Есть ли в мире злые ангелы — злые духи или демоны? Нет, отвечают некоторые. — А чем докажете, что их нет? — как, чем докажете? Тем, что их никто не видел, никто не осязал, никто… Да одним словом, их нет, существование их противно здравому уму.

Только-то? Тут и все ваши доказательства? Жалкое мудрствование! Ну а если злые духи в самом деле существуют, если они имеют влияние на нашу душу; если они могут вредить ей — тогда что?

Вы не видели, не осязали злых духов? Да кто же из вас видел и осязал свою душу?… Так поэтому и душа ваша — миф? Далее, кто из вас видел и осязал Бога? Поэтому и Бога нет? Поэтому вы безбожники!

Если же вы могли убедить себя в бытии Бога-Духа, если вы могли убедить себя в бытии души, существа духовного, невидимого, живого; то можете и должны убедиться в бытии злых духов, потому что одно из них, в теперешнем нашем состоянии, необходимо обусловливает для нас и остальные два.

Как наш разум познает бытие и свойства Божии? — Ведь он Его не видит, не осязает, он видит только Его дела, Его творения, и от действий и явлений переходит к причине, и говорит: «да, есть Бог, и вот Его свойства те и те…» Не так ли?

Как наше чувство познает Бога? Правда, это не все испытывают, но могли бы испытать, потому что чувство — это осязание духа — всем дано, но не у всех оно чисто, беспорочно, не у всех развито чувство такой чуткости, при которой дух наш соединяется с Богом. Вкушает, осязает Его — больше, чем видит. Со всем тем, как бы это чувство заглушено ни было земными страстями и пристрастиями, все-таки человек прежде всего своим чувством ощущает Бога, Его близость к себе, Его любовь и потом уже умом своим мыслит о Нем, разумом созерцает Его.

Как наша воля познает Бога? О, это все знают, совесть каждого радует за содеянное добро, за исполнение закона, преследует угрызениями за содеянное зло, за нарушение закона, резко начертанного в самой глубине души.

Итак, бытие и свойства Божии мы познаем чувством, волей и разумом, из ощущения, повиновения и рассматривания Его дел, воли и действий.

Точно так же и теми же орудиями познаем бытие и свойства нашей души. Нет человека, какой бы упорный и отчаянный материалист и атеист ни был на словах, который бы в глубине своего существа не познавал бы Бога и своей души. Я этому не верю и не поверю.

Точно тем же путем и теми орудиями, чувством, волей и разумом можем познавать и сознаем бытие злых духов. Мы познаем их по их действиям и делам, которых тьма тьмущая в истории человечества; вольно же вам так невнимательно смотреть и не видеть. Но попробуйте-ка, вглядитесь попристальнее.

Есть мир духов, которого мы не видим, не осязаем, но под влиянием которого все мы находимся, в каждую минуту жизни, — который к ним ближе, нежели все то, что каждый день и час видим, слышим и осязаем. Живя на земле, действуя преимущественно внешними чувствами, мы часто вовсе не помышляем, что происходит вокруг и выше нас, между тем, в это самое время, когда мы так мало думаем о себе, весь духовный мир для нас в сильном и непрерывном движении, в великой борьбе за души наши, во всегдашнем споре за нашу судьбу. Ибо по возвышенному взору евангельских писателей на нашу природу, мир человеческий стоит между двумя мирами, между светлым миром ангельским и между царством тьмы, миром бесовским. Тот и другой ведут брань за нас, и сам Господь готовит бранные доспехи.

Какое отношение имеет к нам мир бесовский? Мы окружены этим миром; злые духи также тесно живут с нами, как мы тесно живем с нашими мыслями и чувствами. Эти тайные враги смотрят на нас в каждую минуту бытия нашего, наблюдают все шаги наши, замечают каждый шаг, каждый поступок. Они не спят и потому удобно сторожат у изголовья нашей постели, когда мы ложимся и спим без молитвы, — не тратят времени на пищу, и потому изыскивают случаи, дабы вместе с пищею, без имени Божия принятую, по допущению Божию, вселиться в душу нашу, чему видим пример на Иуде. Они живут с нами в домах наших, если эти дома нечестивы; преследуют нас вне домов, если мы идем без страха Божия; под защитой нашей вкрадываются даже в храм Божий, дабы издеваться над нашею молитвою, если мы совершаем оную в суете и рассеянности. Они называются начальствами тьмы; ибо от них первоначально произошло и происходит зло в мире, — властями, ибо могущественнее человека, оставленного без помощи Божией, — миродержителями тьмы века сего. Все злое, нечистое и нечестивое в мире, они, духи злобы, большей частью и начинают, и заправляют, и поддерживают, и приводят к исполнению. Это составляет их мрачную стихию, их область темную, и мир человеческий часто бывает так грешен и зол, так распутен и мрачен в делах своих, что в нем как бы невозможно обитать Господу, и что обитание в роде лукавом и прелюбодейном прилично тем более самому сатане. Они именуются духами злобы поднебесными, ибо живут в воздухе, которым мы дышим, населяют реки и моря, торжествуют в гробах нечестивцев, устрашают мечтаниями в ночи, увлекают соблазнами во время дня, словом, — они везде есть, где есть человек: прикасаются ко всему, до чего дотрагивается человек или до чего он может коснуться. Об этой печальной истине есть доказательство простое, всем известное и каждым из нас более или менее испытанное, это — внутреннее наше чувство, в некоторые минуты поражающее нас невольным страхом, которого не могут истребить ни льстивые убеждения ложного разума, ни хитрости диавола. Скажите, отчего, например, мы чувствуем робость, когда сидим одни в глубоком часе полуночном и боимся ступить за порог жилья своего, как будто за ним точно ожидает нас душегубец? Отчего боимся в час вечерний оставаться одни на берегу озер и рек, боимся даже встретить там человека одиноко погруженного, как будто бы он был не человек, а привидение? Почему в сумраке ночном страшны бывают нам кладбища, как будто бы это место, где покоится священный прах наших предков, было жилищем злых духов? Отчего ощущаем насильственный трепет, когда вступаем в пустой полуразрушенный дом, где некогда жил и веселился не совсем праведный богач, или когда запоздаем в глубине мрачных рощ и лесов, хотя бы совершенно были уверены, что тут нет ни лютых зверей, ни злых людей? Отчего все это? Это не просто детский страх, ибо его ощущают люди самые крепкие духом, не мечта, ибо ей подпадают те, которые почитают себя свободными от всяких предубеждений. Нет, в этом случае, внутреннее наше чувство, действуя сильнее и независимее от тела, без труда угадывает влияние существ невидимых; наша душа, не занятая предметами внешними, становится ближе к духовному миру и как бы видимо ощущает прикосновение сил темных. Отсюда у всех народов вера в существование злых духов; отсюда бесчисленное множество народных сказаний о действиях и явлениях таких духов; отсюда часто слышим выражение: это место недоброе; такие-то часы неблагополучные и черные в нашей жизни и т. п. Конечно, в этих простых предубеждениях много ложного и суеверного; но главное основание их справедливо, ибо действительно, есть такие дни и часы в нашей жизни, когда диавол нападает на нас с особенной силой. Сам апостол Павел называет такие дни злыми, лютыми, бедственными для нас: «Приимите всеоружие Божие, — говорит он, — дабы вы могли противостать в день злый» (Еф. 6, 13)7.

(Из книги «Явления злых духов в прошедшее и настоящее время». Киев, 1871)

«В сентябре 2000 года во время папской мессы произошло нечто необычное. Неожиданно для присутствующих некая юная итальянка начала вести себя, мягко говоря, неадекватно. «Сатанинский смех исходил из девушки», — писали газеты. Папа Римский лично приблизился к ней и попытался произвести акт экзорцизма — изгнания диавола. Но бес затих лишь ненадолго. А потом, как оказалось, проявился с новой силой. Рогатый папе не поддался. (В католицизме, кстати, чин экзорцизма формально отменен в 1972 году.)

Случившееся не прошло бесследно. Прагматичный и уже почти безрелигиозный мир задумался: реальна ли эта незримая и страшная сила? А то ведь, улавливая влияние невидимого, тонкие поля признает физика; «черные дыры» — астрономия… Только в незримых духов, которые воздействуют на каждого из нас ежесекундно, мы не верим. Мы, сами являющиеся духами, облеченными плотью!

Еще Гете говорил: обыватель не замечает диавола, даже когда тот держит его за глотку. Рабу комфорта кажется, что изгнать виртуального диавола легко: выключи телевизор, на экране которого он присутствует почти постоянно, — и все. Действительно, на Западе, исполняющем похоти лукавого, демоны ненавязчивы. Диавол продал кинокомпаниям права на использование его имени и стал в один ряд с Микки-Маусом. Поэтому даже богословы в этих несчастных странах рассуждают о диаволе как-то спокойно, отвлеченно.

Многие считают сатану лишь фигурой речи. Абстрактным символом зла. А значит, поддаются тому, кто назван «отцом лжи». Об этом говорит и святой праведный Иоанн Кронштадтский: «Упорное неверие в злых духов — есть настоящее беснование, потому что идет наперекор истине, наперекор откровению Божию». Господь пришел на землю именно для того, чтобы разрушить дела диавола и спасти от насилия его человека. Если нет диавола, то нет христианства, тогда пришествие в мир Сына Божия было бы не нужно. Но это нелепо. И опыт каждого из нас, и здравый смысл, история жизни святых и история всех народов удостоверяет нас в бытии злых духов… Духовно узреть их очень важно. Ведь суть игры в прятки такова: если нет диавола, то нет и Бога…»8

«Если нами усвоена идея о реальности силы Божества Личного, то нами должна быть признана и другая идея об иной мистической и притом также личной силе — о силе противоположной Божественной. Если мы признаем Незримый Свет Божества Личного, то должны признать и тьму, идущую из темных личных сил.

Здесь надо заметить, что усвоение этой последней идеи является наиболее трудным в наш век скептицизма ко всему мистическому, — скептицизма, возникшего после победоносных завоеваний положительного знания, разоблачившего многие суеверия минувших эпох. Человечество выбилось из своей, прежней крайности в суевериях, но зато оно впало в другую крайность — в крайность поклонения только материальному началу, как единому носителю истины, в крайность огульного отрицания всего нематериального, не ощущаемого пятью нашими чувствами.

Однако и этой крайности должен прийти конец.

В последнее время, с появлением в мире многих великих открытий, сбивших материалистические воззрения с их позиций, — с развитием исследований в области психологии — пришла очередь пошатнуться вере людей и в незыблемость материализма.

И вот стали появляться признаки ослабления скептицизма, отрицающего все мистическое; стал ослабевать и скептицизм, отрицающий темную (злую) мистическую силу.

Так, покойный Джемс9, дошедший в своих психологических и философских построениях до признания непосредственного вмешательства Божественной Силы в человеческую жизнь, хотя и не говорит открыто, как он лично относится к темной мистической силе, тем не менее решается, например, высказывать некоторые положения. В книге «Многообразие религиозного опыта» он заявляет, что «в истории христианского мистицизма можно видеть, как трудно было мистикам различать откровения и опыты, которые были действительно Божественным чудом, от диавольских подделок»10.

Интересно отметить, что другой выдающийся мыслитель — Морис Метерлинк11 также не отвергает возможность воздействия на человека таинственной недоброй силы. В своем трактате «Жизнь пчел» он говорит, что «нам очень трудно судить о пчелах, разум которых не вооружен, чтобы разбивать наши западни, точно так же, как наш разум не вооружен, чтобы уничтожить западни высшего существа, теперь неизвестного нам, но существование которого, тем не менее, возможно. Не зная ничего, что господствует над нами, мы заключаем из этого, что занимаем вершину жизни на нашей земле; но, в конце концов, это вопрос спорный.

«Я не хочу заставлять думать, — говорит далее Метерлинк, — что мы попадаем в западни высшего гения, когда совершаем необузданные и дурные поступки, но вполне правдоподобно, что иногда это кажется справедливым»12.

Но вот наш русский философ Вл. Соловьев пошел в этом отношении значительно дальше, чем Джемс и Метерлинк. Существование диавола и бесов было для него фактом серьезным и столь же доказанным, как существование животных и растений. По сообщениям близкого приятеля Соловьева В. Л. Величко, однажды в присутствии Вл. Соловьева был такой случай: писатель Лесков стал иронизировать над теми, кто верит в мистическую темную силу. Интересно, как на это отозвался русский философ.

— Услышав эту иронию, — говорит Величко, — Соловьев вздрогнул, глаза его странно загорелись и он прерывисто произнес:

— Да какой же человек, внимательно всматривающийся в жизнь, может не верить в существование бесов?!

Величко пишет, что это было сказано Соловьевым тоном такого убеждения, что перед ними (участвовавшими в общем разговоре) как будто приподнялась завеса чего-то невидимого и страшного, и Лесков машинально произнес:

— Ну, конечно, еще бы!

Величко далее сообщает, что Лесков, припоминая впоследствии этот факт, говорил ему, что совершенно искренно согласился в ту минуту с Вл. Соловьевым13.

Итак, независимо от общей идеи о зле, рождающейся в человеке при выяснении им своей эгоистической природы, в наше общество путем умозрительным начинает проникать другая идея — идея, допускающая наличие зла тайного, сокровенного, чувствуемого мистически, зла, как особой энергии, нападающей на человека извне, а для успешной борьбы с этой силой человеку нужно иметь, как и для борьбы со своей эгоистической природой, точку опоры также в ином мире, в том мире, откуда притекает на землю энергия Высшего Добра, именуемая Благодатью Божественной.

Надо вообще сказать, что так как за последние десятилетия наши знания физического мира значительно возросли, то и применение аналогий из этого мира может быть расширено. Через эти аналогии и может быть достигнуто некоторое понимание мира мистического и в данном случае понимание субстанции мистического зла — что и дает нам ответ на поставленный вопрос. Мы говорили — «некоторое понимание», потому что едва ли когда-нибудь человек своим рассудком в состоянии будет ясно и точно представить себе субстанцию злого духа, какова она есть сама по себе. Если наша философия признает, что мы не в состоянии познать вещи в себе даже в мире физическом, то, конечно, нельзя ожидать от человека точного рассудочного познания существа злой силы.

Чтобы выяснить согласование теории «микробов зла» с фактом видений злой силы, напомним сначала читателю некоторые данные из мира физического, имеющие значение для наших аналогий.

Во-первых мы знаем, что с открытием радиоактивности наша положительная наука отринула прежнюю гипотезу о неделимых атомах. Теперь эта гипотеза заменена другой теорией, по которой атом состоит из частиц энергии, еще более бесконечно малых, чем сам атом, — состоит из частиц, связанных между собой подобно тому, как планеты связаны в движущуюся систему. Каждый атом является сложной планетной системой со своей внутри-атомной энергией; в каждом атоме есть своя внутренняя жизнь — жизнь бесконечного движения. Но наряду с этим мы также знаем, что эти атомы формируют видимые нами тела, что бесконечное различие комбинаций этих атомов, известным образом между собой связанных, и дает бесконечное разнообразие тел физического мира.

От мира неорганического перейдем к миру органическому. Основой органического мира, как мы знаем, является протоплазма — эта жизнедеятельная материя, которая творит живые клеточки и живые тела растительного и животного царств. Внутренняя жизнедеятельность этой протоплазмы, конечно, неизмеримо сложнее внутриатомной энергии неорганических тел; эту жизнедеятельность протоплазмы, образующей живые организмы, мы нашим рассудком уже постичь не можем в той степени, как мы уяснили себе жизнь движения в простом атоме. В протоплазме реагирует свой особый фактор энергии — фактор жизненности материи, нам пока совершенно непонятный.

И вот мы, минуя вопрос о существе этого фактора, все-таки стремимся изучать органическую жизнь дальше, изучать её в самых различных проявлениях. Идя по этой дороге, мы наконец добираемся до объяснения причин многих инфекционных заболеваний; мы узнаем, что причиной этих заболеваний являются болезнетворные микробы — эти своеобразные микроскопические комочки протоплазмы (о которой мы только что говорили); эти тельца с известной особой организацией, существа живые, живущие, как паразиты, в теле человека.

Теперь возвратимся к нашей теме о субстанции злой силы.

По аналогии с физическим миром мы и признали, что причиной многих психических заболеваний являются «микробы зла», подобные болезнетворным микробам. Но этих сверхфизических микробов зла мы, конечно, никакими нашими инструментами уловить не можем, а тем более их в точности познать.

Поэтому, если при психозах, дошедших до своего апогея, атакующая энергия микробов зла ощущается человеком в виде цельного образа преследующей его злой силы, то это доказывает лишь то, что означенная энергия микробов зла является вполне объединенной, как целостная субстанция. Субстанция эта суммирует в себе все эти силы в одну, подобно тому, как иной животный организм суммирует в себе энергию бесконечного числа комочков живой протоплазмы (одетых и неодетых в клеточки), бесконечное число кровяных телец и т. д.

Эта целостная субстанция злой силы и может быть ясно ощутима человеком или в виде зрительного восприятия целого образа или в других восприятиях — слуховых и осязательных.

Человек, получивший благодаря своей обострившейся психической ненормальности, способность ощущать и даже видеть одну из вредоносных субстанций вне физического мира, судит об этой субстанции совершенно также, как судим мы о вещах физических по впечатлениям наших пяти органов чувств, хотя сами мы в существо этих вещей проникнуть не можем. Человек в данном случае судит о злой силе по тем образам, в которых она ему является.

Образы эти, запечатлевающиеся в мозгу человека, бывают самые разнообразные; у каждого визионера они получают свою окраску или, так сказать, свой стиль, ибо образы эти известным путем преломляются в восприятиях человека, проходя через призму тех индивидуальных условностей, в которых вырос человек, проходя вместе с тем через особую способность каждого человека чувствовать по-своему мистический мир. У многих, подверженных истерии, это отвратительные гады, которыми они вообще галлюцинируют независимо от галлюцинаций, свойственных каждому истеричному, имеющих свои особые причины к возникновению у каждого больного.

Итак, злая сила одна, но проявления ее разные. Если она сама по себе и пластична и может различно формироваться, то и человек, на которого она явно воздействует, — чувствует и воспринимает ее каждый по-своему. Поэтому то и является такое разнообразие в видениях демонов.

Но это разнообразие нисколько не опровергает того, что темная сила, действительно, существует; ведь главные психологические черты злой силы во все времена являлись одинаковыми, и в глазах видевших злую силу людей и общавшихся с ней, энергия этой силы направлялась всегда к одним целям: или в сторону усиления злых человеческих страстей, сжигающих человеческую душу, или в сторону растравления нравственных страданий человека.

В результате же всего изложенного мы приходим к предположению, что микробы зла по отношению к суммирующему их образу злой силы являются как бы атомами известной целостной субстанции, проявляющейся в образе.

При этом надо иметь в виду необыкновенную сверхфизическую тонкость среды, в которой живут астральные субстанции злой силы. Как воздух проникает в воду, как эфир проникает в воздух и во все тела, так астральная среда проникает во все физическое и даже эфир. Эта среда и является обиталищем «микробов зла», слагающихся в «демонов» или, иначе сказать, — является обиталищем демонов, суммирующих в себе «микробов зла».

Конечно, такое предположение есть ничто иное, как гипотеза, но мы полагаем, что гипотеза эта является основательной в не меньшей степени, чем гипотезы наших ученых. Если наука по утверждению, например, Густава Лебона, принимает гипотезу построения атома подобным построению планетной системы, хотя такого атома и такой планетной системы никто физическими глазами не видел, то вышеизложенная гипотеза сведения субстанции злой силы к понятию о микробах зла, которых тоже никто своими глазами не видал, имеет, казалось бы, не меньше данных для своего признания.

Гипотеза планетарного атома принята наукой для объяснения многих явлений физического мира.

Гипотеза «микробов зла» принимается нами в объяснение многих явлений из мира психического.

Итак, от «микробов зла» мы перешли к целостным образам, в которых эти микробы суммируются.

В следующих главах мы будем говорить об этих целостных образах, будем говорить о темной силе, являющейся в самых разнообразных видениях. Мы будем вести речь о демонах, или бесах или диаволе, как называют злую мистическую силу христианские подвижники. Мы будем говорить о различном внешнем проявлении темной силы и о целостности субстанции ее образа, являющегося в видении — субстанции личной, обладающей мыслью и волей.

Но прежде, чем трактовать все это, надо закончить собственно философскую сторону исследуемого вопроса о темной силе.

Мы признали демонов, как известную реальность, независимую от человека, но мы ничего еще не сказали о месте демонов в мире, в духовном его космосе и об отношении демонов к Божеству.

Предупреждаем читателя, что здесь мы уже должны выйти из области реальных данных, которых мы старались, по возможности, держаться; здесь мы должны вступить в область религиозных верований и прежде всего сказать, что мы, как христиане, верим в бытие «падших ангелов» — мятежных духов, враждебных Богу, враждебных любви христианской.

В этих наших религиозных воззрениях относительно падших ангелов (они же демоны) мы следуем христианской философии, как наиболее приемлемой для нашего сознания.

(Из книги М. В. Ладыженского «Мистическая трилогия», том 3, «Темная сила»)

Потусторонний мир, пронизывая материальный мир, как бы параллелен ему. Религиозная литература полна описаний контактов духовных существ с нашим материальным миром. По причине наших грехов нам несвойственно общение со святыми Ангелами. Редки случаи явления в наш физический мир Ангелов Божиих. Злые же духи гораздо чаще вступают в общение с людьми по причине человеческих грехов. Святая Церковь всегда призывает своих чад никогда не вверяться духам, когда они чувственно являются людям, не вступать с ними ни в какую беседу, не обращать на них никакого внимания, признавать их появление как величайшее и опаснейшее искушение. Поскольку нечистые духи могут являться в образе светлых ангелов, окружать себя всевозможной благовидностью, чтобы обольстить человека, надо каждому верующему признавать себя недостойным посещения святыми Ангелами. Чтобы отличить Ангелов от демонов, являющихся в ангельском виде, следует знать, что пришествие к человеку падшего духа всегда сопряжено с ощущением им страха, душевного трепета, смущения, недоумения, омрачения ума греховными помыслами, и по прошествии явления нечистой силы душа человека нередко длительное время пребывает в страхе и отчаянии.

Не стоит сомневаться в существовании злых духов. Они не вымышленные страшные образы для запугивания суеверных людей. Ставшие особенно популярными в эпоху средневековья смешные карикатуры, изображавшие падших духов с рогами и хвостами, с вилами в руках и слабоумными усмешками на лицах, у многих людей вызывают смех, и они не принимают всерьез все разговоры о бесах. Но надо обращать внимание прежде всего не на те различные обличия, которые могут принимать бесы, а на их неограниченные возможности и способности делать зло. Диавол очень талантлив и бесконечно изобретателен на всякое зло, и в этом плане он чрезвычайно умен.

О реальном существовании диавола и ангелов его свидетельствует Св. Писание, опыт духовной жизни миллионов верующих, многочисленные явления бесов людям во все времена, включая и наши дни. Нет такой страницы в истории человечества, на которой диавол не оставил свой разрушительный след. Сколько выдающихся писателей и художников блестяще изобразили его в гениальных произведениях, ставших достоянием мировой литературы и искусства, какая это страшная сила — бесовская!

Диавол ведет бесконечную борьбу с Церковью Христовой, чтобы стереть ее с лица земли. Он непрестанно борется за каждую человеческую душу, чтобы погубить ее. Сатана всегда незримо стоит возле человека, искушая и соблазняя его в грех.

Каждый верующий может засвидетельствовать, что в его жизни случалось такое, когда в моменты особого подъема духа, в светлые, тихие, радостные минуты молитвенного общения с Богом вдруг, помимо его воли, как огонь, опаляет душу зло, злые мысли и желания; восстают в душе плотские страсти, похоти, появляется в сердце гнев, ненависть к кому-нибудь из людей, тяга к какому-либо греху. И человек тогда ощущает себя как бы связанным, бессильным, безвольным рабом злой воли… Такое внезапное, вроде бы беспричинное появление в душе зла христианство объясняет бесовским наваждением. И если в эти минуты не поддаться своей волей злым духам, а противостоять им усердной молитвой, сосредоточиванием всего своего внимания на Боге, то наваждение злой силы отступит, и человек воспринимает своим внутренним чутьем блаженство от достигнутой победы в незримой брани с бесами.

В том, что злые духи существуют и ведут брань против Бога, Его Церкви, верующих, убеждают даже такие примеры. Есть люди, которые не могут без внутренней злобы, подчас даже очень большой, смотреть на священнослужителей, на храмы, иконы, крест. Какая сила возмущает их души? Некоторые не могут удержаться, чтобы не распространять какую-либо порочную ложь и небылицы о духовенстве, верующих, чтобы не помянуть святое имя Божие в своей ругани, и во всем этом находят для себя успокоение, утешение, ибо этим самым питают живущего в их сердцах нечистого духа необходимой для него пищей. Или еще пример. Рука человека может делать любые движения, выполнять любую сложную работу. Но как невыносимо трудно многим людям (не физически, а нравственно) преодолеть внутренний страх, навеянный бесами, чтобы истово, благочинно осенить себя крестным знамением, полагая свои персты, сложенные для изображения крестного знамения, на лоб, на живот (пуп), на правое и левое плечо, произнося слова Иисусовой молитвы: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя», и сделать при этом поклон (поклониться Богу). Какая сила противодействует здесь руке? Над перекрестившимся человеком нередко смеются люди, в чьих сердцах свили себе гнезда бесы. Как бы эти смеющиеся люди не считали, что они смеются над человеческим невежеством, но все же их смех — богоборчество. Если говорить о невежестве в подлинном смысле этого слова, то его еще очень много в людях, но почему-то над ним не смеются, а вот с сарказмом, с движением зла в сердце относятся к проявлениям религиозности в верующих людях.

В доказательство существования диавола можно привести и то, что человек во время молитвы испытывает особое противодействие незримой силы, воздействующей на его сердце. Человек может заниматься с желанием каким угодно делом, но как только он становится на молитву (здесь речь не о тех, кто дышит молитвой как воздухом, а о тех, кто не имеет внутреннего озарения от молитвы, душою не готов к ней), ему сразу же не по себе, тут же появляется немощь организма, начинается зевота или тянет в сон, приходят разные отвлеченные мысли. Закончил человек молиться — и опять чувствует себя бодро, как ни в чем не бывало. Многие люди могут сказать, что для них лучше выполнять любую тяжелую работу, чем молиться. Хотя те, кто вкусил сладость молитвы, для кого молитва — это беседа с Богом, не перестают свидетельствовать, что для их души нет большей радости, большего блаженства и мира, чем то, что они ощущают во время молитвы. Почему такой контраст между опытом одних и других? Людям, внутренне еще не готовым к молитве, как невыносимо трудно бывает находиться в храме во время богослужения!

Ничем иным, как противодействиями диавола можно объяснить быстроту и успех, с которыми распространяется зло. Скажите о каком-нибудь человеке клевету и ложь, — и это с молниеносной быстротой распространится повсюду.

Но постарайтесь начать распространять среди людей что-нибудь такое, что ведет к их нравственной чистоте, благородству, — и сразу становится очевидным, как невидимые силы стараются заглушить рост этого доброго семени. Работа диавола видна и в том, что сердце человеческое более расположено воспринимать все порочное, низменное, греховное, а к чистому, возвышенному, святому оно часто остается глухим.

(Из книги «Дьявол и его нынешние лжечудеса и лжепророки» — Житомир, 1994)

Рационализм отрицает возможность и действительность существования сатаны и других злых духов в качестве живых личных существ. Это, конечно, следствие отрицания им бытия всяких духов вообще или ангельского мира вообще. Но в данном случае, смешивая намеренно или ненамеренно библейское учение о злых духах с вульгарными простонародными о них представлениями и изображениями дьявола в поэзии (Люцифер и все демонические типы, как Манфред, Каин и др. у Байрона, Мефистофель — у Гёте, Демон — у Лермонтова), мало или вовсе ничего с ним общего не имеющими, рационализм, кроме разных посторонних соображений, старается указать в самом христианском учении такие черты, которые делают его невероятным или неправдоподобным в психологическом и других отношениях. Из бесчисленных возражений можно указать наиболее важные.

Немыслимым представляется такое глубокое падение, при котором все существо из доброго делается злым, и притом вследствие однократного греховного акта.

Но такое падение совершенно естественно для высшей ангельской природы, особенно могущественнейшего из ангелов. Его отпадение от Бога не было делом внешнего обольщения, как отчасти это было у людей в раю, не было делом слабости, но твердо принятым, сознательным и намеренным решением собственной воли, воли не человеческой, но могущественной воли, и ума не человеческого, но ангельского. Кто высоко стоит, тот низко и глубоко падает; это общий закон, наблюдаемый и в человеческом нравственном мире. Закон вполне понятный. Чем богаче натура в человеке, тем, конечно, сильнее, глубже и шире все ее проявления, — как в дурном, так и в хорошем: посредственность во всем остается посредственностью, гений — велик во всем. Кто глубоко чувствует и желает, тот глубоко и падает при дурном направлении воли; кто глубоко мыслит, тот глубоко и ошибается: дерево никогда не ошибается, ибо оно не мыслит; животное редко и мало ошибается, ибо оно редко и мало (плохо) думает; глупый человек ошибается больше, но ошибки великого ума ужасны. В природе ангельской все существует и совершается в необычайных для человека размерах; ничто в нас не может сравниться с силой, глубиной, могуществом всех движений их духовного существа: эти движения сильны, быстры и бесповоротны. В человеке самые немощи тела и духа, его слабость и телесность служат часто ограничением греха или злой воли. Решения злой воли находят препятствия к своему осуществлению и свое ограничение в том, что часто начало свое они берут в неустойчивых и изменяющихся движениях тела, внешних впечатлений или чувств, быстро изменяющихся и заменяющихся новыми, одним словом — со вне, а не в самой глубине духа. Мир внешний с разнообразными его впечатлениями не дает злой воле (злу) сосредоточиться внутри, раз оно появилось, выманивает его наружу и тем самым обессиливает, делает его поверхностным и мелким, так что рассеянность служит человеку на пользу. Служит ему на пользу и скука, и усталость, и ограниченность пространством и временем всех движений или актов его ума, воли и чувства, вследствие чего и акты зла души требуют напряжения, времени, вместе с тем влекут за собою усталость и отдых. И самая мысль в человеке, как бы ни была она быстра, подлежит мере времени (1/6 секунды) и пространства. Но ничто не связывает ангела во всех актах и движениях его существа: ничто не отвлекает его от самого себя, везде он наедине с собою, не может он, даже если бы хотел, укрыться от самого себя за телом и внешним миром, — уйти своими силами во внешний мир: его силы не отвлекаются и не расходуются на стороне в борьбе с материей и для борьбы с ней, но сосредоточиваются, ничего не теряя, в нем самом. Ничто не замедляет и не ослабляет безумство действующего и никогда не требующего отдыха его духа; не находит для себя границ злая воля его во времени: движения его мгновенны, быстры и не подлежат измерению; нет границ им в пространстве: быстро переносится ангел с места на место, куда влечет его злая воля, и нет для нее никаких физических препятствий!

б) Неправдоподобным представляется в высшем ангеле с его высоким и светлым умом безрассудное намерение сравниться с Богом или, по крайней мере, стать от Него независимым. Но намерение это возникает в ангеле под влиянием охватившей его страсти гордости, которая никогда не делала и не делает никого умным подобно всем страстям, если не больше (любовь, ревность, зависть, тщеславие и проч.). Давно уже сделалась избитой истина, которую здесь приходится повторить, — страсть ослепляет и подавляет рассудок, и это в особенности приложимо к греховным страстям. Всякий грех в отдельности несет с собой в различной мере — сообразно со своей важностью — ужасное наказание для человека: он делает его из разумного существом неразумным. Это иначе и быть не может в виду тесной связи между всеми сторонами духовной деятельности и несомненной связи между познанием и сердцем. Ошибки сердца отзываются и в уме, и это не только в сфере практической, но и научной, где сплошь и рядом видишь действие этого закона, по которому мышление несомненно даровитых и сильных умов поражается каким-то бесплодием, пустотой и неизменностью, когда этим сильным и не мелким умам не достает благородного сердца, возвышенного характера. Ложь сердца влечет за собой ложь и в уме и притом в таких сферах ума, как научное мышление, где, по-видимому, действует т. н. «чистое мышление»; но «от нечистого что будет чисто, и от лживого как истина?» (Сир. 34, 4). Неразумие во всем, более или менее явное, это первое проклятие греха, который по существу своему есть неразумие, т. е. отрицание разумного.

Анализ вышеизложенных возражений с ясностью обнаруживает психологическую правдивость христианского учения о дьяволе, нисколько его не колебля.

(Свящ. П. Я. Светлов «Опыт апологетического изложения православно-христианского вероучения». Т. 1. Киев, 1896)

Ветхозаветная священная книга Бытия, повествующая нам о происхождении всего сущего, начинается словами: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1, 1). Высокоавторитетные толкователи Слова Божьего разъясняют нам, что под этим «небом» надо понимать мир невидимый, невещественный — мир духовный, а под «землей» — мир видимый, вещественный — мир материальный. В этом именно смысле и в Символе нашей веры Бог называется «Творцем небу и земли, видимым же всем и невидимым».

Этот мир невидимый, мир духовный, образно называемый «небом», есть мир бесплотных сил — бесплотных духов, или мир ангельский, который Бог создал прежде творения мира видимого, вещественного, материального.

В честь этих «Честных Небесных Сил Бесплотных», с Архистратигом Михаилом во главе, как их началовождем, наша св. Церковь издревле установила нарочитый праздник, торжественно совершаемый 8-го ноября по нашему православному календарю.

В начале все эти бесплотные силы, или Ангелы, были созданы добрыми духами, исполненными великих совершенств. Но вот один из самых высших Ангелов — Денница, прекрасный подобно утренней заре, вместо того, чтобы воздать хвалу Богу за свои совершенства прославляя Его, как Творца своего, залюбовался собой и допустил в себе горделивую мысль, что он, в своих совершенствах, ничуть не уступает Богу, что он равен Богу. И эта горделивая мысль послужила причиной к его немедленному падению с высот небесных в глубины адского мрака. Она так исказила, так изуродовала его прекрасный, воистину богоподобный лик, что он в одно мгновение из высшего и совершеннейшего творения Божьего сделался самым отвратительным, самым омерзительным существом. Силы небесные в лице прочих бесплотных Ангелов подвиглись на обуянного гордостью Денницу и низвергли его во тьму кромешную.

«Как пал ты с неба, Денница сын зари!» — горестно восклицает о нем св. пророк: «в преисподнюю низвержена гордыня твоя… А говорил в сердце своем: взойду на небо, выше звезд Божьих вознесу престол мой… буду подобен Всевышнему. Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней» (Ис. 14, 12–15).

«Кто, яко Бог! Кто равен Богу?!» — восклицал победоносно Архистратиг небесных сил, низвергший Денницу, и дано ему славное имя: «Михаил», что и значит: «Кто как Бог», — а Денница стал Сатаной.

Так произошел еще на самой заре мировой истории в мире духовном, до появления мира вещественного, первый бунт против законной Божеской власти, первая революция, имевшая потом такие неисчислимо бедственные и горестные последствия!

Бесчисленные тьмы тем ангельских воинств: Ангелы, Архангелы, Начала, Власти, Силы, Господствия, Престолы, многоочитые Херувимы и шестокрылатые страшные Серафимы окружают Престол Божий, взывая «непрестанными усты, немолчными славословеньми: «Свят, Свят, Свят, Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоей!» Все эти Ангелы Божьи, оставшиеся верными Богу, суть провозвестники и исполнители воли Божьей, как показывает само их название, ибо слово «Ангел» значит «вестник». «Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?» (Евр. 1, 14) — говорит о них св. апостол Павел. И мы знаем в Священной Истории, как Ветхого, так и Нового Завета, множество случаев служения Ангелов делу спасения созданного потом Богом человека. Ангелы являются орудиями Промысла Божьего о целых человеческих обществах. «Они даются», как учит наша св. Церковь: «для хранения городов, царств, областей, монастырей, церквей и людей, как духовных, так и мирских» (Пр. Исп. 19). Но Ангелы служат орудиями Промысла Божьего и отдельным, частным лицам. Каждый из верующих получает своего особенного Ангела, который пребывает при нем и хранит его от всякого зла, почему и называется «Ангелом-Хранителем».

Но и Сатана, низвергнутый с неба, не остался один, а увлек за собой в бездну падения своего великое множество сил бесплотных, которые, подобно ему, сделались духами зла — бесами злыми, силами тьмы, всегда противящимися Богу и Его всеблагим промыслительным планам.

Слепой в своей горделивой ожесточенной злобе (злоба всегда слепа!) Сатана, с помощью подручных ему злых духов, начал неистовую борьбу против Бога и оставшихся верными Богу честных небесных сил бесплотных. А когда созданы были Богом первые люди, он и их, прельстив гордостью, научил дерзко нарушить заповедь Божью, дабы отвлечь их от Бога и увлечь на служение себе, вместо Бога.

Вот еще с тех пор, с самого начала мировой истории, все, что в мире происходит, объясняется не чем иным, как только этой непрестанной борьбой, этим никогда не прекращающимся злобным противлением Сатаны и служащих ему духов тьмы Богу и его светлым ангельским силам.

Нужно раз и навсегда понять и запомнить: Бог желает спасения человеку, и все делает для его спасения, а Сатана, безумно сам себя обрекший на гибель, жаждет погибели человеку и все делает, дабы его погубить.

Вся мировая история — это и есть борьба светлых и темных сил за душу человека — этого венца Божьего творения — и, с этой точки зрения, все, что в истории человечества совершается, становится для нас вполне ясным и понятным, не возбуждающим никаких сомнений и недоумений. Можно только удивляться духовной слепоте тех, кто этого не понимает — или не хочет понимать — и дает всему какие-то свои собственные объяснения и толкования, которые ничего по-настоящему не объясняют, а скорее только затуманивают, отводя от истины.

Всегда Сатана вел борьбу против Бога за порабощение своей власти человека, но в переживаемое нами время, как никогда прежде, ощущается это страшное действие сатанинских сил в мире, все более и более расширяющееся на наших глазах.

(Из книги архиепископа Аверкия (Таушева) «Современность в свете Слова Божия. Слова и речи». Свято-Троицкий монастырь, Джорданвилль, 1975)

Нравственное состояние злых духов самое мрачное, а деятельность их в отношении к человеку самая вредоносная и пагубная. Демон, явившийся св. Ирине, говорил о себе, что он учитель любодеев и прелюбодеев, глумитель пьяницам, радующийся о кровопролитиях, наставник всякой лжи и неправды. Бес, явившийся св. Иулиании, объявлял ей, что он советовал Еве в раю преступить заповедь Божию, научил Каина убить Авеля, соблазнил Соломона, Ироду вложил мысль избить детей, Иуде предать своего Учителя и удавиться. Вся деятельность злых духов в отношении к человеку направлена к тому, чтобы совращать его с пути добродетели и развращать, и чтобы совращенный с пути нечестия человек был вместе с ними в вечной муке и неугасимом огне. «Велика сила Христова, помогающая вам, — говорил дьявол св. Пахомию, — но я не перестану бороться с вами и буду делать свое дело». Различна и многообразна злоба бесов, наставляет преп. Антоний, они устрояют брань против всякой добродетели. Люта их ненависть ко всем христианам, особенно же к инокам и Христовым девам: пути их запинают мрежами, сердца их стараются наполнить богомерзкими, нечистыми помыслами. Если и перестают обольщать их, то на малое время: посрамленные они нападают с большею силою. Когда не могут в помыслах соблазнить человека, то переменяют образ борьбы и начинают искушать мечтаниями, преобразуясь иногда в женское подобие, иногда в скорпионово и в столь великие тела, что могут доставать головой до верху храма, а иногда и в полчища воинственные. Когда же и это коварство их бывает открыто, они начинают предсказывать будущее. Когда же и это узнается, тогда бесы призывают на помощь злобу своего начальника. Все эти и другие подобные им виды злобы злых духов можно находить в жизнеописаниях св. угодников Божиих.

Злые духи действуют на душу и тело человека христианина, возбуждая в душе нечистые и богохульные помыслы, а тело поражая болезнями. Преп. Нифонту бес постепенно влагал в мысль: нет Бога, где Бог? и Христа нет! Я один все содержу и над всем царствую. Никите, затворнику печерскому, бес, явившийся в образе ангела, не велел молиться Богу, а только читать книги, да подаст полезное слово приходящим к нему, и обещался сам молиться о спасении его. Тело св. Симеона Столпника дьявол поразил столь лютою язвою, что оно начало гнить, и из язв его исходил гной с червями. Св. Иоанникия дьявол уязвил в ребра такою болезнью, что он был безгласен семь дней. Для обольщения и соблазна св. подвижников злые духи преображались в различные образы и употребляли для того обольщения всякие средства — и великие, и малые, и даже ничтожные. Бес в светлости приходил к Пахомию и говорил: радуйся, Пахомие! я Христос и пришел к тебе, как к другу. Для обольщения св. Симеона Столпника дьявол преобразился в ангела светла и сошел к нему с неба на огненной колеснице. На соблазн св. Илариона дьявол полагал на его постеле бесстыдных жен нагих, во время ощущения голода и жажды представлял ему сладкие снеди и пития. Св. Пахомий видел беса в образе прекрасной жены, идущей в обитель со множеством слуг. Преп. Феодоре, вдове, бес являлся в образе мужа ее. Преп. Феодор был исцелен от недуга сребролюбия преп. Василием. Бес, приняв образ Василия, явился к Феодору и говорил: — Феодоре! как успеваешь? перестала ли у тебя брань бесовская, или бес все еще беспокоит тебя, приводя на память розданное нищим имение?

Феодор сказал, что он молитвами его (Василия) успевает, и при этом обещался и впредь исполнять все, что он ни прикажет. Бес велел ему просить у Бога множество золота, чтобы иметь покой и воздаяние за розданное имение и иметь возможность раздавать нищим. Феодор стал молиться о сем, а дьявол указал ему в одной пещере множество золота. Когда Феодор получил золото, он советовал ему выйти из монастыря в другую страну — и там купить поместья, чтобы опять не потерпеть искушения скорби о богатстве. Феодор было и склонился на то, но Бог послал к нему преп. Василия, который разоблачил прельщения дьявола и спас душу его. Св. Феодору Сикеоту дьявол явился в образе юноши — друга Геронтия, который вместе с ним учился в училище. Гуляя с Феодором, он поставил его на высочайший холм над пропастью и предлагал ему показать свое мужество и соскочить вниз.

— Боюсь, — отвечал Феодор, — очень высоко!

— В училище ты был мужественнее всех нас, — стыдил его дьявол, — а теперь робеешь; вот я не боюсь, если и соскочу. Феодор уговаривал его, опасаясь, как бы не разбился он. «Никакой беды не будет, не бойся». «Если ты первый бросишься, и я увижу тебя целым, тогда и я сделаю то же». Дьявол бросился вниз, и встал прямо и звал к себе Феодора. Пока еще Феодор стоял в изумлении от подвигов Геронтия, явился к нему св. великомученик Георгий и, взяв его за руку, сказал ему: «Иди отсюда; это не Геронтий, но враг рода нашего». Иногда бесы для прельщения св. подвижников являлись в образе благочестивого человека. Преп. Авраамию затворнику, во время его молитвы, бес поставил светильник и пел псалмы. Множество бесов однажды пришло ночью к преп. Макарию Египетскому и говорили ему: «Вставай, Макарие, и пой с нами, — зачем спишь?» Преподобный, познав бесовскую прелесть, вопиял: «Христе Боже! помози мы и избави мя от обошедших мя», — и бесы с шумом исчезли. Принимали бесы и образ различных животных. Во время молитвы св. Илариона дьявол появлялся ему то волком воющим, то лисицей скачущей. Преподобного Сергия бесы устрашали, преобразуясь в зверей и змей. Св. Трифону дьявол явился в образе большого пса. Даже люди, имеющие и общение с бесами, могут производить и бесовские мечтания, например, переменять воздух, производить ветры, гром и дождь, возмущать морские волны, наносить вред в садах и полях. Киприан-волхв на юношу, уязвившегося нечистою похотью к св. Иустине, возложил птичий образ со способностью летать по воздуху. Для обольщения людей бесы иногда предсказывают будущее; это будущее они знают не потому, что обладают даром пророчества; но предсказывают то, что они или сами сделали, или сами же научили чему злых людей, например, убить или украсть. Так, когда к Никите затворнику приходили желающие слышать от него слово утешения, тогда бес в образе ангела возвещал ему все случившееся с ними и предсказывал будущее — и сбывалось так. Могут они знать будущее, как духи бесплотные, на основании долговременного опыта и наблюдения над вещами и делами человеческими; но также часто лгут и обманывают.

— Знаешь ли ты, — спрашивал св. Пахомий явившегося к нему беса, — что по кончине нашей братия не так усердно будут служить Господу, как теперь?

— Знаю верно, — отвечал бес.

— Лжешь ты на свою скверную голову; знать будущее принадлежит одному Богу, а ты одна ложь.

— Во мне нет предведения, — сознавался бес, — и я сам по себе ничего не знаю; знаю, что случится в будущем, посредством знания прошедших и настоящих вещей.

Нападая и злодействуя человеку во время его земной жизни, злые духи не оставляют его и по кончине его. С особенной силой они нападают на человека в час смерти, чтобы возмутить спокойствие души его. «Когда настал час разлучения моего от тела, — сказывала св. Феодора, — увидела я много эфиопов, ставших около одра моего; лица их были как сажа, глаза как огненные угли. Все они грозно смотрели на меня, скрежетали зубами, готовили и развивали свитки, в которых записаны были худые дела мои. Я отвращала свои глаза, чтобы не видеть тех страшных лиц, но повсюду видела их, и душа моя была в великом страхе и трепете». «Господи, Боже мой! — молился св. Иосиф, песнописец, в час смерти своей. — Ты хранил меня во все дни живота моего, и ныне до конца соблюди дух мой и помоги мне избегнуть князя тьмы и воздушных страшилищ, да не когда порадуется о мне враг мой».

Так мрачно нравственное состояние злых духов и так пагубны и злы их действия на человека! Некоторые из этих действий и средств для этих действий представляются ничтожными, даже смешными, и как бы не соответствующими природе бесплотных духов. Но здесь важна цель, с которою употребляются эти средства и действия, а не самые средства и действия. Вселукавый, лживый, скверный дух доволен бывает, если его ничтожные, по-видимому, и смешные средства и действия достигают своей злой и скверной цели — соблазнить святого подвижника, осмеять его, унизить, посмеяться над его святыми подвигами и вовлечь его во грех. Пакостник плоти может творить все пакости для обольщения благочестивых людей.

Мрачное и пагубное нравственное состояние злых духов становится тем еще безотраднее, что они не могут выйти из него, не могут принести покаяния. Однажды бес в образе человека-грешника пришел к св. Антонию Великому и, сравнивая себя с злым духом, спрашивал, может ли Бог принять покаяние от бесов, если бы кто из них покаялся. Святой Антоний стал на молитву и просил у Господа разрешения этого вопроса. Ангел, посланный от Бога, открыл ему, что древнее зло не может быть новым добром, что бывший начальник зла не может начать добрые дела, приобретя навык гордости не может смириться в покаянии и обрести милость от Бога. А чтобы Антоний сам убедился в том, ангел повелел ему заставить беса выполнить следующее: чтобы бес в течение трех лет на одном месте день и ночь взывал: «Боже, помилуй мя, древнюю злобу! Боже, спаси мя, помраченную прелесть! Боже, помилуй мя, мерзость запустения!» На другой день, когда бес пришел, преподобный предложил ему эти условия. «Нет, старче, — отвечал бес, — как мне назвать себя древним злом, когда я теперь так славен и столько народу повинуется мне? Как мне назвать себя мерзостью запустения и помраченною прелестью, когда все грешники любят меня и творят то, что мне угодно? Нет, да не будет того, чтобы чрез покаяние сделаться мне непотребным и смиренным и из великой чести принять себе такое бесчестие». Так сам злой дух засвидетельствовал, что покаяние для злых духов невозможно, и это зависит не от Бога, но от их свободы, направленной к одному злу, и от чрезмерной гордости, исключающей всякое смирение.

(Из книги свящ. Гр. Дьяченко «Духовный мир»)

Диавол — существо, которое Бог создал благим, добрым, светоносным (греческое слово «Эосфорос» и латинское «Люцифер» означают «светоносец»). В результате противления Богу, божественной воле и божественному Промыслу светоносен отпал от Бога. С тех пор, как произошло отпадение светоносна и некоторой части ангелов от Бога, в мире появилось зло. Оно не было создано Богом, но было привнесено свободной волей диавола и демонов.

Часто спрашивают: почему Бог допустил зло? Нет ли хотя бы косвенной вины Бога в том, что зло было привнесено в мир? Ответить на этот вопрос трудно. Церковь предлагает нам учение, которое мы должны принять на веру, но которое человеческий ум не в состоянии осмыслить. Единственное, что можно сказать в объяснение этого учения, — давайте смотреть на себя и судить по себе. Каждый из нас — существо, созданное по образу и подобию Божию. Мы это сознаем, сознаем и то, в чем заключается наше религиозное призвание. И тем не менее нередко оказываемся не на стороне Бога, а на стороне диавола, и делаем свой выбор не в пользу добра, а в пользу зла. Нечто подобное произошло и с самим диаволом: созданный благим и светоносным, он добровольно избрал зло и стал врагом Бога.

Отпав от Бога, диавол и демоны стали носителями зла. Означает ли это, что связь между ними и Богом прервалась? Нет. Между Богом и диаволом сохранились личные взаимоотношения, которые продолжаются и сейчас. Мы можем это видеть по начальным страницам Книги Иова, где говорится о том, что диавол предстал перед Богом вместе с ангелами, в числе других «сынов Божиих», и Господь сказал ему: «Обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова?» (Иов 1, 8). Если можно так выразиться, этим вопросом Бог провоцирует диавола на некие действия по отношению к Иову. И сатана говорит: «Да, действительно Иов праведен, верен Тебе, но это потому, что Ты создал для него такие условия; измени эти условия, и он падет, как падают прочие люди». На это Господь ответил ему, что отдает ему тело Иова, но запрещает касаться его души. Одни понимают это повествование как притчу, другие — как реальную историю, но суть дела в том, что, согласно Библии, диавол, во-первых, находится в зависимости от Бога и не свободен в своих действиях, во-вторых, он действует только в тех границах, в которых Бог это ему позволяет.

Каким должно быть отношение христианина к диаволу? Сегодня мы наблюдаем две крайности. С одной стороны, среди современных христиан немало тех, кто вообще не верит в реальность диавола, не верит в его способность влиять на их жизнь. Некоторые думают, что диавол — это мифическое существо, в котором персонифицировано мировое зло. С другой стороны, есть немало людей, которые придают диаволу преувеличенное значение, которые убеждены, что диавол влияет на все стороны жизни человека, и всюду видят его присутствие. Такие верующие постоянно боятся, что диавольские силы так или иначе на них подействуют.

На этой почве существует множество суеверий, от которых не свободны и люди церковные. Придумано множество «народных средств», которые препятствовали бы сатане проникнуть в человека. Например, некоторые люди, зевая, крестят рот, чтобы через него не вошел диавол. Иные успевают за один зевок перекрестить рот трижды. Мне приходилось слышать разговоры о том, что на правом плече у нас сидит Ангел, а на левом — бес: осеняя себя крестным знамением, мы крестимся справа налево, перебрасывая ангела с правого плеча на левое, дабы он вступил в борьбу с бесом и победил его (соответственно, католики, которые крестятся слева направо, перекидывают беса на ангела). Кому-то это может показаться смешным и нелепым, но ведь есть люди, которые в это верят. И, к сожалению, это не анекдоты, а реальные разговоры, которые можно слышать в некоторых монастырях, духовных семинариях, приходах. Люди, которые так мыслят, живут в уверенности, что вся жизнь пронизана диавольским присутствием. Я слышал однажды, как иеромонах, выпускник духовной академии, учил верующих: когда вы встаете утром, то, прежде чем засунуть ноги в тапочки, перекрестите тапочки, потому что в каждом из них сидит бес. При таком отношении вся жизнь превращается в пытку, потому что вся она пронизана страхом, постоянным опасением, что человека «испортят», сглазят, что на него наведут нечистую силу и т. д. С христианским отношением к диаволу все это ничего общего не имеет.

Чтобы понять, каким должно быть истинно христианское отношение к диаволу, мы должны обратиться, во-первых, к нашему богослужению, к таинствам, и, во-вторых — к учению Святых Отцов. Таинство Крещения начинается с заклинаний, обращенных к диаволу: смысл этих заклинаний — в том, чтобы изгнать диавола, гнездящегося в сердце человека. Затем новокрещаемый вместе со священником и восприемниками обращается к западу. Священник спрашивает: «Отрекаешься ли ты от Сатаны, и всех дел его, и всего воинства его, и всей гордыни его?» Тот отвечает трижды: «Отрекаюсь». Священник говорит: «Дунь и плюнь на него». Это символ, в котором содержится очень глубокий смысл. «Дунь и плюнь на него» значит «относись к диаволу с презрением, не обращай на него внимания, он не заслуживает ничего большего».

В святоотеческой, в частности, монашеской, литературе отношение к диаволу и демонам характеризуется спокойным бесстрашием — иногда даже с оттенком юмора. Можно вспомнить историю о святом Иоанне Новгородском, который оседлал беса и заставил его свозить его в Иерусалим. Вспоминается и история из жизни Антония Великого. К нему пришли путники, которые долго шли через пустыню, и по дороге от жажды у них умер осел. Они приходят к Антонию, а он им говорит: «Что ж вы осла-то не уберегли?» Они с удивлением спрашивают: «Авва, откуда ты знаешь?» На что тот спокойно отвечает: «Мне бесы рассказали». Во всех этих историях отражено подлинно христианское отношение к диаволу: с одной стороны, мы признаем, что диавол — это реальное существо, носитель зла, но, с другой, мы понимаем, что диавол действует лишь в рамках, установленных Богом, и никогда не сможет эти рамки преступить; более того, человек может взять диавола под контроль и управлять им.

В молитвах Церкви, в богослужебных текстах и в творениях Святых Отцов подчеркивается, что сила диавола иллюзорна. В арсенале диавола есть, конечно, разнообразные средства и способы, с помощью которых он может влиять на человека, у него есть огромный опыт всякого рода действий, направленных во вред человеку, но применить его он может лишь в том случае, если человек ему это позволит. Важно помнить, что диавол не может ничего нам сделать, если мы сами не откроем ему вход — дверь, форточку или хотя бы щель, через которую он проникнет.

Приведу для примера случай, который произошел лет десять назад. Ко мне обратилась немолодая женщина, учительница литературы. В какой-то газете она прочла, что с помощью иголки, листа бумаги и особых заклинаний можно вызывать духов умерших и беседовать с ними. Она решила вызвать дух Чехова. И, представьте, «Чехов» ей явился. Поначалу все было очень занятно, она даже приглашала гостей и устраивала у себя в квартире «литературные вечера». Но потом «Чехов» начал появляться уже без приглашения, портить мебель, бить посуду; возвращаясь домой, женщина обнаруживала, что все перевернуто вверх дном, обои порваны и т. д. Вся семья была в панике. Муж и дети боялись возвращаться в свою квартиру. Жизнь превратилась в ад, они были на грани самоубийства. К счастью, женщина вовремя поняла, что сама впустила в свою квартиру нечистого духа и теперь не может от него избавиться. Вся семья пришла в церковь. Первое, что я сказал им: «Вы должны перестать бояться». Приехав к ним, я освятил квартиру, потом они исповедовались и причастились. «Чехова» как ветром сдуло.

Это один из примеров, подтверждающих, что, если человек открывает вход диаволу через какие-то действия вроде магии, колдовства, лечения у экстрасенсов, либо через наркоманию, алкоголизм и другие формы зависимости, через тяжкие грехи, которые он совершает сознательно, человек оказывается подвержен влиянию темных сил.

Если же он твердо стоит на страже своего ума и сердца, своей нравственности, если ходит в церковь, исповедуется и причащается, носит святой крест, то ему не страшны никакие бесовские страхования.

Диавол прекрасно сознает свою немощь и бессилие. Он понимает, что реальной власти воздействовать на людей у него нет. Именно поэтому он старается склонить их к сотрудничеству, к содействию. Найдя в человеке слабое место, он пытается тем или иным способом на него воздействовать, и нередко ему это удается. Прежде всего диавол хочет, чтобы мы боялись его, думая, что он обладает реальной властью. И если человек попадается на эту удочку, он становится уязвимым и подверженным «демонским стреляниям», то есть тем стрелам, которые диавол и демоны пускают в душу человека.

Приведу еще один пример. Пришла как-то ко мне женщина с дочкой, девочкой лет восьми. Девочке постоянно являлись какие-то бесовские существа, пугали ее, она видела их и днем и ночью. Девочка исповедовалась и причащалась, ничего не менялось. А началось все с того, что в каком-то монастыре они купили книжку про диавола. В этой книжке было сказано, что если диавол на какого-то человека напал, то уже не отстанет никогда, и средств избавления от него нет никаких, разве что «отчитывание», но и оно не всегда помогает. Они, конечно, от всего переживаемого были в шоке. Я побеседовал с девочкой, спросил ее: «Ты боишься их»? — «Боюсь». — «А ты можешь в следующий раз, как только они тебе явятся, сказать им: «Я вас не боюсь, я на вас не обращаю внимание, у меня своя жизнь, у вас своя, убирайтесь вон». И живи так, как будто их вовсе не существует». Примерно через неделю мать с дочкой снова пришли и говорят: «Они исчезли». Значит, единственное средство, которым в данном случае обладал Сатана, был страх. Он хотел, запугав ребенка, сделать его своей жертвой.

Приходится сожалеть о том, что книжки и брошюры, в которых роль диавола всячески преувеличивается, издаются и продаются в церковных лавках. Происходит это от невежества, от духовной нечуткости, от незнания учения Святых Отцов. Православное учение о диаволе выражено преподобным Иоанном Дамаскиным в тридцати строках. А наши доморощенные богословы пишут книжку за книжкой о диаволе и демонах, запугивают народ Божий, портят людям жизнь.

Вход диаволу в душу человека открывают, как я уже сказал, магия, чародейство, лечение у экстрасенсов и колдунов. Я не утверждаю, что все экстрасенсы и так называемые «народные целители» действуют исключительно под влиянием демонических сил. Но в подавляющем большинстве это люди, в чьих руках концентрируются силы и энергии, природу которых они сами не знают. Нередко, исцеляя одно, они повреждают другое. Были случаи, когда человек избавлялся с их помощью от головных болей, но при этом делался психически больным. И самое ужасное, что эти «целители» делают человека зависимым от себя, а всякая форма зависимости — это та самая дверь, через которую может проникнуть диавол. Наркотическая, алкогольная, сексуальная, психическая и иные формы зависимости представляют огромную духовную опасность. Христиане должны всячески заботиться о том, чтобы ни от чего в этой жизни не быть в зависимости, чтобы духовно и телесно быть максимально свободными. Человек, который контролирует свой рассудок, свое сердце, свои поступки, всегда может противостать Сатане. Тот же, кто оказывается рабом какой-либо страсти или порока, становится неспособным отразить натиск диавола.

Вы можете спросить: насколько диавол вообще способен воздействовать на нашу мысль? Насколько он вообще знает, чту происходит в наших мыслях и в нашем сердце? Насколько он компетентен в вопросах духовной жизни? У меня сложилось убеждение — отчасти под влиянием того, что я читал у святых отцов, отчасти на основе личных наблюдений, — что у диавола нет прямого знания о наших внутренних процессах. В то же время, будучи весьма опытным, — он ведь в течение истории имел дело с миллиардами людей и с каждым «работал» индивидуально, — использует эти свои навыки и по внешним признакам распознает, что происходит у человека внутри. И ищет наиболее уязвимые места. Скажем, когда человек пребывает в унынии, диаволу очень легко воздействовать на него. Но единственное, на что диавол способен, — это подбросить человеку какой-либо греховный помысел, например, мысль о самоубийстве. И делает он это не потому, что ему открыт внутренний мир человека, его сердце, но лишь ориентируясь на внешние признаки. Внушив человеку какие-то помыслы, диавол не способен проконтролировать, что произойдет с ними дальше. И если человек умеет различать, какая мысль пришла от Бога, какая от его собственного человеческого естества, а какая от диавола, и отвергать греховные мысли при самом их появлении, диавол ничего сделать не сможет.

Диавол становится сильнее по мере того, как греховный или страстный помысел проникает в человеческий ум.

У святых отцов есть учение о постепенном и поэтапном проникновении греховного помысла в душу человека. С этим учением вы можете познакомиться, прочитав «Добротолюбие» или «Лествицу» святого Иоанна Синайского. Суть этого учения в том, что греховный или страстный помысел поначалу появляется лишь где-то на горизонте человеческого ума. И если человек, как говорят отцы Церкви, «стоит на страже своего ума», он может отвергнуть этот помысел, «дунуть и плюнуть» на него, и он исчезнет. Если же человек заинтересуется помыслом, начнет рассматривать его, беседовать с ним, он завоевывает в уме человека все новые и новые территории — до тех пор, пока не охватит все его естество, — душу, сердце, тело, — и не подвигнет на совершение греха.

Путь диаволу и демонам к душе и сердцу человека открывают различного рода суеверия. Хотел бы подчеркнуть: вера прямо противоположна суеверию. С суевериями Церковь всегда вела жесткую борьбу — именно потому, что суеверие — суррогат, подмена истинной веры. Истинно верующий человек сознает, что есть Бог, но есть и темные силы; он разумно и сознательно строит свою жизнь, ничего не боится, возлагая всю надежду на Бога. Суеверный человек — по слабости, или по глупости, или под влиянием каких-либо людей или обстоятельств — подменяет веру набором верований, примет, страхов, из которых складывается какая-то мозаика, которую он и принимает за религиозную веру. Нам, христианам, надлежит всячески гнушаться суевериями. Нужно относиться ко всякому суеверию с тем презрением, с каким мы относимся к диаволу: «Дунь и плюнь на него».

Вход диаволу в душу человека открывается и через грехи. Конечно, мы все грешим. Но грех греху рознь. Есть человеческие слабости, с которыми мы боремся, — то, что мы называем мелкими грехами и пытаемся преодолеть. Но есть грехи, которые, даже совершенные один раз, открывают ту дверь, через которую диавол проникает в ум человека. К этому может привести любое сознательное нарушение нравственных норм христианства. Если человек систематически нарушает, например, нормы супружеской жизни, он теряет духовную бдительность, теряет трезвение, целомудрие, то есть целостную мудрость, которая защищает его от нападений диавола.

Опасна, кроме того, всякая раздвоенность. Когда человек, подобно Иуде, начинает, помимо основной ценности, составляющей религиозную сердцевину жизни, прилепляться к другим ценностям, и его совесть, его ум и сердце раздваиваются, человек становится весьма уязвимым для действия диавола.

Епископ Иларион (Алфеев Григорий Валериевич)

Как ни велико владычество злых духов, и как ни сильно их могущество, и как ни многообразны злые их действия на человека, однако сила и власть их так ограничены крестною смертью Господа нашего Иисуса Христа, что святые угодники Христовы, равно как и все благочестивые христиане, не только могут противиться внушениям злых духов, но и побеждать их. Добродетели христианские, особенно соединенные с призыванием имени Иисуса Христа и крестным знамением, суть стрелы, уязвляющие дьявола, посрамляющие и отгоняющие его. «Верьте мне, — говорит св. Антоний, — трепещет Сатана бодрствования христиан, молитв и постов их, кротости, произвольной нищеты, смирения, и особенно чистого сердца в Христовой любви». «О, Макарие, — говорил бес Макарию Египетскому, — много скорблю я, что не могу одолеть тебя. Все делаю, что и ты: постишься ты — и я ничего не ем; бодрствуешь ты — и я никогда не сплю. Одним ты одолеваешь меня — это смирением; против него я не могу устоять». Привели однажды к преп. Антонию юношу, одержимого нечистым духом из чина начальников, князей тьмы. Антоний послал его к св. Павлу Препростому. Этот сказал бесу: «Отец Антоний велит тебе, дьяволе, выйти». Дьявол не выходил. «Или ты выходи, — говорил святой, — или я пойду и скажу Христу, и будет тебе беда». Бес не выходил. Тогда св. Павел встал на камне и взывал: «Иисусе Христе, распятый при Понтийском Пилате! Я не сойду с сего камня до тех пор, пока не услышишь Ты меня, не вкушу хлеба и воды до того времени, пока не изгонишь беса из сего юноши». Бес вышел. Итак, замечено в житии св. Павла, малых бесов изгоняют люди, сильные в вере, а начальных бесовских князей побеждают смиренные. О преподобном Феодосии Печерском замечено, что он имел такую власть над злыми духами, что они не смели приступить к тому месту, где он молился. Св. Потит сказал бесу, находившемуся в одной девице: «Господь мой Иисус Христос, Сын Бога живого, запрещает тебе, нечистой душе, и повелевает выйти из сего создания и не входить в него более никогда». Бес вышел и исчез. Имя Иисуса Христа, не только произносимое устами св. угодников, но и написанное ими в письме, имело силу изгонять бесов. Св. евангелист Иоанн Богослов послал с учеником своим Прохором письмо одержимому злым духом. В письме было написано: «Иоанн, апостол Иисуса Христа Сына Божия, пытливому духу повелеваю: от имени Отца, и Сына, и Святого Духа изыди от создания Божия и не входи в него никогда, но будь вне острова, в местах безводных, а не в людях». Когда Прохор пришел с этим письмом, бес вышел из человека. Св. угодники, вооруженные именем Господа Иисуса Христа и именем Пресвятой Троицы, имели даже господственную власть над бесами и иногда употребляли для посрамления бесов те же средства, какие бесы употребляли для их обольщения. Преп. Феодор Печерский однажды молол жито и пел в то же время псалмы из псалтири, и, утрудившись, перестал молоть. Тогда загремел гром и осветила молния, и жернова опять стали молоть. Познав бесовское действо, преподобный запрещал бесу именем Божиим делать это. Бес не слушался. Тогда Феодор именем Отца и Сына и Св. Духа повелел бесу не переставать молоть до тех пор, пока он не измелет все жито. Бес повиновался и измолол.

В другой раз бесы сбрасывали с горы приносимые братией от Днепра дерева, нужные для построения келий. Преп. Феодор именем Господа Иисуса Христа заставил самих бесов в одну ночь перенести все дерева с берега реки на гору на то место, на котором надлежало строить кельи. Бесы во время жизни Иисуса Христа молили Его о дозволении войти им в стадо свиное, и вошли в свиней. Ничего удивительного, следовательно, нет, если св. Иоанн мог связать беса в рукомойнике, чтобы он не выходил оттуда на некоторое время. Бес вошел в рукомойник для обольщения св. угодника, а св. угодник избрал то же орудие для его посрамления. Св. Иоанн Новгородский связал беса, поместившегося в рукомойнике, и не велел ему выходить оттуда на долгое время. Св. Василий Великий принудил дьявола отдать назад расписку отрока, в которой он отрекался от Христа и навсегда предавался дьяволу.

В жизнеописаниях святых есть много свидетельств о том, как бесы сами сознавали свою немощь и свое бессилие со времени пришествия Господа на землю и особенно после крестной смерти Его. «С тех пор, как распят Иисус, — свидетельствовал бес преп. Нифонту, — я слаб сделался». Сатана говорил преп. Антонию: вот, я не имею ни одного места, не обладаю ни одним городом, нет у меня оружия; во всех родах и странах прославляется имя Христово; пустыни наполнились иноками. «Увы мне! — вопиял бес, когда св. Потит крестным знамением изгнал его из одной бесноватой девицы, — увы мне, отрок побеждает меня! Где теперь мне успокоиться, на кого устремить свои стрелы?» Св. мученик Трифон изгнал беса из одной царской дочери и, сделав его видимым для всех, спросил: «Кто вам, бесам, дал власть над созданием Божиим?» Бес отвечал: «Мы не имеем власти над теми, которые знают Бога и веруют в Единородного Сына Его Христа. От тех мы бежим со страхом. Наносим им искушения тогда, когда нам попущено будет (от Бога). Над теми же, которые не веруют в Бога и Сына Его, и ходят во всех похотях своих, — над теми имеем власть мучить их».

Дьявол, явившийся Св. Пахомию, говорил: «Никто никогда так не унижал меня, как ты: не только низлагаешь меня под ноги старых, но и других научаешь попирать меня, и такое множество подвижников собрал против нас, оградив их страхом Божиим, что нельзя моим слугам приблизиться к ним. Сия сила и власть надо мною стали быть со времени воплощения Бога Слова, давшего вам власть наступать на всю силу нашу».

(Из книги свящ. Гр. Дьяченко «Духовный мир»)

Господи, имя Тебе — Сила, подкрепи же нас всех, изнемогающих и падающих.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет… (Лк. 13, 16).

Дорогие мои, други наши! Сегодняшнее воскресное евангельское чтение особенно дает нам повод говорить о бытии диавола, о разрушающей, смертоносной деятельности его. И жизнь наша теперешняя настоятельно требует, чтобы мы все очень внимательно отнеслись к этой теме. Ибо незнание наше, или стыдливое замалчивание, или даже и отрицание бытия этой страшной силы делает нас пред ней совершенно безоружными, и она может вести нас, как овец на заклание, в погибель. Ведь мы порой, и даже часто, перестаем понимать, где свет, где тьма, где жизнь, а где смерть.

И самой большой победой этой силы, без сомнения, надо признать то, что многим поколениям людей она внушила, будто ее совсем нет. Но до некоторого времени, пока духовное зрение людей еще не было совершенно помрачено, диавол действовал осторожно — силой внушения. Теперь же в наше время, когда наша беспечность и духовный сон обнажили нас от покрова Божией благодати, от силы духа, диавол встает перед нами во всем своем злобном обличии, он выступает как живая, ощутимая, действенная сила, и сила лютая.

Господь в свое время возвестил всем, живущим на земле и верующим слову Его, предостерегающее и должное настораживать и призывать к особенной бдительности слово Свое. «… Я видел Сатану, спадшего с неба, как молнию…» (Лк. 10, 18).

А в другом месте Писания говорится, что не нашлось ему места на небе, и в страшной ярости сошел он на землю, чтобы ходить по ней, обитать на ней и рыкать, аки лев, ища, кого поглотить35. И стал он, губитель-диавол, «князем мира сего», а вместе с ним водворились и властвуют на земле бесчисленные полчища его клевретов. И с тех пор местом обитания их стала глубокая бездна, которая отделяет Церковь Воинствующую от Церкви Торжествующей.

А самый первый и горький опыт его коварной власти на себе понесли наши праотцы Адам и Ева, ибо его стараниями они познали сладость греха и вкусили горечь смерти. А он с тех далеких времен без устали делает свое дело. И главной его задачей на все времена была, есть и будет борьба с Богом за души людей, где место битвы — сердца человеческие. Все совершается там: там уместится и бездна ада, и там — искра веры, сохраненная Богом от тлетворного дыхания вражия, родит пламень Божественной любви — ходатая вечной радости.

И нам с вами, дорогие мои, надо пристально всматриваться во все происходящие вокруг нас и лично с нами события. Надо знать свое сердце, ибо невнимание и незнание не оправдают нас в день Страшного суда, который неотвратимо приближается к земле.

«… Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его…» — скажет Сын Человеческий тем, кто не знал, кто не хотел знать (Мф. 25, 41).

А примеров одержимости и насилия над людьми бесовской силы много в Писании: это и сегодняшний евангельский образ женщины, восемнадцать лет согбенной (связанной) от диавола; это и двое одержимых, живших во гробах (в могильных склепах), разрывавших страшной бесовской силой кованые цепи, коими пытались их связать, совершенно не управляемых разумной силой; это и бесноватый, которого бес, желая погубить, бросал то в огонь, то в воду; и многие другие примеры36.

И никогда Господь, исцеляя бесноватых, не называл беснование естественной болезнью. Он прямо признавал виновниками ее бесов и изгонял их.

Но эти примеры по жестокосердию нашему и недомыслию не трогают нашего сердца, когда мы читаем или слышим о них.

Ведь это было когда-то и где-то, а многие даже имеют дерзость в глубине сердца усомниться в примере чужой жизни, а некоторые идут и еще дальше, неверием отвергая слова Божественного Писания.

Но теперь нам с вами уже не отдаленные примеры, а наша собственная жизнь дает почувствовать насилие, тиранию над нами и самого диавола, и сынов противления, то есть людей, которые стали исполнителями злой воли диавола на земле.

Вслушайтесь внимательно, дорогие мои, в слова святого пророка Божия Исаии, вслушайтесь и вдумайтесь в откровение этого ветхозаветного богослова. Не о нас ли, не о нашем ли времени говорит пророк, живший за 759 лет до Рождества Христова?

«Земля опустошена вконец и совершенно разграблена… Сетует, уныла земля; поникла, уныла вселенная; поникли возвышавшиеся над народом земли. И земля осквернена под живущими на ней, ибо они преступили законы, изменили устав, нарушили вечный завет. За то проклятие поедает землю и несут наказание живущие на ней; за то сожжены обитатели земли, и немного осталось людей… злодеи злодействуют, и злодействуют злодеи злодейски… Земля сокрушается, земля распадается, земля сильно потрясена; шатается земля, как пьяный, и качается… и беззаконие ее тяготеет на ней; она упадет и уже не встанет» (Ис. 24, 3–6, 16, 19–20).

Да эти слова — о нас! Это мы преступили закон Божий! Это мы нарушили Его завет! Это мы забыли Бога! И наша матушка-кормилица земля уже рождает одни терния и волчцы от злобы живущих на ней. И небо, когда-то дарившее людям светлый дождь жизни и плодоносную росу, сеет на наши головы химическую отравляющую влагу, и ветер Чернобыля обжигает мир своим смертоносным дыханием. И разгул зла, лукавства и вражды идет по земле. И нет молитвы, чтобы залить этот пожар зла, нет духовной силы, чтобы предотвратить грядущую гибель.

Неужели все это сотворил человек?!

Нет, дорогие мои, возможности человека ограничены, и срок жизни его — семьдесят, от силы восемьдесят лет. Иногда он не успевает даже и осознать своего назначения на земле, как уже сходит в могилу. Нет у него ни времени, ни могущества, ни воображения посеять столько бед и зла, чтобы хватило на все человечество.

Все то малое зло, которое успеваем натворить мы, грешные люди, приводит в совокупность великий дирижер — Сатана, тот, кто сеет в нас малое. Он сеет малое и выращивает малое в большое. И это называется «тайной беззакония». И тайна беззакония восходит от силы в силу именно потому, что вконец ослабело наше сопротивление ей, оскудело наше понятие о ней.

Мы в своем обольщении забываем Бога, забываем небо, забываем вечность. На этой почве полного погружения людей в плотскую жизнь разрастается всепоглощающий разврат.

Младенцы, зачатые в беззаконии, появляются в мир больными, от рождения одержимыми духом злобы, часто они лукавством превосходят взрослых. Отроки, не зная детского простодушия, играют во взрослых, в одуряющих химических веществах они ищут особых видений и ощущений, зачастую находя в них смерть. Юноши и девушки, не зная самого понятия невинности и чистоты, погружаются в болото такой грязи, о которой помыслить страшно и срамно глаголати. Наркотический угар для многих становится единственно реальной жизнью. А грохот бесовского шума, ворвавшийся в дома наши с телевизионных экранов, оглушил, одурил всех от малого до большого, вовлек всех в водоворот адского кружения, поработив души насилием.

И мы, не задумываясь, а значит, добровольно, впускаем в дома свои телевизионных колдунов всякого рода и учимся у них, как быстрее и надежнее безвозвратно погубить душу. Цепи, скованные из тьмы предательства, измен, стихийной гордости, лжи и самомнения, все крепче опутывают наши сердца, связывают наш ум, наши руки, все наше существо. И мы становимся не способными ни к чему доброму. И светлый Ангел Хранитель стоит поодаль, оплакивая сердца наши, ставшие игралищем бесов. Нормой жизни становится — ходи по трупам задавленных тобою, рви кусок из чужого рта и плюй на всяческие заветы. А тот враг, что посеял страшные плевелы злобы и гордыню лжеименного разума, он — человекоубийца искони, лжец и отец лжи — любуется плодами дел своих. Он преуспел. Он одолел людей. И Бог теперь не столько отрицаем, сколько вытесняем из сердца человека различными пристрастиями и житейскими попечениями. Бог просто забыт.

«Даждь Ми, сыне, твое сердце…» — просит, зовет Господь (Притч. 23, 26). Да где оно, наше сердце?! И есть ли еще оно?.. Если и есть, то нет в нем уголка — местечка для Бога, для света и тишины, для мира и любви. И страшно нам, что свет Божий откроет для нас самих страшный хлам нашего сердца. И мы опять гоним Бога и бежим от всего, что может обнаружить наше истинное лицо.

Да это опять и не мы, дорогие мои, а все тот же человекоубийца, увлекающий нас все дальше и дальше к отпадению от спасения, уготованного людям Сыном Божиим. Враг сам уже вошел в наше сердце и овладел им.

Но не мог он этого сделать без нашего согласия. Ведь Премудрость Божия так сотворила человека, что без него самого или против его воли ни спасти, ни погубить человека нельзя. И мы сами, отвергая Бога неверием или веруя в Бога, но отвергая заповеданные Им дела, отвергаем свое спасение. И, не принимая темную, безвидную, страшную силу диавольскую, но делая дела тьмы, мы сами отдаем себя в ее руки, мы сами готовим себе бездну ада.

Так знайте же, дорогие мои, что диавол не иначе проникает в нас, как овладев нашим умом, нашими помышлениями. У одних он похищает из ума и сердца веру, в других его смрадное дыхание испепеляет страх Божий, третьих, поразив тщеславием, он ведет в плен многих страстей, ибо тщеславие и гордыня рождают такие пороки в нас, что открывают врата души всем бесам. И человек не замечает, как становится одержимым.

Нам надо твердо помнить, что основной отличительной чертой диавольской брани является приспосабливаемость, что брань с нами злые духи ведут непрестанно, и разнообразию ее несть числа.

Главное же — надо непременно знать, что подход их к нам незаметен и действие постепенно. Начав с малого, злые духи постепенно приобретают великое влияние на нас. Бесовская хитрость и лукавство, как правило, услужливо идут навстречу нашим же желаниям и стремлениям, даже доброе и невинное они способны превратить во оружие свое.

Вот теперь много молодежи ринулось в Церковь, кто уже состарившись в скверне греха, кто отчаявшись разобраться в превратностях жизни и разочаровавшись в ее приманках, а кто — задумавшись о смысле бытия. Люди делают страшный рывок из объятий сатанинских, люди тянутся к Богу.

И Бог открывает им Свои отеческие объятия. Как было бы хорошо, если бы они по-детски смогли припасть ко всему, что дает Господь в Церкви Своим чадам, начали бы учиться в Церкви заново мыслить, заново чувствовать, заново жить.

Но нет! Великий «ухажер» — диавол на самом пороге Церкви похищает у большинства из них смиренное сознание того, кто он и зачем сюда пришел. И человек не входит, а «вваливается» в Церковь со всем тем, что есть и было в нем от прожитой жизни, и в таком состоянии сразу начинает судить и рядить, что в Церкви правильно, а что и изменить пора.

Он «уже знает, что такое благодать и как она выглядит», еще не начав быть православным христианином, он становится судией и учителем. Так снова Господь изгоняется им из своего сердца. И где?

Прямо в Церкви.

А человек этого уже и не почувствует, ведь он находится в Церкви, ведь он пролистал уже все книги, и ему уже пора и священный сан принимать, а ей уже пора одеваться в монашеские одежды.

Но, дорогие мои, они примут и священный сан, они примут и монашество, но все это уже без Бога, водимые той же силой, что вела их в жизни до прихода в Церковь и что так ловко обманула их и теперь. А дальше жди и других исключительных, возможных только на почве искаженной веры явлений.

Без труда, без борьбы и без крестных страданий воспринятое — без жизни, христианство только по имени, а значит и без Бога, и явит различные обольщения в видениях и откровениях.

Диавол будет руководить своей жертвой внутренними голосами, а у кого-то заполнит ум, пленит сердце хульными образами и словами. И горе, если человек — невежда в вере, если снова не ринется он за помощью к Богу, готовому помочь даже и изменнику.

И надо нам с вами всем помнить, что в душе светлой и чистой даже одна какая-нибудь брошенная от диавола мысль тотчас произведет смущение, тяжесть и сердечную боль, в душе же, омраченной грехом, еще темной и оскверненной, даже само присутствие вражье будет неприметно. И этой неприметности помогает сам дух злобы, ибо она ему выгодна. Он, тирански властвуя над грешником, старается держать его в обольщении, убеждая, что человек действует сам собой, или внушая, будто Ангел, светлый образ которого принял лукавый, уже почтил жизнь этого человека своим явлением.

Обольщенный, как мотылек, летит на призрачный свет бесовского видения или откровения, которое смертельно опалит его душу. Он желал чуда, искал откровения, и оно явилось. А у человека даже и мысли не возникает о своей во грехе прожитой жизни, которая уже стеной стала между ним и Богом. Сколько еще надо трудиться, чтобы эту стену разбить, чтобы увидеть свет истины!…

Трудно обмануть истинно верующих. Смирение и страх Божий предостерегут, а Дух Святой, охраняющий их, откроет им правду и наставит на всякую истину. Да и знают они со слов Самого Спасителя Христа, что должно прийти соблазнам, и остерегаются их.

Из житий отцов-подвижников известно, что они узнавали беса, являвшегося им даже в образе Христа. Духовная же слепота едва ли не большинства современных людей, хоть и именующих себя христианами, увлекает их все умножающимися бесовскими соблазнами.

Уже теперь мы слышим и читаем в периодической печати о всяких явлениях-знамениях то на небе, то на земле: о светящихся летающих объектах, о «добреньких» инопланетянах, о «барабашках», которые вторгаются в жизнь наших современников, навязывая им определенные нормы жизни и поведения уже не в помыслах, но зримо, делом, творя мнимые чудеса, приучая соблазнившихся полному послушанию себе. Есть даже случаи самоубийств, совершенных по внушению этих «опекунов». И никого не смущает такой их наплыв, ни у кого не возникает мысль: а откуда же они, почему пришли и где были раньше? Но даже если бы кто-то все эти явления в той же печати назвал своим именем, сказал, что это разгулявшиеся, разыгравшиеся с омраченным, обезбоженным миром бесы, у читателей все равно не было бы уже способности осмыслить и понять, что же несут в себе эти явления и игры. А новые, открывшиеся в последнее время способности целительства духовным прозрением, ясновидением и прозорливостью у многих, очень многих людей всякого возраста, с разным образованием? От юноши, с грехом пополам осваивающего школьную программу, до преподавателя вуза, от тетушки-домохозяйки до дамы, образованной во всех отношениях.

Поразительно, что большинство из них, не обремененные никакими знаниями в области медицины, воспринимают открытие как дар неба.

Дар-то дар! Но от кого и зачем, что может принести он «врачу» и больному? «Врачу» он принесет бесовскую гордыню, а доверившемуся ему пациенту — нарушение всех душевных и духовных сил — одержимость.

Но это будет потом. А пока все хотят быть здоровыми любой ценой. И это снова — богоборчество.

Христианин истинный, а не по имени только и моде, непременно вспомнит в связи со всеми этими явлениями, как поступили святые апостолы, встретив девицу, имеющую духа прорицательного и доставляющую тем доход своим господам (Деян. 16, 16–18). Вспомнят верующие и отбегут от духа лестна, а остальные и сами погрузятся в губительный обман, и повлекут за собой многих.

Все это, дорогие мои, — знамение времени. Все это значит, что христианство, как дух, неприметным образом для суетящейся, служащей миру толпы удаляется из среды человеческой, оставляя мир на окончательное падение.

И у всех живущих на земле возникает в наше время предощущение грядущей катастрофы, но человечество, томимое тяжелым предчувствием, не хочет остановиться, задуматься, понять, что же с ним происходит. Диавольские силы поработили ум и сердце живущих грехом, который согнул и исказил человека настолько, что он перестал видеть Бога, он уже не может выпрямиться, чтобы ум его осиял свет Божественной истины и тьма исчезла.

Так вспомним же, дорогие мои, как одним мановением Спасителя, одним Его словом, словом Божественной любви выпрямилась согбенная, страдавшая от насилия диавола восемнадцать лет.

Припадем к Спасителю Христу с мольбой и любовью, отрясем узы греха, отбежим соблазнов и обольщений диавольских. Припадем к Спасителю — именно этим мы сможем противостать диаволу, и убежит он от нас.

Научимся же понимать и беречь добро души своей, будем сторожить входы в свою душу, научимся видеть себя, тогда мы обнаружим все дела, все козни диавола внутри и вокруг нас. Так помолимся, чтобы дал нам Господь бодрый ум, трезвую совесть, открыл духовное зрение. И главное, никогда не будем забывать об исконном враге, воюющем на род человеческий.

И, помня, что сила борителя крепка, а наша сила немощна, смиренно припадем несомненной верой к Тому, Чья сила сильнее всякой другой.

Господи, имя Тебе — Сила, подкрепи же нас всех, изнемогающих и падающих. Аминь.

(«Слово в Неделю 28-ю по Пятидесятнице» о. Иоанна (Крестьянкина) 25 ноября (8 декабря) 1991 года)

Теперь мы ознакомимся ближе со злыми человеческими страстями, с каждой из них в отдельности и постараемся, по возможности, уяснить значение в жизни человека этих истинных его врагов

Прежде всего нужно сказать, что число злых человеческих страстей весьма велико — гораздо более, чем то, которое мы будем здесь рассматривать. Чтобы изучить все человеческие страсти со всеми их разнообразными оттенками, потребовалось бы отдельное весьма обширное исследование, рамки которого вышли бы далеко за пределы настоящей работы. Поэтому мы коснемся здесь главных человеческих страстей и притом в общих чертах, приняв то разделение страстей, какое мы нашли у Кассиана Римлянина и у других подвижников «Добротолюбия», а именно — будем говорить о чревоугодии, блуде, унынии, печали, гневе, тщеславии, гордости и сребролюбии и о некоторых видах этих страстей. Так, например, говоря о гневе, мы коснемся вспыльчивости, злопамятства, ненависти, злословия и прочих, говоря о тщеславии, мы коснемся честолюбия, сластолюбия, говоря о гордости, мы упомянем и о надменности, говоря о сребролюбии, мы будем рассматривать вопрос о любостяжании вообще.

Из этого перечня читатель может усмотреть, что некоторых злых страстей человеческих мы не коснемся вовсе в настоящем отделе, так, например, страстей физических к наркотикам, спиртным напиткам и т. п. Поэтому мы должны предупредить, что относительно блуда и некоторых других страстей мы ограничимся здесь сообщением интересных афоризмов христианских подвижников, почерпнутых нами из сборника «Добротолюбия»; распространяться об этих страстях более подробно (с точки зрения, например, невропатологии) мы не будем, так как это значительно вышло бы за пределы настоящего труда.

Из числа восьми главных, перечисленных св. Кассианом Римлянином человеческих страстей, чревоугодие и блуд относятся нами к страстям физическим; гнев, печаль и уныние — к страстям астральным (эмоциональным) — а сребролюбие, тщеславие и гордость — к страстям ментальным (рассудочным). Делая такое распределение, мы должны здесь еще раз оговориться, что такие отграничения выражают существо дела лишь приблизительно, ибо при изучении различных проявлений психического мира человека представляется во многих случаях невозможным точно отграничивать одно начало человеческой души от другого. Все эти начала большей частью тесно переплетаются одно с другим.

Прежде всего мы будем говорить о страстях — чревоугодии и блуде.

Об этих страстях у подвижников «Добротолюбия» написано очень много в смысле собственно борьбы с этими страстями. Здесь мы приводим только некоторые изречения подвижников, определяющие эти страсти и их свойства.

Вот некоторые изречения подвижников, касающиеся чревоугодия.

Кассиан Римлянин: «Мерное употребление пищи состоит в ежедневном употреблении столько пищи, чтобы после вкушения ее не чувствовался голод. Такая мера сохранить душу и тело в одинаковом состоянии и не попустит человека вдаваться ни в чрезмерный пост, расслабляющий тело, ни в пресыщение, подавляющее дух».

Ефрем Сириянин: «Многоедение и многопитие в настоящем только имеет приятность, а на следующий день оставляет в помысле неприятность и расслабление».

Нил Синайский: «Туман скрывает солнечные лучи, а густое испарение потребленных явств омрачает ум».

Иоанн Лествичник: «Как тучные птицы не могут высоко летать, так и угождающему своей плоти, невозможно взойти на небо».

Авва Дорофей: «Есть два вида чревоугодия — первый, когда человек ищет приятной пищи и не всегда хочет есть много, но желает вкусного; второй, когда кого берет многоедение и он не желает хороших снедей, и не заботится о вкусе их, но хочет только есть и есть, не разбирая, каковы снеди и заботясь только о том, чтобы наполнить чрево. Первый называется гортанобесие, а второй — чревобесие. Кто хочет восприять пост в очищение грехов своих, тот должен избегать обоих сих видов чревоугодия ибо ими удовлетворяется не потребность тела, а страсть».

Варсануфий и Иоанн: «Что значит по прихоти принимать пищу и что по требованию естества? По прихоти, значит хотеть принимать пищу не по потребности тела, а для угождения чреву (и гортани). Если, однако же, видишь, что тело твое охотнее принимает иную пищу не по сласти, а по легкости, то принимать ее не будет прихоть…

Если желаешь узнать, одержим ли ты страстью чревоугодия, вот как узнаешь: если пища обладает помыслом твоим (так что ты не можешь противиться ему), то ты чревоугодник. Если же такого обладания нет, и ты свободно принимаешь всякую пищу, — в меру потребности тела, то у тебя нет чревоугодия».

Теперь перейдем к наиболее интересным изречениям подвижников, касающихся блуда.

Блудная страсть, по понятиям христианских подвижников, близко связана со страстью чревоугодия и в своем развитии прямо зависит от развития чревоугодия. Подвижник IV века св. Ефрем Сириянин говорит, «что кто питает плоть тела своего, тот питает злые похоти, и срамные помыслы не оскудеют у него».

Весьма характерно, что тот же св. Ефрем Сириянин набрасывает образ человека, приверженного греху седьмой заповеди: «Сластолюбивый, — говорит св. Ефрем, — при встрече женщин делается весел и привлекается красотою их; телесная доброцветность сводит его с ума, восхищает благообразие лица, очаровывает статность стана, и в беседах с женщинами тает он от удовольствия; при воспоминании виденного, похотливо мечтает, живо представляя в уме женские лица, страстные их выражения, обворожительные улыбки, мановения очей, нарядность одежд, льстивые речи, сжатие губ. С мужчинами ему скучно, а если увидит женщин, просветляется, бегает взад и вперед, чтобы оказать свои услуги; тогда откуда-то берется у него голос к пению, умение сказать острое слово, посмеяться и доказать себя занимательным и приятным».

Другой подвижник IV века св. Кассиан Римлянин весьма подробно и интересно разработал вопрос о «борьбе с духом блуда». Упоминая между прочим в этой части своего сочинения о процветавших в его время ристалищах и играх в цирках, он ссылается на то, что и атлеты, стремящиеся к наградам и венкам, должны для сохранения своих сил беречь себя от увлечения похотью: «если там, — говорит Кассиан, — в мирских внешних состязаниях о венцах тленных так необходима чистота, то сколь безмерно необходимее она в нашем духовном внутреннем стремлении к венцам небесным? У нас требуется не внешняя только чистота от плотского греха или невольного осквернения, но также и внутренняя чистота мысли и чувства. Нам надлежит всяким хранением блюсти чистыми самые сокровенности сердца. Что те (ристалищные состязатели) желают иметь только телесно, тем мы должны обладать в глубинах совести. Вместе с тем, Кассиан говорит, что иное дело быть воздержанным, и иное чистым, пришедшим в невозмутимое состояние целомудренной непорочности и девственной невинности. Такая добродетель приписывается одним девственникам и девственницам душою и телом».

Как видно из сочинений подвижников «Добротолюбия», сила половой страсти у многих аскетов, отдавшихся борьбе с ней, подавлялась с громадным трудом, причем она, несмотря ни на какие усилия подавить ее, иногда вновь возгоралась и мучила подвижника. Весьма интересно об этом предмете говорит Иоанн Лествичник, а именно, по его словам, подвижники приметили, что при борьбе с этой страстью «появляется иной помысел, который утонченнее всех других. Его называют набегом мысли, который без определенного времени, без слова и образа с быстротою стрелы внушает искушаемому страсть. Нет ничего скоробежнее в телах, ничего быстрее и мгновеннее в духах того, как этот помысел одним тонким напоминанием и безвременным и несказанным, а для иных даже и неведомым, вдруг являет свое присутствие в душе… Бывает, что душа от одного взгляда или прикосновения руки или слышания пения страстно блудствует (оскверняется и растлевается похотью), не думавши о том и не замышлявши того».

Ознакомившись вкратце с воззрениями христианских подвижников на физические страсти, каковы чревоугодие и блуд, перейдем к рассмотрению страстей иного порядка, а именно к унынию, печали и гневу.

Итак, прежде всего об унынии.

Состояние уныния или упадка духа овладевает человеком, входит в его привычку и делается таким образом как бы страстью тогда, когда человек с этим состоянием не борется, ему подчиняется и губит этим свою энергию физическую, мысленную и духовную.

У подвижников Добротолюбия уныние называется также «сердечною тоскою»46, изнеможением души»47. Чувство это сродно печали, о которой мы будем говорить дальше.

Из сборника «Добротолюбия» мы видим, что и христианским подвижникам было весьма знакомо это настроение уныния, но только причина этого настроения сводится к формуле очень простой. Они верили в демонов и в их злом воздействии видели причину «уныния», мучающего людей, причину всех этих темных настроений. Так, например, подвижник Авва Евагрий говорит, что бес уныния, который называется также полуденным, тяжелее всех бесов. Он приступает к монаху около десятого часа утра и кружит душу его до второго часу пополудни.

Особенно ярко картину такого навождения рисует нам св. Кассиан Римлянин. Вот его подлинные слова, к этому относящиеся: «Когда уныние нападает на бедную душу инока, то порождает ужасание от места, отвращение к келье и презрение к братьям, с ним живущим, или на некотором от него расстоянии, как к нерадивым и совсем не духовным, самого же его совсем разленивает и отбивает от всякого дела, каким обычно занимается он в своем обиталище, и в келье сидеть отбивает оно у него охоту, и к чтению приступить не допускает, и заставляет воздыхать и жаловаться, что, сколько времени проживши здесь, нимало не преуспел и никакого не стяжал плода духовного, и болезновать внушает, что остается в этом месте попусту и, когда мог бы управлять другими и многим приносить пользу, никого здесь не воспитал и никого своим наставлением и учением не породил духовно… Так волнуется бедная душа, застигнутая такими вражескими кознями, пока утомленный духом уныния инок или в постель попробует броситься, или, оставя келейный затвор, попытает поискать избавления от такой напасти в посещении какого-либо брата»48.

Характерный образ человека, находящегося в унынии, дает нам другой подвижник «Добротолюбия» преподобный Нил Синайский. Он говорит: «унылый, читая книгу, часто зевает и клонится ко сну, потирает лицо, тянется, поднимая руки, и, отвернув глаза от книги, пристально смотрит на стену, обратившись опять к книге, почитает немного, переворачивая листы, любопытствует видеть конец слова, считает страницы, делает выкладку о числе целых листов, осуждает почерк и украшения и, наконец, согнув книгу, кладет под голову и засыпает сном не очень глубоким, потому, что голод начинает уже тревожить его душу и заставляет позаботиться о себе».

Следующий род страсти, весьма близкий к унынию, есть чувство печали. О близком родстве этих двух страстей говорит один из подвижников «Добротолюбия» Кассиан Римлянин. По сравнению с унынием, печаль есть чувство более острое; уныние, как было уже сказано выше, является во многих случаях настроением как бы безотчетным, тогда как в основании печали лежит всегда ясно сознаваемая её причина. При этом печаль не есть страсть самодовлеющая, а является как бы отражением от других страстей человеческих. Она происходит от неудовлетворения человека в его привычке или приражении к известным ощущениям, так, например, подвижник Нил Синайский говорит: «Гнев желает отмщения; неуспех в отмщении порождает печаль». Точно так же печаль является, по мнению того же подвижника, следствием неудовлетворения эгоистических желаний. «Кто победил эти желания, — говорит Нил Синайский, — тот победил страсти, а кто победил страсти, тем не овладеет печаль. Любящий мир много имеет печалей, а презирающий все, что в мире, всегда весел».

Перейдем теперь к одному из самых ярких проявлений злых страстей — к чувству гнева.

Что есть гнев?

Согласно пониманию подвижников Добротолюбия, гнев есть такое возмущение сердца, которое может перейти в желание сделать зло огорчившему.

Относительно того, как возникает чувство гнева и как оно, разрастаясь, переходит в чувство злопамятства, мы находим интересные страницы у св. Аввы Дорофея49. Авва Дорофей приводит для выяснения этого вопроса такой общий пример, когда один монах нанесет, например, другому монаху какое-либо незначительное оскорбление словом (малое слово брани). Слово это Авва Дорофей сравнивает с горящим угольком, могущим в костре разгореться в большое пламя. Авва Дорофей говорит, что «если ты перенесешь это слово, то ты и погасил уголек. Если же будешь думать — зачем он это сказал? Когда так, и я ему скажу то и то; если бы он не хотел оскорбить меня, то не сказал бы этого, — так и я оскорблю его непременно. Вот ты и подложил лучинки или что другое — подобно разводящему огонь, и произвел дым, который есть смущение (огорчение). Смущение есть то самое движение и возбуждение помыслов, которое воздвигает и раздражает сердце. А раздражение есть отмстительное восстание на опечалившего».

«Если бы ты перенес малое слово брани, — продолжает далее св. Авва Дорофей, — то погасил бы этот малый уголек, прежде чем произошло смущение. Однако и его, если хочешь, можешь удобно погасить, пока оно еще ново, молчанием, молитвою, одним поклоном от сердца. Если же будешь продолжать дымить, т. е. раздражать и возбуждать сердце помышлениями: зачем он… так и я… то от сего разгорится сердце твое и породится воспаление раздражительности. Если хочешь, можешь погасить и ее, прежде чем произойдет гнев. Если же будешь продолжать возмущать и раздражать себя, то уподобишься человеку, подкладывающему дрова на огонь, от чего образуется пламень огненный и это есть гнев. А гнев, если закоснеет, обращается в злопамятность, от которой человек не освободится, если не прольет крови своей (потов и трудов над собою)».

В заключение же св. Авва Дорофей говорит: «Всегда отсекайте страсти, пока они еще молоды, прежде нежели они укоренятся и укрепятся в вас и станут удручать вас, ибо тогда придется вам много пострадать от них. Иное дело вырвать малую былинку, а иное искоренить большое дерево».

По учению св. Кассиана Римлянина, гнев проявляется в следующих трех видах — первый тот, который пылает внутри, второй тот, который прорывается в слово и дело (так называемая вспыльчивость) или, как говорит св. Иоанн Лествичник, мгновенное возгорание сердца и третий тот, который горит долгое время и называется злопамятством, переходящий иногда в высшую форму гнева — ненависть.

Относительно этого последнего вида — гнева, св. Иоанн Лествичник говорит, что «он представляет собой последний предел гнева — яд душегубный, грызущий сердце червь, вонзенный в душу гвоздь, непрестанный грех, неусыпное беззаконие, ежечасное зло».

О чувстве ненависти св. Антоний Великий высказывается так же, как об одной из самых злых человеческих страстей. Вспомним и то, что св. Евангелист Иоанн говорит о ненависти в своем первом послании: «Всякий ненавидящий брата своего есть человекоубийца»50.

Чувство ненависти является настолько интенсивным, производит настолько сильные вибрации, что они, по удостоверению ясновидящих, т. е. тех, которые имеют способность непосредственно воспринимать эти вибрации, могут быть даже видимы зрением ясновидящего. Доктор Рудольф Штейнер51 в одном месте своего трактата «Как достигнуть познания сверхчувственных миров» говорит, что «если кто посылает другому чувство ненависти, то для ясновидца это видимо, как тонкое световое облако, определенной окраски, и такой ясновидец может оборониться от этого чувства злобы так же, как физический человек обороняется от физического удара, направленного против него».

У многих людей на почве чувства злобы и недоброжелательности иногда развиваются и другие дурные привычки, которые тоже можно отнести к злым человеческим страстям. Таковы, например, привычки к злословию, к осуждению и к уничижению ближних.

Об этих привычках св. Авва Дорофей, между прочим, пишет, что иное дело злословить, иное дело осуждать, иное — уничижать. Злословить о ком-либо — значит сказать страстно о его согрешении. Осуждать — значит, по мнению св. Аввы Дорофея, осудить самое расположение души своего ближнего, произнести приговор о всей его жизни. Уничижение же, по словам св. Аввы Дорофея, есть то, когда человек не только осуждает, но и презирает своего ближнего, гнушается им и отвращается от него, как от некой мерзости — это хуже осуждения и, по мнению св. Аввы Дорофея, гораздо пагубнее для человека.

Наконец, в заключение, мы не можем не привести весьма интересное изречение одного из подвижников «Добротолюбия» — блаженного Аввы Зосимы об усиленном гневе или двоегневии. Авва Зосима говорит, что «двоегневен тот, в ком не умолкает брань, кто не довольствуется первым раздражением, но сам еще разжигает себя ко второму гневу… Кто разгневавшись, не сознается в вине своей, но еще более раздражает себя на гнев и жалеет не о том, что разгневался, а что не наговорил еще больше того, что сказал в раздражении своем».

К числу страстей отнесены нами тщеславие, гордость и сребролюбие (чрезмерная приверженность человека к имуществу).

Прежде будем говорить о тщеславии и гордости и о связи их между собою.

Человек эгоистический, не сознающий зла в инстинкте эгоизма, — на эгоизме основывающий всю свою душевную жизнь — творит зло просто в силу своей испорченной природы, поклоняющейся культу эгоизма. Одно из первых проявлений испорченности такого человека состоит в наслаждении, испытываемом им от ощущения самомнения или от ощущения умственной гордости…

Резкое осуждение и яркий протест против этих страстей мы нашли во всех сочинениях подвижников «Добротолюбия». Они признают тщеславие началом гордости, понимая под словом «гордость» чувство более интенсивное, чувство самовозношения, доведенное до высшей степени. Самомнение же они признают страстью более слабой, тождественной с тщеславием. Поэтому они начинают сначала изучать психологию тщеславия и затем уже от тщеславия, как страсти более слабой, переходят к гордости, как к страсти сильнейшей и, по их мнению, более пагубной. Этого же порядка рассмотрения страстей будем держаться и мы при изложении мыслей подвижников «Добротолюбия» об этих двух страстях человеческих.

Итак, сначала о тщеславии.

Вот как говорит о тщеславии (честолюбии, славолюбии) св. Кассиан Римлянин в своем трактате «Борьба с духом тщеславия»:

«Тщеславие — страсть разновидная, изменчивая и тонкая, так что с самыми острозоркими глазами едва можно не только предостеречься от неё, но ее рассмотреть и узнать. Прочие страсти просты и однообразны, а эта многочастна и многообразна и отовсюду и со всех сторон встречает воина и когда он еще борется и когда уже является победителем. Ибо она покушается уязвить воина Христова и одеждою, и статностью, и походкою и голосом, и работою, и бдениями, (т. е. похвалою в том, что человек усердно работает над страстями, что он постится и молится) и постами, и молитвою, и уединением и чтением, и познаниями, и молчаливостью, и повиновением, и смирением, и благодушием и, как некий опаснейший камень подводный, покрытый вздымающимися волнами, в то время, как не опасаются, причиняет внезапно бедственное кораблекрушение плывущим при благоприятном ветре».

Очень близкую к приведенному изречению Кассиана Римлянина характеристику тщеславия мы находим у св. Иоанна Лествичника. Он говорит, что «тщеславие ко всему льнет: тщеславлюсь, когда пощусь; но, когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, опять тщеславлюсь, считая себя мудрым; побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваясь, также тщеславлюсь; стану говорить — побеждаюсь тщеславием; замолчу — опять им же побежден бываю. Как ни брось сей трезубец, все он станет вверх острием», — заключает свои слова св. Иоанн Лествичник.

Характерное изречение о тщеславии мы нашли также у Аввы Евагрия: «Трудно избегать домысла тщеславия, говорит он, ибо что ни сделаешь к прогнанию его, то становится началом нового движения тщеславия».

Интересное рассуждение, касающееся психологии тщеславного человека проводит в своем трактате «О любви» св. Максим Исповедник. Он замечает, что кто творит добродетели из тщеславия, тот и познания ищет из тщеславия же. Но таковой ничего уже не делает и не говорит для назидания, но во всем ищет уловить славу от видящих дело его или слышащих слово его. Обличается же страсть сия тем: если, когда некоторые из таковых станут хулить слова или дела его, — он крайне огорчается тем не потому, что те не получили назидания, ибо сей цели он и не имел, но потому, что он унижен или уничижен ими».

А вот еще одно тонкое замечание о проявлениях тщеславия, высказанное Кассианом Римлянином: «Иному тщеславие внушает, — говорит св. Кассиан, — что если бы он остался в мире, то легко стяжал бы и почести и богатство, хотя он никогда и не мог бы их достигнуть, обманывая его таким образом принесением в жертву безвестных надежд и заставляя тщеславиться оставлением того, чем никогда не владел».

Теперь перейдем к страсти более сильной чем тщеславие — к гордости, о которой Кассиан Римлянин выражается так: «Усиление тщеславия дает начало гордости. От чрезмерного тщеславия рождается страсть гордости». Подвижник же Нил Синайский приводит относительно гордости и тщеславия такое характерное уподобление: «Блистание молнии предуказывает громовой удар, а о гордости предвещает появление тщеславия».

Последнее уподобление весьма верно выражает существо дела и вот почему. Мы определяем эти страсти, как мысленное самоуслаждение человека от сознания своего превосходства. Привычка человека часто погружать себя в это мысленное самоуслаждение может привести к тому, что состояние это из чувства сравнительно спокойного, как и всякое мысленное сознание известного блага, может перейти в настроение более возбужденное, в эмоцию, проникающую во все существо человека. Эмоция может перейти в такое состояние, которое св. Антоний Великий называет гордостью сердца и что мы обыкновенно называем самовлюбленностью или самообожанием. Относительно этого состояния св. Антоний Великий выразился так: «Все грехи мерзки перед Богом, но всех мерзостнее гордость сердца».

Страсть эту другой христианский подвижник св. Кассиан Римлянин называет самым свирепым и неукротимым зверем, нападающим не только на людей обыкновенных, но и на людей, отдавших себя подвижничеству и «с лютым грызением пожирающим их, когда они достигают почти уже самой вершины добродетели». В последнем случае гордость является, как бы возношением перед самим Богом, что вполне согласуется и с нашими терминами «самообожение», при такой гордости единственным высшим существом в мире для подвижника является он сам — подвижник, а не то Единое Великое «Я» — Господь Бог Вседержитель, Который создал весь мир и живет в людях, удостоившихся Его благодати.

У людей обыкновенных — не подвижников, гордость проявляется в форме так называемой надменности; таких людей надменных, в особенности в последнее время — время всеобщего поклонения эгоизму, мы встречаем на каждом шагу. Св. Авва Дорофей определяет надменность (или первую степень гордости) как состояние, «когда кто кого укоряет, осуждает, бесчестит, как ничего не значащего, а себя считает выше его». В сущности такая надменность есть увлечение самим «я», заставляющее считать себя выше всех окружающих.

Гордость, нападающую на людей, ведущих подвижническую жизнь и в ней преуспевающих, авторы сборника «Добротолюбия» называют гордостью духовной. По определению св. Аввы Дорофея, эта гордость «гордится против самого Бога и приписывает себе свои подвиги и добродетели, а не Богу, как будто бы он (подвижник) сам собою совершил их, своим знанием и умом, а не помощью Божией». Об этой гордости св. Кассиан Римлянин говорит, что «коль скоро она овладеет бедною душою, то как какой-нибудь свирепейший тиран, по взятии самой верхней крепости добродетелей — смирения, весь их город до основания разрушает и разоряет».

Выражая все эти горячие свои протесты против гордости, некоторые подвижники, как, например, св. Ефрем Сириянин, заключают свои речи такой успокаивающей сентенцией: «Сколько не превозносится человек в гордыне сердца своего, все же он попирает землю, из которой взят и в которую пойдет».

Приведенные нами человеческие страсти — тщеславие и гордость — дают начало многим другим злым страстям человеческим. Из них наиболее распространенными среди людей являются страсти человека ко лжи и лицемерию. «Кто сделался рабом тщеславия, — говорит св. Иоанн Лествичник, — тот ведет двойную жизнь — одну по наружности, а другую — по образу мыслей и чувств; одну — на людях, а другую — наедине с собою». Иначе говоря, этим изречением св. Иоанн Лествичник выражает мысль, что в этой двойственной жизни, происходящей от тщеславия, — та жизнь, которую тщеславные проявляют на людях (жизнь наружная) есть, по существу своему, жизнь обмана и лицемерия. В своих сочинениях св. Иоанн ничего не говорит о том, насколько такая жизнь была распространена в его время; но что касается нашей эпохи, то все мы ощущаем, что обман и лицемерие есть воистину та атмосфера, в которой мы постоянно живем и в которой, если и попадаются правдивые люди, то только как исключение.

Из сентенций св. Аввы Дорофея в его «подвижнических наставлениях» мы извлекаем определения следующих видов лжи: 1) ложь словами, когда человек придумывает лживые объяснения и факты для своих эгоистических целей, 2) самообман — ложь бессознательная, когда человек, привыкая обманывать других, начинает обманывать и самого себя и 3) ложь жизнью, когда человек притворяется своими поступками, чтобы обмануть людей.

Протест против лицемерия некоторые подвижники «Добротолюбия» проявляют не менее сильно, чем против тщеславия и гордости, например, Максим Исповедник говорит о лицемерии так: «Лицемерие есть притворение дружбы, или — ненависть, прикрываемая видом дружбы или — вражда, под прикрытием благоволения действующая, или — зависть, подражающая характеру любви, или — жизнь красная притворным видом добродетели, а не действительною добродетелью, или — притворение праведности, показанием только, будто она есть, соблюдаемое, или — обман, имеющий вид истины; — что все ухитряются устроять в нравственной испорченности подражающие змию».

Подвижники находят, что вступивший на христианский путь должен стремиться раньше всего и прежде всего избавиться от гордости, что, хотя и невозможно подавить в себе чувство тщеславия обыкновенными человеческими силами, но что это достижимо с помощью благодати Божией и что достигнуть чувства всеобъемлющей и Божественной любви возможно только уже после того, как гордость и тщеславие будут окончательно подавлены. Средство к подавлению этих страстей христианские подвижники видят в молитве и развитии в себе чувства смирения.

В заключение настоящей рубрики о гордости, мы считаем интересным, для возможно полного освещения этой страсти, привести здесь некоторые извлечения из статьи «Героизм и подвижничество» С. Н. Булгакова, касающиеся интеллигентского лжегероизма, представляющего собой проявление своеобразной формы душевной гордости.

В означенной статье С. Н. Булгаков, между прочим, пишет, что в последнее время героизм этот вылился в такую форму: «герой есть до некоторой степени сверхчеловек, становящийся по отношению к ближним своим в горделивую и вызывающую позу спасителя», и при всем своем стремлении к демократизму интеллигенция, по мнению Булгакова, есть лишь особая разновидность сословного аристократизма, надменно противопоставляющая себя обывателям. «Кто жил в интеллигентских кругах, — замечает С. Н. Булгаков — хорошо знает это высокомерие и самомнение, сознание своей непогрешимости и пренебрежение к инакомыслящим и этот отвлеченный догматизм, в который отливается здесь всякое учение». Далее С. Н. Булгаков говорит, что своеобразная природа интеллигентского героизма выясняется для нас полнее, если сопоставить его с противоположным ему духовным обликом христианского героизма, или точнее — христианского подвижничества. Герой, ставящий себя в роль Провидения, благодаря этой духовной узурпации, приписывает себе и большую ответственность, нежели может понести, и большие задачи, нежели человеку доступны. Христианский подвижник верит в Бога-Промыслителя, без воли Которого волос не падает с головы. История и единичная человеческая жизнь представляются в его глазах осуществлением, хотя и непонятного для него в индивидуальных подробностях, строительства Божьего, перед которым он смиряется подвигом веры. Благодаря этому он сразу освобождается от героической позы и притязаний. Его внимание сосредоточивается на его прямом деле, его действительных обязанностях и их строгом, неукоснительном исполнении. Конечно, и определение, и исполнение этих обязанностей требуют иногда не меньшей широты кругозора и знания, чем та, на какую притязает интеллигентский героизм, однако, внимание здесь сосредоточивается на сознании личного долга и его исполнении, на самоконтроле, и это перенесение центра внимания на себя и свои обязанности, освобождение от фальшивого самочувствия непризванного спасителя мира и неизбежно связанной с ним гордости, оздоровляет душу, наполняя ее чувством здорового христианского смирения. К этому духовному самоотречению, к жертве своим гордым интеллигентским «я» во имя высшей святыни призывал Достоевский русскую интеллигенцию в своей пушкинской речи: «смирись, гордый человек, и прежде всего сломи свою гордость… Победишь себя, смиришь себя и станешь свободен, как никогда и не воображал себя, и начнешь великое дело и других свободными сделаешь, и узришь счастье, ибо наполнится жизнь твоя».

Чтобы закончить рассмотрение главных злых страстей человеческих, мы должны здесь сказать несколько слов о страсти, именуемой подвижниками «сребролюбием». По существу своему эту страсть — сребролюбие, подвижники понимают в широком смысле: это не есть страсть собственно к деньгам, как к металлу звенящему, а есть чрезмерная приверженность человека к имуществу вообще, приверженность, как говорит Нил Синайский, превышающая телесную потребность.

В те отдаленные времена, когда писались сочинения цитируемых нами подвижников, власть денег, власть богатства была еще в зародыше. Тогда властвовала сила меча, а не злата. Деньги, хотя и значили много в мире, но их всесокрушающее значение не проявлялось в ту эпоху в такой степени, как оно проявляется теперь; поэтому подвижники «Добротолюбия» приписывали страсти к деньгам и богатству второстепенное значение, например, Кассиан Римлянин говорит, что сребролюбие легче, чем другие страсти, может быть предотвращено и извергнуто.

До чего слабо проявлялась в те времена, например, в IX веке, в монастырях страсть сребролюбия, это видно из следующего случая, о котором упоминает подвижник IX века св. Феодор Студит в одной из своих проповедей. «Поведать вам хочу, — сказал св. Феодор Студит, — печаль души моей о брате Василии скончавшемся, что он отошел, не очистив совести своей, так как у него нашли два сребренника. Увы! какое ослепление! на чем удержал его диавол? Два сребренника почел ценными более Царствия Небесного… Где же отречение? Помолимся убо о нем и одну неделю будем каждодневно класть за него по три поклона и творить тридцать молитв, да простит ему Господь прегрешение его».

В настоящее время мы знаем, как могущественна эта страсть, которая представляет собою не только страсть к приобретению имущества или драгоценностей в узком смысле этого слова, а в большинстве случаев является как стремление к властолюбию, к удовлетворению тщеславия, гордости и других злых человеческих страстей. Поэтому она и развита в настоящее время наиболее сильно, чем когда-нибудь.

Эта всеобщая страсть людей к чрезмерному приобретению имущества, эта погоня только за богатством привели, при настоящем развитии техники и экономической жизни, к тому, что чрезмерные накопления капиталов у одних классов общества вызывают взрывы озлобления и ненависти у других, лишенных самого необходимого, чтобы жить. Страсть к стяжательству в наш век — это всеобщая зараза, внедрившаяся в человеческую жизнь, как неизбежный закон, как главный двигатель всего человечества. Только путем страшных потрясений человечество вылечится от этой заразы, только после гигантских гроз, которые озонируют отравленную атмосферу, всеобщее стремление к богатству потеряет свою силу, разовьются другие высшие человеческие стремления, которые заглушат это царствующее ныне поклонение «золотому тельцу».

(Из книги М. В. Лодыженского «Мистическая трилогия». Т. 3. «Темная сила»)

Из числа означенных страстей наиболее непреоборимою для человека признается страсть похотная. Это утверждают христианские подвижники, проходившие тяжелый подвиг борьбы со своими страстями. По мнению, например, святого Афанасия Великого в чувственности диавол имеет наиболее удобную точку приложения.

Афанасий Великий говорит, что одним из первых приступов нападений демонов на подвижника было то, что они пользовались наклонностью человека к чувственным удовольствиям и старались вовлечь монаха в блуд52.

Интересно сообщение подвижника первых веков христианства блаженного Иеронима о громадной силе женского обаяния — обаяния чисто чувственного, влекущего к похотной страсти.

Несмотря на свой старческий возраст, Иероним почувствовал эту силу именно тогда, когда предался аскетической жизни. Иероним рассказывает о себе, что, когда он жил в Риме и часто бывал в обществе набожных дам и девиц столицы мира, тогда он не чувствовал ни малейшего к ним движения ни в воображении, ни в теле. Но когда Иероним удалился в Вифлеемскую пустыню и предался строжайшим иноческим подвигам, тогда внезапно начали рисоваться в его воображении образы виденных им в Риме женщин, а в старческом теле, изнуренном жаждою, неедением, бдением, трудами, появлялись юношеские вожделения. «Победа была очень трудная, — пишет Иероним, — потому что естеству предстояло в помощь, как это обыкновенно бывает, явное содействие диавола»53.

О том же предмете другой подвижник первохристианства Кассиан Римлянин говорит так: «Истребить в собственной плоти нечистое вожделение, это есть большее чудо, нежели изгнать нечистых духов из чужих тел»54.

С тех пор прошли века и человек в силе своих вожделений не изменился; не изменился он и в своей уязвимости темною силою. Он и нынче подвержен таким же нападениям микробов зла. Разница теперь лишь в том, что человек в громадном своем большинстве не понимает и не может осознать, откуда во многих случаях идут веяния, разжигающие его похоть. К тому же современный человек совершенно распустил себя в отношении борьбы с похотною страстью. Мало того, он счел даже за лучшее идти путем обратным — идти путем насыщения и пресыщения себя похотью. Заснувшая совесть против этого не протестует. И вот мы видим, как у людей от их распущенной жизни угасает чувство, очерствляется сердце, растлевается радость жизни, порождается уныние и отчаяние. Правда, некоторые исключительные натуры выдерживают эту жизнь до глубокой старости, являя собой неисправимое зло и питаясь им до конца дней своих. Но зато многие, отдавшиеся похоти, не выдерживают этого прожигания жизни и кончают её в больших страданиях, нередко даже в форме самоубийства.

После всего того, что было нами вообще изложено о власти демона похоти, власти могущественной, невольно возникает следующий вопрос: каким же путем человек может себя избавить от этих воздействий темной силы на его похоть? Ведь, сексуальное чувство, которое, как мы видим, столь уязвимо злом, есть неизбежное переживание, вложенное в инстинктивную природу людей, и вложено оно для осуществления назначения человека плодиться и множиться в этом земном мире.

На это можно ответить, что вопрос об ограждении человека от злых воздействий похоти со всеми ее микробами зла разрешен религией христианской в форме вполне осуществимой для всех мирян и, по нашему глубокому убеждению, кроме этого разрешения — нет другого пути для людей, живущих в миру, к избавлению человека от этих вредных для него воздействий.

Христианство разрешило этот вопрос установлением христианского брака, согласовавшего физическую сторону человека с главной потребностью людей — потребностью их жизни в Духе.

Что же такое по существу своему представляет этот христианский брак?

Ответ на это следующий.

При христианском браке мужчина и женщина соединяются в атмосфере христианского чувства любви. В этой любви и осуществляется тайна соединения мужественного и женственного, связанная с тайной пола. Чувственная эротика, соединяющая брачующихся, гибнет в лучах этой любви. Здесь превыше всего — духовная сторона человека. Силою духа и освещается человеческая плоть.

Такова постановка христианского брака в его высшем идеале, к которому человек должен стремиться. Для достижения же этого идеала человек должен быть целомудренным, т. е. должен охранять себя от эгоистических поползновений своей похоти нарушить нравственный закон.

Итак, в браке выше всего — христианское чувство любви и целомудрие, оберегающее чистоту этой любви. Муж любит жену свою прежде всего как свою духовную нераздельность. Только при этих условиях любви христианской — неизбежный по природе акт полового общения ставится брачующимся в свое надлежащее место, нисколько не теряя сам по себе своего значения, ставится в гармонию подчинения духу, а не во главу угла, как это болезненно выработала наша интеллигенция, превратившая брак в культ чисто эротический и эгоистический — культ, творящий подобие любви, каковое подобие любви тотчас же гаснет вслед за удовлетворением страсти. Брак, который мы видим у большинства нашей интеллигенции, в сущности — это эгоистический культ похоти, убивающий деторождение.

Вот к этому-то культу и «подстревает» темная сила, доводящая людей до всяческих эксцессов.

(Из книги М. В. Лодыженского «Мистическая трилогия», том 3, «Темная сила»)

Все, что — мы и что — до нас, откроется в предсмертные минуты, — в великие минуты разлучения души от тела.

Живем мы на земле по большей части не зная сами себя, или только мало что понимаем о себе; потому что изучаем себя не так, как открыло нам о нас слово Божие и как объяснили то св. богоносные отцы св. Православной Церкви. Мы знаем и стараемся узнать о себе самих много лишнего, вводим себя в познание о многом таком, чего бы лучше не знать. Слышим бредни языческие, сказки людские, речи пустые, ложь. Пред нами — жизнь страстная: прихоти, затеи, прикрасы. Мы погружаемся в нее знанием, и желанием, и чувством. Потому растем и возрастаем в области страстного и глубоко и высоко: одни из нас становятся поклонниками своей или общепринятой мысли, другие делают себе кумиров из требований вкуса, моды: изящным называют и приучают любить как изящное дыхание прелести или лжи и лести, — в языке ли то, в игре ли на музыкальных инструментах, или в голосе и движениях человека, ищут себе похвалы и имения: и человеческое достоинство унижается, посрамляется и низлагается!

Закрытой оставляется совесть, мы далеки от самих себя, как бы чужие. Но до времени… Рука смерти отодвигает завесы одну за другою. Завеса с нашей совести упадет, и мы встречаемся сами с собою, видим себя так, как, может быть, никогда до этого не видели. Какими отразимся мы в этом священно-грозном зерцале?!. Образ себя самих увидим мы; но не таков будет этот образ, в каком мы представляли себя, замаскировывая сами себя пред людьми, а увидим себя теми, каковы мы поистине и в свете истины. Господи помилуй! Облегавшая нас завеса тьмы раздвинется, увидим себя не теми, какими привыкли мы видеть и выставлять себя… Что же, если лик нашей души откроется пред нами всецело омраченным — покрытым тьмою тем грехов и беззаконий?! Истина, как свет, как радость, не будет тогда нашим достоянием, — она удалится… Последним ее усилием для нас будет заявить пред очами нашими дела наши, каковы они, — снять завесы с наших дел; и дела будут предъявлены, — с момента их зарождения в нашем сердце, когда они кажутся нам такими малозначительными и ничтожными, до тех размеров, какие они приобрели в действительности, в нас и вне нас. И эти злые и греховные дела предъявлены будут во всех видоизменениях со всеми подробностями, и рассмотрено будет влияние наших дел вовне нас, как-то — на среду нас окружающую, на ближайших и отдаленных людей, на служившую нам природу с ее стихиями, на землю, воду, воздух, огонь. Упадет завеса и с очей наших, и мы к ужасу своему увидим начальников зла, хранителей и держателей тьмы, служителей и пособников в наших греховных делах. Ты душа грешная, душа заблудшая — вместе со своими грехами и заблуждениями имеешь у себя и даже, может быть, любишь то, что принадлежит духу лукавому. Родитель греха и сеятель зла стоит пред тобою; он раскрывает пред тобою то, чем снабжал тебя, и что ты охотно принимала от него, берегла в себе, хранила, приумножала, лелеяла. Увы! — он теперь сбрасывает с себя личину притворства — из друга и приязненного рачителя становится как есть грозным твоим истязателем! У него все на виду, все пересчитано, чем ты занималась у него, — он укажет, через кого то или другое подано тебе, через кого он обольстил тебя, где, как, в чем. Увы! Теперь ты — цель его ловительства — одна! Есть ли вера в тебе? Есть ли надежда в тебе? Кто снабдит тебя оружием против него? Кто заступится теперь за тебя?!… Открылось твое око, — и взор как бы отвердел от ужаса. Потрясется твой слух и онемеет твой язык прежде, чем смерть сомкнет твои уста, когда услышишь вопли лукавых стражников наших страстей, отовсюду к тебе ринувшихся и отовсюду стеснивших тебя. Теперь не просто со своими страстями, как со своими, ты будешь иметь дело: за них в тебе самой стоит твой греховный навык; но, увы! Этот самый навык с твоего собственного согласия уже передал тебя другому господину. Как бы ты ни отвращалась теперь от этого своего господина, и не желала его: но он скажется, он явится тебе, как найдет для себя выгодным, имея в виду одно — сделать тебя вечною своею добычею, пленницей и рабой. Господи помилуй!

Ах, как нужно, чтобы в эти критические минуты был духовный отец и притом православный, которого божественное полномочие не поколеблено человеческими соображениями или прикосновениями. При отце духовном как бы могущественно разрешалась начавшаяся борьба души с духами истязателями, предъявляющими свои права на душу, ослепленную грехами, как на свое достояние. Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе64. Таково обетование Спасителя, вверенное пастырям душ человеческих, таково оно в силе и действительности, как обетование Божественное, непреложное, победоносно торжествующее над всем противоборным. Приложить во время, в необходимом случае, к лицу кающегося грешника этот закон, пусть то будет на краю гроба, — и грешник избавился бы от погибели спасительною верою и надеждою.

На эти опоры нашего спасения, в час смертный, страшно сильно бывает устремление врага. И если совесть наша не бывает разрешена исповеданием грехов пред священником, то от лица нашего не может быть никакого извинения во грехах, нет и свидетельства посредствующего между нами и нашими противниками, на которое бы можно было нам сослаться, и на нем утвердиться.

О горе! Не ждал я и не гадал, как вдруг открылся у меня слух — тихо два-три слова ко мне о наставшей для меня смерти, — и потом грозные речи о грехах наших, как они высоко простираются — от земли даже до неба, и как глубоко достигают — как бы до бездны ада, объемля и землю, и море, и воздух. «В эту меру взять надо покаяние, иначе нет спасения». Сотряслось от этого представления естество мое; ужас объял душу, и трепет проникал в кости, тряслись колена; потому что я сознавал себя во всем грешным — не только разрушил закон Божий каким-нибудь одним грехом, нет, нарушил каждую заповедь закона Божия всякого рода грехами — и словом и делом и помышлением…

Здесь прилично восплакать от лица отшедших от нас отцов и братьев наших, о которых не порадели родные, чтобы напутствовать их Св. Тайнами в жизнь загробную.

«Светы вы, моя родимая матушка и сердобольный батюшка! Породили вы нас на белый свет, по Божьему благословению. Передали было нас на лоно святой Матери Православной Церкви — рая Божия, и вашего райского преддверия.

Но как мало времени мы лелеялись у благодатной нашей матери — в объятиях святой Православной Церкви, отвлекли вы нас безвременно на путь мира широкий, и ознакомили вы нас с его обычаями суетными, с театрами да с модами, да с мирскими приемами пригожими, да льстивыми. И родные вы скоро стали к нам не так искренни, как бы должно было-то по Божьему… Бог простил бы все, да вот беда: не порадели вы о наших душеньках, в те часы, как смерть глядела нам в очи наши, истомленные болезнью. Вы не пригласили к нам заблаговременно духовного отца — батюшку, и вот мы ушли от вас неготовые наследовать светлые обители Отца Небесного. Какой ответ вы за нас приготовите Отцу Небесному? Как и сами к нам появитесь? Чем приветим вас?!.

О, злосчастные мы, родители! На кого печалиться будем мы? С детства приняли мы обычаи недобрые. Заболеем и за лекарем; а о Господе и не вспомним так, как Он велел. Болели мы, и не было при нас врача духовного, Богом данного, полномочного, и не слышно было слов его у одра печального, одра смертного.

Заказали мы и чужим и своим беречь покой наш болезненный: не убивать тоской преждевременной, не напоминать нам о священнике, несмотря на то, что раздает он нам дары Божии… Береглись мы, чтоб невовремя не навлечь на семью печаль смертную и отдались мы, в злом обычае, грозной долюшке, да в нечаяньи — мраку темному страны загробной. Проредеет ли когда перед нами этот мрак долины смертной? Пробежит ли к нам луч отрадушки из страны родимой, где мы оставили свое имение на помин своей души, — души грешной? Почто не обоняем мы молитвенного о нас благовония? Почто не слышат нас те бедняжечки, что у Господа могут вымолить нам прощение, за оставленное им в наследие от нас горемычное имение. Наши деточки, по своим нуждам и прихотям расточили все… О горе нам! Горе нам!»

Душа умирающего не иначе может вступить в борьбу с сонмищами лукавых демонов, как под знамением и осенением Креста Господня. Без этого знамени, которым запечатлеваются верные от купели крещения, нечем оградиться человеку, находящемуся на одре смертном. Посему так необходимо всем крещеным носить это знамение на груди во все дни жизни своей, как свидетельство и охрану неизменно содержимой веры в Распятого ради грехов наших Господа Иисуса Христа! Как важно иметь на себе крест, особенно в часы борьбы естественной жизни со смертью! Мы не можем не знать по опытам и по преданию, что часы этой физически трудной борьбы избираются, по суду и попущению Божию, духами тьмы для борьбы нравственно духовной с нашими грешными душами.

Что же если мы не сумеем оградить себя как должно и крестным знамением, в эти горькие минуты смерти?!. Если же не будет на нас и крестика, то это послужит для нас безмолвным, но громче всякого слова произносимым на нас осуждением, что мы не чада Церкви Православной, что мы не приняли на себя даже и того креста, который носит на своей шеи и персях не составляло для нас никакого труда; не любили, значит, и настолько Господа Иисуса, чтобы иметь при груди своей и напоминательный знак о Нем! Ведь в кресте Христовом и в знамении крестом, какой полагать на себе внушает и заповедует Св. Церковь, — самые демоны научены знать и разуметь символ нашей веры, и видеть в нем силу нашей веры; потому боятся его и бегают…

Вместо того, чтобы уметь победоносно владеть этим оружием в борьбе с врагами нашего спасения, мы позволяем себе, особенно, когда опасно, в болезни ложиться в постель, нередко обращающуюся для того или другого из нас в одр смертный, сложив с себя это спасительное оружие, остаемся без креста. «Нам, говорят, так свободнее». И вот, когда онемеют уста и начинается совершаться таинство смерти, ищем мы блуждающим взором орудия нашего спасения, ищем его… но как часто — напрасно… Умирающего не понимают! Рука оледенелая не может сложиться для крестного знамения, и осенит ли кто из родных умирающего знамением креста Христова?! И так многие без борьбы становятся пленниками, раболепно склоняют голову пред врагом тогда, когда надлежало бы устремить взоры души своей к горе — к Богу, — и о имени Его и о силе креста Господня бестрепетно вступить во врата смерти. Царь и пророк Давид не видел совершившихся в пришествие Господа нашего Иисуса Христа судеб нашего спасения так, как мы созерцаем это: однако, благомощно воодушевлял себя мужеством, представляя себе путь в стране загробной. Если я пойду, — говорит он, — и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня (Пс. 22, 4).

Жезл Христов — это крест, сила которого запечатлена и на нас, и нам сообщена чрез возлагаемый при крещении крест. Палица же сокрушительная для врагов — это сладчайшее победоносное имя Господа Иисуса Христа. Христиане мы по Христу Иисусу. Имя Его знаменно на нас, и дана молитва: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя». Обращать молитвенно в ум и сердце достопокланяемое Имя Господа Иисуса сколько можно чаще или даже непрестанно наш святой долг. Оно-то является для нас победительным на врагов и на пределах жизни сей. Ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись (Деян. 4, 12).

Мое предсмертное смущение еще продолжалось, как открылось надо мною словесное истязание, после которого были выражены и приведены в действие разного рода приговоры…

Вопросами о вере с одной стороны изобличалось грешное мое сердце в разлад с жизнью, к чему обязывала вера, но с другой стороны чрез них душа приводилась в искушение.

В стыде за свою жизнь небрежно и в грехах проведенную, и в трепет за свою вечную судьбу, я стоял помню как, но не могу того описать, — мысль была связана, слово замерло, я был как осужденник, лишенный всякой надежды… Где ученость?! Горе учености и любопрению, если они не в меру истинны, не по истине, и не для истины, — и сугубое горе, если истина содержится в неправде. Все в вере, необоснованное на вселенском, святоотеческом церковном учении, падает, подрывается силою тамошней пронзительной софистики. Враги истины знают истину, но, противясь ей, идут твердо, не ослабевая в своем противлении; у них подготовлены и личины истины, подделки хитрые, льстивые образы, призраки истины, обманы, миражи. Словоохотливые и любопрительные легко поддадутся их сладким речам, метким суждениям, светлым идеям, радужным фантасмагориям. Блаженна простая вера в чистом сердце, по символу веры православному! Достоблаженна жизнь по заповедям о блаженствах евангельских, по десятославию Божественному и уставам св. Православной Церкви! Ибо вот сила этой веры. В тот век мы отходим один за другим поодиночке. На пороге перехода спрос делается особо каждому, и положим о вере. Подумайте, какую силу и значение имеет голос того или другого из нас особо? Будьте уверены, там знают истину твердо и сами противники истины, сказано однажды навсегда: и бесы веруют (Ин. 2, 19). Тебе позволят, пожалуй, сказать, и ты скажешь: я так думал о том или другом предмете веры. Почему так? Откуда ты это взял? Так ли тебя учили? Не выдумал ли? Зачем выдумал? Почему не проверил твоей мысли? А! Ты повырос, и сделался горд! Вот твоя самостоятельность: ведь, она отторгла тебя от истины. Ты наш… Увы! Сын лжи и неправды пропал для всеблаженного царства Божия. А содержащий веру по символу Православному тверд несокрушимо. Да, сына Православной Церкви и спрашивать нечего: он верует так, как верует вся Святая Церковь от начала веков. Подумайте, какая необъятная сила его веры! За исповедника православной веры встают все святые от века соборы пророков и апостолов, сонмы мучеников и исповедников, лики святителей Христовых, отцов и вселенских учителей Церкви, лики преподобных отцов и праведных, — соборы со всей вселенной предстоятелей церквей, семикратным числом совершенства запечатленные; мириады верующих всякого звания, состояния, возраста и пола и все спасенные всякого имени и рода! Твердыня от земли до неба, врата ада не одолеют ее. Православный деятельно веровал в ходатайство о себе святых Божиих пред Богом. Потому что призывал их в молитвах своих. Вообще же вера такое знание имеет в отношении к составу нашей душевной и духовной жизни, какое голова к составу тела: сними голову — человек мертв; или какое значение имеет мозг в голове: прошиби в одном месте голову и если ушиб коснется мозга — одуреешь, стало быть, пропал человек. Ибо нет еще, кажется, таких искусных врачей, которые бы при помощи своей науки могли поправлять или возобновлять мозг в голове, или приращивать к трупу отрубленную голову для оживления человека.

Да страшатся своего отделения отделяющие себя и отдаляющиеся от Церкви Православной, и особящиеся в вере в чем бы то ни было, в малом или в великом. Разномыслие в предметах веры — вещь немаловажная: оно полагает свой особый характер на человека, много или мало выдвигая его из единого тела Церкви, и открывает путь к своеволию.

Приговоры, последовавшие за испытанием в исповедании веры и в чествовании Пресвятой Богородицы, которым не соответствовала моя жизнь и поведение, в разных раздельных гласах, будто от собора многих лиц, были различны. Меня считали и как живым, и как уже не принадлежащим к числу живых; одни приговаривали меня предать огню и жупелу в пещи адской. Другие ввергнуть в озеро огненное. Иные выбросить за пределы ада — за борт, еще иные — истребить, чтобы не осталось и следов бытия… При этом будто делалось рассуждение числом и мерою… Я возстенал и пал пред образом Пресвятой Троицы, с молитвою: «Господи помилуй!» Но к моему ужасу из-под иконы услышал: «Вот я твой Господь», и в углу увидел страшного кабана, рыло которого обращено было ко мне. Единственно по милости Божией я не сошел с ума. Однако, вскочив с полу и поднявшись, я боялся уже сделать и поклон, а только мысленно часто взывал: «Господи помилуй!» Как ни сильно я был поражен этим страшным явлением, однако готовность страдать, какой бы ни был произнесен приговор, поддерживалась. Увы! Как легко было от ужаса прийти в отчаяние — и поднять на себя руки, — или нечто нелепое подумать о своем бытии, по наущению вражьему. Велено было расстрелять меня стрелами с четырех сторон, и действительно расстреливали. Не больно было самое расстреливание; «внезапно будут они уязвлены» (Пс. 63, 8); но страшна до смерти минута ожидания. Так в этом случае, так и в других подобного рода наказаниях, которых было в разное время немало: принять на копья, повесить. Затем определили меня отдать на съедение псам или собакам и адским мухам или комарам. Эти наказательные орудия, как будто при посредствующих действователях, невидимы. Но действия их ощутимы так: первые шли с ног вверх и производили какую-то дробную в теле боль и чувствительную опухоль, которая твердела и держалась в ногах, пахах и животе. Когда опухоль стала опадать, пущено было множество комаров; они нападали с некоторым шумом, снаружи прилеплялись к плечам, садились или сползали на грудь, расползались по спине и производили щекотание, и оставляли после себя зуд. Во время этих пыток я находился в стоячем положении. Спокойствие души начало возвращаться, — и замечательно, — вместе с тем, как открылись эти наказания. Это похоже на то, как бывало в летах детства, за вынесенным наказанием возвращался покой душе, как будто бы тем наказанием проступки изглаждались.

Вскоре за этим известили меня, что явится ко мне Богородица, и позволено было петь, что я знаю в честь Нее. Явление подготовлялось на глазах; собирались в складки занавески у окон моего помещения с восточной и южной стороны; и вызван был мой покойный родитель. Он стоял на окне с восточной стороны, и будто бы укреплял конец веревочки сдерживающей складки занавески на южном окошке. Он был спокоен и тихо сказал мне о себе: «Я помилован»; потом сказал: «Подойди к окну; смотри Богородица пришла». Я был в одной рубашонке, так и подхожу к окну, долго что-то ничего не разбирал, — наконец увидал в отражении света вид иконы Божией Матери, на которой изображено всечестное Ее успение, на ближайшем к форточке стекле древлеиконного письма. Обрадовался я, стал петь Богородичны, но пел не голосом, а мысленно; за стеклами виднелись профили неких певчих из маленьких голосов в зыблющемся положении, пред ними виднелись тетрадки, певчие разными голосами вторили тому, что я пел мысленно, не выговаривая или выговаривая шепотом. Хоровое пение было сильное! Пение продолжалось долго, так что я перепел все Богородичны. Ну сказано, наконец, приложись к иконе, — и я полез на подокошко, и, дотянувшись до самого вида иконы успения Божией Матери, который представлялся за окном, поцеловал кажущуюся икону. Потом видел, как эту икону взяли и уложили в ковчег священноприличным порядком, и этот ковчег положили в примкнувшуюся извне к окну лодочку — все это делали лица в митрах и ризах архиерейских; сев в лодочку, они поплыли, носимые воздухом. Это было видно при свете утренней зари. Перемена ощущений меня слишком утомила: я плохо держался на ногах, меня мотало из стороны в сторону. Но на беду мою еще новая тревога. Я увидел духа темного, в образе мрачной густой тени, в форме человека, но без обличья. То, что это не была тень от моего тела, — видно было по ее движению, которое не соответствовало положению моего тела. И особенно по чувству страха, который снова объял меня. В таких чувствах я и лег в постель. Такова была в августе месяце 1862 года та страшная ночь, в которую мне предстояло умереть и которую только, по милости Божией, я мог пережить.

Осмеливаюсь сказать после этого, что могут быть видения обольстительны, и в религиозном направлении, при которых вместо истины поставляются призраки; как здесь вместо действительной иконы был мне представлен призрак ее. Кем это делается, если не духом лести?

Но неисследимым разумом Божественной Премудрости и такие злохудожные действия нашего врага могут быть обращаемы ко спасению нас грешных; как Ему всеблагому и всемощному и благоугодно допускать зло нравственное, ради сохранения нерушимым дарованного на век существам разумным свободного произвола, — и своей высочайшей премудростью извлекать добро из самого зла. Долготерпеливый Господи, слава Тебе!

В благоговении к путям Промысла Божия я решаюсь открыть нечто более поразительное, что было со мною, по моим грехам, и для отеческого вразумления моего, открыть для того, чтобы действу лести противопоставить некоторые явления из действительной жизни…

В конце того же года — это уже за раздельным истязанием меня и вождением по мытарствам, сообразно бывшим многим грехам разных видов; было и не раз сотрясение или общее их представление. Истязаниями и мытарствами я называю те способы, которыми я, с одной стороны, наводим был на сознание того или другого греха, с другой — некоторые меры взыскания. А сотрясение — это общее представление или разыграние греховных моих дел, слов и движений. Было же это поругание от демонов над моею душою, наказательным, по допущению Божию, действием их для моего вразумления. И это было неоднократно. Праведны суды Божии!

Истязание было образное в том отношении, что и грехи не просто именовались, а с указанием на мучимых, — и страдания производились некоторыми приготовленными к тому способами. Действия определенного качества были на меня, таковы: скрежетание зубов, клокотание озера огненного, хлад, мрак, пустота с отсутствием всякого движения.

Общее сотрясение — страшное изображение грехов как бы на одной сцене в действиях, посредством голосов простых, или вместе с игрою на каких-то инструментах и с пляскою, причем истязатели разделены были на группы по разным видам грехов. От каждой группы, все ближе и ближе подходящей, слышалось свое, но из моей жизни. С приближением таких неслыханных актеров, шум делался все громче и громче. Боже мой! Что было бы со мной, если бы одинокий голос несколько не смягчал раздирающего не столько слух, сколько душу движущегося или живого оркестра?! Сколько в жизни было смеха, смехотворных слов. Слов пустых, бранных, глупых, задорных, гневных, кощунных — все они подобраны по возможности к одной группе, и как бы перекидывались от одного к другому, и от всех к одному мне, — и оглашали слух неотступно!

Господь Бог, в милости своей содержал и хранил меня, — я не видел чувственными глазами. Что бы я увидел?! Увидел бы, что демоны в лицах представляют все грехи мои, и особенно любимый у них, грех плотской моей нечистоты. Во всех видах, и на всех ладах. Увидел бы, потому что неподобные движения их были слышны. Господи, Боже мой! Прости мои согрешения. Тайной силы было много; — и все они знают, что я делал; каково было сознавать это?! Знал я, что они из нечистых, но эта громада разыгрывала не свою историю, а мою, и я их не судья. Моя история ими написана так живо и хранится у них!

Что мне иное можно было чувствовать, как не то, что я хуже и демонов!? Господи помилуй! Вот, между прочим, кем пишется история земной жизни каждого из нас. Господи! Как нужно нам самопознание истинное по слову Твоему; вразуми нас!

Писавший эти строки смиреннейше просит поверить обстоятельствам здесь изложенным с историей Св. Веры Христовой и Церкви Православной. И по той мере, насколько найдутся главные обстоятельства изложенные в них согласными с учением веры и преданиями Церкви, возыметь к истине сего рассказа доверие, — и как пишущий не миновал еще искушений, просить воздохнуть о нем, за братскую любовь, пред Господом, да помилован будет.

И у врагов Бога и всякого добра и всякой истины есть единение, хотя бы и погибельное. Они против Бога и человека. Им одинаково ненавистна истина и всякое добро — частное, семейное и общественное между человеками. Куют зло и радуются, когда успевают сделать зло.

А как в них нет добра по собственному их произволению, стремятся же они к разного рода злу и у них постоянная вражда между собою. Тревоги, беспокойства, смущения, досады, обиды у них всегдашние; потому что каждый из них в своем известного вида злом характере тверд. Слышны у них постоянные брани, ругательства, сквернословия, похабства, хуления, злословия, пререкания. Есть страшные затеи, замыслы, заговоры, тайны, темные глубины — ад!

Мрак — их стихия и узы, в нравственном отношении для всех. Соответственно тому и в бытовом их положении мрак, пребывают ли они в воздухе, или в огне, или воде, или в неких других местах земли; везде им темно. Не видят они, кажется, ни себя, ни других: ни солнце, ни луна, ни звезды им не светят, как светят нам. Приемлют на себя иные и свет, но заимствованный от преломленных лучей. Умеют на всяком человеческом языке говорить, строят свою речь, свой говор, пользуясь движением и сотрясением воздуха. В свист ветра голос их страшен; особенно пользуются этим состоянием в воздухе духи уныния. Духи разблажающие чувственность любят мягкую погоду. Дождя и особенно грозы боятся.

Но вот что озаботить должно душу христианскую:

1) Духи естественно не спят. Не спят и духи злые. Как нужна потому нам бодренность духовная на время ночное! Как необходимы и молитвы на сон грядущий и осенение своей постели крестным знамением со вниманием!

2) Духи тьмы любят ночью обходить людей. Нужно принять во внимание всякому, в каком кто расположении сердца отходит ко сну. Кто ложится в постель с желанием сладострастным, тот ожидай себе соответственно влияния на душу свою и на тело от духа блуда. Еще: коль скоро душевно не примирились мы с кем-либо из ближних наших и так засыпаем, тогда привлекаем к себе сродных духов неприязни, злопамятства, вражды.

3) Духов злых мы не видим; тем более нам нужно быть осторожными. Пожалуй, и они не видят нас, но они знают нас, известным им образом при движении наших мыслей, чувств и желаний; особенно им известны те наши мысли, чувства и желания, которые по роду их и характеру. Все злохудожное в нашей душе — их загнетки и закваски. Это в их ведении: как потому не знать им своего?

Притом наше воображение есть зеркало, мы любим играть им всячески, без разбору. Игра наша воображением не проходит даром; она оставляет след соответственный самой себе в этом зеркале нашей души или отражается на нем. Вот духи и видят это и любят. Мечты наши, по свойству своему, как мечты — в их области. Так и по этой нашей оплошности — играть своим воображением, духи злые знают наши склонности, наши желания. Значит знают и душу нашу, что она есть с этой стороны проявления.

Как же внимательны мы должны быть к себе, чтобы не быть самим наветниками своими; чтобы не подавать случая к зловредному влиянию на нас духовных невидимых врагов своих, иначе — какое мы будем иметь извинение в грехах своих? Какое принесем оправдание?

Но духи злые не просто так себе знают нас. Нет, они принимают участие и в наших делах недоброго качества, открывая или наводя на способы к их совершению

В мыслях, расположениях сердечных или склонностях и желаниях — семена наших дел. Смотрите же, как глубоко духи злые могут вплетаться не заведомо для нас в наши дела, — коль скоро мысли наши не посвящены истине, и расположения сердечные нечисты и желания греховны. Духи злые своим влиянием помогают плодиться им в душе нашей, без усмотрения их, без рассуждения о них, без обличения совестного внутренне, без исповедания внешнего. Значит, нет им преграды и остановки. Что же выходит? Мысли те и желания проходят через наше сознание, как тени, и оставляют след свой в душе, и, продолжая оставаться в ней, образуют в душе известный склад, характеризуют ее. Это и заметно бывает в рассеянности человека, в его лености; особенно в стремлении казаться не тем, при обращении с людьми, чем мы сознаем себя внутренне. Коль скоро душа в разладе с внешней деятельностью, это называется двоедушием. Но двоедушие это идет глубже. Двоедушие есть такое состояние, при котором единство души в нас нарушается внутренне. От чего мы неискренны? Мы прикрываемся от стыда. Значит, внутренне мы не согласны с истиной, не в согласии с самими собой, каковы мы должны быть по истине, а в согласии со сторонним началом, которое скрыто содержим в себе. Начало это ложь. Вот беда-то какая великая! Это внутреннее двоедушие рассечется в смертный час нашей жизни к нашему ужасу, и душа наша рассечется как бы пополам.

В страстях наших, и от них происходящих болезнях, злосчастное сочетание наших греховных навыков их духовными представителями обнаруживается явно. В страстях, при известном их разливе, духи злые довольно обнаруживают себя из своей обычной им маскировки. О гневном человеке, в минуты его раздражения, у нас прямо говорится, что он взбесился, или бесится. О человеке, предающемся пьянственной страсти, по временам можно слышать, как говорят: осатанел! Известны болезни, объяснение которых наука заканчивает действием расстроенного воображения, поставленного в особенные отношения к деятельности прочих сил душевных, как бы выходом из своих пределов. Такое расстройство объясняют приливами крови к голове, сотрясением нервов и изменениями в состоянии головного мозга. Признавая все это верным в известном отношении, позволяю себе поставить на вид некоторые явления, указывающие на воздействие, при этих болезненных состояниях, на душу нематериальных каких либо элементов, даже не стихийных, — каковы: электричество, магнетизм, гальванизм и прочие. Вот эти явления: 1) целостность воздействия на душу больного, 2) качество этого воздействия и 3) направление. Бывшие в подобного рода состояниях признают за верное явление, что воздействие идет на всю душу вдруг, а не на одно воображение, идет извне по обдуманному плану — систематически. Если бы не было стороннего воздействия, то воображение действовало бы под обычным, так сказать, углом и настроением прочих сил душевных, с известным и принятым характером: но этого не бывает, при известных тех болезненных состояниях. Можно было бы радоваться расширению внутреннего кругозора духовной жизни, в этих случаях, если бы это расширение удовлетворяло доброму настроению, которого душа обычно желала, и к которому естественно расположена, но на деле бывает не так. Систематическая деятельность, обнаруживающаяся в необычных состояниях и безотносительно приписываемая изменениям в организме, направляется в худую сторону даже и тогда, когда наружная их видимость бывает радужно обольстительна. Душа сама себя так не обманывала бы, если бы не было на нее внешнего воздействия. Характеризуемые именем болезней, такого свойства состояния душевные не всегда случаются от известных науке причин, как то излишнее употребление хмельных напитков и прочее, а бывают и без расстройства нервов и без изменения в состоянии головного мозга у людей безупречной нравственности. Между тем и у них возбуждаются, или наводятся стремления дикие, несвойственные их характеру. Следовательно, надобно возвести эти явления к сокрытому действию на нас существ духовных, нам враждебных.

Нужно умолять врачей, чтобы они не медлили приглашать духовных отцов к участию в положении подобного рода больных, и самих духовных отцов пастырей, чтобы они с верою и упованием на Господа Иисуса Искупителя нашего не отказывались встать на борьбу с известным в Православной Церкви оружием против духовных врагов нашего спасения и не оставляли их и прилежною молитвою церковною.

Виноградник нашей души и насаждения, какие есть в нем, должны быть нам известны. От кого и чьи они? Скажите, много ли у нас своего и что мы назовем своим в душе нашей? Мысль хорошая, здравая, истинная — слава Богу. Его она и есть. Закрепим ее за собою, если углубим ее в сердце. С противной стороны, желание греховное: тревожно душе. Это совесть встревожилась. Видно, оно не твое родное, а вражье; гони его прочь от себя. Свое поле у каждого — сердце. Его каждый и блюди, и возделывай, по указанию Св. Церкви. А то его засеет рука чуждая. Вырастут колючие терны. И взяться будет больно рукам, чтобы выдергивать их. Мы призваны к борьбе. Начать борьбу надлежит непременно со своими страстями, если они, по несчастию, уже возникли, зная твердо, что в них замаскированы наши враги, и в других преследовать не плоть и кровь, но тех же врагов нашего спасения, о которых говорит св. апостол: «яко несть наша брань к плоти и крови, но к началам и властям и к миродержителям тьмы века сего, духовом злобы поднебесным».

Возблагодарим Господа, что мы не видим телесными очами своих врагов. Это благопромыслительно устроил для нас Господь Бог, чтобы наша деятельность в духе веры росла и была спокойна и свободна. Но тем не менее вождю и совершителю нашего спасения Господу Иисусу Христу благоугодно и самих нас поставить на страже своего спасения. Он открыл нам, кто истинные враги наши. Он снабдил нас оружием для борьбы с ними. Он поставил на поприще бранное под знаменем своего креста, под ополчением Ангелов наших хранителей и молитвенным покровом святых Божиих, совершивших уже свой подвиг, и обязал нас быть мужественными в брани, чтобы явиться победителями своих врагов. На то и открыто поприще жизни сей.

Что же мы должны думать о себе, коль скоро и врагов своих знать не знаем, и не только влияния их на нас, но и бытия не признаем?! Поприще праздно: от чего так? не убоялись ли уже чего враги? Нет, и нет. Видно, крепко примирились мы с ними вопреки заповеди Божией, или враги наши запутали нас в свои сети так, что мы сами сделались не свои, или так давно в его сетях, что и жизнь нам не сродную мы привыкли считать родной и хорошей. Враг наш так хитер, что он действуя на нас, и приемля в пособие все внешние средства, не показывается нам, — все у него, до поры до времени, шито-крыто, про себя, молчок, ни гугу. Или за преградами в стороне, как бы не его дело. Да что еще? Заказывает и другим не сказывать, чтобы держать связанными под своим контролем. В одном так, в другом так, в десяти так, в сотне так, в тысяче так, в обществе так, в большем свете так, в миру так. И лежит весь мир во зле (Ин. 5, 19).

(Из книги «Об ужасах и искушениях, какие душа может испытывать при переходе своем в жизнь загробную»)

Но какие бы опытные данные мы ни представляли в доказательство, что темная мистическая сила существует, пытливый человеческий ум для полноты своего знания будет требовать еще уяснения того, каким путем совершается воздействие этой силы на людей. Ввиду этого здесь интересно было бы, для начала нашего исследования, дать хотя бы приблизительные указания на самый путь такого воздействия, дать эти указания хотя бы в общих чертах.

Как бы ни была трудна такая задача, но мы думаем, что означенный вопрос можно осветить в формах, приемлемых и для рационалистического ума.

Возможным это стало в особенности в наше время, когда наука, вследствие последних великих открытий, приступила к решительной переоценке прежних научных ценностей, казавшихся дотоле несокрушимыми, когда смелая человеческая мысль начала даже среди мыслителей с материалистической закваскою посягать на выяснение вопросов, к которым еще весьма недавно никто из таких мыслителей не решался и подойти.

Перейдем, собственно, к разрешению вопроса о том, как именно осуществляется влияние злой мистической силы на человека, в какой форме это влияние производится.

Чтобы на это ответить, хотя бы приблизительно, мы должны обратиться, к единственному способу трактовки мистических проблем — это к аналогиям из мира физического.

Аналогия, которую мы применим к данному случаю, будет заключаться в следующем.

Вспомним прежде всего о так называемых инфекционных заболеваниях, охватывающих иногда целые массы людей. Болезни эти, как известно, заключаются в том, что в физический организм человека проникает болезнетворная бактерия или микроб и производит в нем свое разрушительное действие.

Принимая во внимание эти заболевания, и является вопрос: не представляет ли темная мистическая сила по отношению к телу эмоций и страстей нечто аналогичное с болезнетворной бактерией, «прикидывающейся» к физическому организму людей, когда этот организм недостаточно вооружен своей энергией для самозащиты, когда состояние его здоровья почему-либо пошатнулось и сделалось восприимчивым для болезни.

Ведь можно предположить, что совершенно также как в тело человека в мире физическом внедряется микроб, так и к астральному телу, пораженному какой-либо злою страстью и потому ослабленному для самозащиты, может «внедриться» свой специальный микроб, усиливающий разрушительное действие этой страсти.

Здесь надо только сказать, что в аналогии злых духов с болезнетворными микробами есть свое различие, и оно заключается в том, что, по воззрениям христианских подвижников, демоны наделены каждый своим сознанием и волею, направленными на причинение зла человеку.

Приведем еще несколько интересных изречений христианских подвижников, касающихся того же предмета.

Св. Антоний Великий говорит: «Демоны не суть видимые тела, но мы бываем для них телами, когда души наши принимают от них помышления темные»95.

Симеон Новый Богослов: «По мере зла, какое кто делает, имеет человек и беса или малого или великого, или многих»96.

Наконец, ближайший к нам по времени подвижник — Феофан Затворник в одном из своих писем, трактуя о злых страстях, пишет, что «всякая страсть имеет своего беса (по нашей терминологии, «микроба зла»), который через человека питает себя… Выгнать его — и опора страсти отпадет»97. В другом месте своих писем Феофан заявляет, что «у всякого есть свой враг искуситель. Есть воистину. Враг непрестанно подсовывает то мысли, то желания по роду своему… У всякого — особый враг: у иного — похотный, у иного — корыстный, у иного — гордостный с разными оттенками»98.

Хотя у Феофана мы нигде не встречаем сопоставления этих вредителей душ человеческих с физическими болезнетворными микробами, тем не менее, это сопоставление здесь напрашивается само собой. Ведь и бациллы бывают разные: одна производит тиф, другая — дифтерит, третья — холеру и т. д. и все они питаются и усиливаются за счет человека.

Приведенные воззрения подвижников имеют большое значение для уяснения истины в настоящем вопросе. Следует помнить, что воззрения эти сложились, как результат систематических трудов подвижников над очищением души своей от греха. В этой работе непрестанного направления своего взора на внутренний мир подвижники выработали тонкое понимание душевных движений.

Тут-то они и увидели, что кроме присущих человеку страстей есть еще другая сила, сила темная, сила мистическая. Они увидели, что если к злой привычке, в которую впадает человек, привьется эта темная сила, то тогда страсть доходит до своего апогея.

Что же касается до борьбы с этими страстями, к которым, по выражению Феофана Затворника, «подстревает» злая сила, то, по совету того же Феофана, «первый прием испытывающего подобные злые влечения есть — не считать внушения своими, а всеянными — положить разделение между собою и этим всеянным, и, признав его чуждым, отнестись к нему не как к своему детищу, а как к вражескому порождению»99, т. е. в сущности открыть глаза на своего врага, увидать его.

«Каждому из нас, — говорит Симеон Новый Богослов, — надлежит знать демонов, что они суть тайные враги наши и что они воюют против нас посредством нас же самих»100.

По учению христианских подвижников главными силами для успешной борьбы со злыми человеческими страстями, к которым «подстревает» темная сила, и с этой темной силой суть «ревность» самого человека и «благодать», получаемая через молитву101.

Ревность — это в сущности то, что представляет собой так называемая «энергия сердца». О ревности один из подвижников, а именно Исаак Сириянин, высказывается следующим образом: «За всякою мыслью доброго желания последует ревность, горячностью своею уподобляющаяся огненным углям, и она обыкновенно ограждает сию мысль и не допускает, чтобы приближалось к ней какое-либо сопротивление, препятствие и преграда. Это есть добродетель, без которой не производится доброе»102. Феофан говорит, что «враг обычно, пока ревность сильна, не подступает к ревнителю»103.

Такая ревность есть признак известной духовной энергии человека, есть признак известного душевного его здоровья. Здесь будет кстати заметить, что, ведь, и болезнотворные физические микробы заражают своими болезнями лишь натуры пошатнувшиеся, восприимчивые к болезни, — натуры, потерявшие свою физическую энергию для самозащиты.

Теперь скажем о другой могущественной силе — о Благодати, помогающей человеку в борьбе его со злом. Подобно тому, как в мире физическом солнечный свет является лучшим дезинфектором против болезнетворных бактерий, так и незримый свет невидимого солнца — Логоса есть сила, сметающая демонов, или, как мы говорим, микробов зла, — это есть сила, озонирующая отравленную ими атмосферу. Св. Макарий Великий говорит: «Как хворост, брошенный в огонь, не может противиться силе огня, но тотчас же сгорает, так и демоны, когда хотят напасть на человека, сподобившегося даров Духа, попаляются и истребляются Божественною огненною силою»104.

Воздействие «микробов зла» на человеческое сердце и мысль проявляется в наше время наиболее невозбранно, чем когда-нибудь. Человек полагает теперь в большинстве случаев, что усиление душевных болезней, психических аффектов, отчаянных поступков является лишь как естественный результат развивающейся нервности. Рост таких нервных болезней обыкновенно объясняется всякими другими соображениями, но не действительной причиной. Замечание Гюисманса, что самая большая сила диавола заключается в том, что он заставил себя отрицать, указывает на то, что человек потерял след своего врага. Когда же психические аффекты переходят терпимые границы, то люди бросаются к психиатрам, думая у них найти помощь. Но психиатрия, как известно, мало помогает; сами специалисты по нервным болезням признают, что наука их еще в зародыше.

Теперь же в интересующем нас вопросе о воздействии темной силы собственно на мысль человеческую, мы, для начала подобных исследований, избираем одно из произведений прославленного писателя Леонида Андреева, а именно его повесть под названием «Мысль».

Хотя Л. Андреев далек, конечно, от того, чтобы допустить возможность действия темной силы на человека, тем не менее для нашего исследования это произведение имеет значение, ибо оно бессознательно для самого автора приоткрывает нам завесу тайн мистики зла. Таково уже вообще свойство таланта — быть близким к истине. А следует признать, что Андреев во многих своих вещах не без дара верной художественной интуиции проникает на дно человеческой души, пораженной злыми страстями, и ярко освещает самый процесс этого заболевания. Здесь-то и обнаруживаются для исследователя уколы таинственной мистической силы. Она дает себя чувствовать довольно заметно.

Как увидят читатели дальше, произведение «Мысль» замечательно тем, что автор в нем близко подходит к темной силе; он только не называет ее своим именем.

Содержание этого произведения следующее.

Герой рассказа доктор Корженцов убивает своего приятеля — литератора Савелова из чувства зависти к нему за то, что последний был счастлив в своей женитьбе на женщине, пренебрегшей Корженцовым. Убийство это совершено, кроме того, с целью отомстить женщине, оскорбившей ранее Корженцова своим пренебрежением к нему, Корженцову. Как видно из рассказа, убийство было задумано тонко и замаскировано Корженцовым искусной симуляцией сумасшествия.

Корженцов — это человек сильной мозговой мысли, но с извращенным чувством морали.

Он оставил подробные записки о том, как он совершил свое преступление. Вот наиболее характерные места из этих записок: «Самый факт отнятия жизни у человека не останавливал меня, — говорит, между прочим, доктор Корженцов105. — Моя задача, — говорит он далее, — была такова: нужно, чтобы я убил Алексея (Савелова), нужно, чтобы Татьяна Николаевна (жена Савелова) видела, что это именно я убил ее мужа и чтобы вместе с тем законная кара не коснулась меня. Не говоря уже о том, что наказание дало бы Татьяне Николаевне лишний повод, чтобы посмеяться, я, вообще, совершенно не хотел каторги. Я очень люблю жизнь»106.

Надо сказать, что Корженцов, как видно из тех же его записок, чувствовал силу своей мозговой мысли. Человеческая мысль — это был тот божок, которому одному он только и поклонялся. В его записках встречаются целые панегерики человеческой мысли, достойным носителем которой он себя считал. Так, перед своим преступлением, он об этой мысли писал в таких восторженных выражениях: «Из всего удивительного, непостижимого, чем богата жизнь, самое удивительное и непостижимое — это человеческая мысль. В ней — божественность, в ней — залог бессмертия и сила, не знающая преград»107; и далее — «я размышлял обо всем. Я и моя мысль — мы словно играли с жизнью и смертью и высоко, высоко парили над ними»108.

Теперь переходим к концу записок Корженцова. Преступление совершено. Корженцов отомщен. Все удалось, как нельзя лучше. Проявленной силе человеческой мысли оставалось только торжествовать. Однако жизнь оказалась не такой простой, как о ней думал доктор Корженцов. На сцену совершенно неожиданно для Корженцова выступило нечто совсем новое и притом ужасное по причиняемым мучениям. Корженцов, так тонко симулировавший сумасшедшего, делается вдруг близким к действительному безумию и начинает это сознавать. То божество, о котором он так восторженно писал раньше, т. е. человеческая мысль, вдруг сбрасывает с себя свою обольстительную маску величия и силы, и из-за этой маски начинает выглядывать нечто совсем другое, крепко засевшее в мозгу Корженцова и его отравившее — начинает выглядывать именно то, что мы и называем темной мистической силой…

Когда Корженцов после преступления вернулся домой, у него начались галлюцинации. Корженцов об этом новом для себя состоянии пишет так:

«Если когда-нибудь одному из вас придется пережить то, что я пережил в эту ночь, завесьте зеркала в той комнате, где вы будете метаться завесьте так же, как вы завешиваете их тогда, когда в доме стоит покойник. Завесьте!… И самое страшное, что я испытал, — говорит он далее, — это было сознание, что я не знаю себя и никогда не знал. Пока мое «я» находилось в моей ярко освещенной голове, где все движется и живет в закономерном порядке, я понимал и знал себя, размышлял о своем характере и планах и был, как думал, господином. Теперь же я увидел, что я не господин, а раб — жалкий и бессильный. Представьте, что вы жили в доме, где много комнат, занимали одну только комнату и думали, что владеете всем домом. И вдруг вы узнали, что там, в других комнатах живут. Да, живут. Живут какие-то загадочные существа, быть может, люди, быть может, что-нибудь другое, и дом принадлежит им».

И дом принадлежит им… Вот та страшная по своей неприкрытой правде фраза, которая сорвалась с языка писателя, говорящего через своего героя — Корженцова.

Только одно не досказано здесь в этой фразе — писатель не решился назвать этих «загадочных существ» собственным именем.

(Из книги М. В. Лодыженского «Мистическая трилогия». Т. 3 «Темная сила»)

В понятие о нравственном действии входят: 1) понятие о предмете нравственного действия, 2) понятие о побуждениях к избранию известного предмета предметом для деятельности, 3) понятие о силах, производящих известное нравственное действие и, наконец, 4) о свободной решимости следовать или не следовать известным побуждениям, определять или не определять нравственные силы к известному роду деятельности.

Участвовать в чьих-либо действиях, значит, приводить кого-нибудь каким бы то ни было образом к совершению чего-нибудь: поэтому, когда говорим, что дьявол участвует в грехопадениях человека, через это понимаем, что дьявол приводит человека к совершению греховных действий.

Вопрос: «Сколь обширно участие дьявола в грехопадениях человека?» будет означать следующее: 1) в чем состоит действие злых духов на силы человека и 2) какими средствами злые духи действуют на человека? (поскольку при каждом действии, естественно, представляются вниманию средства, при которых это действие совершается).

Говоря о возможности участия злых духов в грехопадениях человека, мы объяснили, что участие злых духов в наших грехопадениях не нарушает нашей свободы: следовательно, вопрос: в каком отношении находятся действия злых духов на человека к свободной деятельности нравственных его сил? — некоторым образом уже решен: поскольку показав, что злые духи не могут отнять у человека свободы, мы этим самым указали на предел, за который не могут простираться действия злых духов на человека. В нашем случае раскроем это применительно к нравственным силам человека.

Силы, которые принимают участие в нравственной деятельности человеческой, суть ум, сердце и воля. Теперь, поскольку человек есть существо свободное, то следует, что во всех его силах обнаруживается свобода: он свободно мыслит, свободно чувствует, свободно желает. И если дьявол не отнимает у человека свободы, то очевидно, что греховные его внушения в отношении к уму человека суть только убеждения, в отношении к сердцу — только обольщения, в отношении к воле — только советы. Это так очевидно, что не требует никаких доказательств. В уме человека есть образ истины, по которому он узнает ее; в сердце есть образ красоты, который дает ему возможность ощущать красоту и отличать ее от обольстительного блеска; в воле есть образ добра, свидетельствующий человеку о нравственном достоинстве или не достоинстве предметов, подлежащих свободному избранию человека. Теперь (поскольку свобода у человека неотъемлема) человек на основании сравнения внушений дьявольских с внутренним образом истины, красоты и добра, может оценить надлежащим образом достоинство этих внушений, и потому может не принимать их. Даже и тогда, когда человек не может найти в себе достаточных доказательств, которые бы обличили для него гнусность внушений дьявольских, он может увидеть ухищрения сатаны, опытно ознакомившись с истиной, красотой и с точной правдой, и поэтому может отвергать льстивые наветы коварного. Итак, отношение силы злых духов к свободной деятельности нравственных сил человека не таково, чтобы эта сила уничтожала свободную деятельность нравственных сил человека. Человек никогда против собственного желания не может быть определен к выполнению внушений злых, даже никогда против собственной воли не может быть доведен до того, чтобы одобрить внушения злых духов. Вот крайний предел, за который не может простираться участие злых духов в грехопадениях человека.

Если злые духи не могут определить человека к совершению каких-либо греховных действий против собственной его воли, если не могут довести и до того, чтобы он против воли одобрил их внушения, то открывается, что все действия их к введению человека в грех ограничиваются только тем, что они предлагают человеку предмет для деятельности. Правда и то, что свобода в человеке простирается и на избрание предметов для деятельности; но она, как свобода ограниченная, не может сделать того, чтобы в число предметов, представляющихся человеку при избрании предмета для деятельности, не появлялись и предметы, возбуждающие человека ко греху. Человек по свободе своей может отказывать в своем согласии различным греховным стремлениям, рождающимся в нем от каких-либо предметов, но он может иногда и соглашаться следовать им; и это тем удобнее может быть, что в растленной его природе лежит основание, по которому он может соглашаться на избрание этих предметов в предметы для деятельности. Отсюда следует, что без нарушения свободы в человеке злые духи могут предлагать человеку различные предметы для деятельности.

Нравственная деятельность в человеке слагается из совокупного действия его ума, сердца и воли: поэтому мысль, что злые духи предлагают человеку предмет для нравственной деятельности, может быть выражена так: злые духи предлагают предмет для деятельности уму, сердцу и воле.

Главный деятель в нравственной жизни человеческой есть ум. Он есть путеводитель человека по пути его жизни, есть свет, освещающий для него шествие по этому пути. При этом высоком своем значении в нравственной жизни, ум может быть сильным врагом нашей жизни, как скоро выходит из пределов и из-под законов, ему назначенных. Вот обстоятельство, побуждающее злых духов действовать преимущественно на ум человека. Первое их старание в обольщении человека устремлено на то, чтобы дать уму преступный предмет для греховного действия. Когда говорим, что злые духи стараются дать уму человека преступный предмет, то этим не утверждаем, что есть предметы преступные сами в себе. Все творение Божье прекрасно. Но люди, по своей растленной природе, злоупотребляют предметами; люди с ними соединяют некоторые преступные понятия об образе, о цели употребления предмета, так что, когда представляется взору нашему известный предмет, к несчастью, большей частью обращаем свое внимание не на естественные свойства его, но на те, какие усвоило этому предмету человеческое злоупотребление. Итак, когда говорим, что дьявол внушает человеку преступный предмет, через это понимаем, что дьявол представляет такую точку зрения человеку на известный предмет, при которой видны бывают в этом предмете более всего свойства, усвоенные ему человеческими страстями. Люди рождаются с несчастным расположением обращать свое внимание на те стороны предмета, которые ближе к растленной их природе: поэтому, как скоро будет представлен уму предмет, человек естественно предается размышлениям о свойствах предмета, обещающих наслаждение растленной его природе. Обольститель наш старается то представить нам предмет, в котором много есть сторон, обольстительных для нас, то одни преступные мысли старается усилить другими.

Действуя на ум, дьявол иногда представляет нашему взору образы и помыслы прямо, как прямо мысль беседует с мыслью, как один помысел возбуждается другим; а иногда, и всего чаще, действует на воображение. Воображение, составляя посредствующую силу между физической и духовной природой, доставляет злому духу особенное удобство действовать через внешнее на внутреннее; оно же, запечатлевая в своих образах мысли, чувствования и желания, открывает злому духу нашу душу. Обольститель представляет воображению картины преступные и, ими затемняя разум, уменьшает для нас удобность видеть предмет в его подлинном виде. Что дьявол действует на ум наш, и влагает ему нечистые мысли о предметах, Св. Писание говорит об этом ясно. Так, оно свидетельствует, что дьявол помрачил разумы неверных, чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа109, что дьявол допустил Давида, т. е. вложил ему мысль, сделать счисление Израильтян110. Оно называет дьявола ложью и отцом лжи, в том именно смысле, что он и для себя, и для других представляет предметы в превратном, душепагубном виде111. Оно говорит, что сатана иногда преобразуется в Ангела светла с тем, чтобы ум человека, обманувшись, принял вестника пагубы за Вестника мира и спасения112.

Отцы Церкви понимали эти изречения Св. Писания за свидетельства о действии злых духов на ум человека. Это видно из того, что их учение об этом предмете совершенно одинаково с буквальным изъяснением этих свидетельств Св. Писания. Св. Иоанн Лествичник говорит: «Все бесы прежде всего стараются помрачить разум. Если разум очей своих не сокроет, то они сокровища его похитить не могут». Св. Макарий Великий такое предлагает наставление о действии дьявола на ум наш: «С того времени, как преступлением вошло зло, дьявол возымел свободный вход в душу, чтоб ежедневно с ней разговаривать, как говорит человек с человеком, и предлагать ей нелепое»113. Св. Отцы обыкновенно называют действие дьявола на ум «простым помыслом, образом прилучшегося, новоявленно в сердце вносимым и уму объявляющимся»114.

Итак, дьявол действует на ум человека, внушая нечистые мысли о предмете.

Сердце есть другой нравственный деятель в человеке. Мысли сами по себе не могут принести человеку ни столько пользы, ни столько вреда, когда будут соединены с действиями сердца; потому что мысли часто остаются просто мыслями, и исчезают. Но когда в человеке кроме ума, признающего предмет, внушенный злыми духами, годным для деятельности, и сердце пленяется тем же предметом, тогда внушения злых духов ближе бывают к осуществлению их на самом деле, ибо и самый ум тогда утверждается в своих понятиях о предмете, и для воли прибавляется тогда побуждение избрать внушенный злыми духами предмет в предмет своей деятельности. Человек и в спокойном расположении духа склонен судить о достоинстве предметов по тем впечатлениям, какие они производят на его сердце. Но когда сердце человека приходит в живое движение от представляющихся ему в предмете прекрасных или благовидных качеств, тогда и для разума весьма трудно бывает удержаться в своих правах над сердцем, и для воли — устоять против влечений сердечных. Сильные движения сердца большей частью покоряют под свою власть разум и волю, заставляют их видеть в вещах то, что они дают им видеть. По этой важности сердца в нравственной деятельности, злые духи стараются воспламенить сердце греховной сладостью тех представлений о предмете, какие соединяет с предметом человеческое злоупотребление, или какие внушают сами злые духи.

Правда, что сердце по своей испорченности и само по себе может стремиться к преступным наслаждениям. Но это стремление иногда не обнаруживается, а таится в сердце, подобно как искра таится под пеплом; или иногда и сам человек старается подавлять его. Злые духи не могут терпеть, чтобы это так было. В ком худые свойства сердца еще не развились, злые духи стараются развить их; кто имел несчастье раскрыть худые свойства сердца своего, злые духи стараются ввергнуть того в большее зло. Таким образом, обстоятельство, что сердце наше и само по себе стремится к преступным наслаждениям, не может служить для злых духов причиной отказаться от злых намерений развращать сердце злыми вожделениями.

Движения сердечные возбуждаются в душе нашей и мыслями, и желаниями, и всем, что может прикасаться к нашему чувству жизни. И как дух злобы действует на ум наш, то через посредство мыслей и других состояний духа нашего возбуждает и различные ощущения в душе нашей. На дух жизни нашей могут действовать внешние предметы прямо, без посредства мыслей и желаний; посему и дух злобы может прямо прикасаться к чувству жизни и производить приятные или неприятные ощущения. Чем менее душа сосредоточена в самосознании и худо защищена решимостью жить для добра, тем свободнее доступ до чувства силе сторонней, и особенно силе злой и хитрой.

В Св. Писании много и свидетельств, и примеров, подтверждающих эту истину. По его свидетельству, сатана вложил в сердце Анании солгать Духу Святому115. Сатана и при искушении самого Господа Иисуса покушался более всего подействовать на сердце Его, то приятным чувством удовлетворения голода: скажи, чтобы камни сии сделались хлебами116; то чувством собственного достоинства: если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею117; то обещанием Ему приятных чувствований властвования над вселенной: всё это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне118.

Но хотя бы злые духи и успели внушить уму человека превратные понятия о каком-либо предмете, хотя успели бы произвести в сердце человека нечистые чувствования об этом предмете, и тогда человек не был бы еще доведен до греховного действия — в тесном смысле этого слова. Всякое нравственное действие есть плод всех нравственных сил, т. е. ума, сердца и воли, но очевидно, что здесь не доставало бы еще для приведения в действие внушений дьявольских решимости воли. Представления разума о предмете как достойном нашего внимания, услаждение сердца предметом как предметом приятным, имеют великое влияние на волю, иногда доводят ее до того, что она предмет помышлений ума и наслаждений сердца избирает в предмет своей деятельности; но это не всегда бывает. Внутренний опыт свидетельствует также и о том, что воля наша иногда, несмотря ни на какие представления разума о достоинстве предмета, несмотря ни на какие влечения сердца к предмету, не решается избрать этот предмет в предмет своей деятельности. Это и естественно. Хотя во всяком действии участвуют все нравственные силы и действуют совокупно; впрочем, и каждая сила может действовать сама по себе — самостоятельно. Так и в воле есть свое стремление — стремление к добру высочайшему, истинному; и она, несмотря на то, что ум по ошибке признает известный предмет за предмет немечтательный, сердце тем же предметом обольстится, может отказывать уму и сердцу в своем согласии на избрание этого предмета, и последует своему высокому стремлению. Это высокое значение воли человеческой в нравственной жизни человека служит побуждением для злых духов к тому, чтобы действовать на волю человека, которого они хотят довести до греха. И они действуют на нее, представляя для нее внушаемый ими предмет предметом, заслуживающим все ее внимание.

Св. Нил Сорский так изображает состояние воли нашей под влиянием врага: «Когда кто, принимая помыслы или образы, представленные врагом, и с ними беседуя мысленно, вскоре сложит в мысли своей, чтобы так было, как внушает помысл, и бывает преклонение сладостно души к явившемуся помыслу или образу»119.

Священное Писание называет человека естественного рабом дьявола, творящим похоть его120. Таким образом, оно допускает, что дьявол, действуя на волю человека, располагает ее к выполнению своих внушений. И возрожденным предписывается противиться дьяволу121: следовательно, и им он старается внушить греховные желания. Дьявол, по свидетельству св. Писания, возбудил в Давиде надменное желание исчислить Израиля122, в Иуде — желание предать своего Божественного Учителя123. Итак, дьявол, действуя на волю человека, старается расположить ее к избранию в предмет деятельности тот предмет, который он внушает ей.

Из сказанного видно, что дьявол, не отнимая у человека свободной деятельности, старается дать его уму, воле и сердцу преступный предмет для деятельности.

Говоря об отношении действия злых духов на человека к свободе человека, мы сказали, что человек может видеть всю гнусность внушений дьявольских, и может отвергать эти внушения: как же злые духи производят, что человек соглашается принимать внушаемый ими предмет за предмет своей деятельности, и решается приводить злые внушения в действие?

Поскольку злые духи не отнимают у человека свободы, то им остается испрашивать у человека согласия на свои внушения. «Дьявол вредит нам не принуждением к злу, а советом, — говорит блаженный Августин, — он не исторгает у нас согласия, а испрашивает оное»124. Но поскольку человек по своей свободе может и не соглашаться на внушения дьявола, то дьявол в самом человеке старается открывать те слабые стороны, с которых он легче и успешнее может действовать на человека. «Злой дух, — говорит Макарий Великий, — во всем и ко всем применяется, дабы сим приноровлением покорить их себе и под благовидным предлогом приготовить им погибель»125. Св. Лев пишет: «Он (злой дух) высматривает привычки каждого, открывает наклонности, узнает страсти, и нападает с той стороны, где видит более удобства для себя»126.

В поврежденном состоянии человека слабые стороны суть: похоть плоти, похоть очес и гордость житейская. Похоть влечет человека к злу иногда собственной своей силой, без всякого внешнего побуждения к греху; но она же, как трут принимает искру, восприемлет злые внушения дьявола.

Похоть плоти, похоть очес и гордость житейская не во всяком человеке действуют с одинаковой силой, и не все люди в равной мере способны воспламеняться всеми похотями: в ином сильнее гордость житейская, чем похоть плоти и похоть очес, — другой изнемогает под узами похоти плотской, третий страждет похотью очес. Если человек и успевает подавлять в себе тройственную похоть, все же не может истребить ее совершенно, пока носит плоть. Посему в нем легко может быть воспламеняема та или другая похоть, особенно менее в нем подавленная. Дьявол, зная, что господствующая в человеке похоть может быть самым лучшим средством к тому, чтобы расположить человека к принятию его внушений, старается узнать господствующие склонности людей и, сообразно своим наблюдениям над человеком, распоряжается в предложении различных предметов и различных побуждений для деятельности ума, сердца и воли человека.

Похоть плоти проявляется в различных видах, смотря по тому, к каким видам этой похоти склонен человек по различным обстоятельствам возраста, пола, места, занимаемого в обществе и прочее. В иных эта похоть обнаруживается в неумеренном желании наслаждаться пищей и питьем, в других — в преступном стремлении к сладострастию; некоторые крушатся пристрастием к пышности в одежде, другие страждут неумеренным желанием телесного покоя. Сообразно с этим злые духи внушают сластолюбивому богачу: почивай, ешь, пей, веселись; невоздержанных супругов искушают невоздержанием127; людям ленивым внушают страсть к телесному покою.

И похоть очес имеет много отраслей. Иной заражен корыстолюбием, другой — скупостью; один — всеми выгодами, даже самой жизнью ближнего готов жертвовать собственному благосостоянию, другой собственной жизни не щадит для того, чтобы иметь в своих руках то, к чему влечет его похоть очес. Замечая это в человеке, дьявол внушает Иуде продать Божественного своего Учителя128, Анании влагает намерение солгать Духу Святому и утаить от цены проданного им села129, возбуждает Иезавель лишить виноградника и жизни Навуфея130.

Наконец, как похоть плоти и похоть очес, так точно и гордость житейская в различных обстоятельствах человека принимает различные видоизменения. Она проявляется то в самолюбивом самомечтании, то в низком мнении о других; иногда в самоуслаждении совершенствами телесными, иногда же в высоком мнении о духовных своих совершенствах. Соответственно этому злые духи возбуждают в гордом царе Вавилонском мысль о равенстве с Богом131, гордому фарисею — высокое мнение о духовных своих совершенствах и низкое мнение о нравственности других132. Опаснее всего действия дьявола против прельщенных мнением о своей святости. Люди такого рода обыкновенно более или менее отрешаются от предметов жизни физической, посредством подвигов телесных утончают природу чувственную и раскрывают в себе жизнь собственно душевную, хотя неверно направленную. Это делает их способными к принятию впечатлений частью духовных, а потому и дух злой становится ближе к ним. Дух злобы наполняет душу мечтателя призраками света, односторонними, но сильно восторженными мыслями; возбудив в нем особенную доверенность к самому себе, отводит от истины и делает жертвой суеверия, а затем и фанатизма; мечтатель становится непримиримым врагом всякого, кто не согласен с ним в чем-либо. Усиливая в нем более и более высокое о самом себе мнение, дух злобы наконец доводит его до того, что мечтатель совершенно расстраивается и в жизни, и в мыслях.

Впрочем, злые духи в своей борьбе с человеком не только действуют применительно к врожденным и навыком усиленным худым свойствам человека, но также стараются ввести его в грех и различными внешними обстоятельствами.

Вооружают против него людей порочных то с предложениями льстивыми, то с грозной злобой. По Божьему попущению поражают человека различными несчастьями и бедствиями. Человек, по природному расположению к счастью, радуется, когда он счастлив; напротив, когда его тяготят бедствия, — скорбит. Смотря по степени несчастья чувство скорби бывает иногда в человеке столь сильно, что он, будучи отягощен этим чувством, и не находя средств подавить в себе чувство или освободиться от причиняющих его обстоятельств, предается отчаянию, ропщет на Премудрого и Благого Промыслителя и, забывая правила добродетели, нередко решается употреблять для освобождения себя от несчастий средства непозволительные, противозаконные. Этого и довольно для злых духов к тому, чтобы различные беды и несчастья употреблять средством к нанесению душевного вреда человеку. В Священном Писании много находится и примеров, и изречений, где видно злобное влияние сатаны на счастье человека. В книге Иова читаем, что дьявол домогался этим средством удалить Иова от закона Божьего, Иова — человека непорочного, истинного, благочестивого, удаляющегося от всякой лукавой вещи133. И подвижникам Христовым сказано: диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас134.

Внешнее состояние христиан первых веков есть исполнение этого пророчества.

Достойно примечания одно из средств такого рода, употребляемое злыми духами для увлечения человека ко злу, именно то, когда злые духи вселяются в человека, и производя мучительные болезни в теле человека, препятствуют человеку делать добро. Священное Писание так часто говорит об этом образе действий злых духов на человека, что излишне приводить и свидетельства его об этом предмете.

Наконец, дьявол, внушая иногда человеку замыслы, неудобоисполнимые для самого человека, собственными своими силами помогает осуществлять эти замыслы. Доказательство такой мысли представляют собой волхвы египетские, которые при содействии злых духов производили удивительные явления135. И разум не находит в этой мысли никаких противоречий. Мы показали прежде, что злые духи могут действовать как на душу и тело человека, так и на видимую природу; видели, что Бог, попуская эти действия сатане, не поступает вопреки Самому Себе; наконец, известно, сколько домогается дьявол всегда того, чтобы человек грешил постоянно, и постоянно был во власти отца лжи. Это уже само по себе позволяет увидеть, что дьявол и может, и не откажется помогать человеку в исполнении неисполнимых для человека дел, угодных духу тьмы. Потому-то мы молимся в молитве утренней: «Избави мя от всякия мирския вещи и дьявольского поспешения».

Итак, злые духи, не отнимая у человека свободы, предлагают ему соответственный его расположениям предмет для деятельности ума, сердца и воли, и побуждения к тому, чтобы ум, сердце и воля избрали внушенный злыми духами предмет в предмет для своей деятельности, и иногда собственными своими силами помогают человеку приводить в исполнение некоторые внушенные ими желания. Вот пределы, которыми ограничивается участие злых духов в грехопадениях человека.

(Из книги Ф. В. Флоринского «Рассуждение об участии злых духов в грехопадениях человеческих»)

Демоны «работают» над каждым человеком, живущим на земле, над каждой душой. Их основная цель: заставить людей нарушать законы, данные Творцом, то есть совершать грехи, которые оскверняют душу и делают ее недостойной милости и помощи Божией, чтобы в конце концов на Суде Божием душа была отвергнута Творцом. Основным способом их воздействия является внушение своих мыслей в сознание человека под видом его собственных. Эти мысли большинством людей действительно принимаются как свои, потому что только духовно опытные христиане умеют отличить мысли, внушенные извне демонами, от собственных. Таким образом, человек, незаметно для себя выполнявший волю демонов, и после смерти собственного тела окажется в полной власти тех, кого слушался в этой краткой земной жизни, хотя голос совести и подсказывал ему, что он совершает грех.

По мере накопления грехов, человек все более и более лишается защищающей его Божественной силы — благодати Божией, а чем меньше в человеке благодати, тем активнее на него могут воздействовать демоны, для которых она является преградой. И вот, наконец, в жизни человека-грешника наступает момент, когда его грехи почти полностью прогнали от него Божественную благодать. Преграда почти разрушена, теперь демоны имеют возможность открытого насильственного воздействия не только на душу человека (на его мысли и чувства), но и на тело.

Человек, который не жил по заповедям Божьим, даже если и признавал Его бытие, сам того не сознавая, шел против Бога, потому что не желал слушаться воли Божьей, а значит не желал и спасения своей души для вечной жизни.

Священное Писание и Священное Предание Церкви говорят нам, что демоны — это бывшие Ангелы Божии, которые за свою гордость и противление Богу были полностью лишены Его благодати и низвергнуты в низшие сферы духовного мира. Эти духовные существа были созданы первоначально Богом, как и все другие Ангелы абсолютно добрыми, светлыми, разумными и вечными. Подобно тому, как разумная самосознающая человеческая личность именуется душой, так и разумная ангельская личность может быть условно названа душой ангельской. Только душа Ангела, в отличие от души человеческой, никогда не имела плотной материальной оболочки, т. е. физического тела. Но и человеческая душа, покидая свое тело в момент его смерти, будет вплоть до всеобщего суда Божьего существовать без него, подобно душе ангельской. И те, и другие души — ангельские и человеческие (покинувшие свое тело) — обитают в духовном мире, который как бы параллелен нашему материальному миру и невидимо пронизывает его, подобно различным энергетическим полям.

Когда часть ангелов, возгордившись, отвергла своего Творца, то и Он, соответственно, так же отверг их, лишив Своей Благодати. Но даже сделавшись злыми духами, они не потеряли ни разума, ни памяти, ни тех великих способностей и возможностей, какими они обладали еще будучи ангелами. С этих пор их ненависть направлена не только на своего Творца, но и на человека — высшее из всех созданий видимого, т. е. материального мира.

Демоны хорошо знают, что по плану Творца, из всех душ человеческих, когда-либо живших на земле, Бог изберет лучшие, чтобы даровать им вечную радость бытия, которого сами демоны лишились за грех противления Богу. Знают они также и то, что после окончания отбора, который длится уже несколько тысяч лет, наступит день последнего и Страшного суда, когда отобранные за все эти века люди войдут в жизнь вечную, а они, демоны, будут обречены на бесконечные страдания. Пылая ненавистью к Богу, но не имея никакой возможности Ему отомстить, демоны изливают свою злобу на любимое создание Божие — человека, пытаясь оторвать его от Бога, восстановить против Творца, заставить нарушать заповеди Божии, чтобы опутанный сетями греха человек тоже был бы отвергнут Богом на Страшном суде, как и они. Эти злобные существа утешают себя мыслью, что там, в аду, будут мучиться не одни; более того, у них будет и некоторое развлечение — мучить тех, кто еще в этой жизни подчинялся им, совершая грехи нарушением законов Божиих, потому что у демонов нет большей радости, чем злорадство и большего наслаждения, чем мучить и видеть мучение других. Пытаясь восстановить человека против Творца, падшие ангелы стараются подчинить себе мысли, чувства и волю человека. Постепенно они приучают людей думать и желать только всего греховного, делая их подобными себе. Наслаждаясь своей властью над разумом и волей человека, демоны стремятся к еще большему — к овладению также и телом человека. Это становится возможным, когда благодать Божия покидает грешника. Теперь демоны могут войти в его тело и безраздельно управлять им, как собственным автомобилем. Нет такого преступления и злодеяния, которое не мог бы совершить такой человекодемон. Все преступники, когда-либо совершавшие кровавые злодеяния в истории человечества, были именно такими «нелюдьми». В наше время их называют «зомби».

Демоны — существа духовные, бесплотные и вечные. Они имеют такое же разделение на чины, т. е. иерархию, какую имели еще в бытность свою ангелами Божиими, а также сохраняют огромные возможности воздействия как на окружающую нас материальную природу, так и на человека. Говорить знакомым голосом близкого человека (например, мамы), принимать облик хорошо известного мужчины или женщины, перемещать предметы в пространстве для них не составляет никакого труда. Кроме того, бесы очень часто распределяют между собой роли, чтобы легче было вводить людей в заблуждение: одни из них играют роль «добрых», а другие — злых духов, иногда разыгрывая даже сцены борьбы за душу человека, в которой «добрые», конечно, побеждают, чем вызывают к себе полное доверие обманутого ими человека.

У Вас, вероятно, возникнет вопрос: почему Бог допускает, чтобы демоны, воздействуя на людей, опутывали их души сетью греха и увлекали, в конце концов, в нескончаемые адские мучения?

Все дело в том, что и Ангелы (в том числе падшие), и души человеческие обладают дарованной от Бога всем разумным существам видимого и невидимого мира свободой т. е. возможностью личным волевым решением выбирать между добром и злом. Эту свободу Господь не отнимает никогда. Ему угодно, чтобы люди доказали свою приверженность к добру и любовь к своему Творцу. Доказать это можно только в сознательной борьбе со злом, только сознательным отвержением греха, только борьбой против внушений демонов, какими бы соблазнительными они ни казались.

Конечно, победить в борьбе против падших ангелов человек не может, поскольку противник обладает куда большими возможностями и способностями, чем он. Но то, что невозможно человеку, возможно с помощью Божией (ср. Мф. 19, 25–26).

Для того, чтобы спасти человечество от греха и власти диавола, Творец Сам пришел на землю, жил среди людей, совершил Свой искупительный подвиг, даровал учение о спасении и основал Свою Церковь, которой поручил вести по пути к вечной жизни тех, кто желает спастись. До сего дня, несмотря ни на какие гонения, Церковь Христова продолжает выполнять свою спасительную миссию, поскольку только ей даны те благодатные таинства, которыми разрываются сети греха, опутывающие души людей. Главнейшими из них являются: крещение, исповедь и причащение Тела и Крови Господа Иисуса Христа, т. е. Евхаристия.

Но, повторяю, спастись от греха и власти диавола могут только те, кто в поте лица своего борются и работают над своим спасением, потому что Бог бездельникам не помогает, но желает, чтобы человек и сам потрудился над собственным спасением.

Но для того, чтобы спастись, необходимо ясно себе представить, во-первых, какова желаемая конечная цель и, во-вторых, кто или что может мешать ее достижению. Тогда только и станет понятно — от кого и от чего нужно спасаться, какие существуют средства для борьбы и какими силами, какой стратегией и тактикой обладает враг, мешающий нашему спасению.

Из всего, что было сказано выше, думаю, Вы поняли, что все человечество на грядущем Суде Божьем будет разделено на две неравных части: те, которые в борьбе с грехом доказали свою любовь к добру исполнением заповедей Божьих — войдут в бесконечно радостную Вечную Жизнь, а все остальные, которых, к сожалению, большинство, — вместе с демонами низринуты будут в бесконечные муки ада, где вечная жизнь станет не радостью, а проклятием. Но, как Вы помните, этот выбор делают люди сами, указывая на него делами своей жизни и качествами своих душ.

Таким образом, положительной конечной целью земного бытия является такое качественное преображение души, которое позволит Творцу включить нас в число Своих избранников. Из всего этого вытекает простой и ясный вывод: для того, чтобы оказаться в числе избранных Богом, необходима постоянная борьба с грехом за чистоту своей души, жизнь по заповедям Божьим и война с демонами, которые влекут наши мысли и чувства ко греху.

Каким же методом достигают преображения души? Это метод стяжания Божественной благодати, которая по мере своего накопления в душе и теле человека, словно божественный огонь, пожигает их греховные качества и просвещает разум души — ее духовные очи. Но Свою благодать Бог подает человеку только по мере его собственных усилий, которые заключаются в работе человека над собой. Методы работы — это, в первую очередь, просвещение себя учением Христовым, а также молитва, пост, добрые дела, воздержание от греховных дел и мыслей, покаяние, Св. Причащение и постоянное внимание ко всему, что происходит во внутреннем мире собственной души. Нам следует непрестанно заботиться об искоренении в себе таких пороков, как гордыня, тщеславие, самолюбие, эгоизм, самомнение, превозношение, презрение к ближним, зависть, хитрость, злоба, раздражительность, осуждение, клевета, обидчивость, жадность, сребролюбие, склонность к воровству, чревоугодие (обжорство), сластолюбие, блудливость (похотливость), кокетство, непристойное (соблазнительное) поведение, сквернословие, пустословие, страсть к наслаждениям, праздность и безделие, лень и саможаление. Это — большая и сложная работа, которая длится многие годы, а иногда — всю жизнь. Вот в чем кроется смысл спасения.

Демонам очень важно внушить людям недоверие ко всему церковному. Им лучше, чем кому бы то ни было известно, что освободиться от их влияния можно только с помощью церковных таинств, поэтому Вам внедряют в сознание звуки, напоминающие шепот. Вы же, по неопытности, верите этим старым обманщикам, которые обладают колоссальным опытом уловления душ человеческих в свои сети, поскольку этот опыт сохраняется в их феноменальной памяти в течение тысячелетий. Вот от них-то нам и нужно спасаться! А еще — от своих дурных, греховных привычек, от страшного духовного невежества и безграмотности, от неправильных, ложных взглядов на жизнь, на происходящие в ней события, на то — что в жизни является главным, а что — второстепенным, для чего существует Церковь, нужны ли человеку молитва и пост.

Возьмем лишь один пример: многие люди считали и считают, что главное в жизни — физическое здоровье, материальное и семейное благополучие. О спасении души, о борьбе с грехом они и не думают. В лучшем случае их забота о своей душе сводится к походу в церковь, где они ставят несколько свечек, бросают немного мелочи в церковную кружку и с чувством исполненного долга отправляются восвояси, толком не понимая, зачем нужно все это. Такое неправильное отношение к жизни, непонимание ее смысла является для многих людей причиной гибели их душ, потому что время своей жизни они тратят на второстепенные, а иногда и совсем ненужные вещи. Последствия такой подмены главного второстепенным поистине катастрофичны и непоправимы, их естественное завершение — вечные муки ада.

Вся беда — в духовной темноте, в незнании того, что все колдуны, знахарки, экстрасенсы, составители гороскопов (астрологи), все представители других религий (то есть, не христианства) никакого отношения к Богу не имеют, даже если утверждают, что веруют в Бога. Если эти люди и обладают какой-то силой, то Вам бы следовало знать, что это — демоническая сила, которую дают своим служителям ангелы сатаны. Если они иногда исцеляют, то болезнь через некоторое время возвращается снова, причем в худшем виде, если же она не возвращается, то происходит поражение души, но главное — во всех этих случаях в человека, с их помощью, входят демоны. Причина вполне понятна: люди обращаются за исцелением не к Богу, а к врагам Божьим. Вполне естественно, что и Господь отнимает от них Свою благодать, а значит они остаются беззащитными перед лицом демонов и те свободно входят (инициируются) в них через своих служителей.

Следует сказать и о заблуждении, касающемся всевозможных заговоров, нецерковных «молитв», оберегов, талисманов и проч. Все попытки пользоваться подобными средствами для отражения бесовских нападений — не более, чем самообман, поскольку эти средства исходят от самих поклонников сатаны. Вам они не помогли, но тем не менее Вы продолжаете их искать вновь и вновь.

Точно так же наивны попытки некоторых людей снять «порчу» с помощью «белой магии», поскольку это название придумано только с целью обмана простаков. На самом же деле никакой разницы между «черной» и «белой» магией не существует, потому что магия, как таковая, — это наука общения с миром нечистых духов, т. е. с демонами. Именно с помощью демонов и совершают все свои действия и «черные», и «белые» маги, которые издревле по-русски называются колдунами, ведунами, чародеями, а также врагами Бога и людей.

Контактировать с существами духовного мира, который незримо присутствует вокруг нас, пронизывая собой всю вселенную, человеку возможно лишь в том случае, если по своим духовным качествам он приближается к обитателям тех или иных сфер этого невидимого для большинства людей духовного пространства.

Люди, достигавшие, благодаря многолетней работе над очищением своей души от грехов, высокой степени чистоты помыслов, слов и дел, становились способными входить в контакт с миром светлых ангельских духов. Более того, их удостаивал Своим посещением Сам Господь Иисус Христос и Его Пречистая Матерь — Богородица Мария. Такими были, например, преподобные Сергий Радонежский, Серафим Саровский, Александр Свирский и множество других как прославленных, так и не прославленных Церковью святых.

Напротив, те, которые оскверняют свои тела и души греховными делами, словами и помыслами, уподобляются по своим качествам грехолюбивым и безблагодатным отверженным духам, т. е. демонам, а потому становятся доступны для воздействия этих обитателей низших сфер духовного мира. Конечно, бывают исключения, когда Сам Господь, желая образумить человека, открывает ему возможность контакта с духовным миром, но это случается не часто: один или несколько раз в жизни.

Однако в наше время множество людей в той или иной форме контактируют с разумными существами невидимого духовного мира. Одни называют их космическим разумом, другие — ангелами, или богом, третьи — инопланетянами, а кое-кто — просто домовыми и барабашками. Но нам нужно знать совершенно определенно, что все эти существа и «голоса», какими бы они ни называли себя именами, — ничто иное, как только отверженные духи, которые различными способами пытаются завоевать доверие людей, чтобы потом овладеть их разумом, волей и телом. В своей духовной практике мне не раз приходилось встречать тех, кто имеет непосредственный контакт с «Иисусом Христом» и «Богородицей», которые после многократного прочтения формулы отречения от сатаны превращались, на глазах изумленных контактеров, в демонов без всякого камуфляжа, то есть с рогами и хвостами.

Можно быть абсолютно уверенными в том, что все современные контакты с духовным миром — это контакты с обитателями низших его сфер, т. е. с демонами. Эта уверенность основывается на знании и видении той бездны греха, в которую погружено все современное человечество. Среди контактеров нет ни одного кристально чистого (с духовной точки зрения), святого человека, который бы путем длительного христианского подвига покаяния очистил бы свою душу от всех греховных страстей.

То же самое можно сказать и обо всех экстрасенсах, пытающихся убедить себя и окружающих в том, что сила, которой они обладают, дана им от Бога. Некоторые из них, правда, честно заявляют, что подключаются к «космосу», от которого и получают необходимую для воздействия на людей энергию. Это заявление можно назвать честным уже потому, что всякому, кто хотя бы немного знаком с тайным оккультным учением, известно, что под именем «космоса» подразумевается сам Люцифер-сатана, который и дает своим служителям демоническую силу, совершающую иногда ошеломительные чудеса и временные исцеления для привлечения к себе легковерных.

Во-первых, нужно понять, что не слова, сами по себе, могут наводить страх на бесов и прогонять их, а сила Того, к Кому человек обращается за помощью, пользуясь этими словами. Если христианин с глубокой верой, в церковной молитве обращается к своему Творцу, то Сам Бог Своей Божественной силой защищает просящего. Именно сила Божия, а не что-либо другое прогоняет демонов. Если же человек обращается к колдовским методам, используя всевозможные заговоры, «обереги» и проч., то с их помощью он, иногда сам того не подозревая, обращается к демонам. Эти фразы, которые нам зачастую кажутся совершенно бессмысленными и глупыми, для них являются условным знаком и призывом к действию. Здесь уже включаются в действие силы сатанинские. Но в последнем случае демоны помогают лишь тем, кто с ними сознательно сотрудничает, или кого они надеются привлечь к сотрудничеству в будущем. Однако если человек намечен ими к духовному, а иногда и физическому уничтожению (когда они не желают почему-либо с ним сотрудничать в борьбе против других людей), демоны не только не слушают его, если он произносит соответствующие заговоры и заклинания, но еще более смеются над ним и даже усиливают свои издевательства, так как он сам дает им на это право своим к ним добровольным обращением.

Во-вторых, следует знать, что даже произнесение церковных молитв еще не является гарантией на получение мгновенной помощи Божией. Бог поможет лишь тому, кому сочтет нужным помочь. И мы не сможем даже непрестанными молитвами и ударами головой об пол вынудить Его помогать нам, если Он не сочтет нас достойными Своей помощи. Он абсолютно свободен в своих действиях.

Чем же можно приклонить к себе милость Божию?

Только любовь к Богу, — источнику всякого блага, — может приклонить к нам Его Божественное милосердие. Об этом, кстати, и говорится в известной Вам молитве «Да воскреснет Бог», в которой читаем: «тако да погибнут бесы от лица любящих Бога…» Здесь вполне ясно и однозначно сказано, что от бесов Бог защитит только любящих Его.

Вам, вероятно, известна первая и главнейшая заповедь Божия: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим» (Мф. 22, 37). Если же мы знаем эту заповедь, то как же можем, не пытаясь даже исполнить ее, надеяться получить от Бога особую помощь?!

О том, в чем выражается любовь к Богу, сказано в Евангелии от Иоанна устами Самого Господа Иисуса Христа: «Если любите Меня, — соблюдете Мои заповеди» (Ин. 14, 15), а немного ниже Он повторяет: «кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое… Нелюбящий Меня не соблюдает слов Моих» (Ин. 14, 23–24).

Что теперь можно сказать, зная все это, о человеке, который никогда не жил по заповедям Божьим, не ориентировался на них в своих делах и поступках, более того, — не желал их знать? Вполне естественно, этот человек всю свою жизнь только и делал, что нарушал божественные заповеди. Чего же ему ждать от Бога?..

Но мы, в то же время, знаем, что в Своей великой любви к людям Бог не желает гибели даже самому последнему грешнику. Он всегда готов простить его, если тот искренне, всем сердцем осознал: как он огорчил Бога своими грехами. Человек может получить прощение, если будет просить Его об этом, если откроет в таинстве исповеди все свои грехи священнику, если возымеет в своем сердце твердое намерение впредь бороться с прежними грехами и всеми силами пытаться не допустить их вновь. Конечно, не может человек сразу исправиться, мгновенно отбросить все свои греховные привычки, неправильные взгляды, ложное мировоззрение. Не может человек сразу сделаться святым. Освобождение от грехов греховных навыков и привычек — сложное и долгое дело. Это задача, выполнить которую призваны Богом все люди («много званных…» Мф. 22, 14). Для выполнения ее нам выделено время — это время нашей жизни. Однако следует помнить: сам человек не может справиться с этой задачей только лишь своими силами, — слишком сильно противодействие демонов и собственных наших греховных привычек, а воля человеческая, наоборот, слишком слаба. Только с помощью Божией, при содействии Его Божественной силы (благодати), действующей в святых таинствах Православной Церкви, человек может выполнить то, чего ждет от него Бог: спасти свою душу от греха и, благополучно пройдя Суд Божий, войти в нескончаемую радость новой жизни в вечном Царстве Его славы.

(Из книги Игумена N. «Ответ священника женщине, одержимой бесами»)

«Горе миру от соблазнов», — сказал Господь; но тут же добавил: «ибо надобно прийти соблазнам» (Мф. 18, 7). «Надобно» — очевидно, для нашей же пользы. Господь не хочет, чтобы мы были самонадеянными и беспечными, но хочет, чтобы мы духовно росли и совершенствовались.

Проблему соблазнов Господь частично приоткрыл в притче о плевелах. Сеятель (Господь) посеял доброе семя (добро) на поле своем, а враг его (дьявол) посеял среди них плевелы (соблазны). Когда слуги, заметив прорастающие плевелы, попросили у хозяина разрешения прополоть плевелы, он не разрешил, сказав: «Нет, чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними и пшеницы. Оставьте расти вместе то и другое до жатвы» (т. е. до суда). Только тогда «ангелы соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие и ввергнут их в печь огненную» (Мф. 13, 24–42). Иными словами, преждевременное устранение соблазнов повредит процессу духовного развития людей.

Как в растительном и животном мире борьба за существование ведет к развитию более совершенных и выносливых видов, так и борьба с искушениями ведет к формированию более стойких и добродетельных душ. Как дорогой сплав испытывается огнем, а ученик — экзаменом, так будущий гражданин Царства Небесного испытывается искушениями (1 Пет. 1, 7).

Из этих и других мест Священного Писания следует заключить, что ограниченная деятельность духа-искусителя входит в планы Божии и допускается Им ради пользы людей. Бог не попускает ему произвольно властвовать ни над кем, кроме тех, кто сам поддался ему.

Как объяснить, что некогда светлый и близкий к Богу ангел занялся теперь таким унизительным и грязным делом, как толканием людей на всякие гадости? Некоторые думают, что ему, как садисту, доставляет удовольствие мучить других. Это верно, но есть и другая, более важная причина. Вспомним, что Денница отпал от Бога по гордости. Он желал сравняться с Творцом в Его славе и могуществе, но потерпев поражение от ангелов, оставшихся верных Богу, он теперь пытается по крайней мере подчинить по возможности наибольшее число людей. Этого он не может достичь самолично, пока люди, нося в себе крупицы добра, находятся под защитой Бога. Чтобы овладеть кем-либо, дьяволу надо сначала нравственно изуродовать его; это он совершает посредством греха. Соблазняя людей в течение многих тысячелетий, дьявол усовершенствовался в этом грязном искусстве. Вот его главнейшие приемы:

Скрытность.

Приспособление.

Постепенность.

Упорство.

Ложь.

Чтобы человек поддался соблазну, важно, во-первых, чтобы он принял этот соблазн за свое собственное желание: тогда он сам будет усердно добиваться того, что считает важным для своего счастья и благополучия. Поэтому дьявол всячески скрывает свое присутствие и прячется за обстоятельства, которые представляет как благоприятные. Кроме того, перед тем как соблазнить, дьявол внимательно изучает характер человека, его склонности и слабости и, соответственно, приспосабливает свои искушения.

Следующий рассказ книги Деяний святых апостолов иллюстрирует эту методику соблазна. Первые христиане жили настолько сплоченно и единодушно, что все у них было общее. Более состоятельные из них продавали свои имения, чтобы на вырученные средства помочь нуждающимся собратьям. Благодаря такой искренней братской любви, никто из христиан не нуждался, а посторонние считали их примером для всего общества. И вот некто Анания, человек зажиточный, боясь прослыть жадным, решил тоже продать свое имение и пожертвовать на нужды общины. Но чтобы не обеднеть полностью, он сговорился со своей женой Сапфирой, что они дадут апостолам лишь некую часть от вырученных денег, а остальную припрячут «на черный день». В принципе это было их право распоряжаться своим имуществом. Обман состоял в том, что они хотели выдать себя за совершенно бескорыстных. Когда Анания принес апостолу Петру часть своих денег и торжественно заявил, что он жертвует все свое имущество, апостол по откровению свыше узнал, что Анания обманывает его и сказал: «Анания! Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому и утаить из цены земли? Чем ты владел, не твое ли было?… Ты солгал не человеку, но Богу» (Деян. 5, 1-11). Услышав эти слова, Анания тут же пал мертвым.

Мы видим, как дьявол ловко сыграл на малодушии и тщеславии Анании. Анания был привязан к своему имуществу, но также был не прочь прослыть за щедрого жертвователя. И вот дьявол внушает ему гениальный компромисс, как сохранить имущество и одновременно вызвать всеобщую благодарность. Если бы Анания честно признал, что он жертвует лишь часть своих денег, то в этом не было бы ничего предосудительного. Но он из тщеславия пошел на обман. Людей он мог обмануть, но не Бога, потому что Господь обещал великую награду тем, кто раздаст свое имение нищим и пойдет вслед за Ним, взяв крест нищеты.

Постепенность — это другое орудие, которым успешно действует искуситель. Учитывая естественное отвращение к пороку, дьявол приучает человека грешить понемногу, в виде малых послаблений. При этом дьявол успокаивает человека, что это будет лишь единичное уклонение от нормы и что, получив желанное, он останется честным и добродетельным человеком. Если человек поддастся соблазну, дьявол потом предложит ему совершить другой подобный, но более тяжелый грех — опять же под прикрытием «малого» уклонения от нормы. «Потом покаешься» — успокаивает обольститель. И так, по мере того как человек поддается соблазнам, он все глубже и глубже тонет в тине греха и не замечает того, что он стал безвольным рабом своих страстей и добычей князя тьмы.

Проиллюстрируем это момент следующим примером. Вот, предположим, человек по пути неожиданно наталкивается на валяющийся бумажник. Открыв его, он обнаруживает в нем известную сумму денег. Тут же в бумажнике он находит карточку с именем и адресом хозяина. Первая его мысль — это поскорее вернуть чужое. Но тут приближается к его уху искуситель и нашептывает, что разумнее всего воспользоваться находкой: «Ведь это словно провидение послало тебе деньги в такой трудный момент. А кражи здесь никакой нет, так как деньги валялись у всех на виду и другой мог подобрать их». Тут вмешивается совесть и внушает, что присваивать чужое — грех, надо постараться найти хозяина. Эти деньги ему тоже нужны. Но дьявол оспаривает внушения совести и логично доказывает человеку, что нет, все в порядке: ты в чужой карман не лез, найденное твое. Если человек послушается голоса совести и вернет найденное, то он почувствует внутреннее удовлетворение, что честно поступил и не воспользовался чужой бедой. Если же он поддастся искушению, то дьявол будет толкать его на другие еще более нечестные поступки, стараясь сделать его обманщиком, вором и грабителем.

Дьявольский метод постепенности можно проследить особенно наглядно на примере Иуды — одного из двенадцати апостолов. Иуда, имея должность казначея, ведал ящичком, в который люди клали свои пожертвования на нужды апостолов и для раздачи бедным. Иметь дело с деньгами — всегда повод к соблазну, и как видно из Евангелий, Иуда поддался ему. Он стал понемногу «занимать» из общего ящичка на собственные нужды. Жалея грешника, Господь пытался деликатно вразумить Иуду, но безуспешно. Незаметно для себя, Иуда стал вором. В конце концов страсть наживы настолько овладела им, что за тридцать серебряных монет он продал своего Учителя. Так постепенно дьявол овладел одним из ближайших учеников Христовых и довел его до ужасного греха и самоубийства.

Не имея прямого доступа к воле человека, дьявол пытается направлять ее через мысли и чувства, которые в свою очередь зависят от внешних впечатлений. Поэтому дьявол усиленно старается представить нашему слуху и зрению что-нибудь соблазнительное. Только по мере того, как человек поддается греховным мыслям и чувствам, дьявол овладевает его волей и пленяет его.

Дьявол учитывает наше непостоянство. Он знает, что в принципе любой человек, хотя и тысячи раз преодолевал искушения, он всегда может поддаться греху в минуту расслабления или неосторожности. Поэтому он не оставляет человека в покое до его последнего издыхания. Потерпев неудачу с очередным искушением, он упорно выжидает нового случая, когда можно будет опять попытаться склонить человека ко греху. Будучи опытным психологом, дьявол знает, что человек особенно слаб в минуты усталости и огорчения. Иногда же он ждет, что человек просто расслабится и станет менее бдительным и осторожным. И тогда, в такой момент приходит дьявол, вихрем обрушивается на человека и толкает его именно на тот грех, на который он более всего податлив.

Именно благодаря упорству, дьяволу удалось соблазнить величайшего праведника ветхозаветного времени — царя Давида. Давид, преодолев множество гонений и жизненных испытаний, наконец воцарился над Израилем. Его враги стушевались, войны прекратились, настали годы мирного благоденствия, и Давид несколько расслабился. И вот, выйдя однажды вечером на кровлю своего дома, он увидел в соседнем доме красивую женщину, купающуюся в бассейне. Захотелось узнать, кто она. Оказалось, что она — Вирсавия, жена одного из старших офицеров его войска. Знакомство с красавицей-соседкой перешло в вожделение, и царь согрешил. Вирсавия забеременела от незаконной связи, что по еврейским законам каралось побитием камнями. Желая спасти ее от позорной и мучительной смерти, Давид срочно вызвал ее мужа из похода, чтобы дать ему возможность пожить с Вирсавией и таким образом дать ему возможность считать, что она забеременела от него. Но муж Вирсавии почему-то не захотел жить с ней и вскоре вернулся в свое войско, которое осаждало какой-то неприятельский город. Положение казалось отчаянным, и вот дьявол внушил Давиду следующий гениальный выход из положения: послать Урию, мужа Вирсавии, в самое опасное место сражения, чтобы сразить его неприятельской рукой. Действительно, Урия, попав на передовую линию, погибает от неприятельской стрелы, и тогда Давид получает возможность жениться на его вдове и таким образом скрыть грех прелюбодейства. При этом дьявол настолько помрачил разум Давида, что тот потерял способность понимать, насколько ужасен его двойной грех. Только после того, как пророк Нафан в придуманной притче вынудил царя вынести решение по поводу похожего случая, Давид понял, что он сам произнес приговор над собой. В ужасе он пал на колени перед Богом и начал публично каяться (2 Цар. 11 гл.). Он никогда не смог простить себе этого греха и всю жизнь каялся в нем, оставив нам свою покаянную молитву (50-й псалом), которая до сих пор волнует сердца кающихся грешников. Так милостивый Господь извлек из сетей дьявола Своего павшего праведника.

Этим и подобными случаями Господь учит нас не быть самонадеянными: «Кто думает, что стоит, берегись, чтобы не упасть» (1 Кор. 10, 12). Если дьявол по своей безграничной наглости дерзнул соблазнять даже Спасителя (Мф. 4, 3-10), то кто безопасен от его козней? Поэтому, предостерегая нас, Господь учит: «Дух бодр, плоть же немощна. Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Мф. 26, 41).

Главный же метод дьявола, которым пропитана вся его деятельность и сущность, это ложь — всюду и всегда ложь — самая наглая и бесстыдная, но нередко умело приправленная крупицами истины, для большей правдоподобности! Вот почему Господь охарактеризовал его «лжецом и отцом лжи» (Ин. 8, 44).

Дьявол старается все извратить до неузнаваемости в нашем представлении: малую неудачу он представляет великой, непоправимой трагедией; а ничтожное удовольствие или временную выгоду — самым важным делом, чуть ли ни целью жизни. Понуждая согрешить, он успокаивает нас мыслью, что это совсем естественная и простительная слабость. А когда человек согрешит, тогда дьявол повергает его в уныние и внушает, что он навсегда прогневал Творца и потому бесполезно каяться. Человека, предающегося какой-нибудь страсти, дьявол убеждает, что он слишком слаб, чтобы пытаться исправиться. А человека, ведущего святой образ жизни, дьявол старается склонить к гордости. Бредни философов и разные религиозные измышления он представляет замечательными откровениями, а учение Евангелия — скучным и странным. Человека, всеми силами стремящихся к духовной жизни, он старается совратить через гордость и самонадеянность. Иногда он даже является в виде светлого ангела или Самого Христа, чтобы тот стал мнить о себе, что он лучше других (2 Кор. 11, 14). В житиях святых можно найти немало рассказов, как подобными видениями он соблазнял подвижников, достигших большой духовной высоты.

Дыша неукротимой жаждой власти, дьявол не жалеет ни сил, ни времени на то, чтобы всякую естественную слабость человека превратить в неукротимую и отвратительную страсть. Он хочет, чтобы человек полностью осквернил себя и стал хуже животного. Тогда через грех дьявол приобретает власть над ним и делает его своим рабом и послушным орудием.

Но благодаря Господу Иисусу Христу эта власть дьявола непрочна, и его железные цепи — слабее паутины. Достаточно грешнику в покаянии обратиться к Богу, и вся власть дьявола распадается, как карточный домик. «Для этого и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела дьявола» (1 Ин. 3, 8). Именно Господь есть Тот Сильнейший, Который связал сильного и расхитил сосуды его (Мф. 12, 29). Поэтому поспешим к Спасителю за помощью и защитой. Крепкой верой и добродетельной жизнью противостанем падшему духу, и он по обещанному убежит от нас (Иак. 4, 7).

(Из книги епископа Александра (Милеанта) «У порога геенны огненной.

Православное учение о злых духах и о Божием суде над ними».

Миссионерский Листок 62, Свято-Троицкая Православная миссия Copyright © 2000, Holy Trinity Orthodox Mission)

«В заключение всего того, что мы говорили в предыдущих главах о злых человеческих страстях, нам остается коснуться небезынтересной темы о самом процессе возникновения в душе человека злой страсти и дальнейшего развития ее и превращения в привычку укоренившуюся и непреоборимую.

Христианский подвижник Никодим Святогорец, написавший трактат о борьбе со страстями — «Невидимая брань», приписывает возникновение страсти так называемым «искусительным помыслам», которые «приражаются» к душе или внешним путем через впечатления внешних чувств, или внутренним — «чрез непосредственные внушения худого в сердце».

Возникновение «искусительного помысла» (соблазняющей мысли) вследствие впечатлений внешних чувств естественно и понятно каждому, поэтому не требует объяснений. Другое дело, когда соблазняющая мысль возникает, говоря словами Никодима Святогорца, «чрез непосредственные внушения худого в сердце», т. е. когда эта мысль вступает в сознание из таинственной области сердца (солнечного сплетения) в виде готового результата, когда процесс ее зарождения теряется в этой области, причем сам человек, хотя бы он подвергал себя строгому самонаблюдению, не может объяснить, откуда у него явился первый импульс недоброго движения души.

Такие, по-видимому, необъяснимые возникновения злых движений в человеке представляют для психологов весьма интересную проблему, требующую разработки, и об этих возникновениях мы здесь поговорим более подробно.

Как видно из «Добротолюбия», подвижники вообще объясняют случаи возникновений такого, как бы беспричинного, «помысла», называемого ими особым термином: «прилогом», как воздействие злой силы, как козни диавола. Так, например, Григорий Синаит говорит, что прилог (зарождение соблазняющего помысла) является от бесов. Следует, впрочем, отметить, что у одного подвижника «Добротолюбия», а именно у Филофея Синайского мы нашли попытку психологической разработки того, как «прилог» возникает и развивается в страсть.

Но прежде, чем приводить из «Добротолюбия» рассуждения Филофея Синайского, считаем не бесполезным для возможного освещения трактуемого предмета сообщить следующие данные, имеющие отношение к настоящему вопросу, почерпнутые нами из книги Вильяма Джемса «Многообразие религиозного опыта».

В означенной книге Вильям Джемс, говоря вообще о так называемых «навязчивых мыслях» и о других необъяснимых импульсах к определенным поступкам, между прочим, сообщает, что в научную психологию с недавнего времени вошел особый термин «поле сознания». Джемс разъясняет, что под этим термином следует понимать всю совокупность мыслимых в данный момент человеком объектов. Таким образом, в «поле сознания» входит, так сказать, вся волна человеческого сознания, причем, по словам Джемса, следует иметь в виду, что границы этой волны не могут быть намечены с определенностью. Когда мы говорим о «поле сознания», разъясняет Джемс, мы должны отметить, как самую характерную черту последнего, неопределенность его окраинных областей. Содержание этих (окраинных) областей почти не попадает в сферу внимания; тем не менее оно существует и оказывает влияние на нашу душевную деятельность и даже на то направление, какое примет в ближайший момент наше внимание. Далее Джемс говорит, что одним из следствий развития окраинной жизни сознания (т. е. жизни сознания в окраинных областях) является то, что обычное «поле сознания» подвергается вторжениям этой жизни. Человек не знает источника этих вторжений, и потому они представляются ему в форме необъяснимых импульсов к определенным поступкам.

Вот эти вторжения в «поле человеческого сознания» необъяснимых импульсов из означенных окраинных областей и представляют, по нашему мнению, между прочим, то, что подвижники, говоря о возникновении страсти, называют «вражеским помыслом», о котором, например, Филофей Синайский разъясняет, что он (помысл) рождается в сердце и представляется уму (врывается в поле сознания). В соответствии с тем, как понимают эти вопросы христианские подвижники жизнь в окраинных областях, о которых говорит Джемс, и откуда, по его словам, вторгаются в поле сознания человека эти импульсы — и есть жизнь сердца»152.

«Святые отцы-аскеты выделяли несколько последовательных стадий развития страсти в человеческой душе.

Начальным толчком к проникновению греха в душу является прилог. Этим термином называется первое касание грехом человеческого сознания. Прилог, так же, как и еще четыре последующие стадии развития страсти, совершается на уровне мысли. Это те греховные образы, которые мы воспринимаем из окружающего мира посредством органов чувств или всплывающие в сознании в результате работы памяти или воображения. Если попытаться рассмотреть развитие греха в душе на примере воровства, то толчком к прилогу, то есть к возникновению мысли о возможности украсть, может оказаться прочитанная в газете заметка, шутливое предложение друзей, или такая мысль возникает на фоне размышлений о нехватке чего-либо и т. д. Можно сказать, что прилог — это лишенное конкретности и лживости представление, которое не сопряжено с чувством удовольствия. И хотя идеальным является такое состояние бесстрастия, когда ум подвижника свободен даже от простого представления страстей, прилог ни в коей мере еще не является грехом, поскольку, несмотря на то, что представление уже коснулось человека, это произошло помимо воли самого человека. Отдельные святые отцы, многие годы потратившие на борьбу со страстями, достигали состояния, когда их разум настолько был прикован к божественному, что даже абстрактные мысли о грехе не касались их сознания.

Вот яркий пример того, как греховные и даже просто посторонние мысли не находят почвы для развития в сознании подвижника:

«Некоторые из братьев испытывали однажды авву Иоанна Колова, потому что он не позволял своему помыслу говорить о вещах, принадлежащих этому миру, и сказали они ему: «Мы благодарим Бога: небо даровало свои дожди в этом году многократно, и финиковые пальмы напились и пустят отростки, и братья найдут себе работу». Сказал им авва Иоанн: «Подобным образом и Дух Святой: (сердца) обновляются и пускают отростки в страхе Божьем»153.

Однако в то же время большинство святых до конца своих дней были искушаемы грехом на уровне прилога:

«Говорили об одном из старцев, что он прожил пятьдесят лет и не ел хлеба, не пил воды поспешно. Он говорил, что умертвил в себе блуд, сребролюбие и тщеславие. Пришел к нему авва Авраам и сказал ему: «Ты сказал это слово?» Он сказал: «Да». Сказал авва Авраам ему: «Если ты войдешь в твою келью и найдешь женщину на твоей циновке, сможешь ли ты не считать, что это женщина?» Он сказал: «Нет, но я буду бороться со своим помыслом, чтобы не коснуться ее». Сказал авва Авраам ему: «Итак, ты не умертвил страсть, но она еще жива, (только) обуздана. И еще: если ты идешь по дороге и видишь камни и черепки, среди которых золото, может ли твое сердце почесть его таким же, как они?» Он сказал: «Нет, но я буду бороться со своим помыслом, чтобы не взять его». Сказал старик ему: «Вот опять-таки страсть жива, но обуздана». Сказал еще авва Авраам: «Вот ты услышал о двух братьях, что один любит и славит тебя, другой же ненавидит тебя и злословит. Если они придут к тебе, примешь ли ты их к себе обоих с одним помыслом?» Он сказал: «Нет, но я буду бороться со своим сердцем, чтобы сделать добро ненавидящему меня как (и) любящему меня». Сказал ему авва Авраам: «Так что живы страсти, но они обузданы у святых»154.

Прилог является пробным камнем для нашего свободного произволения. Быть бдительным и отвергать грех на уровне прилога — то, к чему призывали святые.

Но хотя на уровне прилога грех приходит как нечто внешнее для души, тот факт, что человеческое сердце с легкостью готово откликнуться на искушение, выявляет присутствие зла и в самом человеке. И в зависимости от того, в какой мере душа оказывается чиста, и насколько привычен для нее грех, искушение отвергается человеком с большей или меньшей легкостью.

Если же в человеке не происходит моментальной реакции на появившийся помысел, то грех переходит в свою следующую фазу, называемую сочетанием, то есть соединением воли с греховным помыслом. На этом этапе человек впускает помысел в свое сердце, его ум сосредоточен на нем, и человек получает удовольствие от этих мыслей. Чтобы остановить развитие греха, теперь потребуется уже большое усилие воли: человек должен решительно отказаться от картины греха и более к ней не возвращаться. Если на первом этапе человеку, к примеру, пришла в голову мысль: в моем случае могло бы помочь воровство, то на следующем этапе он размышляет о том, как хорошо было бы и вправду украсть.

Далее следует соизволение: состояние, когда греховный помысел глубоко проник в душу. Из простых мыслей о грехе помысел перерос в реальную цель, которую, при возможности, человек постарается осуществить. На этом этапе можно сказать, что грех уже осуществился, так как если прежде воля еще управляла чувствами, то теперь она порабощена греховным желанием. Человек уже строит планы, обдумывает, как осуществить задуманное.

Если для человека грех не является обычным делом, то он переживает следующий этап — борьбу. Человек борется с собой и еще может остановиться, но воля его уже настолько во власти греха, что почти всегда грех, допущенный до этой стадии, побеждает. Если же грех — постоянное состояние личности, то развитие страсти переходит сразу к следующему этапу — пленению.

Как видно из самого названия, грех на этой стадии полностью господствует в душе, а человек находится в плену греха и переходит к осуществлению задуманного»155.

«Теперь перейдем к тому, как разработал вопрос о возникновении и развитии страсти подвижник Филофей Синайский.

По Филофею Синайскому, прежде всего в человеке возникает соблазняющая мысль или «помысл». Возникает этот помысл в глубине души человека или, по выражению Филофея, «рождается в сердце и представляется уму». Момент этого первого воздействия помысла на человека Филофей называет греческим словом, которое переводчик Филофея и перевел термином прилог, что значит, как он говорит, «действие». Понятие это преподобный Филофей объясняет через сравнение с тем, «когда брошенная вещь ударяет в то, на что брошена».

По учению преп. Филофея, после прилога, после этого бессознательного для человека возникновения в его сознании соблазняющей мысли, может наступить такое состояние, когда, как говорит преподобный Филофей, внимание сковано предметом так, «что только и есть, что душа, да предмет, приразившийся или его занявший». Состояние это Филофей называет греческим словом, переведенным переводчиком как «сочетание, сдвоение». Это последнее состояние может усилиться и перейти в чувство, в эмоцию, когда, по словам преп. Филофея, «предмет, занявший внимание, возбудил желание и душа согласилась на то — сложилась». Это состояние преп. Филофей называет сосложением. После сосложения наступает пленение, при котором, по объяснению преп. Филофея, «предмет взял в плен душу, возжелавшую его, и как рабу связанную ведет к делу». Наконец, после этого пленения наступает страсть, болезнь души «вкачествовавшаяся (ставшая) в душе привычкою, частым повторением и удовлетворением одного и того же желания».

Из этой психологической работы преп. Филофея мы видим, как вообще глубоко думали христианские подвижники и как они умели расчленять и определять различные психологические моменты душевной жизни человека. Что касается психологии усиления страсти, то пример психологического рассуждения об этом предмете приведен нами ранее в изображении усиления гнева, данном св. Аввою Дорофеем.

В связи с приведенной выше психологией возникновения страстей человеческих тот же Филофей Синайский говорит, что кто противостоит зарождению страсти, её началу, тот этим путем легче победит страсть, чем если бы он дал ей укрепиться. Вот его подлинные слова по этому предмету: «кто противустоит или бесстрастно относится к прилогу, тот за один раз отсекает все срамное»156.

Таким образом, вопрос о борьбе человека со своими злыми страстями сводится к тому, чтобы, говоря словами подвижников, «противустоять прилогу» или «овладеть страстями в их неосязаемых причинах». А так как «прилог», т. е. вторжение соблазняющей мысли в поле человеческого сознания, весьма часто идет не от внешнего импульса, а из сердца, то на сердце и должно быть сосредоточено внимание человека, как на источнике добрых или злых движений души человеческой. Человек, желающий «противустоять прилогу», должен прежде всего направить свои усилия на перевоспитание чувств сердца, на подавление в нем злых движений в самом начале их, и на развитие в том же сердце чувств и порывов альтруистических, добрых и возвышенных»157.

Послушайте, отцы и братия; враг часто подущает человека, говоря: «Ты еще молод, удовлетвори своим пожеланиям. Как многие, думаешь ты, наслаждались в мире и не лишены вечных благ? И ты еще молод: ешь, пей, увеселяйся благами мира сего; под старость покаешься. И для чего хочется тебе с такого возраста измождать тело свое?» Потом приходит старость, и этот коварный приводит изречения Священного Писания и говорит: «Воздыхаешь ты, человек, сомневаешься в Божием милосердии, и представляешь себе, что Бог немилостив. А Божие Писание проповедует, что Бог милостив и человеколюбив. Что ж, разве не знает Он, что немощный и слабый ты старец? Известно Ему, что не можешь ты ни поститься, ни ночи проводить во бдении, ни спать на голой земле. Не слышал ли ты, как говорит Он в Евангелии, что и с раннего и с среднего возраста служащие Ему, а также старики, получают равную награду? Ибо сказал Он в Евангелии, что пришедшие в первом, и в третьем, и в шестом, и в девятом, и в одиннадцатом часу, получили равную плату. Вот и пророк Давид пророчествовал: Благословил есть малыя с великими (Пс. 113, 21).

Такие речи говорит враг знающим Писание, чтобы ни в юности, ни в старости не дать им оплакать грехи свои, а людям простым, подавая меч отчаяния, говорит: «На что ты рассчитываешь, человек? Для чего сам себя обманываешь, говоря, что Бог есть Бог кающихся? Ты блудник, прелюбодей, хищник; ты убивал, крал, лгал, нарушал клятву; какая же тебе надежда на спасение? Ты погиб, поэтому удовлетворяй пожеланиям своим; будущее ты утратил, не лишай себя хотя настоящего».

Таковы речи диавольские; но противно ему слово Христово: «Ты погиб, но можешь спастись; ты был блудником, но можешь уцеломудриться». На вопрос Петров, сколько раз отпускать грех кающемуся брату, Христос говорит: семьдесят седмерицею (Мф. 18, 22), означая сим, что прощение можно получать всегда до неопределенного числа раз. Человек, в чем застигнут будет при конце, — в добром ли, худом ли, в том и судится. Приведи себе на память, брат, как спасались грешники, и не отчаивайся. Представь в уме блаженного Манассию, блудницу, мытаря, разбойника, блудного сына, — и избегнешь вражией прелести. Когда диавол скажет тебе: «Удовлетвори пожеланиям своим»; ты скажи ему: «Есть ли какая польза от нечистых удовольствий, напротив того, не огонь ли вечный доставят они мне?» А когда станет представлять тебе Божие человеколюбие, скажи ему: «Сам знаю, что Бог милостив и человеколюбив; но знаю также, что Он и праведный Судия; известно мне, что тебя и отверженных с тобою не пощадил Он, но осудил на вечный огонь». И если скажет тебе: «Я бесплотен и не обложен немощию, потому Бог не пощадил меня, тебя же пощадит»; то отвечай ему: «Почему же не пощадил прародителя Адама, Еву, Каина, живших во время потопа, и содомлян, и даже ученика Своего? А если не пощадил собственного Своего ученика, то почему пощадит меня? Иди от меня дальше, беглец, оставивший небо!» Сказав сие, запечатлей себя крестным знамением, и враг бежит от тебя.

Не будем, братия мои, слушаться врага, который подает худые советы на погибель нашу; но будем верить, что есть суд и воздаяние за каждое дело, слово, помышление, движение, представление. Зная все сие, приведем себя в безопасность, чтобы в день Страшного суда противники не могли сказать о нас ничего худого; и мы обрели себе покой с боящимися Господа. С ними вместе будем делать доброе, потому что вера без дел мертва есть (Иак. 2, 10), как мертвы и дела без веры. Ибо живущему в роскоши невозможно войти в царство Божие, по точному Евангельскому слову. Смотрите да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством (Лк. 21, 34). Итак, каждый час надобно быть нам в готовности, чтобы позванным внезапно не оказаться неготовыми. И тогда опечалятся за нас посланные нам святые Ангелы, а лукавые бесы воссмеются. Смотрите, чтобы не оказаться нам по имени только христианами, а по нравам язычниками. Христианство есть подражание Христу по мере сил. Если понадеемся на святое крещение и вознерадим о прочих заповедях, то мы — неверные. Христос не мало не воспользует нам, пребывающим в пороке и грехе. Ибо слышали мы, что говорит Он в Евангелии: Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в царствие небесное, но творяй волю Отца Моего, Еже есть на небесех (Мф. 7, 21). Смотрите, как благоугодили Богу святые; не сну предаваясь и не возлежа, но были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли (Евр. 11, 37 и 38).

Посему и мы, возлюбленные и христолюбивые, будем подвизаться, каждый по мере сил, чтобы не оказаться вовсе бесплодными, ибо тогда постигнет нас вечное мучение. Как в нашей воле грешить, поколику Бог допускает это нашей свободе, так в вашей же воле делать правду, поколику Бог содействует в этом нашему намерению. Посему возлюбим путь узкий и тесный, потому что идя им, будем царствовать со Христом. Будем же избегать хождения по широкому и пространному пути, который приводит нас к нескончаемому мучению, сверх же всего братия будем делать добро, сколько есть в нас к тому разумения; умертвим плотское мудрование, чтобы не оказаться врагами Божиими. Это сказал Павел, великий Христов апостол (Рим. 8, 7). Будем подавать милостыню. Подадим хлеб и восприимем небо, подадим овол и станем обитателями рая; подадим одежду и наследуем небесное царствие; подадим малое, чтоб восприять многое; дадим произволение и приобретем все; дадим усердие и восприимем силу. Будем плакать здесь, христолюбивые братия, чтоб угасить нескончаемый пламень; потому что живущие весело здесь будут осуждены там; плачущие же здесь будут ублажаемы там; алчущие здесь насытятся там; жаждущие здесь утолят жажду свою там. Будем трезвиться и бодрствовать, по мере сил своих, не будем унывать, ударяя в дверь и умоляя; и непременно отверзет ее Христос Бог наш. Ему подобает слава ныне, и всегда, и во веки веков. Аминь.

(Из книги св. Ефрема Сирина «Творения иже во святых Отца нашего Ефрема Сирина.

Писания духовно-нравственные», Сергиев Посад, 1907)

У многих святых отцов, опытно прошедших все ступени духовной брани, находим очень важные, тонкие, проницательные замечания, раскрывающие разнообразные личины страстей, их прикрытые лукавством ходы и лазейки, без знания которых успех в духовной битве почти невозможен. Или мы должны иметь опытного руководителя, хорошо знающего все эти тонкости и хитросплетения вражеские; или сами, изучая писания святых отцов, должны иметь в виду все эти возможные уловки наших врагов — страстей и демонов, иначе невозможно не впасть в их сети. Так важно в духовной жизни следование святым отцам, постоянное, внимательное обучение этой науке из их аскетических опытов, описанных во многих душеполезных писаниях.

Как черпая воду из источников иногда неприметно зачерпываем и жабу, так часто, совершая дела добродетели, мы тайно выполняем сплетенные с ними страсти. Например, со страннолюбием сплетается объедение, с любовью — блуд, с рассуждением — коварство, с мудростью — хитрость, с кротостью — тонкое лукавство, медлительность и леность, прекословие, самочиние и непослушание; с молчанием сплетается кичливость учительства, с радостью — возношение, с надеждою — ослабление, с любовью — опять осуждение ближних, с безмолвием — уныние и леность, с чистотою — чувство огорчения, со смиренномудрием — дерзость. Ко всем же сим добродетелям прилипает тщеславие, как отрава158. Дух тщеславия радуется, когда видит умножение добродетелей, т. к. дверь тщеславию — умножение трудов. Мы тщеславимся, когда постимся; но когда разрешаем пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, — опять тщеславимся, считая себя мудрыми. Побеждаемся тщеславием, одеваясь в хорошие одежды, но и в худые одеваясь, опять тщеславимся. Станем говорить — побеждаемся тщеславием; замолчим — и опять им же побеждаемся. Как ни брось сей троерожник, все один рог станет вверх. Скверное тщеславие научает нас принимать образ добродетели, которой нет в нас, убеждая, что это необходимо для пользы ближних, как сказано: тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела159. Тщеславие делает гневных кроткими перед людьми. Оно удобно присоединяется к естественным дарованиям и через них нередко низвергает окаянных рабов своих. Гордость часто даже благодарит Бога и в этом благодарении находит себе пищу, так как она поначалу не явно отвергает Бога, но под видом такого благодарения оправдывает свое возношение. Многие из гордых, не зная самих себя, думают, что они достигли бесстрастия, и только при исходе из сего мира усматривают свое убожество. Иногда находящегося среди мира страсти не беспокоят, оттого что он уже вдоволь насытился ими, видя и слыша греховное; или же от того, что бесы намеренно отступают, оставляя духа гордости, который с успехом заменяет собою всех прочих. Но есть и ложное смирение, когда называют себя грешниками, даже может и думают о себе так, — но уничижение от других показывает иное, что внутри-то они о себе высокого мнения. Бесы часто преобразуются в Ангела света и в образ святых и мучеников и представляют нам во сне, будто мы к ним приходим, а когда пробудимся, то приводят нас от впечатления сна в радость и возношение. Также от частого псалмопения и во время сна приходят на ум слова псалмов, но иногда и бесы представляют их нашему воображению, чтобы привести нас в гордость. Бесы — пророки во снах: будучи пронырливы, из обстоятельств они заключают о будущем и открывают нам это во сне, чтобы мы, когда виденное исполнится, удивились и думали о себе, что уже стали прозорливыми. Иногда же бес тщеславия внушает одному брату какие-либо помыслы, а другому открывает об этих помыслах и подстрекает объявить ему, что у него на сердце, и через это ублажает его как прозорливца. Иногда страсть тщеславия внушает выказать добродетель воздержания в пище, а страсть объедения понуждает разрешить — и между ними устраивается целая ссора из-за бедного человека.

Монаху, по отречении от мира, бесы часто приносят помыслы, ублажающие тех, кто в миру совершает подвиг сострадательности и милосердия, а его жизнь в монастыре представляют лишенной таких добродетелей и потому ничтожной: через такое ложное смирение влекут его в мир. Или же приходит лукавая мысль: не уходить из мира, но там, находясь среди искушений, но не поддаваясь им, — проводить честное житие, это, мол, подвиг, высший монашеского, и достоин большей награды. Цель же врага — среди соблазнов скорее погубить человека. Когда монах на год или на несколько лет удалится от своих родных, знакомых и приобретет некоторое умиление, благоговение, воздержание, тогда начинают приходить к нему суетные помыслы — идти в свое отечество для назидания тех, кто видел раньше его соблазнительное поведение, чтобы теперь их своим примером учить и спасать, на самом же деле — чтобы он опять впал в те же страсти; такова затея диавола. Также и во сне демоны часто показывают ему его страдающих родных или находящимися в болезнях, чтобы монаха тянуло в мир, чтобы лишить его внимательной жизни. А у иных монашествующих, когда они бывают в городах, и среди молвы возбуждаются слезы умиления, — и это дают им бесы, чтобы они думали, что и там они могут прекрасно молиться и не получать вреда, и чтобы без страха сближались с миром. На безмолвника бесы блуда нападают с особой силой, внушая ему, что он никакой пользы от своей пустыни не получает; но от находящегося в миру монаха они часто отходят, чтобы, видя себя свободным от брани, он предпочел оставаться с мирскими. Послушникам диавол внушает желание безмолвия, крайнего поста, неразвлекаемой молитвы, совершенного нетщеславия, незабвенного памятования смерти, всегдашнего умиления, превосходной чистоты и влекут его перескочить через предлежащие степени, чтобы они искали совершенств прежде времени и через это не получили их в свое время. А пред безмолвствующими обольститель сей ублажает страннолюбие послушников, их служения, братолюбие, служение больным и т. д., чтобы этим и тех сделать нетерпеливыми. Когда кто, живя в общежитии, впадет в искушение, бесы немедленно начинают советовать ему в помыслах идти на безмолвие. Находящихся в повиновении они иногда оскверняют телесными нечистотами, делают их окамененными сердцем и тревожными, наводят сухость и бесплодие, леность к молитве, сонливость, омрачение, чтобы внушить им, будто они никакой пользы не получают от своего повиновения, а наоборот — идут вспять, чтобы этим отторгнуть их от подвига послушания. А тем, которые благодаря своему послушанию исполнились сердечного умиления, стали кроткими, воздержными, усердными, свободными от браней и страстей, ревностными, которые сделались такими чрез покров своего отца, бесы вкладывают мысль, что они уже сильны к безмолвию и могут через него достичь совершенства и бесстрастия. Таким образом — из пристани уводят их в бурное море и погружают на дно. Бесы часто возбраняют нам делать легчайшее и полезное, а между тем побуждают предпринять труднейшее, но познавший себя никогда не бывает поруган, чтобы предпринять дело выше своей силы.

Многообразно и неудобопостижимо лукавство нечистых духов, и немногими видимо, да и теми не вполне, например: отчего бывает, что мы иногда, и наслаждаясь и насыщаясь, бдим трезвенно, а находясь в посте и злострадании, сильно отягощаемся сном? Отчего в безмолвии чувствуем сердечную сухость, а пребывая с другими — исполняемся умиления? Отчего, будучи голодны, претерпеваем искушения во сне, а насыщаясь, бываем свободны от сих искушений? Отчего в скудости и воздержании бываем мрачны и без умиления; когда же, напротив, пьем вино, тогда бываем радостны и легко приходим в умиление?..

Во время молитв лукавый дух напоминает о нужных делах и всячески старается отвлечь от собеседования с Господом под любым благовидным предлогом: производит дрожание, боль в голове, жар, боль в животе. Как только кончается время молитвы — все это исчезает. Находящегося в блудном искушении волк сей обманывает, производя в душе его бессловесную радость, слезы и утешение, и тот думает, что это благодать, а не тщета и прелесть. При псалмопении иногда происходит сладость не от словес Духа, а от беса блуда. Некоторые от души молятся о своих возлюбленных, будучи движимы духом блуда, а думают, что исполняют долг памяти и закон любви. Склонные к сладострастию часто бывают сострадательны и милостивы, скоры на слезы и ласковы; но пекущиеся о чистоте не бывают таковы.

Иногда бесы отступают от души, чтобы ввести ее в беспечность, и потом внезапно нападают на бедную душу, расхищают ее и до такой степени приучают к порокам, что она после того уже сама себе наветует и противоборствует. Часто диавол все усилие и старание направляет на то, чтобы монашествующие были боримы противоестественными страстями. Поэтому некоторые из них, бывая в обществе с женским полом и не боримые при этом похотными помыслами, ублажают себя, не разумея того, что где есть большая пагуба, там в меньшей нет нужды. Еще бес плотского сладострастия весьма часто вовсе скрывает себя, наводит на инока крайнее благоговение, производит источники слез, когда он сидит среди женщин или беседует с ними, подстрекает его учить их памятованию о смерти, о последнем суде, хранению целомудрия, чтобы привлечь их к нему как к пастырю, но затем, от близкого знакомства получивши дерзновение и воспламенившись внезапно страстью, он наконец подвергается жестокому нападению. Иногда, сидя с женщинами за столом или находясь в их обществе, монах не имеет никакого худого помышления, но когда он после этого, уверенный в себе, мечтающий, что уже имеет «мир и утверждение», приходит в свою келью, то неожиданно падает в грех, уловленный диаволом.

Бывает, что когда мы насытимся, бесы в нас возбуждают умиление, а когда постимся — ожесточают нас, горько насмехаясь над нами, чтобы мы, прельстившись ложными слезами, предались наслаждению. Бесы под видом того, чтобы мы скрывали добродетель поста, понуждают без меры есть и пить, когда к нам приходят другие. Когда бесы видят, что мы, услышав смехотворную речь, хотим скорее отойти от вредного рассказчика, тогда влагают в нас ложносмиренные мысли: «не опечаливай его», — внушают они, или: «не выставляй себя более боголюбивым, чем прочие», и т. д. Но не нужно им верить, а скорее отскочить прочь. До падения нашего бесы представляют нам Бога человеколюбивым, а после падения — жестоким. Иногда во время нашего гнева лукавые бесы скоро отходят от нас, чтобы мы вознерадели об этой вредной страсти; как некоторые говорят: «Я хоть и вспыльчивый, но скоро отхожу», — и, таким образом, болезнь эта может сделаться неисцеленной. Также многим из гневливых диавол дает силу усердно упражняться во бдении, посте и безмолвии и под видом покаяния и плача подлагает им вещества, питающие их страсть. Сребролюбие часто начинается под видом раздаяния милостыни нищим, а оканчивается ненавистью к ним и т. д.

Между нечистыми духами есть и такие, которые в начале нашей духовной жизни толкуют нам Божественные писания. Они обыкновенно делают это в сердцах тщеславных и еще более — в обученных внешним наукам, чтобы, обольщая их, мало-помалу ввергнуть наконец их в ереси и хулы. Мы можем узнавать сие бесовское богословие, или — лучше сказать — богоборство, по смущению, по нестройной и нечистой радости, бывающей в душе во время сих толкований…

Такие и многие подобные разоблачения демонских козней часто узнаем из писаний св. отцов Церкви. Вот почему так важно изучение и знание святоотеческой аскетической науки, конечно же — для самого прямого практического пользования ею в нашей жизни. Значит, глубоко заблуждаются те, кто считает, что изучение отцов, жизнь по их руководствам уже не подходит для нашего времени. Но мы без этого знания более жалки, чем слепой, оказавшийся в густом лесу без проводника. Другое дело, что правильно применить это учение не так просто. Опять же необходима большая осторожность и рассудительность. Святые отцы в своих советах и наставлениях часто как будто противоречат друг другу, говорят и советуют разное, даже противоположное, но это не так. Точно определить и указать путь каждому человеку общими советами невозможно: путь духовной жизни каждого очень индивидуален; но святые отцы определяют нам одни направления, очерчивают границы безопасной местности, указывают пропасти и трясины. Иногда — громкими призывами то к одному направлению, то к иному — они как бы ограждают нам безопасный коридор, предохраняя нас как от одной крайности, так и от другой. Выбор же самого пути, также разных способов этого путешествия остается за каждым идущим — по его особенностям и способностям. Но без этого отцовского опыта мы непременно заплутаем! «Никто так не опасен для нас, как мы сами!»160.

(Из книги архим. Лазаря (Абашидзе) «О тайных недугах души». — М.: Издательство Московского подворья Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, 1995)

Книги Ветхого и Нового Заветов и церковная история передают много опытов явления злых духов.

1. Известнейшее и самое зловредное для человека явление дьявола, — это то, когда он под видом змея явился к Еве и искусил ее. С тех пор образ змея самый употребительный чувственный образ дьявола. В Священном Писании дьявол часто называется древним змием, — говорится, что адский дракон будет сражаться с женою, под видом которой представляется Церковь, и что он будет поражен Архангелом Михаилом и свержется им с высоты небесной. Из книги Ветхого Завета известно, что в этом образе он был почитаем язычниками. В Вавилоне, например, воздавали божеское поклонение живому дракону, которого Даниил умертвил, дав ему проглотить состав из разных ядовитых веществ. У язычников был род гаданий посредством змей, который назывался у них офиомантиею.

Египтяне, греки и римляне почитали змей и смотрели на них, как на что-то божественное. Воздавали гадам божеское почитание.

Блаженный Августин замечает, что ни одно животное не употреблялось так часто при волхвованиях, как змея, как бы в наказание за то, что она соблазнила первого человека. Впрочем, более обыкновенный вид, в каком демон являлся людям и искушал их, — это образ человеческий: вероятно, в таком виде явился он Иисусу в пустыне (Мф. 4) и искушал Его. Почти во всех тех явлениях дьявола, которые в таком бесчисленном множестве передаются нам житиями святых, он имел человеческий образ. Для того, чтобы представить фактические доказательства действительности явлений дьявола и несколько примеров на то, в каком именно виде и зачем являлся он, представляем несколько фактов его явления, заимствованных из жизнеописаний святых.

2. Незадолго до нашествия персов на греческую империю, во второй киликийской епархии, в городе Аданне, с экономом соборной церкви этого города, Феофилом, случилось такое происшествие.

Феофил отличался и всем известен был безукоризненно честным и в высшей степени деятельным выполнением своих обязанностей по должности и своими христианскими добродетелями. Он был глазом и десницею своего епископа. Он был отцом для сирот, питателем для вдов, щедрым подателем для нищих, заступником для обижаемых, помощником для беспомощных, и потому пользовался всеобщею любовью и уважением. И когда епископ Аданны умер, то все единодушно желали, чтобы епископом был сделан Феофил, и обратились об этом с просьбой к киликийскому первопрестольному архиерею. Архиерей разделил общее желание. Но Феофил, по чувству христианского смирения и по слишком высокому уважению к епископскому сану, решительно отказался от принятия на себя этого сана. Напрасны были все просьбы к нему об этом со стороны всего народа, клира и первопрестольного архиерея. Феофил остался при своем решении. Принуждены были сделать епископом другого, а Феофил остался при прежней экономской должности. Несмотря на безукоризненно честную жизнь Феофила, нашлись люди, которые, по внушению духа злобы и зависти, начали клеветать на Феофила пред епископом и обвинять его в самых непотребных вещах. Епископ, сам хорошо зная Феофила, как человека в высшей степени благочестивого и добродетельного, сначала долго не давал никакой веры этим клеветам и обвинениям. Но так как они не прекращались, а все более и более усиливались, то епископ мало-помалу стал верить им и решился, наконец, удалить Феофила от экономской должности под тем предлогом, чтобы дать ему покой от продолжительных тяжелых трудов. Феофил беспрекословно повиновался. Теперь зависть и злоба демона приняли другое направление. Прежде он действовал чрез других людей, теперь он начал всеми силами действовать на душу самого Феофила. Демон стал возбуждать и развивать в нем такую мысль, что он подвержен от епископа совершенно несправедливому унижению, что за его труды и добродетели ему заплатили оскорблением и пренебрежением. Мало-помалу эта мысль развилась в Феофиле до такой степени, что он, наконец, вообразил, что он всеми в высшей степени унижен, оскорблен, поруган, и в связи с этим скоро его душою овладело непреодолимое желание как можно более возвыситься между людьми. Он сильно возжелал теперь на первых порах, по крайней мере, получить свою прежнюю должность. Властолюбие до того овладело Феофилом, что он решился, наконец, для выполнения своих честолюбивых желаний, искать помощи у волшебства и бесовской силы. И вот, он отправляется к известнейшему в то время волхву и чародею, открывает ему свои желания и со слезами просит у него помощи, обещая должное вознаграждение. Волхв с радостью соглашается помочь несчастному и, обнадежив его; велит ему прийти к себе в следующую ночь. Феофил ушел обрадованный, и в следующую полночь опять является к чародею. Волхв ведет его на ипподром, т. е. на места конских ристалищ, и говорит ему: «Если ты увидишь какое-нибудь видение, или услышишь какой-нибудь голос, не пугайся и не и совершай крестного знамения». Феофил соглашался на все, и тотчас пред их глазами возникло такое привидение: они увидели множество странных лиц, разодетых в разные светлые платья и со свечами в руках. Это был сонм демонов; они славословили своего князя-сатану, который с гордостью и надменностью восседал среди них. Волхв взял Феофила за руку, ввел его в сборище и предстал с ним пред князем демонов. Сатана спросил волхва: «Зачем ты привел к нам этого человека?» Волхв отвечал: «Я привел к тебе его, господин мой, потому что он очень много обижен своим епископом и просит твоей помощи». Сатана сказал на это: «Как я помогу человеку, который есть раб своего Бога? Если же он согласен сделаться моим рабом и поступить в число моих слуг, в таком случае я ему так помогу, что он получит власть большую той, какую он имел прежде, и даже той, какую имеет епископ». — «Слышишь, что говорит князь»? — сказал волхв Феофилу. «Слышу, — отвечал Феофил, — и сделаю все, что только прикажет он мне», — и с этими словами он повергся к ногам бесовского князя и начал лобызать его ноги. Тогда дьявол сказал, обращаясь к Феофилу: «Пусть этот человек отречется от Сына Марии и от Нее Самой, потому что я Их глубоко ненавижу. И пусть это отречение он напишет своею собственной рукой и отдаст эту рукопись мне, и тогда пусть требует от меня всего, чего ему угодно; я все исполню». «Я согласен сделать все, что бы ты ни повелел, — сказал Феофил, — лишь бы я получил то, чего желаю». Услышав это, сатана простер свои бесовские руки и начал обнимать и лобызать Феофила, говоря при этом: «Радуйся, мой искренний и верный друг!» Потом Феофил произнес отречение от Христа и Его Пречистой Матери, написал это отречение на заранее приготовленной для этого волхвом бумаге, запечатал ее и отдал князю тьмы. И, дружески обнявшись и облобызавшись, новые друзья расстались. Сатана со своей свитой сделался невидим, а Феофил и волхв с радостью отправились домой.

На другой день после этого происшествия, епископ, нужно полагать, по внушению от Бога, а не от дьявола, раскаялся в том, что он отставил от экономской должности Феофила, призвал его к себе и снова возвел его на эту должность и при этом вручил ему власть во всех церковных делах вдвое большую той, какою он владел прежде. Епископ потом даже публично пред целым клиром и народом просил у Феофила прощение за сделанное ему им оскорбление. И весь почет и уважение от всех, какими пользовался Феофил прежде, не только опять возвратились к нему, но сделались еще несравненно больше прежнего. Честолюбие Феофила было удовлетворено; он был успокоен. Но не долго продолжалось это гибельное спокойствие. Милосердый Господь не дал погибнуть грешнику до конца. Скоро Он возбудил в его сердце раскаяние. Скоро Феофил ясно сознал и глубоко почувствовал все несчастие своего положения. Раскаяние его было слишком глубоко и искренне; день и ночь проводил он в слезах о своем беспредельном оскорблении Господа и Пречистой Его Матери, о своем глубочайшем падении. И как ни велика была его виновность пред Богом, мысль о беспредельном милосердии Божием, не хотящем, да кто погибнет, но да вси в покаяние приидут, — внушала ему надежду на помилование и дерзновение обратиться к Премилосердому с молитвою о прощении и спасении. И вот Феофил оставляет все свои занятия по службе и решается все свои силы и все время употребить на исходатайствование себе прощения у Господа. Для этой цели он заключается в одной церкви Божией Матери и здесь, пред иконою Пресвятой Девы, целых сорок дней и сорок ночей проводит в постоянном глубоком сокрушении о своей греховности, в строжайшем посте и постоянной слезной молитве о своем помиловании. Наконец, по прошествии сорока дней, в полночь, когда Феофил по обыкновению молился, является к нему Божия Матерь и говорит ему: «Зачем же ты так бесстыдно обращаешься, взываешь в молишься ко Мне, чтобы Я помогла тебе? ведь ты же отрекся от Сына Моего и от Меня! Как же я стану молиться за тебя к Сыну и Богу Моему, когда ты отдался дьяволу и дал ему в этом рукописание, — когда ты раб дьявола? И Я Сама не могу терпеть оскорблений Сыну Моему и Богу. Я могу простить тебя в том, в чем ты согрешил против Меня, — но озлоблений и оскорблений, которые вы делаете Сыну Моему, вторично распиная Его таким образом, я не могу видеть и слышать. От совершивших такие озлобления и оскорбления потребны многие подвиги и глубокое сердечное сокрушение, для того, чтобы они были помилованы Господом, поелику Он хотя премилосерд, но вместе есть и Судия праведный, воздающий каждому по делам его». Феофил, ободренный явлением Богоматери, выразил пред Ней все свое глубочайшее сокрушение, все свое искреннейшее раскаяние, — и принес к Ней пламенную, слезную молитву о заступлении за него пред Господом и исходатайствовании ему помилования. Увидев искреннее и глубокое раскаяние Феофила, Матерь Божия повелела ему произнести православное исповедание веры. Феофил с искренним чувством исполнил это повеление. После этого Богородица обещала ему помолиться за него пред Господом, и скрылась. Феофил по-прежнему продолжал непрестанно сокрушаться и молиться. Чрез три дня опять является к нему Матерь Божия с радостным лицом и светлыми очами — и возвещает ему, что его раскаяние благоугодно Господу, что молитва его услышана, и что ему даруется Богом помилование, под тем только условием, чтобы он впредь до конца своей жизни оставался верным Богу. Феофил высказал искреннейшее благодарение к Премилосердому Господу и к Его Пречистой Матери и искреннейшее желание и готовность во все дни живота своего быть преданным Господу, и молил Матерь Божию о том, чтобы ему было возвращено данное им демону рукописание.

Богородица сделалась невидима. Чрез три дня, в продолжение которых Феофил по-прежнему пребывал в посте и непрестанной молитве, когда он, наконец, уже слишком удрученный подвигом покаяния, уснул, он в сонном видении увидел, что Матерь Божия несет к нему это рукописание. От радости он проснулся и, действительно, увидел, что рукописание это лежало на его груди. После этого Феофил частью от перенесенных им духовных трудов, частью от необыкновенной радости впал в какое-то полумертвое состояние. Придя в сознание, он принес достодолжное благодарение Богу и премилосердной Заступнице рода христианского, и потом, для большого очищения себя, пожелал совершить публичную исповедь. Для этой цели он во время богослужения явился к архиерею, рассказал ему всю историю своего падения и спасения и просил его огласить эту историю во всеуслышание, для общего назидания. Просьба его была исполнена. Вся история была оглашена пред всем народом, и епископ потом произнес приличную случаю речь. В продолжение всего этого Феофил лежал у ног епископа и плакал. Потом Феофил был приобщен Святых Таин, и весь народ принес хвалу и благодарение Господу Богу. Остальное краткое время своей жизни Феофил провел в подвигах молитвы и воздержания.

(Из книги свящ. Гр. Дьяченко «Духовный мир»)

В течение последних нескольких лет, уже неоднократно, со мной случалось следующее:

Ночью, как обычно, во сне я вижу разные расплывчатые образы, но вдруг или постепенно я начинаю ощущать страх, беспричинный, необычный, механический (навязанный) или волновой (излучение). Затем наступает паралич во всем теле или некоторых его частей. Иногда я вообще не чувствую тела. Часто все вокруг обволакивает густая тьма. По какой-то причине, я начинаю произносить Иисусову молитву и, творю ее не переставая, при этом осознаю все происходящее весьма четко, ясно и быстро.

Я вижу бесов (чаще одного), их обличия настолько различны, что на перечисление их видов не хватит и жизни. Часто они появляются под видом знакомого человека в отдаленно напоминающей знакомую обстановке (наспех состряпанной комнате или др.), но потом открываются, становясь похожими на волосатые существа, на некие сгустки лучистой энергии или искривления пространства в одной точке (они вылетают в таком виде со стороны затылка, когда я творю Иисусову молитву).

Почти всегда я испытываю странную, постепенно усиливающуюся боль в голове, от которой, кажется, можно сойти с ума. Еще немного и что-то тоненькое лопнет, и меня не станет, или я сойду с ума. Эта боль появляется и усиливается по желанию бесов, когда они этого хотят.

Иногда рядом присутствует некто добрый, хотя я ощущаю его слабо, но мне кажется, что если бы не он — я умер бы.

Могу сказать только следующее: — Они общаются со мной мыслями, их мысли возникали у меня в сознании мгновенно (как молния), а голос их похож на синтезированный — как у робота или «трубный» (без интонаций), если они не изображали кого-либо из знакомых. Они ненавидят меня, их главный козырь — страх. Они радуются (жутким гоготом), когда я пытаюсь неверно сотворить крестное знамение (как мне кажется рукой) во сне. Возможно, они питаются нашим страхом.

Примерно через две минуты (по моим оценкам), постепенно, все проходит. Уходит боль и видение. Появляется знакомая домашняя обстановка, ощущение тела и чувство онемения или зуда (звона) (как рука, нога или затылок затекает, и чувствуешь стрекот нервов), сбивчивое неровное дыхание (возможно это связано с остановкой сердца). И все возвращается на круги своя (около 4-х часов ночи). Но до утра заснуть невозможно, страх еще долго не дает покоя. После таких «сновидений» ощущаешь себя словно «выжатый лимон».

В одном из таких сновидений, когда бес устал со мной бороться, он оставил меня и сквозь бетонную стену метнулся к моему брату (2–3 годика, крещен не был). Брат очень сильно испугался и заплакал (все это я видел во сне). Ночью у него был приступ рвоты и врач неотложки решил, что у брата отравление, а на следующий день, когда приступ рвоты повторился, в больнице поставили диагноз — эпилепсия. Теперь (брату 9 лет, крещен) различные приступы учащаются, хотя он совершенно здоров в целом психически и соматически. После освящения нашей квартиры, исповеди и причастия брата, приступы у него пропали!!!

Никакими оккультными делами не занимаюсь.

Виталий, www.chudesnoe.ru

В романе Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» в разговоре Ивана Карамазова с джентльменом-приживальщиком обращает на себя внимание следующее место этого разговора: «Цель моя благородна, — говорит, между прочим, Карамазову его докучливый гость, — я в тебя только крохотное семечко веры брошу, а из него вырастет дуб, да еще такой дуб, что ты, сидя на дубе-то, в «отцы пустынники и в жены непорочные пожелаешь вступить»… Когда же на эту реплику Карамазов спрашивает гостя, искушал ли он когда-нибудь вот эдаких-то, вот, что акриды-то едят, да по семнадцати лет в голой пустыне молятся, — гость отвечает, что он только это и делает. «Весь мир и миры забудешь, — говорит он, — а к одному эдакому прилепишься, потому что бриллиант-то уж очень драгоценен; одна ведь такая душа стоит иной раз целого созвездия. У нас, ведь, своя арифметика. — Победа-то драгоценна!»

По поводу этих слов паразита-приживальщика, написанных Достоевским, мы должны сказать, что, если есть возможность человеку понять демона или злого духа, то путь для этого один, и это есть тот путь, которым только и обладает человек для постижения какой бы то ни было психической субстанции. Это — путь аналогии с другими психическими субстанциями и с самим собою. Для данного же случая, это есть путь аналогии с людьми, являющими собою, как говорит Шопенгауэр, «диаволов в человеческом образе».

Разговор этот, взятый у Достоевского, очень характерен. Он определяет отношение темной силы к христианским подвижникам. Здесь Достоевский своим гением постигает самую психологию этой силы.

Но вот в своей борьбе с диаволом были подвижники и подвижники: были такие гиганты в подвиге, как Антоний и Макарий Великий, как Сергий Радонежский и Серафим Саровский, с которыми темная сила, посягавшая на них открыто, ничего сделать не могла. С другой стороны были иноки, близкие к падению и даже такие, которые падали под воздействием этой силы.

Относительно первого типа подвижников св. Симеон Новый Богослов, идеализируя их мощную силу, говорит так: «Миродержитель, господствующий над миром злобою своею, властитель земного, начальник тьмы, лукавый диавол, царствующий над всеми водами морскими и играющий миром, как иной играет малою птичкою, держимою в руках, не посмеет и со всем воинством своим и со всею силою своею приблизиться к такому человеку и прикоснуться даже к пяте ноги его, а не только смело взглянуть на него. Ибо блистание вина и лучи солнца сильно сияют на лице того, кто пьет его, проходят во внутренности его и передаются рукам, ногам и всем членам его, и делают его всего огнем сильным во всех частях его, чтобы опалить врагов, приближающихся к нему. И бывает он любимцем Света, другом Солнца и возлюбленным ему сыном в силу чистого и светлого вина того, изливающегося в него подобно лучам солнца и света»169…

Конечно, погасить такие светильники христианства, какими, например, для народа русского являлись Серафим Саровский и Сергий Радонежский, это было бы для темной силы успехом чрезвычайным в смысле причинения человечеству зла. Ведь те положительные качества, которыми еще держится русский народ, были всеяны этими великими святыми и подобными им. И надо отдать справедливость Ф. М. Достоевскому, что он глубоко понимал психологию темной силы, влагая ей такия речи, как речь «паразита-приживальщика», которую мы привели выше.

О неудачных попытках диавола к воздействию на подобных подвижников мы и будем сейчас говорить, перейдя потом к случаю, когда темной силе удалось нанести губительный удар — более слабому подвижнику.

Из числа воздействий этой силы на подвижников — наиболее интересными по своей внутренней психологии представляются те атаки темной силы, которые она предпринимала против подвижника на почве духовной его гордости, а именно, когда подвижник воображал, что он близок к совершенству, когда он забывал то основное правило подвижнической жизни, что если в человеке не будет крайнего смирения, смирения всем сердцем, всею душою и телом, то он Царствия Божия не наследит170, ибо только глубокое смирение может искоренить в человеке его самоуслаждение сознанием, что он праведник, может спасти его от навязчивых ассоциаций горделивой человеческой мысли — ассоциаций, убивающих святость души. Только смирение может уничтожить злую самость человека, к которой обыкновенно и «подстревает» темная сила.

Прежде, чем начать нашу беседу о случаях открытого соприкосновения подвижников со злою силою, скажем несколько слов об особом даре подвижников, именуемом прозорливостью или духовным зрением в отличие от другого психического зрения, которое называется ясновидением и которое по существу своему есть зрение чувственное, ибо астральная среда, на которую оно распространяется, признается также средою чувственно ощущаемой, хотя и гораздо более тонкою, чем физический мир.

Замечательно, что те подвижники, которые обладали высшей степенью смирения, как, например, св. Антоний Великий, обладали и даром прозорливости, даром интуиции угадывать зло, какую бы оно тонкую и благовидную форму на себя ни принимало. Смирение — это была та великая сила, которая и возводила человека на высшую ступень проникновенного познания. По словам подвижника св. Исаака Сириянина только «смиренно-мудрый есть источник тайн нового века»171.

И вот подвижники достигали того, что получали дар видеть духов не только чувственно, но и духовно, не столько через ясновидение, сколько через особую интуицию, которая называлась у них духовным зрением.

Эти роды зрения отличаются друг от друга. Раскрытие духовного зрения представляет совершенно иную способность, чем раскрытие какого либо чувственного восприятия из мира астрального. Если человек, ведущий аскетическую жизнь — будь то жизнь индусского йога или христианского инока, — начинает видеть астральные явления, то это совсем не связано с развитием его истинной духовности и святости. Точно так же от своей способности к такому ясновидению человек не делается сам духовнее и выше; способность к ясновидению получали даже люди порочной жизни. Духовное видение, наоборот, не есть внешнее зрение; это есть особое проникновение, которым человек мгновенно постигает истину.

Когда человек достигает высшей духовности, то все перед ним делается открыто; делается открыто все и в низшем мире, в мире злой силы. «Истинного Христова подвижника вводит в видение Сам Бог, — говорит епископ Игнатий Брянчанинов. — Такое состояние доставляется Духом Святым. Подвижник ощущает чистым сердцем своим козни вражеские; видящий же духов только чувственно, легко может быть обманут ими в свое повреждение и погибель»172. «Чувственное видение без духовного, — говорит тот же епископ, — не доставляет должного понятия о духах, доставляет одно поверхностное понятие о них, может доставить понятия самые ошибочные».

Одним из могущественнейших святых, открыто боровшихся с темною силою, был подвижник первохристианства св. Антоний Великий, который обладал как ясновидением, так и духовным зрением. О случаях его столкновений с диаволом мы имеем определенные указания, которые были нам даны защитником веры, св. Афанасием Великим. Со св. Антонием Афанасий был лично дружен и относительно этого подвижника он является литературным первоисточником. Он составил подробное жизнеописание Антония; там он много говорит о сверхъестественной власти Антония над демонами, которых Антоний видел воочию, благодаря своему ясновидению, и постигал, благодаря своему духовному зрению. У таких подвижников, каким был Антоний, внутренняя невидимая борьба с демонами усиливаясь, переходила в подвиг необыкновенный и чрезвычайный, переходила в борьбу открытую, которая сводилась на прямое единоборство с мистическим злом, на единоборство открытое, ничем не прикрашенное. Демоны являлись подвижнику наяву в самых устрашающих видах, которые Антония нисколько не пугали и он им даже наносил удары. Так, однажды, — рассказывал Антоний, — явился с многочисленным сопровождением демон весьма высокий ростом и осмелился сказать: я — Божья сила, я — Промысл; чего хочешь, все дарую тебе. — Тогда дунул я на него, произнеся имя Христово, занес руку ударить его и, как показалось, ударил, и при имени Христовом тотчас исчез великан этот со всеми его демонами173.

Нельзя не признать, что это краткое сказание Антония чрезвычайно величественно; оно характеризует титаническую силу Антония. И эта титаническая сила сказывается особенно ярко, если мы сопоставим с ней несчастные потуги Ивана Карамазова избавиться от докучливых приставаний темной силы, мучившей Карамазова в образе «джентльмена-приживальщика».

А вот другая мистическая картина, которая представилась однажды прозорливому Антонию, и которая выразила перед ним власть темной силы над людьми.

Эта мистическая картина так грандиозна и так оригинальна, что невозможно предположить, чтобы она могла быть выдумана воображением человеческим. Рассказал ее простец Антоний174 своему другу Афанасию, как он эту картину пережил, а Афанасий этот рассказ записал.

Картина эта принадлежит к числу тех мистических первоисточников, которые потом воодушевляли поэтов, подобных Данте, в их творчестве, воодушевляли поэтов, подражавших при помощи своего воображения мистическому проникновению. Но то у поэтов было и есть плод воображения человеческого. Здесь же видение Антония есть озарение человека, постигающего истину. Это как бы блеск молнии, осветивший действительность.

Послушаем, что об этом пишет св. Афанасий. «Однажды, — читаем мы в житии св. Антония, — Антоний вел разговор с пришедшими к нему о состоянии души по смерти и о том, где будет ее местопребывание. В следующую ночь зовет его некто свыше, говоря: встань, Антоний, выйди и посмотри.

Антоний выходит и, возведя взор, видит, что стоит кто-то высокий, безобразный и страшный, и касается главою облаков и что восходят еще некие, как бы окрыленные, и первый простирает к последним руки, и одним преграждает путь, другие же перелетают через него и, миновав его, безбедно возносятся вверх; на последних великан сей скрежещет зубами… Отверзся ум Антония и уразумел он, что это есть прохождение душ, — что стоящий великан есть враг, завидующий верным, и он подпавших власти его удерживает и возбраняет им идти далее; но не может задержать непокорившихся ему, потому что они проходят выше его…»175

Та великая эпоха первохристианства, к которой принадлежал св. Антоний, эпоха, когда христиане были гонимы язычеством и когда сияло незримым светом мученичество христианское, когда борьба со злом была обострена до высшей степени — эпоха эта была замечательна тем, что мистическая темная сила осознавалась христианами непрестанно. Борьба с демонами в первые века христианства была действительною с ними войной. Об этой борьбе и дает нам определенные указания св. Афанасий.

Вот как Афанасий характеризует в этом отношении свое время: «Издавна демоны, — говорит он, — сеяли раздор и войны между людьми, чтобы они, занятые взаимной борьбой, не обратили своей ненависти против них. Теперь их (демонов) опасения сбылись; ученики Христа живут в мире между собою, но зато их вражда обратилась против диавола. Ныне христиане нравами и добродетельною жизнью ополчаются против демонов и преследуют их и смеются над вождем их, диаволом, потому что в юности они целомудренны, в искушениях воздержаны, в трудах терпеливы, оскорбляемые переносят обиды, лишаемые пренебрегают этим и, что всего удивительнее, презирают смерть и делаются Христовыми мучениками»176.

Наряду с этим св. Антоний внушал постоянно монахам, что боязнь демонов не прилична христианину. Бессилие демонов для Антония было в то время ясно уже из того, что демоны не могли воспрепятствовать возраставшему тогда распространению христианства, которое завоевывалось непрестанными подвигами и мученичеством во имя Иисуса Христа. Самые явления демонов с целью устрашить праведника служили Антонию неопровержимым доказательством их слабости.

Указывая на это обстоятельство, проф. И. В. Попов в своем исследовании об Афанасии не без основания замечает, «что действительная сила не кричит о себе».

Это и подтверждается тем, что мы видим теперь, когда нравственная жизнь человека находится в умалении и когда мистическая темная сила торжествует. Теперь, как мы в этом убеждаемся, эта сила действительно умеет себя скрывать и замалчивать.

Из других примеров прямого соприкосновения подвижника со злою силою в первые века христианства, весьма интересным представляется описание столкновения с этой силой св. Мартина Турского. Мартин, епископ Турский, жил во 2-й половине IV века.

Подвижническая жизнь св. Антония влияла на многих его современников. Сведения о его подвигах передавались из уст в уста. Это было время перелома язычества в христианство. У св. Антония было много последователей.

И вот сказания о подвигах Антония дошли до некоего Мартина, итальянца родом из города Тицино (ныне Павия). У него зародилось стремление к христианству и подвигу, хотя он и избрал себе сначала военное поприще. Он был офицером римских войск, стоявших в Галлии.

С годами стремление к христианству у Мартина усиливалось. Наконец он решил принять крещение и сделаться христианином. Он бросил военную службу и отправился на родину к отцу своему в Италию, чтобы и его обратить ко Христу.

Как видно из жизнеописания Мартина, из него потом и выработался выдающийся подвижник. В этом жизнеописании, как оно изложено в Четьи-Минеях, мы между прочим имеем два рассказа об особых случаях, когда Мартина явно атаковала темная сила. Об этих случаях мы и сообщим в настоящей книге.

Мы упомянули, что Мартин, оставив службу в Галлии, двинулся в дальний путь на родину, чтобы видеть своего отца.

Путешествие это было тяжелое. При перевале через Альпы Мартин попал к разбойникам, но христианство спасло его. Мартин, воодушевленный учением Христа, повлиял Христовым именем и на разбойников. Одного из них он даже обратил в христианство; его отпустили. Наконец, миновав Альпы, Мартин вступил в пределы Италии. Мартин был в глубоком христианском настроении. Он верил в свою будущую миссию.

Но здесь, в Италии, у него произошла первая знаменательная встреча с темной силой. Выписываем эту встречу, как она изложена в Четьи-Минеях.

В хронике говорится, что «продолжая свой путь среди многих испытаний и трудностей, Мартин встретил крайне отвратительного и страшного по виду человека, который спросил его, куда он идет». «Я намереваюсь идти, — отвечал Мартин, — куда призывает меня Господь».

«Хорошо, — сказал незнакомец, — но помни, что куда бы ты ни пошел и что бы ты ни предпринимал, я всегда буду твоим противником»…

«Господь со мною, — отвечал Мартин, — я не боюсь того, что может человек сделать мне»…

После этих слов произошло нечто, поразившее Мартина: собеседник его внезапно исчез. «Тогда, — говорится в хронике, — Мартину ясно стало, что то был диавол, принявший образ человеческий»177.

Прошло несколько лет. Мартин был уже настоятелем одного монастыря, который он сам основал. Слава о Мартине распространилась. Все считали Мартина за святого. Обольщение духовной гордостью начинало грозить ему… И вот темная сила опять атаковала Мартина.

Хроника говорит, что сатана попытался обмануть и прельстить святого принятием вида ангела светлого. Однажды он предстал Мартину во время молитвы, предшествуемый и окруженный пурпуровым светом, облаченный в царскую одежду, украшенный короной из жемчуга и золота, в сандалиях, покрытых золотом, с веселым и радостным видом. При виде этого необыкновенного явления, Мартин пришел в сильное смущение и оба они долго хранили молчание. Наконец дух сказал:

«Узнаешь ли, Мартин, кого ты ныне видишь. Я — Христос. Прежде, нежели снова явиться для своего второго пришествия, я восхотел открыться тебе».

Святой молчал. Он не дал ответа.

«Почему же сомневаешься веровать в видение? Я — Христос», — продолжал говорить демон.

Тогда Мартин сказал:

«Господь мой — Иисус Христос не обещал, что он явится в пурпуре и блистательной короне»…

Диавол исчез, как дым178.

Видение это характерно. Ковы злой силы разбились о смирение Мартина, не возомнившего до признания себя достойным такого посещения Христа. Обольстительные чары не увлекли Мартина, не затуманили его прозорливость. Подделка была обнаружена.

Но не всегда атаки горделивого духа кончались так у подвижников. Иногда подделки темной силы и удавались и тогда подвижники падали. Приведем другую, похожую на этот случай, атаку злой силы, атаку, кончившуюся печально, кончившуюся падением подвижника.

Перенесемся в другой мир, в другую христианскую среду и в другие времена подвижничества. Перед нами киевские пещеры в эпоху XI века. Там спасается Исаакий-Печерский, один из горячих подвижников своего времени.

Исаакий жил одиноко в маленькой пещере; одевался в власяницу и козлиную кожу. Через день съедал просфору и это была вся его пища; такой образ жизни он вел семь лет. Можно лишь удивляться крепости его натуры, это переносившей.

Исаакий был редким подвижником по усердию к молитве; в ней он ощущал великую радость… При такой своей жизни, нетрудно было ему увлечься признанием себя за человека, приблизившегося к Богу.

И вот что произошло среди его молитвенных подвигов.

Однажды, повествуется в хронике179, когда настал вечер, Исаакий начал по обыкновению класть поклоны и петь до полночи псалмы. Утрудившись, он погасил свечу и сел на своем месте. Вдруг, внезапно, засиял в пещере яркий свет… и пришли к нему, как говорится в хронике, два беса в образе прекрасных юношей; — лица их сияли, как солнце, и они сказали ему: «Исаакий, мы ангелы, а вот идет к тебе Христос с прочими ангелами».

Встав, Исаакий увидал множество сияющих бесов… Один из них сиял ярче всех и от лица его исходили лучи, и сказали они святому.

«Исаакий, это — Христос, припади и поклонись ему»…

Видение это обольстило Исаакия… И вот тогда с Исаакием произошло совсем не то, что мы читали в жизнеописании св. Мартина. Исаакий поклонился ложному Христу и принял в себя не Христа, но злого духа. Восприятие это оказалось для него гибельным. Обольщенный Исаакий потерял равновесие души своей. С этой минуты темная сила охватила подвижника. Началась его душевная болезнь, от которой он потом долго не мог избавиться.

«Бесы тогда подняли громкий крик, — читаем мы в хронике, — и вопили: «Ты наш, Исаакий». И, посадив его, они стали сами садиться около него и видел Исаакий, что вся келья и весь проход пещерный были полны бесов. И сказал один из бесов — мнимый Христос: возьмите дудки, тимпаны и гусли и ударяйте. Пусть Исаакий пляшет для нас».

И тотчас, — говорит хроника, — ударили в дудки, тимпаны и гусли и, взяв Исаакия, стали с ним скакать и плясать много часов, и, обессилив его, оставили едва живым»…

Продолжение этой истории с Исаакием оказалось плачевным. Исаакий после описанного видения был душевно больным в течение трех лет. Сам св. Феодосий Печерский молился над ним день и ночь. Наконец, разум к нему стал возвращаться и понемногу восстановился. Тогда Исаакий опять затворился в пещере. Но бесы ему уже не могли сделать вреда, говорится в хронике, ибо он знал их. В хронике повествуется, что они стремились его устрашить, являясь в образе диких зверей, иногда «как змеи, как жабы, мыши и всякие гады, но ничего не могли сделать ему и говорили: «Исаакий, ты победил нас!» И с тех пор не было ему досаждения от бесов, как сам он поведал».

Эти три аналогичных феномена заставляют нас прийти к заключению, что тут не было случайных галлюцинаций, а что здесь было нечто планомерное, что здесь было воздействие особой силы, вовлекавшей святых в тождественный обман, и эта сила была во всех этих случаях одна и та же. Она имела одну цель — цель прельстить подвижника образом ложного божества; причем, эта цель в одном случае была даже достигнута. Здесь во всех трех событиях мы видим известную общность действия этой силы. Между тем, явление всякой болезненной галлюцинации, которую предполагает В. Ф. Чиж, как и явление всякой фантасмагории, исключает представление о какой-либо планомерности, или какой-либо разумной цели, стоящей за галлюцинацией. В таких галлюцинациях мы видим обыкновенно болезненное отражение какого-нибудь факта из жизни больного.

Поэтому мы и не сомневаемся в том, что описанные выше три случая из жизни святых представляют собою факты действительных видений подвижниками злой мистической силы, имевшей известную цель воздействия на этих подвижников.

Теперь скажем несколько слов о другой стороне предмета.

При видениях темной силы образы ее, запечатлевающиеся в мозгу человека, получают у каждого визионера свой особый стиль, ибо образы эти проходят через призму известной индивидуальности лица. Вообще надо сказать, что всякое подобное видение является результатом взаимодействия двух факторов: с одной стороны здесь реагирует на человека влияющая на него темная сила, с другой — образ самого видения зависит от того, какой человек это видит и как именно он это воздействие злой силы на себя воспринимает.

Применяя эти соображения к данным фактам, мы находим, что в описанных выше трех аналогичных событиях воздействия темной силы на человека подвижники реагировали на эти воздействия различно.

Так, злая сила, явившаяся в виде Христа, представилась бывшему римскому легионеру Мартину, облаченною в царские одежды того времени — «в сандалиях, покрытых золотом».

Ложный Христос, которого увидал русский подвижник XI века Исаакий, представился ему окруженным сонмом бесов, от которых он отличался своим более светозарным видом.

Наконец, демон, явившийся св. Антонию, назвавший себя Божией силой, явил собою особый образ; он, как сообщает св. Афанасий, отличался от окружавших его духов своим громадным ростом.

Но во всех этих случаях устремление мистической темной силы было одно — прельстить подвижника именем Божиим.

И результат видений оказался разный, в зависимости от индивидуальности каждого подвижника.

Мы видим, что такой великий прозорливец, как св. Антоний, мгновенно отгадал, кто к нему пришел, и Антоний посягнул даже на то, чтобы ударить демона.

Затем св. Мартин, менее прозорливый, чем св. Антоний, был сначала поражен видением, заколебался, но духовная интуиция его взяла свое. Он все-таки угадал, кто его искушает и не поддался соблазну.

Наконец, Исаакий оказался слабее всех; он поддался искушению. И вот последовал результат для него гибельный; он впал в душевную болезнь, называемую у подвижников «прелестью».

По тому примеру, который мы привели из жизни св. Исаакия Печерского, мы можем судить, какой опасности подвергались подвижники, обладавшие только даром ясновидения, но не обладавшие духовным зрением, мы видим, как в этом случае жестоко их могла обмануть темная сила.

Поэтому в поучениях святых отцов, касающихся вопроса об искушениях вражеских, мы встречаем предупреждения молодым монахам не увлекаться различными видениями, могущими вовлечь их в «прелесть диавольскую».

«Берегись сетей вражеских, — говорит подвижник V века Нил Синайский, — ибо бывает, когда молишься часто и безмятежно, вдруг предстанет тебе какой-либо образ странный и чуждый. Это враги делают для того, чтобы ввести тебя в самомнение, внушив мысль, что тут Божество»180.

Подвижник XI века Симеон Новый Богослов говорит: «Другие прельстились, приняв диавола, преобразившегося и явившегося им в виде Ангела света, а они того не распознали и остались неисправленными до конца, не хотят слушать совета ни от какого брата. Иные из таких сами себя лишили жизни, быв подвинуты на то диаволом, иные бросились в пропасть, иные удавились. И кто может пересказать, — говорит Симеон, — разные прелести, какими прельщает их диавол, когда они неисчислимы»181.

Наконец, подвижник XIV века Григорий Синаит говорит следующее: «Когда, делая свое дело (т. е. во время молитвы), увидишь свет или огнь вне или внутри, или лик какой, не принимай того, чтобы не потерпеть вреда. И сам от себя не строй воображений, и, которые сами строятся — не внимай тем и уму не позволяй запечатлевать их в себе. Ибо все сие, со вне будучи впечатляемо и воображаемо, служит к прельщению души. Все приходящее в душу, говорят отцы, чувственное ли то, или духовное, коль скоро сомневается в нем сердце не приемля его, не от Бога есть, но послано от врага. Когда также увидишь ум свой во вне или в высоту влекомым от некоей невидимой силы, не верь сему и не попускай уму влекому быть, но тотчас понудь его на дело его (т. е. на молитву)… Что от Бога, то само собой приходит, говорит св. Исаак, тогда как ты и времени того не знаешь. Хотя и враг внутрь чресл покушается призрачно представлять духовное, но время, опыт и чувство обыкновенно обнаруживают его перед теми, которым не безызвестны его злые козни. «Гортань брашна (питие) различает, — говорит Писание, — так и вкус духовный все ясно показывает, как оно есть, не подвергаясь прельщению»182.

Этих выписок из трудов подвижников достаточно, чтобы судить, с какой осторожностью они относились к разного рода видениям, которые являлись к ним в их подвижнической жизни. В этих случаях — для указаний молодым инокам в их прохождении подвига — и служило, так называемое, старчество.

Яркие примеры видений демонов имеются в жизнеописании св. Сергия Радонежского.

В свои молодые годы (ему было тогда 23 года) Сергий жил в глухом лесу, где им была построена убогая келья и маленькая церковь. Приехал к Сергию из другого монастыря игумен Митрофан, постриг Сергия в монашество, пробыл с ним некоторое время и затем оставил Сергия в этом лесу совершенно одного спасаться. Здесь в одиночестве и начались видения Сергия.

«Однажды ночью, — читаем мы в Четьи-Минеях, — когда подвижник молился в церкви, бесы, как бы целым воинством, грозно приблизились к нему и со страшной яростью кричали:

«Уйди с этого места, уйди, иначе ты погибнешь лютою смертью».

Они грозили разорить до основания церковь и келью подвижника, а его самого убить»…

Другой раз, когда отшельник в келье читал ночью правило, вдруг из леса поднялся шум; бесы в множестве окружили келью Сергия и с угрозами кричали ему:

«Уйди же отсюда, зачем ты пришел в лесную глушь и чего ты ищешь? Не надейся более жить здесь, сам видишь — это место пусто и непроходимо и разве ты не боишься умереть с голоду, или погибнуть от руки разбойников»»183.

Эти видения не устрашили Сергия и он твердо шел по своему подвижническому пути.

По прошествии некоторого времени, — говорит далее хроника, — бесы снова стали восставать на Сергия. Обращаясь в змей или зверей, они являлись к нему в келью или окружали в лесу, когда преподобный рубил дрова, и пытались отвлечь мысль его от молитвы. Тогда блаженный, — говорит хроника, — обращался с молитвою к Господу, просил избавить его от диавольского наваждения и бесы тотчас исчезали, как дым184.

По мнению проф. В. Ф. Чижа, написавшего исследование «Психология наших праведников», сведения о таких видениях Сергия представляются весьма правдоподобными185.

Теперь перейдем к видениям демонов ближайшего нам по времени подвижника св. Серафима Саровского.

Серафим Саровский, также как и Сергий, жил в одиночестве в глухом лесу и, вот, какие нападали на него, как говорится в Четьи-Минеях, «страхования». Злой дух стремился устрашить подвижника, то испуская за дверями, как будто, вой дикого зверя, то представляя, что как будто скопище народа ломит дверь его кельи, выбивает косяки, бросает в старца обрубок дерева и т. п. По временам и днем, но особенно ночью во время молитвы, Серафиму вдруг казалось, что келья его разваливается и со всех сторон врываются с яростным ревом страшные звери; иногда перед ним появлялись отверстые гробы с восстающими из них мертвецами»…

Однажды на вопрос одного мирянина Серафиму — видал-ли он злых духов, — Серафим отвечал: «Они гнусны… Как на свет ангела взглянуть грешному невозможно, так и бесов видеть ужасно, потому что они гнусны»186…

Из сведений, которые мы привели в настоящей главе, мы можем заключить, до чего видения злой силы у подвижников были разнообразны. Мы видим, как различно эта сила отпечатывалась в сознании подвижников, проходя через призму их ясновидения. Но что замечательно — духовная интуиция подвижников почти всегда давала возможность им угадывать, с кем они имели дело.

Что же касается различных образов злой силы, то богатство в разнообразии ее форм было поразительное. Богатство это совмещало в себе и единство силы и ее множественность и красоту и отвратительное. Обобщить эти проявления злой силы в определенную охватывающую все феномены внешнюю схему диавола представляется невозможным.

С одной стороны — это гады и звери, с другой, это — такой грандиозный облик, как тот великан до облаков, которого видел св. Антоний. С одной стороны, это — существа «гнусные», по выражению Серафима, с другой — существа эти являются в образах величественных, подделанных под Христа, как, например, тот демон, который явился Мартину Турскому в царственной одежде, украшенный короною из жемчуга и золота…

Интересно, как св. Антоний пытается охарактеризовать те видения демонов, которые были у подвижников его эпохи (IV век нашей эры).

«Когда демоны, — говорит св. Антоний, — не возмогут обольстить сердце подвижника явно нечистыми пожеланиями, то опять нападают, но иным образом: устраивают разные привидения, чтобы устрашить его; для чего претворяются в разные виды и принимают на себя образы — жен, зверей, пресмыкающихся, великанов и множества воинов»187…

Как можно заключить из всего вышеизложенного, разнообразие проявлений темной силы в этих видениях необыкновенно богато.

(Из книги М. В. Лодыженского «Мистическая трилогия». Т. 3 «Темная сила»)

При размножении человечества в его настоящем состоянии падения, тело приносит душе весьма сходное служение с тем служением, которое исполняют пелены для новорожденного тела. Обернутое пеленами тело младенца получает правильность, без пелен члены его, по мягкости своей, могли бы получить уродливые формы: так и душа, облеченная в тело, закрытая и отделенная им от мира духов, постепенно образует себя изучением закона Божия, или, что то же, изучением христианства, и стяжает способность различать добро от зла188.

Тогда даруется ей духовное видение духов и, если то окажется сообразным с целями руководствующего ею Бога, чувственное, так как обман и обольщение для нее уже гораздо менее опасны, а опытность и знание полезны. При разлучении души от тела видимой смертью мы снова вступаем в разряд и общество духов. Из этого видно, что для благополучного вступления в мир духов, необходимо благовременное образование себя законом Божиим, что именно для этого образования и предоставлено нам некоторое время, определяемое каждому человеку Богом для странствования по земле. Это странствование называется земной жизнью.

Люди делаются способными видеть духов при некотором изменении чувств, которое совершается неприметным и необъяснимым для человека образом. Он только замечает в себе, что внезапно начал видеть то, чего доселе не видел и чего не видят другие, слышать то, чего доселе не слышал. Для испытавших на себе такое изменение чувств, оно очень просто и естественно, хотя необъяснимо для себя и для других; для неиспытавших — оно странно и непонятно. Так всем известно, что люди способны погружаться в сон; но что за явление — сон, каким образом, незаметно для себя, мы переходим из состояния бодрости в состояние усыпления и самозабвения — это остается для нас тайной. Изменение чувств, при котором люди входят в чувственное общение с существами невидимого мира, называется в Священном Писании отверзением чувств. И открыл Господь, — говорит Писание, — глаза Валааму, и увидел он Ангела Господня, стоящего на дороге с обнаженным мечом в руке189. Окруженный врагами, пророк Елисей, чтобы успокоить устрашенного слугу своего, и молился Елисей, и говорил: Господи! открой ему глаза, чтоб он увидел. И открыл Господь глаза слуге, и он увидел, и вот, вся гора наполнена конями и колесницами огненными кругом Елисея. Когда пошли к нему сирияне, Елисей помолился Господу и сказал: порази их слепотою. И Он поразил их слепотою по слову Елисея…. И привел их в Самарию. Когда они пришли в Самарию, Елисей сказал: Господи! открой глаза им, чтобы они видели. И открыл Господь глаза их, и увидели190.

Когда два ученика шли с Господом по дороге из Иерусалима в Эммаус, то «глаза их были удержаны, так что они не узнали Его», — повествует Евангелист. Когда же они пришли на ночлег, тогда, при преломлении хлеба, открылись у них глаза, и они узнали Его191. Из приведенных мест Священного Писания явствует, что телесные чувства служат как бы дверями и вратами во внутреннюю клеть, где пребывает душа, что эти врата отворяются и затворяются по мановению Бога. Премудро и милосердно пребывают эти врата постоянно заключенными в падших людях, чтоб проклятые враги наши, падшие духи, не вторгались к нам и не губили нас. Эта мера тем необходимее, что мы, по падении, находимся в области падших духов, отвержены ими, порабощены ими. Не имея возможности ворваться к нам, они извне подают нам знать о себе, принося различные греховные помыслы и мечтания, ими привлекая легковерную душу в общение с собою. Непозволительно человеку устранять смотрение Божие, и собственными средствами, по попущению Божию, а не по воле Божией, отверзать свои чувства и входить в явное общение с духами. Но и это случается. Очевидно, что собственными средствами можно достигнуть общения только с падшими духами. Святым Ангелам несвойственно принимать участие в деле, несогласном с волей Божией, в деле неблагоугодном Богу. Чем влекутся человеки к вступлению в открытое общение с духами? Легкомысленные и незнающие деятельного христианства увлекаются любопытством, незнанием, неверием, не понимая, что, вступив в такое общение, они могут нанести себе величайший вред; люди, предавшиеся греховности и отступившие от Бога, вступают в это общение по самым порочным побуждениям и для самых порочных целей.

То, что совершается с нами по промыслу Божию, всегда преисполнено величайшей премудрости и благости, совершается по существенной надобности для существенной пользы нашей, отнюдь не для удовлетворения нашему любопытству или какому другому мелочному, недостойному Бога, нашему побуждению. По этой причине обыкновенный порядок и ход нарушаются весьма редко; весьма редко вводится человек в чувственное видение духов. Богу благоугодно, чтоб служитель Его пребывал постоянно в величайшем благоговении пред Ним, в безусловной покорности к Нему, в безусловной преданности Его святейшей воле. Всякое нарушение этих отношений неблагоприятно Богу, и налагает на нас печать гнева Божия192. Легкомысленно покушающиеся нарушить порядок, установленный Богом, и вторгнуться самовольно в то, что Богом сокрыто от нас, признаются искусителями Бога, и изгоняются от лица Его во тьму кромешную, в которой не светит Свет Божий.

По смотрению Божию являются духи только во время крайней нужды, с целью спасения и исправления человеков; являются таким образом, что явление их не может иметь вредных последствий. <…> Только совершеннейшим христианам, преимущественно из иноков, сподобившихся прозреть душевными очами, был открыт мир духов; но таких христиан и в самые цветущие времена иночества было очень мало, по свидетельству Макария Великого193. Свойство всех видений, посылаемых Богом, как замечает св. Иоанн Лествичник, заключается в том, что они приносят душе смирение и умиление, исполняют ее страха Божия, сознание своих греховности и ничтожества. Напротив того, видения, в которые мы вторгаемся произвольно, в противность воле Божией, вводят нас в высокоумие, в самомнение, доставляют радость, которая ничто иное, как непонимаемое нами удовлетворение нашего тщеславия и самомнения194. Демоны, являясь наиболее в виде Ангелов, стараются польстить человеку похвалою, потешить его любопытство и тщеславие; затем они удобно ввергают его в самообольщение и наносят ему сильнейший, более или менее явный, душевный вред.

Мысль, что в чувственном видении духов заключается что-либо особенно важное, ошибочна. Чувственное видение, без духовного, не доставляет должного понятия о духах, доставляет одно поверхностное понятие о них, очень удобно может доставить понятия самые ошибочные, и их-то наиболее и доставляет неопытным и зараженным тщеславием и самомнением. Духовного видения духов достигают одни истинные христиане, а к чувственному наиболее способны люди самой порочной жизни. Кто видит духов и находится в чувственном общении с ними? Волхвы, отрекшиеся от Бога и признавшие богом сатану (св. апостол Павел определил так значение волхва: исполненный всякого коварства и всякого злодеяния, сын диавола, враг всякой правды (Деян. 13,10). При чтении Четьи-Миней можно получить достаточное понятие о волхвах); люди предавшиеся страстям и, для удовлетворения их, пребегшие к волхвам, при посредстве их вступившие в явное общение с падшими духами, что совершается под непременным условием отречения от Христа195; люди, истощенные пьянством и развратной жизнью; подвижники, впадшие в самомнение и гордость; весьма немногие способны к нему по естественному сложению; весьма немногим являются духи по поводу какого-либо особенного обстоятельства в жизни. В последних двух случаях человек не подлежит порицанию, но должен приложить все тщание, чтоб выйти из этого положения, как весьма опасного. В наше время многие позволяют себе входить в общение с падшими духами посредством магнетизма, причем падшие духи обыкновенно являются в виде светлых ангелов, обольщают и обманывают различными интересными сказками, перемешивая правду с ложью, — всегда причиняют крайнее душевное и даже умственное расстройство. Употребление магнетизма есть отрасль волхвования. При нем нет явного отречения от Бога, но несомненно имеется отречение прикрытое, так как в настоящее время вообще диавол очень прикрывает свои сети, более заботясь об уничтожении существенного, нежели наружного. Оставя без всякого внимания постановления Божии, не справясь тщательно, угодно ли Богу, сообразно ли воле Божией предпринимаемое, легкомысленный испытатель таинственного слепо вверяется действию магнетизма, без всякой предосторожности вступает в общение с духами, верит им и вверяется, действует под их наставлением. Что это, как не отступление от Бога? <…>

Видение чувственными очами духов приносит всегда больший или меньший вред тем человекам, которые не имеют духовного видения. Здесь, на земле, образы истины перемешаны с образами лжи196, как в стране, в которой перемешано добро со злом, как в стране изгнания падших ангелов и падших людей. В эту страну низшел Богочеловек для спасения людей; в эту страну прежде вочеловечения Бога-Слова святые Ангелы нисходили к ним, как к существам падшим, но получившим обетование спасения; в эту страну, по вочеловечении Бога-Слова, нисходят святые Ангелы для вспоможения людям, изработывающим свое спасение: но в этой же стране постоянно жительствуют и люди, произвольно пребывающие в своем падении, и падшие ангелы, закосневшие и утвердившиеся в своем падении, во вражде к Богу. Как люди, возлюбившие свое падение, свою греховность, употребляют все меры, чтоб привлечь всех людей в свое направление: так в особенности заботятся об этом падшие духи. Они совершают дело погубления людей с несравненно большим успехом, чем злонамереннейшие люди. Повреждение человеков заключается в смешении в них добра со злом; повреждение падших духов заключается в полном преобладании зла, при совершенном отсутствии добра. Способности падших духов далеко превосходнее способностей падших людей, которые связаны в своих начинаниях самою тяжестью и дебелостью своего тела. Демоны свободно и быстро обтекают вселенную, свободно совершают и такие дела, которые вовсе невозможны для людей197. Они должны, поневоле удовлетвориться той опытностью во зле, которую они стяжают во время краткой земной жизни; их злые намерения уничтожаются сами собою в тот час, когда они поневоле оставляют поприще земной жизни, будучи востребованы на суд Божий и в вечность. Демонам, напротив того, предоставлено пребывать на земле со времени их окончательного падения198 до кончины мира: всякий легко может представить себе, какую опытность в творении зла стяжали они в такое продолжительное время, при их способностях и постоянной злонамеренности, нисколько не растворенной никаким благим стремлением или увлечением. Если они и притворяются благонамеренными, то это единственно с целью вернее успеть в злом намерении. Для благонамеренности они вообще неспособны. Видящий чувственно духов, легко может быть обманут в свое повреждение и погибель. Если же он, при видении духов, окажет доверенность к ним, или легковерие, то он непременно будет обманут, непременно будет увлечен, непременно будет запечатлен непонятной для неопытных печатью обольщения, печатью страшного повреждения в своем духе, причем часто теряется возможность исправления и спасения. Со многими, с весьма многими это случалось. Случилось это не только с язычниками, которых жрецы были по большей части в открытом общении с демонами; случилось это не только со многими христианами, незнающими тайн христианства, и по какому-нибудь обстоятельству вступившими в общение с духами: случилось это со многими подвижниками и иноками, нестяжавшими духовного видения духов и увидевшими их чувственно.

Одним только христианским подвижничеством доставляется правильный, законный вход в мир духов. Все прочие средства незаконны, и должны быть отвергнуты, как непотребные и пагубные. Истинного Христова подвижника вводит в видение Сам Бог. Когда руководит Бог, тогда отделяются призраки истины, в которые облекается ложь от истины; тогда даруется подвижнику, во-первых, духовное видение духов, подробно и с точностью обнаруживающее пред ними свойства этих духов. Уже после этого даруется некоторым подвижникам чувственное видение духов, которым пополняются познания о них, доставленные видением духовным. Злые духи связываются в своих действиях по отношению к подвижнику Христову властью и премудростью руководящего им Бога, и, несмотря на то, дышат особеннейшей злобою на служителя Божия, они не могут причинить ему того зла, какое бы желали. Наносимые ими напасти содействуют его преуспеянию199.

Подробное, существенно нужное учение о духах злобы излагает преподобный Антоний Великий в поучении, которое он произнес ученикам своим. Учение это преп. Антоний заимствовал из собственных святых опытов, из обильно-благодатного состояния своего; свидетельствуется оно Священным Писанием. Антоний имел видение духов и чувственно и духовное. По самоумерщвлению, по глубоко безмолвной жизни, по житию на небесех (Филиппийцам 3, 20), куда возводил его обитавший в нем Святый Дух, Антоний, находясь еще в теле, уже как бы принадлежал к духам200. Постоянно находился он то в общении со святыми Ангелами, то в борьбе с демонами (Четьи-Минеи, житие преподобного Антония Великого, повесть о Зерефере. «Великий в совершенных отец, преподобный Антоний, прозорлив сый, прешед бесовския искушения, ктому ни во что же коварство их вменяше: и многажды зряще чувственными очесы и Ангелы и бесы»). Наставление произнесено отшельникам — инокам, весьма преуспевшим, каковы были ученики Великого. Чувственное видение духов есть принадлежность отшельнической жизни; с общежительными иноками бесы сражаются наиболее невидимо, принося им греховные помыслы, мечтания, ощущения, очень редко являясь чувственно. Антоний Великий, достаточно обучив Павла Препростого иноческой жизни, устроил для него отшельническую келью в значительном расстоянии от себя, и ввел в нее святого ученика своего, сказав ему при этом: «Вот! благодатию Христа, даровавшего помощь, ты изучился монашеской жизни: отныне пребывай наедине, чтоб стяжать опытность в борьбе с демонами»201.

«Писание заповедует, — говорил Антоний Великий202, — чтоб мы всяцем хранением блюли свое сердце (Прит. 4, 23). Врагов имеем страшных и коварных, то есть лукавых демонов, с ними предлежит нам сражение, как говорит апостол: потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной203.

Великое множество их находится в объемлющем нас воздухе; они — недалеко от нас; господствует между ними великое несогласие. О природе и разнообразии их много могут сказать другие, превосходящие нас в духовном преуспеянии, а нам настоит особенная нужда знать употребляемые ими против нас козни».

«Во-первых, мы должны быть убеждены в том, что демоны называются демонами не потому, чтоб они были созданы в настоящем устроении. Бог не создал ничего такого, что само по себе, было бы злым. Демоны созданы благими. Впоследствии, отпадши от небесной мудрости, низверженные на землю, они обольстили язычников привидениями. Пламенея ненавистью к нам, христианам, они употребляют все средства к возбранению нам доступа на небеса, чтоб мы не взошли туда, откуда они ниспали. Нужна усиленная молитва, нужен великий подвиг, чтоб те, которым они являются, получив действием Духа благодать рассуждения, могли узнавать их. Некоторые их них менее злобны, другие более злобны; но у всех — одно стремление: разными способами устроить для нас падение и погибель. Многообразна их хитрость; многообразны приемы к приуготовлению козней. Конечно, блаженный апостол с последователями своими знал это с точностью.

Нам не безызвестны его умыслы (сатаны)204. Мы должны друг друга наставлять, заимствуя познание из тех искушений, которым подверглись от демонов; почему и я, как стяжавший некоторое опытное знание о духах, сообщаю вам, чадам моим».

«Если демоны увидят, что кто-либо из христиан, в особенности из монахов, начинает подвизаться и преуспевать, то приступают к нему, и тотчас же начинают полагать препятствия на пути его. Препятствия эти суть греховные помышления. Не должно приходить в смущение и недоумения от приносимых им внушений: они немедленно уничтожаются молитвами, постами и верою в Господа. Но будучи отражены, демоны не престают от брани: злохитро и коварно приступают они снова. Не успев обольстить сердце тайным действием при посредстве вожделений, они подступают иным путем, и покушаются привести в испуг пустыми привидениями, принимая различные образы, то женщин, то зверей, то гадов, то величайших исполинов, то множества воинов. Но и этих приведений, показанных ими, не должно страшиться: не имея никакого значения, они мгновенно исчезают, если кто потщится оградить себя верою и знамением Креста. Впрочем, они дерзки и крайне бесстыдны: побежденные при одном способе борьбы, прибегают к другому. Они представляют себя одаренными пророчеством, способными предсказывать будущее. Они вытягиваются привидением в такую высоту роста, при великом объеме в ширину, что представляются прикасающимися к крышам домов. Так действуют они с тою целью, чтоб обольстить дивами тех, кого не могли обольстить помыслами. Если же и при этом покушении они найдут душу укрепленную верою и надеждою: то, наконец, приводят с собою своего начальника».

Антоний говорил, что он часто видел диавола таким, каким открыл его Господь Иову в следующих словах: Очи его — видение денницы. Из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры; из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя205.

«Являясь таким, князь демонов велеречивый и состаревшийся во зле, старается, — как я сказал, — навести ужас, в чем обличает его Господь, говоря опять Иову: Меч, коснувшийся его, не устоит, ни копье, ни дротик, ни латы. Он кипятит пучину, как котел, и море претворяет в кипящую мазь; оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою206; чрез пророка: погонюсь, настигну207; чрез другого пророка: и рука моя захватила богатство народов, как гнезда; и как забирают оставленные в них яйца, так забрал я всю землю208. Таким образом, демоны хвастают и обещают сделать то и другое, чтоб обмануть подвижников благочестия. Нам, верующим, не должно страшиться их приведений, не должно внимать их провозглашениям. Лгут они всегда, никогда не говорят ничего справедливого. Хотя диавол дерзко высказывал о себе так многое; однако Господь извлек его, как змея на уде, возложил на него узду, как на рабочий скот, заковал в железный обруч, как беглого раба, продел в ноздри и губы его кольцо. Он связан Господом подобно воробью, и предан нам в игралище. Вместе с ним низвержены его сообщники, демоны, как скорпионы и змеи, с попранием нам, христианам. Доказательством этого служит то, что мы самым образом жительства нашего боремся с диаволом, — и тот, кто похвалялся иссушить море и охватить вселенную, уже не может противостоять нашему подвижничеству, не может воспретить мне, говорящему против него. Не будем обращать никакого внимания на слова его, потому что он постоянно ложен! не будем страшиться его привидений, не имеющих, всеконечно, никакого значения! Показываемый демонами свет — не истинный: скорее он — предзнаменование и предызображение приготовленного им огня: они усиливаются являться человекам в том пламени, в котором будут гореть. Точно — они являются, но исчезнут тотчас, не повредив никому из верующих, в самой же вещи явив только образ огня, в который они будут ввергнуты. Не должно страшиться их ни по какому поводу: благодать Христова соделала все покушения их против нас тщетными».

Великий египетский отшельник описывает велеречие, необыкновенные обещания, провозглашенные демонами с целью обольстить и обмануть человеков, также чудовищные привидения, представленные демонами, их неимоверные и тщетные угрозы. Разнообразными средствами демоны усиливаются увлечь человеков в повиновение себе, являясь им чувственно. Внимательный делатель заповедей Христовых может усмотреть точно такое же действие бесов, когда они невидимо приближаются к душе, стараются подействовать на нее помыслами и мечтаниями. Желая склонить человека к сладострастию, они представляют ему в воображении животные соблазнительные образы и многочисленные средства к удовлетворению плотского вожделения. Желая обольстить тщеславием, представляют в обольстительной картине земное преуспеяние. Желая оковать сребролюбием, — представляют продолжительную и тягостную старость, также предлоги, на которых зиждется этот порок. Словом сказать: они обольщают и угрожают, — всеми средствами стараются украсть веру в Бога, отвлечь под свое водительство. С теми, кто покорится бесам, они поступают жестоко, поступают как злейшие враги, предлагавшие все с одним намерением, с намерением нанести всевозможный вред. Склонившегося на искания славы иногда поражают бессилием сразу после сказанного повиновения лести, — иногда как будто удовлетворяют в течении продолжительного времени с тем, чтоб ввергнуть в затруднительное положение, в гибельную пропасть. Когда оставит человека десница Божия за его постоянное и намеренное порабощение страсти: тогда демоны повергают его во все виды уничижения. Так поступают они и со сребролюбцем и со сластолюбцем. Они обольщают греховным наслаждением, чтоб излить в повинующегося им свою смертную горечь; они обольщают обилием благ, чтоб человек, отрекшись от упования на Бога, хранящего человека от нашествия бедствий и в нашествия бедствий, уклонился к мерам сохранения себя, предлагаемым демонам, и впал в бедствия, самые запутанные, неисходные.

«Демоны — лукавы; они способны принимать разные образы и виды. Часто представляются поющими псалмы, пребывая при этом невидимыми, и вспоминают слова Писания. Очень часто, когда мы читаем, они тотчас повторяют прочитанное, подобно эху. Когда спим, они возбуждают нас на молитву, чтоб не дать нам вовсе успокоиться сном. Иногда, приняв вид монахов, как бы самых благочестивых, вступают в разговор, чтоб обмануть привидением одежды и образа, и обманутых увлечь, когда желают. Их никак не должно слушать, возбуждают ли они к молитве, увещевают ли, чтоб мы вовсе ничего не вкушали, обвиняют ли и обличают нас во грехах, которые знают за нами. Они делают это не с целью благочестия или добродетели, но с тем, чтоб привести простейших в отчаяние. Они представляют подвижническую жизнь бесполезной, внушая отвращение к монашеской жизни, как невыносимо-тягостной; они действуют с целью поставить всевозможные препятствия этой жизни».

«Пророк, посланный Богом, объявляет о бедственном состоянии демонов, говоря: Горе тебе, который подаешь ближнему твоему питье с примесью злобы твоей209. Такие внушения и помыслы наветуют путь, ведущий ко спасению. Когда демоны говорили правду (говорили они правду, когда говорили: Ты еси Святый Божий (Лк. 4, 41)) Господь заключал им уста, и повелевал молчать, чтоб они не примесили лукавства своего к правде, и чтоб научить нас решительному недоверию к демонам, хотя бы они и говорили правду. Неприлично нам, имеющим Священное Писание и свободу, дарованную Спасителем, научаться от диавола, который не сохранил собственного чина и изменился по разуму, ниспадши от духовного к плотскому. По этой причине, когда диавол покушается говорить, Писание воспрещает ему это следующими словами: Грешнику же говорит Бог: «что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои»210. Чтоб обмануть простейших, они прибегают ко всевозможным средствам, ко всевозможному притворству, многословят, шумят, приводят в смятение, производят стук, непомерно хохочут, свищут. Если не будет на них никакого внимания то они, наконец, начинают плакать и рыдать, как побежденные».

«Господь, как Бог, заключал уста демонов; нам же, наученными святыми, подобает подражать им, уподобляться им мужеством. Они, увидев что-либо такое, восклицали: Буду обуздывать уста мои, доколе нечестивый предо мною. Я был нем и безгласен, и молчал [даже] о добром. И опять: А я, как глухой, не слышу, и как немой, который не открывает уст своих. И стал я, как человек, который не слышит и не имеет в устах своих ответа211. Почему мы должны даже не внимать демонам, как чуждым нам, не слушать их ни в чем, хотя бы они возбуждали к молитве, хотя бы поучали посту. Напротив того, будем твердо держаться постановлений нашего жительства, чтоб не быть обманутыми их действиями, которые все преисполнены злохитрости и злонамеренности. Нечего страшиться их, чтоб они представлялись нападающими, хотя бы угрожали смертью: они немощны, могут только угрожать, не могут сделать ничего более».

Благоразумное и осторожное поведение, предписываемое по отношению к демонам при чувственном явлении их, должно быть строго наблюдаемо и тогда, когда они действуют одними помыслами. Действуя помыслами, они стараются, как и при чувственном явлении, осквернить и извратить всякую добродетель своею примесью, чтоб поколебать и ниспровергнуть подвижника, чтоб поколебать и ниспровергнуть в нем нравственные понятия, на которых зиждется истинно благочестивое жительство. Демоны внушают иноку возложить на себя неумеренный пост, неумеренное бдение, обременительное молитвенное правило, излишнюю скудость в одежде, излишнюю ревность к телесным трудам, чтоб ввести в высокоумие, или, истощив силы и здоровье, сделать неспособными к благочестивому подвигу. Богоугодную печаль плачущего о грехах они стараются усилить, и превратить в печаль погибельную, примесив к раскаянию во грехах безнадежие в получении прощения; от безнадежия приводят к отчаянию. Выставляя любовь к ближнему в благовидный предлог, они научают часто выходить из кельи для посещения братий, и в свою келью непрестанно принимать и приглашать посетителей. Этим отторгают от плача и прочих душеполезнейших занятий, возможных не иначе, как на лоне уединения и безмолвия; этим вовлекают в рассеяность, от которой помрачается ум, и побеждение соблазнами делается очень удобным. В исповедание истинной веры, в это основание спасения людей, демоны стараются ввергнуть свою примесь и святую Веру превратить в зловерие или ересь — этим уничтожив все значение Веры. Что такое ересь? Ересь есть примесь к откровенному Богопознанию учения, заимствованного из плотского мудрствования, общего отступникам духам и отступникам человекам. Откровенное Богопознание преподано Самим Богом; оно не терпит никакой примеси; оно вполне отвергается как прямым отрицанием, так и примесью. Такая примесь — отрицание прикрытое.

«Сказав доселе кратко об этом предмете, не остановлюсь сказать подробнее: такое поведание возведет вас к строжайшей бдительности над собою. С пришествием Господа на землю, пал враг, силы его сокрушились. Как низверженный тиран, не могущий сделать ничего, он никак не может оставаться спокойным, и, по крайней мере, угрожает словами. Каждый из вас должен знать это; каждый из вас, на основании этого знания, может презирать демонов. Если б они были связаны такими телами, какими связаны мы, то без сомнения могли бы сказать: «мы не находим людей, потому что они скрываются; если бы мы находили их, то вредили бы им; также мы могли бы, замкнувши двери, скрываться от них, подобно тому, как они скрываются от нас». Но положение их совсем не таково: они могут входить при запертых дверях, могут, как они, так и начальник их диавол, свободно действовать в бездушном пространстве, — готовы к нанесению зла и вреда; диавол, как сказал Господь, человекоубийца был искони212. Несмотря на это, мы живем, даже в противодействии ему установили наше жительство: из этого явствует, что демоны лишились всякой силы. Место не служит препятствием для их кознодейства; нет у них залога, чтоб они щадили нас по причине любви к ним, чтоб заботиться об исправлении нашем. Напротив того они — злонамеренны, и ни в чем столько не стараются, как о том, чтоб наносить вред подвижникам добродетели и благочестия. Не делают они ничего только по той причине, что ничего не могут сделать, могут только угрожать; они не могут воздержаться от зла, жаждут нанести нам всякий вред, имея к этому всецело направленную волю. Вот! мы собрались, и говорим против них; они знают, что соответственно нашему преуспеянию они приходят в изнеможение. Наверно они не допускали бы жить никому из христиан, если бы имели на то власть: благочестивая жизнь по Богу мерзостна для грешника. Не имея никакой силы, они терзаются при виде того, что не могут выполнить никакого замысла своего. Утвердимся в мысли, что отнюдь не должно страшиться их. Если бы они имели какую-либо власть; то не приступали бы с шумом, в разных привидениях, не устраивали бы ковов213, изменяя образы: было бы достаточно одного из них, чтоб исполнить желаемое им и возможное для него. Имеющий власть убить, приступает не в пустом привидении, не приводит в ужас шумом и мятежом, но действует свободно по власти своей. Напротив того демоны, не имея никакой силы, разыгрывают как бы театральное представление, изменяя вид свой и приводя детей в ужас шумом и безобразными личинами своими: по этому самому они заслуживают презрения, как немощные. Истинный Ангел, посланный Господом против ассириян, не нуждался ни в шуме, ни в поразительной обстановке, ни в стуке, ни в плескании руками: спокойно действуя по данной власти, он убил в течении самого скорого времени сто восемьдесят пять тысяч воинов214. Не имеющие же никакой силы — каковы демоны — стараются лишь привести в ужас суетными привидениями».

«Может быть кто-нибудь, на основании повести об Иове, спросит в опровержение сказанному: почему же диавол, вооружившись на этого праведного мужа, возмог сделать все: и отнял имущество, и убил детей, самого поразил смрадною проказою?215 Да ведает вопрошающий, что это совершилось не силой диавола, но силой Бога, Который предал Иова диаволу для искушения. Диавол, и именно потому, что сам ничего не мог сделать, просил позволения сделать сделанное им. Это событие служит основанием большего презрения к врагу, который хотя и желал, но не имеет возможности действовать и против одного праведного человека: если б имел, то не просил бы. Но он просил, просил не однажды, просил дважды: этим обличается его немощь и бессилие. Неудивительно, что он ничего не мог сделать Иову, когда не мог нанести вреда стадам его, без соизволения на то Бога. Даже над свиньями он не имел никакой власти: потому что демоны просили Господа, как написано в Евангелии, говоря: повели нам идти в стадо свиное216. Если они не имеют власти над свиньями: тем менее над человеками, сотворенными по подобию Божию».

«Должно страшиться одного Бога: демонов должно презирать и нисколько не бояться. Чем настойчивее они действуют против нас, тем ревностнее мы должны принадлежать подвижничеству. Великое оружие против них — чистая жизнь и вера в Бога. Несомненно, что они боятся пощений, бдений, молитв, кротости, сердечного безмолвия, презрения денег и суетной славы, смирения, любви к нищим, милости, благости, более всего благочестия во Христе (под благочестием во Христе разумеется строгое православие, соединенное строгим жительством по заповедям Евангелия), когда видят эти добродетели в подвижниках. По этой причине они употребляют все усилия, чтоб кто либо не попрал их: они знают благодать, которую Спаситель дал против них верующим. Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью»217.

«Итак, если демоны будут предсказывать будущее, — никто да не внимает им. Часто они предвозвещают за несколько дней пришествие братий, — и в самом деле братия приходят. Это делают демоны не для чего иного, как только для того, чтоб внушить доверенность к себе тем, которые внимают им, чтоб подчинить их постепенно своему влиянию, и погубить. По этой причине не должно внимать им, должно отвергать слова их, когда они говорят, потому мы нисколько не нуждаемся в них. Что удивительного в том, что они, имея тела, более легкие, нежели каковы тела человеческие218, и увидев кого-либо отправившегося в дорогу, приходят прежде и возвещают о нем? Таким образом, едущие на лошадях могут предупреждать пешеходов: в этом отношении они нисколько не достойны удивления. Они ничего не знают такого, что еще не совершилось. Они же, увидев что-либо, извещают об этом, перебегая поспешно. Так, многим возвещают они то, что делается между нами, то есть, что мы сошлись, что сговариваемся против них, прежде нежели кто-либо из нас, вышедши отсюда, мог пересказать об этом. Конечно — всякий проворный мальчик мог бы сделать это, предупредив идущего медленно. Сказанное мною надо так понимать. Если кто собирается в дорогу из Фиваиды или из какой другой страны, то они не знают, пойдет ли он, или не пойдет. Когда же увидят, что он пошел, то бегут вперед, и предвозвещают пришествие его, и он по прошествии немногих дней точно приходит. Случается же отправившимися в путь возвратиться назад, тогда демоны оказываются солгавшими».

«Таким же образом они нередко болтают о прибыли воды в реке. Увидев, что пошли большие дожди в Эфиопии, и, заключая из этого, что река выступит из берегов, они, прежде нежели вода дойдет до Египта, поспешно прибегают и возвещают о наступающем наводнении. Это могли бы возвещать и люди, если бы имели ту способность к быстрому движению, какую имеют демоны. Каким образом телохранитель Давида219, взошедши на высокое место, скорее усматривал приходящего человека, нежели тот, который стоял внизу; также каким образом тот из вестников, который предупредил прочих приходом, прежде их возвестил не о том, что еще не совершилось, но о том, что начало совершаться: таким образом, и демоны предупреждают возвещением единственно с целью обмана. Между тем, если по промыслу Божию обстоятельства сложатся иначе, вода не прибудет, или путешественники не придут, тогда демоны окажутся солгавшими, а поверившие им обманутыми».

«Так начались в древности оракулы (прорицалища) язычников; так язычники издревле обмануты демонами. Но обману положен конец. Пришел Господь, низверг демонов и ухищрения их. Ничего не знают они сами по себе, но, как тати, сказывают то, что увидят у других. Правильнее сказать: они не столько предсказывают, сколько предугадывают. По этой причине, если бы они когда сказали и правду: то и тогда не заслуживают удивления. Опытные и искусные врачи, изучив какую-либо болезнь у многих больных, очень часто предсказывают о последствиях ее; и также кормчие и земледельцы, постоянно наблюдающие за состоянием воздуха, предсказывают ясную и пасмурную погоду: но приписывают эти предсказания отнюдь не Божественному откровению, а опытности и наглядности. По этой причине никто да не удивляется, если демоны, может быть, на основании подобной сметливости, скажут что-либо справедливое; никто да не подчинится влиянию их вниманием к ним. Какая может быть польза для слышащих, если они за несколько дней узнают имеющее случиться? Или какая нужда знать это, если и удастся узнать справедливо? Не доставляет такое знание никакого преуспеяния в добродетели, не служит свидетельством святости. Никто из нас не призывается к суду за незнание будущего; никто из получивших это знание не признается блаженным, каждый даст ответ на суде в том, сохранил ли он веру, исполнял ли в точности заповеди».

«Не для того подъемлем мы многие труды, не для того проводим жизнь в подвигах, чтоб предузнавать будущее, но чтобы благоугодить Богу добродетелями. Должно прилежать молитве не для того, чтоб получить предведение будущего; не в этом заключается награда подвижничества: нам должно просить Господа, чтоб Он помог нам одержать победу над диаволом. Если же мы желаем непременно стяжать предуведение будущего, то стяжаем для этого чистоту ума. Имея убеждение, что душа, очистившись и возшедши в состояние естественное (состоянием естественным святые Отцы называют то состояние, в котором человеки сотворены, состояние падения они называют нижеестественным), соделывается прозорливою, и, действием Божественного откровения, может видеть дальше и более сокровенное, нежели сколько видит диавол. Таков был ум Елисея, который видел поступки Гиезия220, совершенные вдалеке, также видел небесное воинство, посланное в защиту ему» (Елисею)221.

«Итак, если демоны придут к вам ночью, и начнут говорить о будущем, поведав о себе: мы — ангелы, то не верьте им. Они лгут. Если они будут восхвалять ваше жительство, и вас называть блаженными, то не слушайте их, даже не глядите на них, но немедленно знаменуйте себя и жилище ваше крестным знамением, обращайтесь к молитве, и увидите — они исчезнут. Они робки, и чрезвычайно боятся знамения крестного: потому что Спаситель крестом лишил их силы, и предал на позор. Если они будут действовать настойчиво и бесстыдно, скача и изменяя образы гнусных личин своих, — не пугайтесь, не придите в ужас, не вверяйтесь им, как бы благим. Очень скоро можно отличить, благодатью Божией, присутствие благих духов от присутствия злых. Явление святых духов не производит смущения в душе. Не возопиет и не возвысит голоса Своего, и не даст услышать его на улицах222: он столько приятен, столько благ, что от зрения его является в душе веселие, радость, восторг. Это от того, что святым Ангелам соприсутствует Господь, Который — наша радость, и сила Бога Отца. Помышления души пребывают в спокойствии, чуждыми смущения; объемлет ее желание Божественных, будущих благ; она желала бы навсегда пребыть в них, и отойти отсюда со святыми Ангелами. Если же кто, как человек, устрашится явления святых Ангелов, то они немедленно отъемлют страх этот своей благостью. Так поступил Гавриил относительно Захарии223; так поступил Ангел, явившийся женам в гробе Господа224, и тот, который сказал пастырям, упоминаемым в Евангелии: не бойтеся225. Страх в видевших родится не от возмущения души, но от присутствия и созерцания превосходного достоинства существ. Таковы признаки видения святых Ангелов».

«Напротив того, нашествие и привидение злых духов сопровождается шумом, стукотней, звуками и криком, подобно тому беспорядку, который производят неблаговоспитанные юноши и разбойники. От присутствия их является в душе страх, в мыслях смущение и недоумение, тоска, отвращение от подвига, леность, уныние, воспоминание о родственниках, боязнь смерти, потом греховные вожделения, охлаждение ревности к добродетелям, нравственное расстройство. Итак, если вы увидите кого-либо явившегося, и вас обымет страх, но страх этот немедленно отнимется, и его заступят неизреченные радость, веселие, извещение, обновление души, мир помыслов и прочее вышеупомянутое, крепость души и любовь к Богу — то будьте спокойны и молитесь: радость и такое состояние души служит признаком присутствия святых духов. Так Авраам, увидев Господа, возрадовался226; так Иоанн, взыграся от радости, когда Богоматерь Мария произнесла приветствие. Если же предстанет вам какое бы то ни было явление, сопровождаемое шумом, стукотней и обстановкой по обычаю мира, с устрашением смерти и при вышеперечисленных признаках, — знайте, что пришли духи лукавые».

«И следующее да служит для вас знамением их. Если страх не будет отступать от души, то это — признак присутствия врагов. Демоны никак не отъемлют страха, как отъяли страх Архангел Гавриил, явившись Марии и Захарии, и Ангел, явившийся женам в гробе Господнем. Напротив того, демоны, увидев, что человек испугался их, усиливают привидение, чтоб поразить большим испугом, и наругаться, извлекши поклонение себе. Приступив, они говорят испуганным: простритесь и воздайте поклонение. Таким образом они обманули язычников и признаны ими за богов. Господь не попускает нам быть обманутыми демонами. Когда диавол приступил к Господу с подобными привидениями, то Господь запретил ему следующими словами: иди за Мною, сатано, писано бо есть: Господу Богу твоему поклонишися, и Тому единому послужиши. Посему мы должны более и более презирать этого лукавого, принимающего на себя различные виды. Сказанное диаволу Господом, сказано ради нас, чтоб демоны, слыша от нас эти слова, сокрушались силою Господа, Который запретил им этими словами».

«Не должно тщеславиться благодатною силою изгнания бесов, не должно превозноситься благодатным даром исцеления болезней. Не заслуживает удивления тот, кто изгоняет бесов, ни презрения тот, кто не изгоняет. Желающий правильно рассуждать об иноке, да исследуем образ подвига его. Совершение знамений есть дело Спасителя, а не наше. Почему Он и сказал ученикам Своим: тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах227.

То, что имена наши написаны на небесех, служит свидетельством нашей добродетели и богоугодной жизни, а сила изгнания бесов есть дар Спасителя. По этой причине славившимся чудотворением, а не добродетелию, и говорившим: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас228.

Не ведает Господь путей, которыми идут нечестивые. Должно непрестанно молиться, как я уже сказал, о получении дара рассуждения духов, чтоб не вверяться всякому духу (1 Ин. 4, 1), как научает нас Писание».

«Теперь хотел было я замолчать, и уже более не продолжать беседы; но, чтоб вы не подумали, что сказанное мною сказано наобум, и уверились, что я поведал из знания, приобретенного опытами, соделываюсь как бы несмысленным229, продолжая слово. Господь, слышащий произносимое мною, знает чистоту сердечного намерения моего, что я не ради себя, а ради любви вашей и вашего назидания начинаю поведание об известных мне по опыту демонских кознодействиях. Сколько раз демоны называли меня блаженным, а я проклинал их во имя Господа! Сколько раз они предвозвещали мне прибыль воды в реке, а я отвечал им: какое вам дело до этого? Однажды они приступили ко мне грозно, в подобии воинов, вооруженных разным оружием, намереваясь изрубить меня. В другой раз они, приняв вид лошадей, зверей и змей, наполнили дом мой. Тогда я повторял изречение Псалма: Иные колесницами, иные конями, а мы именем Господа Бога нашего хвалимся230. В то время, как я молился таким образом, Господь прогнал их. Однажды, в ночное время, они пришли ко мне, произведя привидение света и говоря: Антоний! мы пришли к тебе, и принесли свет; я, закрыв глаза, начал молиться, и немедленно угас свет нечестивых. Через несколько месяцев они пришли, воспевая псалмы и произнося изречения из Священного Писания; а я, как глухой, не слышу231. Случилось, что они поколебали мое жилище; я, не смутившись, пребывал в молитве. После этого они опять приходили, со стукотней, свистом и плясанием; но увидя, что я молюсь и лежа совершаю умом псалмопение, они тотчас начали плакать и рыдать, как лишившиеся сил, а я воссылал славословие Господу, обуздавшему и извратившему их дерзость и свирепство».

«Однажды демон явился мне в привидении необыкновенной величины и осмелился сказать: я — Божия сила, я — Божие провидение: могу даровать тебе благо; чего ты хочешь? Но я, призвав имя Христа, дунул на него и покусился подвергнуть его побоям; на самом деле представилось мне, что я подверг его побоям! (человек, при видении духов — так как это состояние находится вне обычного порядка — не может тотчас дать себе верного отчета, совершается ли видимое им на самом деле, или это только видение. Деяния 12, 9) Тотчас этот великан, со всеми его демонами, исчез. Однажды, в то время как я постился, диавол пришел ко мне, приняв на себя образ монаха; он как бы держал в руках хлебы, и сделал мне следующее предложение: Прекрати великое пощение твое и вкуси пищи: потому что ты — человек, и подвергаешься опасности впасть в болезнь. Поняв лукавство его, я встал на молитву: не вынесши этого, он исчез, и в подобии дыма проник сквозь дверь. Сколько раз диавол представлял мне в пустыне привидение золота с тем, чтоб я хотя прикоснулся к нему, или поглядел на него! Но я прибегал к оружию псалмопения, и привидение пропадало. Многократно они жестоко били меня и покрывали ранами; но я восклицал: Ничто не отлучит меня от любви Христовой!232 Тогда они кидались друг на друга, и поражали друг друга. Но я укрощал и прогонял их: совершал это Господь, сказавший: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию233. Чада мои! помня изречение Апостола, преобразив сия на себе234, чтоб вы научились не падать духом, протекая поприще подвижничества, и не устрашиться привидений диавола и его демонов».

«Поведал я это, как несмысленный, выслушайте же и следующее, чтоб проводить вам жительство без страха и преткновения. Веруйте моему нелживому сказанию. Однажды кто-то постучался в дверь моего уединенного жилища. Я вышел: предо мною стоял исполин высочайшего роста. Я спросил его: «Кто — ты?» «Я — сатана», — отвечал он. Опять спросил я: Для чего ты пришел сюда?» Он отвечал: «Напрасно обвиняют меня монахи и все христиане! напрасно не престают ни на час проклинать меня». Я сказал ему: «Они делают это потому, что ты преследуешь их, и не даешь им спокойствия». «Не я, — возразил он на это, — но они сами смущают себя, а я окончательно потерял всю силу. Неужели они не читают: У врага совсем не стало оружия, и города Ты разрушил235. В моем владении не осталось никакого места, ни страны, ни города. Повсюду принято христианство, а ныне и пустыни наполнились монахами. Пусть они наблюдают за собою, и не обвиняют меня напрасно». Тогда, удивившись благодати Господа, я сказал демону: «Ты — ложь, всегда пребываешь ложью, и никогда не говоришь правды. Но ныне невольно сказал ты правду: потому что Христос пришествием Своим расслабил тебя, низверг и обнажил». Демон, услышав имя Спасителя, и не терпя огня, исходящего из этого имени, исчез».

«Если сам диавол сознается, что он не имеет никакой силы, то, всеконечно, достоин презрения нашего он, достойны презрения и демоны его. Враг со псами своими прибегает к кознодейству, а мы, зная немощь его, должны презирать его. Не будем утруждать ума нашего размышлением, не будем рассматривать причин к испугу, не попустим себе усвоить помыслов боязни, говоря: Как бы демон, напавши на меня, не ниспроверг! как бы он меня не поднял, и потом не ударил о землю! или как бы внезапным нападением не перепугал меня! Никак не допустим себе таких помыслов; не попустим себе тоски, как бы долженствующие погибнуть. Напротив того, будем более и более утверждаться верою, исполняясь радости, как долженствующие наследовать спасение, содержа в памяти, что с нами Господь, обративший в бегство и сокрушивший демонов. Также будем помышлять и непрестанно памятствовать, что доколе Господь находится с нами, дотоле враги не могут причинить нам никакого зла. Когда они придут к нам, то поступают относительно нас соответственно тому, какими найдут нас, и приноровляют свои привидения к помышлениям, которыми тогда мы будем объяты. Если они найдут нас в страхе и смущении, то вторгаются в это состояние наше, подобно ворам, нашедшим какое либо место, никем не охраняемое. Что помышляем мы сами, то они стараются представить в преувеличенном виде. Если они увидят, что мы испугались и вострепетали, то они соответственно нашему состоянию испуга представляют привидения и страхования, и несчастная душа подвергается наказанию на самом деле за свое внутреннее состояние. Если же они найдут нас радующимися о Господе, размышляющих о будущих благах, утвержденными в мысли, что все — в деснице Божией, что демоны вполне немощны по отношению к христианам, что они ни в чем не имеют ни малейшей власти; если, говорю, они найдут душу огражденною таким оружием, то со стыдом отступают от нее. Враг нашел так вооруженным Иова, и отступил от него; Иуду же он нашел без этого оружия, и увлек в порабощение себе. Если хотим презирать врага: то да, пребываем тщательно в Божественных помышлениях, да пребывает душа постоянно в радости, производимой надеждою на Бога. Тогда будем вменять позорищные представления демонов за дым; будем видеть, что они более бежат от нас, нежели преследуют нас: потому что, как я выше сказал, они — чрезвычайно трусливы; их постоянно содержит в трепете ожидаемый ими, приготовленный для них огнь геенны».

«И следующее нужно знать вам для вашей безопасности. Когда представится какое либо видение, не допусти себе испуга, но каково бы то ни было это видение, мужественно спроси его, во-первых: кто ты и откуда? Если то будет явление святых, то они успокоят тебя, и страх твой обратят в радость. Если же явление — диавольское, то оно, встретив в душе твердость, немедленно придет в колебание, потому что вопрос: кто ты и откуда? — служит признаком неустрашимой души. Сделав такой вопрос, Иисус Навин удостоверился в истине236, а от Даниила не скрылся Ангел237».

Те из подвижников, которые не стяжали дара рассуждения духов, не осмотрели в себе своего падения, не поняли, что Христос для христианина — все, что должно отвергнуть самое добро падшего естества и отречься души своей, которые по этой причине способны к самомнению в большей или в меньшей степени, — подверглись великим бедствиям и самой погибели от чувственного явления духов, последовавшего по поводу изнурения плоти телесными подвигами и вкравшегося в душу самомнения. Когда духи пленят или уловят человека в тайне сердца и ума его, тогда они удобно действуют снаружи. Человек вверяется лжи, думая, что он доверяет чистейшей истине. Преподобный Исаак Сирский повествует: «Некто Асинас, уроженец города Едеса, сочинитель многих трилогий, которые поются и доныне, проводил высокое (по-видимому) жительство. Он безрассудно наложил на себя труднейшие подвиги с (тайною) мыслью получить известность. Его прельстил диавол: он вывел его из келии, поставил на вершине горы, именуемой Сторий, и, предварительно получив его согласие, показал ему образ колесницы и коней, причем сказал: Бог послал меня взять тебя в рай, как Илию. Асинас вдался в обольщение по младенцеумию своему, и взошел на колесницу: тогда разрушилась вся эта мечта, он низринулся с большой высоты, упал на землю, и умер смертью достойной плача и вместе смеха»238.

Очевидно, Асинас погиб по недостатку духовного знания о падших духах, о таинстве искупления человечества Богочеловеком. При этом познании не имеет места в человеке самомнение, на котором были основаны казнь и обольщение. Страшному бедствию по той же причине подверглись два киевопечерских затворника, святые Исаакий и Никита: первому явился демон в виде Христа, второму — в виде Ангела239. Вполне справедливы слова святого апостола Петра: противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить240. Пожирает он немощных и младенцев по духовному разуму; не стыдится нападать и на великих угодников Божиих, надеясь и их обмануть и низложить в минуты душевного дремания или недостаточного бодрствования над собою. Средство, которое диавол употребил столь удачно против Асинаса, он хотел употребить для сокрушения преподобного Симеона Столпника. У Асинаса он извлек предварительное согласие; Столпника он хотел уловить внезапностью, — погубить, отняв и время и возможность к рассмотрению приготовленного обмана. Он преобразился в светлого Ангела, — предстал с колесницею и конями огненными Симеону, стоявшему на возвышенном столпе. «Услышь, Симеон! — сказал он. Бог неба и земли послал меня к тебе, как видишь, с колесницею и конями, чтоб взять тебя на небо, как Илию: ты достоин такой чести за святость жития твоего. Уже настал час твой, в который ты должен пожать плоды трудов твоих, и принять венец доброты от руки Господа. Иди не медля, раб Господа, да видишь Творца твоего, да поклонишься Творцу твоему, создавшему тебя по образу Своему. Да узрят тебя ангелы и архангелы, пророки, апостолы, мученики, желающие тебя видеть». Когда искуситель говорил это и этому подобное — бесы многоглоголивы и велеричивы — преподобный не понял, что имеет дело с обольстителем. В характере Святого была особенная простота и наклонность к бесприкословному повиновению, как это легко можно усмотреть при внимательном чтении его жизнеописания. Симеон сказал в ответ, обратясь к Богу: «Господи! меня ли грешного Ты хочешь взять на небо?» С этими словами он поднял ногу, чтоб вступить в колесницу, а рукою сотворил на себе крестное знамение, от которого диавол, и колесница с конями мгновенно исчезли241. Само собою разумеется, что, по причине этого искушения, Симеон еще более погрузился в смирение, еще более убоялся самомнения, которое, таясь в самой малой степени, едва не погубило его. Если святые находились в такой опасности быть обманутыми лукавыми духами, то для нас эта опасность еще страшнее. Если святые не всегда узнавали демонов, являвшихся им в виде святых и Самого Христа, то как возможно нам думать о себе, что мы безошибочно узнаем их? Одно средство для спасения от духов заключается в том, чтобы решительно отказываться от видений их и от общения с ними, признавая себя к такому видению и общению неспособными.

Святые наставники христианского подвижничества, просвещенные и наученные Святым Духом, постигая благодетельную и богомудрую причину, по которой души человеческие во время пребывания своего на земле прикрыты телами, как бы завесами и покровами, заповедуют благочестивым подвижникам не вверяться никакому образу или видению, если они внезапно представятся, не входить с ними в беседу, не обращать на них внимания. Они заповедуют при таких явлениях ограждать себя знамением креста, закрывать глаза и, в решительном сознании своего недостоинства и неспособности к видению святых духов, молить Бога, чтоб Он покрыл нас от всех козней и обольщений, злохитро расставляемых человекам духами злобы, зараженными неисцельною ненавистью к людям. Падшие духи так ненавидят род человеческий, что, если бы им было попущено невидимо удерживающею их десницею Божиею, то они истребили бы нас мгновенно242. Учение о вышесказанной осторожности и о спасительной недоверчивости к явлениям духов принято всею Церковью: оно есть одно из ея нравственных преданий, которое чада ея должны хранить тщательно и неупустительно. Святые Ксанфопулы говорят: «Никогда не прими, если б ты увидел что либо чувственно или умом внутри или вне тебя, хотя бы то был вид как бы Христа, или Ангела, или какого Святого, или мечтание света; но пребывай не веруя этому и негодуя об этом»243. В Прологе читаем о сем следующее наставление: «Некоторому монаху явился диавол, преобразившись в светлого Ангела, и сказал ему: Я — Гавриил; послан Богом к тебе». Монах отвечал: «Смотри: не к другому ли кому ты послан: потому что я, живя во грехах, недостоин видеть Ангела». Посрамленный этим ответом, демон тотчас исчез. По этой причине и говорят старцы: если и в самом деле явится кому Ангел не прими его, но смирись, говоря: я, живя во грехах, недостоин видеть Ангела. Некоторый старец говорил о себе: Пребывая и подвизаясь в келье моей, я видел бесов наяву, но не обращал на них никакого внимания. Диавол, видя, что он побежден, пришел однажды к старцу (преобразившись и в великом свете), говоря: я — Христос. Старец, увидев его, зажал глаза и сказал: я недостоин видеть Христа, Который Сам сказал: многие придут под именем Моим, и будут говорить: «Я Христос», и многих прельстят244. Диавол, услышав это, исчез; старец же прославил Бога. Сказали старцы: никак не желай видеть чувственно Христа или Ангела, чтоб тебе окончательно не сойти с ума, приняв волка вместо пастыря и воздав поклонение врагам твоим, бесам (такое поклонение воздал диаволу, явившемуся в виде Христа, преподобный Исаакий Печерский и страшно пострадал). Начало обольщения ума — тщеславие: увлекаемый им подвижник покушается образами и подобиями представить себе Божество. И это тебе должно знать, что иногда бесы разделяются на части: сперва одни приходят в своем виде, потом другие — в виде Ангелов, как бы в помощь тебе» (апреля в 22 день).

Преподобный Григорий Синаит в наставлениях своих безмолвнику говорит: «Хочу, чтоб ты имел точное понятие о прелести, чтоб тебе охраниться от нее, чтоб ты, в неведении, устремившись (ко лжи, прикрытой личиной добра), не получил величайшего вреда, и не погубил души твоей. Самовластие человека (свободная воля) удобно преклоняется к общению с сопротивными (с падшими духами), особливо самовластие неимеющих духовного знания (разума), как находящихся под постоянным влиянием их (духов). Бесы близки к новоначальным и самочинным, окружают их, распростирая сети помыслов, рвы падений и мечтаний пагубу: ибо град их (ум и сердце новоначальных и самочинных) находится в обладании варваров. И не должно удивляться, если кто прельстился, или сошел с ума, принял или принимает прелесть, или видит что противное истине, или говорит неподобающее от неопытности и неразумия. Неудивительно, если кто новоначальный обманут обольщением и по многих трудах: ибо это случалось со многими древними и нынешними подвижниками… Ты никак не прими, если увидишь что чувственно или умом, вне или внутри себя, будет ли то образ Христа или Ангела, или какого святого, или если возмечтается и изобразится воображением в уме свет: ибо и самому уму свойственна по естеству мечтательность, и он удобно составляет образы, какие желает, что обычно невнимающим себе строго, и чем они наносят вред самим себе. Часто попущенное Богом для доставления венца многих повредило: ибо Богу благоугодно, чтоб самовластие наше было испытано, куда оно преклонится. Если кто будет принимать, без вопрошения знающих, то, что он увидит умом или чувственно, тот удобно прельщается, или склонен к прелести как легковерный. Немалого труда потребно, чтоб достигнуть точно истины и соделаться чистым от всего, противного благодати: ибо диавол обыкновенно показывает прелесть свою новоначальным во образе истины, преобразуя свои злохитрости как бы в нечто духовное. Почему желающий достигнуть чистой молитвы в безмолвии должен шествовать во многом трепете и плаче, всегда плакать о своих грехах, печалясь и боясь, чтоб ему не отпасть от Бога, не подвергнуться отлучению в этом или будущем веке. Диавол, когда увидит кого живущего плачевно, не пребывает там, боясь смирения, доставляемого плачем. Если же кто, водясь самомнением, мечтает достигнуть в нечто высокое, и стяжал ревность, исходящую от сатаны, а не истинную, того сатана удобно опутывает своими сетями, как своего слугу. По этой причине великое оружие — совокуплять с молитвою и плач… Жительствующие же дерзостно и водящиеся своими разумениями, удобно повреждаются… Человек нуждается во многом рассуждении (т. е. в духовном разуме), чтоб стяжать различение добра от зла. Не вдавайся скоро и легкомысленно явлениям, но, пребывая тяжек, удерживай доброе по многом испытании, а лукавое отвергай: ибо ты обязан испытывать и рассуждать, и тогда уже веровать (тому, что окажется достойным веры). Знай, что действия благодати явственны. Их подать диавол, хотя и преобразуется, не может; не может подать ни кротости, ни тихости, ни смирения, ни ненавидения мира, не утоляет сластей и страстей, что все действие благодати. Действия же, истекающие от диавола, есть дмение245, высокоумие, страхование и все виды злобы. От действия (производимого на душу твою) можешь познать воссиявший свет в душе твоей, от Бога ли он, или от Сатаны»246.

Вообще и помыслы, и сердечные ощущения, и чувственные явления бесовские познаются по плодам их, по производимому ими действию в душе, как и Спаситель сказал: По плодам их узнаете их247. Смущение, недоумение суть верные признаки помыслов, ощущений и явлений бесовских. Но и по этим признакам может познать искусителя только обучивший в течении долгого времени чувства своего духа к различению добра от зла248. Преподобного Елезара Анзорского посетил однажды (как бы) святый апостол Павел и сообщил ему некоторое таинственное учение. На другой день предстало преподобному точно такое же явление. «Я плюнул ему в лицо, — пишет Елезар в своих записках, — и сказал ему: поди прочь, обольститель, с обольщениями твоими! Потому что я ощутил его сердцем моим». Вот образец действия чувств, обученных различению добра и зла! Точно так же обличил преподобный Пахомий Великий диавола, представшего ему в образе Христа (житие преподобного Пахомия Великого, мая в 15 день). Но для неопытных и новоначальных единственное средство к избежанию обмана, повреждения и погибели заключается в решительном отречении от всякого видения, по совершенной неспособности к правильному суждению о нем.

Какая причина ужасного лицемерства духов, лицемерства ужасного и по началу и по последствиям? Причина — очевидна. Всего яснее можем рассмотреть ее в самих себе: потому что человек участвует в падении отверженных ангелов, и если последует злым внушениям, приносимым ими, возникающим из падшего естества, то делается подобным демону. В числе свойств нашего падения мы замечаем сопутствующее всем беззакониям человеческим желание скрыть преступление и оправдать себя. Так поступали Адам и Ева по нарушении заповеди Божией (Бытие 3); так поступил первенец их Каин по убиении брата своего, Авеля (Бытие 4). Чем дальше человек от исправления и добродетели, тем сильнее и утонченнее в нем стремление прикрывать себя лицемерством. Намеренные, отчаянные злодеи обыкновенно бывают вместе и бессовестнейшими лицемерами. Закрытые личиною лицемерия, закрытые личиною добродетели и святости, они приготовляют и совершают величайшие злодеяния. Чем искуснее сочинена личина, тем удачнее выполняется злодеяние. Личиною лицемерства прикрываются и падшие ангелы. Они — отчаянные, постоянные, неисправимые злодеи злодействуют, наиболее принимая вид светлых ангелов, пророков, мучеников, апостолов, Самого Христа. Они стараются сообразоваться с обстоятельствами, с образом мыслей человека, с наклонностями, с впечатлениями, ими полученными. Некоторым подвижникам они представляют груды золота и серебра, так же и прочие предметы роскоши и земного великолепия, с целью найти отголосок мечте в душевной страсти корыстолюбия и любоимения, если она таится в душе; другим подвижникам с подобной же целью представляют трапезы с обильными яствами и питиями; иным обширные залы, оглашаемые музыкою, с толпами играющих и танцующих; иным являются в виде женщин, возбуждающих вожделение и собственною красотою и искусственными украшениями. Когда падшие ангелы захотят низложить кого-либо страхом, тогда являются в виде зверей, в виде палачей, в виде тюремной и градской стражи, в виде воинов со сверкающим оружием, с пылающими факелами, — преимущественно же в виде лиц, которые когда-либо возбуждали в подвижниках страх. Иных они старались обольстить пением, будто бы ангельским, гармоническою музыкою, будто бы небесною. Иных покушались ввести в заблуждение гласами и прорицаниями, как бы божественными. Иным они являлись в виде отсутствующих родственников и знакомых; иным являлись в каком-либо виде, свойственном людям, уговаривая видящих, чтоб они не сомневались в них, не подумали, что они — отверженные духи, стараясь уверить, что они человеческие души, которых участь еще не решена, и которые по этой причине блуждают по земле, не обретши себе пристанища; при этом, они сочиняют какую-нибудь интересную сказку, способную возбудить любопытство в легкомысленных и привлечь их доверенность ко лжи, представив ее чистейшею и святою правдою. Последний способ обольщения особенно употребляется духами в наше время. Блуждающим душам доверяют и те, которые не верят в существование злых духов. Злым духам это-то и надо: тати и убийцы тогда именно могут совершать и предпринимать все злодеяния, когда те, против которых направлена их злоба, даже не верят их существованию. «Отвсюду, — говорит преподобный Макарий Великий, — вражия козни, обманы и злоковарные действия весьма осмотрительно примечать должно. Ибо яко же Дух Святый чрез Павла всем вся бывает [для всех сделался всем], да вся приобрящет249, тако и лукавый дух чрез злобу всем вся старается быти, да всех низведет в пагубу»250.

Человек произвольно отверг общение с Богом и святыми Ангелами, произвольно вступил в общение со злыми духами, в один разряд с ними, в разряд существ отверженных Богом, враждебных Богу, подчинился злым духам. Спасение падшему человеку даровано туне Богом; но предоставлено на произвол принять или отвергнуть это спасение. Ему дана возможность, дана благодатная сила исторгнуться из разряда падших духов, свергнуть иго их; но предоставлено на произвол и оставаться в прежнем состоянии общения с ними, порабощения им. Для людей неизбежны или плен или борьба. Благочестивый подвиг есть ничто иное, как деятельное принятие спасения, как явление нашего произволения, показываемое и доказываемое самым опытом, самою жизнью. Весьма естественно, что падшие духи стараются удержать нас в своем плене и общении, когда мы захотим расторгнуть общение, освободиться из плена; а нам необходимо доказать наше искреннее желание свергнуть их иго приведением в действие всех зависящих от нас средств к тому. Вступая подвижничеством в мир духов для приобретения свободы, мы встречаемся, во-первых, с духами падшими. Хотя втайне руководит нами, вспомоществует нам и поборствует за нас Божественная благодать, данная нам при святом Крещении, без которого борьба с духами и освобождение из плена их невозможны; однако, сначала мы бываем окружены ими, и, находясь по причине падения в общении с ними, должно насильственно для себя и для них исторгнуться из этого общения.

По причине падения нашего естества в нас перемешаны добрые и правильные помышления и ощущения с помышлениями злыми и ложными. По причине смешения со вторыми и первые непотребны. Падшие духи стараются удержать нас в состоянии нашего падения, в котором мы по необходимости находимся в порабощении у них, и потому приносят нам греховные помышления и мечтания такие, которым сочувствует и которыми наслаждается наше падшее естество, или такие, в которых зло, отвергаемое даже падшим естеством, прикрыто личиною добра и истины. Действуя таким образом, чрез помыслы и мечтания, духи действуют точно так же, когда начнут являться чувственно. Общий порядок иноческого христианского подвижничества состоит в том, что инока, по вступлении его в подвиг, встречают и окружают падшие духи, сперва действуют против него помыслами и мечтаниями, а потом и чувственным образом. Это ясно видно из жизнеописаний Антония, Макария, Пахомия Великих, Марка Фраческого, Марии Египетской, Андрея Христа ради юродивого, Иоанна Многострадального и всех прочих святых подвижников. Сперва они должны были бороться с помышлениями, мечтаниями и ощущениями явно греховными и прикрыто греховными; уже по прошествии долгого времени, после многих и постоянных усилий, ниспосылались им помышления и ощущения святые. Когда они достигли чувственного видения духов, то сперва встретили их полчища ангелов отверженных, а потом уже, после лютой борьбы, приближались к ним и входили в общение с ними святые Ангелы, как с отвергшими деятельно первое общение и деятельно показавшими способность ко второму общению. Этот порядок в подвижничестве явил над Собою Господь Иисус Христос, Спаситель наш, восприявший все наши немощи, кроме греха: сперва предстал Ему в пустыне искуситель диавол, потом, уже по побеждении диавола Господом, святые Ангелы приступили к Господу и служили Ему251, говорит Евангелие.

Юным инокам, нестяжавшим достаточного познания духов из невидимой брани с ними в помыслах и ощущениях, опытные наставники монашества воспрещали усиленный подвиг поста, бдения, затвора, при каковых подвигах духи скоро начинают являться чувственно, и удобно могут обмануть подвижника к его повреждению и погибели252. К открытой борьбе с бесами способны весьма немногие, даже из иноков, способны из них те, которые стяжали о духах подробное познание в невидимой брани с ними, обучили сердечные чувства различению добра от зла при посредстве духовного ощущения, которых подвиг осенен Божественною благодатию253. Единственно правильный вход к чувственному видению духов — христианское преуспеяние и совершенство. Вводит в это видение тех, которые должны взойти в него, Сам Бог. Вторгающийся в чувственное видение духов самопроизвольно, поступает неправильно, незаконно, в противность воле Божией: невозможно такому избежать обмана и следующих за обманом самообольщения и повреждения. Самое намерение его имеет своим началом обман и самообольщение.

(Из книги святителя Игнатия (Брянчанинова) «Слово чувственном и духовном видении духов»)

Неужели действительно существуют бесы, и неужели возможно, чтобы человек сделался жилищем бесов?

Задавать такой вопрос в наше время кажется совершенно излишним, ибо вся жуткая современность убеждает нас в очевидности этого. Ничем другим, как только массовым беснованием, нельзя объяснить того подлинного ужаса, который сейчас происходит повсюду, начиная с нашей несчастной Родины — России и кончая странами так называемого «свободного мира», где это беснование порой лишь маскируется, принимая более «культурную» внешность и формы.

Но для нас, верующих христиан, достаточно и того, что рассказывает нам об этом евангельское чтение от Луки в главе 8.

Здесь живо повествуется о том, как Господь Иисус Христос избавил одного несчастного человека от множества живших в нем бесов.

Этот несчастный, одержимый целым легионом бесов, дошел до такого страшного состояния, что потерял облик человеческий. Он и в одежду не одевался, и жил не в доме, как все люди, а в гробах, т. е. в гробовых пещерах, где хоронили умерших. Много раз связывали его железными цепями, но он разрывал их и убегал, гонимый бесами, в пустыню.

Господь Иисус Христос, пришедший на землю для того, чтобы освободить людей от власти бесов, единым словом Своим повелел бесам выйти их этого человека, и он сделался после этого совершенно нормальным и здоровым, как и прочие люди. В благодарность Господу, он пошел по всему городу, проповедуя о том великом благодеянии, которое сделал ему Господь.

Итак, это евангельское чтение убеждает нас, во-первых, в том, что существуют бесы — духи зла, и, во-вторых, что эти бесы могут вселиться в человека и сделать его своей жалкой игрушкой, причиняя ему страшные страдания, лишая его облика человеческого и делая его страшилищем для других людей.

Неужели и теперь возможно это?

Современная действительность красноречиво свидетельствует о том, что это вполне возможно. Но, дабы оградить себя от этого, необходимо знать, как и когда это случается.

Как только человек оставляет Бога, отходит от Церкви, забывает молиться, хотя бы это было на мгновение, бесы тотчас же получают свободный доступ в его душу и начинают в ней хозяйничать по-свойски.

Вот почему основное требование, которое постоянно предъявлял Господь Иисус Христос Своим последователям, это — требование непрестанного духовного бодрствования.

«Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Мф. 26, 41) — неоднократно повторял Он Своим ученикам.

«Бдите и молитесь!», то есть: будьте внимательны к себе, к своей душе, не допускайте себя ни на один миг забывать о Боге и прерывать свое молитвенное общение с Ним, ибо бес этого только и ждет, чтобы вселиться в твою душу и овладеть ею.

«Непрестанно молитесь!» — учит и св. апостол Павел (1 Фес. 5, 17).

И действительно: потому именно так иного зла в мире, и особенно в наше зловещее время, что люди забывают Бога, и душами их овладевают бесы. Они научают человека всякому злу, а человек послушно исполняет их веления, хотя думает, что исполняет свою волю.

«Что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? умоляю Тебя, не мучь меня» (Лк. 8, 28) — так кричал гадаринский бесноватый, увидев Иисуса Христа. Но разве Иисус Христос пришел мучить его? Не пришел ли Он, наоборот, чтобы избавить этого несчастного от мучившего его беса?

Но в этом-то отчаянном вопле как раз и заключается разгадка ужасной тайны вселения беса в человеческую душу. Коль скоро человек, по неосмотрительности, допустил в свою душу беса, бес всецело овладевает им и так пленяет его «я», что человеку кажется, будто он сам все делает, а в действительности всеми поступками его руководит поселившийся в нем и пленивший его бес. Воля такого человека порабощена: она — в плену у беса, а то и целого легиона бесов. Поэтому-то человек и начинает отождествлять себя с живущим в нем бесом. Все, что приятно бесу, ему приятно; все, что враждебно и мучительно бесу, и ему враждебно и мучительно. Вот почему, увидя своего Спасителя, несчастный человек, вместо того, чтобы радоваться, отчаянно вопит: «Что Тебе до меня? Умоляю Тебя, не мучь меня!» Спаситель ему страшен, потому что Он страшен живущему в нем бесу. Нечистый бес испытывает муку, ощущая приближение к себе Сына Божьего, пришедшего разрушить его власть и козни, — мучается вместе с ним и человек, волей которого он овладел, подчинив ее себе.

Но что нам далеко ходить! Вышеизложенный пример из евангельской истории — это всего лишь яркая картина того ужаса, который и поныне встречается на каждом шагу, а особенно с того времени, когда целые несметные легионы бесов овладели нашей несчастной Родиной — Россией, залив ее кровью и слезами, а теперь овладевают постепенно и другими странами мира, готовя и им ту же страшную участь кровавого беснования.

Овладевают бесы человеком через так называемые греховные страсти, и, в особенности, — через главный душевный недуг — гордыню, или самолюбие, которая является родоначальником-отцом всех прочих страстей и которая сама по себе уже роднит человека с бесом. От гордыни, или самолюбия, рождается восемь основных страстей: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, гордость и тщеславие. Эти восемь страстей имеют бесчисленное множество разветвлений — скверных исчадий своих. На всех этих страстях и играют бесы, как бы на струнах музыкального инструмента, или, попросту говоря, каждая такая страсть и есть бес в человеке.

«Гордость — демон», — так говорит об этом наш великий праведник св. Иоанн Кронштадтский: «злоба — тот же демон; зависть — тот же демон; мерзость блудная — тот же демон; насильная хула — тот же демон; насильное сомнение в истине — демон; уныние — демон; различны страсти, а действует во всех один сатана; различны страсти, а вместе — лай сатанинский на различные лады, и человек бывает одно, один дух с сатаной».

И вот что примечательно! Каждый одержимый страстью, как бы эта страсть его ни мучила и ни терзала, относится с самой крайней враждебностью ко всему, что противится, что враждебно так или иначе его страсти.

Злобный, гневливый человек ненавидит тихих и кротких, блудник не выносит чистых и целомудренных, сребролюбец пылает раздражением на щедрых и милостивых к нуждающимся.

И все одержимые страстями самыми большими врагами своими, личными врагами, считают своих обличителей и даже тех, кто так или иначе искренно стараются помочь им избавиться от держащей их страсти, указывая на губительность ее, уговаривают, увещевают, вразумляют их, а особенно, конечно, если они, видя безнадежность своих усилий, принимают решительные меры к их отрезвлению и возвращению на путь нормальной, психически здоровой жизни.

Одержимые той или иной страстью благоволят только к тем, кто потакает им, кто хвалит их и льстит им. Таких они считают своими лучшими друзьями и готовы сделать для них все на свете.

Но попробуйте только обличить закоренелого развратника-блудника и показать ему всю пагубность его нечистой страсти — как он возненавидит вас!

Попробуйте обуздать самопревозношение самохвала-гордеца, упивающегося тщеславием, или злобного раздражительного гневливца — они сразу станут видеть в вас смертельного врага!

Вот в чем ужас такого бедственного состояния, когда человек, одержимый страстью, не видит, что душа его находится в порабощении у беса или даже у целого легиона бесов, а потому он даже не желает освободиться, отождествляя себя с поработившими его бесами всецело!

Одними человеческими силами тут уже ничего не сделать: против бесов нужна благодатная сила Божья, которая одна только может изгнать бесов из одержимого ими несчастного человека и освободить его от страсти.

Но как нужно всегда, во всякое время, бдительно бодрствовать над собой, над своим внутренним состоянием, чтобы не дойти до такого ужаса. Ведь всякий одержимый страстями легко может дойти до того, что потеряет человеческий облик, как описанный в Евангелии гадаринский бесноватый. А если и не дойдет до этого, то все же становится тираном-мучителем и для самого себя, и для окружающих, ибо «страсти», по выражению св. праведного Иоанна Кронштадтского, «это — тайные змеи, постоянно грызущие сердце человека и никогда не дающие ему покоя».

Все, что происходит в настоящее время в мире, невозможно объяснить иначе, как массовым беснованием. И не только в обыденной повседневной жизни, где воцарился невероятный бесстыдный разврат и совершаются самые чудовищные преступления, о чем постоянно сообщает пресса, но и в политической и в государственной и даже церковной и религиозной жизни всех вероисповеданий. Сам человек не мог бы дойти до того отвратительного ужаса, который то и дело приходится теперь наблюдать и слышать, до таких мерзких, гнусных извращений и изуверств.

Картина жизни современного мира — это лучшее доказательство, для каждого сомневающегося, того, что существуют духи зла, или бесы, и что они способны вселяться в человеческие души и делать их своими орудиями в неистовой борьбе с Богом и Евангельской Истиной.

А между тем сколь высоко, по учению Слова Божьего, наше предназначение!

«Ибо мы соработники у Бога, [а] вы Божия нива, Божие строение» — так пишет св. апостол Павел христианам (1 Кор. 3, 9).

И наш великий пастырь св. Иоанн Кронштадтский говорит, подтверждая ту же истину: «Кто построил себе дом, тот, по всему праву, и жить должен в нем. Мы — домы нашего Создателя: Он нас создал для Себя; Он и жить должен в нас, а не дьявол — этот убийца, вор, хищник, этот обманщик».

Вот почему св. Церковь учит нас каждое молитвенное правило, каждое богослужебное чинопоследование начинать молитвенным обращением к Святому Духу, которое заканчивается словами:

«Приди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша!» — Аминь.

(статья «Существуют ли духи зла, или бесы?» архиепископа Аверкия (Таушева) из книги «Современность в свете Слова Божия. Слова и речи»)

Что злые духи существуют, это доказывает еще и бесноватость.

Бесноватые, или одержимые злым духом, бывают двух родов: на одних из них злой дух влияет только извне; другими же он владеет внутренним образом, владеет всем их существом, заставляет их изрыгать богохульства, говорить на языках, которым они совершенно не учились, открывает им разные сокровенные вещи, знакомит их с разными темными предметами философии и теологии.

Возможность и действительность бесноватости не подлежит никакому сомнению, она ясно утверждается как Св. Писанием, так и учением Церкви. Св. Писание, с одной стороны, сообщает нам много фактов бесноватости, с другой — передает, что Сам Иисус Христос и его апостолы признавали бесноватых действительно одержимыми злыми духами.

Саул был одержим злым духом254; злой дух от времени до времени возбуждал в нем тоску, гнев и зависть в отношении к Давиду; или даже, если Саул приходил в гнев по каким-нибудь естественным причинам, демон овладевал им и приводил его в ярость. Бесноватые, о которых говорится в Евангелии255, что громко кричали, что Иисус есть Христос, что Он прежде времени пришел их мучить, что Он Сын Божий, представляют очевидно несомненный пример одержимых злым духом.

Сара, дочь Рагуила, которая была одержима демоном Асмодеем, который умертвил семь первых ее мужей (Тов. 3, 8), те люди, о которых повествует Евангелие, что они были заражены неисцелимыми недугами и болезнями, которые испускали изо рта пену, неистовствовали, избегали человеческого общества, которые были так сильны и страшны, что их нужно было связывать цепями для того, чтобы предохранить других от их нападений, — все это, очевидно, были одержимые злым духом.

Спаситель, в доказательство своего небесного посланничества, указывает на исцеление Им бесноватых. Он опровергает фарисеев, которые говорили, будто Он изгоняет бесов силою вельзевуловой; Он доказывает, что изгоняет их силой Божией256. Он говорит с демонами, жившими в бесноватых, угрожает им, повелевает им молчать. Все это ясно доказывает, что Иисус Христос смотрел на бесноватых, как на действительно одержимых злыми духами. Подобно своему Божественному Учителю, апостолы и первенствующие христиане также смотрели на них, как на одержимых злыми духами.

Когда семьдесят учеников христовых, возвратившись со своей апостольской деятельности, отдавали Иисусу Христу отчет в своих трудах, они, между прочим, сказали Ему, что и самые бесы им повинуются257. По воскресении Своем, Иисус Христос обещает своим ученикам, что они во имя Его будут творить чудеса, изгонять бесов и получат дар пророчества258. Все это и исполнилось буквально. Сами враги христиан, иудеи и язычники, так как они сами были очевидцами чудесных изгнаний демонов из бесноватых, совершаемых Иисусом Христом, его апостолами и вообще христианами, не отвергали действительности этих изгнаний, а только объясняли их по своему; одни приписывали их силе князя бесовского, другие — силе магии, силе известных трав и проч.

Св. отцы Церкви первых веков, св. Иустин, Тертуллиан, Лактанций, св. Киприан и другие говорят, об изгнании христианами демонов из бесноватых с такой уверенностью и положительностью, что не остается никакого места для сомнения в действительности того, о чем они говорят259. Они ссылаются на своих собственных врагов, как на свидетелей защищаемого ими дела, и с твердой уверенностью вызывают их на то, чтобы в их собственном присутствии совершать опыты того, как сила веры христовой изгоняет злых духов из бесноватых, принуждает их к открытию их настоящего имени, к сознанию того, что язычники в своих храмах поклоняются только одним демонам.

Послушаем, относительно этого предмета, собственных слов просвещенных писателей тех времен, когда еще совершалась борьба христианства с язычеством и когда между христианами часто бродили одержимые злым духом.

Арновий говорит: «Был ли когда-нибудь смертный подобный Иисусу? Нужно только произнести Его имя, и злые духи бегут, прорицатели замолкают, пророки — жрецы немеют, и все искусство хитрых магиков посрамляется»260.

Св. Киприан писал к римскому градоначальнику Димитрию. «Приидите, посмотрите и послушайте, что такое делается в нашем присутствии с богами, которых вы чтите заклинаемые и изгоняемые силой божественного слова, они принуждены бывают оставлять одержимых ими людей, поражаемые божественной силой, с жалобными воплями, человеческим голосом возвещают они истину будущего суда, о котором учит наша вера. Придите и убедитесь сами в справедливости наших слов, вы увидите, что духи, которым вы так рабски удивляетесь, которых вы так рабски чтите, — дрожащие, плененные, связанные лежат у ног наших. Особенно ясно вы увидите ваше заблуждение, когда увидите, как ваши боги, изгоняемые силой нашего повеления, в вашем собственном присутствии, против своей собственной воли, будут сознаваться в своем собственном обмане и лжи»261.

Кто хочет убедиться в истине сказанного, говорит св. Афанасий, тот пусть только при обольщеньях демонских, при ложных прорицаниях и чудесах магии совершит крестное знамение или произнесет имя Иисуса, и он тотчас увидит, что демоны разбегутся, оракулы умолкнут, чудеса маги и волшебства прекратятся262.

«Приведите, — говорит Тертуллиан в одном сочинении против язычников, — приведите на судилище какого-нибудь действительно одержимого злым духом, и демон, по требованию всякого христианина, также публично сознается, что он злой дух, как прежде публично выдавал себя за Бога, или приведите на судилище кого-нибудь из тех ваших людей, которые говорят будто они действуют только одной божественной силой, которые под влиянием смрадных жертвоприношений приходят в экстаз и от времени до времени слышат слова, которые они во все горло провозглашают, как оракульские изречения… Возможны ли еще более ясные доказательства, более твердые доводы?»263

Сколько уверенности, сколько убеждения в этой торжественной речи! Как многочисленны и общеизвестны должны быть случаи, когда христиане, являясь публично перед почитателями той силы, которая производила языческие чудеса, вынуждали ее к сознанию в своем ничтожестве? Какую, таким образом, победу над древней магией одерживали христиане еще прежде, чем своей собственной смертью доказывали, что имя их Бога побеждает все волшебные силы ада!

Всегдашнее существование в Церкви заклинательных молитв против бесноватых, составляет новое доказательство действительного существования бесноватых; оно доказывает, что Церковь и ее служители всегда признавали действительность бесноватости, так как они всегда употребляли против нее эти молитвы.

Бесноватые, которые были исцеляемы Иисусом Христом и христианами, были действительно одержимые злым духом, которые могли быть исцеляемы только силой Божественной, именем Иисуса Христа, силой заклинаний. Сын одного иудейского священника, по имени Свевы264, захотел изгнать демона из одного бесноватого именем Иисуса Христа, проповеданного Павлом. Бесноватый бросился на него, говоря, что он знает Христа и Павла, а его не боится, и иудей едва не был задушен злым духом.

Нужно строго отличать действительных бесноватых от мнимых, равно как и действительных врачей от обманщиков. Бывают и такие бесноватые, которые только притворяются бесноватыми, для того, чтобы таким образом возбуждать к себе сострадание и получить подаяния. Бывают и такие заклинатели, которые только злоупотребляют именем Христовым с целью обмана; возможны и бывают и такие обманщики, которые подговаривают других притворяться бесноватыми с той целью, чтобы посредством мнимого исцеления их приобрести себе славу.

Некоторые думают, что злые духи по самой своей природе не могут действовать как на материю вообще, так следовательно и в частности на тела человеческие, и что, следовательно, бесноватость, как действительное обладание злого духа телом человеческим, невозможна.

Неверна та мысль, будто дух не может действовать на материю. Как же не может, когда мы постоянно имеем перед глазами очевидный факт такого действия? Ведь дух же человеческий действует на тело, выражает в нем свои движения, владеет, управляет им? Значит, духовная природа вообще может действовать на материю, следовательно, может действовать на нее и злой дух. Нам непонятен образ этого действия, но возможность и действительность известного акта и образ его совершения, совершенно различные вещи. И отвергать возможность и действительность известного факта на одном только основании, что мы не понимаем образа его совершения, было бы, конечно, слишком нелепо. Мало ли мы чего не понимаем из того, действительность чего не подлежит никакому сомнению? Разве мы понимаем образ внутреннего благодатного действия Духа Божия на душу человека? И, однако, признаем это действие несомненным фактом.

Также точно несправедлива и другая мысль — будто Иисус Христос и апостолы сами не признавали ни влияния злых духов вообще, ни существования людей, одержимых злыми духами, что будто они говорили об этом влиянии и об этих людях, как действительно существующем факте, только относительно к народным представлениям. Эта мысль прямо противоречит цели проповеди Иисуса Христа и апостолов. Ее цель была искоренить в людях заблуждения и научить их истине. Конечно, они имели цель главным образом научить людей таким истинам и искоренить в них такие заблуждения, которые имеют своим предметом нравственно-религиозную область человеческой природы и жизни. Но вопрос об отношении к человеку злых духов, о влиянии их на него прямо и непосредственно относится к этой области и есть один из самых главных и самых важных ее вопросов. Следовательно допустить, чтобы Иисус Христос и апостолы не только оставили без всякого внимания в людях какие-нибудь заблуждения относительно этого отношения и влияния, но даже утвердили эти заблуждения, в своей собственной проповеди и своем собственном учении признавали их за истинные понятия, совершенно невозможно, потому что это значило бы допустить со стороны их действие совершенно несогласное с их целью, положительно враждебное их цели. Следовательно, совершенно невозможное дело, чтобы они не только оставили без опровержения, но даже со своей стороны выдали за истину народное убеждение как вообще во влиянии злого духа на человека.

Также и так называемые бесноватые (одержимые злыми духами), невозможное дело, чтобы они не опровергли это, если бы сами не разделяли этого убеждения, если бы они признавали его ложным. И значит, если Христос и апостолы говорят об этом влиянии и об этих людях, как о действительно существующем факте, то слова их необходимо понимать в этом случае буквально, и необходимо признать, что они действительно сами признавали действительность этого влияния и действительное существование таких людей.

Знаменитый в свое время доктор медицины Фернель доказывает, что бесноватость совершенно неизлечима одними естественными медицинскими средствами, что от нее могут спасти только духовно-религиозные меры, влияние церковного заклинания265. Мнение, очевидно говорящее в пользу защищаемой нами истины и как взгляд самой науки, составляет очень важное доказательство против опровергаемых возражений.

Церковная история представляет бесчисленное множество примеров людей действительно одержимых злым духом. Кальмет представляет несколько подробных рассказов о бесноватых из истории Римско-католической церкви, которые хотя и не авторизованы нашей Православной Церковью, но вполне вероятны, и с точки зрения нашей Церкви имеют на своей стороне то значение, что представляется верованием всей западной Церкви.

Надворный советник и медик императрицы Марии Терезии, доктор де-Гаен, умер в 1770 году. В области литературы он снискал себе громкое имя большого ученого и искусного из современных ему европейских медиков. Но он в главе, исключительно посвященной изучению ложных беснующихся, предлагает следующий ряд рассуждений: «Я посвятил себя изучению таких болезней, веря в возможность бесноватости. Нельзя допустить ни малейшего сомнения на счет доказательств, представляемых о бесноватости, Евангелием, правдивой историей Церкви и учением святых отцов, как это с очевидной ясностью доказывает знаменитый Свитен, в своем трактате об эпилепсии266.

Андрей Цезальнин, знаменитый философ и медик, сообщая ученому комитету города Пизы, результат своих практических наблюдений, говорит, что все человеческие болезни могут происходить от действия злых духов267.

Иоанн Фернель, блеск и слава французской медицины, не колеблясь, заявляет, что «над миром видимым мы должны допустить существование другого мира, влияющего на первый. Что касается до болезней, причины которых заключаются в сверхъестественном, то они имеют сходные черты с теми, которые происходят от причин естественных. Но исключительный их характер состоит в том, что они не уступают медицине. Одно божественное слово над ними властвует; и когда они обрушиваются на наше тело, то демон, их причиняющий, производит в своей жертве удивительнейшие действия»268.

«Фернель, — говорит со своей стороны Калмель, — приобрел бессмертие не только через произведения свои по части медицины, но и через свою гениальность в математике. Между тем Фернель допускает действие злых духов на человека; он верит, что приверженцы демона могут, посредством волхвований, привлекать падших духов на тела своих врагов, и что эти демоны причиняют важные расстройства. Он заявляет, что одержимые бесом походят часто на обыкновенных бешеных, но имеют привилегию видеть будущее и отгадывать тайны»269…

Амвросий Паре (его по справедливости называют отцом французской хирургии), человек, не делающий шага без опыта, говорит: «Демоны преобразуются во всякую фигуру… действия их сверхъестественны: непостижимы… их невозможно истолковать и найти им причины… одержимые бесом производят разные явления; но спешу оговориться, что явления эти производят они через неизвестную галлюцинацию. Добавим, что главное искусство демонов состоит в омрачении нашего зрения».

Фортунад Фидель был отцом судебной медицины. Во второй главе своего сочинения, посвященного этому предмету, он говорит: «Я вполне убежден, что некоторые болезни, совершенно отличные от других, происходят от демонской силы. Чудесность в подобных случаях, очевидна. Одержимые бесом получают рвоту такими вещами, которых они никогда не проглатывали, которые не составляют предметы пищи. Они, не зная языков, говорят по-гречески и по латыни… читают диссертации о науках, которые им неизвестны… но скажем, что этого рода болезни имеют такой характер, по которому их легко различить»270.

Павел Закхиас — великий ученый — рассуждает об одержании бесом и о телесных страданиях, производимых демонами. Он отрицает те причины, по которым некоторые отвергают влияние духов на человека.

Фридрих Гофман, знаменитый практик и профессор университета в Галле, считается по своим достоинствам и знанию в числе лучших авторов по части медицины. В своем трактате о власти демонов над телом человека, этот ученый указал некоторые характерные черты, позволяющие распознавать болезни беснующихся. Согласно его теории, ни крики, ни конвульсии, ни судороги не служат признаком бесноватости. Гофман настаивает на том, что при бесноватости к обыкновенным припадкам должны присоединяться: мания богохульства и похабства, знание и открытие тайн или происшествий, совершающихся на дальнем расстоянии, способность говорить на неизвестных языках, развитие чрезмерной, нечеловеческой силы, неестественная рвота — таковы некоторые признаки бесноватости, указываемые этим ученым.

Христианская Церковь также имеет в среде своей многих знаменитых людей, признающих, подобно ученейшим докторам медицины, влияние злых духов на человека. Америка, погруженная в тысячи ересей, допускает ту же веру в это влияние устами знаменитейших своих ученых. И доктрина эта так еще сильна, что от одного конца Европы до другого заставляет отзываться о себе таких людей, одно имя которых составляет авторитет от южного до северного полюса ученого мира.

Святой Димитрий Ростовский, говорит, что «страхования бесовские нужно вменять в ничто; бесов нужно бояться так, как малых щенков, которые лают, но не кусают»271.

(Из книги «Явления злых духов в прошедшее и настоящее время»)

В наше время, время отступления от христианства и все усиливающегося увлечения оккультизмом, все большее и большее количество людей начинает подпадать под насилие злых духов. Правда, психиатры стесняются признавать существование бесов и, как правило, беснование относят к категории естественных психических заболеваний. Но верующему человеку надо понимать, что никакие лекарства и психотерапевтические средства не могут прогнать злых духов. Здесь необходима сила Божия.

Вот отличительные признаки беснования, которые отличают его от естественных психических заболеваний.

Отвращение ко всему священному и имеющему отношение к Богу: Святому Причастию, кресту, Библии, святой воде, иконе, просфоре, ладану, молитве и т. д. Причем бесноватые чувствуют присутствие священного предмета даже тогда, когда оно скрыто от их взора: оно раздражает их, делает больными и даже приводит в состояние буйства.

Изменение голоса. Этот симптом не наблюдается при обычных нервных заболеваниях. Так как речь контролируется мозгом — над которым демоны не имеют полного контроля, а лишь над голосовыми связками, — то и слова, которые исходят из уст бесноватого, звучат неестественно.

Ясновидение. Демоны не знают будущего, как и Ангелы не знают его: оно известно лишь Господу Богу. Однако демоны знают прошлое и видят настоящее в большой мере, чем обычные люди. Будучи духами, они могут почти мгновенно сообщить ясновидящему то, что происходит где-то далеко, даже в другой части света, так что слушателям может показаться, будто ясновидящий знает будущее. Когда ясновидящий предсказывает будущее, это всегда лишь догадки. Демоны, имея большой житейский опыт и зная гораздо больше людей, иногда способны довольно удачно предвидеть, что случится. Конечно, часто они ошибаются. Кроме того, иногда их предсказания исполняются не потому, что именно так суждено было случиться, а потому что сам человек, внушив себе что-то относящееся к его будущему, начинает сам подсознательно к этому стремиться и этим содействует осуществлению предсказанного.

Внезапное излечение. Психиатру может потребоваться несколько лет, чтобы вылечить своего душевно-больного пациента. Освобождение же от беса происходит мгновенно, после чего все признаки беснования исчезают, и человек становится нормальным.

Внезапное переселение. Есть опасность, что злой дух, обитавший в бесноватом, может внезапно переселиться или в того, кто пытается его изгнать, или в членов его семьи. Этот симптом отличен от опасности «заражения», которому подвергаются доктора и психиатры. Известно, что люди, имеющие постоянное дело с душевно-больными, могут сами начать обнаруживать разные психические ненормальности. При этом сам больной не получает никакого облегчения от того, что его врач «заразился». В случаях же бесовского переселения бывший бесноватый полностью освобождается от беснования, а другой человек так же внезапно подпадает под действие этого духа.

Хотя Господь Иисус Христос дал Своим ученикам мощные средства для изгнания бесов, однако не каждому человеку следует браться за это дело. Из новозаветного Писания явствует один разительный факт в отношении нечистых духов, а именно, что они совершенно не могут устоять перед именем Христовым: Господь Иисус Христос имеет над ними абсолютную и неотвратимую власть. Еще при земной жизни Спасителя апостолы обратили внимание на то, что какой-то человек изгонял бесов именем Христовым. Смущенные, они рассказали об этом Христу и просили разрешения запретить незнакомцу пользоваться Его именем. Но Господь ответил им: «Не запрещайте, ибо кто не против вас, тот за вас» (Лк. 9, 50). Очевидно, этот незнакомец искренне верил во Христа, хотя и держался обособленно.

Однако опасно обычному человеку вступать в борьбу с нечистыми духами, даже имея оружие имени Христова. Книга Деяний повествует о том огромном впечатлении, которое производило на всех совершение апостолами чудес именем Христовым и, в частности, изгнания бесов. И вот, сыновья некоего иудейского священника Скевы, сами не христиане, а занимавшиеся заклинаниями ради дохода, захотели попробовать новый метод, которым пользовались апостолы. И вот они стали призывать имя Христово, чтобы изгнать злого духа из какого-то бесноватого. Вдруг бесноватый сказал им: «Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто?» И тут же бросился на заклинателей и, одолев их, взял над ними такую силу, что они нагие и избитые выбежали из того дома (Деян. 19, 14–17).

Из этого случая следует заключить, что имя Христово надо призывать с большой верой и благоговением — ради спасения человека, а не для практических целей или из тщеславия. При этом чрезвычайно важно самому быть защищенным силой Христовой, которая приходит от христианского образа жизни. Вообще дело изгнания бесов лучше всего предоставить людям, уполномоченным на это Церковью — священникам, епископам, духовным старцам. Здесь всякий личный энтузиазм и дерзновение чрезвычайно опасны. Дьявол очень опасный и коварный враг. Человек, самонадеянно вступающий с ним в открытую борьбу, может очень дорого поплатиться за свое легкомыслие.

(Из книги епископа Александра (Милеанта) «У порога геенны огненной. Православное учение о злых духах и о Божием суде над ними».

Миссионерский Листок 62, Свято-Троицкая Православная миссия Copyright © 2000, Holy Trinity Orthodox Mission)

В слове своем в неделю 28-ю по Пятидесятнице известный проповедник нашей Церкви старец Псково-Печерского монастыря о. Иоанн Крестьянкин говорит, что «жизнь наша теперешняя настоятельно требует, чтобы мы все очень внимательно отнеслись к теме бытия диавола. Ибо незнание наше, или стыдливое замалчивание, или даже отрицание бытия этой страшной силы делает нас перед ней совершенно безоружными, и она может вести нас, как овец на заклание, в погибель»282.

Толпы подростков громят все на своем пути, возвращаясь с рок-концертов, самые дикие преступления стали нашей каждодневной реальностью, больницы переполнены больными, которые ставят в тупик современную медицину — все это наши духовные будни. Обо всем этом много говорят, указывают на причины… но не те. Правда обходится тщательно стороной, как будто ее вообще не существует. А она есть: действие духов злобы на душу и тело человека.

Та «духовная жуть», до которой мы докатились, результат безверия и внутренней слепоты, стремительного духовного падения, которого могло и не быть.

Лет пятнадцать тому назад читал я книгу одного православного архиерея. В ней автор пытался привлечь внимание к очень тревожному факту: умножении в людях страшной духовной болезни — одержимости. Тогда я не придал словам пастыря должного внимания. Но прошли годы, и мысли этого святителя все чаще и чаще всплывают в моей памяти. Ныне болезнь сия достигла поистине катастрофических масштабов и будет распространяться и далее, т. к. отступление людей от Бога продолжается, а искажение правил духовной жизни у современных верующих становится нормой. Мало того, духовные заболевания, одержимость становятся часты среди священнослужителей и членов их семей. Этот факт накладывает свой отпечаток на духовную жизнь приходов, превращая ее в патологию. Отсюда невосприятие этой темы и пастырями, и духовными овечками.

Так что такое беснование? Что из себя представляет эта болезнь века? Многие авторы делают серьезные различия между одержимостью и беснованием. Одержимость — это, мол, подверженность человека какой-либо страсти, а беснование — это, когда духи злобы вселяются в человека, по попущению Божию, закоснение в этих страстях. Я бы не стал так строго различать эти понятия. В Евангелии и то, и другое встречается одновременно. Тем более картина болезни, ее симптоматика — различны: бес часто проявляется не сразу и по-своему. Да и вселение его в человека происходит по-разному: иногда это видят и ощущают, порою нет. Входит бес и во время пьянки, сна, порою — болезни, аварии…

Хотелось бы привести несколько примеров. Первый из них почти хрестоматийный, широко известный случай вселения беса в Н. А. Мотовилова: «Я задумался, — пишет Мотовилов, — как это может случиться, что православная христианка, приобщающаяся Пречистых и Животворящих Тайн Господних, и вдруг одержима бесом и притом такое продолжительное время, как тридцать с лишним лет. И подумал я: вздор! Этого быть не может! Посмотрел бы я, как бы посмел в меня вселиться бес, раз я часто прибегаю к Таинству Святого Причастия!» И в это самое мгновение страшное, холодное, зловонное облако окружило его и стало входить в его судорожно стиснутые уста.

Как ни бился несчастный Мотовилов, как ни старался защитить себя от льда и смрада вползающего в него облака, оно вошло в него все, несмотря на все его нечеловеческие усилия. Руки были точно парализованы и не могли сотворить крестного знамения, застывшая от ужаса мысль не могла помнить спасительного имени Иисусова. Отвратительно-ужасное совершилось, и для Николая Александровича наступил период тягчайших мучений». (С. Нилус. «Великое в малом», 1992 г. стр. 153).

Вот рассказ одной из моих знакомых: «Мне посоветовали обратиться к одному деду, который заговаривал и «помогал», как мне объяснили. А болел у меня кишечник, но врачи ничего не находили, кроме большого количества слизи в нем. Приходила я к деду один раз в неделю, приносила бутылку водки и пачку масла, над которыми дедушка что-то шептал и наливал грамм сто пятьдесят, которые я выпивала и ложкой масла закусывала. После чего ложилась на топчанчик и отдыхала, т. к. пьянела. Дед же с бабкой допивали остальное. Однажды бабки не было и дед оставшуюся водку выпил один. Бабка, придя домой, оказалась обделенной и поэтому очень злилась. Налив воды в стакан, она долго шептала над ней, потом подошла ко мне, лежащей на топчане, и, протянув стакан, приказала выпить, что я и сделала. Злорадная улыбка исказила лицо старухи: «Ну, ты меня теперь долго будешь помнить». Зачем она это сделала, почему так поступила — я не знаю. Придя домой, я очень плохо себя почувствовала, болел желудок, что-то там шевелилось, и вдруг я начала лаять и довольно громко. Все происходило помимо моей воли. Соседи позвонили и вежливо поинтересовались: «Вы собачку купили?» — видно лай им был хорошо слышен и мешал. Я просто не понимала, что со мною, была в ужасе. Кто-то подсказал, что надо поехать в Печоры к о. Адриану. Только там я поняла, что со мною произошло».

Женщина привела в храм ребенка, у которого начались припадки дома, когда отец заставил его танцевать под хеви-металл. Этот случай интересен тем, что современная молодежь, увлекаясь роком и металлом в той или иной степени, становятся одержимыми, а родители недоумевают: «Почему дети болеют?» Только и слышу от них, когда приводят больных деток в храм: «Сделано им, сделано…»

Чаще всего болящие и не знают, когда и почему в них вошел бес и только на молебнах, или тщательно разбирая свою жизнь на исповеди, понимают причину одержимости, за какой именно грех это произошло.

Долго можно перечислять причины, за которые попускает Господь обладать нами духом злобы. Мне бы сейчас хотелось показать разнообразие «сюжетов», случаев вхождения, т. к. очень часто слышу я: «За что? Что такого я сделал?»

В одной из деревень N-ro р-на я исповедовал и причащал на дому мужчину со страшной раной на лице: вся левая щека у него отсутствовала, из зияющей раны торчала десна с зубами. Все это было у него заткнуто ватой и обвязано повязкой. На мой вопрос, что с ним и как началась болезнь, он мне рассказал: «Несколько месяцев тому назад у меня на щеке вскочил маленький прыщик, я его выдавил и не обращал внимания. Через день или два после этого зашел в наш сельский магазин, разговариваю со старухами: ждем хлеба. Вошла пожилая баба из села N., подошла к прилавку, взяла со стоявшего там подноса селедку за голову и, вдруг, ударила меня этой селедкой по щеке, потом бросила ее опять на поднос и выбежала из магазина. Я мужик смирный, не буян, не грубиян, пожал плечами, думаю: «Что с ней такое случилось?» — да вскоре и забыл. Только после этого стала гнить у меня щека, врачи понять ничего не могут и лекарства не помогают». Надо сказать, что как только я вошел в дом, то сразу увидел большую маску беса на стене, выполненную, как вешалка:

— Что это у вас? — спрашиваю.

— Вешалка, батюшка, — отвечает.

Снял я эту маску, пошел и выбросил в туалет. Возвращаюсь в комнату, а хозяин меня спрашивает:

«А вы куда его выбросили?» Объяснил, а он в ответ: «Так как же я теперь туда ходить по нужде буду?» Так понятно стало, что в больном бес, это подтвердилось на исповеди, т. к. его корежило во время молитв к ней и во время ее.

Многое, что случается с нами в жизни, трудно объяснимо, непонятно, но имеет, однако, духовный смысл. Только это нужно уметь видеть и понимать. Что далеко, далеко не просто.

Чувствую, что на вас напала тоска и безысходность: всюду бесы и нет никакого спасения? Совсем не так. Если мы оградим себя постом и, вооружившись молитвою, выходим на дела свои, — все получается совсем иначе.

К батюшке о. N. приехала группа верующих за советом духовным и просьбою молитв. Поговорив со старцем, хотели взять благословение на обратный путь. «Давайте помолимся,» — остановил он их и только после молитв «О путешествующих» благословил уезжать. После их отъезда бес через стоящую рядом болящую завопил: «Зачем молился? Все испортил нам! «Наши» уже встречали их на повороте шоссе с наговоренною землею, чтобы аварию сделать».

Сейчас появились в печати статьи о заклинательных молебнах, проводимых тем или иным священником, описываются красочные картины поведения этих больных, которые действительно впечатляют. Но это взгляд снаружи. Изнутри — это совсем иначе. Идет серьезная борьба с духами злобы, порою буквально за жизнь: духовную и физическую человека. Но и внешняя сторона достойна изучения. Опытный заклинатель получает очень много информации из внешнего поведения больного и даже «бесовских разговоров», которым обычно святые отцы не советуют внимать, чтоб не подпасть под влияние беса: для заклинателя — это рабочий материал.

На молебне подношу мощевик к болящей:

Н. бес: «Что, с ума сошел? Сколько можно выходить? И так ничего от меня не осталось, страшный весь, облезлый…»

Я: «Выходи, вот и посмотрим на тебя».

Н. бес: «Ты что! От страха все убегут, ходить в храм никто не будет… Рано мне выходить. Что думаешь, если я выйду, мне легче будет? А как бить меня будут другие бесы, душить! Не так, как я Н. душу, хуже».

Н. бес: «Как мне твои кресты надоели! Ты что, не понимаешь? Что Н. плохо, хоть бы ее, дуру, пожалел, безмозглую. Что она тебя, дура, слушается? Совсем дурой стала: молится, кланяется, плачет о грехах, тьфу (сплевывает) дура! Ненавижу вас, тебя с нею. Если выйду, я с тобою такое сделаю… ты даже не представляешь…».

Вышел Православный календарь за 1997 г. с моей статьей «Кто, кто в тереме живет?»

Реакция бесов устами болящих:

— Я тебя с N разорвал бы за этот календарь. Все о наших кознях… все раскрываете!

— Куда архиерей смотрел? Он что, с ума сошел? Да мы ему такое устроим… Как он смел пропустить такое?

— Я поражен, как можно такое пропустить? Да кто это печатал?

На молебне в лагере строгого режима:

Бес женским голосом из мужчины: «Кто тебя сюда звал? Что тебе здесь надо? Жила спокойно, так явился… зачем тебе нужен этот уголовник?

— Я вошла в него… он пришел приворожить девочку, захотел молоденькую. Я и вошла: он такой красивенький был, стройненький, мне понравился, я и вошла…

Помазываю маслом больного, орет на весь лагерь:

— Жжет, жжет! Горю вся! Отпусти, хватит, ты что?!

Один бес устами болящей говорил:

— Все, выхожу, к А-ке (колдунье) не пойду, нашел девицу, в нее войду: красивая, беленькая, курит и пьет.

Я: — А Господь, попустит?

Раздался визг и вопли: врагу ненавистно слышать о своей слабости и что без воли Божией ничего не может сделать.

Суббота совпала с праздником Рождества Христова. Служили ночью, а в 14 часов молебен по болящим. Среди других была новенькая, я подошел к ней, чтобы проверить ее мощевиками. Бес заговорил:

— Отойди, и так устал.

— Что же ты делал?

— Всю ночь трудился и устал очень, отойди! Весь город обошел, даже в соборе был…

— Зачем?

— Всех настроил там друг против друга: в алтаре все переругались.

— Я думал, что ночью вы спите.

— Ты что?! Ночью самая у нас работа: драки, пьянки, убийства, разврат… Без нас ничего не бывает. И входим ночью: когда заснут без креста, молитвы, пьяные…

Бес, устами болящей, расхвастался:

— Никого не боюсь, никто меня не выгонит!

Я: — А что же в К-о не съездишь?

Женщина замолчала, смутилась и как бы нехотя отвечала:

— Да некогда и что-то не хочется…

Мне пришлось привести много различных примеров, чтобы как-то отразить многогранность проблемы, которая перед нами стоит: беснование. Враг овладевает человеком по-разному, и мы сталкиваемся с различными проявлениями этого: агрессивность и развязность, сексуальная распущенность и половые развращения, всевозможные болезни и недомогания и т. д. Ведь это не единственные случаи, а сотни тысяч различных вариантов. Каждый человек — индивидуальность, и духи злобы различны между собою. У каждого из них свои привычки, опыт общения с людьми, свои любимые «пакости» и методы воздействия на душу и тело наше. Иногда клиническая картина заболевания навязчиво ясна, в других случаях совершенно не понятна и не поддается определению. Позволю себе привести примеры.

У одной из наших больных была аллергия на зелень укропа, петрушки и т. д. Она совершенно не могла есть салаты, т. к. начиналась сыпь и отеки, и трапеза кончалась госпитализацией. Врачи, впрочем, не могли понять, почему именно на это реакция организма, а не на что-то другое. После нескольких месяцев хождения в наш храм она спокойно вкушала любой салат. Бес же ее устами часто говаривал: «Ненавижу эту хряпу, мяса хочу!» Таким образом враг подталкивал больную на нарушение поста, но после воздействия святыни и заклинательных молебнов не мог проявлять себя так, как хотел.

Второй пример. Женщина тридцати пяти лет прошла все отделения больницы. В каждом из них при обследовании не могли выявить ничего, относящегося к их профилю, но замечали симптоматику другого отделения и переводили ее туда.

Когда она попала к нам в храм, то стало понятно, что бес в ней далеко не один, и они по очереди проявлялись, заставляя больную впадать в апатию и уныние и подталкивая ее к самоубийству (медицине непонятно, сделано на смерть, никто помочь не может, значит…)

После отчиток она многое поняла и избрала духовные методы борьбы с врагом.

Вот так же становятся понятны поступки и действия многих окружающих нас людей, если рассматривать их с духовной точки зрения. Только одно «но»: позиция наша должна быть глубоко православной. Если мы попытаемся разобраться в своих проблемах при помощи оккультизма, йоги, гадалок и целителей, то не только не достигнем ясности, но приведем себя в худшее состояние. А православная точка зрения начнет раскрывать вам глаза, когда вы будете стоять именно на ней. И поверьте мне, работа над собою принесет вам духовную радость, счастье общения с Богом! Аминь.

(Из книги иеромонаха Пантелеймона Ледина «Невидимая битва. Козни бесовские против человека», — М.: «Благовест», 2001)

«Более 30 лет находясь в сане священническом, — рассказывает один пастырь, — и обращаясь в кругу с людьми разного состояния, я не раз слыхал от некоторых, будто бы злые духи не существуют, и что так называемые «бесноватые» суть или больные естественными недугами, или притворяются, чтобы избежать трудов, либо снискать сострадание к себе в людях богатых, но суеверных.

Не буду входить в какие-нибудь соображения о бытии духов: для православного христианина эта истина выше всякого сомнения. Укажу только на виденные мною примеры таких недугов, которые невозможно объяснить ни естественными причинами, ни притворством: они были действительно жестоки, а уступали единственно силе заклинательных молитв, положенных Церковью на изгнание злых духов.

12 августа 1856 года я был с моею женою по хозяйственной надобности в губернском городе Орле. Без нас дети, которых у меня восемь, особенно малолетние, гуляли, резвились, шутили. Более всех их отличался десятилетний сын мой Орест. Над ним домашние и соседи много смеялись и дивились разным его выдумкам. Чрез два дня, к вечеру мы возвратились домой и всех детей, слава Богу, нашли здоровыми. В сумерки работник по сельскому быту отправился на ночь в поле с лошадьми, а я пошел в свой огород с двумя детьми — Орестом и другим, девятилетним сыном Аркадием — чтобы там караулить овощи от бродящей ночью скотины. Не знаю, молились ли Богу или нет мои сыновья, ложась со мною спать, только скоро заснули, а я долго не спал. Около полуночи Орест мой вдруг поспешно вскочил, начал бегать около одонков и будто что-то ловил. Видя это, я сказал ему: «Орест, зачем ты встал и что делаешь?» А он мне на это: «Разбуди, пожалуйста, Аркашу: вот мы эту кошку поймаем, да и убьем; она с одонка бросилась ко мне на грудь, разбудила и больно зашибла».

Говоря так, он, между тем, не переставал что-то ловить. Разбудил я Аркашу, приказал ему пособить Оресту поймать, что он ловит. Аркадий, проснувшись, подумал, что брат его ловит какую-нибудь птицу, побежал к нему и спросил: «Где она?» — «Вот, вот, лови ее». — «Да тут ничего нет». — «Ты сам как слепой кот; видишь, кошка бегает». Так все это представилось Оресту.

Не допуская детей до ссоры, я приказал им опять лечь в постель. Аркадий скоро заснул, а Орест охал да кряхтел. С рассветом он пошел домой, но от боли в груди едва-едва дошел до двери. Кроме того, у него под коленями начало сводить жилы; заболела спина, появилась нестерпимая боль в голове, а скоро затем открылись и страшные корчи; дыхание у него сделалось тяжелое, глаза налились кровью. Он не мог ни пить, ни есть и из красивого и стройного ребенка сделался уродом.

Через неделю повезли мы его в г. Орел к известному там доктору Дашкевичу. Я рассказал ему о времени и причинах болезни моего сына. Доктор удивлялся моим рассказам и велел мне везти его в больницу, куда и сам скоро прибыл. Здесь приказал он служителю снести больного в зал больницы; фельдшерам велел его раздеть, растянуть у больного ноги и выправлять туловище. Больной кричал изо всей силы. После осмотра врач, обратившись ко мне, с насмешкой сказал: «Что вы привезли урода, испытывать что ли мое знание? Я вижу, он родился уродом, и его лечить нельзя». — «Помилуйте, доктор, — заметили ему я и моя жена, — испытывать вас мы не имеем надобности, потому что считаем за лучшего доктора, поэтому и обратились к вам с покорнейшею просьбою помочь нам в нашем горе. Он не таким родился, а таким сделался только одну неделю назад». Тогда врач сказал: «Ну, это нашей науки не касается, а везите его к русским бабкам, да про запас купите трескового жиру, мажьте им его и давайте по столовой ложке пить утром и на ночь, да сделайте ванну из сенной трухи, чтобы он распарился и вспотел; белье переменяйте чаще. Вот что я, со своей стороны, могу вам посоветовать». Сказав это, он ушел.

Купив трескового жиру, мы привезли больного домой и сделали все, что предписал доктор; но больному сделалось хуже: дыхание у него стало порывисто; появился бред; ребенок стал близок к смерти, чего и сам желал от нестерпимой боли. Все мы скорбели о нем, а особенно мать. Она пошла к соседям и сказала им, что доктор отказался лечить, а велел свезти больного к какой-либо русской бабке, не знает ли кто такой? Тут старушка-соседка, вдова духовного звания, выслушав рассказ жены моей про болезнь сына, сказала ей: «Не возите его, матушка, к бабкам, а отслужите молебен Божией Матери Троеручице, да на волю Божию и отдайте его».

Жена рассказала мне про совет соседки-старушки; это было вечером. С рассветом я и все дети взяли на руки больного, понесли в церковь и положили его пред святой иконою. Отслужил я молебен с акафистом Божией Матери и с водосвятием, окропил его святой водою и прочитал над ним Евангелие, а потом дал ему выпить святой воды. После этого он, хотя с поддержкою и трудом, мог уже из церкви дойти до дому, где и положили его на постель, и он скоро заснул.

Во время сна больной то охал, то вздыхал, то потягивался и зевал, и почти целые сутки подряд спал. С рассветом на другой день прямо с постели он быстро подбежал к матери и с радостью сказал ей: «Маменька! Полно плакать о мне, я теперь уже совсем здоров». И действительно, с этих пор он выздоровел и теперь учится в Орловском уездном училище.

Другой случай, с 23 на 24 июня 1858 года в селе прихода моего крестьянская жена, лет 40, по имени Вера, нрава угрюмого и сварливого, крепко и горячо бранилась с соседними детьми за какую-то ничтожную, причиненную ей обиду. Я это слышал, так как она жила подле моего дома, но не хотел остановить ее, отложив сделать ей выговор до завтра. В ту же ночь, очень поздно, муж ее Василий пришел ко мне под окно и стучится. Я спросил: «Кто там?» — «Я, батюшка, — отвечал он, — пожалуйте к больной». — «Кто же у тебя болен?» — «Да жена умирает, — был ответ. — Я вчера не был дома, а на барщине; пришел домой поздно, и вот с нею сделалось что-то очень дурно». Я взял церковные ключи и хотел идти с ним за дароносицей в церковь, но он сказал мне, что святых даров брать не нужно, а чтоб взял я ту книгу, по которой читал над своим сыном Орестом во время его болезни. Потом прибавил: «Жена моя так взбесилась, что страшно к ней и подступиться».

Тогда я пошел прямо в их дом с требником и епитрахилью. Там была толпа народа, а бесноватая в одной рубашке с растрепанными волосами сидела на печи, зверски глядела на меня и стала плевать, потом горько заплакала, приговаривая: «Головушка моя бедная, зачем он пришел?» — «Что ты, Вера, плачешь? — спросил я ее, не подходя близко к ней. Она, выругав меня по-площадному, сказала: «Я не Вера, а Иванушка-молодчик, а ты-то зачем пришел?» И пустила с печи в меня поленом, которое пролетело мимо моей головы и попало в притолку дверей. Тут я сказал находившимся: «Возьмите ее и приведите ко мне». Четверо сильных мужиков едва стащили её с печи, а подвести ко мне помогли им другие. Она, между тем, всячески ругала меня и плакала. Несмотря на это, я, накрыв ее епитрахилью, стал читать молитвы над нею об изгнании бесов и на каждой молитве спрашивал: «Выйдешь ли ты?» «Нет, не выйду, — отвечал он, — мне и тут хорошо» — «Но убойся Бога, выйди». А он в ответ — то «выйду», то «нет». Наконец пришло время идти мне к утрени, и я велел нести ее за собою в церковь. Принесли.

Когда народ собрался, я просил всех стать на колени и усердно молиться Богу об избавлении Веры от беса, а сам опять начал читать молитвы и Евангелие. Тогда бес голосом Веры громко закричал: «Ох, ох, ох, тошно, тошно мне». Заплакала Вера голосом нечеловеческим, приговаривая: «Боюсь, боюсь, боюсь, тошно, тошно мне, выйду, выйду, не мучь меня!» Во все это время я не переставал читать. Потом Вера зарыдала и упала в обморок на пол и стала как мертвая. Так прошло с четверть часа. Я окропил ее святою водою, и она пришла в чувство, потом дал ей воды проглотить, и она сотворила молитву, перекрестилась, встала и попросила отслужить молебен св. Иоанну Предтече.

Третий случай. В приходе моем есть деревня Зайцево; в ней живут крестьяне, принадлежащие к ведомству министерства государственных имуществ, люди в достатке и православные. Но лучше всех живут два родных брата в особых домах, оба женатые и имеют детей, только жены их часто ссорятся. Однажды жене меньшего брата в хорошую погоду вздумалось пересушить свое приданое имущество, и она развесила его на изгороди своей усадьбы. Часа через два после этого, собирая развешанное платье, вдруг видит она на меткалевой своей рубашке вырезанное на груди против самого сердца, пятно, величиною с медный пятачок, и подумала на старшую свою сноху, с которою часто ссорилась; тогда же почувствовала она нестерпимую боль в груди и лом в костях. С этого времени целую ночь не было от нее покою ни мужу, ни детям; все кричала она, бесилась и требовала ножа или веревки погубить себя и других. Ей не представлялось уже ничего родного, ничего святого; не было ни скромности, ни прежнего благоразумия. Муж ее должен был объявить соседям о ее поступках. Собрались соседи, посмотрели на нее и все единогласно порешили: «Это порча, надобно везти ее к знахарю-деду для отговора». Но одна старушка сказала: «Нет, не грешите, не возите ее, а ступай-ка ты к батюшке, пусть он посмотрит на нее». Приехали за мной. В это время больная начала беситься еще сильнее. Лишь только появился я с крестом и требником в горнице, она вся затряслась и, белая как снег, смотрела на меня исподлобья, будто зверь. «Что с тобой, Авдотья?» — спросил я. — «А тебе что за дело, — отвечала она, — ничего». Я велел подвести ее ко мне. Подвели. Когда стал я читать молитвы и Евангелие и при этом осенил ее крестом во время чтения, она то тряслась, то плакала, то икала, то была холодна, как лед, то делалась черною, то краснела. По окончании чтения молитв, я окропил ее святою водою, заставил перекреститься, дал ей напиться святой воды и спросил: «Легче ли тебе»? Она поклонилась мне в ноги и сказала: «Спасибо вам, батюшка, я теперь здорова, только кости болят». Теперь она совсем здорова.

Владея столь великими средствами борьбы с демонами, христианин не устрашится борьбы с ними, когда она предстоит ему. К несчастью, не все прибегают к этим средствам, или по неведению, или по неверию своему, или вследствие преувеличенного представления о силе злых духов.

Многие забывают, что власть злых духов весьма ограничена.

Как ни велико владычество злых духов, как ни сильно их могущество, и как ни многообразны злые их действия на человека, однако сила и власть их так ограничены крестною смертию Господа нашего Иисуса Христа, что святые угодники Христовы, равно как и все благочестивые христиане, могут не только противиться внушениям злых духов, но и побеждать их. Добродетели христианские, особенно соединяемые с призыванием имени Иисуса Христа и крестным знамением, суть стрелы, уязвляющие диавола, посрамляющие и отгоняющие его. Имя Иисуса Христа, не только произносимое устами, но и написанное угодниками в письме, имело силу изгонять бесов. Святой евангелист Иоанн Богослов послал с учеником своим Прохором письмо одержимому злым духом. В письме было написано: «Иоанн, апостол Иисуса Христа Сына Божия, пытливому духу повелеваю: от имени Отца и Сына, и Святаго Духа изыди от создания Божия и не входи в него никогда, но будь вне острова, в местах безводных, а не в людях». Когда Прохор пришел с этим письмом, бес вышел из человека.

В жизнеописаниях святых есть много свидетельств о том, как бесы сами сознавали свою немощь и свое бессилие со времени пришествия Господа на землю и особенно после крестной смерти Его. «С тех пор, как распят Иисус, — свидетельствовал бес преподобному Нифонту, — я слаб сделался». Сатана говорил преподобному Антонию: «Вот я не имею ни одного места, не обладаю ни одним городом, нет у меня оружия; во всех городах и странах прославляется имя Христово; пустыни наполнились иноками». «Увы мне! — вопиял бес, когда святой Потит крестным знамением изгнал его из одной бесноватой девицы, — увы мне, отрок побеждает меня. Где теперь мне успокоиться, на кого устремить свои стрелы?» Диавол, явившийся святому Пахомию, говорил: «Никто никогда так не унижал меня, как ты: не только низлагаешь меня под ноги старых, но и юных научаешь попирать меня, и такое множество подвижников собрал против нас, оградив их страхом Божиим, что нельзя моим слугам и приблизиться к ним. Сия сила и власть надо мною начались со времени воплощения Бога Слова, давшего вам власть наступать на всю силу нашу».

Враждебны, злобны и гибельны действия злых духов на человека; но нельзя не видеть в них и благой цели божественного Промысла о человеке. Борьба человека со злыми духами предохраняет его от беспечности и нерадения в подвигах спасения, побуждает к непрестанному духовному бодрствованию над собою и дает случай развить и укрепить ту добродетель, на которую нападают бесы; их разнообразные искушения научают человека, даже совершенного в добродетели, смирению, побуждая его не полагаться на свои силы, а обращаться за помощью к победителю ада и всей силы вражией, Господу Иисусу Христу; победа над искушениями диавола увеличивает силу и славу имени Христова. «Егда борю вас, — говорил бес преподобному Пахомию, — бываю вам пользы паче, неже тщеты виновен».

Иные христиане вместо того, чтобы обращаться к действительным средствам против демонских козней, — средствам, которыми располагает только Святая Православная Церковь, обращаются к мнимым и ложным — разным знахарям и волшебникам. Они ложно думают, что как волшебники могут «испортить», так они же в состоянии и прогнать злую силу. Но можно ли верить, что волшебники могут портить людей, т. е. вселять в них беса?

«Порченых», — т. е. испорченных волшебниками или колдунами, никогда не было и теперь не существует. Суеверные волшебники или колдуны вредны лишь одним самим себе, а не другим людям; они только обманывают себя и других, — просто самообольщенные обманщики. Диавол ни в чем не может помочь суеверному волшебнику, потому что сам ничего не может сделать без соизволения Божия: без попущения Божия диавол не может даже приблизиться к человеку, как это видно из примера праведного Иова; равным образом диавол не может ослушаться повеления Божия, как это видно из многих примеров, описанных в Евангелии. Святой Иоанн Дамаскин говорит: «Диаволы не имеют ни власти, ни силы против кого-нибудь, разве когда будет сие попущено по смотрению Божию, как случилось с Иовом, и как написано в Евангелии о свиньях гадаринских. Но при Божием попущении они сильны, принимают и переменяют, какой хотят, мечтательный образ». Поэтому народное поверье, будто волшебники, или, так называемые, колдуны, «портят» людей, т. е. поселяют диаволов в каких им угодно людей, нелепое и совершенно неосновательное. Не следует потому приписывать им особенной силы и страшиться их. Диавол поселяется в людей по попущению Божию, стало быть, сам по себе, никакой посторонний человек-волшебник или колдун не может иметь в этом бедствии никакого участия или посредства. Поселяется диавол в бесноватых людей потому, что эти люди сами привлекли к себе злых духов; они сами приготовили в себе жилище для диаволов выметенное и убранное нераскаянными грехами, не занятое Богом и благодатию Божиею, подготовленное греховною жизнью для вместилища диавола. Бесноватые люди нераскаянными грехами своими вместо жилища Божия делаются вместилищем духа нечистого. Об этом так говорит Спаситель наш: «Когда нечистый дух выйдет из человека (изгнанный при крещении нашем), то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит. Тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И вот он идет. И если, пришедши, находит его не занятым (Богом, когда кто лишится Святого Духа за свою нераскаянную жизнь), тогда идет нечистый дух и берет с собою семь других духов (как семь духовных даров, так в противоположность сему семь духов злобы, или семь смертных грехов и страстей; семь можно понимать и как обозначение множества вообще, а не в строгом смысле), — злейших себя, и вошедши, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого» (Мф. 12, 43–45; Лк. 11, 24–26). Таким образом, люди, одержимые злыми духами, которых привлекли в себя своими нераскаянными грехами, должны жаловаться в своих временных и вечных мучениях не на волшебников или колдунов, а единственно на одних самих себя.

В жизнеописаниях святых мы имеем много примеров того, что нераскаянные грешники наказываются иногда беснованием. К преподобному Аммону привели одного бесноватого отрока для уврачевания; но он сказал: «Украденного у вдовицы вола и вами съеденного отдайте, — и отрок выздоровеет». Так и случилось. Еще пример: святой Пахомий помазанием святым елеем исцелил от беса одну девицу после того, как она созналась отцу в своем грехе и обещалась более не грешить, а прежде того не хотел исцелять ее, как оскверненную блудом. В угодных же Богу людей бесы не могут войти: бес, изгнанный преподобным Парфением из одного человека, просил указать ему другого, в которого бы он вошел, и когда святой Парфений, отверзая уста свои, предлагал войти в него, диавол, сказавши: «Как я могу войти в дом Божий», — исчез.

И не для чего иного Бог допускает диаволу поселиться в человека, как для того, чтобы человек в нераскаянных грехах своих не погиб на всю вечность, но чтобы, мучимый бесом, он раскаялся и обратился к Богу. Таким образом, диавол делается невольным орудием спасения того человека, которого замыслил погубить. В этом именно диавол сознавался преподобному Пахомию: «Крепость ваша возросла на меня вочеловечением Бога Слова, давшего власть наступать на всю силу нашу, поэтому я не могу к вам приблизиться, и когда поборю вас, то бываю виновником пользы вашей».

Итак, «порча» есть пустое, вздорное и нелепое поверье: волшебники не могут ни поселить в бесноватых людях злых духов, ни изгнать их. Нечего бояться и страшиться их. Без воли Божией и волос с головы нашей не падает, а тем более не может совершиться без воли Божией что-либо, выходящее из круга событий обыкновенных. Все совершается под непосредственным распоряжением Божиим.

Иные христиане считают бесноватыми разных «кликуш». Но эти «кликуши», большей частью женщины, — люди почти всегда нервнобольные, заболевшие или от женских болезней, или от жестоких притеснений мужа и семейных, или от непосильных работ и недостатка отдыха и сна. Не сделав никаких выдающихся злых дел, которыми они могли бы привлечь к себе злого духа, эти женщины просто несчастные истеричные больные. Их нужно лечить и любовно с ними обходиться. Говорить им, что они бесноватые, крайне опасно и грешно. Это значит навязывать им, внушать им вредные мысли, под влиянием которых они действительно могут вообразить, что они бесноваты. Итак, не отвергая беснования и считая его крайне редким несчастием, допущенным Промыслом Божиим для исправления человека, мы советуем не считать всякую непонятную болезнь явно нервного происхождения за беснование. Конечно, мы не отвергаем и того, что среди так называемых кликуш могут в крайне редких случаях быть люди, одержимые беснованием в собственном смысле этого ужасного слова. Но опыт и наблюдение показывают, что в огромном большинстве случаев после надлежащего медицинского (нередко оперативного) лечения кликуши выздоравливают. Ясно, что в этих случаях они не были одержимы демонами.

Есть и такие христиане, которые добровольно ждут помощи от темных сил, забывая, что от врага спасения, кроме вреда, ничего ждать нельзя. Так многие прибегают к ворожбе, гаданиям и заговорам.

Господь заповедал Моисею: «Не ворожите и не гадайте» (Лев. 19, 26). «Не обращайтесь к вызывающим мертвых и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них» (31 ст.). За ворожбы и гадания Церковь назначает шестилетнее покаяние, с отлучением от святого причащения.

Значит, грех не мал. А между тем, сколько найдется между нами лиц, повинных этому греху. Одних легкомыслие и шалость располагают прибегать к гаданиям, как к безвинному, по их мнению, средству позабавиться и убить время, которому не знают цены; других недовольство настоящим, нетерпение и недоверчивость к Промыслу заставляют вопрошать неведомое будущее, часто с боязнью и с сомнением, реже с твердою верою в возможность посредством гаданий и ворожбы выведать у судьбы то, что она так тщательно скрывает: т. е. что ожидает их в близком будущем, счастье или скорби, подвенечное ли платье, или саван гробовой?

Первым скажем, что для христианина и для христианки есть много занятий и благородней, и безвиннее, чем гадание, и человек разумный, понимающий свои обязанности и отношения к Богу и ближним, не захочет злоупотреблять легкомысленно временем, не захочет и других соблазнять дурными примерами. Вторым можно с искренним участием к их состоянию присоветовать: не прибегая к непозволенным средствам пытать сокровенное от нас будущее, со смирением предаться руководству всеблагого и премудрого Промысла, обратиться сердцем и душою к Отцу Небесному и от Его благости с верою ожидать направления своих дел к наилучшему концу.

Бессмысленное желание узнать свое будущее заставляет их прибегать к средствам жалким, бестолковым, беззаконным, а часто и опасным. Ибо что такое гадание, ворожба, как не безумное и беззаконное покушение проникнуть в тайны, которые Господь сокрыл от людей, и которых, конечно, не разоблачить нам никакими путями? Кого вы вопрошаете? От кого доискиваетесь раскрытия вашей будущности? Зеркало, олово, воск и другие бездушные вещи, согласитесь, не могут ничего сказать вам; слушанье под замками, под окнами, на перекрестках и прочее — явная нелепость; итак, что же такое ваше гадание, ваши ворожбы, как не чистое безумие? Остается один лукавый клеветник и исконный душегубец, диавол, всегда готовый к подобным услугам. Многие гадатели и ворожеи, действительно, его и имеют в виду при своих преступных действиях. Иначе, почему же при некоторых гаданиях не дозволяется употреблять крестного знамения или иметь на себе креста? Видно, гадатели опасаются крестным знамением разрушить обаятельную силу диавола или прогнать его от себя и, таким образом, ничего не сделать, ничего не узнать. Но и диавол что вам скажет? Он во истине не стоит, всегда лжет, как ложь, по, самой падшей своей природе, и отец и изобретатель всякой лжи, обмана, коварства (Ин. 8, 44). Истина жжет и палит его более адского огня; и от него ли искать чего-либо дельного, правдивого, даже сколько-нибудь путного? И чего хочет он, вводя вас в заблуждение и научая вас прибегать к действиям беззаконным, богопротивным? — Вашей погибели; и бойтесь, чтобы Господь Бог не попустил ему погубить вас вконец.

Всякой ворожбы и всякого заговора надо бояться, как дела бесовского. Христиане должны веровать в Бога, а не в Сатану. Наш Бог Всемогущий, перед Ним и диавол трепещет, а потому во всех бедах, болезнях и несчастиях к Нему необходимо обращаться через служителей Его, а в болезнях и к врачу, но не к заговорщикам.

Во всех несчастных случаях христиане должны обращаться к Богу, и через служителей Его они всегда получат средства ко спасению, потому что Святая Церковь на всякий случай жизни положила особые молитвы, и через них от Господа сообщает особую благодать; кроме этого, Святая Церковь имеет много других благодатных средств: таинства покаяния, причащения и елеосвящения, всеосвящающий Животворящий Крест Господень, святые иконы, мощи угодников Божиих, освященный елей и прочее.

О, не приведи нам, Господи, иметь общение со врагом спасения!

(Из книги «Ангелы и демоны». — М., 1906)

1. Чаще исповедоваться, особенно на частной исповеди (даже без причащения), и чаще причащаться Святых Тайн, обязательно с должным приготовлением.

2. Строго соблюдать посты и постные дни (среда и пятница).

3. Приучать себя к смирению через неосуждение других, чаще просить прощения и думать о себе как о грешном и последнем, считать, что Бог попустил бесу войти из-за худой жизни, ни в коем случае не винить кого-либо в своей духовной болезни и тем более не обращаться к «бабкам» и колдунам. Вообще, надо знать, что смирение особенно сильное средство в борьбе с одержимостью.

4. Чаще призывать имя Иисуса Христа, то есть произносить Иисусову молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного» и осенять себя крестным знамением. Это самое доступное для христианина врачевание, священное наше наследие, установленное по внушению Самого Иисуса Христа. Крест, даже без молитвы, обнаруживает спасительную силу, как это видно хотя бы на примере обращения в христианство священномученика Киприана. Только креститься надо правильно, с благоговением, не спеша.

5. Ежедневно принимать натощак Крещенскую воду с просфорой и в течение дня воду малого освящения (женщинам — кроме дней естественной нечистоты). Принимать понемногу внутрь и мазать больные места освящённым маслом: из алтаря, от службы на литии, от соборования, от мощей, от чудотворной иконы.

6. Ежедневно читать Евангелие, особенно те места, где описывается изгнание бесов и исцеление бесноватых Господом, а также Его страдания; чаще повторять тексты Священного Писания и молитвословия, крайне неприятные нечистым духам, например, акафисты Архистратигу Божию Михаилу и святителю Тихону Задонскому. Полезно читать Псалтирь, заучивать наизусть некоторые тексты Евангелия, чтобы возможно чаще обращаться к ним в различных обстоятельствах. (Известен случай: безграмотный освободился от беснования, как только выучился читать Псалтирь.) Читать также об исцелениях от икон и мощей, перечитывать жития святых, в которых описываются исцеления от беснования.

7. Окуривать ладаном и окроплять святой водой жилище.

8. Совершать паломничества, чтобы приложиться к святыне (к мощам, к чудотворной иконе), окунуться в святой источник (в Почаеве, Пюхтице и других местах).

9. Обращаться к священнослужителям (особенно — ведущим подвижническую духовную жизнь), которые отчитывают. Полезно просить молитв о себе у монашествующих и священников.

Но самое главное — изменить свою жизнь по Евангелию, по воле Божией.

(Из книги иеромонаха Пантелеймона (Ледина) «Невидимая битва. Козни бесовские против человека». — М. Благовест, 2001)

Что это за невероятное ослепление? Христос приходит в страну Гергесинскую, исцеляет двух страшных бесноватых, которые жили на кладбище и были столь люты, что никому не давали пройти тем путем, и вот… жители этой страны, вместо того, чтобы с благодарностью пасть к ногам Иисусовым и молить Его остаться у них, вдруг целым городом выходят к Нему навстречу и просят Его уйти от них прочь.

Что же это такое? Что за непонятное помрачение умов и сердец?

Облагодетельствованные гонят вон своего Благодетеля и в своем крайнем неразумии не желают даже воспользоваться дальнейшими благодеяниями, которые, несомненно, полились бы на них в изобилии, если бы Христос у них остался.

Но в чем же дело? Где причина такого их подлинно безумного поступка?

Им жаль стало свиней. Вопреки запрещению закона Моисеева, они разводили свиней, а Господь, изгнав бесов из несчастных бесноватых, в которых они жили, повелел им, по их же просьбе, войти в свиней, после чего взбесившиеся свиньи бросились с крутизны в море и утонули.

И это Господь сделал не без умысла, желая вразумить гергесинцев через отнятие у них плодов их беззаконного занятия. Но им все нипочем. И совесть их от этого не заговорила, и то, что двое из их сограждан избавились от мучений и перестали быть страшилищами для них, сделавшись нормальными людьми, им не важно, и то, что Сам Господь, великий Чудотворец, пришел к ним, конечно, для того, чтобы просветить и научить их, им недорого.

Все их существо поглотило одно только чувство — жалость к погибшим свиньям и опасение, как бы дальнейшее пребывание у них Господа не нанесло им новых материальных ущербов и не нарушило бы их привычного греховного порядка жизни, излюбленного ими.

Вот до какого крайнего неразумия и ожесточения сердечного доводит грубое своекорыстие и привязанность к любимым грехам!

Но что смотреть нам на гергесинцев? Разве и теперь среди нас не встречаются люди, которые, подобно им, нисколько не дорожат общением с Богом, и выше всего для себя ценят свои мысленных свиней — свои греховные страсти и пороки, которые тщательно и заботливо в себе вскармливают, опекают и воспитывают, как гергесинцы свиней.

И таких людей теперь едва ли не большинство.

И Господа им не нужно, и Церкви они знать не хотят, и Евангелия не признают, слух свой от слышания Божественного учения веры и благочестия всячески отвращают, убегают от проповеди, от духовной беседы. Пренебрегая всем этим и даже боясь, как бы это не причинило ущерба или вреда их возлюбленным «свиньям», которые уже успели стать их кумирами, ложными богами, вместо Бога истинного, не заставило их отказаться от ставшего уже привычным греховного образа жизни.

Не так ли и мы возмущаемся и ропщем, когда Господь из любви к нам, отнимает у нас то, что приносило нам явный духовный вред: дурных друзей, богатство, славу, как отнял у гергесинцев противозаконно разведенное ими стадо свиней.

Свинья есть символ всякой грязи и нечистоты. Не так ли и мы, иной раз, забывая свое высокое человеческое достоинство, всякую грязь и нечистоту предпочитаем Господу своему?

А сколько среди нас, особенно в нынешние мрачно-зловещие времена, встречается людей, которые и сами вполне уподобляются этому нечистому животному, по изречению Псалмопевца: «Но человек в чести не пребудет; он уподобится животным, которые погибают» (Пс. 48, 13).

О, сколь велико падение наше! Как безумно мы губим себя, гоняясь за свиньями и теряя Господа! А ведь мы, братие, созданы по образу Божию. Какая это честь и сколько велико наше человеческое достоинство! Но современные люди об этой чести и об этом великом достоинстве говорят с усмешкой. Зато с каким-то восторгом и радостным упоением восприняли басню о происхождении человека от обезьяны: как будто обрадовались — все-таки ближе к свиньям, чем к Богу!

Черная и воистину свинская неблагодарность к Творцу и Благодетелю нашему Господу!

И это едва ли не самая характерная черта нашего «прогрессивного» 20-го века, для которого наиболее типичным является повальное Богоотступничество и разнузданный разврат; хамство и моральная нечистоплотность и распущенность.

И это уже есть тоже настоящее беснование нашего времени, которое еще хуже того беснования, что описывается в Евангелии, ибо оно более тонко и глубоко пронизывает насквозь всю человеческую природу и еще труднее поддается излечению, ибо нет ничего более трудного, как осатаневшей душе вернуть снова ее человеческое достоинство: человек становится одно — один дух с сатаной.

Мы это видели на нашей несчастной Родине, сделавшейся игралищем бесов; видим теперь, почти на каждом шагу, и в так называемом «свободном мире», где сатанизм уже получил все официальные права и признание, и где беснование, не имея никаких сдерживающих начал, распространяется все шире и шире.

К чему все это ведет, только совершенно слепому может быть не ясно!

«Да воскреснет Бог и расточатся врази Его!»

(Из книги архиепископа Аверкия (Таушева) «Современность в свете Слова Божия. Слова и речи», Свято-Троицкий монастырь, Джорданвилль, 1975)

Св. апостол Павел, превосходно исследовав наши обязанности житейские, как-то: обязанности жены и мужа, детей и родителей, рабов и господ, открывает другой мир, другие существа, нежели каковы мы люди и вместе с этим показывает способ, как нам нужно вести себя в отношении к этому грозному невидимому миру.

В этом учении апостольском заключаются две главные истины:

1) Что кроме нашего мира человеческого, есть мир духов, — мир враждебный нам: существа злые, диаволы, миродержатель тьмы века сего.

2) Состояние человека на земле есть состояние воина, принужденного вести непримиримую брань с духами злобы, облекаясь в оружие Божие, — истину, праведность, веру, спасение.

Каким способом злые духи действуют на человека? В Священном Писании указаны различные способы этого действия:

1) диавол иногда употребляет злую хитрость, дабы прельстить неопытных. Так, в образе змия показался он в первый раз в раю и обманул праматерь нашу Еву.

2) Иногда нападает с яростью и силой львиной, дабы страхом насильно увлечь боязливого человека ко злу. В таком виде этот губитель описан апостолом Петром в следующих словах: трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить288.

3) Иногда является в качестве доброжелателя, и советует употреблять самые жестокие опыты, дабы тем поколебать веру и терпение людей добрых. Пример такого доброжелательства видим в Иове многострадальном.

4) Иногда он преобразуется в ангела светлого, дабы светозарным видом и льстивыми внушениями ввести в обман и обольщение благочестивые души. Таким образом являлся он многим святым мужам.

5) Иногда показывается как царь и владыка всего земного и обещается все дать тому, кто поклонится ему.

Есть у него и другие бесчисленные способы к обольщению нас грешных: но главный и постоянный есть тот, который указан апостолом: это — кознь, то есть сатанинская хитрость, самый тонкий обман, тайное, незаметное лукавство, состоящее в невидимом внушении нам худых мыслей, греховных мечтаний, нечистых похотений и чувств, — способ внутренний, духовный. И потому опаснейший из всех. Ни в какое время мы столько не чувствуем нападений на нас злых духов, как во время сна. Откуда происходят в нас эти страшные и ужасные сновидения, эти нелепые мечтания, эти беспокойные грезы, нечистые помыслы, необузданные покушения на страшные беззакония? Мы не замечаем этих явлений в жизни нашей, несмотря на то, что в них проходит большая половина ее; если же и замечаем, то стараемся объяснить их из обыкновенных причин, между тем как истинный источник таких явлений есть влияние на нас злых духов. Поэтому-то люди опытные в духовной жизни старались как могли поменьше спать, дабы не впасть в искушение от диавола, и всего больше советуют молиться, отходя ко сну. Сама Церковь положила замечательную на сон грядущий молитву, в которой умоляем мы, «Да воскреснет Бог!» в ту минуту, в которую мы, ложась спать, как бы умираем, — и да исчезнут от нашего ложа бесы яко дым. Во сне душа, действуя более независимо от тела и предметом внешних, вступает в ближайшую черту соединения с миром невидимым, а потому сон телесный для нашей души есть, можно сказать, время свидания с духами, доброй — с добрыми, а злой — со злыми и нечистыми.

Как мы должны вести себя в отношении к этому враждебному нам миру и как защищаться от нападения злых духов? Для решения этого вопроса обратимся ко второй половине чтения апостольского. Св. Павел взирает на человека христианина, как на воина стоящего перед лицом врагов своих и готового к защите от нападения: отсюда первая обязанность наша — бодрствовать непрестанно, всегда иметь в виду врага нашего, тщательно замечать все неприятельские движения и ежеминутно быть готовым к обороне. И так станьте: каждая минута духовного расслабления, рассеянности, нечаяния, есть с нашей стороны оплошность нерадивого воина, которую, не пропустит хитрый супостат без того, чтобы не уязвить душу нашу. То есть, чтобы не внушить нам нечистой мысли. Дурной страсти. Не возжечь огня похотений и проч. И так станьте: обыкновенный воин, выходя на битву, облекается в доспехи, попеременно употребляет то одно, то другое оружие, сообразно с движением противников; так и христианин должен облечься во всеоружие Божие и действовать каждым из них смотря по свойству и сил нападения злых духов. И так станьте, препоясавши чресла ваши истиною, то есть, не допускайте в ум ваш ничего, кроме ума Христова, не увлекайтесь мудрствованием плоти, но ищите горнего, не ищите утонченных познаний светских, способствующих развитию нашего самолюбия, которого суть буйство у Бога289, но постигайте науку Евангелия. Злые духи действуют против нас лестью и обманом, — вы действуете против них истиною и простотою Евангельскою; они — лукавством, вы — простотою ума; они внушают нечистые помыслы — вы питайте душу свою помыслами святыми и великими. И так станьте, препоясавши чресла ваши истиною.

Станьте, облекшись в броню праведности, или другими словами: защитите грудь свою, ваше сердце, волю вашу бронею праведности так, как воин выходя на брань, одевается в латы. Когда диавол побуждает волю вашу к худым делам — вы делайте добрые. Так, например, когда почувствуете в душе своей ненависть и злобу против другого, оскорбившего вас, то припомните ему заповедь Спасителя нашего — любить врагов своих и добро творить ненавидящим нас. Если злой дух побуждает вас к сластолюбию и невоздержанию, вы вспомните, что вкушением с древа познания вошел первый грех в мир и что род лукавых ничем иным не может быть изгнан, как только постом. Если диавол наклоняет к обману другого, чтобы воспользоваться того достоянием; вы, напротив, отдавайте свое неимущим и остерегайте от обмана и ошибки людей простодушных. Итак, вот облачение для нашего сердца и воли, сквозь которое не проникнут враги, если мы не будем снимать с себя этой брони.

Станьте, обувши ноги в готовность благовествовать мир. В борьбе с врагом избирайте такую точку, где бы вы могли стоять твердо и неуклонно, сражаясь до крови. Земные воины обыкновенно избирают на поле битвы выгодное местоположение: избирайте и вы тоже, по указанию Евангелия. Объясним это примером: если ты думаешь утвердить душевное благосостояние по стяжанию богатства, то это основание не твердо, и лукавый скоро выбьет тебя из него, ибо желающие обогатиться впадают в напасти и сети, которые готовит им само их стремление к обогащению. Если думаешь основать свое благосостояние на исполнении внешних обрядов веры, то и это основание не твердо; ибо Евангелие предписывает нам соблюдать истинное благочестие более в духе глубокого смирения, которое многоценно есть пред Богом290 и постоянном хранении в чистоте своего сердца; ибо одни чистые сердцем Бога узрят. И так станьте, обувши ноги в готовность благовествовать мир, в постоянном исполнении заповедей Христовых.

Над всеми же возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого. Бывают случаи в нашей жизни, когда диавол нападает на нас с такою силою и яростью, что мы готовы пасть; прилагает искушения к искушениям, которые, как огненные раскаленные стрелы, стремятся в нашу душу. Так иногда, обуревают нашу душу страшные мнения касательно предметов священных, нападает отчаяние в безнадежности на милосердие Божие, возникает неукротимое стремление страстей, жажды самых нечистых наслаждений, так что бедная душа и плоть наша, подобно стеблю, бывают объяты самым гибельным пламенем. Человек чувствует, что все силы души его сгорают, все добродетели, какие он имел, одна за другой падают, как обломки зажженного здания. В такие минуты одно спасение для нас — вера, которой мы должны ограждаться как щитом, — вера в помощь Господа, с которой не страшно всякое ополчение врагов. Верою благочестивые подвижники побеждали царства, заграждали уста львов, угашали силу огненную; верою и каждый из нас может угасить все стрелы лукавого, против нас движимые, хотя бы эта вера была в нас так мала, как зерно горчичное.

И шлем спасения воспримите. Это значит, что наше вечное спасение должно быть также дорого нам, как дорога голова, что мысль о спасении и Спасителе нашем должны мы сохранять в сердце нашем также постоянно, как постоянно сохраняем свою голову. В противном случае мы будем то же, что воин, идущий на брань без шлема, с открытою головою. И меч духовный. Иже есть глагол Божий. Каким образом употребляется слово Божие вместо меча, это показал нам Спаситель, искушенный в пустыне, который на все предложения сатаны ответствовал словами из Священного Писания. Но мы, по примеру св. подвижников Христовых, вооружимся против всех нападений диавольских мечом молитвы и частого призывания имени Господа нашего Иисуса Христа с крестным на себя знамением. «Сия убо божественная молитва, — говорит Св. Симеон Фессалонитский, — Спаса нашего призывание: Господи Иисусе Христе, помилуй мя, и молитва есть, и моление и исповедание веры и Святого Духа подательница и даров Божественный дарователь и очищение сердца, и изгнание бесов и веселие Иисус — Христово». — «Не надейся прочее, — говорит св. Исихий Иерусалимский, — ни же веруй, во что-либо духовное успети, если не станешь повиноваться данной тебе заповеди призывать Иисуса Христа на всякий помысл злый и на всякую рать вражию, не найдешь крепчайшего оружия на врага, на небеси и на земли, лучше имени Христова»291.

(Поучение Я. Амфитеатрова из книги «Явления злых духов в прошедшее и настоящее время»)

Преполезное утешение и совет одного духовного отца, страждующему духовному сыну его от хульных и лукавых помыслов, находится в «Журнале воскресного чтения», которое здесь помещаю для нуждающихся в подобном утешении и совете.

«Ты жалуешься мне на беспокойство от нечистых помыслов, сердечно скорбишь, плачешь о том, что они часто занимают тебя. Благодарный тебе за твою откровенность, и вместе как духовный отец твой, долгом считаю открыть, что по милости Божией, знаю на этот случай и что можешь обратить в свое утешение и назидание».

Ты нечто уже слышал от меня о преподобном Пимене292: однажды к сему святому мужу пришел некто из иноков, и так говорил ему: «Авва! Меня смущают богопротивные помыслы; и я от них в опасности». Старец вывел смущенного инока на воздух и сказал ему: «Раскрой у себя пазуху и не впускай ветра». «Не могу сего сделать», — отвечал инок. — «Если сего не можешь сделать, — возразил старец, — то худым мыслям не можешь воспретить, чтобы не беспокоили тебя. Твое дело противостоять им». — Краткое, но весьма великое утешение и наставление.

«Нечистые помыслы, которых боимся, не от нас, — иначе мы не боялись бы их; они — произведение диавола, первого виновника всякой нечистоты: а кто из нас может повелеть диаволу, чтобы он не делал зла? Кто может этому льву заградить уста, чтобы он не рыкал? — Здесь в стране пришельствия мы все открыты действиям его. Возьми в пример всех подвижников веры: все они подвергались подобным козням лукавого, однако же это не было для них грехом. Я невиновен, что на меня лист пал, дует ветер, сыплет град: с моей стороны нужна только осторожность для безопасности. А самый высочайший образ святости Господь наш Иисус Христос? И Он, во дни плоти своей, был искушаем от диавола».

«Не впускай ветра в свою раскрытую пазуху», — сказал Пимен иноку. Но можно ли не впускать? Это было бы против законов естества. Так никому из верующих нельзя быть вовсе свободным от искушений диавольских.

«В того не стреляют, кто уже застрелен, того не ловят, кто уже пойман: так пленник диавола свободен от стрел и ухищрений его, он — верная, несомненная, не требующая никаких усилий, добыча ада. Добродетельный, или по крайней мере, старающийся быть таким, искатель царствия Божия, делатель в вертограде Христовом — такой только человек бывает целью, в которую метит стрелами своих соблазнов дух зла, враг Божий, ненавистник веры Христовой. Твоя жалоба на себя, признаюсь, меня даже утешает несколько.

Ясно вижу, что ты еще не пленник сил темных, — стоишь пока на пути добром, и собою только беспокоишь, озабочиваешь исконного человекоубийцу».

«Итак, если нечистые помыслы, на которые жалуешься, не твои и противны тебе, если самому Господу угодно попускать, чтобы был искушен ими, если они предполагают, что ты только под искушением, а не жертва его: то успокойся, — горесть твоя неуместна, тебе нужна только предосторожность».

«Дело твое противостоять им (богопротивным мыслям), — сказал Пимен иноку. — Как же противостоять? Я это объясню тебе сколько могу.

1) При сознании в себе нечистых помыслов, внушаемых диаволом, не унывай и не смущайся. Знай, что твое уныние и смущение могут радовать врага твоего, и возбуждать его к дальнейшим им большим поощрениям. Представь, что бывает между двумя соперниками, если один из них слабеет в духе: с одной стороны, большое усилие врага, одушевленное надеждою окончательного успеха, с другой — большое ослабление, производимое страхом. Напротив, благоразумное равнодушие может постепенно обезоруживать самого закоренелого врага. Хорошо делал один святой отец при подобных случаях искушения. «Не соизволяю, дух злобы, — говорил он, — на внушаемые тобою злые помыслы». И только — дух злобы отходил от него. Пес лает, и оставит тебя, — только не дразни его своим неравнодушием. Смело говори и ты подобно сему отцу: не соизволяю, нечистый на лукавые твои внушения, или еще лучше — словами Архангела: да запретит тебе Господь (Иуд. 9).

2) В терпении твоем стяжи душу твою. Искушения от диавола могут быть часты, наглы и весьма продолжительны. Вникни в слова Спасителя: Симоне, Симоне! Се сатана просит вас, дабы сеял яко пшеницу293. Метать апостолами, как зернами!… Хорошо, что Сын Божий молился о неоскудении веры. Или разбери со вниманием слова великого учителя языков, Павла: дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился294. Жало в плоть на всю жизнь!…

Хорошо, столь высокого в совершенствах христианских нужно было только предохранить от самотщеславия и самопревозношения. Что бы надлежало делать нам, если бы промыслом Божиим попущено было сеять нас, как пшеницу, — жалить нас чрез плотского нашего человека, во всю жизнь? — Не унывать только и не смущаться — мало. Так можно дойти до беспечности столь же вредной, как бывает вредно и неблагоразумное, более благоприятствующее врагу бодрствование. Надобно живо представлять себе опасность искушения, чувствовать и вместе положить себе за непреложное правило: непоколебимо стоять за честь святого звания, к которому мы призваны, — стоять, хотя бы то стоило мучений и самой жизни. Тебе известна история Иова: праведник, можно сказать, был терзаем искусителем; однако же остался верным званию раба Божия. Терпи и ты, как бы часто, нагло и продолжительно ни беспокоил тебя диавол. Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его295.

Земледелец награждается обильною жатвою после трудов, герой венчается славой после военных подвигов. Если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению, управь сердце твое и будь тверд296.

3) «Терпению должен быть предел, — и иначе оно не по силам человеческим. Такой предел назначен и твоему терпению. Надейся! Верен Бог, — говорит апостол Павел, — Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести (1 Кор. 10, 13). Бог попускает искушения, но вместе сообразуется и с силами искушаемого». Я могу предложить тебе нечто на этот случай из чтения Макария Великого. «Если и люди, — говорит угодник Божий, — знают, какую тяжесть может понести лошадь, какую осел, какую верблюд, и сообразно с сим возлагают на них тяжести; если и горшечнику известно, сколько времени нужно держать сосуды в огне, дабы они, пребыв более надлежащего, не растреснулись, или, быв вынуты прежде времени, не сделались негодными для употребления; если у человека столько разума: то не гораздо ли или несравненно ли более знает разум Божий, какое каждой душе послать искушение, дабы она очистилась и соделалась способною к Царствию Небесному? — Пенька, если не будет много мята, не годна бывает на тонкую пряжу, — но чем более ее мнут и чешут, тем она делается чище и годнее. Младенец еще не способен к делам житейским и не может ни строить, ни садить, ни сеять, ни другое что-либо подобное делать: так и души, хотя бы много раз участвовали в божественной благодати и были ниспосланы им сладости духовных наслаждений, по благодати Господней к их младенчеству, — не быв испытаны и искушены различными кознями злых духов, еще находятся в младенчестве и, так сказать, не способны к Царствию Небесному, — ибо божественный Павел говорит: «Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны»297. Итак, искушения наводятся на человека для пользы его; ибо они делают душу более опытною и совершенною, и если душа будет терпеть их до конца с надеждою на Бога, то быть не может, чтобы не получила обетования духа и освобождения от них. Видишь к чему направлено это, по-видимому, простое учение святого, столь опытного в делах духовных? — К тому, чтобы все, искушенные от диавола, для собственной пользы великодушно терпели эти искушения и надеялись на Бога. Терпи же их и ты, и надейся».

«Но от Макария Великого я снова призываю тебя к Пимену. Вот другое из назидательнейших суждений его об искушениях, которые объясню и предложу тебе, как четвертый и последний совет мой против нечистых и лукавых помыслов».

4) «Когда коноб (жбан), снизу поджигаемый, кипит, — говорит преподобный, — тогда мухи или другое насекомое не смеет прикоснуться к нему; когда же простынет, то и муха и другие насекомые свободно садятся на него: равным образом и к человеку, устремившему ум свой на духовные дела, не смеет прикоснуться враг рода человеческого. Кто же живет в небрежности и лености, того низлагает он без всякого труда. И так для безопасности от искушений диавола вообще, следовательно, и от нечистых помыслов в частности, нужно заниматься делами, и особенно духовными. И обыкновенные занятия житейские, более или менее, преграждают путь к нам врагу нашему; ибо внимание наше, обращенное на что либо одно, неудобно развлекается другим. Но какие дела духовные?»

«Дух лжи и обмана ничем столько не побеждается, как истиною: а где эта истина во всей чистоте? В откровенном слове Божием. Все другие учения, более или менее, мутная вода. Посему читай или слушай, как можно чаще сие слово Божие, и ты умудришься во спасение. Оно есть дух и живот (Ин. 16, 63), оно будет для тебя светильником, сияющим в темном твоем месте, и при вооружении на духа — врага, мечом обоюдоострым. Оно насадит и возрастит в тебе побеждающую меру веру, — ибо эта вера от слышания, а слышание от слова Божия (Рим. 10, 17); оно утвердит тебя в надежде и любви, — ибо исполнено несомненных обетований божественных и непререкаемых свидетельств и беспредельной любви к роду человеческому. Таким образом, все, что необходимо для нас ныне, когда мы уразумеваем отчасти, будет совершенствоваться в тебе — к стыду и бессилию врага твоего».

«Но для высшего успеха в этом святом занятии, чаще обращайся с молитвою к Богу, чтобы Он открыл внутренние очи твои, и ты уразумел бы чудеса от закона Его. Да будет наставником тебе богомудрый царь-пророк: весь стовосемнадцатый псалом его возьми себе в образец твоей молитвы. — Проси Господа о умудрении себя в слове спасения, проси Его непосредственно и о том, чтобы Он сам укреплял тебя против врага, силою своею, в немощах совершающеюся, и чаще отгонял от тебя душегубителя. Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят (Мф. 7, 7–8)»298.

(Из книги «Явления злых духов в прошедшее и настоящее время»)

Какие же в христианстве есть средства борьбы с демонами и победы над ними?

Первое средство есть призывание имени Божия. Именем Моим будут изгонять бесов (Мк. 16, 17), — сказал Господь. «От имени Иисусова трясется ад, колеблется преисподняя, тьмы князь исчезает. Сие имя есть сильное орудие на супостаты», — говорит святой Иоанн Лествичник. «Всегда именем Иисусовым бий ратники, крепчае бо сего орудия не обрящеши ни на небеси, ни на земли». «Доныне еще трепещут демоны при имени Христовом; сила сего имени не ослаблена и нашими пороками», — говорит святой Григорий Богослов. Авва Илия передает следующий рассказ: «Один старец жил в идольском капище. Однажды приходят к нему демоны и говорят: «Выйди из нашего места». Старец не хотел выйти. Демон, схватив его за руку, повлек насильно из капища. Когда же старец, приблизившись к дверям, ухватился за них и воскликнул: «Иисусе, помоги!», — демон тотчас исчез.

Второе средство — Животворящий Крест Христов. «Оружие на диавола Крест Твой, Господи, дал еси нам!» — воспевает Святая Церковь. «Трепещет бо и трясется, не терпя взирати на силу его». Даже сами демоны поневоле сознаются, что крестное знамение «связывает, палит их, как огонь, и далеко прогоняет». К преподобному Симеону Столпнику явился однажды диавол на великолепной колеснице в образе светлого ангела и сказал, что это Бог послал его взять Симеона на небо. Симеон уже хотел правой ногой ступить на эту мнимую колесницу, но прежде сотворил крестное знамение, — и диавол во мгновение ока исчез с колесницею. Преподобная Феодора и другие святые крестным знамением тоже прогоняли бесов. Но чтобы эта непобедимая, непостижимая, божественная сила Честного и Животворящего Креста не оставляла нас, грешных, для этого нужно употреблять крестное знамение не просто по обыкновению, по привычке, не с небрежением, как это часто мы делаем и потому лишаемся силы крестной, но с полным сознанием силы и важности Святого Креста, со страхом и благоговением, с сердечною и твердою верою в крестные заслуги Христовы и с воспоминанием страстей Христовых. «Должно изображать Крест не просто, одними перстами, — говорит святой Иоанн Златоуст, — но прежде начертать его в мысли, со всею верою… с воспоминанием всей силы Креста, всего крестного дела».

Третье оружие против демонов — молитва и пост. Христос Спаситель сказал: нечистый дух «не может выйти иначе, как от молитвы и поста» (Мк. 9, 29). «Кто молится с постом, — учит св. Златоуст, — то имеет два крыла легчайшие самого ветра; он быстрее огня и выше земли; потому-то таковой особенно является врагом и ратоборцем против демонов, так как нет сильнее человека, искренно молящегося и постящегося».

Святой Василий Великий о силе поста учит: «Пост — надежное ограждение души, оружие воюющим, он прогоняет искушения». На св. мученицу Иустину диавол делал частые нападения, но не мог победить праведницы. Однажды она стояла на молитве и во время молитвы почувствовала в сердце своем наплыв нечистых беззаконных пожеланий; удивлялась праведница такому в себе греховному движению и стыдилась такой нечистоты; но мудрая Иустина скоро поняла, что это искушение ей приходит от диавола: она начала поститься и молиться Господу Богу — и своими молитвами и постом посрамила и победила врага.

Четвертое средство — возможно частое приобщение Святых Христовых Тайн. В жизнеописаниях святых Божиих находим, что самое сильное средство к отгнанию бесов есть как возможно частое, от чистого сердца и усердия, приобщение Святых и Животворящих Тайн Христовых. О преподобном Иоанне Вострском повествуется, что этот святой муж спросил однажды бесов, мучивших отроковиц: «Из-за чего они боятся христиан?» Бесы отвечали: «У вас есть три великие вещи, коих мы боимся: одну вы носите у себя на шее (святой крест), другою вы омываетесь (святое крещение); третье вкушаете в церкви (святое причащение)». «Из сих трех которая для вас страшнее?» — спросил преподобный Иоанн. Они отвечали: «Если бы вы, христиане, хорошо умели хранить то, чего причащаетесь, то никто из нас не посмел бы подойти к вам».

Пятое средство борьбы и победы над диаволом есть смирение. Сам диавол некогда признавался святому Антонию, что он одним смирением побеждает его. «Когда святой Антоний, увидев распростертыми все сети диавола, — пишет святой Дорофей, — вздохнул и вопросил Бога: «Кто же избегнет их?» — тогда получил ответ: «Смирение избегает их». Однажды диавол явился некоторому пустыннику в образе светлого ангела и сказал ему: «Я Гавриил и послан к тебе от Бога». Пустынник возразил ему: «Смотри, не к другому ли ты послан; я недостоин видеть Ангелов как человек грешный». Диавол при этих словах исчез. Смирение ненавистно для диавола, потому что оно поставляет христианина на тот самый путь, которым шел Сам совершитель нашего спасения, Сын Божий, Господь наш Иисус Христос.

Шестое средство против демонов — стяжание дара рассуждения духовом (различения духов) — (1 Кор. 12, 10). Без него воздействие диавола легко можно принять за доброе внушение от Ангела или от Бога, как это и случалось со многими подвижниками. Некто, старец Ирон, подвизавшийся пятьдесят лет в пустыне, получил повеление от духа злобы, преобразившегося в светлого ангела, броситься в глубочайший ров, дабы опытом удостовериться, что он уже не подвержен никакой напасти по великим своим богоугодным добродетелям и трудам. Не различив в уме своем того, кто советовал это, он в полночь бросился в ров. На третий день по извлечении его из рва он умер. Некто, также принимая демона за ангела, получил от него повеление принести Богу в жертву сына своего, по примеру Авраама. И совершил бы он это богопротивное повеление врага, если бы сын его не спасся бегством. Подобных примеров было немало. Этот дар различения духов подается Духом Святым (1 Кор. 12, И) и приобретается чрез смирение. Но прежде нежели удостоится кто-либо дара различения, он не должен доверять своим помыслам или внушениям своего собственного сердца и разума, но все предлагать на суд руководителям, опытным в духовной жизни.

Седьмое могущественное средство в борьбе с демонами — препоясание чресл наших истиною, — т. е. так сказать, обложение себя кругом истинами христианского вероучения. Христианин, зная и содержа их в уме постоянно, пресечет врагу, нередко действующему чрез лжеучителей, самый доступ к себе, ибо он есть ложь и отец лжи и не может показываться там, где истина; христианину нужно облечься в броню (латы) правды (праведности или всяких правых, добрых и святых расположений сердца и самых дел); а в облеченного в нее, хотя и прокрадется какой-либо злой помысл вражеский, но худого воздействия не произведет в сердце; ему нужно обуть нозе с уготование благовествования мира, т. е. быть готовым к жизни по Евангелию, готовым на всякие жертвы и самую смерть из-за него, или быть в готовности благовествовать мир, или иначе истины евангельские; над всеми же, т. е. «поверх всех этих трех нужно надложить новый ряд орудий, поверх каждого особое: во-первых, восприять щит веры, иметь твердое и непоколебимое убеждение в святости, истинности и непреложности всего открытого нам Богом», или «детскую уверенность в Боге, столь тесно с Ним соединяющуюся, что она не разделяет себя от Него и Его от себя», «отчего она и всесильна, ибо в ней действующим является Сам Бог, Который и дает ее», — щит, в нем же (которым) возможем все стрелы лукавого разжжения (внутренние и внешние искушения, сильные и решительные, как бы последние усилия врага) угасити; во-вторых, — восприять и шлем (крепчайший покров головы со всех сторон) спасения, т. е. «сочетания с Господом Спасителем в таинствах, и именно, чрез частую исповедь и причащение», или научиться искусству во спасение, иметь мудрую и строжайшую осмотрительность и постоянное преуспеяние в христианской жизни, и в-третьих, — меч духовный, иже есть глагол Божий (Ефес. 6, 11, 14–17), т. е. богооткровенное слово.

«Восприять такой меч, значит знать на память божественные изречения, и во время благопотребное износить их из сердца, наперекор внушениям диавольским (епископ Феофан), — «читать вслух изречения Слова Божия против всякой страсти». Особенно слова 67 псалма: «Да воскреснет Бог и расточатся врази Его», как показывают опыты духовной жизни, оказывают поразительно быстро действие на врагов нашего спасения, которые с быстротою молнии исчезали от христиан, с верою и благоговением произносивших эти слова. Святой Василий Великий говорит, что когда святые мужи спрашивали являвшегося к ним диавола, какой молитвы особенно боятся демоны, диавол отвечал им: «Нет столько страшного и прогоняющего нас слова, как начало псалма Давида шестьдесят седьмого». И действительно, как только произносили святые мужи начальные слова этого псалма: «Да воскреснет Бог и расточатся врази Его!» — диавол сию же минуту исчезал от них с воплем.

Восьмое могущественное оружие против демонов — помощь святых. Когда св. Андрей вступил на подвиг юродства, тогда сатана с такою силою напал на него с подвластными ему бесами, что Андрей думал, что для него настал последний час. И вот, находясь в отчаянном положении, он воскликнул: «Святый апостоле, Иоанне Богослове, помоги мне!» После этих слов ударил гром и послышался голос многих людей. И явился старец с грозными очами, лицо которого было почти так же светло, как солнце, явилось и множество людей с ним, одетых в ризы белые. И сказал старец с гневом к бывшим с ним: «Затворите врата, чтобы из бесов никто не мог убежать отсюда». И воля старца была исполнена. Затем, послышался голос бесовский: «Горе нам в час сей, в который мы так обманулись. Грозен Иоанн и жестоко хочет нас мучить». А за этими словами послышались уже и вопли бесовские: «Помилуй мя» и «помилуй нас». Потом, скрылись люди, одетые в белые ризы, исчезли также и демоны. Явившийся старец сказал Андрею: «Видишь, как я скоро пришел к тебе на помощь, и знай, что я весьма забочусь о тебе. Сам Бог повелел мне вести тебя ко спасению и пещись о тебе. Будь же терпелив и терпи без ропота все. Уже недалеко то время, когда получишь полную свободу и будешь ходить по своей воле везде, где тебе будет угодно». Андрей спросил: «Господин мой, скажи, кто ты?» Явившийся отвечал: «Я тот, который возлежал на честных персях Господа». И, сказавши это, скрылся от очей Андрея, который затем прославил явленную ему великую милость Божию.

Наконец, заклинательные молитвы Церкви — последнее могущественное средство против демонов.

(Из книги «Ангелы и демоны». — М., 1906)

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, грядый судите живых и мертвых, помилуй нас, грешных, прости грехопадения всей нашей жизни, и имиже веси судьбами сокрый нас от лица антихриста в сокровенной пустыне спасения Твоего.