Вильгельм Вундт (в своей „Физиологической Психологии" присоединяется к учению Канта. По определению Вундта, темперамент есть индивидуальное предрасположение к душевным движениям. Последние могут отличаться и по своей силе, и по скорости. Вундт различает сильные (холерики, меланхолики) и слабые (сангвиники, флегматики) темпераменты — с быстрой восприимчивостью и периодом от одного душевного движения к другому (сангвиники и холерики) и с медленной восприимчивостью и медленным переходом от одного душевного движения к другому (меланхолики и флегматики). Люди сильного темперамента склонны предаваться печали, слабого — наоборот — смотрят на жизнь в розовом цвете. Быстрые темпераменты (сангвиники и холерики) подчиняются преимущественно минутным впечатлениям, и всякое новое представление вызывает в них склонность к действию; медленные (меланхолики и флегматики), не подчиняясь минутному впечатлению и живя сосредоточенной жизнью, думают преимущественно о будущем. Наконец, флегматики и холерики — деятельные темпераменты и представляют противоположность темпераментам восприимчивым (меланхоликам и сангвиникам).

Из новейших теории особенного внимания заслуживает теория Лесгафта, который, присоединяясь к классификации Канта и Вундта, предлагает для и ее анатомо-физиологическое обоснование. По его определению (Семейное воспитание ребенка и его значение), темперамент есть степень действий и чувствований, проявляемых отдельным лицом, и распределение этого проявления но времени, т.-е. сила и быстрота проявления действий и чувствований, а также сила и быстрота развития желаний отдельного лица. Лесгафт предлагает и другое определение: темперамент есть степень возбудимости организма от внешних и внутренних стимулов и продолжительность его реакции на последовавшее возбуждение. Лесгафт исследует зависимость развития организма от физико-химических условий, в особенности от питания. Обмен веществ при питании может быть более или менее деятельным в зависимости от состава пищи, от деятельности образовательных элементов, приносимых кровью, и от влияния внешних и посредственных (свет, механические и психические деятели) и внутренних и непосредственных (тепловых) возбудителей. При питании имеют еще значение сила и быстрота, с которой питательная жидкость прогоняется в теле, что зависит также и от настройки органов кровообращения (сердца и сосудов). Сила и быстрота действий и желаний, развитие чувствований индивидуума обусловливаются строением и формой его сердца и сосудов: калибром сосудов, толщиной их стенок. Все различия по толщине и калибру сосудов можно подвести под четыре вида, которые соответствуют четырем темпераментам.

Токарский в основу своей классификации кладет различие в преобладающем настроении и в результате получает три нормальных и три болезненных темперамента: 1) живой, бодрый, который можно назвать веселым; 2) бесстрастный, за которым можно удержать название флегматического; 3) спокойный, или ясный, образующийся из слияния первых двух. Болезненность темперамента (результат вырождения) обнаруживается в порывистости и неустойчивости, в тоскливости и раздражительности, в легкомыслии. Этими свойствами и отличаются представители холерического (порывистость), меланхолического (тоскливость) и сангвинического (легкомыслие) темперамента. С мнением Токарского, впрочем, нельзя безусловно согласиться: есть субъекты с превосходным, повидимому, здоровьем, у которых, однако, с определенной периодичностью наблюдаются приступы меланхолии: таков Степной король Лир у Тургенева.

Те же четыре темперамента наблюдаются и у мужчин, и у женщин. Что же касается различных возрастов, то можно, пожалуй, согласиться с тем, что каждый из них имеет свою особенность, выражающуюся в различном преобладающем настроении. Поэтому Лотце, например, относит детский возраст к сангвиническому темпераменту, старческий — к флегматическому, зрелый — к холерическому, а юношей, живущих более идеалами, чем действительностью, к меланхолическому, который он называет сентиментальным. Другие приписывают самоуверенному и пылкому юношеству холерический темперамент, трезвому зрелому возрасту — флегматический и старости — меланхолический. По словам Лесгафта, в старческом возрасте преобладают медленные и более или менее слабые действия, и здесь чаще встречаются флегматический и меланхолический темпераменты, реже наблюдаются холерики и еще реже сангвиники. Эта медленность и слабость в действиях объясняется изменениями в сосудах. По несомненно, что в каждом возрасте встречаются представители различных темпераментов. По исследованиям Гельвига (Вирениус. Характеристика учащегося), в Германии на 100 детей можно считать до 20 чистых сангвиников, 10 холериков, 5 меланхоликов и до 5 флегматиков. Из остальных 60 человек одни имеют черты двух, другие — трех, а третьи — всех четырех темпераментов, сохраняя, впрочем, всегда преобладание особенностей одного какого-либо темперамента.

В каждом народе имеются представители всех темпераментов. Из героев Шекспира, например, Гамлет является меланхоликом, Лаэрт — холериком, Фальстаф — сангвиником. Но, сопоставляя представителей различных наций» мы усматриваем, что наиболее типичные черты у них выражаются в преобладании особенностей известного только темперамента. Голландцам, англичанам, немцам приписывается флегматический, французам — сангвинический, испанцам — холерический темперамент. Русский народ относят то к флегматическому, то к меланхолическому темпераменту, ссылаясь на заунывность русских песен и на стремление утопить горе в вине. Это мнение Токарский опровергает следующей доказательствами: 1) наш народ, помимо грустных песен, создал также и веселые плясовые песни; 2) смех русского человека, искренний и веселый, не мирится с меланхолическим темпераментом; 3) в работе и даже в кровавом военном деле русский человек обнаруживает склонность к веселым шуткам. Сюда можно присоединить также и то, что но количеству потребляемого алкоголя русский человек далеко уступает представителям других европейских народов. Во время безделья, по находя разумных развлечений, русский человек скучает, напивается, производит впечатление меланхолика.

Токарский видит источник этой перемены в русском человеке (которого он относит, как и французов, к живому, бодрому темпераменту) в безграмотности: „Безграмотность есть невозможность найти себе умственную пищу иначе, как путем разговора, невозможность сосредоточить свою мысль на одном предмете в течение более или менее продолжительного времени, невозможность возвращаться к одному и тому же предмету размышления, не рискуя стать жертвою сшибок памяти, невозможность расширять свой умственный кругозор новыми понятиями, следовательно, невозможность укрепить свою волю и развить в себе способность противодействия низшим побуждениям. Словом, это — крупнейший психологический фактор, лишающий человека силы в борьбе с самим собой и окружающими влияниями, это — состояние умственного голода, который может вести к таким же нелепым выходкам и безумным порывам, как и голод физический, и, если существует изречение: в здоровом теле здоровый дух, то на ряду с ним должно быть поставлено другое: здоровый дух может быть только при здоровой умственной пище“.

Теперь спросим себя: возможно ли включить в рамки четырех темпераментов все различные случаи проявления действий, чувствований, желаний людей? Конечно, нет. Вследствие этого уже рано явилось предположение, что могут быть смешанные темпераменты. Затем, когда в дело вмешалась анатомия, Кабанис прибавил нервный темперамент (быстрота и ловкость в упражнениях, способность выдерживать физический труд, пылкое воображение, сильные чувства) и мускульный (физическая сила, притупленная чувствительность, мало развитые умственные способности).

Кант, впрочем, увлеченный логическим направлением своего ума, представляет себе темпераменты исключающими друг друга. Если согласиться с Кантом, то выходит, что, если бы один темперамент был соединен с другим, то они или постоянно боролись бы друг с другом, или нейтрализовались бы. Например, хладнокровие флегматика находится в противоречии с пылкостью холерика; веселое настроение легкомысленного и живого сангвиника исключает склонность к мрачным мыслям меланхолика. По мнению Канта, нет сложных темпераментов; мы все замкнуты в четыре клетки подобно тому, как отдельные виды силлогизма распределяются в четыре фигуры; нет, например, темперамента сангвинико-холерического, какой желают иметь все пустые говоруны, которые пробуют уверить других, что они бывают строгими, но и милостивыми, — и неизвестно, что вышло бы из человека, который имел бы смешанный темперамент.

Но теория Канта не проникает в физиологические причины, характеризуя темпераменты по их излишествам и недостаткам. Легкомыслие, действительно, исключает серьезность, спокойствие исключает гнев, леность исключает деятельность, но основные свойства, изнанкой которых являются эти недостатки, не исключают друг друга с такой же строгостью. Есть комбинации, которые нашей логике кажутся невозможными, но которые мы видим в действительности. Природа не всегда подчиняется пашей логике; например, могла ли бы логика из ощущения голубого цвета и из ощущения желтого цвета вывести ощущение зеленого цвета? Исследование Гельвига, о котором сказано выше, заставляет нас отвергнуть мнение Канта и признавать смешанные темпераменты.

Мало того: желательно целесообразное смешение темпераментов, из которых каждый имеет свои светлые и темные стороны. Это возможно: 1) при участии воли и 2) при надлежащем педагогическом воздействии. Что касается первого, то, по мнению Вундта, настоящее искусство жить должно состоять в том, чтобы человек обладал но одним темпераментом, но соединял бы в себе все. Он должен быть сангвиником (действовать быстро, но слабо) под влиянием мелких невзгод и радостей ежедневной жизни; меланхоликом (действовать медленно, но сильно) в серьезных моментах важных событий в жизни; холериком (действовать быстро и сильно) в случаях, касающихся серьезных его интересов, и флегматиком (действовать медленно и слабо) в исполнении принятых решений.

На необходимость считаться с темпераментом воспитанников обращали внимание и философы, и педагоги.

Джон Локк говорит: „Наблюдайте за темпераментом вашего сына во время игры, когда он мнит себя вне всякого надзора. Заметьте, какие его главные страсти и склонности. Смотря по различию наклонностей, должно применять соответствующий способ воздействия". Вирениус советует действовать отрезвляющим образом на сангвиника, согревающим на меланхолика, одушевляющим на флегматика.

Холерическому же ребенку годится в воспитатели, по выражению одного педагога, не Моисей с мечом под одеждою, не Илия с поядающим пламенем, а мирный евангелист, знающий, какого духа, т.-е. темперамента, его питомец (проф. М. Олесницкий. Полный курс педагогики). Не обошлось и без увлечений: Дэгальт Стюарт предлагал разделять школьные классы на четыре части, чтобы группировать детей с одинаковым темпераментом и применять к ним специальные методы. В такую же прямолинейность впадает и Вирениус, утверждая, что арифметика, грамматика, география ближе меланхолику, чем детям других темпераментов.

Впрочем, все темпераменты хороши и все они, по выражению Фуллье, могут доставить апостолов или, по меньшей мере, честных людей. Один английский проповедник, комментируя ту главу Евангелия от Луки (гл. 9, 52 и сл.), где говорится, как Иисус, направляясь в Иерусалим, собирает на пути своих учеников, — нашел между последними представителей четырех темпераментов. Когда в одном селении Христу отказали в гостеприимстве, двое из учеников сказали: „Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал?” Он запретил им и сказал: „Не знаете, какого вы духа”. Конечно, это были представители холерического (духа) темперамента. Другой, полный энтузиазма и веры в себя, высказывает решение следовать за Учителем, куда бы Он ни пошел. Это — сангвиник, который говорит раньше, чем подумает. Христос, чтобы ослабить его пыл, говорит ему, что лисицы имеют норы и птицы небесные гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову. „Следуй за Мною!” сказал Он другому. Тот просит позволения похоронить отца своего. Это — нежный меланхолик, желающий оплакивать тех, кого он потерял. Наконец, один из последних сказал: „Я пойду за Тобой, Господи, но прежде позволь мне проститься с домашними моими“. Это — флегматик, который не любит торопиться и предан своим привычкам (см. Фуллье. Темперамент и характер).

Заканчивая рассмотрение вопроса о темпераменте, мы приходим к следующим выводам:

1) несмотря на богатство литературы по вопросу о темпераменте, вопрос этот еще нельзя считать выясненным, и окончательное решение его зависит от дальнейших успехов естествознания вообще и физиологической психологии в частности;

2) в настоящее время господствующей является теория Канта, подкрепленная авторитетными разъяснениями знаменитого психолога Вундта и анатомическими и физиологическими обоснованиями Лесгафта;

8) так как темперамент зависит от организма, то он есть нечто прирожденное; его можно назвать прирожденным, или физическими, характером; под влиянием среды (семьи, школы, общества) и воли он может быть изменяем;

4) темперамент есть нечто бессознательное, мало доступное субъективному анализу. Сознание освещает ясно и отчетливо все, что в нас еще недостаточно организовано (Спенсер), не достаточно систематизировано, чтобы функционировать самостоятельно; все же наиболее организованное — вместе с тем и наименее нами сознаваемо; оно есть результат унаследованного нами темперамента и привычек, приобретенных нами и переданных всем тем маленьким живым существам, из которых состоит наш организм. В нем могут скрываться такие побуждения, которые в совершенно иных обстоятельствах могут обнаружиться. Нужно много времени, чтобы вполне верно обнаружить все то, что скрыто в глубине нашего темперамента (Фуллье);

5) темперамент часто смешивается с характером: вот почему вопрос о темпераментах остается в незаконченном виде.

В характеристиках Канта, приведенных выше, некоторые указываемые им черты (влияние на окружающих, стремление скорее распоряжаться, чем работать; неисполнение обязательств) суть признаки характера, а не темперамента, хотя они и могут обусловливаться органическими свойствами индивидуума.

Другая причина неудовлетворительности результатов исследования интересующего нас вопроса заключается в неправильном методе. Исследование причин индивидуальных различий может идти двумя путями — в зависимости от двух вопросов, которые требуется разрешить: 1) какие бывают темпераменты? 2) каковы причины их различия? Первый вопрос должен быть решен сначала, чтобы можно было установить факты, которые будут изучаться. Но по отношению к темпераментам с самого начала был избран и часто избирается и доныне второй путь: это осложнило и запутало учение о темпераменте (Токарский).

Хотя нас не могут удовлетворить результаты исследований вопроса о темпераментах, тем не менее нужно признать, что теория темпераментов принесла большую пользу человечеству. Несмотря, на свою абстрактность и недостаточную точность, она явилась первым опытом классификации характеров, а каждая подобная попытка, основанная на наблюдении, помогает дальнейшим исследованиям. Другая заслуга теории темпераментов состоять в том, что она заставила обратить должною внимание на физическое воспитание, заставила вспомнить изречение: mens sana in corpore sano (здравый ум в здоровом теле); когда под прежнее здание этой теории был подведен фундамент анатомический и физиологический, то стало, ясно, что не все в характере человека может быть изменено одним психическим воздействием. С другой стороны; теория темпераментов повела к некоторым увлечениям: ею воспользовались детерминисты2 (отрицатели свободной воли) и стали объяснять все проявления характера одними наследственными и анатомо-физиологическими свойствами организма (см. Л. Е. Оболенский. Характер, способы его изучения и классификация его типов. Русская Школа 1899, янв.). Мы не будем вдаваться в подробности учения детерминистов (отрицателей свободной воли) и индетерминистов (сторонников ее), ибо это завлекло бы нас слишком далеко. Мы касаемся этих учений только потому, что, если стать на точку зрения детерминистов, отрицающих всякую самостоятельность личности и ее воли, — потеряет всякий смысл воспитание. Впрочем, в этом последнем пункте разногласие, между индетерминистами и детерминистами — чисто теоретическое: на практике они примиряются. Детерминисты рассуждают так: если все детерминировано (определено), значит, детерминировано и наше стремление воспитывать, и наши способы воспитания, и прогресс этих способов; значит — воспитание нужно. Стало быть, дело сводится только к теоретическому разногласию. Крайний индетерминизм, считая волю свободной от каких бы то ни было определяющих се мотивов, тоже исключает возможность воспитания: человек никогда-де не может иметь в себе ничего прочного и устойчивого; он во всякую минуту может совершенно менять свое состояние и свое направление; следовательно, он во всякую минуту может разрушить все то, что произвело в нем в течение целых лет воспитание; воспитывать человека значит строить здание на песке. Однако, опыт опровергает эту теорию: человек следует обыкновенно такому образу действий, к какому привык, и потому во многих случаях можно с достаточной вероятностью предсказать, как человек поступит в известном случае, и чего вообще можно от него ожидать. Заметим, что обе эти теории отрицают воспитание только в высшем смысле этого слова — в смысле доведения питомца до полной нравственной свободы, чтобы он самостоятельно сделался другим, чем каким он явился бы от природы — в смысле выработки у него самостоятельного нравственного характера (Олесницкий). Вот вопросы и выводы, связанного с учением о темпераментах.

Метательные орудия древних греков и римлян.

Детерминизм учит, что человеческая воля во всех своих действиях определена причинами внутренними и внешними и что, следовательно, нет свободы воли — в противоположность индетерминизму — теории, утверждающей, что воля независима от каких-либо мотивов в что она сама себя определяет.