской пропаганде, разоблачать слухи с такой же силой и решимостью, с какой наши бойцы отбрасывают и уничтожают вражеские танковые дивизии» (цит. по: Рузвельт Ф. Д. Беседы у камина / Пер. А. Б. Шаракшанэ, коммент. Ю. Н. Рогулева. М., 2003. С. 315). 422 Струнский Саймон (Strunsky Simeon; 1879–1948), журналист. С 1886 г. в США. Выпускник Колумбийского университета. Редактор газеты «The New York Times» (с 1924 г.). 423 Однако советские журналисты думали иначе: в № 2 журнала «Война и рабочий класс» (от 15 января 1945 г.) появилась полемика с западными читателями под названием «Еще о свободе печати», однако цитировался там лишь весьма дипломатичный и миролюбивый ответ главы агентства «Associated Press» Кента Купера. 424 Камермахер Вильям (1887–1949), печатник, совладелец типографии «Гринич Принтинг», брат М. С. Камермахера (Кефали) (см. примеч. к письму № 212). 425 Милюков П. Н. Правда о большевизме // Русский патриот. 1944. 11 нояб. «Русский патриот» (1943–45), газета, издававшаяся союзом «Русский патриот» французского Сопротивления. Гл. ред. М. М. Бернстедт (1943–44), Н. В. Борисов (1944–45). После освобождения Франции союз переименовался в «Союз советских патриотов», и газета получила название «Советский патриот» (1945–48). 426 Коварский Илья Николаевич (1880–1962), эсер, врач. Гласный Московской думы (1917). С 1919 г. в эмиграции во Франции, с 1940 г. в США. Основатель издательства «Родник» (1923–32), председатель Мечниковского общества (1919–40), председатель и затем почетный член Общества российских врачей Нью-Йорка. 427 Ср.: «В № 2 „Нового журнала“ я прочел две статьи на одну и ту же злободневную тему: оценка большевизма в связи с текущей войной. Но на поставленный вопрос обе отвечают различно. Статья Н. С. Тимашева „Сила и слабость России“ взвешивает шансы на успех или неудачи России при сохранении Советской власти. Статья М. В. Вишняка „Правда антибольшевизма“ оправдывает отрицательное отношение эмиграции к советскому режиму независимо от исхода войны» (цит. по: Милюков П. Н. Правда о большевизме // Чему свидетели мы были… : переписка бывших царских дипломатов, 1934–1940: сб. док. в 2 кн. Кн. 2: 1938–1940. М., 1998. С. 589). 428 О значимости этой статьи может свидетельствовать и ее пересылка послом СССР во Франции А. Е. Богомоловым заместителю наркома иностранных дел В. Г. Деканозову (см.: Там же). 429 См.: Правда о большевизме: из предсмерт. ст. П. Н. Милюкова // НРС. 1945. 19 марта. № 12015. С. 2–3. 430 Блюмель (наст. фамилия Блюм) Андре (Blumel André; 1893–1973), журналист, социалист, секретарь Министерства внутренних дел Франции в правительстве Л. Блюма (1936–37), лидер французского сионистского движения. 431 Ср.: «Статью „Правда о большевизме“ тайно печатали на ротаторе, делали машинописные копии и подпольно распространяли среди русских эмигрантов. Эта статья внесла немалую лепту в вовлечение многих из них в движение Сопротивления» (Думова Н. Г. П. Н. Милюков // Россия на рубеже веков: ист. портреты. М., 1991. С. 232). 432 Камышников Лев Маркович (1881–1961), журналист, театральный критик, переводчик. В эмиграции с 1919 г. Многолетний сотрудник НРС. Ср. отрывок из его рец.: «В той же девятой книге Нового Журнала мы находим продолжение романа М. Алданова „Истоки“. Оставляя окончательное суждение о романе до завершения его печатанием в журнале, отметим только те образы героев романа, которые в данной книге заканчивают свое жизненное существование и в дальнейшем должны исчезнуть, как художественные объекты, для его автора. Сцены операции и предсмертных переживаний действительного тайного советника Дюммлера полны художественной правды и достигают высот эпической силы и простоты. Одновременно в тонах превосходного юмора и психологической наблюдательности нарисован портрет знаменитости, немецкого хирурга Билльрота. Впечатление силы и убедительности этого образа автор достигает приемом, свидетельствующим о его высоком литературном мастерстве. Не прибегая ни к каким отрицательным характеристикам, рисуя хирурга в процессе его работы, его поступков вне врачебной обстановки или в обращении с пациентами, Алданов дает убедительное изображение врача-немца, уверенного в своей непогрешимости, сентиментального в обожании музыки „его друга“ Брамса и невыразимо упрямого в ложных, консервативных и лишенных научной прозорливости методах практики. Более беспощадной оценки „немецкого гения“ нельзя себе представить. После ясного, лишенного претенциозности повествования Алданова читатель вынужден следовать за В. С. Яновским в его шествии по рытвинам и ухабам авторских изысканий в области психологии» (Камышников Л. Беллетристика «Нового журнала» // НРС. 1945. 26 февр. № 11994. С. 3). 433 Ср. письмо М. А. Алданова Б. И. Николаевскому от 27 февраля 1945 г.: «Читали ли Вы рецензию Камышникова о лит.<ературном> отделе 9-ой книги? Меня он похвалил, но, видит Бог, я никак не ожидал, что, по его пониманию, Билльрот у меня окажется „нехорошим немцем“. Еще слава Богу, что он не написал, что в моем романе Билльрот нарочно, из ненависти к России, зарезал Дюммлера» (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1945). 434 Роллан Ромен (Rolland Romain; 1866 – 30 декабря 1944), французский писатель и общественный деятель. Лауреат Нобелевской премии в 1915 г. 435 Губерман Бронислав (Huberman Bronisław; 1882–1947), польский скрипач, основатель Палестинского филармонического оркестра. 436 Вальтер Бруно (Walter Bruno; 1876–1962), немецкий дирижер и пианист, руководитель Нью-Йоркского филармонического оркестра (пост был предложен ему в 1942 г., согласился – лишь в 1947‑м). 437 Александрова В. Театр во время войны // НЖ. 1945. № 10. С. 226–238. В огл. под назв.: Русский театр во время войны. 438 Рашевский Николай Петрович (Rashevsky Nicolas; 1899–1972), один из основателей математической биофизики. В эмиграции с 1920 г., в США с 1924 г. В начале 1930‑х гг. разработал первую модель нейронных сетей. 439 Рашевский Н. В. И. Вернадский // НЖ. 1945. № 10. С. 333–337. 440 Цетлин М. А. Н. Толстой: 1882–1944 // Там же. С. 338–340. 441 Карпович М. После победы // Там же. С. 361–373. 442 7 марта 1945 г. в НРС было опубликовано сообщение Я. Я. Кобецкого о визите митрополита Евлогия и В. А. Маклакова во главе делегации эмигрантов к советскому послу А. Е. Богомолову. Подробнее об этом резонансном событии 12 февраля 1945 г. см.: Белобровцева И. Русская литературная эмиграция о «визите в советское посольство» (1945): событие и реакция // Блоковский сборник. [Вып.] XIII. Тарту, 1996. С. 233–243; Будницкий О. 1945 год и русская эмиграция: из переписки М. А. Алданова, В. А. Маклакова и их друзей // Ab Imperio. 2011. № 3. С. 243–311. 443 Ясный Наум Михайлович (Jasny Naum; 1883–1967), меньшевик, юрист, экономист, управляющий мельницы отца в Харькове. После революции эмигрировал в Германию, с 1933 г. в США. Старший экономист Министерства сельского хозяйства США (1933–39), с 1939 г. сотрудник Исследовательского продовольственного института при Стэнфордском университете. Эксперт по народному хозяйству Советского Союза. 444 Федотов-Уайт Д. Dallin, David J. <…> The Real Soviet Russia, pp. 260. New Haven <…>, 1944 <…>: [рец.] // НЖ. 1945. № 10. С. 384–386; Он же. Зензинов В. Встреча с Россией – как и чем живут в Советском Союзе – письма в Красную Армию 1939–1940 г. г. Нью-Йорк, 1944 <…>: [рец.] // Там же. С. 393–394. 445 Качалов Василий Иванович (1875–1948), ведущий актер МХТ (1900–48). Народный артист СССР (1936), лауреат Сталинской премии I степени (1943). 446 При публикации рассказа «Чистый понедельник» подобной замены произведено не было. 447 Бунин И. Чистый понедельник // НЖ. 1945. № 10. С. 7–21. 448 Речь идет о рассказах «Мадрид» и «Второй кофейник». 449 Вейнбаум Марк Ефимович (1890–1973), журналист, главный редактор газеты «Новое русское слово». 450 «Ваши старые друзья взволнованы статьей Кобецкого, опубликованной в русской газете в Нью-Йорке. Просим написать. С дружеским приветом» (фр. в кириллической записи). 451 Тер-Погосян Михаил Матвеевич (1890–1967), эсер, журналист, доверенное лицо военного министра А. Ф. Керенского (1917). С 1919 г. в эмиграции в Берлине, с 1925 г. в Париже. Редактор газеты «Дни» (1923–27), член французского Сопротивления. Участник группы, посетившей советского посла А. Е. Богомолова. 452 Альперин Абрам Самойлович (1881–1968), юрист, промышленник, меценат, общественный деятель. Член партии народных социалистов. Основатель Ростовского купеческого банка. С 1920 г. в эмиграции во Франции. Сооснователь института «Биотерапия». С 1929 г. член Земгора (Земско-городского комитета) в Париже. Один из инициаторов и в дальнейшем руководителей Объединения русско-еврейской интеллигенции. Во время Второй мировой войны прошел лагеря Компьен и Дранси. Член французского Сопротивления. Участник группы, посетившей советского посла А. Е. Богомолова. 453 Ответ М. В. Вишняка на предсмертную статью П. Н. Милюкова: Вишняк М. О двух правдах // НРС. 1945. 1 апр. № 12028. С. 2, 6. 454 Постскриптум на первой странице слева на полях. 455 Шик Александр Адольфович (1887–1968), кадет, журналист, литературовед. С 1920‑х гг. в эмиграции в Париже. Участник Сопротивления, товарищ председателя правления Союза русских писателей и журналистов. Сотрудник газеты «Русская мысль» (Париж). 456 Примеч. М. М. Карповича на полях: В отдельном конверте. 457 В № 10 НЖ О. П. Христианович опубликовала рассказ «В усадьбе» за подписью И. Макаев. 458 Подобное произношение возможно только при очень быстрой речи. Традиционное английское произношение фамилии персонажа комедии У. Шекспира «Двенадцатая ночь» именно Эгьючик. В публикации в НЖ – Эг’ючик. 459 В публикации в НЖ – Шанзелизэ. 460 Впервые рассказ был опубликован в № 21 (сент. – окт.) журнала «Новоселье» (ред. С. Прегель) за 1945 г. (с. 10–13) вместе с рассказом «Мадрид» (с. 3–10). 461 Шаляпин Федор Иванович (1873–1938), певец, высокий бас. Солист Большого и Мариинского театров. Народный артист Республики (1918–27, звание возвращено в 1991). В эмиграции с 1922 г. Единственный русский певец – обладатель звезды на голливудской Аллее славы. 462 Коровин Константин Алексеевич (1861–1939), художник, импрессионист, писатель. Оформитель российской экспозиции на Всемирной выставке в Париже (1900). Академик Императорской академии художеств (1905). В эмиграции с 1922 г. Почетный член Союза деятелей русского искусства во Франции (1931). Автор мемуаров «Моя жизнь» (1935; впервые напечатаны в НРС в 1970 г. с 19 июля по конец октября) и множества рассказов. Дача К. Коровина «Саламбо», построенная по его проекту в 1910 г. в Гурзуфе, на данный момент является Домом творчества художников. 463 Голоушев Сергей Сергеевич (псевд. Сергей Глаголь; 1855–1920), художник, влиятельный художественный критик. В молодости член кружка революционеров-народников; подвергался арестам (1874, 1877, 1878). Преподаватель Императорского Строгановского центрального художественно-промышленного училища (1902–18). 464 Малявин Филипп Андреевич (1869–1940), живописец и график, член «Мира искусства» и «Союза русских художников». Академик Императорской академии художеств (1906, за картину «Вихрь»). В эмиграции с 1922 г. в Париже, затем – в Ницце. 465 Речь идет о диалоге мужчины с проституткой: «„А теперь – спать“. – „Да мне нужно на минуточку…“ – „Вот тут, в тумбочке“. – „Мне на виду стыдно. Погасите на минуточку огонь…“ – „И совсем погашу. Третий час…“» (Бунин Ив. Мадрид // Новоселье. 1945. № 21. Сент.–окт. С. 8). 466 В публикации исправлено. 467 В публикации исправлено: повелѣ. 468 В публикации осталось как было. 469 «Симпозиумом» в дальнейшей переписке будет называться раздел «Эмиграция и советская власть», посвященный как обсуждению визита «группы Маклакова» в советское посольство в Париже, так и вытекающим из этого вопросам эмигрантского самоопределения в военную и послевоенную эпоху. В разделе, появившемся в № 10 и продолженном в № 11 НЖ, опубликованы ответы на анкету об отношении к визиту Маклакова следующих лиц: Н. П. Вакар, М. В. Вишняк, Ю. П. Денике, С. М. Соловейчик, М. М. Карпович (в № 10); в № 11: А. И. Коновалов, С. П. Мельгунов, а также М. А. Алданов и М. О. Цетлин (в заметке «От редакции»). 470 Вильденштейн Жорж (1892–1963), коллекционер, владелец галерей Wildenstein & Company в Париже, Лондоне и Нью-Йорке. 471 «Позднее выяснилось, что и „Черный передел“ – скучная партия, тоже „Назови мне такую обитель, – Где бы русский мужик не стонал“» (Алданов М. Истоки: ч. 2‑я // НЖ. 1945. № 10. С. 52). Приводится сокращенная цитата из стихотворения Н. А. Некрасова «Размышления у парадного подъезда» (1858). 472 «Мамонтов с порога полуосвещенной комнаты смотрел на Желябова и думал, что этот человек по своей природе был бы везде первым, где бы он ни оказался: „При дворе, в Ватикане, в Конвенте, в раю, в аду…“» (Там же. С. 118). 473 Ср. отчет В. Александровой: Лекция проф.<ессора> М. М. Карповича, посвященная русской эмиграции и русской культуре в связи с недавними событиями в русской колонии Парижа, приобрела острую актуальность и привлекла многочисленную аудиторию. Лектор дал сначала краткую характеристику существа политической эмиграции, явления, имеющего почтенную давность и обширную литературу. В качестве иллюстрации проф.<ессор> Карпович сослался на пример старейшей в Европе эмиграции гугенотов, на английскую эмиграцию, итальянскую, французскую и русскую. В своей основе политическая эмиграция всегда результат поражения, которое терпят отдельные лица или целые общественные группы у себя на родине и которое вынуждает их искать убежища на чужбине. Здесь корень прочно связанного с эмиграцией представления о неизбежности ее отрыва от родной почвы. Факта этого отрыва, всегда очень болезненного, отрицать не приходится. Отрыв этот в свою очередь вызывает характерное для всякой эмиграции чувство подавленности, склонность не только к самокритике, но и к самоуничижению. Насколько самокритика всегда полезна, настолько самоуничижение вредно, а главное, бесплодно. Людям, склонным к уничижительным оценкам роли эмиграции в общей сумме культурного движения человечества, полезно напомнить блестящие имена, которыми богата история эмиграции, – Овидия, кончившего свой век «в Молдавии, в глуши степей, вдали Италии своей», воспетого ссыльным Пушкиным, Макиавелли, Маццини, Гарибальди, Кошута, Виктора Гюго, Мицкевича, Бакунина, Герцена, Масарика, наконец, Ленина. Еще важнее этого перечня блестящих имен явится напоминание о роли, сыгранной эмигрантской массой: гугенотами – в промышленном развитии Германии, французами в Англии и в России, чехами – в устройстве будущей Чехословацкой Республики. Особенно поразителен пример Соед.<иненных> Штатов Америки, самого мощного государства в мире, созданного эмигрантами. Вопрос о роли, сыгранной различными национальными группами эмиграции в создании Соед.<иненных> Штатов, еще почти не изученный, как раз в последнее время привлекает к себе усиленное внимание американских университетов. Нынешняя русская эмиграция, приближающаяся уже к 30-летию своего существования, никем – в том числе и самими нами – не изученная, займет в истории видное место не только вследствие длительности своего пребывания за границей и своей численности (не меньше 2½ миллионов), но и по необычайной многоликости своего общественного и национального облика. Вот уж воистину, когда можно вслед за поэтом воскликнуть: «Какая смесь одежд и лиц, имен (так. – С. П.), наречий, состояний!» Русская эмиграция – это целый микрокосм, слепок с многонационального нашего отечества. В длительности существования вдали от родной почвы надо искать главную причину того, что черты, о которых речь шла выше, характерные для всякой эмиграции, приобрели в русской особую остроту. Русская эмиграция не только никогда не страдала манией грандиозности, но, наоборот, – всегда грешила недооценкой своего исторического и культурного значения. Именно поэтому так полезно напомнить некоторые факты из ее жизни. Оставив в стороне всегда более или менее спорную оценку политического значения эмиграции, проф.<ессор> Карпович сосредоточился на вкладе русской эмиграции в дело русской культуры. Вклад этот даже по самой пристрастной оценке очень значителен. В некоторых областях искусства, как в театре, балете, в живописи, – можно даже говорить об известном засилье русской эмиграции. Но внушителен вклад эмиграции и в научной области, и в литературе. Эмигрант И. Бунин давно принадлежит русской литературе, оттого что М. Алданов или Сирин живут и пишут в эмиграции, не значит, что они не войдут в русскую литературу. Имена русских ученых проф.<ессоров> Ипатьева, Зворыкина, Ростовцева – известны всему миру. Конечно, за время своего долголетнего пребывания вне пределов России часть эмиграции вошла в жизнь тех стран, которые оказали ей приют. Сравнительно недавно проф.<ессору> Карповичу поручено было составить список русских лекторов, читающих в американских университетах. Вместе со своим коллегой Карпович насчитал свыше ста имен, но вскоре должен был убедиться, что реальное число русских преподавателей должно по крайней мере быть удвоено. И это данные по одной только Америке. Никто никогда не интересовался узнать, сколько русских ученых работало до недавнего времени в высших школах Франции, Англии и других стран. Но число их, если судить по французскому университету, созданному после крушения Франции здесь в Америке, тоже очень значительно. Много внимания уделил Карпович проблеме оторванности, которая так угнетает русскую эмиграцию, так подтачивает ее веру в себя. Факта оторванности М. М. Карпович не отрицал, но и здесь он сумел внести столь ему свойственный органический оптимизм. Да, русская эмиграция оторвана от России сегодняшнего дня. И тем не менее, если оглянуться назад, нетрудно заметить, как много сделала эта эмиграция для восприятия миром русской революции. Это особенно касается освещения поворотных моментов развития. Еще важнее, по мнению Карповича, другое: Советская Россия за те же почти 30 лет своего существования все время находилась в процессе движения. И это движение во многих отношениях шло на сближение если не с самой эмиграцией, то, во всяком случае, с теми идеями русской культуры, которые в начале революции были отвергнуты, но которым эмиграция и тогда, и теперь продолжает служить. Если бы можно было графически изобразить движение эмиграции и Советской России, мы увидели бы две большие линии, расстояние между которыми все суживается, и есть основания думать, что на каком-то историческом перегоне обе линии сольются. За последнее время, однако, обозначилось одно обстоятельство, усиливающее чувство подавленности и духовный разброд в русской эмиграции. Как-то декан Корнельского университета Дей поместил в «Сатэрдей Ивнинг Пост» статью о необходимости изучения России, высказав взгляд, что для успешного этого изучения надо привлекать людей, симпатизирующих Советской России, связанных с ней, а не эмигрантов, людей пристрастно к ней относящихся и оторванных. Ту же мысль повторил и развил Бернард Перс и проф.<ессор> Харвардского университета и редактор «Славоник Ревью» Кросс. Но кроме русской эмиграции, во многих странах, в том числе особенно в Америке, живет многочисленная эмиграция. Как бы отнеслось общественное мнение той же Америки, если бы для изучения стран с фашистской диктатурой, вместо имеющихся здесь демократически мыслящих немцев, итальянцев, американские университеты пригласили для ознакомления с Италией и Германией людей, не порвавших с фашистской родиной? Достаточно только поставить этот вопрос, чтобы убедиться во внутренней порочности аргумента о «пристрастности». В заключительной части доклада Карпович иллюстрировал основную мысль о тесной связи русской эмиграции с русской культурой одним примером. В этом году Фонд помощи русским писателям и ученым празднует 25-летний юбилей своего существования. Проф.<ессору> Карповичу кажется очень показательным, что в первые годы своего существования эта организация оказывала помощь не только писателям и ученым эмиграции, но и советским писателям во время голода 1921–2<3> года. И во время нынешней войны Литературный фонд вновь стал посылать посылки в Советскую Россию. Этот пример дает докладчику повод развить в заключение свою мысль о сближении двух больших линий культурного движения. Никому не дано знать, когда эти две линии сольются и кто из нас, здесь собравшихся, доживет до этого. Но те, кто доживут, переживут воистину великий праздник возвращения на родину, при котором не надо будет ни каяться в прошлом, ни давать обязательств на будущее… (Александрова В. Русская эмиграция и русская культура // НРС. 1945. 8 апр. № 12035. С. 5, 8; в тексте цитируются роман в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин» и его поэма «Братья разбойники»). 474 Замечание было учтено: «Петр Алексеевич знал, что у Васильевых его встретят радостным гулом, хохотом, дружеским негодованием, что появятся вина и закуски, что в душной кухне замученный повар начнет разогревать и жарить что-то нарочно для него» (Алданов М. Истоки: ч. 2‑я // НЖ. 1945. № 10. С. 123). 475 Извольская Е. Духовный фронт французского «сопротивления» // НЖ. 1945. № 10. С. 329–332. 476 Она же. Nicolas Kalashnikoff. Jumper. The Life of a Siberian Horse. Ch. Scribners. New York. 1944: [рец.] // Там же. С. 397. 477 Потапов (Карпович?) Арсений Михайлович (1922–?) – пасынок М. М. Карповича. 478 В тезисах, написанных П. Н. Милюковым в марте 1940 г., определяется отношение группы к войне и дается оценка роли СССР; см.: Письма П. Н. Милюкова [М. М. Карповичу, Л. Е. и Э. Л. Эльяшевым] / Публ. и примеч. М. Раева // НЖ. 1997. № 208. С. 136–156. 479 Вейдле Владимир Васильевич (1895–1979), культуролог, историк литературы, поэт. Профессор Пермского университета (1918–21), преподаватель истории искусства в Петроградском университете (1921–24). С 1924 г. в эмиграции во Франции. Профессор кафедры истории христианского искусства в Свято-Сергиевском православном богословском институте (Institut de théologie orthodoxe Saint-Serge; 1932–52). Участник собраний литературного кружка «Зеленая лампа». 480 На обороте от руки: April 6, 1945 Dear Mr. Perkins: I do not think you have left me (пер. с англ.: 6 апреля 1945 / Дорогой мистер Перкинс! / Я не думаю, что Вы оставили меня). 481 Текст письма главному редактору М. Е. Вейнбауму был опубликован: Дорогой Марк Ефимович! Редакция «Нового журнала» и мы лично приносим Вам самые искренние поздравления и лучшие пожелания по случаю 35-летия «Нового русского слова». Мы знаем, что такое 35-летний возраст для газеты: и в России, и за рубежом его достигли лишь немногие периодические издания. Нам хорошо известно, сколько труда и энергии тратят ежедневно ведущие газету лица. Сердечно поздравляем Вас, Ваших товарищей и издателя. Желаем Вам большого успеха. С истинным уважением, М. Карпович, М. Цетлин, М. Алданов. (НРС. 1945. 21 апр. № 12048. С. 2). 482 Сталинский Евсей (Иосиф) Александрович (1880–1953), публицист, критик, эсер, солидарист. Парижский корреспондент журнала «Русское богатство» (1908–17). С 1919 г. в эмиграции в Париже, с начала Второй мировой войны – в США. Соредактор журналов «Воля России» (1924–32), «Социалист-революционер» (1927–32). 483 Рузвельт Франклин Делано (Roosevelt Franklin Delano; 1882 – 12 апреля 1945), 32‑й президент США. Двухстраничный некролог «Франклин Д. Рузвельт» за подписью «Редакция» открывает № 10 НЖ (с. 5–6). 484 И то и другое выражение сохранились в статье Г. П. Федотова «Россия и свобода» (см.: НЖ. 1945. № 10. С. 189, 213). 485 Речь идет о посещении группой эмигрантов советского посла во Франции А. Е. Богомолова 12 февраля 1945 г. 486 Церетели Ираклий Георгиевич (1881–1959), социал-демократ, меньшевик. Редактор грузинской политической газеты «Квали» (1903), депутат II Государственной думы. Министр внутренних дел Временного правительства (июль 1917). Уехал из Грузии во Францию в 1921 г. С 1940 г. в США. Вероятно, Алданов ошибся: И. Г. Церетели в 1945 г. уже не жил в Старом Свете. Другой известный во Франции носитель этой фамилии, Церетели Алексей Акакиевич (1864–1942), князь, оперный антрепренер, к тому моменту уже умер и не был известен своим сотрудничеством с журналами. 487 Ступницкий Арсений Федорович (1893–1951), эмигрант, ранее служил в Добровольческой армии и Вооруженных силах Юга России. С 1920 г. в Париже. Журналист «Последних новостей». После 1945 г. занял просоветскую позицию, редактор газеты «Русские новости» (1945–51). 488 Рубисова Елена Федоровна (1897–1988), поэтесса, художница. С 1920 г. в эмиграции в Париже, с 1939 г. в Нью-Йорке, с 1950‑х гг. во Франции. Участница Парижской группы украинских художников («Un Groupe Ukrainien»). Сотрудница НРС. Автор книг «Русское искусство» (1947), «Огни Азии» (1962), «Огни на дорогах» (1970) и «Разговор с зеркалом» (1977). 489 В публикации исправлено в соответствии с замечанием М. М. Карповича. 490 Любопытно начало этой рецензии: «„Новый журнал“ – журнал не медицинский, и естественно возникает вопрос, почему в нем должно быть отмечено появление в печати научного труда по физиологии пищеварения? На этот вопрос можно отчасти ответить словами проф.<ессора> Муравьева из „Истоков“ М. А. Алданова: „…о Максвеллях огромное большинство людей никогда и не слышало, а вот какого-нибудь Мольтке знает весь мир“. „Если бы в распоряжение Максвеллей давались те машины, те деньги, та человеческая сила, которые так щедро и бессмысленно отпускаются всевозможным Мольтке…“, продолжая эту мысль, можно сказать: „…то, быть может, уже совсем ни для чего не были бы нужны революции и войны“» (Комаров С. А. B. P. Babkin. <…> „Secretory Mechanism of the Digestive Glands“. 900 pp. Paul B. Hoeber, Inc. New York and London, 1944: [рец.] // НЖ. 1945. № 10. С. 388). 491 Николаевский Бор. П. Б. Струве (1870–1944) // НЖ. 1945. № 10. С. 306–328. 492 Набоков В. О правителях: [стихотворение] // Там же. С. 172–173. 493 «Почему и отчего явилась новая эмиграция <…>? <…> Из „страха за серебряные ложки или невежественного легкомыслия“, как позволяет себе утверждать В. Сухомлин (см. № 17–18 „Новоселья“)?» (Вишняк М. [Эмиграция и советская власть] // НЖ. 1945. № 10. С. 348). 494 Титов Александр Андреевич (1878–1961), химик, предприниматель, народный социалист (в 1917–18 гг. член ЦК партии). Товарищ министра продовольствия и снабжения во Временном правительстве (1917). Лишен права въезда в Россию в 1920 г. Сооснователь института «Биотерапия». Преподаватель физико-математического отделения Парижского университета (с 1921 г.). Основатель и председатель Общества русских химиков. 495 См.: Будницкий О. 1945 год и русская эмиграция: из переписки М. А. Алданова, В. А. Маклакова и их друзей // Ab Imperio. 2011. № 3. С. 243–311. 496 Письмо В. А. Маклакова Д. Н. Григоровичу-Барскому было опубликовано 23 июля в НРС. 497 День Победы (англ.). 498 Кодрянская Н. Серафима // НЖ. 1945. № 10. С. 148–152. 499 Соловьев Владимир Сергеевич (1853–1900), христианский философ, поэт. Автор работ «Чтения о богочеловечестве» (1878), «Критика отвлеченных начал» (1880), «Смысл любви» (1892–94) и поэмы «Три свидания» (1898). 500 Онёр (устар.; от фр. honneur) – старшая козырная карта. Со всеми онёрами (ирон.) – со всем прилагающимся. Здесь в значении: с прочими «высокочтимыми» и т. п. 501 В рассказе «Чистый понедельник». 502 Статья будет написана только через год после появления замысла: Вишняк М. Соблазн патриотизма // НЖ. 1946. № 13. С. 168–187. 503 Кириллическая транслитерация французского названия химико-фармацевтической фирмы «Biotherapie», основанной А. А. Титовым. 504 Оба – участники визита делегации русских эмигрантов во главе с В. А. Маклаковым в советское посольство в Париже 12 февраля 1945 г. 505 Дон Левин Исаак (Don Levine Isaac; 1892–1981), журналист, специалист по Советскому Союзу и коммунистическому шпионажу. В США с 1911 г. Автор биографий В. И. Ленина (1924) и И. В. Сталина (1931). Основатель и главный редактор журнала Plain Talk (1946–50). 506 Лидия Триттон, супруга А. Ф. Керенского, была тяжело больна и планировала поехать в родительский дом в Австралию. 507 Статья появилась в НЖ только в следующем году см.: Тимашев Н. С. Плановое хозяйство и демократия // НЖ. 1946. № 13. С. 155–167. 508 Ладыженский Иван Иванович (1883–1957), меньшевик, общественный деятель, сотрудник «Социалистического вестника». Выслан из Советской России в 1922 г. 509 Комаров Семен Андреевич (1892–1964), доктор медицины, физиолог, переехал в Канаду из Латвии по приглашению проф. Б. П. Бабкина в 1930 г. Работал в Университете Макгилла (Монреаль, 1930–42) и Медицинской школе Университета Темпл в Филадельфии (1942–64). 510 [Без подписи]. Патриотизм «русский» и патриотизм «советский» // НРС. 1945. 14 июня. № 12102. С. 3. 511 Адреса в письме написаны в столбик. 512 В адресах применены сокращения названий американских штатов Иллинойс (Illinois) и Пенсильвания (Pennsylvania). 513 Оба текста появятся в журнале; см.: Мельгунов С. Рыцарь свободы: (к столетию со дня смерти декабриста Лунина) // НЖ. 1946. № 13. С. 217–239; № 14. С. 245–259; Он же. Осада Зимнего дворца // Там же. 1947. № 17. С. 290–310. Со сноской-указанием: Глава из неизданной книги «Как большевики захватили власть». 514 Известно, что М. М. Карпович «принял американское гражданство в 1944 г.<оду>» (см.: «Русская Прага для меня теперь далеко не безразлична»: письма М. М. Карповича А. Ф. Изюмову (1929–1939 гг.) / Публ., вступ. ст. и коммент. М. М. Горинова-мл., М. Ю. Сорокиной // Ежегодник Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына. 2020. М., 2020. С. 323). Возможно, его замечание как-то связано с этим фактом. 515 Автором указан И. Макаев – это псевдоним Ольги Петровны Христианович. 516 Чернов В. Литературные мытарства Чехова // НЖ. 1945. № 10. С. 214–225. 517 Александрова В. Театр во время войны // Там же. С. 226–238; Зензинов В. По советским журналам // Там же. С. 239–249. <Комментарий Алданова на полях> Разве? 518 «Любящие русскую речь не могут не порадоваться „Новым сказам“ П. Бажова, своеобразного уральского писателя <…>. Фигура чрезвычайно интересная не только в литературном отношении»; «П. Бажов – человек, по-видимому, немолодой – не только писатель, он и исследователь народной жизни, народной речи, влюбленный в эту речь» (Там же. С. 247–248). 519 Там же. С. 249. 520 <Комментарий Алданова на полях> Совершенно верно. 521 Аронсон Г. Московские зимы // Там же. С. 263–275. 522 Гиевский Ник. [Сергиевский Н. Н.]. Из театральных воспоминаний // Там же. С. 276–296. Мемуары в основном посвящены судьбе режиссера Н. Н. Арбатова. 523 Драма (публ. 1914) К. Р. – вел. кн. Константина Константиновича (1858–1915). История ее постановки Н. Н. Арбатовым в 1914 г. в Эрмитажном театре и вынесенного Николаем II запрещения к публичному исполнению рассказана в воспоминаниях Н. Н. Сергиевского (1875–1955); см.: Там же. С. 282–288. 524 Арбатов Николай Николаевич (1869–1926), театральный режиссер. Гл. режиссер театра Литературно-художественного общества (1908–15), театра Государственного народного дома (1917, 1923–24), Александринского театра (1921–22). Согласно воспоминаниям Н. Н. Сергиевского, умер от «склероза сосудов» головного мозга (Там же. С. 296). 525 Николаевский Бор. П. Б. Струве (1870–1944) // Там же. С. 306–328. 526 <Примечание Карповича на полях слева> Опечаток сравнительно мало, и плохих опечаток нет. 527 Добужинский М. Встречи с писателями и поэтами // НЖ. 1945. № 11. С. 282–296. Воспоминания состоят из пяти главок: 1. Вячеслав Иванов и «Башня». 2. Сологуб. 3. Ремизов. 4. Кузмин. 5. Блок. 528 Редактура все же состоялась: Ясный Н. Ахиллесова пята колхозной системы // Там же. 1946. № 14. С. 273–289. 529 Некрологическая статья о П. Б. Струве, несмотря на ожидания редакции, так и осталась незавершенной; в двух следующих номерах печаталась статья Б. И. Николаевского по японской тематике. 530 Дерюжинский Глеб Владимирович (1888–1975), скульптор. С 1919 г. в эмиграции в США. Автор скульптур Т. Рузвельта, Дж. Кеннеди, С. В. Рахманинова, Н. К. Рериха, Х. Капабланки и др. 531 Дерюжинский Г. В Академии художеств: из воспоминаний // Там же. № 13. С. 281–293. 532 Финлеттер Томас Найт (Finletter Thomas Knight; 1893–1980), юрист, c 1941 г. специальный помощник госсекретаря США по международным экономическим вопросам; министр ВВС США (1950–1953). 533 Томпсон Джеймс Меттью (Thompson James Matthew; 1878–1956), историк и теолог. Рецензия Денике на книгу Томпсона «The French Revolution» (1943) в НЖ не появлялась. 534 Биншток Григорий Осипович (1884–1954), меньшевик; Шварц Соломон Меерович (1883–1973), меньшевик, публицист; Югов Арон Абрамович (1886–1954), революционер, меньшевик, публицист. Речь идет о кн.: Bienstock G., Schwarz S., Yugov A. Management in Russian Industry and Agriculture / Ed. by A. Feiler and J. Marschak. London; N. Y.: Oxford UP, 1944. В НЖ рецензия не появлялась. 535 Харпер Самуэль Нортроп (Harper Samuel Northrup; 1882–1943), историк и славист, сын У. Харпера, основателя Чикагского университета. Преподавал в Чикагском университете с 1914 по 1943 г. 536 Тимашев Н. С. Gordon, Manya. How to Tell Progress from Reaction. E. P. Dutton & Co. New York, 1944. <…>: [рец.] // Там же. 1945. № 11. С. 375–376. 537 Гроссман Владимир И. (1884–1976), журналист, историк, автор воспоминаний «Amol un haint» (= Jadis et aujourd’hui / ; изд.: Paris: Impr. Gelband, 1955; Amherst, Mass.: National Yiddish Book Center, s. a.), книг «Juden in Kopenhagen» (1918), «Kosakland» (1936), «The Soil’s Calling» (1938) и др.; исполнительный секретарь канадского ОРТ (Общество ремесленного труда, еврейская благотворительная организация). Редактировал журнал «Der jüdischer Emigrant», газету «Parizer Haynt» (Париж). Корреспондент газеты «Der Tog» (Нью-Йорк). Издатель «The Canadian Jewish Year Book» (1940–1941). 538 White W. L. Report on the Russians. N. Y.: Harcourt, Brace and Company, [1945] (в следующем году книга вышла в Лондоне: Eyre & Spottiswoode). Рецензия в НЖ не появлялась. 539 Stevens E. Russia is No Riddle. N. Y.: Greenberg, [1945] (в том же году книга вышла на испанском языке в Буэнос-Айресе: Editorial Urquiza). Рецензия в НЖ не появлялась. 540 Lauterbach R. E. These are the Russians. N. Y.; London: Harper & brothers, [1945]. Рецензия в НЖ не появлялась. 541 Snow E. The Pattern of Soviet Power. N. Y.: Random House, [1945]. Рецензия в НЖ не появлялась. 542 Гафенку Григоре (Gafencu Grigore; 1892–1957), министр иностранных дел Румынии (1939–40), сторонник нейтралитета. См.: Тимашев Н. С. G. Gafenco. Preliminaires de la guerre à l’est. <…> Egloff. Fribourg (Suisse), 1944: [рец.] // НЖ. 1946. № 12. С. 306–307. 543 Фрумкин Яков Григорьевич (1874–1971), общественный деятель. С 1917 г. в эмиграции в Берлине, с 1938 г. в Париже, с 1941 г. в Нью-Йорке. Сотрудник «Издательства Ульштейна» («Ullstein Verlag»), член Союза русских евреев в США, председатель этого союза в 1956 г.; супруга: Фрумкина (Натансон) Елена Ивановна (1885–1977). 544 Федотов Г. Россия и свобода // НЖ. 1945. № 10. С. 189–213. 545 «Второй кофейник» и «Мадрид». 546 Макаев И. [Христианович О. П.]. В усадьбе // Там же. С. 133–147. 547 «Пойдя навстречу „подкупательному движению“ советской власти, Маклаков не только дал „историософское“ обоснование своему повороту, он рискнул в то же время утверждать при этом, что „эмиграция от своего прошлого не отрекается“» (Вишняк М. [Эмиграция и советская власть] // Там же. С. 352). 548 Берлин Павел Абрамович (1878–1962), публицист, экономист. С 1922 г. в эмиграции в Берлине, с 1928 г. в Париже. Сотрудник марксистского журнала «Жизнь» (СПб., 1897–1901). Член редколлегии газеты «Современное слово» (СПб.). Сотрудник «Социалистического вестника» и НРС. Член Объединения русско-еврейской интеллигенции (1938). 549 Вишняк М. Thomas K. Finletter. Can Representative Government do the Job? With a Foreword by Senator Robert F. Wagner. – Reynal & Hitchcock. New York, 1945. <…>: [рец.] // Там же. № 11. С. 390–393. 550 Тимашев Н. С. Gordon, Manya. How to Tell Progress from Reaction. E. P. Dutton & Co. New York, 1944. <…>: [рец.] // Там же. С. 375–376. 551 Федотов-Уайт Д. Harper, Samuel N. The Russia I Believe in. Memoirs. <…> Chicago: University of Chicago Press, 1945. <…>: [рец.] // Там же. С. 376–379. 552 Вишняк М. Сан-Франциск<ск>ая Хартия // НЖ. 1945. № 11. С. 179–204. 553 Он же. Treviranus, G. R. Revolutions in Russia. Their Lessons for the Western World. New York, Harper, 1944. <…>: [рец.] // Там же. С. 386–390. Тревиранус Готфрид (Treviranus Gottfried Reinhold; 1891–1971), немецкий консервативно-националистический политик, бежал из Германии во время «ночи длинных ножей». 554 И. Макаев (О. П. Христианович), Н. Кодрянская, Е. Рубисова, О. Жигалова. 555 Обзор советских журналов в НЖ не появлялся. 556 См. примеч. к письму № 41. 557 Вейнбаум М. Десятая книга Нового Журнала: публицистика // НРС. 1945. 30 июня. № 12118. С. 3. 558 Аронсон Г. Новый Журнал. Книга десятая. Часть литературная // Там же. 4 июля. № 12122. С. 2–3. 559 Тэффи (Лохвицкая Надежда Александровна; 1872–1952), писательница и поэтесса. Судя по дальнейшим письмам, речь идет о рассказе «Саул», который был опубликован в НЖ лишь в 1990 г. (№ 178. С. 108–149). 560 «Большая Волга» – проект объединения водных путей европейской части СССР, включавших строительство ГЭС, каналов и ирригационных систем. См.: Шварц С. «Большая Волга» // НЖ. 1946. № 13. С. 260–280. 561 Levitats I. The Jewish Community in Russia, 1772–1844. N. Y.; London: Columbia UP; P. S. King & Staples, ltd., 1943. 562 Greenberg L. The Jews in Russia. Vol. 1. The Struggle for Emancipation. New Haven, 1944. 563 См. письмо В. А. Маклакова М. А. Алданову от 25 мая 1945 г.: «Вы очень удивили, хотя и польстили меня (так! – примеч. О. В. Будницкого) предложением писать у Вас, в „Новом Журнале“. <…> Что же касается до „воспоминаний“ – то был напечатан <в> оккупации том о 1-ой Государственной Думе (вышел теперь); не знаю, дошел ли он до Америки; его издал „Петрополис“, но за отсутствием бумаги в очень малом числе экземпляров. Очевидно, он не годится для книжки; у меня еще написан том о 2-ой Государственной Думе (не напечатан), но не думаю, чтобы отрывки из него могли быть интересны. Интересен он только <в> целом, как и том о 1-ой Думе. Вот Вам ответ на Ваше предложение, если только оно было серьезно, а не ради любезности» («Права человека и империи»: В. А. Маклаков – М. А. Алданов. Переписка 1929–1957 гг. / Сост., вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого. М., 2015. С. 103). 564 После десятилетнего перерыва, вызванного военными действиями в Европе, 5 июля 1945 г. в Великобритании прошли всеобщие парламентские выборы. Партия лейбористов во главе с Клементом Эттли получила 47,7% голосов, в то время как партия консерваторов, представляемая Уинстоном Черчиллем, – 36,2%. 565 Тимов Владимир Викторович (?–1965), профессор, преподаватель русского языка. 566 Роман В. Яновского «Американский опыт» публиковался в № 12–15 и 18–19 НЖ. 567 Бармин Александр Григорьевич (1899–1987), советский дипломат, невозвращенец с 1937 г. Автор нескольких книг воспоминаний, в том числе и упоминавшейся здесь: Barmine A. One Who Survived, the Life Story of a Russian under the Soviets / With an intr. by M. Eastman. N. Y.: G. P. Putnam’s Sons, [1945]. 568 Бабкин Б. П. Политические взгляды И. П. Павлова: (главы из биогр.) // НЖ. 1946. № 12. С. 254–268. 569 Флоринский Михаил Тимофеевич (1894–1981), историк. Сын филолога Т. Д. Флоринского. С 1921 г. в эмиграции в Англии, с 1926 г. в США. Профессор экономики Колумбийского университета (1963). Наиболее известная работа – «Russia. A History and an Interpretation» («Россия. История и интерпретация»), выдержавшая множество переизданий. 570 Karpovich M. The Big Three and the World Peace // The New York Times. 1945. 12 Aug. Sec. T. P. 1. Рецензия помещена в разделе Book Review. 571 О В. А. Маклакове см.: Вишняк М. «Капитулянты, выжидающие, непримиримые» // За свободу. 1945. № 16 (июль). С. 18–27. Также тема затронута в ст.: Чернов В. Мысли об эмиграции // Там же. С. 28–44 (в предисл. к ст.). 572 Ср.: «Чехословакия была одной из самых благородных стран в демократической Европе. Но эта Европа выдала ее зверю, как охотники бросают поросенка преследующим <их> волкам. Народ не забыл и не простил этой измены – и ответил на нее такой же изменой. Он сам бросился в пасть другому зверю, в котором справедливо угадал врага демократической Европы, и вот его президент (герой? преступник?) уже в плену у навязанного ему фашистского (слово „фашизм“ употребляется здесь в широком смысле, обнимающем все типы современных тоталитарных национально-социалистических диктатур) правительства, и по радио „освобожденной“ Праги разносится лживая коммунистическая пропаганда» (Федотов Г. П. О любви к отечеству // Там же. С. 14). Бенеш Эдвард (1884–1948), президент Чехословакии (1935–48; фактически 1935–38 и 1945–48; в 1940–45 президент в изгнании), лидер чехословацкого Сопротивления за границей; еще в качестве президента Чехословакии в изгнании подписал в декабре 1943 г. в Москве договор о дружбе с Советским Союзом. 573 Кейп-Код, полуостров в штате Массачусетс, к северо-востоку от Нью-Йорка, популярное место для любителей приморского отдыха, знаменито своими живописными пляжами. 574 Aldanov M. For Thee the Best / Transl. by N. Wreden. N. Y.: C. Scribner’s Sons, 1945. В 1947 г. роман был издан по-английски в Лондоне и по-французски – в Брюсселе. 575 Несмотря на в целом благожелательные рецензии, повторить успех «The Fifth Seal», избранной книгой месяца в «Book of the Month Club» и изданной тиражом 300 000 экземпляров, роману «For Thee the Best» не удалось. 576 Вольский (псевд. Валентинов, Юрьевский) Николай Владимирович (1879–1964), философ, публицист и мемуарист, меньшевик до 1917 г. Редактор газеты «Русское слово» (1911–13). Заместитель главного редактора органа Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) «Торгово-промышленной газеты» (1922–28). Командирован в Париж в 1928 г. С 1930 г. – невозвращенец. О поведении Вольского во время войны см.: Будницкий О. В. «Дело» Нины Берберовой // Новое литературное обозрение. 1999. № 39. С. 170. 577 Ср.: «Маркс же был мизантропом, и в его подлинном, занявшем всю его жизнь, служении социализму, рабочему классу, делу освобождения человечества было неискоренимое душевное противоречие»; «Обычно Маркс читал по несколько книг одновременно. Этих двух писателей он любил. В романах Поль де Кока находил все новые доказательства гнилости и распада буржуазной цивилизации, – в отличие от своих гостей, Маркс не только ругал буржуазную цивилизацию, но знал ее и очень ценил, как ценят могущественного одаренного врага. Щедрин, быть может, нравился ему потому, что он угадывал в нем родственную душу: этому писателю, видно, были тоже очень противны люди» (Алданов М. Истоки: ч. 3-ья // НЖ. 1945. № 11. С. 151; 151–152). 578 Роман «Истоки» охватывает период с 1874 по 1881 г. и по большей части посвящен покушению народовольцев на Александра II. 579 Шик А. Гоголь в Ницце // Там же. 1946. № 12. С. 179–192. 580 Не очень понятно, о каких рассказах идет речь. «Мадрид» и «Второй кофейник» так и не были опубликованы в НЖ, а если речь о трех рассказах, появившихся в № 11 («Речной трактир», «Дубки», «Пароход „Саратов“»), то в дальнейших письмах они получают высокую оценку, не согласующуюся с опасениями М. М. Карповича в этом письме. 581 Извращенный ум (фр.). 582 См. заметку в газете: «Военный контроль распорядился изъять из обращения книгу б. редактора „Парижского вестника“ О. Пузино „Мое детство в СССР“. Это уже третья книга русского автора, изъятая из обращения. Первая была Д. Мережковского „Европа и СССР“. Вторая – И. Ксидиаса (запрещена отделом борьбы с шпионажем)» ([Без подписи]. Запрещенные русские книги // НРС. 1945. 2 авг. № 12146. С. 2). 583 Статьи Б. И. Николаевского на религиозные темы в НЖ не появлялись. 584 Митрополит Вениамин (в миру Федченков Иван Афанасьевич; 1880–1961), архиепископ Алеутский и Североамериканский, экзарх Русской православной церкви в США. С 1920 г. в эмиграции. 30 июня 1945 г. получил гражданство СССР. В 1948 г. вернулся в СССР. Редактор-издатель газеты «Воскресение России» Н. П. Измайлов называл его «советским агентом», «волком в овечьей шкуре», «слугой антихриста» ([Без подписи]. Маска сорвана: (к приезду еп. Вениамина) // Воскресение России (Стратфорд, шт. Коннектикут). 1933. 25 июня. № 1. С. 4; Измайлов Н. Среди последователей митрополита Платона: (по поводу письма мирянина А. Н. Гневшина и беседы его с редактором «России») // Там же. 28 июля. № 3. С. 4). Впрочем, на основании записки В. Н. Меркулова И. В. Сталину от 24 февраля 1944 г.: «Ввиду того, что митрополит Николай в настоящее время является членом Государственной Чрезвычайной Комиссии по установлению и расследованию немецких злодеяний, патриарх Сергий намерен командировать в Нью-Йорк Рязанского архиепископа Алексия (Сергеева) с личным секретарем (Алексий является агентом НКГБ СССР). НКГБ СССР намечает под этим церковным прикрытием организовать разведывательную резидентуру в США…» (Курляндский И. А. Сталин, власть, религия: [(религиоз. и церков. факторы во внутр. политике совет. государства в 1922–1953 гг.)]. М., 2011. С. 544) можно предположить, что до того момента разведывательной резидентуры под прикрытием церкви в США не было и вряд ли митрополит Вениамин был агентом советской разведки. 585 Датировка приблизительная по содержанию. 586 М. Вишняк в своей статье «Сан-Францискская Хартия» (НЖ. 1945. № 11. С. 179–204) спорит с несколькими упоминаемыми в письме авторами, оправдывающими советскую дипломатию. В данном случае – с автором анонимной передовицы («передовика») «Подкарпатская Русь и Россия» в НРС от 3 июля 1945 г. 587 Нольде Борис Эммануилович (1876–1948), барон, профессор международного права, член партии кадетов. Заместитель министра иностранных дел в первом составе Временного правительства (1917). С 1919 г. в эмиграции в Париже. В письме идет речь о его статье «Европейское будущее» в газете «Русские новости» от 25 мая 1945 г. 588 Шифрин Александр (псевд. Макс Вернер, вероятно – А. Михайлов; 1901–1951), журналист и историк. Член РСДРП(м) (1903–21). Выслан из Советской России в 1922 г. Редактор газеты «Volksstimme» (1928–33). С 1933 г. в Париже, с 1940 г. – в Нью-Йорке. В письме говорится о его статье «Политика и дипломатия» в нью-йоркском журнале «Новый путь» (1945. № 5 (51) от 1 июня). 589 «Новый путь» (1941–47), социал-демократический журнал, выпускавшийся в Нью-Йорке «коллективом имени Ю. В. Мартова» под редакцией Ф. И. Дана. 590 Мельгунов С. П. [Эмиграция и советская власть: (анкета)] // НЖ. 1945. № 11. С. 356–365. 591 Зайцев Бор. Царь Давид // Там же. С. 22–49. 592 Мельгунов С. П. «Золотой немецкий ключ» к большевицкой революции. Париж: [Дом книги, 1940]. (Обл.: Золотой немецкий ключ большевиков). 593 Статьи об атомной бомбе в НЖ не появлялись. 594 Отметим первую публикацию автора письма и две его книги по химии: Ландау М. Законы распределения вещества между двумя растворителями. Киев: Тип. Имп. ун-та св. Владимира Акц. о-ва печ. и изд. дела Н. Т. Корчак-Новицкого, 1912. (Отт. из «Университетских известий» за 1912 г.); Landau Marc A. Actinochimie: les prolégomènes, les postulats. Paris: Hermann & Cie, 1936; Landau Aldanov M. De la possibilité de nouvelles conceptions en chimie. Paris: Hermann, 1950. 595 В верхнем левом углу: «Возвращаю Вам письма Бунина». 596 Наиболее вероятно – Гуманитарный фонд, основанный Б. А. Бахметевым в середине 1930‑х гг. 597 Комментарии М. М. Карповича к речи Н. И. Ульянова «Культура и эмиграция» (1951) появились в НЖ № 28 за 1952 г. Маловероятна связь между этим текстом и упоминаемым в письме, но другими сведениями мы не располагаем. 598 Терентьев Владимир Герасимович (1896–1968), тренер по лаун-теннису, брат И. Г. Терентьева, мужа сестры М. М. Карповича Натальи (поэт, художник и театральный режиссер И. Г. Терентьев остался в России и был расстрелян в 1937 г.), и Терентьева Татьяна Георгиевна (1908–1986), в дальнейшем редактор Издательства им. Чехова и библиотекарь в Нью-Йоркской публичной библиотеке (NYPL). 599 Напечатано: «Ее конституционный – и какой хилый! – режим длился всего одиннадцать лет; ее демократия – и то скорее в смысле провозглашения принципов, чем их осуществления – каких-нибудь восемь месяцев» (Федотов Г. Россия и свобода // НЖ. 1945. №10. С. 189). 600 Напечатано: «…ограниченной политической свободы» (Там же. С. 204). 601 Напечатано: «Во-вторых, московский человек должен встретить в своем новом товарище, воине-демократе, такую же силу и веру в идеал свободы, какую он сам переживает, или переживал, в идеал коммунизма» (Там же. С. 213). 602 Написано на почтовой открытке; адрес получателя: Mr. Mark Aldanov, 109 West 84 St., New York City. Почт. шт.: Wardsboro, VT. Sep. 22, 1945, 5 PM. 603 Статья была напечатана; см.: Берлин П. Руссификация интернационализма // НЖ. 1946. № 12. С. 160–167. Удвоенное «с» в старинном написании слова «руссификация» (совр. русификация) связано с происхождением его от французского названия страны – Russie. 604 Приведем текст черновика воззвания: В ближайшее время исполняется семьдесят пять лет знаменитому писателю Ивану Алексеевичу Бунину, единственному русскому Нобелевскому лауреату литературы. Иван Алексеевич находится в настоящее время в Париже и живет в большой нужде. Вследствие обесценения франка остатки его Нобелевской премии фактически обратились в ноль. Он прожил четыре года под немецкой оккупацией, вел себя с исключительным достоинством и мужеством, укрывал у себя и кормил на последние деньги других писателей. Нижеподписавшиеся ставят себе целью отметить юбилей Бунина как большой праз<д>ник русской литературы и вместе с тем по возможности ему помочь. Они выпустят отдельным изданием в небольшом числе номерованных экземпляров на роскошной бумаге небольшой новый рассказ его «Речной трактир». К изданию будет приложено факсимиле одной страницы рассказа и подписи автора. Мы надеемся, что Вы согласитесь присоединиться к числу друзей Ивана Алексеевича и подпишетесь на это издание. Цена на него не устанавливается. Любой взнос, хотя бы в размере одного доллара, будет давать право на получение рассказа, который выйдет в свет очень скоро и во всяком случае до Нового года. Весь сбор, за исключением типографских расходов, пойдет И. А. Бунину. Он более полувека работает в нашей литературе и всеми признан ее гордостью. Ваш взнос просим направлять по адресу секретаря «Нового журнала». Заранее приносим Вам нашу глубокую благодарность. Ал. Толстая, А. Керенский, М. Карпович, А. Коновалов, М. Вейнбаум, М. Алданов, А. Седых, В. Васильев, А. Литтон, М. Цетлин, С. Кусевицкий, Г. Новицкий, А. Едвабник. (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – Undated). 605 Херст Уильям Рэндольф (Hearst William Randolph; 1863–1951), медиамагнат, основатель «Hearst Corporation» (включавшей к 1940‑м гг. около 50 газет, 10 радиостанций, киностудию и др.), создатель «желтой прессы». 606 Напечатано: «Около 1850 г., как раз на перевале великого века, происходит ряд духовных взрывов, впервые угрожающих нравственным основам западной цивилизации. На расстоянии нескольких десятилетий появляются: „Коммунистический манифест“, „Цветы зла“, „Записки из подполья“ и первые произведения Ничше» (Федотов Г. Запад и СССР // НЖ. 1945. № 11. С. 208). 607 Шик А. Гоголь в Ницце // Там же. 1946. № 12. С. 179–192. 608 Галич Леонид Евгеньевич (наст. фамилия Габрилович), см. примеч. к письму № 34. 609 Галич Л. Реализм Достоевского // Там же. № 13. С. 188–196. С подстрочным указанием: Глава из неизданной книги «Палимпсест». 610 Варшавский Владимир Сергеевич (1906–1978), писатель и публицист. С 1920 г. в эмиграции (Константинополь; Прага), с 1926 г. в Париже, с 1950 г. в США. Первая литературная публикация состоялась в 1929 г. (рассказ «Шум шагов Франсуа Виллона»). Наиболее известная книга – «Незамеченное поколение», портрет младших представителей первой волны русской эмиграции. 611 Ставров Перикл Ставрович (1895–1955), поэт и прозаик, близок «Парижской ноте». С 1920 г. в эмиграции в Греции, с 1926 г. в Париже. 612 На страницах «Нового журнала» ни один текст П. Ставрова так и не появился. Рассказ «Билет» был напечатан в сборнике «Встреча» (Париж, 1945). О «Мадемуазель Бланш» высказывался Г. Иванов в рецензии на «Русский сборник» (Кн. 1. Париж, 1946): «Не совсем ясно, о чем так сбивчиво повествует П. Ставров в своей вялой „Мадемуазель Бланш“. Во всяком случае, рассказ очень растянут, его следовало бы сократить с большой пользой для автора и для сборника» (Советский патриот. 1946. 21 июня. № 87. С. 3). 613 Неустановленное лицо. 614 Американский еврейский объединенный распределительный комитет (American Jewish Joint Distribution Committee, JDC) – благотворительная организация, основана в 1914 г. 615 Комментарий на полях: «Рукопись эту передам Вам в следующий свой приезд в Нью-Йорк». В НЖ воспоминания Александра Рабиновича не публиковались; возможно, рукопись затерялась в бумагах М. О. Цетлина. 616 Керенский А. Накануне Версаля: (из кн. воспоминаний) // НЖ. 1945. № 11. С. 265–281. 617 Замена была произведена; см.: Тимашев Н. С. Противоречия во внешней политике СССР // Там же. С. 164–178. 618 Возможно, речь об этом фрагменте, сохранившемся в публикации: «Как-то, в бытность Павлова в Монтреале (в 1929 г.), я спросил его, верно ли то, что памятник Александру III, работы Трубецкого, на Знаменской площади в Петербурге не был разрушен большевиками, но что на его пьедестале, как мне говорили, была высечена надпись: „Стоит комод, на комоде бегемот, а на бегемоте сидит идиот“. Павлов ответил мне: „Я не знаю, – и, подумав немного, сказал: – Это было бы крайне несправедливо“» (Бабкин Б. П. Политические взгляды И. П. Павлова: (главы из биогр.) // Там же. 1946. № 12. С. 257). 619 Гавай – местность к югу от Назарета, близ Дотеи и равнины Ездрилон (Изреель). Ср.: «Придя к Ездрилону близ Дотеи, лежащей против великой теснины Иудейской, он (Олоферн. – С. П.) расположился лагерем между Гаваем и городом скифов и оставался там целый месяц, чтобы собрать весь обоз своего войска» (Иудифь. 3: 9–10). 620 Напечатано: «„Ты доля моя на земле живых“» (Зайцев Бор. Царь Давид // НЖ. 1945. № 11. С. 29). 621 Квадратные скобки М. Карповича. 622 Напечатано: «Вот он, еще новый день его (Давида. – С. П.) томлений и борьбы, закатный день бурной жизни…» (Там же. С. 43). 623 Напечатано: «…один курорт был расположен слишком высоко, в другом было сыро, в третьем гостиница оказывалась недостаточно удобной» (Алданов М. Истоки: ч. 3-ья // Там же. С. 99). 624 На циника полтора циника (фр.). Значение: на каждого циника найдется свой циник. 625 При публикации исправлено. 626 При публикации исправлено. 627 В публикации везде: Мейер. 628 Варшавский В. Первый бой: (отрывок из кн.) // Там же. 1946. № 14. С. 114–129. 629 Последняя фамилия в перечне – на полях, обведена и со знаком вопроса. 630 На тот момент М. М. Карпович в соавторстве с Г. В. Вернадским работал над многотомным изданием «Истории России», где «отвечал» за период от начала XIX в. до современности. Однако в период 1945–1950 гг. ни одной книги так и не было выпущено. 631 Марголин Арнольд Давидович (1877–1956), юрист и дипломат, адвокат в деле М. Бейлиса. С 1922 г. в эмиграции в США. Выступал с лекциями на исторические темы в университетах США, занимался юридической практикой, участвовал в создании Украинского технического института в Нью-Йорке (1954). 632 Ср.: Дан. 6: 7–8. 633 Тексты Е. Д. Кусковой не появлялись в НЖ до 1954 г. 634 Написано на почтовой открытке; адрес получателя: Mr. Mark Aldanov, 109, W 84 St., New York City. Почт. шт.: West Wardsboro, VT. Oct. 10, 1945, AM. 635 Астров Николай Иванович (1868–1934), мировой судья, гласный Московской городской думы (с 1905 г.), член ЦК партии кадетов (с 1916 г.), в эмиграции с женой гр. С. В. Паниной с 1920 г., с 1924 г. в Чехословакии, участник множества антибольшевистских организаций, в том числе «Национального центра» и Союза возрождения России, один из инициаторов учреждения и член Совета Русского заграничного исторического архива в 1925–34 гг., председатель Союза писателей и журналистов в Праге, сотрудник газеты «Последние новости». 636 Болдырев Василий Георгиевич (1875–1933), генерал-лейтенант, арестован в ноябре 1917 г. за непризнание советской власти, амнистирован в мае 1918 г.; один из пяти членов Уфимской директории – Временного всероссийского правительства (1918); в 1920 г. арестован в качестве командующего вооруженными силами Дальнего Востока, освобожден в 1923 г., в 1933 г. расстрелян. 637 Чайковский Николай Васильевич (1851–1926), революционер, эсер, основатель «богочеловеческой коммуны» в Канзасе (1871), председатель Верховного управления, затем – Временного правительства Северной области (1918–19), редактор (вместе с М. Алдановым) журнала «Грядущая Россия» (1920). С 1920 г. в эмиграции в Париже, с 1925 г. в Англии. 638 Алексеев Михаил Васильевич (1857–1918), генерал-адъютант, начальник штаба Верховного главнокомандующего во время Первой мировой войны (1915), заместитель В. Г. Болдырева в Уфимской директории. 639 Клемансо Жорж (Clemenceau Georges Benjamin; 1841–1929), премьер-министр Франции (1906–09 и 1917–20). 640 Фош Фердинанд (Foch Ferdinand; 1851–1929), французский генерал, маршал с 1918 г. Верховный главнокомандующий союзными войсками во Франции (1918), подписал Компьенское перемирие, завершившее Первую мировую войну. 641 Подобного абзаца в журнальной публикации нет. 642 Итоговый вариант редакционного примечания к ст. «Запад и СССР»: «Редакция „Нового журнала“ не может согласиться со всеми положениями блестящей статьи Г. П. Федотова. – РЕД.» (НЖ. 1945. № 11. С. 205). 643 Виноградов Владимир Александрович (1874–1934), член партии кадетов (в 1917 г. в составе ЦК партии), заместитель Н. И. Астрова в Уфимской директории – Временном всероссийском правительстве (1918). 644 Аргунов Андрей Александрович (1866–1939), один из основателей партии эсеров, входил в состав Уфимской директории – Временного всероссийского правительства (1918). В эмиграции в Праге с 1921 г. 645 Вологодский Петр Васильевич (1863–1925), юрист, гласный Томской городской думы (1901–17), депутат II Государственной думы от Томской губернии (в работе не участвовал из‑за роспуска Думы императором в 1907 г.), глава Временного Сибирского правительства (1918), председатель Совета министров в правительстве А. В. Колчака (1918–19). В эмиграции в Китае с января 1920 г. 646 Сапожников Василий Васильевич (1861–1924), кадет, ботаник и географ, ректор Томского университета (1906–09, 1917–18). 647 Коалиция трех партий – кадетов, эсеров и энесов, – противостоявшая Совету народных комиссаров. Из лидеров Союза возрождения России, создавших позднее и Уфимскую директорию, укажем Н. Д. Авксентьева, А. А. Аргунова, Н. И. Астрова, В. Г. Болдырева и Н. В. Чайковского. 648 Русский ресторан в Нью-Йорке на 57‑й улице, неподалеку от Центрального парка (Central Park). Основан в 1927 г. 649 В 1941 г. А. Д. Марголин создал Комитет поддержки демократии (Committee for the Promotion of Democracy), просуществовавший несколько месяцев. Судя по письму М. А. Алданову от 9 ноября 1945 г., он планировал создание аналогичного комитета: 9/XI 45.Дорогой Марк Александрович, Поздравляю Вас с успехом Вашей текущей книги (For Thee The Best) в английском переводе; я «прочел с удовольствием» рецензию о ней (Prescott’а) в N. Y. Times от 6‑го с.<его> м.<есяца>. Получил письмо от Н.<иколая> С.<ергеевича> Тимашева, в котором он выразил согласие принять номинальное участие в Комитете, буде таковой соорганизуется. Спасибо Вам за Вашу поддержку в этом начинании. Мне представлялось необходимым заранее выяснить состав русской секции (т.<о> е.<сть> быть уверенным, что в нее войдут надлежащие люди). Теперь я тут выясню в течение ближайших недель, каково будет отношение к такому комитету со стороны «сфер» (Dep. of State, Сенат), и засим я снесусь с Вами, с М. М. и с Н.<иколаем> С.<ергеевичем>. С приветами Вам обоим, душевно Ваш А. Марголин. (Автограф. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 9. File Aldanov Correspondence – Various Persons – M–O). 650 Первый фрагмент редакционной статьи для раздела «Эмиграция и советская власть» в НЖ № 11 превратился в «здешних наших друзей», второй – остался без изменений. 651 Приведем текст этого письма (без подписи; возможно, не закончено): 19–X–45.Дорогой Михаил Осипович, Получил сегодня статью Чернова, прочел ее и посылаю Вам обратно. Всей статьи мы, кажется, поместить не можем. Я совершенно согласен с Вами, что ее надо разделить именно там, где Вы разделили, – на 23 стр.<анице>. Это вполне законченное целое. Я против «окончание следует» для статей. Думаю, что нам надо его по возможности избегать. Во-первых, мы этим откроем дорогу для слишком длинных статей. Теперь мы можем говорить, что, как правило, мы «окончаний» не даем. Чем больше мы будем отступать от этого правила, тем труднее будет отказывать авторам в праве на «окончание». Это, помимо всего прочего, страшно свяжет нас при составлении дальнейших номеров. Вот и сейчас уже над нами будут висеть концы статей Николаевского о Струве и Японии! Во-вторых, мне и по существу вторая часть статьи нравится гораздо меньше первой. Первая, по-моему, интересна и хорошо написана – лучшее из всего, что Чернов нам до сих пор дал. Вторая страшно растянута, многоречива и сводится, в сущности, к изложению содержания «Дневника» Суворина с комментариями (первая же страница – «краткий очерк освободительного движения в России»). В ней мало нового, и как-то мало будет оправдано отдать так много места Суворину. О Чехове в ней почти ничего нет – во всяком случае, ничего такого, что бы прибавляло что-нибудь существенное к первой части. Поэтому моя задняя мысль – поместить первую половину статьи с тем, чтобы вторую по возможности совсем не помещать. Как это сделать, не обидев Чернова, не знаю. Во всяком случае, нельзя ли было бы ему сказать, что пока мы пустим первые 23 стр.<аницы> как отдельную статью, не давая при этом твердого обещания насчет дальнейшего? Я предлагаю поэтому не писать «окончание следует» и опустить последнюю фразу на стр.<анице> 23‑й, составляющую переход к дальнейшему. Думаю также, что статью лучше было бы назвать «Чехов, Михайловский и Суворин», т.<ак> к.<ак> все дело именно в этом треугольнике. Или даже «Чехов и Михайловский». Особенно если потом напечатаем и 2-ую часть, которую тогда можно было бы назвать (с натяжкой) «Чехов и Суворин». Есть у меня кое-какие частичные поправки и сомнения. На стр.<анице> 5‑й: Цусима была после Ляоляна (так. – С. П.) и падения Порт-Артура, а не перед ними. Там же – не знаю, почему он называет Портсмутский мир «капитуляцией», которой он не был. Но это, конечно, – на ответственности автора. (Автограф, от слов «Или даже» до «„Чехов и Суворин“» – выноска на левом поле письма. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin.) Портсмутский мирный договор стал окончанием Русско-японской войны 1904–05 гг. После подписания договора Япония получила права на южную часть острова Сахалин, значительную часть Южно-Маньчжурской железной дороги, установление влияния в Корее. Несмотря на значительные уступки со стороны Российской империи, договор был крайне негативно воспринят в Японии, ожидавшей гораздо больших преференций. Договор утратил силу 2 сентября 1945 г. после капитуляции Японии в результате ее поражения во Второй мировой войне (и, в частности, в войне с Советским Союзом). 652 Так, А. Р. Кугель указывал, что дневник А. С. Суворина представляет собой «смесь случайной искренности с неслучайной фальшью и лукавством» (Кугель А. Р. (Homo Novus). Листья с дерева: воспоминания. Л.: Время, 1926. С. 8). Ср. в советском предисловии к публикации дневника: «Переписка Победоносцева, записки Витте, графини Клейнмихель, Родзянко, Деникина, Курлова… Мемуары „старого мира“, им же несть числа. И вот, еще одна книга в этой бесконечной серии – „Дневник А. С. Суворина“. Нужно ли все это? Стоит ли в наше время, когда раскрепощенному молодому поколению нужны новые книги о строительстве новой жизни, – стоит ли печатать этот „исторический хлам“?» (Дневник А. С. Суворина / Ред., предисл. и примеч. Мих. Кричевского. М., Пг.: Изд-во Л. Д. Френкель, 1923. С. 5). Историк В. Мякотин полагал, что сведения суворинского дневника раскрывают только личность автора, к тому же они «чрезвычайно монотонны, и значительная часть их сводится, в сущности, к сплетням» (Мякотин В. Дневник А. С. Суворина // На чужой стороне. Берлин, 1924. Вып. 5. С. 308). При этом современный биограф знаменитого издателя отметил, что «дневник Суворина в советской историографии оценивался как весьма ценный исторический источник. Русская эмиграция отнеслась к факту его публикации с меньшим интересом» (Динерштейн Е. А. А. С. Суворин: человек, сделавший карьеру. М., 1998. С. 304). 653 Написано на почтовой открытке; адрес получателя: Mr. Mark Aldanov, 109, W 84 St., New York City. 654 Чернов В. Чехов и Суворин // НЖ. 1945. № 11. С. 231–253. 655 Родичева Александра Федоровна (1883–1971), публицист, мемуарист. Дочь Ф. И. Родичева, одного из основателей конституционно-демократической (кадетской) партии, члена всех четырех Государственных дум Российской империи (1906–17). В эмиграции во Франции с 1919 г. Печаталась в газетах «Последние новости» и «Русская мысль». 656 Моно Ольга Александровна (по рожд. Герцен; 1850–1953), дочь А. И. Герцена. Вдова французского историка Габриэля Моно (1844–1912). 657 Мельгунов С. П. [Эмиграция и советская власть] // НЖ. 1945. № 11. С. 356–365. 658 Исправлено на предложенный М. М. Карповичем вариант. 659 Сменовеховство – эмигрантская идеология примирения с советской властью. Названа в честь сборника статей «Смена вех» (Прага, 1921). Из шести авторов сборника (Ю. В. Ключников, Н. В. Устрялов, С. С. Лукьянов, А. В. Бобрищев-Пушкин, С. С. Чахотин, Ю. Н. Потехин) пятеро (Чахотин вернулся в 1958 г.) были расстреляны в СССР. 660 Речь идет о переводе романа «Могила воина» на английский язык: Aldanov M. For Thee the Best / Transl. by N. Wreden. N. Y.: C. Scribner’s Sons, 1945. 661 Цвибак Яков Моисеевич (псевд. Андрей Седых; 1902–1992), журналист, писатель, мемуарист. В эмиграции с 1919 г.; с 1920 г. во Франции, с 1941 г. в США. Корреспондент газет «Последние новости» и «Сегодня». Сотрудник НРС, с 1972 г. – главный редактор. 662 Прегель Борис Юльевич (1893–1976), специалист по атомной энергетике, предприниматель, общественный деятель. С 1920 г. в эмиграции в Париже, с 1939 г. – в США. Главный торговый агент фирм по добыче радия «Union Minière» (приблизительно 1920–40) и урана «Eldorado Gold Mines Ltd.» (с 1940 г.). Основатель «Canadian Radium & Uranium Corp.», поставлял уран для Манхэттенского проекта. Президент Нью-Йоркской академии наук (1959). Муж художницы А. Н. Авксентьевой (Прегель). 663 Поляков Александр Абрамович (1879–1971), журналист и редактор. В эмиграции с 1920 г., с 1922 г. в Париже, с 1940 г. – в США. Заместитель главного редактора газеты «Последние новости». Постоянный сотрудник НРС. 664 Ср.: «Статья В. А. Александровой об И. А. Бунине, вследствие опоздания, появится в следующей книге журнала» (Оглавление // НЖ. 1945. № 11. С. 4). 665 Приведем текст этого отклика: Исторический роман не обязательно является такой неуклюжей, обычной и механической литературной формой, как это может показаться читателям, ознакомившимся с недавними образчиками этого жанра. В конце концов, впечатляющий процент великих произведений мировой художественной литературы – это исторические романы, «Ярмарка тщеславия», «Война и мир» и «Алая буква». Если этот термин использовать для обозначения любого романа, действие которого происходит в прошлом, и его автору пришлось бы узнавать о нем посредством сколь бы то ни было поверхностного исследования, а не личного наблюдения, то число разнообразных <исторических> книг оказалось бы огромным: от монументальной серии «Иосиф и его братья» Томаса Манна до таких невесомых безделиц, как «Племянник из венецианского стекла» Элинор Уайли. Странная, оригинальная и занимательная книга, которая (в той мере, в какой она вообще является романом) должна считаться исторической, – это «Могила воина» Марка Алданова. Г-н Алданов – выдающийся русский писатель, живущий за пределами родной страны уже двадцать шесть лет. Хотя его репутация в первую очередь основана на романах о наполеоновской эпохе, именно роман о советских иностранных дипломатах «Начало конца» вызвал шумиху, которая принесла автору наибольшую известность в Америке. «Могила воина» никогда не вызовет сопоставимого политического волнения, потому что дипломаты, о которых он говорит, давно уже благополучно умерли, а проблемы, которые он высмеивает, давно решены проверенным временем методом – не делать ничего, пока новые и более насущные проблемы не займут их место. Мир после Ватерлоо «Могила воина» – сатирическая комедия о циничном, реакционном, напыщенном мире европейской политики и дипломатии, наступившем после Ватерлоо. В ней нет начала сюжета или конца, нет тематического или формального единства, нет тщательно проработанных центральных персонажей. Вместо этого она состоит из блестящей серии умных сатирических виньеток, каждая из которых – жемчужина карикатуриста, покрытая тонким слоем сардонического яда. Великие люди уничтожаются безжалостной насмешкой; великие события кажутся напрасными, глупыми и тривиальными. В первом эпизоде представлены два человека, которые появляются достаточно часто, чтобы их можно было с наибольшей уверенностью назвать главными персонажами этой книги. Это лорд Байрон и представитель венецианской группы революционных карбонариев, известный только по своему ритуальному титулу «Хозяин Луны». Рассказ г-на Алданова о посвящении Байрона в карбонарии – это триумф курьезного. Ритуал был абсурден, а Байрон только лишь скучал, – ему наскучила любовница Тереза Гвиччиоли, наскучила Италия, и сам себе он тоже наскучил. Карбонарии были персонажами буффонады, а некоторые из них еще и предателями. После этого г-н Алданов равнодушно забывает о Байроне и Хозяине Луны и переключает свое внимание на Лондон и всемогущего министра иностранных дел виконта Каслри. Портрет этого учтивого, тщеславного, глупого и импозантного великого человека беспощаден. Чтобы не оставить ни капли человеческого достоинства в своей жертве, г-н Алданов решил написать о нем именно в тот момент, когда он начал сходить с ума: лошадь на картине показывает ему язык, и он окунает свой нож для фруктов в портвейн, обедая с герцогом Веллингтоном, и начинает бриться. Железный герцог в роли полковника Блимпа Железный герцог <Веллингтон> получает чуть больше уважения. По словам г-на Алданова, он был глупым старым занудой, прямым предком полковника Блимпа, всегда игравшим свою историческую роль ожившей статуи. Георг IV, с его старческим, распущенным лицом, но все еще самый хорошо одетый человек в Англии, при этом решительно отказывающийся думать головой, обретает неожиданное уважение автора. Г-н Алданов предполагает, что его ум, хотя и редко проявлявшийся, был неплохим. Оказавшись на Веронском конгрессе, послевоенной международной конференции, которая оказалась минимально эффективной, г-н Алданов рассматривает царя Александра I, страдающего от ужасной «наследственной скуки, известной только царям», и бросает презрительный взгляд в сторону Марии Луизы, герцогини Пармской, бывшей супруги Наполеона, а теперь довольной любовницы неизвестного немецкого графа. В Вероне безымянный Хозяин Луны снова появляется, превращаясь из австрийского шпиона тайной полиции в шпиона британского министерства иностранных дел. Бездарный и не отягощенный моралью пьяница, Хозяин Луны – довольно симпатичный жалкий человек. Он находит довольно приятным шпионить в Миссолонги за злополучной экспедицией Байрона по освобождению греков от турецкого владычества. Безработная одалиска, когда-то находившаяся в гареме местного паши, скрашивала часы его досуга, а экспедиционный корпус Байрона хорошо его кормил. Вся трагикомедия катастрофы в Миссолонги подается через циничную точку зрения Хозяина Луны, которая превращает «великого стратега» Байрона в безответственного и глупого Дон Кихота, хоть и романтичного и изумительно зрелищного при этом. Г-н Алданов использует этот прием и на всех остальных лицах, упомянутых в «Могиле воина». (Prescott O. Books of the Times // The New York Times. 1945. Nov. 6). Полковник Блимп – персонаж комикса Дэвида Доу, впервые появившийся в 1934 г. В 1943 г. был выпущен британский фильм «The Life and Death of Colonel Blimp» («Жизнь и смерть полковника Блимпа»), дошедший до американских кинотеатров в 1945 г. Образ Блимпа – сатира на британскую напыщенность, высокомерие и ура-патриотизм, граничащий с шовинизмом. 666 Приведем текст рецензии Джорджа Вичера (George Whicher): Фраза, избранная М. Алдановым для заголовка, сочетает в себе очевидную напыщенность с фактической бессодержательностью, которой можно придать любой смысл. Это же настроение присуще и самому роману. Это настроение ужасно напоминает и современную прострацию после долгой и изматывающей войны. Последовательность эпизодов, составляющих книгу, относится к началу 1820‑х: Наполеон умирает на острове Святой Елены и беспросветная реакция окутывает мрачной пеленой Европу. То тут, то там истерические вспышки жестокости нарушают эту вселенскую апатию, но все это и бессмысленно, и безнадежно. Революции, вызревшие украдкой в Италии и Греции, полны циников, шпионов и предателей всех сортов. В этой обстановке духовного запустения Байрон становится знаковой фигурой. Он утомлен миром и собственной славой, а также лишен всяческих иллюзий. Роман изображает его в ряде сцен: то он присоединяется к бесплодному тайному обществу карбонариев, то он безучастно примеряет на себя роль любовника глупой и банальной графини Гвиччиоли, а осознав, что у него не осталось ничего кроме возможности сыграть свой финальный аккорд – отправляется на заранее безнадежную миссию в Грецию и умирает в грязи и смятении в лагере патриотов в Миссолонги. Байрон может показаться воплощением уныния эпохи. Однако его последнее действие каким-то образом становится символом новой надежды для человечества. Из грязи поднимается он в блеске своей славы, становясь провозвестником не одной лишь греческой свободы. Параллельно сценам с Байроном изображается и безымянный и незначительный итальянец. Этот невзрачный человек, подобный щепке в океанских волнах, в начале книги числится одним из карбонариев, работая при этом на британскую секретную службу. Затем он невозмутимо переходит на службу к австрийцам и как тайный агент выслеживает герцогиню Пармскую, бывшую жену Наполеона, когда эта сентиментальная вдова посещает предполагаемую гробницу Джульетты в компании с человеком, старающимся казаться ее любовником. Вернувшись снова на британскую службу, шпион получает задание следовать за Байроном в Грецию, где он очень хорошо проводит время в арсенале с любовницей, унаследованной от гарема покойного паши. Влияние мужества и жертвенности Байрона на этот почти бездушный кусочек протоплазмы ярко подчеркивает ключевую тему романа. В качестве фона г-н Алданов предлагает несколько зарисовок личностей, которые должны были управлять судьбами наций. Мы видим столь ненавистного Байрону лорда Каслри – трудолюбивого, верного, компетентного, но лишенного воображения британского министра иностранных дел, который из‑за переизбытка работы довел себя до безумия и самоубийства. Мы видим герцога Веллингтона, великолепного наездника, чья государственная деятельность сильно сдерживается непробиваемым тщеславием и заурядностью. Георг IV, бывший регент, заботится лишь о гастрономических развлечениях и светской галантности. Самый могущественный человек в мире, русский царь Александр I, – задумчивый мистик, запутавшийся в формальностях своего двора. Когда принцы и властители, ведущие переговоры на благо человечества на Веронском конгрессе, растрачивают свою энергию впустую на дипломатические состязания по обретению престижа, создается идеальная обстановка для искупительной жертвы Байрона. Только стареющий Гете, наблюдая за угнетающим пейзажем из своего убежища в Веймаре, пророчески осознает моральное значение происходящего и напутствует своего поэтического собрата. Г-н Алданов написал небольшую и эффектную книгу, в которой ярко представлены моральные установки сильных мира сего. Она обладает изяществом музыкальной композиции, и, воскрешая образы прошлого, она обращается ко всем способным внимать ныне живущим людям. (New York Herald Tribune. 1945. Nov. 4). 667 Вскоре в литературной колонке Льюиса Ганнета появилась весьма сдержанная заметка другого автора. В ее первой части речь шла о романе А. Миллера «Фокус» и подчеркивалось, что «хоть оба романа и посвящены вопросу человеческой свободы, авторские методы работы с материалом прямо противоположны друг другу». Приведем вторую половину отклика. Послевоенная тоска сто лет тому назад Число литературных приемов в романе русского, Марка Алданова, «Могила воина» невелико. История вершится, когда лошадь лорда Каслри отвечает ему, ведь безумный министр иностранных дел руководит в начале 1820‑х годов как судьбой Англии, так и почти всей Европы, несмотря на австрийского интригана Меттерниха, русского мистика Александра I и самого Веллингтона. В «Могиле воина» успешно обрисовываются все эти блестящие и неспокойные персонажи (во главе с лордом Байроном, устремляющимся в свое последнее греческое приключение) – все, кроме Железного герцога <Веллингтона>, который, конечно, блестящим не был и в чьих очень английских мыслях был разгром Наполеона, но никак не предчувствие появления Эттли. Но пусть роман и написан остроумно и занимательно, «Могила воина» разочаровывает после алдановского «Начала конца» и кажется несколько поверхностной. Портрет Байрона не соответствует Байрону, скажем, «Романтической агонии» М. Праза, и роман в целом похож на улучшенный вариант комедии нравов. Во всяком случае, единственная эмоция, к которой г-н Алданов относится совершенно серьезно, – это тоска. (Geismar M. Books and Things: Post-War Ennui a Century Ago // Ibid. Nov. 10). О победе лейбористов на выборах в британский парламент летом 1945 г. – «появлении <Клемента> Эттли» – см. примеч. к письму № 163. Этот лидер лейбористской партии был премьер-министром Великобритании в 1945–51 гг. «Романтическая агония» (The Romantic Agony) – английский перевод фундаментальной работы итальянского филолога М. Праза La carne, la morte e il diavolo nella letteratura romantica («Плоть, смерть и дьявол в литературе романтизма»; 1930). 668 Вишняк М. Treviranus, G. R. Revolutions in Russia. Their Lessons for the Western World. New York: Harper, 1944. <…>: [рец.] // НЖ. 1945. № 11. С. 386–390. 669 Вичер Джордж Фрисби (Whicher George Frisbie; 1889–1954), профессор Амхерст-колледжа (1915–54), автор книг об Э. Хэйвуд, Э. Дикинсон, специалист по английской поэзии; Гейсмар Максвелл (Geismar Maxwell; 1909–1979), преподаватель литературы в Колледже Сары Лоуренс (1933–45), критик, специалист по американской литературе (ключевая работа: Writers in Crisis: the American Novel, 1929–1940. Boston: Houghton Mifflin, 1942). 670 В публикации примечания к статье и даты нет, фраза про войну отсутствует. 671 Вишняк М. Thomas K. Finletter. Can Representative Government do the Job? With a Foreword by Senator Robert F. Wagner. – Reynal & Hitchcock. New York, 1945. <…>: [рец.] // НЖ. 1945. № 11. С. 390–393. 672 Берберова Нина Николаевна (1901–1993), писательница, поэтесса и мемуаристка. С 1922 г. в эмиграции, с 1925 г. в Париже, с 1950 г. в США. 673 Подробнее об этом сюжете см.: Будницкий О. В. «Дело» Нины Берберовой // Новое литературное обозрение. 1999. № 39. С 141–173. 674 Маклаков В. Перед Второй Думой // НЖ. 1946. № 12. С. 193–206. С пометой: Глава из ненапечатанной книги. 675 Об этом см.: Пестерев С. К. Нина Берберова в переписке Марка Алданова и Бориса Зайцева (в печати). 676 Подробнее об этом см.: Пестерев С. К. Нина Берберова в переписке Марка Алданова и Бориса Зайцева (в печати). 677 В. А. Маклакову было свойственно дополнять и переписывать свои рукописи, в дальнейшем его отношение к своим текстам будет отражено в эпизоде с «исповедью» (№ 230, 281, 287), публикацию которой он запретил. Также он нередко превышал отведенные объемы и демонстрировал свой характер (см.: «Я совершенно признаю, что продолжать совместную работу нам будет трудно»: В. А. Маклаков / Публ., вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого // «Современные записки» (Париж, 1920–1940): из арх. редакции: [В 4 т.] / Под ред. О. Коростелева и М. Шрубы. Т. 4. М., 2014. С. 111–242). В целом представляется обоснованным утверждать, что литературная деятельность Маклакова носила ситуативный характер, будучи обусловлена обстоятельствами и эмоциональным состоянием, которое с возрастом претерпевало прогрессирующие негативные изменения. 678 О Литературном фонде см. письмо № 111 (от 11 ноября 1944 г.). Также приведем отрывок из статьи председателя Фонда (1953–73) М. Е. Вейнбаума, посвященной его зарождению: Литературный фонд был создан в 1918 году в Нью-Йорке небольшой группой людей во главе с К. М. Оберучевым с целью оказывать посильную помощь продуктовыми и вещевыми посылками русским писателям и ученым в самой России, испытывавшим в то время жестокий голод и холод. Первоначально Литературный фонд был известен под названием Общество помощи русским писателям и ученым, и его деятельность рассматривалась как временная. Русские писатели и ученые помощь из Нью-Йорка горячо приветствовали. Но советская власть вскоре наложила на него запрет. К тому времени в эмиграции очутились многие выдающиеся писатели и ученые, нуждавшиеся в моральной и материальной поддержке. Они начали получать такую поддержку из Нью-Йорка. Временное существование Общества превратилось в постоянное. Пришлось выработать устав, получить чартер, испросить у правительства право для жертвователей списывать с налога свои взносы в Общество, которое несколько позже было переименовано в Общество помощи русским писателям и ученым в изгнании. А еще позже старый устав был переработан с целью расширить помощь и на других деятелей русской культуры. Прежнее название сохранилось, но ему было предпослано название Литературный фонд. Это было сделано в память существовавшего в России с 1859 года Литературного фонда, закрытого при большевиках. Цели и обязанности Литературного фонда в Нью-Йорке одинаковы с теми, которые были у Литературного фонда в Петербурге. По странной случайности Литературный фонд в России был учрежден по почину отставного гвардейского офицера и писателя Александра Васильевича Дружинина, а Литературный фонд в Америке – генералом и писателем Константином Михайловичем Оберучевым. (НРС. 1966. 12 нояб. № 19605. С. 3). 679 Отзыв: Вакар Н. 200.000.000 Slavs Need a New Alphabet, by William J. Pavek (S. J. Bloch Publishing Co. Detroit, Mich., 1945): [рец.] // НЖ. 1945. № 11. С. 379–383 – напечатан третьим в разделе «Рецензии и заметки» и набран более крупным шрифтом, чем остальные отклики на новые издания. 680 Бандероль с печатной продукцией (ср. англ. printed matter). 681 Н. В. П. [Первушин Н. В.]. Академик А. Е. Чичибабин // Там же. 1946. № 12. С. 281–286. 682 Первушин Николай Всеволодович (1899–1993), историк, лингвист. С 1926 г. в Париже в аппарате уполномоченного Нефтесиндиката СССР. С 1930 г. – невозвращенец. Профессор русского языка, истории и экономики монреальского Университета Макгилла (с 1962 г.) и Университета Оттавы (с 1966 г.). Председатель Русской академической группы в Оттаве и Квебеке. 683 Чичибабин Алексей Евгеньевич (1871–1945), химик-органик, специалист по пиридину и его производным. Профессор Московского высшего технического училища (1908–30). Член Академии наук СССР (с 1928 г.). Невозвращенец с 1936 г. Почетный член Общества русских химиков в Париже. 684 Приведем текст этого письма. 12. XI. 45Дорогой Марк Александрович, отвечаю на оба письма Ваши, – большое и меньшее, конец октября. Насчет оскорбительных выражений в письме Нины <Берберовой> я с Вами совершенно согласен. Делать того не надо было. Я ее видел, прочел ей письмо Ваше – разумеется, она резко выражалась не для того, чтобы Вас задеть или сделать невозможным ответить, а была это реакция на оскорбления (не Ваши, Ваших не было). Характер у нее горячий, она и хватила. По-моему, Вы тут вообще ни при чем. Меньше всего можете Вы кого-нибудь задеть и обидеть. Вообще о Вашей лояльности вопрос настолько ясен, настолько дело не в Вас, что у меня было даже впечатление: «Да к чему М. А. так подробно как бы оправдывается». По существу же, я стою на прежней своей позиции: дело с Ниной – будем говорить мягко – тягостное недоразумение. Благодаря слухам, неверным, иногда смешным сведениям («миллионы», «особняк», фон – Н. В. М.! – просто сокращенное имя и отчество) – о Нине составилось совершенно ложное мнение. Ее собственную защиту в письме к Вам (эписье (фр. лавочник. – С. П.) и пр. в этих же строках) я считаю неудачной, остальная же часть ее письма правильная, и главное, М. А.: высказывала ли она или не высказывала иногда «завиральные идеи», с «уклончиками», – неужели Вы и другие можете думать, что она сколько-нибудь сочувствовала тому злому и страшному, что делали немцы? М.<ожет> б.<ыть>, издали она кажется монстром и вампом, мы же, постоянно ее видевшие и (не так часто) и теперь видящие, определяем, что какая она была, такая и есть, с достоинствами и недостатками, как у всякого человека. Тащить же ее «к позорному столбу» и пр. – конечно, неправильно, чтобы не сказать больше. Вот и довольно. Последствий никаких, никакого суда чести, будет ли привлечение газеты за диффамацию, не знаю (трудно найти N) – здесь же она в жизнь литературную (крошечную теперь!) входит – во 2 N «Встречи» будут ее стихи, с прежними своими знакомыми по-прежнему она хороша. (Жила у ней приехавшая сюда Феничка, бывает у ней Иван, Адамович.) По-моему, все это должно быть заметено временем. <…> Ваш всегда Бор. Зайцев(BAR. Mark Aldanov Papers. Box 8. File Zaitsev, Boris Konstantinovich). Н. В. М., Николай Васильевич Макеев (1889–1975), второй муж Н. Н. Берберовой, журналист, художник, член партии социалистов-революционеров. Аббревиатуру N. V. M. на визитке принимали за немецкое von Makeeff. 685 Копии письма Алданову были направлены также В. М. Зензинову, Г. П. Федотову, М. В. Вишняку, С. Ю. Прегель, М. М. Карповичу, М. О. Цетлину и А. А. Полякову. 686 Речь идет об опубликованном в конце № 11 НЖ «письме в редакцию» Е. Юрьевского, где уточняется численность советской бюрократии в связи с неверным представлением данных показателей в статье П. Н. Милюкова «Положение накануне войны» в № 6 НЖ. 687 Юренев Петр Петрович (1874–1945), член ЦК партии кадетов (с 1911 г.), министр путей сообщения Временного правительства (июль – август 1917 г.), в эмиграции с 1920 г. 688 Оболенский Владимир Андреевич (1869–1950), князь, член ЦК партии кадетов (с 1910 г.). Депутат I Государственной думы (1906), с 1920 г. в эмиграции во Франции. Журналист газеты «Последние новости». 689 Окончание некролога: «Его (М. О. Цетлина. – С. П.) кончина – тяжелая утрата для русской литературы и большое личное горе для его друзей» (Алданов М. Памяти М. О. Цетлина // НЖ. 1945. № 11. С. 344). 690 Ср.: «Многие того мнения, что явился самолично антихрист, между тем, по мнению Тревирануса, „русская версия коммунизма… далеко отошла от христианской догмы, но ближе подошла к христианской этике“. „Каждый Антихрист способствует пробуждению религиозных представлений в человеке через заразительное соприкосновение с грубой повседневной жизнью“» (Вишняк М. Treviranus, G. R. Revolutions in Russia. Their Lessons for the Western World. New York: Harper, 1944. <…>: [рец.] // НЖ. 1945. № 11. С. 389–390). 691 Мельгунов С. Рыцарь свободы: (к столетию со дня смерти декабриста Лунина) // Там же. 1946. № 13. С. 217–239; № 14. С. 246–259. 692 Херасков Иван Михайлович (1878–1963), историк, публицист, критик. Приват-доцент кафедры всеобщей истории Московского университета, ученик П. Г. Виноградова. Участник революционного движения, сослан в Сибирь, бежал. С 1908 г. в Париже, вернулся в Россию, с 1921 г. снова в Париже. Сотрудник журнала «Современные записки». Член правления Союза русских писателей и журналистов во Франции. 693 Балтрушайтис Юргис Казимирович (1873–1944), поэт-символист, переводчик, литовский дипломат. Один из основателей символистского издательства «Скорпион». Сотрудник журнала «Весы», альманаха «Северные цветы». Председатель Московского союза писателей (1919). С 1922 г. посол Литовской Республики в Москве. Покинул СССР в апреле 1939 г. С 1939 г. советник посольства Литвы во Франции. Умер в Париже. Балтрушайтис (Оловянишникова) Мария Ивановна (1878–1948), жена Ю. К. Балтрушайтиса, происходила из богатого купеческого ярославского рода. 694 Кравченко Виктор Андреевич (1905–1966), металлург по образованию, член советской закупочной комиссии в Вашингтоне во время Второй мировой войны, невозвращенец, автор антикоммунистической книги I Chose Freedom, в которой описаны, в частности, коллективизация и голод 1932–33 гг. (N. Y.: C. Scribner’s Sons, 1946; выдержала множество переизданий; в рус. пер. 1940‑х гг. под назв. «Я избрал свободу»). 695 Беседовский Григорий Зиновьевич (1896 – после 1962), дипломат с начала 1920‑х гг., советник советского посольства во Франции с 1927 г.; в октябре 1929 г. бежал из посольства и получил политическое убежище; мемуарист, автор воспоминаний «На путях к термидору. Из воспоминаний бывшего советского дипломата» (Париж: Мишень, 1931). Сотрудничал с эмигрантскими газетами «Последние новости» и «Возрождение», основатель и редактор газеты «Борьба» (1929–32). Участник французского Сопротивления. 696 Ср. продолжение темы в письме М. А. Алданова С. П. Мельгунову от 19 июля 1949 г.: «Я его (В. А. Кравченко. – С. П.) только раз в жизни видел в Нью-Йорке и Вам могу сказать, что как человек, своей в особенности мегаломанией, он произвел на меня весьма неприятное впечатление. Но антибольшевик он, конечно, „стопроцентный“» (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 6. File Mel’gunov Sergei Petrovich). 697 Несмотря на интерес А. А. Васильева (о нем см. примеч. к письму № 58) к публикации своих воспоминаний, в НЖ (как и в других изданиях) они так и не появились. Вероятнее всего, рукопись «музыкальных воспоминаний» была по совету М. Карповича послана М. О. Цетлину в 1943–44 гг., где и затерялась. Подробнее см.: Пестерев С. К. К неосуществившейся публикации воспоминаний А. А. Васильева в «Новом журнале» (на материале переписки с М. Алдановым из Бахметевского архива) (в печати). 698 Тумаркин Роман Самойлович (1888–1971), общественный деятель, сотрудник нью-йоркской бриллиантовой биржи. Младший брат М. С. Цетлиной. 699 Деникин Антон Иванович (1872–1947), генерал-лейтенант, командующий Добровольческой армией, один из лидеров Белого движения, автор воспоминаний в пяти томах «Очерки русской смуты» (1921–26). 700 Судя по заметке в НРС (1947. 30 нояб. № 13002. С. 1), В. де Монтвилл. 701 Бялик Хаим Нахман (1873–1934), поэт и прозаик, классик еврейской поэзии на иврите, переводчик классиков мировой литературы на иврит. С 1921 г. в Берлине, с 1924 г. в Тель-Авиве. Одно из наиболее известных оригинальных произведений – поэма «Сказание о погроме» (изначальный цензурный эвфемизм – «Сказание о Немирове»; 1904, написана после Кишиневского погрома 1903 г.). 702 Хаимсон С. Из Бялика: (на мотив пророка Амоса) // НЖ. 1946. № 13. С. 153. 703 В. М. Чернов. 704 М. В. Вишняк. 705 Квадратные скобки М. М. Карповича. 706 Примеч. М. М. Карповича на полях слева: Я разобрал всё, кроме одного слова на стр.<анице> 2ой (5 стр.<ока> сверху). На той же строке меня смущает слово «дирижизм» (11 стр.<ока> св.<ерху>). 707 Федотова (в замужестве Рожанковская) Нина Георгиевна (1916–1992), дочь Е. Н. Федотовой, супруги Г. П. Федотова, от первого брака. 708 Очевидно, речь идет о Б. Иванове (псевдоним) и его статье «Советский строй и мы. (Записка советского интеллигента)» (НЖ. 1946. № 13. С. 240–259); см. также примеч. к письму № 245. 709 Ср.: «Неожиданно, 22 июня 1941 г., после полудня, стало известно о том, что Германия напала и объявила войну России и к ней присоединились Венгрия, Румыния и Финляндия, а приблизительно через неделю после этого Сталин выступил с речью по радио, в которой он призывал к защите родины, начав ее словами „Братья и сестры…“ Такое обращение, впервые им произнесенное, звучало фальшиво; в его речи была заметна его неуверенность в положении и чувствовалось, что он заискивает перед народом и ищет отклика и поддержки. Его неуверенность подтверждалась и опозданием, с которым он произнес речь. Для нас речь Сталина не явилась убедительным призывом к защите родины. С 22 июня 1941 года, впервые за десятилетия, все мы сходились на том, что, каков бы исход войны ни был, советская власть ее не переживет» (Там же. С. 257–258). 710 Камермахер Марк Самойлович (псевд. М. Кефали; 1881–1943), типографщик, бундист, один из организаторов российского профессионального движения. С 1921 г. в эмиграции в Берлине, с 1923 г. в США. Секретарь Заграничной делегации РСДРП в Нью-Йорке. 711 «Rausen Brothers» – типография в Нью-Йорке (417 Lafayette Street). Основана в 1945 г. братьями Лазарем Григорьевичем (1883–1960) и Израилем Григорьевичем (1892–1977) Раузенами. В 1964 г. объединилась с «Комет Пресс» («Comet Press») под названием «Rausen Language Division». 712 Эльяшев Лев Ефимович (1863–1946), один из основателей партии кадетов (1905). В эмиграции с 1918 г. Был ранен в 1922 г. при покушении монархистов на П. Н. Милюкова. 713 Первое британское издание: Kravchenko V. I Chose Freedom. London: Robert Hale, 1947. 714 Odium (англ.) – одиозность; ненависть. 715 Зилоти Александр Ильич (1863–1945), пианист, дирижер и композитор. Ученик Ф. Листа (1883–86). Профессор фортепиано в Московской консерватории (1888–91). Создатель концертной антрепризы «Концерты А. Зилоти» (1903–18). В эмиграции с 1919 г. В США с 1923 г. 716 Вышла впоследствии отдельным изданием: Мельгунов С. Как большевики захватили власть: Октябрьский переворот 1917 г. Париж: La Renaissance, [1953]. 717 Новиков Вл. [Гуль Р.]. Встречи с советскими подданными во Франции // НЖ. 1946. № 12. С. 207–222. 718 Глава из воспоминаний В. А. Кравченко в НЖ так и не появилась. 719 Квадратные скобки М. М. Карповича. 720 Примеч. на полях слева: Если можно, сделайте это поскорее, чтобы не задерживать сдачу материала в типографию. 721 Бунин Ив. Месть // НЖ. 1946. № 12. С. 5–14. 722 Опалов (Подоксик) Давид (псевд. Леонид Опалов, Leonard Opalov; 1904–1986), поэт, последователь Д. Бурлюка и И. Северянина. С 1923 г. в эмиграции в США. Писал на русском языке и на идише, в поздние годы – на английском. Подробнее см.: Деменок Е. Леонард Опалов: поэт из круга Давида Бурлюка // Южное сияние (Одесса). 2017. № 4. С. 194–214. 723 В верхнем левом углу: «Спасибо за чек!» 724 Постскриптум может быть отнесен к данному письму только предположительно. Тимашева (по рожд. Рузская; псевд. С. Горлова) Татьяна Николаевна (1891–1950), поэтесса, сестра милосердия (Георгиевская медаль за храбрость в Первую мировую войну), супруга Н. С. Тимашева. В эмиграции с 1921 г. (Париж), с 1939 г. в США. 725 На обороте рукой Алданова: December 28, 1945 Dear Mr. Strunsky: The news of the passing of your mother has just reached us (пер. с англ.: 28 декабря 1945 / Уважаемый г-н Струнский! / Новость об уходе Вашей матери только что дошла до нас). 726 Хаузер (псевд. Жигалова) Ольга Михайловна (189?–1985), писательница. Ею написаны книги «Ветер ветку клонит» (1948) – воспоминания о детстве, положительно оцененные И. А. Буниным, «Шалая Кассандра» (1971), которой Г. Адамович предрекал успех в России, и «Дух вещей» (1982). 727 Ставров П. Билет // Встреча: сб. 2 [Объединения рус. писателей во Франции]. Париж, нояб. 1945. С. 13–19. 728 В некрологическом тексте сообщается, что О. М. Хаузер жила в Швейцарии, переезжая зимой в нью-йоркскую квартиру на Парк-авеню (см.: Ржевский Л. Памяти О. М. Хаузер // НРС. 1985. 17 сент. № 26892. С. 5). 729 Помимо некролога в № 11 (с. 341–344), написанного М. Алдановым, памяти М. О. Цетлина посвящена и некрологическая статья Бор. Зайцева «М. О. Цетлин» (НЖ. 1946. № 14. С. 199–203). 730 Новицкий Георгий Исакиевич (1889–1966), инженер-электрик (сотрудник «Consolidated Edison»), активный общественный деятель. В США с 1920‑х гг. Председатель Обществ помощи русским детям за рубежом (является также одним из основателей этой организации), друзей русской культуры и друзей Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже. 731 Роман «Юность», третья часть эпопеи «Путешествие Глеба», печатался в четырех номерах НЖ: 1946. № 12. С. 15–47; № 13. С. 14–52; № 14. С. 13–68; 1947. № 15. С. 5–80. Подзаголовок «Юность» появляется только при первом появлении романа в журнале (№ 12). 732 Отрывки из первых двух частей «Юности» печатались в газете «Новое русское слово». Примечания к публикации в НЖ № 12 нет. 733 В журнале дано примечание: «Эти стихи покойного поэта получены редакцией от г-жи Балтрушайтис» (Балтрушайтис Ю. [Стихи] // Там же. 1946. № 12. С. 140). 734 Терапиано Юрий Константинович (1892–1980), поэт, прозаик и критик. С 1920 г. в эмиграции в Константинополе, с 1922 г. в Париже. Организатор и первый председатель Союза молодых писателей и поэтов (1925–31). Впоследствии ведущий литературно-критического отдела газеты «Русская мысль». 735 Сосинский Владимир Брониславович (Сосинский-Семихат Бронислав-Рейнгольд-Владимир; 1900–1987), поэт, прозаик. С 1920 г. в эмиграции. С 1924 г. в Париже. Секретарь редакции журнала «Воля России». Соорганизатор литературного объединения «Кочевье». Во время Второй мировой войны – член французского Иностранного легиона, затем участник Сопротивления. После войны принял советское гражданство. В 1960 г. вернулся в СССР. В НЖ не публиковался. 736 Частный клуб для выпускников и преподавателей Йельского университета, расположен в Нью-Йорке на Вандербилт-авеню, 50, неподалеку от Центрального вокзала. 737 Здесь: разрешение на повторный въезд в США (англ.). 738 Франк Семен Людвигович (1877–1950), религиозный философ. В 1922 г. выслан из Советской России (Берлин, с 1937 г. Париж, с 1945 г. Лондон). Декан историко-филологического факультета Русского научного института (Берлин). Единственная публикация в НЖ при жизни: Франк С. Прот. В. В. Зеньковский. История русской философии. Том 1. YMCA-PRESS. Париж <…>: [рец.] // НЖ. 1949. № 22. С. 294–298. 739 Франк Виктор Семенович (1909–1972), радиожурналист. В эмиграции с 1922 г. в Берлине, с 1939 г. в Англии. Заведующий русской секцией радио BBC (1948–53), глава лондонского корпункта радио «Свобода» (1962–69). Единственная публикация в НЖ: Франк В. Fedor Stepun. Der Bolschewismus und die christliche Existenz. Kösel-Verlag. München. 1959: [рец.] // Там же. 1960. № 59. С. 291–292. 740 Муратов Павел Павлович (1881–1950), искусствовед, писатель и переводчик. Публиковался в журналах «Весы», «Аполлон». Сотрудник отдела по делам музеев и охране памятников искусства и старины Наркомпроса РСФСР (1918–22). С 1922 г. в эмиграции в Германии, затем в Италии (Рим); с 1927 г. в Париже, с 1939 г. в Лондоне. Наиболее известная книга – трехтомник очерков «Образы Италии» (1911–24). В НЖ не публиковался. 741 Метнер Николай Карлович (1879–1951), композитор и пианист. Профессор Московской консерватории (1909–10 и 1915–21). С 1921 г. в эмиграции в Германии, с 1935 г. в Лондоне. Единственная публикация в НЖ состоялась посмертно: Метнер Н. К. Мысли о музыке / [Публ. А. М. Метнер] // Там же. 1956. № 47. С. 177–193. 742 Коновалов Сергей Александрович (1899–1982), литературовед и экономист, сын А. И. Коновалова. С 1918 г. в эмиграции во Франции; через год уехал жить в Лондон. Профессор русского языка и литературы Бирмингемского (1929–45) и Оксфордского (1945–68) университетов. В НЖ не публиковался. 743 Городецкая Надежда Даниловна (1901–1985), писательница, доктор философии в Оксфорде (1944). В эмиграции с 1919 г. в Югославии, с 1924 г. в Париже, с 1934 г. в Англии (Бирмингем, Лондон, Оксфорд). Профессор русской литературы в Оксфорде (1945–56), заведующая Славянским отделением Ливерпульского университета (1956–68). Автор романов «Несквозная нить» (1929), «Мара» (1931), «Изгнание детей» (1936). В НЖ не публиковалась. 744 Мочульский Константин Васильевич (1892–1948), критик и литературовед. Доцент Новороссийского (Одесского) университета (1918–20). В эмиграции с 1920 г. в Болгарии, с 1922 г. в Париже. Преподавал русскую литературу и мысль в Сорбонне (1924–41). Участник объединения «Православное дело» (1935–43). Автор биографий Н. В. Гоголя, Ф. М. Достоевского, А. А. Блока, Андрея Белого и др. В НЖ публиковался с 1953 г. (№ 32). 745 В письме в редакцию НРС София Прегель пишет: «Глубокоуважаемый Марк Ефимович <Вейнбаум>! Пишу это письмо в порядке информации, не собираясь вступать в дальнейшие дискуссии. Как бывший член президиума „Объединения писателей и поэтов“ в Париже, вынуждена разъяснить следующее: во главе „Объединения“, являющегося профессиональной организацией, не могут стоять люди с запятнанным именем. Это относится в первую голову к председателю, так как он представляет „Объединение“ и имеет дело с внешним миром. На сей раз речь идет о П. Ставрове, который в статье А. Седых „На черную доску“ (Н. Р. Слово, 16 мая 1945) назван „председателем русских торговцев картинами“. Мы все, парижане, привыкли ценить Ставрова и за деятельность в „Объединении“, и за отзывчивое отношение к товарищам. <…> Судя по письмам из Парижа, там пошла сейчас полоса доносов и взаимного оговаривания. Я тоже имею ряд сведений, которые не собираюсь опубликовывать до полной и окончательной их проверки. Обвинять надо с осторожностью. В данном случае нам известно, что за П. Ставровым стоит „Объединение писателей и поэтов“. Имена Бердяева, Ремизова, Гингера, Мочульского и других являются серьезной гарантией» (Прегель-Брейнер С. По поводу «Объединения писателей и поэтов в Париже» и его председателя: письмо в ред. // НРС. 1945. 22 мая. № 12079. С. 3). В ответе на это выступление указывается: «Я не имею никаких специальных сведений о П. Ставрове, кроме того, что было о нем напечатано в парижском еженедельнике „Честный слон“. Привожу в точности цитату: „Вместо напечатанного: „Некто Ставров, председатель Объединения русских торговцев картинами“, следует читать: „тот же Ставров, но уже председатель Объединения поэтов““. С меня лично пока этого вполне достаточно. Г-жа Прегель считает, что обвинять надо с осторожностью. Быть может, такую же осторожность следовало бы проявить редакции журнала „Новоселье“ в выборе своих новых сотрудников» (Седых А. [Цвибак Я. М.]. Ответ Андрея Седых // Там же). Никаких дальнейших дискуссий о Ставрове не последовало, и через два года на страницах НРС начали появляться его статьи и стихи. 746 См. примеч. к письму № 45. 747 Речь идет о рассказе И. А. Бунина «Месть»: НЖ. 1946. № 12. С. 5–14. 748 Из письма Г. В. Адамовича М. А. Алданову от 21 сентября 1945 г.: «В Нью-Йорке, насколько мне известно, ходят слухи часто и вздорные. По роду деятельности Ставрова обвинить могли и его (как, кажется, обвинили Вейдле – человека чистого). Ставрова я знаю прекрасно, знал и во время оккупации – и в безупречности его поведения уверен. Но, как я писал Вам уже, сейчас есть люди больные, которые выдают за реальность свои галлюцинации» («…Не скрывайте от меня Вашего настоящего мнения»: переписка Г. В. Адамовича с М. А. Алдановым (1944–1957) / Предисл., подгот. текста и коммент. О. А. Коростелева // Ежегодник Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына. 2011. [М.], 2011. С. 304). 749 <на полях слева>: Это строго конфиденциально – не пишите, конечно, Струве. 750 С 1946 по 1949 г. Г. Адамович публиковался в просоветской парижской газете «Русские новости». 751 Вероятно, неологизм «Чингисхания» использовался эмиграцией 1920‑х гг. достаточно широко: так, он встречается у А. Ф. Изюмова (Дни. 1925. 10 февр.), В. В. Шульгина (Возрождение. 1927. 6 февр.; ст. «Чингисханство и берендейство») и в др. источниках. 752 М. К. [Карпович М. М.]. Alexander Barmine. One Who Survived. N. Y., Putnam, 1945. <…>: [рец.] // НЖ. 1946. № 12. С. 311–312. 753 «Разрешение на повторный въезд» (англ.). 754 В статье цитируются фрагменты из рассказов «Бродяга», «Капитал» и «Марья», иллюстрирующие следование Бунина тургеневским «Стихотворениям в прозе» и использование им «всех красок картин Кустодиева» (Там же. С. 177). 755 С 16 по 26 декабря 1945 г. в Москве проходила конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании. 756 Сторонники коммуниста Болеслава Берута (Bierut Bolesław; 1892–1956), с 1947 г. – президента Польши, c 1948 г. – первого секретаря Центрального комитета Польской объединенной рабочей партии. 757 Стихотворения Л. Опалова, допущенные к печати М. О. Цетлиным, появлялись в № 2, 4, 6 и 8 НЖ. После 1946 г. его стихи исчезли со страниц журнала. 758 Артур Лурье записал в дневнике: «10 декабря, понедельник. Зилоти скончался вчера. Панихида сегодня в 8 часов на 121 улице. Похороны завтра в 11 утра. Был у него в 1941 и (42 году?), все собирался опять. Идет снег, большими хлопьями. Первый снег в эту зиму. Почти никого из музыкантов в церкви. Рядом со мною Добужинский с женой. Холодная и безличная панихида. Ничего теплого, живого» (Бобрик О. А. Хроника памяти: из амер. дневников Артура Лурье // Искусство музыки: теория и история. 2012. № 5. С. 171). 759 Ср. в дневнике А. Лурье: «5–7 июля, пятница – воскресенье <1946 г.>. Мои современники. Кто были мои современники? <…> А большевики? Ну, вот, какие же они современники! Никогда не были. Они как муравьи, которые здесь по траве бегают, как гусеницы, тараканы, клопы и не знаю, что еще. Вот уж никогда не были современниками. Не только большевики, но вообще – какие-либо „социалисты“. Даже в первые годы революции. Тогда современниками были: Ленин. Луначарский (отчасти). Нат<алья> Ив<ановна> Троцкая. Над<ежда> Конст<антиновна> Крупская. Сестры Менжинские. Но не большевики вообще, и никакая власть никогда не была и не будет» (Бобрик О. А. Хроника памяти: из амер. дневников Артура Лурье. С. 171–172). «Русский голос» (1917–2004), ежедневная (до 1978 г.; затем – еженедельная) общественно-политическая и литературная газета с просоветским уклоном. Издавалась в Нью-Йорке. Номера за 1945–46 гг. не сохранились; см.: http://www.emigrantica.ru/item/russkii-golos-niu-iork-1917. 760 Хаимсон Самуил (1894–1950), предприниматель, торговец пушниной, переводчик. В эмиграции с 1920‑х гг. С 1940 г. в США. Отец Л. Хаимсона, историка, ученика М. Карповича. О «стихах» см. примеч. к письму № 208. 761 Прегель (по рожд. Авксентьева) Александра Николаевна (1907–1984), художница, дочь Н. Д. Авксентьева и М. С. Тумаркиной (Цетлиной). С 1919 г. в Париже, с 1940 г. в Нью-Йорке. Ученица Н. С. Гончаровой. 762 Уинчелл Уолтер (Winchell Walter; 1897–1972), влиятельный журналист, радиоведущий. Специализировался на материалах сенсационного характера. В сочетании с принципами подачи информации это принесло ему немало недоброжелателей. Антикоммунист. 763 Возможно, Ольга Нейберг (1901–1985), скульптор, коллекционер, меценат, жена банкира Х. Нейберга (1891–1945). Известен ее портрет, сделанный Максом Либерманом в 1928 г. 764 Гавронская (по рожд. Калмановская) Мария Евсеевна (1890–1955), жена Я. О. Гавронского, эсера и химика. Их сын Лео (1915–1942) погиб на фронте. 765 Очевидно, в эфире У. Уинчелла прозвучало что-то нелестное в отношении А. И. Деникина. 766 На обороте: 21. I. 46 Дорогой Михаил Михайлович. Раузен не до 767 Приведем текст этого письма от 8 января 1946 г. Теперь о «статье» – «Исповедь». Если я считаю, что такой статье удобнее быть «посмертной», то потому, что одно дело думать и даже писать, а другое «печатать». Автор не повинен за то, что без него напечатано. Я же признаю, что статья недостаточно продумана, не соответствует важности темы. Недаром я хотел сначала ее поместить только как «главу» к книге. Глава к книге, посвященной другому вопросу, к меньшему обязывает. Но сейчас тема моей главы так злободневна, на нее столько пишут и в журналах, и в газетах, что я уже не стесняюсь ее поместить. Подскажите только подходящее заглавие. «Исповедь» не годится, претенциозно и не соответствует содержанию. Я было назвал ее «Послесловием», но по гоголевской «Женитьбе» опасаюсь, что это напоминает «пустословие». «Яичницын – собачий сын». Но главное вот что. По всему, что я слышу, боюсь, что моя книга о 2-ой Думе не выйдет. С присоединением к СССР балтийских государств, с атмосферой Чехии, Польши и Югославии круг русских читателей очень сократился. Словом, может быть, до издания целой книги я не доживу. И потому мне было бы приятно, если бы кроме «Исповеди» Вы напечатали бы еще главы 2 или 3. Может быть, это интереснее, чем «Исповедь». Я имею слабость думать, что, хотя моя книга не для всех, вернее, только для старого поколения, но все же историку она будет очень полезна, как и І-ая Дума. Между прочим, я как-то напрашивался на рецензию о ней для того, чтобы можно было печатать главы о 2-ой Думе. Для этого рецензии уже не нужно. Я видел в «Новом русском слове» очень благожелательную рецензию Аронсона и думаю, что серьезный журнал мог бы о ней дать рецензию, как «Сов<ременные> записки» сделали с моей первой книгой. На мой взгляд, І-ая Дума, как материал для историка, серьезнее, чем «Воспоминания», о кот.<орых> была рецензия А. Ф. К.<еренского> – в Совр<еменных> записках. Но я могу ошибаться. Теперь, что делать. Я думаю, что если Вы и захотите напечатать так называемую «Исповедь», то после нее уже нельзя будет возвращаться к печатанию отдельных глав 2-ой Думы. А если выбирать между тем и другим – то уже не знаю, что бы я предпочел. И еще менее знаю, что Журнал бы предпочел. Я готов бы предложить выбор Карповичу, тем более что может быть можно это совместить. Каюсь, что я пристрастен к 2-ой Думе, т.<ак> к.<ак> в ней чувствую себя в своей роли защитника несправедливо обиженных. Мне кажется, что были бы интересные главы VIII, XV, XVI. Что же Вам прислать и как? («Права человека и империи»: В. А. Маклаков – М. А. Алданов. Переписка 1929–1957 гг. / Сост., вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого. М., 2015. С. 156–157). 768 Бургина Анна Михайловна (1899–1982), историк, архивист, переводчица. В эмиграции с 1922 г. Секретарь Б. И. Николаевского в Берлине (с 1922 г.) и И. Г. Церетели в Париже (с 1925 г.). С начала 1960‑х гг. замужем (фиктивно) за Б. И. Николаевским. 769 Замена была произведена; ср.: «В свою очередь Зиновьев на XIV партийном съезде, в ответ на слова сталинца Яковлева о социализме в одной стране, возмущенно отвечал: „Разве это ленинская постановка вопроса, разве здесь не отдает душком национальной ограниченности?“» Сталин решительно протестовал против этих слов. «Не вернее ли будет сказать, – говорил он, – что не партия, а тов.<арищ> Зиновьев грешит здесь против интернационализма и международной революции? Ибо что такое наша страна строящегося социализма, как не база мировой революции? <…> (И. Сталин. Вопросы ленинизма. Москва, 1926, стр. 56)» (Берлин П. А. Руссификация интернационализма // НЖ. 1946. № 12. С. 164–165). 770 В публикации шрифт крупный. 771 Данный порядок был соблюден. 772 Жарковский Александр Борисович (1893–1974), юрист, общественный деятель. С 1922 г. в Канаде. Активный член Русско-канадского православного фонда, заведующий библиотекой при русском православном соборе Св. Апостолов Петра и Павла в Монреале. 773 Приведем газетный отчет. «Массовая» демонстрация И<нтернационального> р<абочего> о<рдена> – «Русского голоса» привлекла… 35 человек. «Массовая» демонстрация протеста против А. И. Деникина, организованная руководителями ИРО при активной поддержке «Русского голоса», позорно провалилась. В воззвании, опубликованном на первой странице местной газеты, председатель ИРО Николаюк и секретарь Казущик призывали «русские организации – членов и отделения А<мерикано>-р<усского> о<бщества> в<заимопомощи>, Р<усского> о<бъединенного> о<бщества> в<заимопомощи> <в> А<мерике>, профсоюзы» и вообще всех желающих явиться на демонстрацию протеста против выступления ген.<ерала> Деникина. Демонстрация была назначена на 7 час.<ов> 30 мин.<ут> вечера у дверей Манхэттан Сентер. В 7.30 вечера у дверей Манхэттан Сентер появилось 7 пикетчиков с плакатами в руках: «Почему подстрекатель к войне Деникин допущен в С.<оединенные> Штаты?», «Кто поддерживает Деникина?», «Почему Джи-Ай ждут в Европе, а Деникина привезли на „Квин Елизабет“?», «17.500 членов ИРО протестуют против Деникина» и т. д. 17.500 членов ИРО, в срочном порядке приглашенные Николаюком и Казущиком, на демонстрацию не явились. К 8 часам вечера в линии пикетчиков было 36 человек. Когда доклад кончился, пикетчики убрали свои плакаты и мирно разошлись по домам. Массовая демонстрация закончилась. Выступление Г. И. Новицкого Около 700 человек пришли послушать доклад А. И. Деникина на тему «Пути русской эмиграции». В аудитории преобладали представители так называемой «константинопольской эмиграции», бывшие участники белого движения. Но явились и представители разных политических группировок русского Нью-Йорка: от Б. Сергеевского до Б. И. Николаевского, В. М. Зензинова, М. А. Алданова, Г. П. Федотова и др. Собрание открыл Г. И. Новицкий, говоривший о двойном долге русских американцев: служа Америке, не забывать о России и «бить в набат, предупреждая о красной опасности». Указав на травлю, поднятую против Деникина в части печати, Г. И. Новицкий заявил: – Мы знали, что слова Деникина не придутся по вкусу элементам разрушения. Травля, поднятая против генерала, является для него как бы похвалой и нас не смущает! Доклад А. И. Деникина А. И. Деникин, поднявшийся на эстраде, был встречен рукоплесканиями. Следует признать, что его двухчасовый доклад не содержал по существу новых фактов: всё, что говорил докладчик, было уже самым подробным образом рассказано на страницах Нового русского слова. Интересны были лишь детали и те комментарии, которые сделал к ним А. И. Деникин. А. И. Деникин беспощадно осудил всех тех, кто работали во время оккупации с нацистами, и тех, кто сменили свои политические позиции и пошли на сближение с Москвой. – Все же, – заявил он в самом начале доклада, – главная эмигрантская масса не пошла за немецким порядком, не пойдет она и за Советами! Докладчик видит много общего между «пангерманизмом» и «панкоммунизмом» и большую духовную близость между Гитлером и Сталиным. – Коммунистическое правительство России и гитлеровское правительство Германии удивительно сходились в травле «гнилого Запада». До самого нападения на Россию отношения между СССР и Германией, «спаянными узами крови», были отличными. Эмиграция и война Далее А. И. Деникин говорил о политической позиции отдельных группировок к моменту возникновения войны. Сам он и его приверженцы добровольцы стояли на платформе: свержение большевизма и защита России. С момента нападения Германии формулу пришлось изменить: сначала защита России, потом свержение большевизма. – Никакое критическое положение не может принудить нас работать против России, – заявил докладчик под аплодисменты зала. – Я говорю о России, а не о советской власти, – добавил он под новые аплодисменты. Только небольшая часть эмиграции пошла с немцами «в крестовый поход против большевизма». А. И. Деникин резко клеймит тех руководителей Общего-Воинского Союза (так. – С. П.), которые забыли о своем долге русских патриотов: ген.<ерала> фон Лампе, трижды предлагавшего свои услуги Гитлеру, ген.<ерала> Бискупского, ген.<ерала> Краснова. Как ни старались генерал-предатели, немцы не пожелали использовать всю русскую эмиграцию, ибо они понимали, что эмиграция своего русского духа не потеряла. В конце концов, даже парижский «фюрер» Жеребков должен был признать, что он представляет ничтожную часть эмигрантов. Масса русских во всех европейских странах была во время войны в бедственном положении, и многие вынуждены были пойти работать на немцев по хозяйственной линии, как работали на них миллионы французов или бельгийцев. Но немецкого водительства русская эмиграция не приняла! (Аплодисменты.) Отрезвление и освобождение Даже те круги, которые вначале верили, что «Гитлер хочет освободить Россию», быстро отрезвились. Да и сами немцы не скрывали, что они несут не освобождение, а порабощение России. К несчастью, из‑за отдельных предателей позже, после освобождения Европы, пришлось платить массе русских эмигрантов. Из-за Жеребковых и фон Лампе русское имя стало подозрительным. В одном только Париже после его освобождения было арестовано около 600 русских. С момента разгрома Германии в эмиграции начали происходить сложные сдвиги. Русская церковь, возглавляемая митрополитом Евлогием, держалась во время оккупации твердо и независимо. Немцы признали официальной церковью Карловацкую, возглавляемую митр.<ополитом> Анастасием. – Но после окончания войны митрополит Евлогий сам, неожиданно для всех, вошел в Каноссу и стал тянуть за собой других, – неодобрительно заявил докладчик. Далее А. И. Деникин начал давать уничтожающие характеристики всем тем, кто пошли в Каноссу. Жестоко полемизирует А. И. Деникин с П. Н. Милюковым и философом Бердяевым, работавшим в «Советском патриоте» – убежище «кающихся интеллигентов, перекрасившихся мракобесов, сотрудников „Возрождения“ и запутанных обывателей»; резко отозвался он о «Русских новостях», газете, ставшей, по его словам, «подсобным органом посольства». Сурово осудил группу Маклакова за ее воззвания и визит в посольство, который внес большой соблазн в эмигрантскую жизнь». – Опять эмиграция стоит на перепутье и переживает моральный кризис, – констатирует А. И. Деникин. И «глашатаям новой правды, не верящим в то, что они проповедуют», докладчик напоминает все грехи советской власти: отсутствие свободы, переполненные тюрьмы, попрание прав человека и т. д. Даже собирание русских земель так, как оно проводится Сталиным, вызывает у него убийственную оценку: – Это политика не Ивана Калиты, а Ваньки Каина! А. И. Деникин осуждает политических деятелей, сознательно замалчивающих вред советского режима и закрывающих глаза на то, что сов.<етское> правительство является угрозой миру. Решительно никто историческим интересам России не угрожает, утверждает докладчик. Нужно только, чтобы советское правительство вело действительно честную и миролюбивую политику. Что же предложил А. И. Деникин, раскритиковавший все русские политические группировки в Европе, в заключение? Нужно установить единомыслие в одном основном вопросе: защиты России. А установив этот принцип, роль эмиграции остается прежней: будить мировую совесть и разоблачать неправду большевизма. Но А. И. Деникин так и не указал нынешний порядок его политической формулы: свержение большевизма и защита России или защита России и потом свержение большевизма? И свержение – каким путем?» (А. С. [Цвибак Я. М.]. Доклад А. И. Деникина // НРС. 1946. 7 февр. № 11975. С. 3). В репортаже упоминаются ИРО – Интернациональный (международный) рабочий орден (International Workers Order, IWO; 1930–54), общество взаимопомощи, тесно связанное с коммунистической партией; АРОВ – Американо-русское общество взаимопомощи при Интернациональном рабочем ордене (с 1920 г.); РООВА – Русское объединенное общество взаимопомощи в Америке, благотворительная организация (с 1965 г. – в составе «Организации русского братства в США»). Джи-Ай (англ. G. I. – Galvanised Iron, или Government Issue, или Ground Infantry), прозвище американских пехотинцев. 774 Павловский Михаил Наумович (1889–1963), эсер, предприниматель-железнодорожник, общественный деятель. В 1911 г. бежал из сибирской ссылки во Францию. После Февральской революции вернулся в Россию. С 1922 г. в эмиграции в Китае. С начала 1940‑х гг. в США. Издатель журнала «Русские записки» (1937–39). 775 Убийство императора Александра II народовольцами произошло 1 марта 1881 г. 776 Гордон Борис Абрамович (1881–1952), предприниматель. Владелец и директор табачной фирмы В. Асмолова, директор печатного дела «А. М. Гордон с сыном», владелец газеты «Приазовский край». В эмиграции в Париже. Издатель журнала «Иллюстрированная Россия» (1931–39). 777 Среди писем В. А. Маклакова М. А. Алданову не обнаружено, есть только ответ Алданова на него, в котором, в частности, сказано: «Что до Федотова, то я вполне признаю его блеск, но не скрою от Вас, что мне его статьи не слишком приятны» («Права человека и империи»: В. А. Маклаков – М. А. Алданов. Переписка 1929–1957 гг. С. 166). 778 Журнал эсеров, возглавляемый В. М. Зензиновым (Нью-Йорк, 1941–47). Статьи, публиковавшиеся там, отличала резкость и непримиримость (как и самого В. М. Зензинова). 779 Ср.: «Состоявшийся 8 февраля в нью-йоркской группе РСДРП доклад И. Г. Церетели на тему „Задачи международного социализма“ привлек весьма обширную аудиторию членов с.<оциал>-д.<емократического> клуба и приглашенных лиц. В оживленных прениях по докладу приняли участие Р. Абрамович, С. Сольский, Сол Левитас, И. Виляцер, Б. Николаевский и др.» (НРС. 1946. 12 февр.). 780 Шаляпин Федор Федорович (1905–1992), сын певца Федора Шаляпина, актер. С 1923 г. в Париже, через три года – в Голливуде. 781 Вреден Николай Романович (Wreden Nicholas; 1901–1955), переводчик, издатель, белогвардеец. Участник боев под Гатчиной и Царским Селом во время второго наступления Северо-Западной армии на Петроград (1919). С 1920 г. в эмиграции в Нью-Йорке. Редактор «The Russian Review» (1941–47). Вице-президент издательства «E. P. Dutton» (1944–54). Директор Издательства имени Чехова (1951–55). Автор воспоминаний «The Unmaking of a Russian» (1935; рус. пер.: Реден Н. (так. – С. П.). Сквозь ад русской революции: воспоминания гардемарина, 1914–1919. М., 2006). 782 Глаза разбегаются от выбора (фр.). 783 Тимашев Н. Три победителя или один? // НЖ. 1947. № 15. С. 171–185. 784 Приведем это письмо Федора Шаляпина – младшего: Дорогой и многоуважаемый Марк Александрович. Посылаю Вам письмо моего приятеля Виктора Бромберта, в котором он описывает, как Вы сами увидите, все свое прошлое. Вот те сведения, которые он мог дать о себе. Напишите професс.<ору> Карповичу, что он мой приятель, я думаю, что имя моего отца внушит ему доверие, т.<ак> к.<ак> мы, его дети, еще не успели его испортить. На днях увижу Гарвина и буду говорить о нашем деле. До скорой встречи. Уважающий Вас Ваш Федор Шаляпин. 7 Feb. (Автограф. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 35). 785 Речь идет о Викторе Бромберте (Brombert Victor H.; 1923–2024), почетном профессоре Принстонского университета, специалисте по романским языкам и литературам, который тогда действительно поступал в университет, вернувшись с войны, однако после собеседования в Гарварде остановил свой выбор на Йеле. 786 Вероятно, опечатка; речь идет о Н. В. Первушине, см. примеч. к письму № 201. 787 Чуть больше о деятельности Б. И. Элькина в качестве душеприказчика П. Н. Милюкова см.: Посмертная опись рукописей П. Н. Милюкова / Предисл., подгот. текста и коммент. П. А. Трибунского // Ежегодник Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына. 2010. [М.], 2010. С. 225–230 и комментарий П. А. Трибунского в радиопередаче И. Н. Толстого «О Милюкове без помпы» от 19 октября 2009 г. (рубрика «Мифы и репутации» на радио «Свобода»). 788 Письма В. Ф. Ходасевича <к М. В. Вишняку> // НЖ. 1944. № 7. С. 288–306. В составе публ.: Вишняк М. Владислав Ходасевич: (из лич. воспоминаний и арх. б<ывшего> редактора) // Там же. С. 277–306. 789 Приведем это письмо: 18. II. 46. Дорогой Марк Александрович, очень уж захватила тема, и снова я к Вам, очень боясь злоупотреблять Вашей добротой. Не пригодится ли Вам статья? Я передал бы ее «Нов. Русс. Слову», но, несмотря на двукратные просьбы ответить мне, я не имею оттуда ни звука, не знаю, пошли ли присланные мною 3–4 статьи. По-видимому, я им совершенно не нужен. Сообщаю Вам я это вовсе не для того, чтобы Вы навели какие-нибудь справки, а просто, чтобы объяснить, почему я не обращаюсь туда, куда обратиться мне было бы естественно. В парижских изданиях я сотрудничать не могу. Крепко жму Вашу руку. Искренно преданный Сергей Яблоновский.(Автограф. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 7. File Potresov, Sergei Victorovich.) 790 Потресов Сергей Викторович (псевд. Яблоновский; 1870–1953), писатель, литературный критик. Член партии кадетов. Сотрудник газеты «Русское слово» (1901–17). С 1920 г. в эмиграции в Париже. Преподаватель Русского народного университета (1921–40). Редактор журнала «Восход» (1933). Член бюро издательского фонда газеты «Русская мысль» (с 1947 г.). 791 Таганцев Николай Степанович (1843–1923), юрист, криминолог. Преподавал на кафедре уголовного права Петербургского университета (1868–82). Служащий Министерства юстиции (с 1881 г.). Член Государственного совета (1906), почетный член Российской академии наук (1917). Отец проф. В. Н. Таганцева, расстрелянного в 1921 г. за создание контрреволюционной организации. В некрологе фамилия напечатана корректно. 792 В некрологе: «Во всяком случае, для П. П. Юренева восстание Корнилова оказалось совершенной неожиданностью» (Оболенский В. Памяти Петра Петровича Юренева // НЖ. 1946. № 12. С. 272). 793 Примеч. М. М. Карповича: Не настаиваю на том, чтобы мне ее присылали, если она уже проверена автором и Вами и возвращена в типографию. 794 Примеч. М. М. Карповича: Стихи оставляю у себя. 795 В наиболее полном собрании: Яблоновский С. Избранное: В 3 т. / Ред.-сост. В. Потресов. М., 2010 – текст обнаружить не удалось. 796 Стихотворение «Родине» («Не пойду я к тебе: не поймешь ты меня…») опубл.: НЖ. 1945. № 11. С. 162. 797 Александров Александр Алексеевич, кадет, секретарь Республиканского-демократического объединения (о нем см. след. примеч.), публиковался в журнале «Наше слово» (Париж, 1934–39). 798 Республиканско-демократическое объединение (основано в 1924 г.), союз левых кадетов, сторонников П. Н. Милюкова и правых эсеров. Прекратило свое существование в середине 1930‑х гг. 799 Долгополов Александр Федорович (1899–1977), корниловец, разведчик, исследователь истории русской Америки. С 1924 г. в эмиграции в США. Издатель журналов «Родные дали» (1954–77) и «Первопоходник» (1971–77). Один из основателей Общества друзей Форта Росс. В НЖ не печатался. 800 Частный клуб в Нью-Йорке, расположен на пересечении 54‑й улицы и Пятой авеню. 801 Карандашом слева помета М. А. Алданова: Есть. 802 Карандашом слева помета М. А. Алданова: В типогр.<афии>. 803 Карандашом слева помета М. А. Алданова: Есть. 804 Карандашом слева помета М. А. Алданова: Есть. 805 Примеч. М. М. Карповича на пунктах 6–8 фигурной скобкой: Если это не осталось у М. С. 806 Карандашом слева помета М. А. Алданова: Есть. 807 Карандашом слева помета М. А. Алданова: Есть. 808 Карандашом слева помета М. А. Алданова: Отд.<ал> Никол.<аевскому>. 809 В НЖ эти воспоминания не появлялись. 810 Из письма Б. И. Элькина М. А. Алданову от 15 февраля 1946 г.: «Что касается писем Павла Николаевича <Милюкова>, переданных Новому журналу покойным Л. Е. Эльяшевым, то я прошу отказаться от их печатания. Мне было бы крайне неприятно, если бы напечатанием их был бы создан прецедент, на который затем могли бы ссылаться другие. Как смотрит на печатание писем закон штата Нью-Йорк, мне неизвестно; но думаю, что, по всей вероятности, он не допускает этого» (Автограф. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 35). 811 Горемыкин Иван Логгинович (1839–1918), министр внутренних дел Российской империи (1895–99), председатель Совета министров (1906, 1914–16). 812 Ср.: «В 1929 г. в эмиграции, вспоминая про Витте, я написал, что если Витте мог спасти Самодержавие, то Столыпин мог спасти конституционную монархию. Я и теперь думаю это; им обоим мешали те, кого они могли и хотели спасти» (Маклаков В. Перед Второй Думой // НЖ. 1946. № 12. С. 199). 813 Из письма М. А. Алданова Б. И. Элькину от 10 марта 1946 г.: «М. М. Карпович сначала всецело встал на позиции Эльяшева[–Полонского]: журнал имеет полное право печатать письма Павла Николаевича <Милюкова> Льву Ефимовичу <Эльяшеву>. Получив Ваше последнее письмо, я просил Мих. Мих-ча пересмотреть его решение (напечатать эти письма): они журналу малоинтересны, а если Нина Васильевна <Милюкова> находит, что это нарушает ее права, то зачем же нам делать это? Вчера я получил от Карповича письмо: он согласен письма НЕ печатать. Я завтра же отошлю письма Эрнестине Леопольдовне <Эльяшевой>. Пока я только по телефону сообщил ей, что возникло это препятствие и что я жду решения Карповича. Она была очень раздражена. Вероятно, она напечатает письма где-либо в другом месте (впрочем, это лишь мое предположение)» (Автограф. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 35). 814 Неустановленное лицо. 815 Таубер Екатерина Леонидовна (1903–1987), поэтесса, критик. С 1920 г. в эмиграции в Белграде, с 1936 г. во Франции. Опубликовала пять сборников стихов: «Одиночество» (1935), «Под сенью оливы» (1948), «Плечо с плечом» (1955), «Нездешний дом» (1973) и «Верность» (1984). 816 Мазурова Александра Николаевна (1891–1972), балерина, писательница, мемуаристка. Выпускница Бестужевских курсов в Петербурге. После революции в эмиграции. Опубликовала роман «Земля» (1929). Сотрудница газеты «Русская жизнь» (с 1942 г.). 817 В дальнейшем рассказы О. П. Христианович в НЖ не появлялись. 818 Вельмин Анатолий Петрович (1883–1977), юрист, общественный деятель, литератор. С 1924 г. в эмиграции в Польше. Варшавский корреспондент газеты «Последние новости». С 1945 г. в Париже. Член правления Союза русских писателей и журналистов (1956–57). 819 Кнорринг Николай Николаевич (1880–1967), кадет, историк, публицист. Гласный Харьковской городской думы (1919). С 1920 г. в эмиграции в Тунисе, с 1925 г. во Франции. Сотрудник, впоследствии член правления Тургеневской библиотеки. Директор школы при Союзе советских патриотов (Париж). Вернулся в СССР в 1955 г. Отец поэтессы Ирины Кнорринг. 820 Кнорринг Ирина Николаевна (1906–1943), поэтесса. Как и ее отец, с 1920 г. в эмиграции в Тунисе, с 1925 г. во Франции. При жизни опубликовала два сборника стихов: «Стихи о себе» (1931) и «Окна на Север» (1939). Жена поэта Юрия Софиева. 821 В НЖ № 13 опубликовано только шесть стихотворений Ирины Кнорринг. 822 «Кружок русских поэтов в Америке», основан в 1939 г. в Нью-Йорке. Объединял достаточно разноплановых поэтов – как по возрасту, так и уровню литературного мастерства. Идеологический фундамент кружка – «любовь к поэзии и стремление сохранения чистоты русского языка на чужбине» (Крейд В. К истории русской поэзии Америки: первая волна эмиграции. URL: https://gostinaya.net/?p=13358). В итоговом сборнике объединения «Четырнадцать» (1949) опубликованы стихи Николая Алла, Елены Антоновой, Александра Биска, Георгия Голохвастова, В. С. Иванова, В. С. Ильяшенко, Гизеллы Лахман, В. А. Магулы, Евгении Марковой, Киры и Льва Славиных, Татьяны Тимашевой, Зинаиды Троцкой и Михаила Чехонина. В НЖ № 13 появились стихи Е. Антоновой, К. Славиной, Т. Тимашевой, З. Троцкой и А. Биска. 823 Псевдоним советского невозвращенца, первого из появившихся на страницах НЖ: Иванов Б. Советский строй и мы: (записка совет. интеллигента) // НЖ. 1946. № 13. С. 240–259. Подробнее см. в письме С. П. Мельгунова М. А. Алданову от 24 сентября 1945 г.: «У меня было чрезвычайно интересное свидание с молодым ученым из СССР (ему 32 года). Информация его очень мрачна, но мне было радостно, что я увидел перед собой хорошего интеллигента (он человек прикладных наук), который отказался моим полным единомышленником. Только он больший пессимист, чем я, относительно возможного ближайшего будущего. <…> Я ему указал на желательность написать то, что он мне рассказывал, для Н. Ж., а маленькие его статейки посылаю Бор. Ив. Не забывайте, что сейчас главная трагедия в том, что люди насильственно возвращаются в ад, из которого жизнь их выбросила. Это проблема, о которой Вы можете говорить в печати» (Автограф. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 6. File Mel’gunov Sergei Petrovich). 824 В сборниках «Свободный голос» (Париж, 1946). 825 Приведем это письмо. 20 декабря 1945 Дорогой Сергей Петрович. <На полях сверху справа, от руки: Получил сегодня письмо от Петрищева. Его статьи мне – и далеко не мне одному – довольно противны. Как Вы относитесь? Парижские газеты я вижу редко – и слава Богу.> Пожалуйста, простите, что с немалым опозданием отвечаю на Ваши письма от 24 ноября и 30 ноября. Мне приходится писать от пяти до десяти писем в день, и все же устанавливаю поневоле очередь – «в порядке получения». Ваше сочувствие Марье Самойловне я передал в тот же день, она была очень тронута. Меня кончина Михаила Осиповича прямо удручила. Во вчера вышедшей 11-ой книге «Нового журнала» (на полях слева, от руки: она Вам посылается. – С. П.) удалось еще втиснуть написанный мною небольшой некролог (из‑за этого книга еще опоздала!). Если здесь наметится какое-либо издание памяти М. Ос. (впрочем, я сомневаюсь: это очень дорого), то, конечно, Ваше предложение дать несколько страниц будет принято с большой благодарностью. По общему нашему соглашению, Мих.<аил> Мих.<айлович> Карпович стал теперь единоличным редактором «Нового журнала». Я ему в первое время буду помогать, но решать все будет он, а позднее я совсем отойду: меня это дело, затеянное мною четыре года тому назад, просто замучило. Всем сотрудникам сообщаю, что и рукописи, и письма надо отправлять только Карповичу. Я переслал Мих. Мих-чу Вашу статью о Лунине, наконец пришедшую. Мне она показалась чрезвычайно интересной. Но в ней около 60 страниц! Карпович пишет мне, что сократит статью (на полях справа, от руки: как Вы и предлагаете. – С. П.) и напечатает ее в 13-ой книге, – в 12-ую она не войдет. Послал ему и небольшую статью Хераскова. М. М. принял ее, и она пойдет в 12-ой книге: ее можно втиснуть, так как в ней страниц пять, не больше. Как быть с гонораром? За Ваш ответ на анкету журнал пошлет Вам 11-фунтовую продовольственную посылку (первобытные времена: плата за статью едой!). Деньги можно пока переводить только по курсу 50 франков за доллар, а те гроши, которые по бедности своей платит «Новый журнал», в переводе на франки дали бы смехотворно мало. Ответ на анкету Мих. Мих. дал из Вашей статьи, но, разумеется, бо́льшая часть ее для ответа на анкету не годилась; да и так ответ вышел наиболее длинным из всех помещенных. Статья Хераскова хороша. Не знаю, через Вас ли Мих. Мих. получил статью некоего Бор. Иванова? Я ее прочел, она очень интересна и прекрасно написана (на полях слева, от руки: это говорю только Вам. – С. П.). Но если Мих. Мих. спросит меня, я буду против ее помещения. На предпоследней странице автор говорит, что лица «из нашей среды» делали вначале какие-то политические предложения немцам, а лишь позднее стало ясно, что немцы «ни с нами, ни с русским народом сотрудничества не хотят». Не знаю, как Вы, а я к каким бы то ни было попыткам сотрудничества с немцами (т.<о> е.<сть> с национал-социалистами) или хотя бы просто к сочувствию им в тот или иной период отношусь крайне отрицательно (хотя терпимее большинства русских ньюйоркцев). Здесь есть люди, которым ненависть к немцам с их гестапо нисколько не мешает хвалить [людей] предателей (? – С. П.) с ГПУ. Но насчет отношения к национал-социалистам русская Америка вполне сходится, за исключением небольшой группы единомышленников крайне правой газеты «Россия». Если не 99, то уж наверное 95 процентов русских здесь слышать не хотят о людях, хотя бы платонически сочувствовавших немцам или возлагавших на них надежды. Не приписывайте этого особым настроениям «неарийцев»: царские офицеры и нью-йоркские рюриковичи не менее нетерпимы в этом вопросе, чем евреи. Люди «из нашей среды» могли бы оценить национал-социалистов несколько раньше. А если не оценили, то мне так же трудно оценить принципиальность их непримиримого отношения к большевикам, как мне трудно понять людей, возмущающихся гестапо, но очень охотно закрывающих глаза на ГПУ. Со всем тем, повторяю, решает дело Михаил Михайлович. Как он захочет, так и будет, а я и не знаю, кто такой Иванов. Почему Вы называете отъезд Деникина «бегством»? Если вообще считать эмиграцию возможной и морально допустимой (в согласии с Герценом, Гюго, Маццини и в несогласии с Дантоном), то, естественно, надо уезжать в ту страну, где легче продолжать свое дело. Я здесь завтракал с Деникиным (были еще Николаевский, Зензинов, Денике!), он нас всех порадовал своей строго выдержанной принципиальностью. У него были когда-то ошибки, но избежать их было почти немыслимо. Время заставило и людей, как Зензинов, забыть о них. В этом нет противоречия со сказанным выше: время смягчить и наше (мое, в частности) отношение к людям, тяжко ошибшимся (так. – С. П.) в 1940–43 гг. Однако их ошибки ничего общего не имеют с теми, какие могли быть и были у ген.<ерала> Деникина. (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1945; к письму прилагается вторая страница, посвященная Н. Н. Берберовой и написанная на следующий день.) В письме упоминается Петрищев Афанасий Борисович (1872–1951), публицист, член Народно-социалистической (НС) партии с 1907 г., член ЦК Трудовой народно-социалистической партии с 1917 г. После утверждения советской власти поступил к большевикам на службу. Выслан из Советской России в 1922 г. До 1926 г. в Берлине, затем, до 1940 г., в Париже, далее – в США. Сотрудник газеты А. Ф. Керенского «Дни» и журнала П. Н. Милюкова «Русские записки». Печатался в НРС. 826 Примеч. на полях: Верните, пожалуйста. 827 Иванов Разумник Васильевич (лит. имя Иванов-Разумник; 1878–1946), левый эсер, писатель, литературовед. Автор «Истории русской общественной мысли» (1906). Редактор сборника «Скифы» (1917–18). Руководитель Вольной философской ассоциации (Вольфила; 1919–24). В ссылке в Сибири (1933–36). В 1942–43 гг. находился в немецком лагере. Принудительной депортации в СССР избежал. В 1943 г. опубликовал несколько мемуарных очерков в нацистской газете «Новое слово», печатавшейся в Берлине. В 1953 г. Издательство имени Чехова выпустило его воспоминания «Тюрьмы и ссылки» отдельной книгой. 828 Кулидж Джон Калвин – мл. (Coolidge John Calvin, Jr.; 1872–1933), 30‑й президент США (1923–1929). Прозвище – Молчаливый Кэл. 829 5 марта 1946 г. У. Черчилль произнес речь в Фултоне (Миссури, США), в которой был впервые упомянут железный занавес и констатирована необходимость создания сильного союза, способного противостоять влиянию СССР. 14 марта в газете «Правда» появился ответ осудившего бывших союзников И. Сталина, ставший сигналом к началу холодной войны. 830 Митрополит Алексий (в миру Громадский Александр Якубович; 1882–1943), глава Украинской автономной православной церкви, подчинявшейся Московскому патриархату (1941–44). 831 См. примеч. к письму № 167. Подразумеваются просоветские взгляды митрополита Вениамина. 832 Митрополит Анастасий (в миру Грибановский Александр Алексеевич; 1873–1965), епископ Русской православной церкви за границей (РПЦЗ). Противник советской власти, не признал каноничным избрание в Москве в 1943 г. митрополита Сергия (Страгородского), что привело к долгому расколу между Русской православной церковью (РПЦ) и РПЦЗ. В НРС появлялись статьи, сближавшие митрополита Анастасия с власовцами и выявлявшие его прогитлеровские симпатии на основании благодарственного адреса немецкому фюреру в 1938 г. в связи со строительством Воскресенского собора в Берлине. 833 На данный момент официальной является версия об убийстве митрополита Алексея украинскими националистами, в том числе и случайно. Подробнее см.: Гордієнко В. Убивство митрополита Олексія Громадського // Вісник Київського національного університету імені Тараса Шевченка. Сер.: Історія. 2007. Вип. 91–93. С. 82–84. 834 Петрункевич (псевд. Александр Ян-Рубан) Александр Иванович (1875–1964), биолог (цитолог), зоолог (арахнолог – специалист по паукообразным). С 1903 г. в США. Профессор Йельского университета (1917–44). Член-учредитель Русской академической группы в США. Поэт, автор двух сборников: «Песни любви и печали» (1899), «Думы и впечатления» (1900). 835 Войцеховский Сергей Львович (1900–1984), общественный деятель. С 1921 г. в эмиграции в Польше. Секретарь правления Российского общественного комитета в Польше (1930‑е гг.). Во время Второй мировой войны был управляющим Русского общественного комитета в Варшаве, подконтрольного оккупантам, печатался в берлинской газете «Новое слово»; после войны провел пять лет в Австрии, затем переехал в США при помощи Толстовского фонда. В 1970‑е гг. печатался в НЖ. 836 Симанский Пантелеймон Николаевич (1866–1938), генерал-лейтенант Русской императорской армии, военный историк. С 1919 г. в эмиграции в Польше. В статье Вельмина представлен сторонником пораженчества. 837 Зароченцев Михаил Трофимович (1879–1964), инженер, изобретатель, специалист по холодильному оборудованию. С 1921 г. в эмиграции в Эстонии, с 1928 г. в Италии, с 1932 г. в США. Вице-президент компании «National Frosted Foods». Печатался в газете «Новая заря» (Сан-Франциско). 838 Ян Рубан Александр [Петрункевич А. И.]. Сон («Таинственно твой образ несравненный…») // НЖ. 1946. № 14. С. 135–136. С датой: 20 октября 1945 г. 839 Средний Запад (англ.). 840 CFR, аналитическая организация, специализирующаяся на международных вопросах. 841 Квадратные скобки М. М. Карповича. 842 Найти текст статьи «Анабиоз» не удалось, но в заметке НРС от 18 мая 1949 г. встретилось упоминание «забавного скетча» под тем же названием, который был исполнен на юбилее М. Т. Зароченцева. 843 Ср. письмо Б. И. Элькина Э. Л. Эльяшевой: 21 Grove End GardensLondon, N. W. 823 марта 1946 г.Дорогая Эрнестина Леопольдовна, В продолжение моего письма к Вам от 18 марта сообщаю Вам, что я сегодня пишу М. А. Алданову о том, что я отказываюсь от возражений против напечатания в «Новом журнале» писем П.<авла> Н.<иколаевича> Милюкова к Льву Ефимовичу <Эльяшеву>. Напечатание этих писем будет теперь зависеть единственно от редакции журнала. Я надеюсь, что здоровье Ваше уже поправилось и что Вы уже ходите. Пишите нам, пожалуйста. Анна Александровна (которая лежит в постели с инфлюэнцей) сердечно кланяется Вам. Всего хорошего. Ваш Б. Элькин(Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 4. File El’kin, Boris I.) 844 Характер недовольства М. Вишняка, возможно, проясняется в отрывке из его письма М. А. Алданову от 25 января 1946 г.: «Нет, Вам положительно не везет со своими „любвями“ и друзьями!.. Помнится, Вы рассказывали, что трижды переходили на „ты“, – и всё неудачно: один был провокатор, другой полупредатель, третий – Алексей Толстой, от которого Вы сбежали, схватя в охапку не кушак и шапку, а палку, оставив шляпу, – если я не ошибаюсь… А теперь в зрелом возрасте – Маклаков, который, если не „предал“, то по обстоятельствам возраста изменил всему тому, чему и Вы служили; и Иван Алексеевич, который уж просто неизвестно отчего предал все свое политическое прошлое, если у него было таковое, – а если не было, то зачем он писал свои „Окаянные дни“, почему злобился на всех и всякого и сажал на „чеп“ (в своем рассказе) бабушку Брешковскую!.. Нет, не одобряю я Ваши „любови“ – не только, как видите, светлейшего князя Горчакова, но и ума палаты и несомненные великие таланты Маклакова и Бунина!!..» (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 7. File Vishniak, Mark Veniaminovich). «Бабушка русской революции» Е. К. Брешко-Брешковская (1844–1934) оказывается «на чепи» (явная отсылка к аналогичному наказанию для протопопа Аввакума) в рассказе крестьянина в лекции И. А. Бунина «Великий дурман» (1919), отрывки из которой первоначально публиковались в виде фельетонов в газетах (Южное слово. 1919. 17 (30) нояб. № 76. С. 2; 24 нояб. (7 дек.). № 82. С. 2; 30 нояб. (13 дек.). № 88. С. 2–3; Родное слово. 1920. 17 (30) янв. № 4. С. 2). Подробнее о «Великом дурмане» см.: Бакунцев А. В. Лекция И. А. Бунина «Великий дурман» и ее роль в личной и творческой судьбе писателя // Ежегодник Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына. 2011. [М.], 2011. С. 17–44. Подробнее о «светлейшем князе» Горчакове см. письмо № 89. 845 Франк С. Ересь утопизма // НЖ. 1946. № 14. С. 137–153. 846 А. А. Биск был первым, кто стал переводить стихотворения Рильке (Rainer Maria Rilke; 1875–1926) на русский язык. В 1911 г. появились его первые переводы, оформившиеся к 1919 г. в сборник из 66 стихотворений: Рильке Р.-М. Собрание стихов / В пер. А. Биска; предисл. пер. [Одесса]: Омфалос, 1919. Спустя три десятилетия появилось второе издание переводов, содержавшее уже 149 стихотворений: Биск А., [пер.]. Избранное из Райнера Мария Рильке. Изд. 2‑е, значительно доп. Париж: Дом книги, [1957]. 847 Шайкевич Анатолий Ефимович (1879–1947), юрист, журналист, балетный критик. Завсегдатай артистического кабаре «Бродячая собака» (1911–15). С 1918 г. в эмиграции в Берлине, с 1930 г. в Париже. Инициатор создания Русского романтического театра (1922–26). Печатался в изданиях «Театр и жизнь», «Жар-птица», «Последние новости». Издатель альманаха «Орион» (1947). В НЖ его воспоминания так и не появились. 848 Речь идет о мемуарах «Конь рыжий». В НЖ они публиковались с 1946 по 1948 г. в № 14–17, 19, 20. 849 Приведем газетную заметку об этом: Скончалась Тереза Керенская. Вчера в Нью-Йорке было получено сообщение о том, что 10 апреля в Брисбейне, в Австралии, скончалась Лидия Тереза Керенская, жена бывшего главы российского Временного правительства. Сообщение было получено г<оспо>жой Симпсон, вдовой члена Конгресса и личным другом семьи Керенских. А. Ф. Керенский познакомился со своей будущей женой в Лондоне за несколько лет до войны. Молодая женщина, австралийка по рождению, была писательницей и сотрудничала в газетах. В августе 1939 в Соединенных Штатах состоялось их бракосочетание. Для А. Ф. Керенского это был второй брак; от первого брака у него есть двое сыновей. Происходившие в Европе события заставили Керенских уехать сначала в Лондон, а затем в Париж, где их застал разгром Франции. С большим трудом им удалось выбраться и вернуться в Соединенные Штаты. Здесь они поселились в небольшом доме, снятом в аренду в Коннектикуте, изредка наезжая в Нью-Йорк. Тереза Керенская чрезвычайно интересовалась публицистической и лекторской работой мужа: она немного понимала по-русски, имела многих русских друзей, которые очень ценили приветливый, ровный характер молодой женщины, ее высокую культуру. Около двух лет назад у Л. Керенской обнаружилась тяжелая болезнь почек и сердца. Лечение в нью-йоркском госпитале Св. Луки не дало нужных результатов. По мнению врачей, Керенская была обречена. Она и сама, вероятно, это сознавала и упросила мужа увести ее в Австралию, к престарелым родителям. Керенские покинули Америку осенью прошлого года. В последние недели состояние больной настолько ухудшилось, что печальной развязки ждали со дня на день. А. Ф. Керенский пока ничего не сообщил друзьям относительно даты своего возвращения в США. (НРС. 1946. 12 апр. № 12401. С. 2.) 850 Вероятно, опечатка. Речь о Н. В. Первушине, см. примеч. к письму № 201. 851 Приведем письмо А. Ф. Керенского: 22‑го марта 46 г.Милый Марк Александрович, простите за долгое молчание. Мария Сам. объяснит Вам его причину. Я все хотел Вам вместе с М. М. написать большой разбор последней – отличной книги «Н. Ж.» (вне моей статьи, которую я жалею, что дал, судя по дошедшим до меня отзывам, – Ваш и М. М. не в счет), но, как видите, не написал. Кратко: у Вас великолепно вышел Лондон, и я вполне понял приглушенное раздражение даже такого человеческого марксиста, как Аронсон. Еще лучше у Вас – гибель Михайлова (в Н. Ж.)! Бунин – увы, «посетивший» совсем не так, как Маклак<ов>, – изумителен! Рядом Федотов, который уже приближается к новому (моему, если хотите) пониманию Сталина. Его «англоманство» наивно, но расщепление бездушной души марксизма [вообще], как одного из источников современного варварства, как неизбежного апофеоза религии «лопуха», – приводит читателя к самому истоку распада евр.<опейской> культуры и, вопреки сознанию автора, разрывает связь между большевизмом (бесспорной эманацией марксизма) и русской духовной культурой. О Ф.<едотове> я когда-нибудь все-таки напишу. Хорошо и уб.<едительно> сделан Николаевский. Вишняк, отлично и ярко раздев Об.<ъединенные> Нац<ии>, не додумал до конца, где причина повторной неудачи созидания «мировых правительств». Реальный мир, как и полагается, во всех рассуждениях В.<ишняка> отсутствует, что и приводит его назад в тупик Л.<иги> Н.<аций> и ее пророка. О статье Денике лучше умолчу. Ослабел и Чехов. Тимашев крепко держится «объективности», как и анонимный редактор… Скажите, пожалуйста, Михаилу Мих., что статья о <Р. В.> Малиновском в [Сл] «Рус.<ском> обозрении» грешит одним: стремлением выгородить Л.<енина>, что не соответствует действительности, т.<ак> к.<ак> сотрудничество с Д.<епартаментом> пол.<иции> он не только допускал, но иногда и сам Д.<епартаментом> п.<олиции> пользовался, что мне точно – по крайней мере, в одном личном случае – известно непосредственно от пострадавшего по почину Л<енина>. Обе посылки с лекарством (уже не нужным) были получены – за что благодарю. О современности писать сейчас нету сил. Само собой разумеется, что по моему «реакц.<ионному> империализму» я в корне не согласен [и] с той пропагандой, которую ведет С.<оциалистический> в.<естник> вкупе с Н.<овым> лидером и Ч.<асовым>. Думаю, что среди «нашего круга» иностранное толкование событий, происходящих вокруг России, достаточно распространено… Зензинов прислал мне выписку из письма о «новых настроениях» внутри России. Путь науськивания на Россию из‑за границы не приближает час внутреннего освобождения народа. Через новое пораженчество мы придем только к новому позору и распаду. Пожалуйста, поцелуйте руки милой Татьяне Марковне, а Вас, милый Марк Александрович, крепко обнимаю. Ваш А. Керенский. (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 5. File Kerenskii, Aleksandr Fedorovich.) 852 Ср.: «Между прочим, к Вам в Америку, может быть, приедет один интересный и осведомленный писатель; пока не называю его имени – еще нельзя. Об нем я писал Николаевскому, тоже без имени, с конспиративным приемом разорванной бумажки. Если все это выйдет, обратите на него внимание. Лично я его никогда не видел, но по тому, что слышал, он исключительно интересен» («Права человека и империи»: В. А. Маклаков – М. А. Алданов. Переписка 1929–1957 гг. С. 181; письмо от 2 апреля 1946 г.). Возможно, речь как раз о Романе Гуле, но его приезд в США состоялся лишь в 1950 г. 853 В публикации сохранено: «„Путь наращивания духовной мощи своего «я»“, проблема воспитания своего характера – вот в чем молодежь на пороге 40‑х годов видела выход из обставших ее трудностей» (Александрова В. Советская молодежь 40‑х годов // НЖ. 1946. № 13. С. 213). 854 Wolfe B. D. Lenin and the Agent Provocateur Malinovsky // The Russian Review. 1945. Vol. 5. № 1. P. 49–69. 855 Бунин Ив. Галя Ганская // НЖ. 1946. № 13. С. 5–13. 856 Ср. в обзоре книги 12 НЖ: «В главе из неизданной книги „Перед второй Думой“ В. А. Маклаков не столько вспоминает о прошлом, сколько пересматривает исторические события, близким участником которых он был. Его „воспоминания“ очень интересны, фактический материал бесспорен. Но оценка им событий не может и не должна быть принята безоговорочно. Наоборот, она требует самых серьезных возражений. Но это тема уже особой статьи» (Вейнбаум М. На разные темы. Новый журнал – книга 12: публицистика и лит. // НРС. 1946. 13 апр. № 12402. С. 3). Такая статья появляется через несколько дней. В ее заключении сказано: «В гибели режима трех дворцов Столыпин, из государственного деятеля превратившийся в услужливого царедворца, сыграл не последнюю роль» (Он же. Режим трех дворцов // Там же. 17 апр. № 12406. С. 3). 857 Флоринский М. Т. Новые книги о внешней политике России: Soviet Politics at Home and Abroad, by Frederick L. Schuman, Knopf, New York, 1946 <…>; USSR Foreign Policy, by Victor A. Yakhontoff, Coward-McCann, New York, 1945 <…>; Soviet Far Eastern Policy, 1931–1945, by Harriet L. Moore, Princeton University Press, Princeton, 1945 <…>; American-Russian Rivalry in the Far East: A Study in Diplomacy and Power Politics, 1895–1914, by Edward H. Zabriskie, University of Pennsylvania Press, Philadelphia, 1946 <…>: [рец.] // НЖ. 1946. № 13. С. 295–298. 858 Соловейчик С. Germany – Our Problem, by Henry Morgenthau Jr. Harper and Brothers, New York, 1945: [рец.] // Там же. С. 299–302. 859 Гарви П. А. Воспоминания социал<->демократа: статьи о жизни и деятельности П. А. Гарви. Нью-Йорк: Фонд по изд. лит. наследства П. А. Гарви, 1946. В НЖ рецензия на книгу не появлялась. 860 Ежемесячный литературный журнал, издававшийся С. Ю. Прегель с 1942 по 1950 г. Считался более левым и просоветским, чем НЖ. Подробнее см.: Журнал «Новоселье» (Нью-Йорк; Париж, 1942–1950): роспись содерж. / Сост. В. Хазан (при участии Х. Кюнелт); вступ. ст. В. Хазана // Псевдонимы русского зарубежья: материалы и исследования / Под ред. М. Шрубы и О. Коростелева. М., 2016. С. 526–598. 861 Вероятно, Jewish Labor Committee (JLC) – профсоюзная еврейская организация, выступавшая против нацизма и коммунизма. 862 Написано на почтовой открытке; адрес получателя: Mr. Mark Aldanov, 109 West 84 St., New York City. Почт. шт.: Cambridge A., Mass. 3 1946, Apr. 23, 5 PM. 863 Неустановленное лицо. 864 Первый послевоенный VI Международный конгресс византийских исследований состоялся только в 1948 г. 865 Под оглавлением № 13 НЖ напечатано уведомление: «Дальнейшие главы романа М. А. Алданова „Истоки“ тесно связаны с главами, которые были автором выпущены в отрывках, печатавшихся в „Новом журнале“. Они появятся лишь в отдельном издании» (с. 4). 866 Гуриели-Чкония Арчил Александрович (1895–1955), князь. С 1921 г. в эмиграции во Франции, с 1937 г. в США. Председатель Грузинского общества в Америке. Второй муж миллионерши и главы одноименной косметической компании Элены Рубинштейн (1872–1965). 867 М. М. Карпович родился в Тифлисе (с 1936 г. – Тбилиси) и провел там первые 19 лет своей жизни. 868 Вероятно, речь идет о кн.: Trotsky L. Stalin: an Appraisal of the Man and his Influence / Ed. and Transl. by Ch. Malamuth. N. Y.: Harper & Brothers, 1941. В НЖ не рецензировалась. 869 Сборники статей под ред. В. А. Лазаревского. В 1946 г. в Париже были изданы три выпуска. См. также письмо № 245 и примеч. к нему. 870 Вероятно, речь идет о кн.: Катанян В. Маяковский: лит. хроника. М., 1945. 871 Инициативность Г. Я. Аронсон проявлял с самых первых дней существования НЖ: 11/14/41Многоуважаемый Марк Александрович, Со слов Д.<авида> Ю.<льевича> Далина знаю о редактируемом Вами журнале и, в нарушение обычных правил, решаюсь предложить Вам свое сотрудничество. Темы мои разнообразные, и не знаю, подойдут ли они для Вас по содержанию своему, а также и по размерам. Позволю себе привести некоторые из них: 1) «С.-д. эмиграция в Париже в начале Первой мировой войны» (Мартов – Ленин – Троцкий, Мануильский, Лозовский etc. – предтечи русского циммервальдизма), 2) Большевистский Азеф – Дело Малиновского, 3) Евреи в СССР – до немецко-советской войны, 4) Встречи с Горьким в Москве в 1920‑м году, 5) Отражение войны в советском быту (по сов.<етской> печати), 6) О советских полководцах [От Буденного к Тимошенко и – обратно]. Примите мой сердечный привет! Ваш Г. Аронсон(Автограф. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 1. File Aronson, Grigorii Iakovlevich.) 872 Квадратные скобки М. М. Карповича. 873 «Третий час» (The Third Hour; 1946–76), экуменический журнал, издававшийся Е. А. Извольской совместно с А. С. Лурье, В. С. Яновским и др. Всего вышло 10 номеров, последний – посвящение умершей издательнице. Подробнее см.: Яновский В. О мертвых мы обязаны говорить только правду // Время и мы. 1995. № 127. С. 230–241. 874 Юркевич Ольга Всеволодовна (урожд. Крестовская, псевд. Ольга Йорк; 1891–1976), писательница. Исключена из Смольного института из‑за участия брата, Василия Крестовского (1889–1914), в боевой организации эсеров. Актриса театра Ф. А. Корша. В эмиграции с 1920 г. Работала медсестрой. С 1931 г. жена конструктора В. И. Юркевича. Автор романов «Река времен» (1967) и «Всесокрушающий поток» (1973). 875 Зелюк Орест Григорьевич (1888–1950), журналист. Сотрудник газет «Одесские новости», «Киевская мысль». С 1919 г. в эмиграции в Константинополе, с 1921 г. в Париже. Владелец типографии «Франко-русская печать», печатавшей газету «Последние новости». 876 Опубл.: Шик А. Осенняя любовь Дениса Давыдова: (из кн. «Денис Давыдов») // НЖ. 1949. № 22. С. 157–175. 877 Опубл.: «Слабая миниатюрная женщина, больная, еле державшаяся на ногах, в ту ночь превратилась в механизм, имевший назначеньем убийство Александра II» (Алданов М. Истоки: ч. 5‑я // НЖ. 1946. № 13. С. 62). 878 В Дартмутском колледже работал профессор русской истории и литературы Д. С. фон Мореншильд, основатель журнала по вопросам славистики The Russian Review. 879 Рубисова Е. «Солнце жизни обманчиво – нежность…» // НЖ. 1946. № 14. С. 134. 880 Примеч. М. М. Карповича на полях слева: 4 стр.<аницы> идут на титульный лист и оглавление. 881 Квадратные скобки М. М. Карповича. 882 Митрополит Николай (в миру Ярушевич Борис Дорофеевич; 1891–1961), епископ Русской православной церкви, первый председатель Отдела внешних церковных сношений Московского патриархата. 883 Паскар (Либерман) Генриетта Мироновна (1886–1974), актриса, ученица В. Э. Мейерхольда. Подробнее о семье Либерманов см.: Грей дю Плесси Ф. Они: воспоминания о родителях. М., 2017. 884 В публикации: «…он (М. С. Лунин. – С. П.) начертал на своей надгробной плите не менее гордую, чем Пушкин, эпитафию: „Проходя сквозь толпу, я сказал, что нужно было знать моим соотечественникам. Оставляю письмена мои законным наследникам мысли, как пророк оставил свой плащ ученикам, заменившим его на берегах Иордани“» (Мельгунов С. Рыцарь свободы: (к столетию со дня смерти декабриста Лунина) // НЖ. 1946. № 13. С. 218). 885 В публикации – как в гранках. 886 В публикации: «В показаниях своих Лунин заявил: „Причины, побудившие меня, уже с давнего времени были: <…>, и, наконец, я не имел того влияния на Общество, которое хотел иметь и которое, я надеюсь, было бы не бесполезно для общей цели“» (Там же. С. 235). 887 Бланк в пятнах, в основном чернильных. На обороте карандашом: L. M. de Blumenthal. 8516, Greenwood Ave. Tacoma Park 12, Maryland. 888 В начале статьи (см.: Иванов Б. Советский строй и мы: (записка совет. интеллигента) // НЖ. 1946. № 13. С. 240–242) при публикации не осталось никаких сведений, по которым советские спецслужбы могли бы идентифицировать автора написанного, однако свидетельства о его командировке на Дальний Восток и проживании в Ленинграде сохранились; ср.: «По поводу близких знакомых и родственников автора, осужденных по этому (Промпартии. – С. П.) процессу, ему известно, что эти лица не только не участвовали, но и не слышали о существовании Промпартии до того момента, пока следователь не объявлял им, что они обвиняются в соучастии в ней. Позже, в одной из командировок на Дальний Восток, автор встретил одного бывшего морского офицера, осужденного на 10 лет по этому процессу (и позже погибшего от невыносимого тяжелого труда на золотых приисках в Колыме), который ему рассказал, что во Владивостоке был составлен каким-то провокатором список лиц, на которых может опереться в своих действиях Промпартия, и этот список был передан в ГПУ (в этом списке был и он, ничего об этом не зная), после чего судившие этих лиц чрезвычайные тройки предъявляли им обвинения в соучастии в Промпартии» (Там же. С. 249–250); «Нам, жителям Ленинграда, эта война была видна ближе, чем многим другим. С первых же дней этой войны обнаружились многие организационные недостатки в армии, в ее снабжении, особенно в транспорте. Жизнь Ленинграда сразу была расстроена: появились колоссальные очереди за маслом, которое продавалось только по 100 грамм одному покупателю, очереди за сахаром и др. Автор, возвращаясь в то время из командировки с Урала, едва мог попасть в поезд, чтобы доехать из Москвы до Ленинграда, и находился в пути почти сутки. <…> Когда по мирному договору <…> с законным финским правительством <…>, к Советской России отошла территория, расположенная между Финским заливом и Ладожским озером, с прекрасными пляжами вдоль Финского залива, с излюбленными прежде петербуржцами дачными местами, мы считали недостойным селиться на лето, пользуясь услугами особого дачного треста, в опустевших комфортабельных домах, брошенных их финскими владельцами, и осуждали тех, кто это делал» (Там же. С. 255–256). 889 Варшавский В. Первый бой // НЖ. 1946. № 14. С. 114–129. 890 Тринадцать строк из поэмы «Возмездие» Александра Блока. 891 Примеч. М. М. Карповича: West Wardsboro, Vermont. 892 Аверьянова (в замужестве Дидерихс; псевд. А. Лисицкая) Лидия Ивановна (1905–1942), поэтесса, переводчица. С середины 1920‑х гг. работала гидом в Интуристе. Участница «Вечеров на Ждановке» (1925–27) Ф. Сологуба. В 1937 г. рукопись сборника «Серебряная рака. Стихи о Петербурге» попала через Э. Ло Гатто к Г. Струве, который разместил подборки стихов оттуда в НЖ, «Возрождении», «Русской мысли», «Гранях» и «Мостах». Подробнее о ней см.: Л. И. Аверьянова-Дидерихс. Запись о «вторнике» «неоклассиков» 16 ноября 1926 г. / Публ. М. М. Павловой // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 2003–2004 годы. СПб., 2007. С. 545–559; В. В. Смиренский и Л. И. Аверьянова. Переписка (1925–1929, 1935); Неизданные стихотворения Владимира Смиренского из собрания Лидии Аверьяновой / Вступ. ст., подгот. текста и коммент. М. М. Павловой // Литературный архив советской эпохи: сб. ст. и публ. СПб., 2018. С. 238–342. 893 Возможно – Юрлов Юрий Любимович, танцор. 894 Антонова (в замужестве Дворжицкая; псевд. Алл) Елена Анатольевна (1904–1995), поэтесса, инженер-металлург. После революции оказалась в Харбине, затем – в Токио; с 1923 г. в США. Член Литературно-художественного кружка в Сан-Франциско и Кружка русских поэтов в Нью-Йорке. Автор книги стихов «Отражение» (1944). В НЖ публиковалась в № 7 и 13. 895 Славина Кира Марковна (наст. фамилия и имя Йоффе Каролина; 1911–1998), поэтесса, переводчица. В США с 1920‑х гг. Член Кружка русских поэтов в Нью-Йорке. Автор книг «Бумажные крылья» (1944) и «It Could Be Verse» (1978). В НЖ публиковалась в № 2, 13, 44. 896 Яссен Ирина (наст. фамилия и имя Чеквер Рахиль Самойловна; 1893–1957), поэтесса. С 1923 г. в эмиграции в США. Член редколлегии журнала «Новоселье» (1942–50), основательница и фактический директор издательства «Рифма» (1949–57). При жизни выпустила 4 книги стихов: «Земной плен» (1944), «Дальний путь» (1946), «Лазурное окно» (1950) и «Памяти сердца» (1956). Два ее стихотворения были опубликованы в НЖ № 11, но без указания в оглавлении. 897 Margolin A. D. From a Political Diary: Russia, the Ukraine, and America, 1905–1945. N. Y.: Columbia UP, 1946. См. рец. А. А. Гольденвейзера: НЖ. 1946. № 14. С. 326–327 (подпись: А. А. Г-ер). 898 Soloveytchik G. Russia in Perspective. London: MacDonald & Co, [1946]. В НЖ книга не рецензировалась, а части ее не публиковалась. 899 Kravchenko V. I Chose Freedom: the Personal and Political Life of a Soviet Official. N. Y.: C. Scribner’s Sons, 1946. См. рец. В. Зензинова: НЖ. 1946. № 14. С. 315–320. 900 Левитин Иосиф Наумович (1889–1974), педагог, фабрикант, текстильщик. Общественный деятель, член исполнительного комитета Общества европейских друзей Общества развития труда. С 1924 г. в эмиграции в Париже. 901 Fine arts – изящные искусства (англ.). 902 Левитин Джордж (Levitine George; 1916–1989), искусствовед, преподаватель кафедры истории искусств Бостонского университета (1948–64) и глава департамента искусств Университета штата Мэриленд (1964–78). Специалист по французскому искусству XVIII в. Сын И. Н. Левитина. 903 Достижение (фр.). 904 Вероятно, секретарша или подруга М. С. Цетлиной; принимала участие в деятельности НЖ, когда та была в отъезде. 905 Примеч. М. М. Карповича на полях слева: у меня осталась копия. 906 В публикации М. О. Цетлина «Восьмидесятые годы»: «Ходят и дерзко поводят плечами, / Юбками, бедрами, шелком…» (НЖ. 1946. № 14. С. 207; обрыв цитирования: так в источнике. – С. П.); у В. Я. Брюсова: «Ходят и дерзко поводят плечами, / Камнями, тканями, телом блестя…» (Брюсов В. В публичном доме // Он же. Στεφανος = Венок: стихи 1903–1905 года. М.: Скорпион, 1906. С. 97). 907 Бевин Эрнест (Bevin Ernest; 1881–1951), лидер лейбористской партии, министр иностранных дел Великобритании (1945–51). 908 Ср.: «Бевин ничего не скрывает и ничего не стыдится. Он такой же расторопный приказчик, как Луис или Петрилло, только нанятый самой большой рабочей организацией в мире – британской рабочей партией на предмет выколачивания для английских рабочих наиприятнейших жизненных условий. Но он тоже, как Луис и Петрилло, на чьем возу едет, тому и песню поет. Воз, на котором он едет, принадлежит английскому рабочему классу и больше никому. Деловитость и реализм требуют, чтобы не было никаких сентиментальностей, а был грубый эгоистический и практичный подход к делу. „С волками жить, по-волчьи выть“» (Галич Л. Апология безыдейности // НРС. 1946. 20 июня. № 12471. С. 2–3). Упоминаются Льюис Джон (Lewis John Llewellyn; 1880–1969), президент Объединенной шахтерской организации Америки (United Mine Workers of America, UMV; 1920–60), сторонник использования забастовок для давления на работодателей и правительство США, и Петрилло Джеймс (Petrillo James Caesar; 1892–1984), председатель Американской федерации музыкантов (American Federation of Musicians, AFM; 1940–58), инициатор забастовки музыкантов в 1942–44 гг., когда их участие в студийной работе было приостановлено до согласования всех вопросов по выплате авторских отчислений. Был известен властным характером и ненавистью к сфере звукозаписи (консервированной музыке – canned music, как он называл ее). 909 Троцкая-Зилберквейт Зинаида Самеевна (1902–1968), поэтесса. С 1921 г. в эмиграции в Берлине, с 1933 г. в Париже, с 1941 г. в США. Член правления Общества приехавших из Европы. Состояла в Кружке русских поэтов в Нью-Йорке. Автор трех сборников стихов: «Безголосые песни» (1928), «Отголоски» (1944), «Вполголоса» (1961). 910 Раевский Георгий Авдеевич (1897–1963), поэт, писатель. В эмиграции с начала 1920‑х гг., с 1924 г. в Париже. Член поэтических объединений «Перекресток» (1928–37) и «Круг» (1935–39). При жизни опубликованы книги «Строфы» (1928), «Новые стихотворения» (1946) и «Третья книга» (1953). Брат Н. А. Оцупа. В № 11, 15, 75, 125 и 148 НЖ публиковались его стихи. Рецензия на книгу стихов «Новые стихотворения» в НЖ не появилась. 911 Русский сборник. Кн. I. Париж: Подорожник, 1946. Авторами сборника были писатели И. Бунин, Г. Адамович, А. Ремизов, Н. Тэффи, Л. Зуров, А. Ладинский, Б. Пантелеймонов, Н. Рощин, П. Ставров; поэты З. Гиппиус, М. Цветаева, В. Андреев, Е. Бакунина, В. Злобин, Г. Иванов, В. Корвин-Пиотровский, Д. Кугушев, С. Маковский, В. Мамченко, И. Одоевцева, С. Прегель, А. Присманова, Г. Раевский, В. Смоленский, Ю. Софиев, М. Струве, Ю. Терапиано, Л. Червинская; также в сборнике представлены статьи А. Н. Бенуа, С. К. Маковского, Вс. Малянтовича, Г. А. Адамовича, Н. А. Бердяева, А. В. Бахраха и Б. Г. Пантелеймонова. 912 Пантелеймонов Борис Григорьевич (1888–1950), химик, писатель. Начальник Семеновского химического завода (1920). Руководил строительством хлормагниевых заводов в Саках (1924) и Одессе (1927). С 1929 г. – невозвращенец из Германии. В 1930‑е гг. сотрудничал с Палестинской поташной компанией. Инсценировал самоубийство в 1935 г. С 1937 г. в Париже. Участник Сопротивления. С 1945 г. сотрудничал в газетах «Честный слон», «Советский патриот». Получил паспорт СССР в 1946 г., однако умер в Париже. Автор книг: «Зеленый шум» (1947), «Звериный знак» (1948), «Золотое число» (1949), «Последняя книга» (1952). 913 Polonski J. La Presse, la propagande et l’opinion publique sous l’occupation. Paris: Centre de documentation juive contemporaine, 1946. 914 «Time» – нью-йоркский еженедельник, издается с 1923 г. М. В. Вишняк стал в нем первым редактором русского отдела. 915 Письма и «декларация» П. Н. Милюкова в НЖ в тот момент так и не были опубликованы. В 1997 г. (НЖ № 208) М. Раев все же напечатал письма П. Н. Милюкова Л. Е. и Э. Л. Эльяшевым и М. М. Карповичу. 916 Борзов Николай Викторович (1871–1955), педагог, журналист. Основатель и первый директор Коммерческого училища в Харбине (1905–25). С 1925 г. в США. Издатель альманаха «День русского ребенка». Председатель фонда имени И. В. Кулаева. 917 Мельгунова (по рожд. Степанова) Прасковья Евгеньевна (1881–1974), общественная деятельница, народная социалистка. Выслана из Советской России в 1922 г. Основательница Комитета помощи русским эмигрантам (1946). Дочь известного врача-оториноларинголога Е. М. Степанова (1855–1923), жена С. П. Мельгунова. 918 Ермолова Мария Николаевна (1853–1928), драматическая актриса Малого театра (1871–1923). 919 Ежемесячный исторический журнал, основанный историком и журналистом М. И. Семевским (1837–1892). Издавался с 1870 по 1918 г. Специализировался на публикации воспоминаний, дневников, автобиографий. 920 Лахман Гизелла Сигизмундовна (1890–1969), поэтесса, переводчица. С 1918 г. в эмиграции в Германии, с 1933 г. в Швейцарии, с 1940 г. в США. Библиограф в Библиотеке Конгресса (с 1950 г.), участница Кружка русских поэтов в Нью-Йорке. Автор сборников «Пленные слова» (1952), «Зеркала» (1965). По данным М. Л. Уральского, племянница М. А. Алданова. 921 Вероятно, переписчица в НЖ. 922 Зайцев Мануэль Моисеевич (Saitzew Manuel; 1885–1951), экономист, профессор политической экономии Цюрихского университета (1921–51). 923 Турбович Николай Михайлович (1862–1951), член Тифлисской судебной палаты, председатель Кавказского юридического общества, редактор «Ллойд-журнала» (Париж; Берлин, 1931–32). 924 В журнальной публикации об этом упоминаний нет. Впрочем, масонство А. Ф. Керенского подтверждается его воспоминаниями (первоначально были изданы по-английски в 1966 г.); см.: Керенский А. Ф. Россия на историческом повороте: мемуары. М., 1993. С. 61–65. 925 Гнилорыбов Михаил Николаевич (1884–1923), казачий есаул, комендант Витебска во время Февральской революции, издатель журнала «Витебский край» (1917); в дальнейшем присоединился к Белой армии. Депортирован в Чехословакию в 1921 г. Вернулся в РСФСР. Расстрелян. 926 В НЖ воспоминания матери П. Е. Мельгуновой о М. Н. Ермоловой так и не были опубликованы. 927 Ср.: «В стихотворение Елены Антоновой „Весенний день“, напечатанное в 13-ой кн.<иге> „Нового журнала“, вкралась опечатка. Вторую строфу следует читать так: Сверкнул из‑за темных гор Всходящего солнца луч, Слышнее стал чаек хор С прибрежных скалистых круч» (НЖ. 1946. № 14. С. 136; было напечатано «Сверкнул из‑за темных гор / Восходящего солнца луч»: Там же. № 13. С. 149). 928 Задумка не была реализована. Единственное прижизненное книжное издание «Юности» Б. Зайцева: Париж: YMCA-Press, 1950. 929 Цитата из письма В. В. Набокова М. А. Алданову от 8 декабря 1945 г.: «Эмиграция в Париже похожа на приземистые и кривобокие остатки сливочной пасхи, которым в понедельник придается (без особого успеха) пирамидальная форма» («Как редко теперь пишу по-русски…»: из переписки В. В. Набокова и М. А. Алданова / [Вступ.], публ., подгот. текста и примеч. А. Чернышева // Октябрь. 1996. № 1. С. 137). 930 На полях слева цифра 1. 931 На полях слева цифра 2. 932 Карпович М. О смысле международного кризиса // НЖ. 1946. № 14. С. 186–198 (в огл. назв.: О смысле международного права). 933 На полях слева цифра 3. 934 На полях слева цифра 4. 935 Ср.: «В 1946 году ему пришлось перейти на санаторный режим. Он жил сперва в Фонтенебло, а потом переехал в Камбо, в Пиренеях. Здесь, как будто, наступило улучшение, и летом 1947 г. врачи разрешили ему вернуться в Париж. Он поселился за городом, в Нуази-ле-Гран. Несмотря на дружеское внимание и тщательный уход, там его окружавшие, обнаружился рецидив, сразу принявший угрожающую форму. Пришлось возвращаться в Камбо. Всем было ясно, что дни его сочтены» (Кантор М. Константин Васильевич Мочульский: [предисл.] // Мочульский К. Александр Блок. Париж, YMCA-Press, [1948]. С. 11). 936 На полях слева цифра 5. 937 На полях слева цифра 6. 938 Неустановленное лицо. 939 Через несколько дней, как следует из письма Б. И. Николаевского, политический завтрак все же состоялся: «Я старался ставить вопросы возможно резче, чтобы не было недоговоренностей, но А. Ф. отвечал так, что Алданов, при этой беседе ассистировавший, кончил „вынужденной констатацией“, что разногласий нет или почти нет» (Из архива Б. И. Николаевского. Переписка с И. Г. Церетели 1923–1958 гг. Вып. 2: Письма 1931–1958 гг. М., 2012. С. 253). 940 Тхоржевский Иван Иванович (1878–1951), поэт и переводчик, историк литературы. Чиновник канцелярии Совета министров (1901–06), управляющий канцелярией Министерства земледелия (1913–16), камергер. С 1920 г. в эмиграции в Париже. Автор двухтомника «Русская литература» (1946) и переводов из О. Хайяма, И. В. Гете, множества французских поэтов. Отклик появился; см.: Струве Г. Иван Тхоржевский. Русская литература. Два тома. Том I: До Толстого и Достоевского. Том II: До наших дней. Изд. «Возрождение». Париж, 1946 <…>: [рец.] // НЖ. 1948. № 18. С. 342–346. 941 Грюнвальд Константин Константинович, де (псевд. С. Невский; 1881–1976), дипломат, журналист. Чиновник Министерства торговли и промышленности. С 1919 г. в эмиграции, с 1921 г. в Париже. Автор исторических книг, в частности – биографий на французском языке Александра I, Николая I, Николая II, Людвига II, К. фон Меттерниха и др. Перевод его книги «Франко-русские союзы» был издан в СССР в 1968 г. Рецензии на сочинения К. К. Грюнвальда в НЖ не появлялись. 942 Среди мест во Франции, где жил Рене Декарт (1596–1650), помимо Парижа, укажем на Бретань. Бо́льшую же часть жизни философ прожил в Голландии и Швеции. Также необходимо отметить немецкий Ульм, в котором Декарт 10 ноября 1619 г. видел во сне «основания чудесной науки». Этот сюжет дал М. А. Алданову название для философского диалога «Ульмская ночь». В число «Монтеневых мест» могут входить Сен-Мишель-де-Монтень (место родового замка писателя и философа XVI в. Мишеля де Монтеня), Бордо (мэром которого Монтень был избран), а также города, упомянутые в травелоге «Путевой дневник. Путешествие Мишеля де Монтеня в Германию и Италию» (маршрут Пломбьер – Базель – Баден – Аугсбург – Венеция – Рим – Милан – Лион – Лимож со множеством мелких городков по пути). 943 Первая страница письма – со значительными чернильными разводами. 944 В НЖ подобная публикация не появлялась. Определить автора также не представляется возможным. 945 Мендельсон Марк Самойлович (?–1961), доктор химии, общественный деятель, масон. 946 Врангель Николай Егорович (1847–1923), предприниматель, коллекционер. В эмиграции с 1918 г. в Германии. Отец генерала П. Врангеля (1878–1928) и искусствоведа Н. Врангеля (1880–1915), организатора выставки «Русская портретная живопись за 150 лет (1700–1850)» (1902) и активного участника журнала «Старые годы» (1907–16). 947 «Мышкина дудочка». 948 В статье Г. Адамовича «Смерть и время» приводятся имена убитых и пропавших литераторов-эмигрантов. Среди них Юрий Фельзен (Н. Б. Фрейденштейн), И. Бунаков (И. И. Фондаминский), мать Мария (Е. Ю. Скобцова, по рожд. Пиленко), Ю. Мандельштам, Б. Вильде, М. Горлин, Р. Блох. 949 В «Русском сборнике» опубликован рассказ И. А. Бунина «Зойка и Валерия», который не появлялся в НЖ. 950 Вероятно, Бутенко Василий Феодосьевич (1894–1976), журналист, член ЦК партии «Крестьянская Россия». В эмиграции с 1920 г., с 1928 г. в Праге, с 1939 г. во Франции, с 1948 г. в США. Сотрудник НРС, редактор «Русского вестника». Инициатор создания Российского народного движения (1948). Секретарь Лиги борьбы за народную свободу (ЛБНС). Печатался в НЖ; см.: В. Б. [Бутенко В. Ф.]. Из встреч и разговоров // НЖ. 1946. № 14. С. 232–244; Бутенко В. Возвращенка // Там же. 1949. № 21. С. 219–235. 951 Прокопович Сергей Николаевич (1871–1955), экономист, министр торговли и промышленности (июль – сент. 1917 г.) и продовольствия (сент. – окт. 1917 г.) Временного правительства. Член Союза возрождения России (1918). В 1922 г. был выслан из Советской России. В 1924–39 гг. жил в Праге, далее – в Женеве. Муж Е. Д. Кусковой. 952 Ср.: «Головокружению от успехов подвержена не только советская власть. От него страдает иногда и эмигрантское сознание: так, С. Н. Прокопович торжествует по поводу того, что наконец освободились от иноземного владычества „все земли, заселенные русским народом еще в XI (одиннадцатом!) веке“ (Русские новости. 1945. № 33). Возникает законный вопрос: если при устроении нового мира Россия имеет права на земли, на которых русский народ жил в XI-ом веке, при Владимире Красном Солнышке, может быть и Греция вправе претендовать на границы Александра Македонского, а Иран – на владения Дария Гистапса?.. Выходящий в Париже „Свободный голос“ не без оснований предвидит, что в недалеком будущем Молотов „вспомнит, что в 1303 году грузинские войска взяли Иерусалим, или провозгласит, что Скандинавия – вотчина Рюриковичей, а посему должна управляться Сталиным. Развивая эту мысль, легко будет доказать, что сталинские воеводы имеют все права, как наследники варягов, на Нормандию. А далее можно еще вспомнить, что норманны завоевали и Англию“. Как при этом не вспомнить Герцена, мудро предостерегавшего против апелляции к историческому прошлому как основанию для „раздробления“ больших государств в силу „незаконного роста их“, и обратно – против расширения границ и реставрации в силу того, что что-то кому-то когда-то принадлежало. Крутить фильм истории в обратном направлении – задача, явно неосуществимая, не говоря уже о крайней ее рискованности» (Вишняк М. Соблазн патриотизма // НЖ. 1946. № 13. С. 184–185). 953 Ср. выдержки из письма: «<М. В. Вишняк> в своей иронии по поводу моих рассуждений заходит столь далеко, что я вынужден его недопустимые передержки ограничить: полемика тоже ведь имеет если не свои законы, то, по крайней мере, элементарные приличия. Обсуждая в моей статье отношения между Россией и Западом, я говорю, что три раздела Польши в 1772–1796 гг. были возвратом исконных русских земель, заселенных русским народом и отторгнутых от России при владычестве татар, и что проведение границы между Россией и Польшей по линии Керзона освободило от иноземного владычества все земли, заселенные русским народом еще в XI веке. Я говорю, следовательно, о землях, заселенных русским народом девять веков тому назад, населением, сохранившим свою русскую национальность, несмотря на иноземное владычество. Г-н Вишняк помнит, вероятно, борьбу этого русского населения против „ополячивания“ в период после Первой великой войны: время столь нам близкое! Если год или полтора тому назад еще вспыхивали споры о правильности линии Керзона, то теперь они уже прекратились. Для читателей „Нового журнала“ г. Вишняк ссылку на мою статью сопровождает след.<ующими> ироническими замечаниями: <…> (приводятся процитированные выше слова из статьи „Соблазн патриотизма“. – С. П.). Я считаю такую передачу моей мысли более или менее… злостной передержкой. В моей статье речь идет об исконных русских землях, с XI по XX век заселенных русским народом. Для чего же искажать эту мою, совершенно ясную мысль <…>» (Прокопович С., проф. Злостная передержка // НРС. 1946. 31 июня. № 12512. С. 4). 954 Ср.: «На раздраженное – чтобы не сказать: злобное – письмо в редакцию проф<ессора> С. Прокоповича <…> замечу немногое. <…> Никто никогда С. Н. Прокоповичу и не думал „приписывать оправдание возможных претензий Греции на границы Александра Македонского“! В самом деле, к чему бы о том пещись. И вообще это не мои слова, а парижского „Свободного голоса“, приведенные лишь для иллюстрации абсурда, до которого можно дойти, если начать крутить фильм истории в обратном направлении. С. Н. Прокопович совершенно напрасно расписался в получении того, что ему лично и несправедливо не адресовалось» (Вишняк М., проф. Ответ проф. С. Прокоповичу // Там же. 2 авг. № 12514. С. 4). 955 В просоветской газете «Русские новости» были опубликованы статьи Е. Д. Кусковой «Без Милюкова» (18 мая 1945 г.) и «Свои. (Из встреч)» (20 сент. 1945 г.). Заметим, что редакция, возглавляемая А. Ф. Ступницким, привлекла к участию в ней нескольких значительных авторов (В. А. Маклаков, почетный председатель; Е. Д. Кускова, Андрей Седых), которые вскоре разорвали отношения с газетой из‑за ее редакционной политики. 956 Чуть больше подробностей представлено в письме М. А. Алданова А. И. и А. Ф. Коноваловым от 24 августа 1946 г.: «Вам пишу первым из всех жителей Нью-Йорка. Мы путешествовали совершенно благополучно. Не качало. В моей каюте было шесть человек, и в каюте Т. М. столько же, но это бывшая „кабин де люкс“, так что на каждую из них приходилась своя ванна. На том же пароходе были каюты на 24 человека, имейте это в виду на случай поездки. Кормили чрезвычайно обильно и даже слишком обильно; не скажу, чтобы американские повара были художниками, но это Вы знаете и без меня. Ехали мы десять дней, включая день стоянки в Саусхэмптоне. Увидели берега Франции, и Т. М. даже заплакала. После мрачного полуразрушенного Саусхэмптона полуразрушенный, но милый Гавр по оживлению мог показаться Нью-Йорком!» (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1946). 957 Атран Соломон Самойлович (Atran Frank; 1885–1952), предприниматель, миллионер, филантроп. Член Бунда. В эмиграции с 1925 г. (Берлин), в США с 1940 г. Директор чулочной компании «Etam» на территории Франции и Бельгии. Спонсировал строительство лаборатории для медицинского центра «Mount Sinai», подарил Еврейскому рабочему комитету культурный центр «Atran Jewish Cultural House», создал кафедру еврейской культуры и языка при Колумбийском университете. 958 Ср.: «По этому названию, несколько манерному, литературному и, вероятно, навеянному названиями горьковских пьес, <…> не всякий догадается»; «Книга богата содержанием и увлекательна. В книге много меткого, живого, заставляющего надолго задуматься. Но есть в ней большой недостаток: она плохо написана»; «Но можно ли писать „аррогантный“ вместо дерзкий, „субтильный“ вместо тонкий и даже дописаться до такого чудовища, как „социабельность“, чтобы сказать, что у Мусоргского нрав был общительный?», «Мелочи, мелочи, но непрерывный поток мелочей – уже не мелочь», «Книге Цетлина, с достоинствами более скромными, опасность эта (забытья. – С. П.) не угрожает: она всем придется по душе, она никого не отпугнет» (Адамович Г. Литературные заметки. Мих. Цетлин. – «Пятеро и другие» // Русские новости. 1946. 24 мая. № 54. С. 4). 959 Курортный город на юге Франции, расстояние до Ниццы – чуть более 20 км. 960 Речь идет о публикации рассказов «Bebka» («Бебка»; 1902) и «Elle a fermé les fenêtres» («Закрыла окна»; 1932) в еженедельной коллаборантской газете «La Gerbe» (1943. Sept. 30). 961 Примеч. в нижней части страницы: Говорят, что в «Р.<усском> сборнике» его вещи много лучше. Я не читал. 962 В журнале «Новоселье» к концу августа 1946 г. А. М. Ремизов опубликовал следующие произведения: «Мавка. (Неизданная карпатская сказка)» (1943. № 6), «Пушкин» (1944. № 11), «Чудеса в решете» (1945. № 22/23), «Пришвин (1873 г.)» (1946. № 24/25), «Чаромутие. Из повести „Очарование“» (1946. № 26), «Чародеи. Из повести „Очарование“» (1946. № 27/28). Магазин Суханова встречается в «Чародеях» – вещи, вошедшей, как и «Чаромутие», в книгу «Мышкина дудочка», высоко оцененную критиками Ю. Терапиано (НРС. 1953. 14 июня) и А. Шиком (Русская мысль. 1953. 17 июня). 963 Примеч. в нижней части страницы: Полонские «всячески присоединяются». 964 Михельсон Александр Михайлович (1883–1976), экономист, преподаватель, публицист. Специальный корреспондент ряда российских газет в Берне (1915–18). С 1919 г. в Париже. Экономический обозреватель газеты «Последние новости». Преподаватель в Парижском университете и в Коммерческом институте в Париже. Член-корреспондент Французской академии наук. 965 Балаховская-Пети Софья Григорьевна (1870–1966), юрист. Выпускница юридического факультета Парижского университета (1892). Первая женщина-адвокат во Франции. Жена адвоката Эжена (для русских знакомых – Евгения Юльевича) Пети (Petit Eugène; 1871–1938). Хозяйка парижского литературного салона (6, rue de l’Alboni, Paris-XVI). 966 Шуман Фредерик Льюис (Schuman Frederick Lewis; при рожд. Schumann; 1904–1981), историк, профессор Уильямс-колледжа с 1936 г. (Уильямстаун, штат Массачусетс). 967 Примеч. М. М. Карповича на полях слева: Кроме статьи Зайцева о М. О. и отрывка М. О. 968 Статья в НЖ не появилась, в № 15 был помещен текст Б. И. Николаевского о Колыме. 969 Рогнедов Александр Павлович (1897–1958), импресарио, литератор. Устроитель лекций общества «Аннал». Глава Комитета по празднованию 80-летия И. А. Бунина. Ему посвящен очерк Б. К. Зайцева «Наш Казанова» в книге «Дни». 970 «Le Monde», французская ежедневная вечерняя газета; основана в 1944 г. 971 Рекламу (фр. publicité). 972 Ср.: «Четырнадцатая книга Нового журнала вышла с запозданием. Но сетовать на это не приходится: терпеливый читатель достаточно вознагражден содержательностью и разнообразием материала, если не совсем равномерным его распределением» (Вейнбаум М. На разные темы. Новый журнал: кн. 14‑ая: публицистика // НРС. 1946. 4 дек. № 12638. С. 3). 973 Ср.: «М. М. Карпович, в частности, писал Берберовой, что ни он, ни его жена в ней „никогда не сомневались“, слухам „не верили“, а статью в „Новом русском слове“ тогда же расценили как „вздор“» – и примечание к этому сообщению: «Письмо от 26 октября 1946 года (Nina Berberova Papers. MSS 182. B. 11. F. 278. Beinecke Rare Book and Manuscript Library <…>). Правда, затем Карпович добавлял: „Признаюсь откровенно, что меня огорчили те строки Вашего письма, в которых Вы писали о Ваших первоначальных колебаниях <…>. Но, во-первых, это дело прошлое, а, во-вторых, я согласен с Адамовичем, что „образ мыслей… не может быть порочащим““ (там же). А потому Карпович, ставший к тому времени редактором „Нового журнала“, охотно принял к печати лежавшие в столе две повести Берберовой – „Воскрешение Моцарта“ (1940) и „Плач“ (1941–1942), опубликованные в 1947 и 1948 годах. Обсуждение кандидатуры Берберовой на собрании сотрудников „Нового журнала“ весной 1945 года описано в письме М. С. Цетлиной: „М. М. Карпович спросил всех присутствующих, имеют ли они что-либо возразить против того, чтобы она начала печататься в „Новом журнале“. Никто не возразил. М. А. Алданов из Франции просил, чтобы М. М. Карпович сделал в „Новом журнале“ заявление, что она, как и другие, была „амнистирована“ (Письмо от 2 декабря 1947 г. Sophie Pregel and Vadim Rudnev Collection. B. 1. F. „Berberova Nina“)» (Винокурова И. Неоконченные споры: еще раз о «деле» Нины Берберовой // Звезда. 2019. № 8. С. 163, 174). 974 Роман Гайто Газданова «Призрак Александра Вольфа» печатался в НЖ № 16–18 за 1947–48 гг. 975 Тексты З. Н. Гиппиус стали появляться на страницах НЖ начиная с № 23 (1950). Никакими «манифестами» публикации не сопровождались. 976 Крачковский Дмитрий Николаевич (1882–1947), писатель-беллетрист. С 1918 г. в эмиграции в Чехословакии (Прага), затем – во Франции. В НЖ не публиковался. См. также письмо № 307. 977 Текст К. Мочульского об Александре Блоке так и не появился в НЖ. Примерно через полтора года в Париже вышло посмертное издание его книги «Александр Блок». 978 Рецензия С. Соловейчика на книгу проф. Н. С. Тимашева (Timasheff N. S. The Great Retreat: the Growth and Decline of Communism in Russia. N. Y.: E. P. Dutton & Company, 1946) начиналась так: «Вероятно, многим еще памятен вспыхнувший во время войны спор между двумя группами русской левой политической эмиграции: „непримиримыми“ пессимистами и „выжидающими“ оптимистами. <…> И все же основное положение „непримиримых“ – о том, что уступки невозможны – остается недоказанным» (НЖ. 1946. № 14. С. 328). В 1945 г. появилась статья М. В. Вишняка «Капитулянты, выжидающие, непримиримые» (За свободу. 1945. № 16. С. 18–27), в которой позиция автора явно прочитывалась как «непримиримая». Также это свойство Вишняка несколько раз упоминается в данной переписке. 979 Рецензия Г. П. Федотова посвящена первому выпуску журнала «Третий час» (1946), редактором которого была Е. А. Извольская. Помимо точечных упреков к «друзьям и ученикам Н. А. Бердяева», в финале рецензент полагает, что авторы ожидают «нового излияния Св. Духа на страждущее человечество» из сталинской Москвы, что, по его мнению, «производит впечатление кощунства» (НЖ. 1946. № 14. С. 334). 980 Еврейский трудовой комитет (Jewish Labor Committee, JLC), организация, созданная в 1934 г. в ответ на рост нацизма; своими основными задачами комитет ставил поддержку еврейских организаций в Европе, помощь жертвам нацизма и борьбу с антидемократическими силами. 981 Столкинд Абрам Яковлевич (1882–1964), юрист, журналист, меценат. Корреспондент газеты «Русское слово» в Государственной думе (1908). После революции в эмиграции в Париже, с 1940 г. в США. Член президиума Литературного фонда, член правления клуба «Горизонт». Почетный гражданин Ниццы. 982 Примеч. на полях слева: Обещал стихи и Владимир Владимирович <Набоков>! 983 Татищев Николай Дмитриевич (1896–1985), граф, поэт, критик; после ареста (1918) и освобождения (1919) воевал в лейб-гвардии Конном полку на стороне белых. В эмиграции с 1920 г. Член литературного объединения «Круг». Друг и душеприказчик Б. Ю. Поплавского. В НЖ публиковалась только статья: Татищев Н. Поэт в изгнании // Там же. 1947. № 15. С. 199–207 (в огл. назв.: Поэт в изгнании (Борис Поплавский)). 984 Поплавский Борис Юлианович (1903–1935), поэт. В эмиграции с 1920 г., в Париже с 1921 г. Автор поэтических сборников «В венке из воска» (1924), «Флаги» (1931), «Снежный час» (1936) и романов «Аполлон Безобразов» (1932) и «Домой с небес» (1935). 985 Коряков Михаил Михайлович (1911–1977), журналист. Писал для советских газет с 1930‑х гг. Корреспондент газеты 6‑й воздушной армии «Сокол Родины» (1942). В немецком плену с апреля 1945 г. Освобожден американцами. С 1946 г. – невозвращенец. С 1950 г. в США. Сотрудник нью-йоркского отделения радио «Свобода» и парижской газеты «Русская мысль». В НЖ помещены 4 главы из кн.: Koriakov М. I’ll Never Go Back: a Red Army Officer Talks / Transl. by N. Wreden. N. Y.: E. P. Dutton & Co, 1948 – и около пятнадцати его статей и рецензий. 986 Приведем фрагменты начала статьи: «С тех пор, как атомная бомба брошена в Хирошиму, человечество живет в каком-то оцепенении. Победа не принесла с собой радости. Мир оказался тяжелее войны. Его задачи, по существу разрешимые, оказываются не по плечу для мира, безнадежно расколотого между воинствующим фашизмом и безвольной демократией. Для одних борьба, война, революция – естественное состояние, даже более: долг и подвиг. Жертвы не идут в счет для них, люди как муравьи, кровь как вода. Другие настолько подавлены ужасом недавней войны, что не способны поднять и руки для своей защиты. <…> А между тем – даже странно думать об этом – еще не все погибло. Судьбе угодно было, чтобы страшное оружие смерти оказалось на некоторое время в руках миролюбивой и свободолюбивой страны. Оно могло бы сделать ее распорядительницей и устроительницей мира к его счастью и спасению. Для этого она должна лишь обладать зрением и волей. Пока что мы видим, что ее духовные вожди слепы, а политические – безответственны. Не хотят видеть того, что есть. Живут иллюзиями давно ушедшего идиллического XIX века. И не хотят взять на себя бремя ответственности, остановить неуклонный скат к бездне. Перестать зарывать голову в песок текущих дел и делишек и принять решение» (Федотов Г. Между двух войн // НЖ. 1946. № 14. С. 154–155). 987 Мельгунов С. О путях России // Независимое слово: сб. 5. Paris, 1946. С. 10–15 (в огл. под назв.: Пути России). 988 Статья не была опубликована в 1947 г. Фрагменты из воспоминаний Тэффи о Мережковских появились на страницах газеты через три года: Тэффи. О Мережковских: (отрывок из воспоминаний) // НРС. 1950. 29 янв. № 13792. С. 2; Она же. Зинаида Гиппиус // Там же. 12 марта. № 13834. С. 2, 8. 989 Набоков В. Кн. С. М. Качурину // НЖ. 1947. № 15. С. 81–83. 990 «Еретические мысли» В. А. Маклакова были опубликованы в № 19 и 20 НЖ за 1948 г. 991 Злобин Владимир Ананьевич (1894–1967), поэт, критик. С 1920 г. в эмиграции в Париже. Секретарь литературного салона «Зеленая лампа» и хранитель архива Д. С. Мережковского и З. Н. Гиппиус. Член Союза русских писателей и журналистов в Париже. 992 В 1945 году в НРС было три упоминания Д. С. Мережковского в негативном ключе, все – в контексте его прогитлеровских симпатий: «По вечерам с немецкой радиостанции Парижа раздавался голос Д. С. Мережковского, призывавшего помочь Германии против надвигающихся на Европу варваров. <…> В русских литературных кругах отмечают, что Мережковский только продолжал ту линию поведения, которую он начал еще в двадцатых годах. Тогда он ездил в Варшаву к русофобу Пилсудскому…» (Полонский Я. Сотрудники Гитлера: от собств. корреспондента «Нового русского слова» в Париже // НРС. 1945. 20 марта. № 12016. С. 2); «Чего стоит, например, одна эта цитата из радиоречи Мережковского, в которой богоискатель нашел, наконец, Гитлера, предшествуемого трубами Архангелов!» (Поляков-Литовцев С. Муть и огонь // Там же. 22 марта. № 12018. С. 3); «И человек с большим литературным именем, покойный Д. Мережковский, помещает в парижском органе итальянского фашизма статью „Большевизм и человечество“, с восторгом перепечатываемую „Парижским вестником“ (8 янв.<аря> 1944 г.<ода>, уже тогда, когда звериный оскал и подлинные намерения Гитлера относительно России выяснились для слепых и глухих), и там мы находим такие строки: „Только теперь, отдавая себе отчет в угрожающей Европе опасности большевизма, которая грозит не одной Европе, мы можем оценить по достоинству величие геройского подвига, взятого на себя Германией в Святом Крестовом походе против большевизма“» (Берлин П. Страницы прошлого («Танцфюреры») // Там же. 23 сент. № 12201. С. 3). В статье «Русский модернизм», напечатанной в следующем году (см.: Там же. 1946. 7 июля. № 12488. С. 8), ирония Л. Галича по поводу присущей Мережковскому «антитетической декламации» с лихвой компенсируется комплиментами его книге «Толстой и Достоевский». 993 Общество взаимопомощи «Надежда». Председатель – В. М. Зензинов. 994 Речь идет о «доктрине Трумэна» – внешнеполитической программе США, объявленной американским президентом в речи перед Конгрессом 12 марта 1947 г. В ней были сформулированы меры по поддержке демократии и сдерживанию тоталитарных режимов. 995 Курортный городок на юге Франции Жуан-ле-Пен был рекомендован И. А. Бунину врачами для облегчения симптомов эмфиземы легких. 996 Société des gens de lettres (SGDLF), ассоциация писателей, основанная в 1838 г. О. де Бальзаком, В. Гюго, Ж. Санд и А. Дюма. 997 Дюамель Жорж (Duhamel Georges; 1884–1966), писатель, лауреат Гонкуровской премии (1918), член Французской академии (1935). В 1927 г. посетил СССР. 998 «Le Temps» (1861–1942), ежедневная французская газета периода Третьей республики. 999 Мориак Франсуа (Mauriac François; 1885–1970), писатель. Член Французской академии (1933), лауреат Нобелевской премии по литературе (1952). Автор романов «Поцелуй прокаженному» (1922), «Матерь» (1923), «Терезе Дескейру» (1927) и др. 1000 «Bibliographie de la France. Journal général de l’imprimerie et de la librairie», еженедельный журнал, содержащий библиографию всех вышедших во Франции печатных текстов, документы, касающиеся книгопечатания, а также анонсы публикаций. Издается с 1811 г. 1001 Речь идет о сборнике статей Д. С. Мережковского «Европа лицом к лицу с СССР», изданном по-французски в переводе Жана Шюзвиля (Chuzeville Jean; 1886–?). Подробнее о содержании издания и его запрете см.: Молодяков В. Э. Д. С. Мережковский и его посмертная борьба с большевизмом: сб. ст. «Европа лицом к лицу с СССР» (1944) // Литературный факт. 2017. № 3. С. 148–154. 1002 12 февраля 1946 г. Г. В. Адамович писал: «Если наши политические „расхождения“ – более внешние и формальные, чем подлинные, вероятно – не являются для Вас препятствием, я все мечтаю написать большие воспоминания о доме Мережковских и о них самих. При жизни З. Н. <Гиппиус> я не мог бы этого сделать, как я ни был ей предан. А дом и атмосфера были все-таки unique au monde, хотя и с множеством комического» («…Не скрывайте от меня Вашего настоящего мнения»: переписка Г. В. Адамовича с М. А. Алдановым (1944–1957) / Предисл., подгот. текста и коммент. О. А. Коростелева // Ежегодник Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына. 2011. [М.], 2011. С. 308; unique au monde – единственные в мире (фр.)). Ответ М. А. Алданова последовал 6 марта: «Михаил Михайлович чрезвычайно Вас почитает. Позавчера он приехал из Кембриджа в Нью-Йорк. Я сообщил ему, что Вы предлагаете нам статью. Это очень его обрадовало. Тогда я ему сообщил сюжет, который Вы предлагаете: „Дом Мережковских“. У Михаила Михайловича вытянулось лицо: Вы выбрали, кажется, единственный неприемлемый сюжет! Не знаю, попадался ли Вам мой некролог Мережковского в одной из первых книг „Нового журнала“. Я написал о нем как о большом человеке и писателе. Бунин и Сирин были этим недовольны по линии чисто литературной, – это ничего. Но на меня ополчился весь Нью-Йорк по линии политической. Когда я писал этот некролог, мне (и никому другому) здесь не была известна политическая позиция Мережковского при Гитлере. И она всем стала известна вскоре после того, как эта книга журнала вышла. Мое мнение о ней (о прогитлеровской их позиции) Вам известно – и, вероятно, не очень отличается от Вашего. Однако я человек терпимый и, хотя с большим напряжением, мог бы отделить политику от литературы – по крайней мере, в известных пределах. Но, во-первых, согласитесь, „известные пределы“ тут были перейдены. А во-вторых, не все так терпимы или так равнодушны, как я стал на старости лет. Появление хвалебной статьи о Мереж<ковском> и Гиппиус теперь здесь вызвало бы скандал, – какие оговорки Вы ни сделали бы. Ее большой ум и талант всем известны. Тем не менее эта тема для „Нового журнала“ не подходит. Карпович умоляет Вас дать что-либо другое. Я к этому присоединяюсь» (Там же. С. 309–310). 1003 Речь идет о диалоге «Ульмская ночь», опубликованном в 1953 г. Изначально он писался на французском языке; ср. другое свидетельство автора: «Очень медленно, в течение ряда лет, пишу очень длинную, тяжелую и, вероятно, скучную философскую книгу. По необходимости пишу ее по-французски, так как русского издателя для такой книги не найти. Художественной книги я никогда на иностранном языке писать не стал бы, но философскую можно. Называется она „La Nuit d’Ulm“ (название из биографии Декарта). Не беда, если она выйдет и посмертным изданием, – лишь бы не пропал даром этот долголетний труд» (Струве Г. Из моей переписки с писателями: письма Г. В. Иванова, М. И. Цветаевой и М. А. Алданова // Мосты. 1968. [№] 13–14. С. 404). 1004 Уэллс Бартлетт (Wells H. Bartlett; 1908–1988), дипломат, нумизмат, переводчик, полиглот. Второй секретарь посольства США на Кубе в середине 1940‑х гг., первый секретарь посольства США в Финляндии (1950–55), заместитель главы миссии в посольстве США в Румынии (1955–57), генеральный консул США в Греции (1965–68). 1005 Руцкая Екатерина (Routsky Catherine; 1887–1976), переводчица. 1006 Судя по письму Уэллса от 12 августа 1948 г., рассказы для перевода им были получены: Dear Mr. Aldanov! This morning I was advised that the translation of «Exterminator» has been approved for publication provided my name does not appear with it. Yesterday I received your letter and the new manuscripts. I just had a chance to run through the letter late in the evening. With regard to the two corrections you are making in places where I did not get the meaning, I certainly do appreciate this. ‘Burda’ I could not find anywhere, so I guessed at it, but the other one was an oversight. In inserting these corrections the following changes in punctuation will be advisable: ‘The cover of the most popular novel we have relates approvingly of the author that from such-and-such a year to such-and-such he was an agent of the GPU’. And in the other case: ‘At these luncheons and dinners which went on sometimes for three and four hours the same old remarks about the food and the liquor and the beauties of the Crimea were repeated again and again, and everything was at once interpreted with complete exactitude. He knew beforehand that Stalin would say to the President, ‘It’s you who have brought us the good weather’, and that when the rot called Crimean champagne was served the President would jest about his future profession!’ – etcetera. I am very glad you liked my translation. I was particuarly please myself about the extract from the cook-book; it is an imitation of fairly robust yet reasonably cultivated rustic English of approximately the year 1820, and as it is now antiquated magazine editors will want to change it. I advise against permitting this. Now I shall go ahead with further stories in the order you suggest. By the way, I paid nothing for the typing of ‘Exterminator;’ did it myself. With every good wish for a pleasant voyage and a safe and prosperous sojourn in Europe, I remain, Sincerely yours, H. Bartlett WellsP. S. Thanks so much for the offer of an advance, but this is really not at all necessary. Very kind of you to think of it. W(Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 10. File Correspondence: Various Persons to Aldanov: T–Z.) Перевод: Уважаемый г-н Алданов! Этим утром мне сообщили, что перевод «Истребителя» был одобрен для публикации, при условии, что мое имя не появится под ним. Вчера я получил Ваше письмо и новые рукописи. Просмотреть письмо получилось только поздно вечером. Я безусловно благодарен Вам за два Ваших исправления в тех местах, где я не уловил смысл. Я нигде не смог найти слово «бурда», поэтому пришлось гадать, во втором же случае была просто описка. С учетом этих исправлений, я рекомендую следующие поправки в пунктуации: ‘The cover of the most popular novel we have relates approvingly of the author that from such-and-such a year to such-and-such he was an agent of the GPU’. И в другом случае: ‘At these luncheons and dinners which went on sometimes for three and four hours the same old remarks about the food and the liquor and the beauties of the Crimea were repeated again and again, and everything was at once interpreted with complete exactitude. He knew beforehand that Stalin would say to the President, ‘It’s you who have brought us the good weather,’ and that when the rot called Crimean champagne was served the President would jest about his future profession’, и т. д. Я очень рад, что Вам понравился мой перевод. Мне особенно понравилось иметь дело с отрывком из поваренной книги, я пытался имитировать забористый, но при этом и слегка приглаженный, сельский английский примерно 1820 года. Старомодные редакторы журнала наверняка захотят поменять его – я бы не позволял им это делать. Продолжу заниматься рассказами в том порядке, который Вы предлагаете. К слову, за набор «Истребителя» мне ничего не пришлось платить; все сделал сам. С пожеланиями приятного путешествия и благополучного пребывания в Европе, Искренне Ваш, Бартлетт УэллсP. S. Сердечно благодарю за предложение аванса, это очень любезно с Вашей стороны, но у меня нет нужды в этом. УВ дальнейшем Уэллс писал М. А. Алданову по поводу перевода романа «Бегство» в 1950 г. и по поводу перевода других его текстов в 1955 г. Эти письма хранятся в ДМЦ. 1007 Ср.: «Отдел стихов в 15‑й книге предельно слаб. Даже замысловатое „послание в стихах“ В. Набокова, при всем таланте его версификаторства и чрезвычайной меткости отдельных строк и слов, – этого впечатления не умаляет. Стихи примиренной старости Д. Крачковского, библейская тематика Георгия Раевского – лучше, прочувствованнее – вернее, продуманнее – стихов Е. Таубер и Е. Шуваловой. Из провансальских стихов Екат.<ерины> Таубер – особенно первое стихотворение тяжеловесно, бедно рифмой. С Е. Шуваловой, случилась, видимо, неудача: ее стихотворения поменялись названиями» (Аронсон Г. Новый журнал. Книга XV: лит. // НРС. 1947. 11 мая. № 12797. С. 8). 1008 Злобин В. Как они умерли // Орион: лит. альм. / Под ред. Ю. Одарченко, В. Смоленского и А. Шайкевича. Париж: [Impr. de Navarre], 1947. С. 118–135. Это воспоминания о Д. С. Мережковском и З. Н. Гиппиус. 1009 Nabokov V. Bend Sinister. N. Y.: Henry Holt and Company, [1947]. В рус. пер. – «Под знаком незаконнорожденных» (пер. С. Б. Ильина; 1990). 1010 Квадратные скобки М. М. Карповича. 1011 Тимашев Н. С. Три победителя или один? // НЖ. 1947. № 15. С. 171–185. 1012 Керенский А. О революции 1917 года // Там же. С. 138–151. 1013 Добужинский М. Новгород: (из воспоминаний детства) // Там же. С. 249–260. 1014 Денике Ю. П. Гамлет 1947 // Там же. С. 186–198. 1015 Николаевский Б. Советская каторга на Колыме // Там же. С. 261–288. 1016 Полан Жан (Paulhan Jean; 1884–1968), писатель, главный редактор влиятельного литературного журнала La nouvelle revue française, участник Сопротивления. 1017 Роговский Евгений Францевич (1888–1950), юрист, член боевой организации эсеров. Городской голова Петрограда (лето 1917 г.). В эмиграции с 1918 г. (Китай, затем – Париж). Член исполнительного комитета Земгора, директор Русского дома отдыха в Жуан-ле-Пен. Участник французского Сопротивления. 1018 «Советский патриот» (1945–1948) и «Русские новости» (1945–1970). 1019 Рассказ М. А. Алданова. Изображается обстановка в Берлине апреля 1945 г. 1020 Волконская (Ванемейкер) Софья Петровна (1925–1968), дочь Петра Григорьевича Волконского (1897–1925) и Ирины Сергеевны Рахманиновой (1903–1969), жена дипломата Алисона Ванемейкера – младшего (Wanamaker Allison Temple, Jr.; 1918–2004). 1021 Квадратные скобки М. М. Карповича. 1022 Смоленский Владимир Владимирович (1901–1961), поэт. С 1919 г. в эмиграции (Тунис, затем —Париж). Один из редакторов литературного альманаха «Орион» (1947), участник объединения «Перекресток». Автор сборников стихов «Закат» (1931), «Наедине» (1938), «Счастье» (1957), «Стихи» (1963; посмертное изд.). 1023 Айзенштадт-Железнов Михаил Константинович (псевд. Аргус; 1900–1970), писатель, сатирик. С 1919 г. в эмиграции в Латвии, с 1923 г. в США. Главный редактор издательства «Чайка». Ведущий колонки «О чем говорят. Слухи и факты» в НРС. Автор поэмы «Восточный герой» (1948) и двух юмористических сборников – «Полусерьезно, полушутя» (1959), «Другая жизнь и берег дальний» (1969). 1024 Чехонин Михаил Георгиевич (1907–1962), поэт. В эмиграции с 1919 г. Участник Кружка русских поэтов в Америке. Книга его стихов была издана в 1946 г. 1025 Завадский Вениамин Валерианович (псевд. В. Корсак; 1884–1944), писатель, мемуарист, участник Добровольческой армии, член «Обезьяньей палаты» А. М. Ремизова. Муж Н. А. Добровольской-Завадской, известного врача и генетика. 1026 В НЖ не появлялась. Опубликована: Мельгунов С. В. В. Корсак – «свидетель истории» // Возрождение: лит.-полит. тетради под ред. С. П. Мельгунова. 1953. Тетр. 25. С. 170–174. 1027 Москвин Иван Михайлович (1874–1946), актер Московского художественного театра, с 1943 г. – его директор. 1028 См. примеч. к письму № 36. 1029 В публикациях использован псевдоним: Морис Шаблэ / Морис Шабле; см.: НЖ. 1947. № 16. С. 252–274; № 17. С. 253–273. Подробнее об авторе, Борисе Сергеевиче Шабль-Табулевиче (Шаблевиче) (1896–1975) см.: Девятьярова И. Г. Художник Б. С. Шабль-Табулевич. Парижские страницы жизни (1946–1975) // Декабрьские диалоги. Вып. 23: Материалы науч. конф. памяти Ф. В. Мелёхина. Омск, 2020. С. 72–78. 1030 Демидов Игорь Платонович (1873–1946), кадет, член IV Государственной думы. С 1920 г. в эмиграции в Париже. Один из организаторов Республиканско-демократического объединения, с 1925 г. – товарищ председателя этого объединения. Состоял в редакции газеты «Последние новости». 1031 См. примеч. к письму № 76. 1032 О пребывании М. М. Карповича в Праге подробнее см.: Горинов-мл. М. М., Сорокина М. Ю. Михаил Карпович: создатель школы амер. русистики, 1888–1959. М., 2022. С. 55–62. 1033 В НЖ стихи С. П. Волконской так и не появились. 1034 Приведем текст этой рецензии. Владимир Набоков, американский гражданин, родившийся в России, написал трогательный и сильный роман о нелегкой доле цивилизованного человека при тирании. Сюжет развивается с мучительной неизбежностью, а главный персонаж наделен очень теплыми и человечными чертами – все это обычно несвойственно для романа идей. Сама же идея, разумеется, состоит в том, что личность неспособна жить под тоталитарным давлением; эту идею невозможно отрицать, пронаблюдав, даже на расстоянии, что происходит, когда тиран приходит к власти. Набоков изображает судьбу профессора Круга, философа со всемирной славой. Разумеется, он слишком значим, и методы, используемые для подчинения обычных людей, для него негодны, это вызовет международное негодование. Дело обставляется иначе. Сюжет начинается со смерти жены Круга, будто бы естественной смерти. Круг с сыном отправляются в деревню, чтобы восстановиться от шока, связанного с этой смертью. Их деревенские хозяева-крестьяне исчезают, похищенные стражниками тирана. Они возвращаются в город. Близкие друзья Круга исчезают один за другим, практически сразу же после того, как он заговаривает с ними. Его просят принять пост президента университета и тем самым поддержать режим. Он презрительно смеется! Бред! Давление начинает увеличиваться. Оно неуклонно нарастает, достигая высот почти непереносимых для читателя. Ужасное напряжение все сильнее и сильнее. Что-то должно сломаться, и этим чем-то оказывается, конечно, не государство. Другого ответа и быть не может, когда речь идет о принципиальном вопросе, кто возьмет верх: личность или тирания? В одних границах их существование невозможно. Письмо Набокова утонченно, иронично и очень драматично. Но мелодрамы в нем нет. Его герой – философ, один из немногочисленных убедительных философов в нынешней художественной литературе. Автор предлагает нам путешествие в мысли Круга, на редкость захватывающие, к слову. За полетом этих мыслей не всегда получается следовать, но процессы мышления выглядят реалистично, и выводы кажутся нам неизбежными. Так цивилизованный, разумный человек сталкивается с силами бездны. Будет печально, если книга не найдет свою аудиторию, потому что война с диктатурами (tyrant states) закончена. Эта война продолжается, и проблема столкновения свободной мысли и тоталитарного государства все еще с нами. Забыть роман «Под знаком незаконнорожденных» читателю будет непросто. (Borland H. Strategy of Terror: Bend Sinister. By Vladimir Nabokov. <…> New York: Henry Holt & Co. <…> // The New York Times. 1947. June 15.) 1035 Скорее всего, рассказ «Истребление тиранов» (1938). 1036 Приведем этот список. 71. Свершится то, о чем вы долго и страстно желаете. Лучше: …чего вы давно и страстно желаете. 71. Будем так и вас называть. Лучше: так вас и будем называть. 81. Очень скоро мысли его стали смешиваться. Лучше: стали мешаться. 82. Все-таки где-то здесь же и моются. Лучше: все-таки где-нибудь же здесь да моются. 83. Враг простых людей. Лучше: враг для простых людей. 1037 Квадратные скобки М. М. Карповича. 1038 Dallin D. J., Nicolaevsky B. I. Forced Labor in Soviet Russia. New Haven, 1947. 1039 Salisbury H. Е. Russia on the Way. N. Y.: Macmillan, 1946; Fischer J. Why They Behave like Russians. N. Y.; London: Harper & brothers, [1947]; Strohm J. L. ‘Just Tell the Truth’: the Uncensored Story of How the Common People Live behind the Russian Iron Curtain. N. Y.; London: C. Scribner’s Sons, 1947; Dean V. M. Russia: Menace or Promise? N. Y.: H. Holt and Company, [1947]; Understanding the Russians: a Study of Soviet Life and Culture / Ed. by B. J. Stern and S. Smith. N. Y.: Barnes and Noble, Inc., [1947]. 1040 Carr E. H. The Soviet Impact on the Western World. N. Y.: The Macmillan Company, 1947. 1041 Burnham J. The Struggle for the World. N. Y.: The John Day Company, Inc., [1947]. 1042 Крачковский (псевд. Кленовский) Дмитрий Иосифович (1893–1976), поэт, журналист. Учился в Царскосельской гимназии (1904–11) и Петербургском (Петроградском) университете (1913–17). Переводчик в Радиотелеграфном агентстве Харькова (с 1922 г.). Сотрудничал в газете «Голос Крыма» во время немецкой оккупации (1942). С 1943 г. в Германии. Автор 11 поэтических сборников (включая посмертную книгу стихов «Последнее», 1977). Вероятно, псевдоним появился как раз из‑за путаницы с фамилиями, так как впервые стихи Дмитрия Кленовского были опубликованы в НЖ в 1949 г. 1043 «Возрождение» («La Renaissance»; 1926–40, 1946–74), парижское издательство А. О. Гукасова. До Второй мировой войны при издательстве выходила одноименная газета, после нее – «литературно-политические тетради» (журнал). Главный редактор газеты П. Б. Струве; главные редакторы журнала – И. И. Тхоржевский (1949), С. П. Мельгунов (1949–54), С. С. Оболенский (1959–74). 1044 1) Картезианское состояние ума, 2) экзистенциализм (фр.). 1045 Русские идеи (фр.). 1046 «Перед потопом» (англ.). 1047 Перкинс Максвелл (Макс) (Perkins, William Maxwell Evarts; 1884–1947), редактор издательства «Charles Scribner’s Sons». Известен своей работой с Э. Хемингуэем, Т. Вулфом, Ф. С. Фитцджеральдом. 1048 В изданном вскоре сборнике рассказов (Aldanov M. Night at the Airport: Stories. N. Y.: Scribner’s, 1949) опубликовано семь произведений: «A Night at the Airport» («Ночь в терминале»), «Darkness» («Тьма»), «Number Fourteen» («Номер 14»), «The Ruby» («Рубин»), «Exterminator» («Истребитель»), «The Astrologist» («Астролог») и «The Belvedere Torso» («Бельведерский торс»). 1049 См. примеч. к письму № 25. 1050 Воспоминания, о которых см. письма № 303 и 304, были опубликованы: Оболенский В. А. Под итальянской оккупацией: (гл. из военных воспоминаний) // НЖ. 1948. № 18. С. 276–288. 1051 «YMCA-Press» (осн. 1921), парижское (с 1925 г.) издательство, открытое при поддержке Ассоциации молодых христиан (Young Men’s Christian Association, YMCA). 1052 Несмотря на столь пессимистичный прогноз, уже в 1950 году в издательстве «YMCA-Press» вышел двухтомник романа «Истоки». 1053 Вечера НЖ начались в 1952 г., до этого сборы такого рода осуществлялись благодаря редким лекциям М. М. Карповича. 1054 Колумбийский университет (Columbia University) в Нью-Йорке, входящий в элитную Лигу Плюща. 1055 Вероятнее всего, что данная открытка была с видом Оттавы, так как в кругу корреспондентов М. А. Алданова человека с такой фамилией обнаружить не удалось. 1056 First papers (англ.). После пребывания в США в течение нескольких лет можно было подавать «декларацию о намерениях натурализации» (Declaration of Intention / First Papers / N–315) и рассчитывать на получение американского гражданства через два года. 1057 «New York Herald Tribune» (1924–66), ежедневная газета, один из основных конкурентов «The New York Times». Политически близка к республиканским позициям. 1058 Едвабник Абрам Павлович (1886–1949), предприниматель (торговля льном), общественный деятель, меценат. Выпускник Высшего коммерческого института в Лейпциге. После революции в эмиграции в Риге, затем – в Париже. В США с начала 1940‑х гг. Деловой партнер С. С. Атрана. Председатель клуба «Горизонт». Вице-председатель Общества европейских друзей Общества развития труда. Один из спонсоров НЖ. 1059 Гурвич Г. Д. Михаил Андреевич Осоргин: памяти друга // НЖ. 1943. № 4. С. 357–358. 1060 Осоргина Татьяна Алексеевна (по рожд. Бакунина; 1904–1995), историк, исследовательница масонства. В эмиграции с 1926 г. во Франции. Доктор Парижского университета (1929). Автор «Биографического словаря русских вольных каменщиков» (тираж 1940 г. уничтожен; словарь переиздан в 1967 г.). Жена М. А. Осоргина. 1061 Уилок Джон Холл (Wheelock John Hall; 1886–1978), поэт, редактор в издательстве «Charles Scribner’s Sons». 1062 Приведем текст этой рецензии. В 1881 году в столице империи Санкт-Петербурге группе террористов удалось достичь своей главной цели – убить царя Александра II. Это знаменитое убийство стало кульминацией большого и искусного романа Марка Алданова «Истоки». Оно также стало отправной точкой для размышлений автора о смысле и последствиях насилия и революции в истории. Во многих кругах г-н Алданов, находящийся в изгнании с 1919 года, считается лучшим из ныне живущих русских романистов. Для исследователей русской литературы он в первую очередь значим романами о наполеоновских войнах. В нашей стране он более всего известен благодаря роману о европейской дипломатии «Начало конца». Превосходный знаток истории, опытный литератор, продолжатель традиций большого романа девятнадцатого века, сдержанно-циничный исследователь человеческой глупости, – г-н Алданов всегда пишет, апеллируя к разуму своих читателей, а не для того, чтобы пробудить их эмоции или просто развлечь их. Разнообразие персонажей В романе «Истоки» он предпринял попытку ни много ни мало художественного обзора политических и социальных условий Европы 1870‑х годов. Сердце его истории – русское, но ее внешние границы захватывают бо́льшую часть Европы. Главные герои, чьи запутанные истории поддерживают сюжетную динамику, также русские; но есть и множество вставных эпизодов, которые больше похожи на сцены из других романов: зарисовки частной жизни Бакунина в Швейцарии, Достоевского в России, Бисмарка и Вагнера в Германии, Маркса и Гладстона в Англии. На мой взгляд, эти искусные и в целом развенчивающие интерпретации великих людей прошлого – лучшее, что есть в книге г-на Алданова, значительно более драматичное и интересное, чем его основное повествование. За сюжетом, даже когда он касается только России, всегда трудно уследить. Он слишком перегружен лишними деталями и избыточными декорациями. Но как только понимаешь, что пара десятков второстепенных персонажей, несомненно, получит столько же внимания, сколько и два главных героя, можно приспособиться к внезапным переменам, бесчисленным коротким сценам и постоянному появлению новых лиц. Именно это разнообразие наделяет «Истоки» панорамностью, включающей царскую семью, двор, светскую элиту, цирковых артистов, интеллигенцию и террористов. Только крестьяне и городские рабочие остаются за пределами русского мира г-на Алданова. Три главных героя рассказа г-на Алданова – художник-дилетант и «либеральный» журналист Мамонтов, амбициозный и консервативный профессор Черняков и сам Александр II. Первые два – давние друзья. Каждый по-своему соприкасался с различными слоями русской жизни. Хотя ни один из них сам по себе не слишком значим, их дела настолько тесно связаны с общественными событиями, политическими проблемами и яркими личностями, что всегда вызывают интерес. Безумие убийства Александр II, как его изображает г-н Алданов, был абсолютным самодержцем, способным стать значительно более «либеральным», если бы не его неприязнь к нигилистам и тем, кто настаивал на реформах. Он освободил крепостных, невзирая на сопротивление дворянства, и незадолго до смерти подписал документ, который мог бы стать первым шагом к установлению конституционной монархии. Но террористы, убившие Александра II, уничтожили все шансы на конституционный режим, который, как они воображали, таинственным образом возникнет, если взорвется достаточно бомб. Злая ирония судьбы позаботилась о том, чтобы бомбы, убившие Александра II, разрушили их собственные смутные чаяния. Нигилисты свергли с российского престола умеренно «либерального» Александра II и посадили на его место крайне реакционного Александра III. Они попали из не слишком сильного огня в жгучее полымя. Помимо парада личностей и ряда сатирических и драматических эпизодов, «Истоки» содержат философию истории и политики. Г-н Алданов никогда не выходит на авансцену, чтобы четко ее изложить. Он предпочитает действовать намеками и предположениями. А те, кто так поступает, всегда рискуют быть непонятыми. Однако я думаю, автор хотел подчеркнуть явную запутанность политики и истории, а также невозможность предвидеть результат любого политического акта. Как смерть Александра II обеспечила террористам совершенно противоположные результаты, так и «триумф» Дизраэли на Берлинском конгрессе, по словам г-на Алданова, был катастрофой, а не триумфом. Он посеял множество семян, из которых выросли причины Первой мировой войны. Думаю, г-н Алданов намеревался высмеять личные мотивы, эгоизм и некомпетентность как правителей, так и идеологов различных «-измов». Полагаю, он хотел сказать, что реформы – это хрупкие растения, которым следует позволить расти медленно, и что любое насилие, будь то война или революция, способно привести к новым и значительно более тяжелым бедствиям. Если этот вывод верен, то «Истоки» – политически консервативное произведение, написанное разочарованным человеком. (Prescott O. Books of the Times // The New York Times. 1947. Oct. 6.) Международный Берлинский конгресс состоялся в июне – сентябре 1878 г. и был посвящен урегулированию пограничных вопросов (главным образом на Балканах) после Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.; условия русско-турецкого Сан-Стефанского мирного договора (февраль 1878 г.) были им пересмотрены. После конгресса премьер-министр Великобритании (и незаурядный писатель) Бенджамин Дизраэли (Disraeli Benjamin; 1804–1881), занимавший в начале войны и после ее завершения резко антироссийскую позицию, но в итоге сделавший Российской империи ряд уступок, считался в своей стране творцом почетного мира («peace with honour»). 1063 Ли Чарльз (Lee Charles; 1913–2002), критик, поэт. Выпускник Университета Пенн (1936). Редактор книжного отдела в «The Boston Herald-Traveler» (1936–40) и «The Philadelphia Record» (1940–47). Сотрудничал 16 лет с «The New York Times». Профессор Университета Пенн (1956–83). Автор 11 книг, в том числе «Weekend at the Waldorf» (1945), «Snow, Ice and Penguins» (1950), «The Hidden Public» (1958) и «Love, Life & Laughter» (1990). Не следует путать с однофамильцем: Ли Чарльз Николас (Lee Charles Nicholas; 1933–2019), славист, литературовед. Профессор славянских языков в Университете Колорадо (Боулдер). Автор первой и наиболее значительной монографии о М. Алданове: Lee Nicolas C. The Novels of Mark Aleksandrovič Aldanov. The Hague; Paris, 1969. 1064 Приведем текст этой рецензии. Увертюра к революции Движущие силы истории в анатомическом театре царской России Новый увлекательный роман от автора «Начала конца» калейдоскопически исследует Европу, в особенности Россию, с 1874 по 1881 год. Он начинается с женитьбы сына королевы Виктории герцога Эдинбургского на дочери царя Александра II великой княжне Марье – события, на которое российская интеллигенция возлагала «конституционные» надежды. Иронично заканчивается же он через семь лет, спустя пару часов после подписания Александром II проекта, способного преобразовать страну по британскому образцу, – заканчивается убийством Александра II фанатиками из «Народной воли». Это насыщенное событиями время и его кульминация обеспечивают Алданову простор для раскрытия своего таланта. Он портретирует общество на пороге радикальных изменений и помещает его в рамку исторических событий. Чтобы полностью раскрыть эту тему, он воскрешает некоторых из главных деятелей, творцов и пророков эпохи в ряде искусно вставленных в роман набросков и портретов: Бисмарка, Дизраэли, Гладстона, Достоевского, Бакунина, Вагнера и Маркса. Некоторые читатели найдут в этих портретах суть книги, и суть эта – политическая. Чаще косвенно, но и иногда и напрямую, чтобы никто не мог это упустить, Алданов противостоит идее революции. Революции, несомненно, ускоряют ход истории, однако не всегда в том направлении, в которое они были изначально направлены. Если бы Софья Перовская со своими соратниками разбрасывала листовки, а не бомбы тем судьбоносным днем 1881 года, история и России, и всего мира стала бы совсем другой. При жизни Александр II, освободивший крестьян, мог бы положить начало демократическому развитию своей страны. Но смерть Александра II запустила события, которые в конечном итоге привели к потопу, захлестнувшему Россию по пути к ее новому крепостному праву. Так утверждает Алданов. В то же время он выдвигает теорию о том, что история – это всего лишь череда случайностей. Взять, к примеру, парадоксальную иронию убийства Александра II. Однако это невероятное совпадение – пересечение реакции и радикализма за один день и в государственном документе, и в дыму взрывчатки – не способно поколебать его веру в непрерывное, хотя порой и замедленное или замаскированное, движение морали и человека вперед. Алданов отмечает: именно «великие» люди без совести (например, Бисмарк) – немногие, обладающие властью, против большинства, обладающего принципами, – временно сбивают человечество с предначертанного ему положительного пути. Именно эти люди вносят в историю элемент случайности. Как пишет Алданов, «в мирном и тихом мире таким людям, как Бисмарк, нечего было бы делать». Все это указывает на провокационное содержание «Истоков», но при этом в романе обнаруживается и значительная доля юмора; толстовские наблюдения за человечеством; проницательные социальные экскурсы; полнокровная картина жизни в России на самых разных уровнях (исключая крестьянский); наконец – размашистый и драматический сюжет. Александр II, конечно же, доминирует в этой истории, независимо от того, происходит действие в роскошном Зимнем дворце в Петербурге или в холодных, темных туннелях, вырытых нигилистами, модном курорте Эмсе, мрачном, освещенном свечами кабинете Достоевского или забавно-буржуазном лондонском жилище самого лишенного чувства юмора из пророков, Карла Маркса. Портрет у Алданова получается притягательно живой, но не льстивый. Доброжелательный самодержавный царь предстает в образе скучающего оптимиста, любящего женщин и жизненный комфорт. Он вызывает зависть немцев и с любовью воспринимается большинством русских. Остальные главные герои книги группируются по их отношению к царю: его амурным наклонностям, политическим взглядам и, главное, его праву на жизнь. В центре повествования – неугомонный художник Николай Мамонтов, дилетант, ищущий сенсаций и «дела». Неудивительно, что духовно нецелостный, по сути несчастный Мамонтов качается на трапеции настроений и в конце концов находит утешение и примирение в обществе наивной и обаятельной циркачки Кати, чья главная цель в жизни, похоже, заключается в поддержании необходимого веса, чтобы ее можно было вечно выпускать из жерла пушки. Цирковые сцены, кстати, столь же ярки и красочны, как сцены Берлинского конгресса, или музыкального вечера с Вагнером и Листом, или собраний партии «Народная воля». Поиски Мамонтова ведут его по всей Европе. В Париже он встречает импрессионизм. В Швейцарии он трапезничает и ведет яростные анархические беседы с изгнанным Бакуниным, все еще тоскующим по запаху русской земли. Он общается с профессорами, журналистами, художниками, нигилистами, дворянами, клоунами, богатыми и бедными, воинствующими и смирившимися: сама его жизнь – цирк. Хотя Мамонтов и является попутчиком революционеров, он все же принадлежит своему классу и слишком инстинктивно умен, чтобы пройти с ними весь путь до логова изготовителя бомб и петли палача. Его добродушный друг-профессор Черняков гораздо более адекватен и эффективен, но ему не так везет в ироническом финале. Там, где Мамонтов блистателен, Черняков уравновешен, достаточно уравновешен, чтобы справиться даже с безумными видениями Антихриста, которые Достоевский посылает ему в своем отвратительном доме. Черняков верит в политическую эволюцию, так как сам по-теннисоновски верит в человеческую природу. Он из тех, кто возлагает надежды на царскую свадьбу и уповает на разум, а не на чернь. В этом с ним солидарна его сестра Софи, вдова тайного советника Дюммлера и амбициозная красавица. Но революционеры не будут ждать, даже если и революция подождет. Наряду с романтическими аспектами книги необходимо отметить и ее богатство аллегорий, особенно живописна болезнь Дюммлера и операция, которые могут быть уподоблены конституционной борьбе и цареубийству. В книге такого объема, конечно, есть небольшие недостатки: рецензент не может не отметить просторечные анахронизмы переводчика. Но мало какие современные романы предлагают столько удовольствия и вдохновения. «Истоки» раскрывает некоторые из предвестий катастрофы XX века: вагнеровский антисемитизм, бисмарковский фашизм, дизраэлевский империализм, марксистское насилие и диктатуру. В то же время роман удерживает и завораживает читателя самим сюжетом. В целом это прекрасное произведение Алданова, – родившегося и получившего образование в России, покинувшего ее в 1919 году и ставшего автором семнадцати томов художественной прозы и эссе. (Lee Ch. Curtain-Raiser for Revolution: Dissecting the Heart of Tsarist Russia and the Deep, Driving Force of History // The New York Times. 1947. Oct. 5. Sec. 7: The New York Times Book Review. P. 1.) 1065 Чемберлин Эдвард Гастингс (Chamberlin Edward Hastings; 1899–1967), профессор экономики Гарвардского университета. Создатель теории монополистической конкуренции. 1066 Автор был один, а статей – две: Forrest Davis. What Really Happened at Teheran // Saturday Evening Post. 1944. May 13; 1944. May 20. 1067 Roosevelt Elliott. As He Saw It / with a Foreword by Eleanor Roosevelt. N. Y.: Duell, Sloan and Pearce, [1946]. Год спустя книга была переведена и издана в СССР; см.: Рузвельт Э. Его глазами. М., 1947. 1068 Ciechanowski J. Defeat in Victory. Garden City, N. Y.: Doubleday & Company, Inc., 1947. 1069 Byrnes J. F. Speaking Frankly. N. Y.: Harper, [1947]. 1070 Св. прп. Нил Сорский (в миру Майков Николай Федорович; 1433–1508), монах, паломник в Палестину, основатель скита (позднее – Нило-Сорская пустынь), автор сочинений «Устав скитской жизни», «Предание Нила пустынника своим ученикам». В «Ульмской ночи» отмечается его литературный стиль (проводится прямая линия к Л. Толстому) и отмечаются «мысли о бескрайности», воплощающие «платоновский принцип». Подробнее об образе Нила Сорского в творчестве М. А. Алданова см.: Шадурский В. В. Русская классическая литература в восприятии Марка Алданова: моногр. Великий Новгород, 2024. С. 21–42. 1071 Инок Вассиан (Косой) (в миру кн. Патрикеев Василий Иванович; ок. 1470 – между 1531 и 1545), монах, писатель. Глава движения «нестяжателей» после смерти св. прп. Нила Сорского. В «Ульмской ночи» упоминается один раз: «Покойный президент Масарик <…> отвел Нилу четыре строчки (а о Вассиане Косом не сказал ни слова)» (Алданов М. Ульмская ночь // Он же. Сочинения: В 6 кн. М., 1994–1996. Кн. 6. С. 363–364). 1072 «Философические письма» (1828–30, публ. 1836), историософское произведение П. Я. Чаадаева (1794–1856); состояло из восьми «писем», посвященных России, религии, естественным наукам и пр. Не будучи осужден за свое первое «философическое письмо» формально, Чаадаев был жестоко наказан за свое антирусское сочинение: журнал «Телескоп», в котором было напечатано первое письмо, закрыли, а его автор после доклада начальника Третьего отделения графа А. Х. Бенкендорфа императору Николаю I был объявлен сумасшедшим и в течение года пребывал под надзором врача и полиции, после этого ему было запрещено писать и печататься. 1073 Тимашев Н. С. Обречена ли Россия? // НЖ. 1947. № 17. С. 159–166. 1074 Приведем это письмо И. А. Бунина М. С. Цетлиной. 25. Х. 47Дорогая моя, милая, получил XVI кн.<игу> «Нов<ого> ж<урнала>» и совершенно потрясен рассказом художника М. Шаблэ. Неужели этот страшный документ не будет переведен и издан отдельной брошюрой? Если нет, это будет преступлением перед человечеством. Прочел и «Костел Панны Марии» <М. М. Корякова>. Очень, очень прошу передать автору мое неизменное восхищение при чтении его всех писаний – и мое большое огорчение, что при свиданиях с ним я держался так сдержанно, сухо, подозревая в нем, невзирая на всю мою симпатию к нему, «осведомителя». Выпишите вот эти мои строки и пошлите ему. Здоровье мое все плохо, а завтра мой вечер, налагающий на меня особенно обязанность «не ударить лицом в грязь» ввиду заметки Адамовича, которую я при сем прилагаю. Начал у Вас писать Глеб Струве – не только дурак и графоман, но и негодяй. Вот посмотрите, какую подлую, хитрую, двусмысленную роль сыграл он, якобы «защищая» меня от какого-то мерзавца (или кретина) Окулича. Еще летом я получил следующую вырезку из русской американской газеты «Русская жизнь»: Письмо в редакцию М. Г. Редактор! В № Вашей газеты от 19 с.<его> м.<есяца> июля напечатана статья уважаемого И. К. Окулича, в которой он, как о факте, говорит о поездке И. А. Бунина, после войны, в СССР и возвращении его оттуда, сопоставляя почему-то при этом этот факт с судьбой выданного Москве американцами и расстрелянного большевиками ген.<ерала> П. Н. Краснова. Не вдаваясь в оценку по существу этого сопоставления, я считаю своим долгом внести поправку в статью И. К. Окулича. И. А. Бунин в Сов.<етскую> Россию не ездил и, насколько мне известно, ездить не собирается, хотя попытки «соблазнить» его поехать туда делались. Можно так или иначе оценивать морально-политические некоторые действия И. А. Бунина после освобождения Франции, но нельзя взваливать на человека обвинение в поступке, которого он не совершал. Глеб Струве.Дорогая моя, как видите, «уважаемый» Окулич приписал мне «поступок», связанный с расстрелом Краснова! Каково! И как уклончиво, двусмысленно «защищает» меня этот рыжий сукин сын Струве! «Не вдаваясь в оценку по существу этого сопоставления…», «Некоторые морально-политические действия И. А. Бунина…» Я написал Струве открытку по адресу, данному мне его братом, что он, Глеб Струве, «низкий клеветник», и сказал: «Почему Вы не сказали прямо, какие именно совершил я „морально-политические действия“, позорящие меня? Что я сделал, кроме напечатания нескольких рассказов в „Русских новостях“ и поездки в посольство Богомолова, по его, Богомолова, приглашению – в связи с предполагаемым изданием моих сочинений в Москве? Ровно ничего больше!» А в Москву я не поехал, несмотря на то что мне предлагали там буквально золотые горы, – обрек свою старость на нищету, истинно ужасную в мои годы! Ведь, скорее всего, Вере Николаевне <Буниной> придется собирать по грошам на мои похороны! И неужели всего этого не понимает Глебка Струве, бездарность, помешанная на Блоке? От всей души обнимаю Вас. Ваш Ив. Бунин.(Новое о Буниных / Публ. Н. Винокур // Минувшее: ист. альм. [Т.] 8. [Paris]: Atheneum, [1989]. С. 325–327.) 1075 Кто извиняет – обвиняет (фр.). 1076 Судя по «Поправкам» в НЖ № 17 (с. 343), фраза должна читаться так: «Хотя о бегстве в Швейцарию больше не приходилось думать, профессор очень обрадовался». Все дальнейшие русскоязычные издания «Астролога», увы, следуют тексту НЖ № 16. В английском переводе Б. Уэллс следует полной версии рассказа: «Although there was no longer any thought of flight to Switzerland, the Professor was very happy to see him» (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 22. File Manuscripts – The Astrologist). Одна из ранних версий рассказа, хранящаяся в фондах ДМЦ, отличается от финальной версии: «Хотя о бегстве в Швейцарию говорить больше не приходилось, профессор очень обрадовался знакомому» (КП–826/7. С. 34). 1077 Статья так и не появилась в НЖ. Однако М. Алданов написал обширное предисловие (с. V–XXVI) к книге М. Осоргина «Письма о незначительном, 1940–1942», выпущенной нью-йоркским Издательством имени Чехова в 1952 г. 1078 20 декабря 1947 г. М. С. Цетлина написала И. А. Бунину: Дорогие Вера Николаевна и Иван Алексеевич. Вы ушли в официальном порядке из Союза писателей с теми, кто взяли советские паспорта. Вы нанесли этим очень большой удар и вред тем, которые из двух существующих Россий признают только ту, которая в концентрационных лагерях, и не может взять даже советского паспорта. Я должна уйти от Вас, чтобы чуть-чуть уменьшить Ваш удар. У Вас есть Ваш жизненный путь, который Вас к этому привел. Я Вам не судья. Я отрываюсь от Вас с очень глубокой для меня болью, и эта боль навсегда останется со мной. Разлюбить я Вас не могу. Вы – мой милый Иван Алексеевич, над которым я себя никогда не поставлю. Я чувствую Ваш крестный путь, как если бы Вы были моим любимым братом. Обнимаю Веру Николаевну и Вас всей душой. Ваша Мария ЦетлинаP. S. Что мне делать с Вашими у меня, пятьдесят двумя листами Ваших рукописей? (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 3. File Bunin. Folder Bunina, Vera Nikolaevna, Juan-les-Pin, France, 27 Dec. 1947.) Ответ И. А. Бунина датирован 1 января 1948 г.: Дорогая Марья Самойловна, Ваше письмо обращено и ко мне, и к Вере, но Вера отвечает Вам сама. Она ушла из Союза раньше меня и по соображениям другим, чем мои, и потому я пишу Вам только о себе. Однако и я должен сказать прежде всего, что тоже, так же, как и она, изумлен, поражен чрезвычайно тем, что Вы это письмо к нам предали гласности с целью, очевидно, очень недоброй, переслали его мне незапечатанным через Зайцевых, а в Америке, как мы узнали это нынче, разослали его копию. Что же до содержания этого письма, то я поражен еще больше: Вы написали его с какой-то непомерной страстностью, местами даже совершенно непонятно для меня, а главное, поступили уж так несправедливо, так поспешно, не разузнавши, как, почему и когда я вышел из Союза. Мало того: Вы приписали мне нечто совершенно противоположное тому, что я думал и думаю о соединении в Союзе советских граждан с эмигрантами! Вы мне пишете что-то фантастическое: «Вы ушли в официальном порядке из Союза с теми, кто взяли советские паспорта». Что за нелепость! Как Вы знаете, в ноябре прошлого года Союз исключил из своей среды членов, взявших советские паспорта, и многие другие члены Союза тотчас напечатали коллективное письмо о своем выходе из него. И вот представитель этих членов явился ко мне и предложил мне присоединиться к их заявлению, а я присоединиться твердо отказался, сказавши, что отказываюсь как раз потому, что считаю неестественным соединение в Союзе эмигрантов и советских подданных, меж которыми есть такие журналисты, что, по своим убеждениям или обязанностям, то и дело всячески хулят, порочат в своей печати эмигрантов. Недели через две после того я тоже вышел из Союза, но единолично, и, как явствует из предыдущего, в силу других своих соображений, а каких именно, ясно видно из весьма краткого письма моего, что послал я для доклада Союзу на имя генерального секретаря его: «Уже много лет не принимая по разным причинам никакого участия в деятельности Союза, я вынужден (исключительно в силу этого обстоятельства) сложить с себя звание почетного члена его и вообще выйти из его состава». Письмо это напечатано было через некоторое время в парижской «Русской мысли», но слух о нем распространился раньше, и в «Русских новостях» тотчас появилась заметка о моем уходе, голословность которой, верно, и заставила Вас истолковать мой уход столь превратно. И все же Вы поступили со мной, повторяю, уж слишком поспешно и опрометчиво. Теперь Вы, думаю, уже прочли в «Русской мысли» письмо мое в Союз и раскаиваетесь в своей поспешности, обратив внимание на мои слова в нем: «исключительно в силу этого обстоятельства». Почему я не ушел из Союза уже давным-давно? Да просто потому, что жизнь его текла прежде незаметно, мирно. Но вот начались какие-то бурные заседания его, какие-то распри, изменения устава, после чего начался уже его распад, превращение в кучку сотрудников «Русской мысли», среди которых блистает чуть не в каждом номере Шмелев, участник парижских молебнов о даровании победы Гитлеру… Мне теперь вообще не до Союзов и всяких политиканств, я всегда был чужд всему подобному, а теперь особенно: я давно тяжко болен – вот и сейчас едва пишу Вам – я стар, нищ и всегда удручен этим и морально, и физически, помощи не вижу ниоткуда почти никакой, похоронен буду, вероятно, при всей своей «славе», на общественный счет по третьему разряду… Вы пишете, что «чувствуете» мой «крестный путь». Он действительно «крестный». Я отверг все московские золотые горы, которые предлагали мне, взял десятилетний эмигрантский паспорт – и вот вдруг: «Вы с теми, кто взяли советские паспорта… Я порываю с Вами всяческие отношения…» Спасибо. Ваш Ив. Бунин(Бунин И. А. Письмо к Марии Цетлиной // Воронежский областной литературный музей имени А. С. Никитина. URL: https://ar.culture.ru/ru/subject/pismo-13.) 1079 Точнее: без упоминания названия. Ср.: «Бывшие идейные сторонники гитлеризма постепенно проникают на страницы почтенных журналов, и люди, дружившие всю жизнь с замученными и сожженными в немецких печах, снисходительно говорят: „Ну что же… Пора амнистировать“. Если амнистируют почтенные журналы, то о непочтенных органах печати и говорить не приходится. Есть и такая газетка „Россия“. В ней сейчас пишет из Парижа некий Вл. Абданк-Коссовский (далее приводится цитата из его корреспонденции, а также антисемитские пассажи из его статей в нацистской газете „Парижский вестник“. – С. П.). Амнистия для всей этой мрази?» (Седых А. [Цвибак Я. М.]. Оклеветанные младенцы // НРС. 1948. 9 янв. № 13042. С. 2). 1080 Ежедневная монархическая газета (1933–73), главный редактор Н. П. Рыбаков. Издавалась в Нью-Йорке. 1081 Название и, вероятно, концепция отсылают к Фонду вольной русской прессы, созданному в Лондоне в 1891 г. С. М. Кравчинским, Ф. М. Волконским и др. Цель организации – распространять запрещенную в России литературу. 1082 Виленкин Марк Владимирович (1891–1961), адвокат. В эмиграции в Англии. Специализировался на делах, связанных с ликвидацией старых русских банков, страховых обществ и других предприятий, имевших капиталы в Англии. 1083 Вслед за публикацией: Толстой Алексей Н., гр. Никита Шубин // НЖ. 1948. № 18. С. 5–28 – в следующем номере НЖ появилась заметка «От редакции», в которой было сказано: «Выяснилось, что рассказ <„Никита Шубин“> был напечатан – правда, под другим заглавием („Необыкновенное приключение Никиты Рощина“) и в несколько другой редакции (с другим „эпилогом“) – отдельным изданием в Париже в 1921-ом г. и в сборнике „Лунная сырость“ в Берлине в 1922-ом г., было и советское издание этого сборника. По-видимому, полученная редакцией из Лондона рукопись представляет собою ранний вариант рассказа, позднее переделанный автором» (Там же. № 19. С. 304). 1084 Рассказ М. Алданова, посвященный последним дням Б. Муссолини. Публиковался с 5 по 7 января 1948 г. в НРС. 1085 Явная описка в дате. Судя по содержанию, письмо относится к 1948‑му, а не 1947 году. 1086 Мозли Филип А. (Mosely Philip E.; 1905–1972), славист. Профессор истории международных отношений в Корнеллском (1936–40) и Колумбийском (1946–72) университетах. Один из основателей и директор (1951–55) Русского института (c 1982 г. – Институт Гарримана) в Колумбийском университете. 1087 Государственный департамент (англ.). 1088 Кузнецова Галина Николаевна (1900–1976), поэтесса, прозаик. С 1920 г. в эмиграции, с 1924 г. в Париже. Любовь И. А. Бунина (1926–33). Автор воспоминаний о Бунине «Грасский дневник» (1967). 1089 Приведем письмо М. А. Алданова И. А. и В. Н. Буниным. Дорогие друзья. Три дня тому назад было заседание президиума Лит.<ературного> фонда. К сожалению, результаты вечера памяти Шаляпина, сошедшего необыкновенно удачно в художественном отношении (Горовиц, Пятигорский) оказались в материальном отношении не слишком блестящими. На долю Фонда от вечера, устроенного четырьмя организациями, естественно, пошла только четверть сбора, и она составила около 900 долларов. Я ходатайствовал о выдаче Вам ста долларов. Но ходатайств было заявлено столько, что, к общему сожалению, постановлено «больше пятидесяти никому не давать». Разумеется, мое ходатайство о ссуде Вам было принято единогласно, но все-таки вышло только 50. Я ходатайствовал и о ряде других лиц. Выдано по 50 Тэффи, Зайцеву, Н.<ине> Милюковой, 25 Азову, остальным только посылки. Ничего больше нельзя было сделать: Зензинов огласил просьбы из Германии от разных Ди-Пи, профессоров, журналистов и т.<ому> п.<одобных>. Действительно, там нужда ужасающая, неизмеримо хуже французской, и решено было три четверти посылок отправлять им. Позавчера или вчера в Париж вылетела Кодрянская, она взяла на себя заплатить от фонда перечисленные выше суммы, по превосходному курсу, которого, кажется, ни при какой оказии нету чище: 340. Эту сумму Фонд ей передал через Цетлину. Прошу не делать вывода, что сюда входит хоть одна копейка от нее. А то опять выйдет: «Марья Самойловна „перевела“ писателям» и т.<ак> д.<алее>. Это деньги ФОНДА. Кстати, после заседания, происходившего на этот раз у Цетлиной, она, к большому моему неудовольствию, попросила меня остаться для «разговора». До этого я за весь месяц видел ее всего два раза, она делала попытки о той истории (так. – С. П.), и я решительно их отклонял. Отношения у нас теперь очень холодные. Тут она прямо заговорила, все то же: страшный удар, нанесенный Вами, письмо к ней Зайцевых (не без смущения добавила: было одно письмо и от Берберовой), Ваше объединение в Союзе с «большевизанами» и т.<ак> д.<алее>. Я ей ответил, что никакого удара Вы не наносили, что все это неправда, что, как Вы мне сказали, причиной Вашего ухода была односторонняя нетерпимость Союза, т.<о> е.<сть> исключение людей, взявших советские паспорта, при неисключении б.<ывших> друзей немцев. Сказал, что эти причины ей были Вами изложены [Буниными], в частности, в длинном письме Веры Николаевны <Буниной>. Она заявила, что об этом, т.<о> е.<сть> о мягком отношении к б.<ывшим> друзьям немцев, она впервые слышит и что Вы, Вера Николаевна, ей об этом единого слова не написали!!! Я попросил ее разыскать это Ваше письмо. Она разыскала, и, разумеется, это там БЫЛО, с добавлением еще подробности о каком-то лице, носившем, по Вашим словам, [немецкую форму] и [исполнявшем обязанности] избранным секретарем [на том собрании Союза, где было постановлено признать выбывшими людей, взявших советские паспорта]. (Я кстати не знаю, кто это? – Кого Вы, дорогая Вера Николаевна, имели в виду?) Слово за слово, я наговорил ей резкостей, [даже] независимо от дела с расколом Союза. Кстати, она либо не знает, либо делает вид, [что] будто не знает о [В]нашем [, дорогой Иван Алексеевич и моем] уходе из «Нового журнала». Я нарочно ей этого не сказал: она к редакции отношения не имеет, [и не должна иметь,] а о таких делах сотрудники сносятся с редактором. Однако какая-то «неувязка» вышла в этом вопросе и с М. М. Карповичем. Вы, дорогой друг, мне в феврале сказали, что пишете ему о нашем уходе. Это было после [получения Верой Николаевной второго письма Цетлиной, где она снова выражала согласие с «характеристикой» и т.<ак> д.<алее>]. Как Вы помните, я ДО прихода этого ее второго письма написал Карповичу длиннейшее письмо, отрывки из которого Вам прочел. В этом моем письме я, однако, не объявлял «официально» о нашем уходе: я все надеялся, что М. С. одумается и [пришлет Вам в ответе на Ваши письма просьбу извинить ее и забыть об этом инциденте] после Вашего письма извинится. На самом деле пришло (через месяц!) то второе ее письмо. При первой же нашей встрече после этого в Жуан-ле-Пен Вы мне сказали, что пишете Карповичу (о нашем уходе). [Вероятно] Очевидно, Вы не написали? Карпович мне сообщил, что письма об уходе от Вас НЕ получил и что было от Вас письмо о рукописи Галины Николаевны <Кузнецовой>, больше ни о чем. Так как Вы мне в Ниццу 9 февраля написали, что уходите [(сказали даже «ноги моей не будет»)] и [так как Вы о нашем уходе] затем о том же написали и Цвибаку, то я не сомневался и не сомневаюсь, что Вы этого решения не переменили. Поэтому в ответном письме к Михаилу Михайловичу подтвердил: да, [Бунин] Ив. Алекс. ушел, а следовательно, ушел и я, <на полях> мы оба больше сотрудниками не состоим. Но все-таки прошу Вас, если Вам не трудно, тоже написать об этом Карповичу, а то он может подумать, что Вы меня не уполномочили на заявление ему об этом уходе. Все это неважно. Главное – как Вы здоровы? <Как сочин.<яются> рассказы?> Как Тэффи? К<о>го видите? <нрзб.> [Ввиду малой ссуды Фонда] Мы обсуждаем теперь с Цвибаком, как собрать для Вас денег (только для Вас). Если что-либо выйдет, тотчас Вам дам знать. Обнимаю Вас, Таня тоже. Получили ли Вы 50 долл.<аров> Зурову и когда? Сколько вышло? <по центру второй страницы слева на полях> <нрзб.> добрые отношения, разве только если она <нрзб.> Вам напишет письмо с извинениями (BAR. Box 11. Mark Aldanov Papers. File Undated. Копия письма со множеством исправлений от руки на обороте, не все из которых возможно прочитать. На лицевой стороне текст читается плохо, так как оборотная сторона пропечаталась при копировании более ярко.) 1090 Неустановленное лицо. 1091 Примеч. М. А. Алданова: «Н. Журнал» вообще не может знать, на какую книгу приходится убыток: если меценат вносит такую-то сумму между 14 и 15ой книгой, то эту сумму можно с одинаковым правом [отнести и к 14‑ой, и к 15‑ой, и к 16‑ой книгам] зачислить в погашение убытка по любой книге. 1092 Стихи Галины Кузнецовой публиковались в НЖ № 18 (1948), 27 (1951) и 80 (1965). 1093 Примеч. М. М. Карповича на полях слева: В.<ладимир> М.<ихайлович> мне ответил, что повести не было, и были только стихотворения. Из них одно идет в 18ой кн.<иге>, – я сообщил об этом И. А. 1094 Ср. письмо В. А. Маклакова М. А. Алданову, написанное несколько дней спустя: «С Карповичем все выяснилось. Получил от него два письма. Я рад, что Журнал просит Вас с Буниным вернуться; право, несправедливо цетлинскую непонятную для меня выходку вымещать на журнале и на читателях. Боюсь, что Вы их не послушаете; но это будет уже ради „упрямства“. Тем более что официальные отказы вы не делали; вы ушли молча и можете молча вернуться, и неужели М. С. не постарается это облегчить. Ведь причина ее письма все-таки неадекватна последствиям. Ведь весь инцидент в Союзе писателей – буря в стакане» («Права человека и империи»: В. А. Маклаков – М. А. Алданов. Переписка 1929–1957 гг. / Сост., вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого. М., 2015. С. 213). 1095 Лига борьбы за народную свободу (ЛБНС), союз меньшевиков, эсеров и остатков «Крестьянской России» созданный для борьбы «против коммунистической диктатуры во имя установления в России свободного, подлинно демократического строя» (цит. по: Меньшевики в эмиграции: протоколы Заграничной Делегации РСДРП 1922–1951 гг.: В 2 ч. М., 2010. Ч. 2. С. 335). 1096 В состав комитета на тот момент входили А. А. Титов, А. С. Альперин; Д. М. Одинец, когда-то входивший в комитет, уже был выслан в СССР, а С. П. Мельгунов сам вышел из комитета из‑за внутренних разногласий. 1097 24 мая 1948 г. Д. Ю. Далин, Ю. П. Денике и Б. И. Николаевский послали упомянутое письмо Б. М. Сапиру: «За последнее время большинство ЗД заняло в вопросе о новой эмиграции позицию, фактически исключающую возможность сближения и сотрудничества со сколько-нибудь значительными, даже наиболее близкими нам группами эмиграции. Вместе с тем оно поставило работу отдельных членов меньшинства в ЗД и в „Социалистическом вестнике“ в условия, нарушающие элементарные требования равноправия. Ввиду этого мы вынуждены заявить о нашем выходе из состава Заграничной Делегации и о прекращении нами сотрудничества в „Социалистическом вестнике“» (Меньшевики в эмиграции… Ч. 2. С. 290). 1098 Никон (в миру Минов (Минин) Никита; 1605–1681), патриарх Московский и всея Руси в 1652–66 гг., автор церковной реформы по унификации русского богослужения с византийским (греческим). Реформа привела к расколу Русской православной церкви и появлению старообрядцев. 1099 Аввакум (Петров; 1620–1682), протопоп, писатель, один из главных идеологов русского старообрядчества. Автор автобиографического «Жития протопопа Аввакума» (1672, публ. 1861). После 14 лет ссылки и тюрьмы в Пустозерске на Печоре был казнен (сожжен в срубе). 1100 Павел Коломенский (? – ок. 1656), епископ Русской православной церкви, противник реформ патриарха Никона, один из первых мучеников старообрядства. 1101 Способ пения хвалы Богу. Вместо привычного сугубого (двойного) произнесения ее реформа патриарха Никона предписывала трегубое (тройное). Один из пунктов церковного раскола. 1102 На Большом Московском соборе в 1666 г. патриарх Никон был осужден, лишен сана и отправлен в заключение в Ферапонтов монастырь. 1103 Алексей Михайлович (1629–1676), второй русский царь (1645–76) из династии Романовых. Прозван Тишайшим. Процитировано письмо царя патриарху Никону от мая 1652 г.: «Избранному и крепкостоятельному пастырю и наставнику душ и телес наших, милостивому, кроткому, благосердому, беззлобивому, но и паче же любовнику и наперснику Христову, и рачителю словесных овец. О крепкий воине и страдалче Царя небеснаго, о возлюбленный мой любимиче и содружебниче святый владыко! <…> пишу сице светлосияющему во архиереях, аки солнцу светящему по всей вселенней, тако и тебе сияющу по всему нашему государству благими нравы и делы добрыми, <…> преосвященному и пресветлому митрополиту Никону новгородцкому и великолутцкому, собинному нашему другу душевному и телесному» (Собрание писем царя Алексея Михайловича, с приложением Уложения сокольничья пути, с пояснительною к нему заметкою С. Т. Аксакова, с портретом царя и снимками его почерка / Иждивением К. Т. Солдатенкова изд. П. Бартенев. М.: в тип. В. Готье, 1856. С. 151–152 (2 паг.); собинный – особенный, близкий). 1104 Одоевский Никита Иванович (ок. 1600 – 1689), князь, один из наиболее влиятельных государственных деятелей при Алексее Михайловиче. Его четыре сына также были боярами. 1105 Стрешнев Родион Матвеевич (?–1687), боярин, один из воспитателей Петра I. 1106 «Бывший вождь» – патриарх Никон. В дальнейшем эта характеристика давалась Петру I в связи со слухом о том, что во время путешествия по Европе царя подменили и вместо него в Россию вернулся «жидовин из колена Данова – сиречь Антихрист». Подобная характеристика Петра встречается и в романе Д. С. Мережковского «Антихрист. Петр и Алексей» (публ. 1904). 1107 Каламбур обыгрывает фамилию Ф. И. Дана, одного из лидеров меньшевиков и редактора «Социалистического вестника». 1108 На 85‑й улице в Нью-Йорке находился Club House (150 West 85 Street), популярное место проведения эмигрантских концертов и вечеров. 1109 Речь идет о сборнике рассказов: Aldanov M. Night at the Airport: Stories. N. Y.: Scribner’s, 1949. Роман «Живи как хочешь», который тоже подразумевается в этом письме, вышел уже в другом издательстве: Aldanov М. To Live As We Wish. N. Y.: E. P. Dutton & Co, 1952. О причинах Алданов писал так: «<Скрибнер> мне прямо сказал, что теперь русские книги американским средним читателем не читаются и не покупаются, поэтому „лучше переждать“, – одним словом все так, как я предвидел. Я ответил, что ждать не могу, и разошелся с ним – в хороших отношениях. Тотчас после этого я заключил словесное соглашение с другим американским издательством, Деттон, тоже очень большим. С ним мы тотчас сговорились» (Письмо М. А. Алданова С. А. <Щербатову> // BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1951). 1110 Тварог Леон (Twarog Leon Ignace; 1919–2005), славист. В 1948 г. – магистрант Гарвардского университета. Профессор славистики в основанном им отделении славистики в Университете Огайо (1960–87). 1111 Гармония, букв. – сердечное соглашение (фр.). 1112 Пилсудский Юзеф Клеменс (Piłsudski Józef Klemens; 1867–1935), глава Польши (1918–22), министр по военным делам Польши (1926–35) – фактически глава государства после военного переворота в мае 1926 г. Идея Пилсудского, высказанная в парижском докладе, состояла в том, что Польша могла стать свободной только в случае разгрома Российской империи силами Австро-Венгрии и Германии, которым затем должны были нанести поражение Англия, Франция и Соединенные Штаты. 1113 Twarog L. I. Aldanov as an Historical Novelist // The Russian Review. 1949. Vol. 8. № 3. P. 234–244. 1114 Предложение М. Алданова о входе группы народников в Лигу при условии непопадания туда власовцев было рассмотрено на заседании 27 июля, и комиссия в лице Д. Ю. Далина, Ю. Б. Елагина, А. Ф. Керенского и В. А. Кравченко выработала отрицательный ответ: 28 июля 1948.Многоуважаемый Марк Александрович, мы подтверждаем получение Вашего письма от 12 июня. К сожалению, мы не можем согласиться с Вашим предложением об условиях приема членов в нашу организацию. Политическая ориентация тех или иных групп эмиграции в период войны не может, по нашему мнению, служить главным критерием при решении вопроса о вступлении членов их в Лигу Борьбы за Народную Свободу, если они в настоящее время честно и искренне принимают ее программу. В Лигу не смогут, конечно, быть приняты лица, принимавшие участие в насильнических, погромных или морально недопустимых актах, как то бывшие участники карательных отрядов, отрядов СС, органов полиции или пропаганды нацизма и т. п. Готовность отдать свои силы на борьбу как с советским коммунизмом, так и со всеми реставрационными и иными антидемократическими тенденциями, во имя народной свободы в России, представляется нам решающим критерием для участия в нашей организации. По поручению Инициативной Группы по созданию Л. Б. за Н. С. Б. Николаевский.(BAR. Mark Aldanov Papers. Box 6. File Nikolaevskii.) 1115 Впервые: Последние новости. 1929. 19 окт.; 20 окт.; 22 окт. Затем в кн.: Алданов М. Портреты. Берлин: Слово, 1931. С. 5–54. На польском яз. в пер. Jan Barski и Tadeusz Wagner: Ałdanow M. A. Współcześni. Warszawa: Wydawnictwo Alfa, 1931. 1116 Выявлена статья «Piłsudski i „niebiańska sztuka wojny“» («Пилсудский и „божественное искусство войны“») в газете «Kurjer Śląski» (1929. 5 listopada (нояб.). S. 3). Приведем ее перевод. Как сообщает депутат Чапинский, известный писатель русской эмиграции М. Алданов опубликовал небольшую монографию о Пилсудском в органе лидера русской эмиграции Милюкова. В аргументации монографии обнаруживается желание воздать должное Пилсудскому. Тем интереснее выводы, к которым приходит русский писатель в отношении Пилсудского. В чем был смысл майского переворота? Искоренение «коррупции», «нравственная реабилитация»? Алданов смеется над этим. Какова на самом деле система в Польше? Автор не знает. Затем он пишет: «В Польше парламент имеет больше прав, чем, например, в Италии. Но Муссолини никогда не говорил с парламентом и о парламенте в таком тоне, в каком Пилсудский „говорит“ с сеймом. Из уважения к очень выдающемуся человеку и к высокой польской культуре надо обойти молчанием статью „Глазное дно“ (статья «Dno Oka» опубликована самим Пилсудским в газете «Kurjer Wileński» 7 апреля 1929 г. – С. П.). Тем более что некоторые слова из нее нельзя печатать. Разные рассуждения о том, что маршал ставит себе целью поднять своими речами и статьями уважение к подлинному парламентаризму и к настоящему народоправству, можно рассматривать только как шутку». «Демократическим» сторонникам санации стоит на минутку задуматься над этим наблюдением. А какова цель Пилсудского? «Я не берусь, – говорит Алданов, – решить этот вопрос. По-настоящему же Пилсудский, я думаю, любил и любит только борьбу, в особенности ее вековую форму: войну. В своей книге „1920 год“ он называет военное дело „божественным искусством“… В настоящее время ни один государственный деятель, быть может, даже ни один военный в мире не решился бы сказать о „божественном искусстве“ войны». Пилсудский, читаем мы далее, перенес в политику довольно чуждые ей методы стратегии. Но кто на самом деле «враг»? «Пилсудский, – заключает Алданов, – сорвался со страниц исторических романов Сенкевича. Он – последний пан Володыёвский, ныне вступивший в эпоху, когда Володыёвским нечего делать». Наблюдениям Алданова нельзя отказать в точности. За последние три года Пилсудский дал нам только борьбу, и напрасно искать ее цель в его высказываниях. Но, по крайней мере, мы можем удовлетвориться тем, что пока вся Европа думает о трудовых подвигах, у нас есть человек, который наслаждается божественным искусством войны. Стоит иметь что-то стоящее в XX веке… Володыёвского, армию для… войны. 1117 Вильгельм II (Wilhelm II; 1859–1941), последний император Германской империи. 1118 Франц Иосиф I (Franz Joseph I; 1830–1916), император Австро-Венгрии. 1119 Аронсон Г. «Парижский вестник»: прогитлер. орган на рус. яз.: (опыт характеристики) // НЖ. 1948. № 18. С. 330–341. 1120 Поплавский Юлиан Игнатьевич (1871–1958), виолончелист, дирижер, позднее – вице-председатель Московского общества заводчиков и фабрикантов. С 1919 г. в эмиграции, с 1921 г. в Париже. Сотрудничал с тамошней Русской консерваторией. Редактор журнала «Театр и жизнь». Заведующий Русским информационным бюро. Отец поэта Б. Ю. Поплавского. 1121 Евреинов Николай Николаевич (1879–1953), режиссер, драматург, теоретик и историк театра. В эмиграции с 1925 г. 1122 Зеелер Владимир Феофилович (1874–1954), общественный деятель, юрист. Городской голова Ростова-на-Дону (март – октябрь 1917 г.). С 1920 г. в эмиграции в Париже. Генеральный секретарь Союза русских писателей и журналистов (с 1924 г.). 1123 Пьеса «Рыцари свободы». На черновике пьесы стоит дата 4.III.46 и добавлен комментарий: «В случае моей смерти должно быть брошено в печку. 10.IV.48» (BAR. Box 26). 1124 Театр-кабаре, затем театр миниатюр в Петербурге – Петрограде – Ленинграде (1908–1918; 1922–1931), специализировался на малых формах и пародиях. В 1910–1916 гг. главный режиссер – Н. Н. Евреинов. 1125 Попутчики (англ. fellow travelers) – лица, сочувствующие идеям коммунизма. 1126 Каринский Николай Сергеевич (1873–1948), юрист, общественный деятель. Гласный Орловской городской думы, редактор газеты «Утро» (Харьков), член Харьковского совета присяжных поверенных (1907–15). Один из организаторов первой эвакуации Крыма (1919). В эмиграции с 1920 г., в Нью-Йорке с 1923 г. Член Русского национального комитета, председатель Зарубежного союза русских судебных деятелей в Америке (1937–48). 1127 В первом и втором письмах содержатся жалобы Н. С. Каринского на М. Е. Вейнбаума, который в докладе об истории русской печати в США, размещенном и в НРС, напечатал «заведомую клевету», связанную с тем, как Каринский якобы предупредил в июле 1917 г. Ленина о предстоящем аресте. Детали этой истории представил двоюродный правнук юриста; см.: [Каринский С. С.]. Скверный анекдот: (Бонч-Бруевич против <Н. С.> Каринского). URL: https://enzel.livejournal.com/302737.html. 1128 «New York Post» (с 1801), ежедневный таблоид; «PM» (1940–48), ежедневная нью-йоркская газета с либеральным (то есть социалистическим по меркам США того времени) уклоном. 1129 4 мая 1948 г. НРС поместила заметку о смерти Н. Н. Евреинова. 25 мая появилось опровержение: умер «художник, а не театральный деятель». Это был Евреинов Николай Николаевич (1886–1948), живописец и график; выставлялся в парижском Салоне Независимых (1933, 1938–47, кроме 1940 и 1946). 1130 Бенуа Александр Николаевич (1870–1960), художник и писатель, один из основателей общества «Мир искусства». Художественный руководитель «Русских сезонов» С. П. Дягилева (1908–11). Хранитель отделения французской и английской живописи в Государственном Эрмитаже (1918–26). С 1926 г. в эмиграции. Автор «Истории русской живописи в XIX веке» (1902), «Истории живописи всех времен и народов» (1912–1917) и мемуаров «Мои воспоминания» (1980; без купюр: 1990; ранее, в 1955 г. в Издательстве имени Чехова, под назв. «Жизнь художника»). 1131 Головин Николай Николаевич (1875–1944), генерал-лейтенант, историк военного дела. С 1920 г. в эмиграции во Франции. Профессор историко-филологического факультета при Парижском университете. Официальный представитель Гуверовской военной библиотеки в Париже (1926–40). Занимал пост в коллаборантском Управлении делами русских эмигрантов во Франции и занимался отправкой добровольцев на работу в Германию. 1132 Плещеев Александр Алексеевич (1858–1944), писатель, журналист, историк балета. С 1919 г. в эмиграции во Франции. Автор первой истории российского балета «Наш балет. (1673–1896). Балет в России до начала XIX столетия и балет в С.-Петербурге до 1896 г.» (СПб., 1896). 1133 Краснов Петр Николаевич (1869–1947), генерал Русской императорской армии, писатель. Атаман Войска Донского (1918–19). В эмиграции в Германии с 1920 г., во Франции с 1923 г.; вернулся в Германию в 1936 г. Начальник Главного управления казачьих войск Имперского министерства Восточных оккупированных территорий Германии (1943–45). По решению Военной коллегии Верховного суда СССР повешен в 1947 г. в Лефортовской тюрьме, будучи признан виновным по нескольким пунктам ст. 58 УК РСФСР. Автор 19 романов, среди которых «Атаман Платов» (1896), «От Двуглавого Орла к красному знамени» (1921–22), «Цареубийцы (1‑го марта 1881‑го года)» (1938). Приведем «алдановскую» часть статьи П. Н. Краснова. Но и в современной литературе все же есть такие романы, которые приближаются к идеалу романа, где персонажи их вдруг войдут в память сначала, а потом и в саму жизнь, займут в ней свое место, и вы уже не можете прогнать их – они ваши знакомые. <…> К числу таких романов можно отнести: «Защиту Лужина» В. В. Сирина и «Бегство» М. А. Алданова. В среде писателей-романистов, наших современников, М. А. Алданов давно занял прочное место любимого писателя. Его исторические романы серии «Мыслитель» – «Девятое Термидора», «Чертов мост», «Заговор», «Святая Елена – маленький остров» – имеют большой круг читателей и почитателей. Они написаны четким и красивым, ясным языком, с хорошим знанием истории, с желанием в этой самой истории дать нечто новое, еще не обследованное, а потому особенно интересное, но в них нет именно того, что делает роман подлинным романом. Их герои не остаются в вашей памяти, не становятся в ряды ваших знакомых, вы их просто-таки не запоминаете. Среди преинтересно написанных исторических картин и сцен бродят какие-то Шталь и Иванчук, и вы никак ни понять, ни сродниться с ними не можете. В «Ключе» – совсем по-новому, по-иному блеснул своим талантом М. А. Алданов. Герои этого романа вами запомнились. В «Бегстве» они вошли в вашу жизнь и заняли в ней определенное место. Семен Исидорович Кременецкий, его жена Тамара Матвеевна, дочь Муся, его помощники Никонов и Фомин, все их знакомые, «близкие и далекие», все то, что с ними происходит, так написано, изображено М. А. Алдановым, что читатель не может отрешиться от мысли, что это роман, то есть – вымысел, а не описание подлинной жизни и живых, не выдуманных людей. В «Бегстве» это типы известной части русского общества времен смуты. В предисловии к «Ключу», являющемуся началом, завязкой романа «Бегство», М. А. Алданов пишет: «Некоторые читатели говорили, что я, под псевдонимом, изобразил в „Ключе“ действительно существовавших (или даже живущих ныне) людей. Это легко было предвидеть: всякий роман из современной жизни может вызвать подобное предположение, – на мой взгляд, оскорбительное для автора…» Такое мнение читателей показывает только то, что уже в «Ключе» М. А. Алданов достиг того высокого мастерства, которое отличает истинного писателя, художника-романиста, и которое дает ему магию так изображать вымышленных, созданных его фантазией людей, что читатель не хочет верить, что эти люди не списаны с натуры. В «Бегстве» это у М. А. Алданова достигнуто еще больше. Возьмем начало романа. Да, вот именно так оно и было. Такою была осиротевшая после смерти хозяйки квартира Яценко, такою стала, после прихода к власти большевиков, преданная ему и его семье прислуга Маруся, так забегали к Николаю Петровичу его знакомые: «Да, доброе дело посидеть с ним, хотя, знаете, бывает и тяжело, ведь совсем разбитый, конченый человек…» Так говорили у него тогда о юге, об Украине, вдруг ставшей интересной для петербуржцев, и так именно сказал Семен Исидорович: «Факт налицо: юг сыт, а север голодает. Марфуша покушай, а Макавей поговей». И так сказала Маруся про мясо: «Ну, да я скотское куплю», и это слово «скотское» поразило Яценко… На первых четырнадцати страницах встали перед вами живые люди, ваши знакомые, озабоченные тем, что же делать, когда, вот, пришли большевики и стало так неуютно жить… Это от подлинного таланта. В «Бегстве» у М. А. Алданова нет маленьких неприметных персонажей, марионеток, настолько заслоненных героями, что их не видно, но все люди, независимо от роли, предназначенной им автором, – живые. Никонов и Фомин выписаны так тщательно, что всякий раз, как появляются они – они как бы несут с собой сильную струю здорового эгоизма, оппортунизма, приспособляемости и не брезгливости. Подруги Муси Кременецкой – Глафира Генриховна и такая маленькая в жизни, совсем незаметная девушка Сонечка – так сделаны, что вы не пройдете мимо них, остановитесь, заинтересованные, умной злобностью одной и наивной глупостью другой. Роман описывает бегство от большевиков целого класса людей. При старом правительстве и при правительстве временном, от февраля до октября, – все они были нужны и как-то (и не плохо) питались, что-то делали, но пришла новая неожиданная власть большевиков – и все рушилось. Не стало службы, богатство потеряло свою ценность, самая жизнь стала небезопасна. Кто мог бежать – тот бежит. Перед нами мучительные колебания семьи Кременецких, решивших податься в свободную, сытую Украину, но принужденных оставить в Петербурге, на своей квартире, единственную, бесконечно любимую дочь Мусю, невесту офицера английской миссии Клервилля. Четко и нежно описана жизнь Муси с подругами Глашей (Глафирой Генриховной), Сонечкой и Витей Яценко, взятым из жалости, на полуразоренной петербургской квартире. В описании вечеров на этой квартире много настроения. Сцены, где Муся «мучает» влюбленного в нее Витю, а сама мучается от невольно затягивающегося состояния своего в невестах при женихе, ожидающем окончания войны, классически красивы. Каждая мелочь у М. А. Алданова на месте. Сцены живут… У гр.<афа> Л. Н. Толстого в «Войне и мире» есть места такого глубокого внутреннего горения, такой обнаженности душ его героев, что оно передается читателю и вызывает в нем такое же горение. Кто не знает, не зачитывался описанием осени и зимы в Отрадном, где проводил свой отпуск Николай Ростов. <…> В «Бегстве» есть подобные места. Правда, что М. А. Алданову помогают и самые события, им описываемые, события, полные жуткой напряженности. Они переданы автором «Бегства» с такой же простотою, с какой гр.<аф> Л. Н. Толстой передает в «Войне и мире» напряженность любовного горения сердец Николая и Сони. Возьмем хотя <бы> то место, где М. А. Алданов описывает, как в Петербурге Муся, Глаша и Сонечка пошли смотреть фильм, где снималась Сонечка, а потом пошли «кутить» в кондитерскую на Невском. <…> За шоколадом, с трубочками со сливками, у них идет простой разговор <…>, но читатель чувствует, как под влиянием чего-то страшного, надвигающегося на них, выросли и обнажились их души. Точно заглянула в них смерть, точно дохнуло на них ужасом смертной казни, что уже ходит тут подле по улицам и вот-вот заденет их близких, их любимых, стоит она подле самой двери кондитерской, и вся старая мелкая злоба и ревность куда-то ушли, и сами они стали лучше и душевно красивее. И это проникновение читателя в их души достигнуто какими-то незримыми тонкими штрихами, без всяких эффектов, без рассуждений, простыми приемами большого художника. <…> Об М. А. Алданове сложилось в эмиграции мнение, что он только «умный» писатель. У него будто нет ни души, ни сердца, но есть лишь глубокий анализ и изучение душевных движений. Так ли это? Одним умом, без души и сердца такой сцены не напишешь. А таких берущих за душу сцен в «Ключе» и особенно в «Бегстве» немало. В предисловии к «Бегству» М. А. Алданов пишет: «Критики называли „Ключ“ – „Бегство“ историческим романом. Думаю, что это неверно. Во всяком случае, мой замысел был иной: на фоне перешедших в историю событий только проявляются характеры людей». Думаю, что правы критики, а не автор. Если называть историческим романом только тот, где героями являются личности «исторические», – то да – М. А. Алданов вправе не считать «Бегство» историческим романом. Там нет «исторических» людей. Даже там, где как-то само собою напрашивается назвать историческое лицо, то есть лицо, входящее и несомненно войдущее в историю, автор избегает произнести его имя и старается скорее пройти мимо него. Но историческим романом несомненно будет и такой роман, который запечатлевает на своих страницах события исторические, а таковыми «Бегство» переполнено. Уже само бегство, исход из России целого класса людей, сотен тысяч интеллигенции, является событием историческим, и такое подробное, ясное, точное и во всяком отдельном случае «мотивированное» объяснение каждого случая такого исхода является ценным для историка материалом, дающим все права назвать роман «Бегство» историческим романом. Но кроме этих описаний исторических событий, случившихся с людьми, в «Бегстве» подробно, ясно, красочно и документально точно описаны такие уже и прямо исторические события, как разгон Украинской Рады германским командованием в Киеве, и разгром большевиками английского посольства в Петербурге, и убийство капитана Кроми (подлинно бывшее историческое лицо). Эта страшная, темная история, замолчанная Английским Правительством из политических соображений, описана у М. А. Алданова по редкой точности и правды документам. Тайная работа Брауна и Федосьева, Витя в конспиративной лаборатории над приготовлением нитроглицерина, Петропавловский равелин, где смертником томится отец Вити, массовый расстрел невинных людей на барже в Финском заливе, мрачная фигура чекиста – это, увы, при всей их, скажем, придуманности, – только страшные картины нашей действительности, запечатленные кистью талантливого писателя, это протокол жизни, полной ужасов, претворенный в громадный холст картины большого художника. Последней жутью веет от мастерски построенного описания разговора между Федосьевым и Брауном в темном кабачке на Васильевском острове перед крайне рискованной посадкой на шведский пароход для бегства, разговор, перемежаемый размышлениями Яценко в ожидании уже неминуемой смертной казни. Это создано не только умом и образованием, но более того – сердцем и душой, это пережитые, передуманные, перечувствованные сцены. Их без содрогания нельзя читать. В «Бегстве», если не считать Клервилля, английского офицера, притом выведенного в своей частной жизни, увлечения и любви к Мусе Кременецкой, нет военных. И тем не менее я рискую дать такой подробный отзыв об этом романе на страницах военной газеты и рекомендовать этот роман для чтения офицерам. Как часто мы задаем себе вопрос: – «да почему же мы не победили? Почему наше великое, святое, „белое“ дело оказалось поруганным и Россия лежит под пятою хама?» Всякая современная война требует участия в ней всего общества, всего народа. Гражданская война этого требует тем более. Там, где один класс общества ополчился на другой, там нужно полное единодушие. У «красных», в силу большого обмана и жадности крестьян и рабочих, в силу сплоченности и готовности на все гадкое пролетариата, это единство, эта заинтересованность в победе были. У «белых»… Роман «Бегство» даст ответ на этот вопрос. Что такое была Россия для всех этих Кременецких, Фоминых, Никоновых, Нещеретовых, имя им легион, имя им – беженцы, – поле для наживы. Арена для своей личной деятельности. При старом правительстве они всегда были в оппозиции. При новой власти они потерялись и думали лишь об одном, как спасти свои шкуры. Много ли было среди них Федосьевых, Браунов и Горенских и как разрознены и недружны их действия, этих последних. С первого момента борьбы интеллигенция оказалась раздробленной, одинокой, окруженной оппортунистами и предателями. Перед нами Кременецкий, полный необычайной приспособляемости, готовности жить и работать при всяких условиях, сохраняющих только для него самого его шкуру, его накопленный капитал и дающий возможность жить в привычных условиях сытости и комфорта. И ведь при всем том – не плохой, добрый человек! Перед нами актер Березин. Знакомый тип! «Во имя искусства!.. Искусство прежде всего». Наконец, не совсем ясною, но и какою мрачною тенью проходит перед читателем Фишер – убежденная большевичка. Вот на сколько и каких слоев разложился «белый» стан, и где же ему найти достаточные силы для борьбы с монолитным в своей ненависти к «буржуям» «красным» станом? Роман «Бегство» заканчивается в Киеве и Финляндии, куда благополучно бежали главные персонажи романа. Читатель так сжился с ними, что задает себе вопросы, а что же будет дальше? Вопросы тем более законные, что сам автор в последних словах предисловия дает надежду получить ответ на эти вопросы. «…к людям „Ключа“ – „Бегства“ я, может быть, вернусь», – пишет он. И читатель задает себе вопрос, во что обратится Сема Кременецкий? Сделает ли он третий вольт и где очутится, в эмиграции ли, редактором большой газеты, или председателем политического объединения, вождем «беженцев» в большой европейской столице, или повернет к властям предержащим, вернется к большевикам и, может быть, окажется в такой же европейской столице, но уже экстерриториальным полпредом? И что будет с Витей, последует ли он благоразумному совету Муси и поедет при ее посредстве в Англию, довершать свое образование, или послушает голоса своего сердца и помчится туда, куда пошла лучшая молодежь, бороться «За Русь святую»? Да и сама Муся, хотя и устроенная, стоит на распутье. Поедет она со своим английским мужем в Англию, даже, быть может, в Индию, или вспыхнет настоящею, старою, с детства любовью к Вите и пойдет с ним делить его горькую долю добровольца, «белого» воина?.. Не будем ни угадывать, ни подсказывать автору в его свободном решении распорядиться судьбою созданных им людей – героев его романа. Самые гадания, самая возможность таких гаданий говорит, как хорошо «завернут» роман, как в нем много романтизма, как захватывающе он интересен. Если прибавить к этому, что он написан прекрасным русским языком, что теперь становится все более и более редким, что картины, в нем нарисованные, ярки, характеристики метки, лица жизненны, то читатель не посетует на меня за то, что я обратил его внимание на этот роман как на явление крупное и радостное в русской изящной литературе нашего бедного подлинными талантами времени. (Гр. А. Д. [Краснов П. Н.]. Литературные заметки: Сирин В. В.: – «Защита Лужина» и М. А. Алданов: – «Бегство»: [рец.] // Русский инвалид. 1932. 2 февр. № 35. С. 6–7). 1134 Ср.: «Весной 1948 года у Набокова случилось несколько приступов неизвестной легочной болезни, причем точный диагноз так никогда и не был поставлен. Однажды ночью в конце марта он начал обильно кашлять кровью. В лучшем случае речь шла о тяжелом бронхите, и Набоков провел несколько недель в постели, вставая лишь, чтобы съездить в больницу на рентген – там скоро образовалась целая галерея изображений его легких. Кто-то ошибся, перепутав его мокроту с чужой, и врачи поставили диагноз „туберкулез“. Потребовались многочисленные анализы, прежде чем диагноз был снят» (Бойд Б. Владимир Набоков: амер. годы. СПб., 2010. С. 153). 1135 В 1948 г. в журнале «New Yorker» появился рассказ Владимира Набокова «Symbols and Signs» («Знаки и символы»; 15 мая) и главы из книги «Speak, Memory» («Память, говори»): «My English Education» («Мое английское образование»; 27 марта), «Butterflies» («Бабочки»; 12 июня), «Colette» («Колетт»; 31 июля) и «My Russian Education» («Мое русское образование»; 18 сентября). 1136 Вейнбаум М. На разные темы. Об Н. С. Каринском // НРС. 1948. 21 июля. № 13235. С. 3. 1137 См.: Письмо группы членов З<аграничной> Д<елегации РСДРП> Б. И. Николаевскому. 19 мая 1949 // Меньшевики в эмиграции… Ч. 2. С. 289. 1138 То есть 95 кг. 1139 Вишняк М. М. М. Карпович // НРС. 1946. 1 авг. № 13246. С. 3. 1140 Речь идет о «деле Касенкиной <Оксаны Степановны (1896–1960)>», учительницы химии в советской школе в Нью-Йорке и невозвращенки. Вместо того чтобы отбыть в СССР на пароходе «Победа» (на котором, к слову, во время этой поездки произойдет пожар с 42 погибшими), Касенкина (в разных источниках: Касьенкина, Косьенкина; ниже: Козьенкина) оказывается на ферме А. Л. Толстой, откуда пишет письмо генеральному консулу СССР Я. М. Ломакину, который ее забирает в консульство. Через несколько дней Касенкина выбрасывается из окна консульства и, выжив, остается в США. Политический скандал привел к закрытию советских консульств в США и, как результат, американских – в СССР, обострив отношения между странами в период холодной войны. 1141 См. примеч. к письму № 245. 1142 Н. Н. Кнорринг (1880–1967) является автором одной из наиболее полных биографий М. Д. Скобелева (1843–1882); см.: Кнорринг Н. Н. Генерал Михаил Дмитриевич Скобелев: ист. этюд. [Т.] I–II. [Париж]: Изд. журн. «Иллюстрированная Россия», [1939–1940]. 1143 Алданов М. А. К 80-летию В. А. Маклакова // Маклаков В. А. Речи: судеб., дум. и публич. лекции, 1904–1926 / С предисл. М. А. Алданова. Париж: Изд. Юбилейн. ком., 1949. С. 7–25. На экземпляре, присланном М. М. Карповичу, дарственная надпись: «Дорогому Михаилу Михайловичу на память с лучшими новогодними пожеланиями. М. Алданов» (BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941). 1144 Ср.: «Есть такое не слишком удачное выражение: „общественная нагрузка“. Кроме профессора М. М. Карповича, я не знаю в эмиграции ни одного человека, у которого „нагрузка“ была бы так велика, как у Екатерины Дмитриевны <Кусковой>» (Алданов М. О Е. Д. Кусковой // НРС. 1949. 6 дек. № 13738. С. 2). 1145 Приведем это письмо. Itzehoe. 5 декабря 50 г.Издательству и господину редактору «Нового журнала» М. М. Карповичу Дорогие друзья! На днях я был обрадован получением от Вас 6 номеров «Нового журнала» (с № 10 по № 15 включительно). Я, жена и несколько новых эмигрантов (успевших уже кое-что прочесть из присланных журналов) – приносим Вам нашу наисердечную благодарность! Вы уже однажды (в июне месяце текущего года) прислали мне 5 номеров «Н. Ж.» (с № 18 по № 22 включ.<ительно>), я, однако, послал мое благодарственное письмо в адрес М. О. Цетлина… Просматривая только что полученные журналы, я в XIм увидел фамилию его в трауре и в том же номере (11м) прочел статью М. А. Алданова «Памяти М. О. Цетлина». Я был очень опечален и смущен: оказывается, я послал благодарственное письмо покойнику… Получили ли Вы, живые, это письмо – неизвестно. Царство Небесное М. О. Цетлину, а Вам всем желаю здравия и многие лета! В моем письме (от 11 июня) я, между прочим, кратко описывал переход границы двумя советскими солдатами (более подробно о нем поместил глубокоуважаемый Б. И. Николаевский в «Бюллетене Л.<иги> б.<орьбы> за народную свободу» от 20 авг.<уста> с.<его> г.<ода> № 32)… Душа покойного М. О. Цетлина теперь находится в тех сферах, где «переходы границ», революции, войны и прочее, нас столь волнующее, кажется «суетой сует». Мы еще, по милости Бога, живем, а потому все указанные «события» нам кажутся исключительно важными. (Но… умолкаю о «философии», да еще «мистической».) Получив журналы, я, конечно, набросился на них… Зарябило в глазах от блеска литературных имен, помещенных в оглавлении, и я, жадный, начал читать отдельные страницы различных авторов, пока не «наскочил» на «Истоки» М. А. Алданова… Вот что значит настоящий талант: меня после прочтения только одной страницы – захватило, и я уже оторваться не мог: начал «сначала», т.<о> е.<сть> с № 10, и читал две ночи напролет (некоторые главы снова перечитывая). Из всего сказанного, однако, не вытекает, что другие авторы слабы… Ваш журнал – симфония, в которой первую скрипку играет М. А. Алданов; – но без виолончели, альта, кларнета и т.<ак> д.<алее> не может быть симфонического оркестра: каждый инструмент важен, и надо сознаться, что все Ваши «музыканты» хороши. Однако все это я говорю не для того, чтобы, так сказать, «похвалить» М. А. Алданова (его «хвалить» – это значит «ломиться в открытую дверь», или «хвалить 6ю патетическую симфонию П. И. Чайковского», «Шехерезаду» Н. А. Римского-Корсакова и т.<ак> д.<алее>), а для того, чтобы передать Вам мнения новых эмигрантов, только что прочитавших отдельные главы «Истоков». Меня, старого эмигранта (и «старого студента с Маросейки»), любит посещать новое поколение, и между нами («двумя мирами») происходят бесконечные разговоры… Отдавая дань литературному блеску «Истоков», все (здесь они совершенно единомышленны) новые эмигранты с величайшим отвращением говорят о народовольцах и их террористической деятельности… Как бешеные собаки, они преследуют Александра IIго, и наконец им удается убить «лучшего и добрейшего из русских царей», – говорят они… Это они (народовольцы) главные виновники того, что мы видели и пережили в СССР, – а кто это видел, тот никогда не простит их преступлений. Значит, спросил я их, будущая свободная Россия не поставит памятников Михайлову, Желябову, Перовской, Рысакову и т.<ак> д.<алее>? Они даже удивились моему вопросу: «Вы это серьезно спрашиваете? Виновникам несчастий русского народа и… памятники?» Вот, сказали они, Вы однажды нам дали прочесть «Современные записки» за 1923 год, в которых помещен блестящий очерк того же М. А. Алданова «Убийство Урицкого»… Так вот, если кому и будет ставить памятники благодарный русский народ, так это «террористам» Каннегисеру (убийце Урицкого), Доре Каплан (покусившейся на Ленина), Борису Коверде и, вообще, всем тем, кто с оружием в руках боролся против вождей того «дела», которое таки удалось осуществить народовольцам. Вообще, многолетнее прозябание под советской властью заставило подсоветских русских людей многое пересмотреть, и мы имеем пред собою совершенно новый тип человека. Мы просим Вас передать наш сердечный привет М. А. Алданову и сказать ему, что его произведения читаются запоем новыми эмигрантами, утверждающими, кстати, что в будущей России он будет самым популярным писателем. Близость советской зоны нервирует и немцев, и здешних эмигрантов: живем как на вулкане. В последнее время очень мало русских беженцев переходит границу (большевики приняли драконовские меры) – немцы беженцы, военнопленные, высланные и т.<ак> д.<алее> являются главным источником информации. Интересные их сообщения я передаю Б. И. Николаевскому. Еще раз сердечное спасибо, с приветом, искренно Ваши С. Васильев и М. Васильева. (24) Itzehoe (Holst), Sandberg 63, Brit. Zone, Germania.(BAR. Mark Aldanov Papers. Box 10. File Correspondence: Various Persons to Aldanov, T–Z. Установить личности С. Васильева и М. Васильевой возможным не представляется.) 1146 Из письма М. А. Алданова Л. Штильману от 18 ноября 1950 г.: «У нас ведь пристанище в Нью-Йорке есть: та же дрянная наша квартира 109 Уэст 84 Стрит. В ней живет, как Вы знаете, поляк Поток, но с условием, что, когда мы приезжаем, „главная“ комната возвращается нам, и тогда мы платим» (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 34. Folder Correspondence with L. Stilman, 1946–1956). 1147 Исследовательскую работу (англ.). Алданов был профессиональным химиком. 1148 Карпович М. М. А. Алданов. Истоки. Т. 1–2. Париж, YMCA-Press, 1950; В. А. Маклаков. Речи (судебные, думские и публичные лекции, 1904–1926). Париж, 1949: [рец.] // НЖ. 1950. № 24. С. 286–289. 1149 В «Бюллетене Лиги борьбы за народную свободу „Грядущая Россия“» (Нью-Йорк, 1949–50) П. Н. Базанов обнаружил три статьи М. Карповича: «Россия под ударом» (№ 1), «Русская интеллигенция и формула Скалозуба» (№ 2) и «Дипломатия и „холодная война“» (№ 9); см.: Базанов П. Н. и др. Издательства и издательские организации русской эмиграции, 1917–2003 гг.: энцикл. справ. СПб., 2005. С. 120 (ст. о «Бюлллетене…» подписана: П. Б.). 1150 Скорее всего, название является контаминацией названий двух организаций – Союза борьбы за свободу России (1948–56) С. П. Мельгунова и Конгресса за свободу культуры, о котором см. примеч. 7, но подразумевается упоминаемый ниже Конгресс за свободу культуры. 1151 Ласки Мелвин (Lasky Melvin J.; 1920–2004), журналист, левый антикоммунист. Главный редактор (1958–91) литературного журнала «Encounter». 1152 Конгресс за свободу культуры (Congress for Cultural Freedom, CCF; 1950–79), антикоммунистическая пропагандистская организация, спонсировала культурные и интеллектуальные мероприятия. Основное финансирование Конгресс получал от ЦРУ. 1153 Данный трехстраничный проект хранится в арх.: BAR. Box 11. Undated. 1154 Симмонс Эрнест Джозеф (Simmons Ernest Joseph; 1903–1972), один из основателей славистики в США, глава департамента славистики в Корнеллском и затем в Колумбийском университете. Автор биографий «Pushkin» (1937), «Dostoevsky. The Making of a Novelist» («Достоевский. Становление писателя»; 1940), «Leo Tolstoy» (1946) и «Chekhov» (1962). 1155 «Древо жизни». Роман публиковался в НЖ № 28–30 (1952). 1156 Роман «Пилигримы» Г. Газданова начали печатать в НЖ с 1953 г. 1157 Последняя часть тетралогии «Путешествие Глеба» Б. К. Зайцева – «Древо жизни». 1158 Фишер Джордж (Fisher George; 1923–2005), сын журналиста и исследователя Л. Фишера, автора биографий Махатмы Ганди и В. И. Ленина. Один из организаторов Института по изучению истории и культуры СССР в Мюнхене (1950–72). Директор фонда «Свободная Россия». Ученик М. М. Карповича. 1159 25 июля 1951 г. в НРС появилось сообщение: «Настоящим заявляем о выходе нашем из состава Правления Литературного фонда: М. Вишняк, В. Зензинов, А. Каган, д<окто>р И. Коварский, Б. Николаевский, А. Раскин». Некоторые причины этого поступка раскрываются в другой заметке: «М. Е. Вейнбаум доложил собранию о выходе из правления нескольких лиц и о побудивших их мотивах порвать с правлением. Основным мотивом явилось недовольство некоторых членов правления результатами выборов, имевших место 29 апреля с.<его> г.<ода>, когда не все предложенные кандидаты получили требуемое число голосов. Вышедшие из правления Б. И. Николаевский, А. С. Каган и И. Н. Коварский выступили с возражениями и указали на ряд других причин, побудивших их уйти, – в частности, на давно уже намечавшиеся расхождения в правлении» (В Литературном фонде // НРС. 1951. 25 окт. № 14426. С. 2). 1160 Литературное приложение к НРС не было реализовано из‑за нехватки финансирования. Основные надежды возлагались на Ford Foundation, который не выделил на это денег. 1161 Landau Aldanov M. De la possibilité de nouvelles conceptions en chimie. Paris: Hermann, 1950. 1162 Ср.: «Первоначально писатель предполагал назвать свой роман „Путь к счастью“, или „Освобождение“. Затем, по совету переводчика романа на английский язык Н. Р. Вредена, обратился к упоминаемому без указания источника в тексте романа афоризму Эпиктета из его „Бесед“: „Свобода не что иное, как право жить как хочется. Ничего более“. Вариант названия „Живи как хочется“ одобрил И. А. Бунин, у которого Алданов спросил совета: он, по его словам, „всех и везде будет заинтриговывать, многим будет очень нравиться, некоторых будет возмущать, что тоже отлично“. Алданов письмо Бунину от 19 марта 1952 года начал так: „Дорогой друг! Я по-настоящему тронут, чрезвычайно тронут тем, что Вы, несмотря на слабость и нездоровье, сочли возможным тотчас мне ответить. От души Вас благодарю. Разумеется, так и назову роман: «Живи как хочется»“. Однако и в этот вариант заголовка он в последний момент (рукопись уже была в издательстве) внес правку, заголовок в конечном счете стал таким: „Живи как хочешь“. Смысл правки, по-видимому, состоял в том, чтобы подчеркнуть связь нового романа с „Началом конца“, где командарм Тамарин, приехав в Париж, формулирует для себя отличие тамошней жизни от московской: „Да, здесь ГПУ нет. Не убивай, не грабь, не воруй и тогда живи как хочешь“» (Чернышев А. Алдановские «десять лет спустя» // Алданов М. Сочинения: В 6 кн. М., 1994–1996. Кн. 5. С. 8). 1163 С 1818 г. французская власть под давлением ультрароялистов начала «поворот вправо», в результате чего стали появляться и многочисленные тайные общества карбонариев. Наиболее серьезная из попыток восстания была осуществлена в 1822 г. генералом Ж.-Б. Бертоном (1769–1822), участником битвы при Ватерлоо: отряд численностью около сотни человек подошел к Сомюру в долине Луары, но в тот же день был остановлен гарнизоном города. Заговор группы Лафайета (принадлежавшего к организаторам Общества друзей свободы печати) был подавлен еще в зародыше. Подробнее см.: Молок А. И. Заговоры карбонариев // История Франции: В 3 т. / Отв. ред. А. З. Манфред. М., 1973. Т. 2. С. 181–185; Neely S. Lafayette and the Liberal Ideal, 1814–1824: Politics and Conspiracy in an Age of Reaction. Carbondale and Edwardsville: Southern Illinois UP, 2004; Spitzer A. Old Hatreds and Young Hopes: The French Carbonari against the Bourbon Restoration. Cambridge, Mass.: Harvard UP, 1971. 1164 Мотье Жильбер, дю; маркиз де Лафайет (du Motier de La Fayette, Marie-Joseph Paul Yves Roch Gilbert; Marquis de La Fayette; 1757–1834), политический деятель, герой Войны за независимость США, играл значительную роль в Великой французской революции и в Июльской революции 1830 г. 1165 Ластейри Шарль, де (de Lasteyrie du Saillant Charles Ferdinand; 1877–1936), политик, банкир и историк. Является правнуком политика и оратора О.‑Г. де Мирабо; связь с Лафайетом проследить не представляется возможным. 1166 Бланки Луи Огюст (Blanqui Louis Auguste; 1805–1881), социалист, автор теории бланкизма – осуществления революций малой, секретной и организованной группой. 1167 Издательство имени Чехова (Chekhov Publishing House of the East European Fund, Inc.; 1952–56) осуществляло публикацию как эмигрантских, так и классических русских писателей. Директор издательства – Н. Р. Вреден (1901–1955), главный редактор – В. А. Александрова. 1168 Дан Лидия Осиповна (по рожд. Цедербаум; 1878–1963), общественно-политический деятель, меньшевик. С 1922 г. в эмиграции в Берлине, с 1933 г. в Париже, с 1940 г. в Нью-Йорке. Член Международного женского комитета при РСДРП. Жена Ф. И. Дана, сестра Ю. О. Мартова. 1169 Воспоминания П. Н. Милюкова были опубликованы Издательством имени Чехова в 1955 г. 1170 В 1950 г. эта сумма составляла примерно 860 долларов. 1171 «Слово» (1920–1935), берлинское издательство, основанное И. В. Гессеном и А. И. Каминкой на деньги издательства «Ullstein Verlag» (см. примеч. к письму № 373). М. А. Алданов издал там романы «Девятое термидора» (1923), «Чертов мост» (1925), «Святая Елена – маленький остров» (1926), «Заговор» (1927), «Ключ» (1929), «Бегство» (1932), а также сборники «Современники» (1928), «Портреты» (1931), «Земли, люди» (1932). 1172 На полях слева про весь абзац: Все это тоже конфиденциально. 1173 Приведем это письмо. 6–VIII–51Глубокоуважаемый Иван Алексеевич, Большое Вам спасибо за Ваше письмо, которое меня чрезвычайно обрадовало. Жду теперь обещанного Вами письма от Марка Александровича. С огорчением прочел о том, что Вас мучает астма. Надеюсь, что с тех пор, как Вы мне писали, Вам стало легче. Искренно Вам преданный М. Карпович (Автограф. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 4. File Karpovich. Написано на бланке с перечеркнутым адресом: HARVARD UNIVERSITY, DEPARTMENT OF HISTORY, CAMBRIDGE, MASS, сверху: West Wardsboro, Vermont.) 1174 № 28 НЖ за 1952 г. открывали два стихотворения Ив. Бунина – «Ночь» («Ледяная ночь, мистраль…») и «Искушение» («В час полуденный, зыбко сливаясь по Древу…»). 1175 Кеннан Джордж Фрост (Kennan George Frost; 1904–2005), дипломат, посол США в СССР (1952), основатель Издательства имени Чехова. Автор концепции политики сдерживания (containment), определившей международные отношения на много лет вперед. 1176 Подробнее об истории создания издательства см.: Трибунский П. А. Фонд Форда, Фонд «Свободная Россия» / Восточно-европейский Фонд и создание «Издательства Имени Чехова» // Ежегодник Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына. 2013. М., 2014. С. 577–600. 1177 Городу и миру (лат.). Используется в значении «всем», «на каждом углу». 1178 С 1951 г. адрес редакции сменился с апартаментов М. С. Цетлин (112 West 72nd Street) на 223 West 105th Street, New York. 1179 Атряскин-Нейман Дмитрий Иванович (1902–1987), военный моряк (товарищ Н. Р. Вредена по Морскому кадетскому корпусу). В эмиграции с 1920 г. (Югославия, Германия, Франция). В США с 1951 г. Менеджер по производству и распределению Издательства имени Чехова. 1180 «Первоначально (сентябрь 1951 – январь 1952) издательство разместилось в отеле „Принц Георг“ (14 East 28th Street), а в феврале 1952 года переехало в постоянное помещение (387, Fourth Avenue), которое занимало до августа 1956 года» (Трибунский П. А. Издательство имени Чехова Восточно-Европейского фонда // Про книги. 2013. № 1. С. 50). 1181 Karpovich M. Russian Imperialism or Communist Aggression? // The New Leader. 1951. Vol. 34. № 23 (June 4). P. 16–19. Ответ М. М. Карповича на комментарий Дж. Ж. Кларксона был помещен в журн.: Ibid. № 36 (Sept. 3). P. 27–29. 1182 Forrest F. The ‘Voice’ Comes Through // Ibid. № 29 (July 16). P. 19–21. 1183 Пожелание М. А. Алданова было выполнено. 1184 Напечатано: «Мой родственник по матери, Штааль, был, кажется, совершенный авантюрист» (Алданов М. Повесть о смерти // НЖ. 1952. № 28. С. 41). 1185 Бахметевский архив русской и восточноевропейской культуры (The Bakhmeteff Archive of Russian and East European Culture) – вторая (после Архива Гуверовского института) по величине коллекция материалов по истории и культуре русской эмиграции. Отделение библиотеки редких книг и рукописей (Rare Book and Manuscript Library, RBML) располагается на шестом этаже Библиотеки Батлера (Butler Library) в кампусе Колумбийского университета, Нью-Йорк. 1186 Квадратные скобки М. М. Карповича. 1187 Болан Семен Акимович (Bolan Simeon J.; 1896–1972), книготорговец. В США с 1915 г. Один из основных поставщиков российских книг в библиотеки США в 1920–40 гг., библиотекарь в Колумбийском университете (1947–56). Основатель «Slavia Book Company» (1956). 1188 Карпович М. Комментарии: 1. По поводу статьи Джорджа Кеннана <«Америка и русское будущее»>; 2. О подходе к национальным проблемам в России // НЖ. 1951. № 26. С. 279–288; 288–293. 1189 Валентинов Н. Чернышевский и Ленин: ст. 1-ая // Там же. С. 193–216. 1190 Степун Ф. Москва накануне войны 1914 года // Там же. С. 140–167. 1191 Замятин Евг. Встречи с Б. М. Кустодиевым // Там же. С. 183–192. 1192 Добужинский М. Деревня // Там же. С. 107–128. 1193 Воинов Н. Беспризорники // Там же. С. 44–106. 1194 Речь идет о Совете освобождения народов России (СОНР). 1195 Квадратные скобки М. М. Карповича. 1196 29 ноября 1951 г. муж сестры М. А. Алданова Я. Б. Полонский скоропостижно скончался от последствий инфаркта миокарда. 1197 Подобная заметка на страницах НЖ не появлялась. 1198 «Savile Club», частный джентльменский клуб в районе Мейфэйр в центре Лондона. Основан в 1868 г.; среди его членов было немало знаменитостей: Г. Уэллс, Р. Киплинг, Г. Джеймс, У. Голдинг, А. Милн и др. 1199 Ср. надпись на клубной карте: Marc Aldanov, Esq., ℅ Arnold Huskell, Esq. It is my pleasure to inform you that you have been elected to honorary membership of this club for one month from the date hereof. 7th June 1950. Frank Otto, Secretary. Please show this card to the hall porter on your first visit. (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 35$; рукописный текст выделен нами курсивом; пер. с англ.: «Марку Алданову, эсквайру, через Арнольда Хаскелла, эсквайра. Мне приятно сообщить Вам о том, что Вас избрали почетным членом Клуба на один месяц начиная с нижеуказанной даты. 7 июня 1950. Франк Отто, секретарь. Пожалуйста, покажите эту карту портье при Вашем первом посещении».) 1200 «Jonathan Cape», издательство в Лондоне; основано в 1921 г. Им были выпущены алдановские книги «The Fifth Seal» («Начало конца»; 1945), «For Thee the Best» («Могила воина»; 1947), «Before the Deluge» («Истоки»; 1948), «Tenth Symphony» («Десятая симфония»; 1950), «The Escape» («Бегство»; 1952). 1201 Ходасевич В. К истории возвращенчества // Народная правда (Нью-Йорк). 1951. № 17–18. С. 20–21. Также см. ответ Е. Д. Кусковой: Недопустимые сопоставления // НРС. 1951. 9 дек. № 14471. С. 2. 1202 Лайонс Юджин (при рожд. Евгений Натанович Привин; Lyons Eugene; 1898–1985), писатель, журналист. С 1907 г. в эмиграции в США; американский гражданин с 1919 г. Корреспондент «United Press International» в Москве (1928–34). Автор книг «Moscow Carrousel» («Московская карусель»; 1935), «Assignment in Utopia» («Командировка в утопию»; 1937) и «Stalin. Csar of All the Russians» («Сталин. Царь всея Руси»; 1940). Председатель Американского комитета освобождения от большевизма (1951–52) – организации, субсидировавшей несколько эмигрантских антисоветских групп (НТС, СБОНР, Лигу борьбы за народную свободу). 1203 Соловьев (Голубовский, псевд. Бобров) Михаил Степанович (1908–1979), журналист, писатель. Военный корреспондент «Известий» (1932–41). В 1941 г. в немецком плену. В 1942–43 гг. редактор коллаборационистской газеты «Новый путь» (Бобруйск), затем антибольшевистской газеты «Руль» (Минск). В 1945 г. пленен американцами. Издавал журнал «Огни» и газету «Почта Колумба» (1946–49). Член Союза борьбы за освобождение народов России (СБОНР), власовского Союза Андреевского флага, делегат от Союза борьбы за свободу России на совещании в Штутгарте (1951). Автор «Записок советского военного корреспондента» (Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954). Рус. переизд.: СПб., 2021 (вместе с романом «Боги молчат» = «When the Gods are Silent», 1952). 1204 Из дневника А. В. Тырковой-Вильямс от 31 октября 1951 г.: «Бобров versus Далин и идиотский пункт резолюции Союза освобождения народов России (кажется, так они себя называют). Вчера в мельгуновской группе читали протокол их совещания в Висбадене, где Мельгунов умудрился признать за разными народами России право путем плебисцита или решением национальных учредительных собраний определять свою судьбу. В другом пункте они выбросили Всероссийское учредительное собрание. Это ирония судьбы, но я сейчас готова защищать эту злосчастную Учредилку. Вчера я сразу по прочтении этого висбаденского протокола сказала, что это уступки равновредные и для русских и для американцев. От голосования я ушла, т.<ак> к.<ак> в группе не состою, но они постановили Мельгунову написать, что пусть он лучше уходит из объединения, чем делает уступки на этом вопросе. Любопытно, что Соловьев заготовил резолюцию, где поддерживал уступку, но после наших суждений это снял и присоединился к мнению, что Мельгунову лучше уйти. Что такое Соловьев-Бобров? Быстрый, неглупый, волевой и, думается, весьма неразборчивый. Но на него идет походом марксист Далин, тоже неразборчивый. Тут не разберешь, откуда его злоба, потому ли что он как еврей не может мириться с коллаборационистами, или он хочет развалить дело объединения и выбить из мельгуновской организации способного сотрудника, или вообще заварить кашу и всех перессорить. А это кому же на пользу. Он в прессе обвиняет Боброва (его не называя) в том, что он состоял в организации русских наци в Минске. Бобров это яростно отрицает. Да, он издавал в Минске русскую газету, но ее не раз закрывала немецкая цензура, и гестапо его арестовывало» (Наследие Ариадны Владимировны Тырковой: дневники; Письма / [сост., авт. предисл., введ. и коммент. Н. И. Канищева]. М., 2012. С. 283–284). Также см. статью Д. Далина «Господин Коллабо» (НРС. 1951. 15 нояб. № 14447. С. 2) и ряд заметок из ЖЖ И. Р. Петрова (URL: https://labas.livejournal.com/tag/голубовский). 1205 Этот факт нередко упоминается Алдановым в переписке с В. А. Маклаковым: «Между тем А. Ф. в Висбадене был в самых дружественных отношениях с бывшими гитлеровцами, а в Нью-Йорке в инциденте с Далиным был даже сначала „секундантом“ Соловьева (Далин это сообщил в статье, а Керенский не опроверг, – значит, правда)»; «Он (Керенский. – Публ.) окружен солидаристами, его друзья – Бобровы»; «Лишь бы он к этому не примешивал Бобровых и Редлихов» (2 марта 1952 г.; 21 окт. 1954 г.; 5 нояб. 1954 г.; «Права человека и империи»: В. А. Маклаков – М. А. Алданов. Переписка 1929–1957 гг. / Сост., вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого. М., 2015. С. 552, 884, 893). 1206 Карпович М. Комментарии: 1. Споры о народничестве и марксизме; 2. Кто виноват в торжестве большевизма? // НЖ. 1951. № 27. С. 304–311. 1207 Абрамович Р. А. Дела эмигрантские // Социалистический вестник. 1952. № 1–2. С. 16–18. 1208 Деловые бумаги (фр.). 1209 Обведено М. М. Карповичем. 1210 Исправлено. 1211 В публикации встречаются оба варианта: «Видны были белые купола»; «Вдали показались светлые куполы Обсерватории». 1212 Исправлено. 1213 В публикации: «Враг? Но вызови в себе и к нему расположение, скажи себе, что ты его врагом не считаешь». 1214 В публикации: «Не чувствовал своей, обычной по утрам, гнетущей тоски». 1215 В публикации использован первый предложенный М. М. Карповичем вариант. 1216 Сохранено «русские, как вы». 1217 Исправлено. 1218 Исправлено. 1219 Слова Репетилова, обращенные к Чацкому, в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» (д. 4, явл. 4; должно быть: влеченье). Используются, как правило, в шутливом или ироническом контексте. 1220 Из письма М. А. Алданова Я. М. Цвибаку (Андрею Седых) от 3 июня 1952 г.: Мы с Т. М. уже давно в Париже. Через четыре дня, 7 июня, возвращаемся в Ниццу. Бывал здесь на конгрессе «Эвр дю Вентием Сиекль» («L’Oeuvres du Vingtième Siècle», фр. «Произведения двадцатого столетия». – С. П.), вызвавшем очень много статей и отзывов в печати, вызвавшем и нападки коммунистов, впрочем, не очень ожесточенные (чистой политикой конгресс почти не занимался, – больше литературой, искусством, философией). Разумеется, все было в пределах лагеря свободы, люди все были очень почтенные, ни большевизанов, ни бывших или настоящих фашистов и фашистофилов не было, если не считать, быть может, Андре Мальро, который был и коммунистом, а теперь правая рука де Голля (все-таки я де Голля к фашистам причислить не могу). Из русских пригласили Бунина, меня и В.<ладимира> Вейдле (он имеет теперь у французов немалое имя; – за ним грехов не значится, и он хороший человек). Мне послали приглашение еще в Ниццу и, как всем непарижанам, предложили проезд в аэроплане и суточных по 4500 франков (на полях напротив предыдущего предложения: это вполне конфиденциально. – С. П.). От того и другого я отказался, ссылаясь на то, что все равно должен был быть в Париже по своим делам (это была и правда). Конгресс позавчера кончился. Спектакли имели огромный успех. Речи ораторов – меньше, хотя всегда зал был переполнен. Наибольший успех (ему устроили овацию) достался на долю ФАУЛКНЕРА (то есть Уильяма Фолкнера. – С. П.), он Нобелевский лауреат. Говорили все, говорил и я. (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1952.) 1221 Среди музыкантов и дирижеров, выступавших на конгрессе, о котором рассказано в примеч. 1, отметим И. Стравинского, И. Маркевича, Б. Вальтера, Ш. Мюнша, Б. Бриттена, Ж. Кокто, П. Монтё и др. Концерты проводились с 30 апреля по 1 июня 1952 г. Подробнее см.: Carroll M. Music and Ideology in Cold War Europe. [Cambridge, England]: Cambridge UP, [2003]. P. 165 et sqq. 1222 Приведем это интервью в переводе. Нет необходимости знакомить французских читателей с Марком Алдановым; он написал пятнадцать романов и пять книг очерков, переведенных с русского на французский и на двадцать три языка, включая бенгальский. Проницательный взгляд господина Алданова, серые глаза которого иногда принимают слегка ироническое выражение, предупреждает меня, что он хотел бы отвечать до тех пор, пока я могу избегать долгих расспросов о его личности. – Некоторые подробности вашей биографии известны из книги Шарля Ледре. Вы ведь уехали из России в 1919 году, в тридцатилетнем возрасте, уже опубликовав биографию Толстого? – Это так. Я много путешествовал по всем частям света. В настоящее время я живу в Нью-Йорке. – Ваш роман «Начало конца» имел большой успех в Америке еще до того, как его опубликовал Лаффон. Считаете ли вы его своей лучшей книгой? – Я предпочитаю «Истоки». – Позвольте спросить: о чем вы сейчас пишете? – Я только что закончил современный роман «Живи как хочешь», который выйдет в сентябре на русском языке, а через два месяца – на английском. Я также работаю над философским трудом «Ульмская ночь», название которого было вдохновлено Декартом. – Как вы относитесь к современной американской литературе? – Пятьдесят лет назад, когда жили Толстой и Чехов, Россия могла бы претендовать на первое место в мировой литературе. Тридцать лет назад, при жизни Марселя Пруста, это место бесспорно принадлежало Франции. Сегодня я считаю, что Соединенные Штаты вместе с Фолкнером, Хемингуэем, Марквандом, Перл Бак и некоторыми другими могли бы побороться за лидерство с Францией и Англией. Между прочим, французская литература не утратила своего престижа в Америке. Есть много поклонников Колетт, Андре Жида, Клоделя, Мориака, Жюля Ромена, Мальро и Моруа. И замечу, что политический фактор почти не входит в литературные оценки. – Получается, «военного психоза» в литературных кругах США не существует? Г-н Алданов пожимает плечами. – Все писатели, которых я вижу в Нью-Йорке, с ужасом говорят о возможности войны. Вероятно, всё везде одинаково. – Считаете ли вы, что такие «катастрофические» времена, как наше, благоприятствуют художественному творчеству? – Несомненно, хотя это мало утешает. Один венский философ однажды сказал: «Муки жизни приносят радость мысли…» – Как вы думаете, смогут ли сегодня писатели всех стран что-то сделать, чтобы предотвратить этот кошмар? – Я иду гораздо дальше. <Конгресс> «L’œuvre du XXe siècle» предложил своим участникам тему: «Писатель в городе». Поставим вместо слова писатель – «человек мысли». Сейчас его нередко уважают «в городе», но иллюзий по поводу его влияния мы не питаем. В XX веке профессиональные государственные деятели подарили нам две мировые войны, добрый десяток революций – пять из них я видел своими глазами, и зрелище не всегда было утешительным. Что ж! Люди мысли, возможно, добились бы не менее замечательного результата. – Вы действительно думаете, что будущее принадлежит платоновской «Республике философов»? При условии, что «философы» существуют. – Если серьезно, я считаю, что будущее за мозговыми трестами. Члены этих трестов должны иметь право голоса в важных общих вопросах, от которых может зависеть мир. Некоторые мозговые тресты, как известно, уже существуют, но они имеют строго ограниченный характер: занимаются чисто национальными вопросами и имеют исходной точкой и целью исключительно интересы своей страны. Однако мы должны создать международный трест, руководствующийся интересами всего человечества. – Скажу вам, что знаю немало известных писателей, которые через месяц поставили бы мир в гораздо худшее положение, чем сегодня. – Поэтому их следует выбирать очень тщательно. Возьмем, просто в качестве примера, почетных президентов «L’œuvre du XXe siècle»: Бертрана Рассела, Мадариагу, Джона Дьюи, Маритена, Ясперса, Бенедетто Кроче. Ваши скептические слова, конечно, не относятся к этим людям. Я не говорю, что эта идея может быть реализована завтра. Человечество дойдет до этого, наученное жестоким опытом, но оно добьется этого. – Однако у вас репутация достаточно пессимистичного писателя. – Действительно, я разделяю мнение одного французского писателя: «Пессимисты всегда ошибаются… будучи слишком оптимистичными». Сегодня я все еще верю, что разум в конечном итоге окажется прав. Но очень нескоро… – Последний вопрос. Кто, кроме названных вами ранее французов, наиболее ценится в США среди иностранных писателей? – Среди британцев это Сомерсет Моэм, которого я встретил совсем недавно на Лазурном Берегу. Это действительно великий писатель. Сегодня в его собственной стране происходит великое «возрождение Сомерсета Моэма». Еще есть Хаксли, Элиот, Грэм Грин, Ишервуд. Среди немцев это, конечно, Томас Манн, но он теперь американский гражданин. Скандинавская литература очень популярна. Среди британцев давайте не будем забывать Уинстона Черчилля, который с его необыкновенным умом, воображением, знанием людей и стилем имел задатки великого романиста. Но, увы, у г-на Черчилля карьера не сложилась, – с улыбкой заключает г-н Алданов. С. Фор. (Faure S. Rencontrés à Paris… Marc Aldanov // Les Nouvelles littéraires. 1952. 15 Mai.) 1223 Речь идет об участии А. Ф. Керенского в серии совещаний русских антикоммунистических организаций, проходивших в американской зоне оккупации Германии под эгидой Американского комитета освобождения от большевизма. Четвертое из них проходило в Висбадене 2 ноября 1952 г. Подробнее об этих совещаниях см.: Кулен Е. Миссия честного историка: о послевоен. периоде жизни и деятельности С. П. Мельгунова, 1944–1956 гг. // НЖ. 2022. № 307. С. 282–344 (гл.: Американский комитет и русская эмиграция: с. 309–326). 1224 За город (англ.). 1225 Русское объединенное общество взаимопомощи в Америке. См. также примеч. к письму № 234. 1226 Beati possidentes (лат.), блаженны владеющие (а не имеющие право на владение). 1227 Forneron Н. Histoire générale des émigrés pendant la Révolution française. Paris: Plon, 1890. 1228 Daudet Е. Histoire l’émigration pendant la Révolution française: de la prise de la Bastille au dix-huit fructidor. Paris: Hachette, 1912. 1229 Юсупов Феликс Феликсович (1887–1967), князь, участник убийства Григория Распутина. С 1919 г. в эмиграции, с 1920 г. в Париже. Вместе с женой, княжной Романовой Ириной Александровной (1895–1970), открыли дом мод IRFĒ (1924–31). 1230 Моэм Уильям Сомерсет (Maugham William Somerset; 1874–1965), английский писатель и драматург. 1231 Уилсон Эдмунд (Wilson Edmund; 1895–1972), американский писатель, журналист и критик. В числе его корреспондентов был В. В. Набоков; см.: Набоков В., Уилсон Э. Дорогой Пончик. Дорогой Володя = Dear Bunny. Dear Volodya: переписка, 1940–1971. М., 2013. 1232 Манн Клаус (Mann Klaus; 1906–1949), немецкий писатель, старший сын Томаса Манна. 1233 Манн Томас (Mann Paul Thomas; 1875–1955), немецкий писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе (1929). 1234 Жид Андре (Gide André Paul Guillaume; 1869–1951), французский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе (1947). 1235 Сорель Жорж (Sorel Georges; 1847–1922), французский философ. 1236 Андре Моруа, как следует из письма М. А. Алданова Я. Г. Фрумкину от 3 августа 1953 г.; см.: BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1953–56. 1237 Reentry permit (англ.), разрешение на обратный въезд. 1238 Координационный центр антибольшевистской борьбы (КЦАБ), коалиция нескольких эмигрантских комитетов, созданная в 1952 г. на базе Совета освобождения народов России. Председатель – С. П. Мельгунов. 1239 См. письмо № 319. 1240 Союз борьбы за освобождение народов России (СБОНР), революционное и антикоммунистическое объединение, последователи генерала А. А. Власова. 1241 Магеровский Лев Флорианович (1896–1986), офицер, историк, архивист. С 1920 г. в эмиграции в Праге, с 1945 г. в Германии, с 1948 г. в Нью-Йорке. Один из создателей РЗИА – Русского заграничного исторического архива в Праге (1924), куратор Бахметевского архива (1951–77). 1242 Зензинов В. Пережитое. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1953. Рец. М. Алданова появилась в НЖ № 35 за 1953 г. (с. 310–313). 1243 Толстая А. Отец: жизнь Льва Толстого. Т. I–II. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1953. Рецензия Ариадны Тырковой-Вильямс появилась в НЖ № 40 за 1955 г. (с. 280–285). 1244 И. А. Бунин умер 8 ноября 1953 г. 1245 Алданов М. О Бунине // НЖ. 1953. № 35. С. 130–134. 1246 Примеч. М. М. Карповича: Это письмо я диктовал в Нью-Йорке, где только что был. Посылаю его уже из Кембриджа. Только что с очень большим интересом прочел «Ульмскую ночь». Напишу Вам о ней отдельно. 1247 Рокканкур – коммуна во Франции, находящаяся к 18 км к западу от Парижа. 1248 Аббревиатура: Supreme Headquarters Allied Powers Europe – Верховное главнокомандование Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе. 1249 Из письма В. А. Маклакова М. А. Алданову от 31 января 1954 г.: «О причинах разрыва достоверного ничего не известно. Мельгунов ограничивается утверждением, что Г<укасов> – хам. По-видимому, дело из‑за денежных расчетов. Как говорят, Г<укасов> был недоволен большими расходами, т.<ак> к.<ак> журнал плохо расходится. Когда Мельг.<унов> представил общий счет расходов на последнюю книжку, Г<укасов> просил указать, на что ушли эти деньги и по сколько он платит сотрудникам; Мельг.<унов> на это обиделся и сказал, что не признает за ним права контроля. На этом и разошлись. Неизвестно только, был ли это только предлог или причина» («Права человека и империи»: В. А. Маклаков – М. А. Алданов. Переписка 1929–1957 гг. / Сост., вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого. М., 2015. С. 761). Точка зрения С. П. Мельгунова представлена в письме от 4 марта 1954 г. (см.: Там же. С. 778). 1250 Ср.: «Сувчинский произвел на меня впечатление избалованного кота-сутенера. В головке он больше всего гнет в сторону ГПУ, как он говорит, в сторону реальной обстановки. Он – типичный эстет-лодырь, самовлюбленный до конца» (А. Б. Евразийцы и трест (так. – С. П.) // Возрождение: лит.-полит. тетради под ред. С. П. Мельгунова. 1953. Тетр. 30. Нояб.–дек. С. 126). Сувчинский Петр Петрович (1892–1985), музыкант, философ, публицист. Один из основателей журнала «Музыкальный современник». С 1918 г. в эмиграции в Берлине, затем – в Париже. Сооснователь движения евразийства. Редактор журнала «Версты» (1926–28). Основатель общества «Музыкальное достояние» (1953). 1251 Зайцев Б. Чехов: лит. биогр. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954. 1252 Набоков В. Другие берега. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954. Ранний вариант автобиографической книги «Память, говори!». 1253 Общественный совет (англ.). 1254 Одоевский В., кн. Девять повестей. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954. «Русские ночи» – роман в повестях, одно из наиболее значительных произведений русского философского романтизма. В публикацию Издательства имени Чехова вошли как повести из «Русских ночей»: «Ночь первая», «Бригадир» (из «Ночи четвертой»), «Город без имени» («Ночь пятая»), «Импровизатор» («Ночь седьмая») и «Себастиан Бах» («Ночь восьмая. (Продолжение рукописи)»), так и не относящиеся к ним тексты: повести «Сильфида» и «Саламандра», а также рассказы «Привидение» и «Свидетель». 1255 Леонтьев К. Египетский голубь; Дитя души. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954. Философия истории К. Н. Леонтьева (1831–1891) традиционно считается крайне консервативной. В книгу вошли «автобиографическая» дневниковая повесть «Египетский голубь» и повесть «Дитя души» – вариация на тему «блудного сына». 1256 Мордовцев Д. Л. Железом и кровью: ист. роман. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954. Автор множества «квазиисторических» романов, которые нередко причислялись к «второсортной» литературе. В романе «Железом и кровью» представлены сюжеты покорения Кавказа генералом А. П. Ермоловым (1772–1861). 1257 Эртель А. Смена: роман в 2 ч. / [Предисл. И. Бунина]. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954. Л. Н. Толстой высоко ценил нашумевший роман А. И. Эртеля «Гарденины», И. А. Бунин также ставил Эртеля в один ряд с Всеволодом Гаршиным, Владимиром Короленко, неподалеку от А. П. Чехова. 1258 Соловьев В. Три Разговора [о войне, прогрессе и конце всемирной истории]. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954. 1259 А. Ф. Керенский полагал возможным совместное участие в политических организациях вместе с власовцами (ср. в письме М. А. Алданова Е. Д. Кусковой от 27 августа 1953 г.: «Поездка его (А. Ф. Керенского. – С. П.) в Берлин под ручку с солидаристами вызвала у многих просто бешенство» – «Права человека и империи»: В. А. Маклаков – М. А. Алданов. Переписка 1929–1957 гг. С. 712), в то время как Б. И. Николаевский считал самоопределение вплоть до отделения некоторых народностей законным правом жителей Советского Союза (ср. в письме М. А. Алданова В. А. Маклакову от 26 сентября 1953 г.: «Дымовая завеса из патриотической словесности, которой Керенский и Мельгунов прикрыли данное ими полное согласие на расчленение России (употребляю это слово, хотя оно так не нравится Николаевскому), понемногу рассеивается. Я согласен с Вами в том, что Николаевский пошел в этом направлении еще дальше, чем они. Однако скажу искренно: Николаевский старый интернационалист, был им всю жизнь, и его действия поэтому не могут у меня вызывать таких чувств, как действия человека, который был главой русского правительства…» – Там же. С. 729). 1260 Карпович М. Комментарии: 1. Философия случая; 2. Философия компромисса: [к кн. М. Алданова «Ульмская ночь. Философия случая» (Нью-Йорк, 1953)] // НЖ. 1954. № 37. С. 266–275. 1261 Приведем эту рецензию. Издательство имени Чехова в Нью-Йорке подарило грамотному человечеству чрезвычайно интересную книгу М. А. Алданова – «Ульмская ночь. Философия случая». Это, несомненно, одно из самых счастливых достижений неутомимого и щедрого издательства. Несколько искусственное и изысканное название не должно вызывать у широкой публики какого-либо предубеждения. Это – не мистическое исследование, забронированное мудреной терминологией от любопытства непосвященных. Это хрустально-прозрачное и общедоступное повествование о поисках истины по самым насущным мировым вопросам. Даровитый автор очень удачно придал своей философской работе диалогическую форму. В слишком кратком предисловии к своей книге он говорит: «Форма диалога почти вышла из употребления в философии и даже, быть может, подает, если не основание, то повод для упрека в дилетантизме. Ей свойственны, однако, и некоторые преимущества. Разумеется, философский диалог имеет мало общего с разговором в романе или в театральной пьесе. Он – по природе условен: в жизни люди не говорят длинных речей, не приводят длинных цитат…» Внимательный читатель быстро убедится, что у М. А. Алданова философские турниры – совсем не похожи на ту забавную шахматную игру условными знаками в вечную ничью, которой любили себя на досуге тешить уже античные софисты. Выгодно отличаются увлекательные страницы новой книги и от лукавых мишурно-блестящих диалогов графа Жозефа де Местра и Эрнеста Ренана. В противоположность этим сомнительным французским шедеврам М. А. Алданов свои собственные убеждения, гуманные и свободолюбивые, выражает всегда прямодушно, четко и последовательно. Своим оригинальным заглавием последнее творение Алданова обязано одному знаменательному моменту в истории новой философии: 10 ноября 1619 года в немецком городке Ульме великий французский философ Декарт, приехав, в качестве вольного туриста, отдыхать от утомительных впечатлений, оставленных у него коронацией во Франкфурте германского императора Фердинанда Второго, пережил там счастливый умственный кризис. «Огонь овладел его мозгом. Он впал в состояние восторга… его стали посещать сны и видения… Как вам известно, он был таинственный человек. Говорил, что хорошо жил тот, кто хорошо скрывал. Быть может, Декарт в Ульмскую ночь сделал величайшее из своих научных открытий – открыл аналитическую геометрию». Так простодушно пишет самый обстоятельный биограф Декарта, Адриен Байе, которого Алданов, быть может, не без затаенной иронии, намеренно цитирует в неуклюже-точном переводе. Замечательно, что многие самые разнообразные искатели религиозной правды, как Магомет, апостол Павел, Паскаль, протопоп Аввакум, Серафим Саровский и Владимир Соловьев, «страдали», по выражению психиатров, галлюцинациями и рассказывали потом о них с морально-эстетическим самоудовлетворением. В наши дни лишь Махатма Ганди с непритворной скромностью о себе сказал: «Я – человек совершенно обыкновенный… Никакого особого откровения мне Бог о Себе не давал, и никакие видения меня не посещали». Не могу не пожалеть, что такой проницательный художник-психолог, как М. А. Алданов, не остановил своего внимания на этом индийском мудреце, сыгравшем огромную решающую роль в деле освобождения своей родины от британского ига. Идея красоты-добра, которой так интересуется М. А. Алданов, была у этого достойнейшего ученика Толстого всегда ясной, действенной и победоносной. В некотором увлечении Декартом автор книги «Ульмская ночь» говорит, что идейное наследие знаменитого французского мыслителя – подобно гениальной увертюре к опере, где намечены мелодии философского и научного мышления трех столетий. Историческую судьбу основных заветов Декарта Алданов изображает потом почти беспристрастно до самых наших дней. Богатое содержание книги «Ульмская ночь» распадается на шесть неизменно оживленных и увлекательных диалогов: об аксиомах, о случае и теории вероятности, о случае в истории, о красоте-добре и о борьбе со случаем, о русских идеях и, наконец, о «тресте мозгов». Третий из перечисленных диалогов в свою очередь подразделяется на беседы: о войне 1812 года, о девятом Термидоре и об октябрьской революции. В широчайшем историческом кругозоре Алданова чисто русские общественно-психологические проблемы освещены ярко и своеобразно. Особенно поучительно его истолкование пресловутой русской «бескрайности». Он спокойно и обоснованно восстает против традиционных «безмерных» преувеличений в этом краеугольном вопросе нашей национальной психологии. Нельзя безоговорочно согласиться с М. А. Алдановым, когда он пишет: «Где в былинах бескрайность? Эти чудесные произведения, в сущности, по духу полны меры, благоразумия, хитрецы, добродушия, беспечности». Вспомним все-таки, как старший богатырь Илья Муромец, разгневанный тем, что князь Владимир не пригласил его на очередной пир, сбивает стрелами своего лука один за другим все кресты с киевских храмов, вспомним и лютое бесчеловечное озорство Василия Буслаева. Однако и там, где читатель не вполне согласится с тонкой и остроумной диалектикой Алданова, – книга «Ульмская ночь» будет возбуждать здоровый умственный аппетит и оказывать доброе общественно-воспитательное влияние. (Сперанский В. Летучие листья // Русская мысль. 1954. 5 марта. № 638. С. 4.) 1262 Ди-Пи (DP, displaced person), перемещенное лицо, человек, вынужденный покинуть свое место проживания. Термин появился во время Второй мировой войны и к 1951 г. был заменен на понятие «беженец». 1263 Главный герой повести «Бред» в окончательном варианте имеет графически сходную фамилию Шелль. 1264 Текст хранится в Бахметевском архиве в переводе на английский язык; см.: Aldanov M. Superstitions about New Style Writing // BAR. Mark Aldanov Papers. Box 37. 1265 «Little, Brown and Company» (осн. 1837), издательство в Бостоне. 1266 Хапгуд Элизабет (Hapgood Elizabeth Reynolds; 1894–1974; для русских знакомых – Елизавета Львовна), переводчица. Заведующая кафедрой русистики в Колумбийском университете (1915). Основательница кафедры русистики в Дартмутском колледже (1918). Наиболее известна переводом книги «Моя жизнь в искусстве» К. С. Станиславского. Ср.: «И большая (очень большая) дружба была у нас с аристократкой Е. А. Рейнолдс-Хапгуд, у которой в именьи в <штате> Массачусетс мы гостили каждое лето» (Гуль Р. Я унес Россию: апология рус. эмиграции. Т. 1: Россия в Германии. М.; Берлин, 2019. С. 266). 1267 Попытка осуществляется на основании принадлежности авторов к направлению русского либерализма. Кроме того, по мнению автора письма, воспоминания В. А. Маклакова являются «одним из ярких проявлений того, что М. А. Алданов называет „картезианским состоянием ума“» (Карпович М. Комментарии: 1. Философия случая; 2. Философия компромисса: [к кн. М. Алданова «Ульмская ночь. Философия случая» (Нью-Йорк, 1953)] // НЖ. 1954. № 37. С. 275). 1268 Руководитель, председатель (англ.). 1269 Пьюзи Натан Марш (Pusey Nathan Marsh; 1907–2001), президент Гарвардского университета (1953–71). 1270 Горн Борис Вильямсович (Horn Björn W.), переводчик, знакомый А. П. Рогнедова. 1271 Судя по письму Б. В. Горна М. А. Алданову от 29 сентября 1954 г. (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 34), речь о «госпоже Порш» (Porsch J.). 1272 Ершов П. Нинель // НЖ. 1954. № 37. С. 30–70. 1273 Валентинов Н. Ленин в Симбирске // Там же. С. 211–235. 1274 Миллер Евгений Карлович (1867–1939), главнокомандующий Северной армией во время Гражданской войны в России. Похищен агентами НКВД в Париже в 1937 г. и расстрелян в СССР. 1275 Никита Хорунжий (Георг Мюллер) и его жена Елизавета Мюллер были осуждены американским судом Франкфурта-на-Майне за шпионаж в пользу СССР на 14 лет и 2 года соответственно. Подробнее см.: Процесс четы Мюллер-Хорунжий // НРС. 1953. 12 дек. № 15204. С. 2; Дело Никиты Хорунжего // Там же. 26 дек. № 15218. С. 2; Хорунжий-Мюллер приговорен к четырнадцати годам тюрьмы // Там же. 1954. 23 янв. № 15246. С. 1. 1276 Плант Лилиан Диллон (Plante Lilian Dillon), управляющая Издательства имени Чехова. 1277 «Мы никогда не сомневались в том, что это крайне важный вклад в историю русской литературы, так что мы очень рады принять его в Колумбийский архив, – это большая честь для нас. Уникальное положение М. А. в русской литературе и глубокое понимание им как России, так и Запада делают значительным все, что он пишет и публикует, поэтому, безусловно, историки русской литературы будут счастливы получить возможность проследить, как его мысль получает свое законченное выражение» (англ.). 1278 «Мы не сомневаемся в том, что М. А. предложил письма, отражающие его философские и творческие взгляды, однако надеемся, что он сохранил и те, в которых выражены его повседневные мысли и чувства. Даже мимолетные идеи столь глубокого человека будут представлять огромный интерес для историка русской литературы» (англ.). 1279 «Надеюсь, что Вы и М. А. сможете понять наше огорчение из‑за неспособности предложить бо́льшую сумму. Действительно, архив не имеет определенного фиксированного бюджета, и мы вынуждены отталкиваться в первую очередь от объема доступных нам средств на общие цели учреждения. Для сравнения: за материалы Бунина была предложена 1000 долларов, а за архив Зайцева, надеемся, мы сможем назначить цену приблизительно от 500 до 600 долларов. Все эти суммы весьма огорчают нас, но мы пока что так и не смогли найти источники финансирования, способные обеспечить автору лучшие деньги – знак не компенсации, но признания» (англ.). 1280 «Растолковать наше затруднение М. А. и узнать, желает ли он заключить на этих условиях договор по размещению его коллекции» (англ.). 1281 Милюков П. Роковые годы: (из воспоминаний) // Русские записки. 1938. Апр. С. 109–118; Май. С. 109–119; Июнь. С. 116–131; Июль. С. 126–136; Авг.–сент. С. 108–124; Окт. С. 128–138; Нояб. С. 135–149; Дек. С. 116–125; 1939. Янв. С. 117–128; Февр. С. 120–134; Март. С. 101–112; Апр. С. 127–139; Май. С. 106–120; Июнь. С. 111–121; Июль. С. 104–120; Авг.–сент. С. 96–111. 1282 Милюков П. Н. История второй русской революции. Т. 1–3. София: Росс.-болг. книгоизд-во, 1921–1923. 1283 Набоков В. Другие берега // НЖ. 1954. № 38. С. 115–154. Здесь были помещены главы 7–9. 1284 Вышеславцев Б. Ответ моим критикам // Там же. С. 246–262. О книге автора «Ответа…» «Кризис индустриальной культуры» (1953). 1285 Вышеславцев Борис Петрович (1877–1954), христианский философ. Профессор философии Московского университета (1917–22). С 1922 г. в эмиграции. Преподаватель Религиозно-философской академии (Берлин) (1922–24). Профессор Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже (1927–40). Редактор в издательстве «YMCA-Press» и журнале «Путь» (1925–40). Во время Второй мировой войны переехал в Германию, сотрудничал с нацистами. Умер от туберкулеза. 1286 Карпович М. Комментарии: 1. Америка и ее союзники; 2. «О сосуществовании» [Советского Союза и Запада] // Там же. С. 263–283. 1287 «Возрождение» («La Renaissance») (Париж). 1288 «Посев» (Франкфурт-на-Майне). 1289 Философский диалог «Ульмская ночь» так и не был опубликован на английском языке. 1290 Сердечные поздравления и наилучшие пожелания. Татьяна <и> Михаил Карпович (англ.). 1291 7 ноября 1956 г. М. Алданову исполнилось 70 лет. Поздравления с юбилеем были опубликованы на страницах эмигрантских газет и журналов, в том числе и в НЖ: 1956. № 46. С. 238. 1292 В № 15835 НРС от 4 ноября 1956 г. появились приветствия и поздравления М. А. Алданову от Е. Д. Кусковой, В. А. Александровой, Андрея Седых (Я. М. Цвибака), В. В. Набокова, Г. В. Адамовича, Б. К. Зайцева, В. А. Маклакова, редакции НРС, Литературного фонда, Русского литературного кружка в Нью-Йорке и Союза русских евреев. 1293 Из письма Г. М. Лунца М. А. Алданову от 8 марта 1956 г.: «Положение Н. Ж. улучшилось, и найдены новые источники (отнюдь не Ам.<ериканский> ком.<итет по освобождению от большевизма>), которые существование Н. Ж. на год обеспечивают. Но все равно при принципиальной бесхозяйственности Гуля источники лишь паллиатив» (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 34. Folder Correspondence with Gregory Lounz. 1956, 1957 (5)). Об упомянутом Комитете см. примеч. к письму № 349 (Лайонс Юджин). 1294 Последний роман М. Алданова «Самоубийство» публиковался в НРС с 11 декабря 1956 г. по 2 мая 1957 г. 1295 Карпович М. Комментарии: Марк Алданов и история // НЖ. 1956. № 47. С. 255–260. 1296 Вероятно, речь идет об East European Fund, проекте Ford Foundation и спонсоре Издательства имени Чехова. 1297 Работа на неполный рабочий день (англ.). 1298 Emeritus (англ.) – почетный (профессор). 1299 Бейли Джордж (Bailey George; 1919–2001), журналист и писатель. Корреспондент канала ABC и журнала «The Reporter». Во время Второй мировой войны – офицер по взаимодействию с советскими союзниками, переводчик на переговорах в Берлине. Директор радио «Свобода» (1982–85). 1300 «Ullstein Verlag», берлинское издательство; основано Л. Ульштейном в 1877 г. 1301 Гершенкрон Александр Павлович (1904–1978), экономист, историк, критик. С 1920 г. в эмиграции в Австрии, с 1938 г. в США. Экономист-аналитик Федеральной резервной системы США (1944–48). Профессор экономической истории в Гарварде (1948–75). 1302 Ср.: «Та русская самобытность, та особенная стать, которой восторгался Тютчев в своем известном четверостишии, пострадавшем от не менее известной пародии Владимира Соловьева, вряд ли могла бы найти более ревностных и своеобразных сторонников, нежели нынешние хозяева Москвы» (Алданов М. А. Огонь и дым. Париж: Франко-русская печать, 1922. С. 106; в ст. «Третий Рим и Третий Интернационал»). В научном издании поэтических текстов философа В. С. Соловьева (1853–1900) пародия на четверостишие Ф. И. Тютчева «Умом Россию не понять, / Аршином общим не измерить: / У ней особенная стать – / В Россию можно только верить» (1866) не учтена (см.: Соловьев В. Стихотворения и шуточные пьесы / Вступ. ст., сост. и примеч. З. Г. Минц. [Л.], 1974). Возможно, М. Алданов ошибся или, что более вероятно, следовал неизвестной устной традиции. Не исключено, что он подразумевал пародию, приведенную без указания авторства в книге однофамильца философа: «Умом Россию не понять, / Аршином общим не измерить, / У ней совсем другая стать… / – Россию можно лишь похерить» (Андреевич [Соловьев Е. А.]. Опыт философии русской литературы. Изд. 2‑е. СПб.: Изд. т-ва «Знание», 1909. С. 296; за указание на этот источник благодарю А. А. Костина). 1303 Aldanov M. Nightmare and Dawn / Transl. by J. Carmichael. N. Y.: Duell, Sloan and Pearce, 1957. 1304 Написано на почтовой открытке; адрес отправителя: 61 Brattle Street, Cambridge, Mass., адрес получателя: Mr. M. A. Aldanov, 319 W 100 St., New York City. Почт. шт.: Cambridge A. Mass. 2 1941, May. 14, 5:30 PM. 1305 Написано на почтовой открытке; адрес получателя: Professor M. Karpovich, 61 Brattle Street, Cambridge, Mass. Почт. шт.: Jamaica, N. Y. 5. 1943, Apr. 14, 9 PM. Труцци Массимилиано (Truzzi Massimiliano; 1903–1974), цирковой артист, один из самых знаменитых жонглеров XX в. 1306 Написано на почтовой открытке; адрес получателя: Mr. Mark Aldanov, 109 West 84 St., New York City. Почт. шт.: Cambridge A., Mass. 1945, Sep. 6, 7:30 PM. 1307 В верхнем левом углу 1‑й стр.: «Посылаю Вам письмо Я.<кова> П.<олонского> на мое имя с просьбой вернуть». 1308 Написано на почтовой открытке; адрес отправителя: M. Karpovich, 61 Brattle St., Cambridge 38, Mass.; адрес получателя: Mr. Mark Aldanov, 109, W 84 St., New York City. Почт. шт.: Cambridge A., Mass. 1945, Nov. 5, 5:30 PM. 1309 Напечатано на почтовой открытке; адрес отправителя: Aldanov, 16, av. G. Clemenceau, Nice, адрес получателя: Professor M. M. Karpovich, 898, Memorial Drive, Cambridge, Mass. Etats Unis. U. S. A. Почт. шт.: Nice, Notre Dame. Alpes Marmes. 1951, 29–10. 19. Par avion. Air-mail. 1310 Телеграмма. Данные отправителя: 7023 CAMBRIDGEMASS 643 16 6 2008 V CIAL. Адрес получателя на обороте: MARC ALDANOV 16 AVENUE GEORGE CLEMENCEAU NICE.