В истории изучения функциональной асимметрии мозга начало XX века – это этап накопления фактов об уникальных доминантных функциях правого полушария (ПП) по отношению к целому ряду психических процессов. До этого времени оно считалось «немым»; царствовала идея «глобальной доминантности левого полушария (ЛП) в отношении всей психической деятельности человека. На значение правого полушария впервые указал Babinski (1914), который описал анозогнозию (невосприятие, неосознание собственного заболевания) как следствие правостороннего мозгового поражения. В этой связи 1914-й можно назвать годом, когда начался пересмотр представлений о функциях мозговых полушарий. Хотя истинный перелом в понимании роли каждого из них произошел почти через полвека, именно с этого времени работа ПП стала привлекать внимание исследователей. Это связано с обнаружением все новых и новых феноменов, наблюдавшихся только при правостороннем поражении мозга и никогда не возникавших при левополушарном расположении очага поражения.
Термином «анозогнозия» было названо неосознание больным паралича левых конечностей и любого другого дефекта (например, собственной слепоты и глухоты – патофеномен, вошедший в неврологию как «синдром Антона», по имени своего первооткрывателя). Указывалось, что больные с анозогнозией, как правило, не обнаруживающие грубых психических отклонений, не проявляют тревоги по поводу своего состояния, а иногда категорически отрицают наличие у себя каких-либо дефектов.
Характерным при этом является то, что наряду с явным несоответствием между их оценкой собственного состояния и реальным положением дел у таких больных наблюдаются иллюзии, конфабуляции и псевдореминисценции. Такой больной, несмотря на свою обездвиженность, утверждает, что он абсолютно здоров и готов немедленно отправиться домой или что он только что вернулся с прогулки: при этом в подробностях описываются все детали этого как бы имевшего место события.
Дальнейшее накопление клинических фактов с очевидностью доказывало определяющую роль правого полушария в обеспечении соматогнозиса (восприятия собственного тела). Были описаны различные симптомы нарушения схемы тела у больных, патогномоничные исключительно для лиц с поражением ПП.
В то время лишь немногие из авторов отводили соматогнозису сколько-нибудь значимую роль в целостной психической деятельности человека. Поэтому, вероятно, получаемые данные всесторонне стали анализироваться лишь в 1940–1950 годы. Однако уже в 1912 г. H. Head констатирует, что в течение жизни (по-видимому, благодаря синтезу разнообразных ощущений, исходящих из различных частей тела) в коре головного мозга создается модель тела: представление об относительной величине его частей, их взаимосвязей, положения и т. д.
Пространственные (тактильные, кинестетические, обонятельные, вестибулярные, наконец, мышечные) впечатления, как представлялось, конструируют организованные модели человека. Для их обозначения и было введено понятие «схема тела». Эти модели строятся благодаря чувственной, физической, собственно «телесной» базе и являются одним из важнейших условий адекватного самоосознания человека. В этих пионерских работах Н. Head, развитых его учениками и коллегами, содержится мысль о функциональном назначении схемы тела как системы, которая преобразует сигналы телесных интеро- и экстерорецепторов в определенным образом «упакованную» информацию. И эта «упаковка» должна быть пригодной для использования организмом человека как в задачах восприятия, так и для планирования моторного контроля: «…схема тела, как счетчик такси, дает сведения пассажиру (мозгу) сразу в шиллингах и пенсах, а не в милях».
Таким образом этот великий врач и ученый предвосхитил современную концепцию «схемы тела», которая во многом опирается на философские взгляды M. Merleau-Ponty (1945). Напомним, что именно он сформулировал гипотезу о том, что схема тела не является суммой привычных проприоцептивных ощущений. Схема тела=закон, по которому формируются сенсорные системы.
Между тем в 1908 г. A. Pick был открыт феномен аутотопагнозии – утрата больным ощущения и знания собственного тела и его частей. У него же мы находим самоотчет больной, которая говорила: «Тело, правда, то же самое, но дело в том, что я как будто другая». В дальнейшем такой феномен был описан и обозначен как ощущение отчужденности частей своего тела, при котором больной их находит, но воспринимает как чужие. Следующее открытие – асоматогностический феномен ощущения деформации (искажений) собственного тела, при котором могут наблюдаться изменения чувства веса, силы, величины различных частей тела, равно как и тяжесть или величина предметов, непосредственно соприкасающихся с телом.
Первое описание псевдополимелии – ощущения ложных конечностей, двигающихся или неподвижных, принадлежит В.М. Бехтереву (1904). Он же сообщил о возникновении у больных с правосторонним очагом поражения феномена ощущения иллюзорных движений в конечностях (преимущественно левых).
Поименное перечисление первооткрывателей соматогнозиса – не случайно. Эта когорта ученых обладала удивительным свойством открывать «невидимое». Действительно, почему на протяжении полувека научный мир обсуждал проблему афазий, нарушений мышления и категорически отвергал участие правого полушария в ВПФ? Ответ очевиден: все речевые нарушения абсолютно наглядны и очевидны. А вот для того, чтобы выявить нарушения схемы тела (подчас не рефлексируемые самими больными), необходимо было кардинально сместить фокус внимания и изобрести специальные методы исследования.
Назвав еще лишь несколько имен (Jones, 1914; Kleist, 1923; Schilder, 1923; Gerstmann, 1927; Brain, 1941; Hecaen, 1942; Княжанский, 1930; Кроль, 1933; Членов, 1934; Гастев, 1941; Боголепов, 1963 и др.), отметим, что лидерами в понимании этой сферы человеческой психики являются русские и немецкие клиницисты. Это – отражение того факта, что именно здесь в то время была максимально развита не только клиническая, но и мощная теоретическая база. То есть то, что именуется научными школами. Начиная с 1950-х годов эта проблема привлекла к себе внимание также английских и французских ученых.