Традиционным для нейропсихологии методом анализа является сопоставление вербальных (речевых) и невербальных (неречевых) процессов в их инвариантном взаимодействии. Именно в таком ракурсе наиболее наглядно, объективно демонстрирует себя все богатство мозгового обеспечения психической деятельности человека. Анализируя подкорково-корковую и межполушарную организацию этих функций, мы приближаемся к пониманию системно-динамического строения различных уровней и этапов поведения человека. Ведь оно всегда включает и вербальные и невербальные аспекты.
При рассмотрении онтогенетического материала этот подход является единственно возможным, поскольку в процессе развития речевые и неречевые процессы созревают и формируются в едином, подчас трудно дифференцируемом русле. Очевидно, что речь в фило- и онтогенезе человека базируется на потребностях в коммуникации и саморазвитии, удовлетворение которых обеспечено «сенсомоторным» фундаментом: восприятием и движением. Не менее очевидно, что полноценное формирование этих процессов, равно как и памяти, мышления, саморегуляции человека, возможно только при наличии речевого опосредствования, интериоризации символических инструментов. Этот тезис – «альфа и омега» культурно-исторической парадигмы, созданной Л.С. Выготским, А.Н. Леонтьевым, П.Я. Гальпериным и другими представителями отечественной психологии.
А.Р. Лурия – один из основоположников этой теории, своими работами не просто создал теоретический конструкт данного подхода. Он показал и доказал на материале очаговых поражений мозга психологическое строение, роль и функции речи в поведении человека. При всем уважении к другим направлениям психологической науки, исследование мозга, строго говоря, единственный метод, позволяющий представить действительно неопровержимые и корректные доказательства организации и функционирования любого психического процесса в норме и патологии.
Ярчайшие доказательства тому – столь модное сегодня НЛП и эволюция психопатологической науки. После долгих дискуссий во всем мире наука пришла к парадигме «нейрокогнитивного дефицита», то есть, по сути, к нейропсихологическому анализу различный нарушений и отклонений в поведении человека; в этом же ряду: отечественная нейропсихология изначально была нейропсихологией речи. Дата рождения нейропсихологии – 1947 год, когда вышел в свет ее первый манифест – «Травматическая афазия» А.Р. Лурия. Но этот пункт, на самом деле, не начало, а завершение, результат первого этапа творческого пути этого гениального ученого. Напомню, что в юности он руководил психоаналитическим обществом, и начало его научной деятельности во многом определяется своего рода диспутом по проблеме «механизмов психологической защиты», который он вел с 3. Фрейдом, А. Фрейд и А. Адлером. Ранние работы А.Р. Лурия, посвященные историогенезу человеческого поведения, психологическим закономерностям моды, смысловой организации сообщения (подтексту); знаменитая «Природа человеческих конфликтов», положившая начало всем существующим в мире «детекторам лжи» (1932), и другие его произведения этого периода – тому доказательства.
Во всех этих работах А.Р. Лурия предлагает уникальный культурно-исторический, то есть по определению «речевой», «лингвоцентрический» подход к рассматриваемым проблемам. Однако, доказывая неопровержимо главенствующую роль речи в формировании компенсаторных механизмов поведения, он всякий раз предостерегает от излишнего преклонения перед «принципом лингвоцентризма».
А.Р. Лурия вводится аксиома: грамотное рассмотрение вербальных процессов невозможно вне невербального контекста, и наоборот, неречевые функции человека всегда «оречевлены»; и генетически и функционально эти два потока психической деятельности человека не существуют в изолированной форме. Точнее, их изоляция всегда приводит к тем или иным формам отклоняющегося (девиантного) поведения. Соответственно такой сепарированный, изолированный психологический анализ феноменов поведения – к некорректным и субъективным результатам и умопостроениям по их поводу.
Выше мы констатировали, что нейропсихологическая теория изначально сформирована с опорой на основные постулаты теории систем и эволюционизма. «Вербально-невербальная» методологическая позиция – один из столпов системно-эволюционной «модели мира», а соответственно и схемы анализа феноменов поведения. Абсолютная неопровержимость, инвариантность такой научной установки доказана А.Р. Лурия именно на материале афазий.
Заложенный А. Р. Лурия фундамент был превращен в законченный архитектурный ансамбль Л.С. Цветковой. Именно она, первая среди равных, создала действительно уникальное, принципиально завершенное здание афазиологии, теории и практики восстановительного обучения. Безусловно, каждый из разделов, разработанный в этой научной школе, можно (нужно) развивать и углублять, но не думаю, что в этой области знания нас ждут потрясающие открытия: они уже сделаны и описаны Л.С. Цветковой. Работа именно в рамках этой школы дала нам направление, которое сегодня очень эффективно работает в нейропсихологии детского возраста: Т.В. Ахутина, Н.М. Пылаева, А.А. Цыганок, Н.Н. Полонская и др. сформировались как специалисты в теоретическом и научно-прикладном плане в лаборатории Л.С. Цветковой, будучи ее учениками, аспирантами, а затем сотрудниками. Под ее руководством были выполнены практически все научные исследования в нашей стране, посвященные мозговой организации речи и нейропсихологической реабилитации. Ее выдающийся вклад в нейропсихологию детского возраста определяется как современными исследованиями, так и теми книгами, на которых учится каждый, кто занимается нейропсихологической работой с детьми.
Сегодня многие специалисты позиционируют себя как нейропсихологов. Но желание стать нейропсихологом (или применять нейропсихологические технологии в сопредельных видах психолого-педагогического сопровождения детей) может реализоваться только после полноценного усвоения трудов А.Р. Лурия и Л.С. Цветковой. Иные виды и формы «нейропсихологической работы» неграмотны и некорректны, поскольку в этих книгах сосредоточены ее фундаментальные аксиомы. Особенно смешно/ужасно выглядят постоянно возникающие попытки своими словами пересказать идеи этих авторов, выдавая их за свои; как правило, этот полуграмотный пересказ результатом своим имеет полный конфуз – как в теоретическом, так и в прикладном аспектах.
В принципе существуют три основных условия развития речи (равно как и психологического развития вообще) в онтогенезе:
1. Нахождение ребенка в речевой среде и, шире, в социокультурном окружении, каковое позволяет ему приобрести универсальные способы адаптации к окружающему миру (во всех его проявлениях) и к себе самому.
2. Сформированность, зрелость врожденных речевых и языковых (лингвистических) способностей, психологических факторов, реализуемых у большинства людей в первую очередь левым полушарием мозга.
3. Сформированность, зрелость и еще внутриутробная функциональная активность подкорковых образований, правого полушария и систем межполушарного взаимодействия, играющих первостепенную роль в речевом онтогенезе с самых первых дней жизни ребенка.
Первое условие было подробно рассмотрено в предыдущей части книги. Там мы обсудили значение и роль речевого опосредствования, инвариантно данного человеку через воспитание (тождественное по своим мозговым механизмам формирующему обучению). Теперь мы переходим к анализу мозговой организации речевой функции. Понятно, что это возможно только в рамках взрослоцентрической модели. Ведь не зная, как обеспечивается церебральное обеспечение речи у взрослых, мы не имеем ориентиров, к которым стремится речевой онтогенез.