Василий "Woolfo" Мана-манаМарти Стьюшный Аддамс в Хогвартсе

1-я глава

— Ты уверена, что твоя идея поможет мне вспомнить абсолютно все?

Спросил я у очень бледной девочки с двумя косичками.

— Не знаю.

Пожала она своими плечиками, продолжая застегивать ремень на моей руке.

— Но мне нравится сам процесс. Ну и тебе раньше он нравился. Все же это ты собрал этот стул.

Закончив с ремнями, девочка отошла к висящим на стене рычагам.

— Он должен прогреться.

Взявшись за первый рычаг, сестра развернулась в мою сторону, а после опустила его вниз.

— Зачем?

Спросил я, увидев, как вспыхнули искры при включении первого рубильника.

— Чтобы убить тебя.

Спокойно ответила девочка, у которой при таком тусклом освещении кожа стала казаться серой, а после она перешла ко второму рычагу. В этот момент мне наша затея показалась не столь хорошей, хотя где-то внутри себя я чувствовал, что бояться нечего, а наоборот, мне понравиться новый-старый опыт. Да и к тому же, отступать было поздно, ведь руки и ноги были пристегнуты к стулу, а торс удерживал еще один широкий ремень, как и голову, на которой находился металлический шлем.

— Ааа, так я и знал.

Ответил я уже спокойно, поскольку в процессе нашего разговора вспомнил, что мы так часто играли раньше. Ну, а раз я и девочка до сих пор живы, то процедура отлажена и сбоев не дает.

— Значит клин клином?

Не успела сестра ответить, как в комнату вошла красивая, но очень бледная девушка. Точнее женщина, поскольку, не смотря на ее молодое лицо и стройное тело, она приходится нам матерью.

— Дети.

Сказала женщина, сложив руки под грудью.

— Что вы делаете?

— Я казню его на электрическом стуле.

Спокойна ответила моя сестренка, сказав это так буднично, как будто она не собралась убить человека, а просто играет со своим братом в обычные игры.

— Но вы опаздываете на ужин.

Строго сказала женщина, больше заботясь о распорядке дня, а не о том, что было перед нею.

— Ну, мама.

В это время в голосе девочки появились первые неравнодушные эмоции.

— Я сказала, нет.

Все так же грозно ответила мать.

— Ну, пожалуйста.

Неожиданно сам для себя, я встал на сторону своей сестры, почувствовав, как ей стало грустно.

— Только не долго.

Уже без злобы ответила женщина, а я ей в ответ улыбнулся, убедившись, что, несмотря на то, как она выглядит, у матери добрый характер. Но я кое о чем забыл, ведь мы не просто играли в убийство на электрическом стуле, а все это происходило взаправду. Стоило серой девочке услышать заветные слова, как она с еле заметной улыбкой на лице отпустила вниз последний рычаг и электрическая цепь замкнулась.

Не успел я испугаться, как электричество добралось до стула, а после и до меня, но при всем при этом, я не почувствовал боли, а наоборот, мне стало так уютно, как будто бы я сидел на самом лучшем массажном кресле. Все эти заряды, пробегаясь по мне, делали мне лучший точечный массаж всего моего тела, при этом само электричество несло в себе заряд бодрости, зарядив меня энергией, получше, чем любой из энергетиков.

* * *

Пока мое тело находилось на седьмом небе от блаженства, я еще раз стал вспоминать момент моего пробуждения. И хоть я говорю о нем как о давно произошедшем событии, но на самом деле это случилось совершенно недавно. Точнее, только сегодня ночью.

Глаза я открыл в темном и сыром подвале, в котором на потолке горела только одна лампочка, а все остальные были разбиты. Судя по жесткости, лежал я не на кровати или хотя бы жестком диване, который стоял у нас в подсобке, а на деревянном столе, а если принять во внимание висящие повсюду большие ножи, стол был не обеденным или рабочим, а разделочным. Вот только, не смотря на то, что было жестко и холодно, мне все равно не хотелось вставать, поскольку чувствовал я себя так, как будто бы лежал на самом лучшем матрасе. А ведь раньше я не мог себе позволить купить его и наслаждался мягкостью только когда якобы приходил прицениться к кровати в магазине.

Зацепившись за ассоциацию про кровать, передо мной стали проноситься остальные воспоминания моей жизни. В детстве я был довольно одинок, так как не мог понять других детей. Пытаясь шутить над ними, я вызывал только злость, но зато, если шутили надо мной, то все радовались и смеялись. Даже когда я пытался повторять за шутниками я все равно не мог никого развеселить. Я долго не мог понять, почему, если вылить ведро с помоями на меня, это шутка, а если я вылью такое же ведро на учителя, то это уже хулиганство, хотя учитель в прошлый раз смеялся чуть ли не громче всех.

Уже позже, когда я выбрал своей целью других хулиганов, к которым меня причислили, я нашел первых людей, которым понравился мой юмор. Пусть они были такими же изгоями общества, как и я, которых я при этом совсем не понимал, но нашлись они, люди, которые смеялись над моими шутками.

После нашего знакомства, я еще долго держался их компании, ища вдохновение в их увлечениях, но то, что было нормально в манге или играх, редко, точнее почти никогда, не вписывалась в пределы нормы в реальной жизни. Зато, я был не один, что очень нравилось моим родителям, и видимо, поэтому они перестали водить меня по разным психотерапевтам. А ведь мне так нравилось говорить с глупыми людьми, которые тут же ломались, стоило мне найти аргумент, который они не могли оспорить, поэтому, то говорили, что я пойму все, когда выросту, то начинали давить тем, что они профессионалы и им виднее, как правильно.

Дальнейшая жизнь для меня была серой, поскольку я был не на хорошем счету в школе, из-за чего меня банально завалили на выпускных экзаменах. С такими отметками у меня не получилось поступить в высшее учебное заведение, поэтому после школы я сразу пошел работать, но не стоит забывать про отсутствие у меня юмора. Точнее, все так говорили, но я не сдавался. Недолго задерживаясь на каждой работе, мне пришлось научиться держать себя в руках, поэтому свободное время я стал тратить на увлечения своих старых друзей, чтобы продолжить с ними общаться и реализовывать свою фантазию на из недругах.

Для гиков я стал героем, но даже моя популярность не помогла мне завести девушку даже среди готов, с которыми меня часто путали, а когда умерли мои родители, я понял, что настоящих друзей у меня никогда и не было. Встретив приятеля на кладбище, когда я в одиночестве стоял возле закапываемой могилы родителей, я с ним разговорился и узнал о его работе. Став гробокопателем, я смог навещать родителей каждый день и нашел людей, для которых, в связи с их профессиональной деформацией, мои шутки были не страшнее закапываемых трупов.

Вспомнив свою любимую работу, я вспомнил также и о семейном кладбище рядом с домом, в котором так любили играть дети. Зацепившись за новые воспоминания, я как в разбитом калейдоскопе просмотрел более короткую жизнь парня. Пусть я увидел только некоторые фрагменты жизни, но при этом, воспоминания парня была куда счастливее моих, даже при том, что большую часть времени он проводил в доме только с родителями и сестрой, которая постоянно пыталась его убить. А совместные игры парня с сестрой заставили бы поседеть даже моих коллег с последней работы. Да и учеба всему, что должен знать и уметь настоящий юный джентльмен, выходила за все рамки нормального воспитания, но при этом, мне это нравилось. Составление ядов, взламывание замков, постройка гильотины и дыбы… Как же я завидую, что у меня не было такого детства.

Хотя постойте, это ведь мои воспоминания и мое детство, тогда откуда взялись другие воспоминания? Или все совсем наоборот и я это могильщик, чье детство прошло в борьбе с обществом? Где же истина?

2-я глава

Пока я был занят самокопанием, пытаясь определить, кто Я, больше склоняясь к своей насыщенной жизни, чем к жизни ребенка, в подвал спустился еще один человек. Стоило только силуэту выйти на освещенную область, как я увидел перед собой классическую ведьму с длинным крючковатым носом, на бледном лице и с растрепанными седыми волосами. Испугавшись, я невольно дернулся, а так как стол не был предназначен, чтобы по нему скакали, то я свалился с него. Ударившись головой об пол, я подумал, что все, отпрыгался, но, не считая того, что пострадавшее место всего лишь чесалось, я чувствовал себя вполне нормально. Такое ощущение, как будто бы я и вовсе не падал, да и локти, встретившиеся с полом, совсем меня не беспокоили.

Продолжая лежать на полу, я понял, что надо мной склонилась не страшная… хотя, да, страшная, злая, и много подобных эпитетов, ведьма, но при всем при этом она моя бабушка. Да и вообще, становится понятно, почему я лежал в таком захламленном и сыром подвале, поскольку, уйдя глубоко в свои переживания, я про кое-что важное забыл, а после удара это знание ко мне вернулось. Я не просто толстый мальчик, который живет со своей семьей в старинном доме, а настоящий член клана Аддамс, Пагсли Аддамс. И мне было известно, еще по другой жизни, как эта семья ценит, так сказать, все естественное, в том числе и пыль, из-за чего у нас есть даже специальный пылесос, который наоборот наводит беспорядок.

— Эм. Здрасте.

Поднял я руку в приветствии, при этом, все еще продолжая лежать, стараясь вспомнить, как парень раньше общался со своей бабушкой.

— Хм… Так, посмотрим.

Подняв меня, бабка стала ощупывать меня, отчего на секунду пробежала паника, а после я понял, что она просто так осматривает меня, ища болячки.

— Ноги, целы. Ранений нет. Руки двигаются. Голова на месте. Где же тогда проблема, А?

Спросила она больше у себя, чем ждала ответа с моей стороны. После же, Бабушка заглянула мне в глаза и тут же растянула губы в широкой улыбке.

— Нашла!

Воскликнула она, а после начала листать толстую книгу, достав ее из шкафа в котором хранились кастрюли.

— Так, не то, и это не то. Ага, нашла.

Закончив листать книгу, ведьма уткнулась в нее носом, и стала рассматривать содержание, а не только заголовки.

— Раздвоение личности?

Подняв голову от книги, задала она вопрос.

— Эээ…

Не нашелся я что ответить.

— Да вроде нет.

Не дождавшись от меня ответа, Бабка сама ответила на свой вопрос.

— Одержимость. Так, какие там есть варианты?

Услышав это понятие, я вздрогнул, поскольку был поверхностно знаком с этим понятием, и по всем знаниям выходило, что меня вычислили, а значит рыпаться уже поздно. Хотя, если взять вон тот молоток… Стоп, остановил я свои мысли, поскольку испугался своих мыслей.

— Так, демоны… ангелы… духи… все не то.

С этими словами ведьма перелистнула страницу, а я выдохнул, не заметив момент, когда перестал дышать.

— Это не то… И это не то. Ага, нашла! Так и что тут написано? Угу, так, вот значит как. Ооо, получается, этот случай далеко не первый? Ну, теперь все понятно.

С этими слова Бабка резко закрыла книгу, из-за чего в воздух поднялось облачко пыли, отчего она чихнула. Мне уже было даже как-то не страшно, что меня так быстро вычислили, гораздо страшнее было то, что на меня уставилась ведьма с маниакальным взглядом.

— Ну, и сколько вас там? Десять, двадцать, а может сто?

— Что?

— Понятно, понятно. Голоса мешают тебе мыслить?

Говоря это, Бабка подобралась ко мне ближе, а я не мог отступить, поскольку за моей спиной была стена.

— Голоса? Какие еще голоса?

— Так у тебя нет голосов в голове? Жаль, жаль. А голова не раскалывается от кучи мыслей и идей?

Задала Бабка другой вопрос, но и он для меня был таким же странным и не понятным.

— Да вроде все как обычно.

Пожал я плечами, поскольку голова у меня после удара не болела, а нормальных мыслей видимо пока не завезли.

— Эх, и этого нет. Ну, хотя бы скажи, что у тебя в голове появилось больше пяти человек.

С затаенной надеждой в голосе спросила меня Бабушка.

— Нет… Наверное.

— Что, и тут тебе не повезло? Эх, значит не быть тебе вторым безумным прадедушкой, у которого было сразу десять имен. Правда, его личности не ужились в одном теле, отчего он решил покончить жизнь самоубийством. Впрочем, он до сих пор не может договориться с собой, чем ему воспользоваться, чтобы расстаться с жизнью.

Совершенно буднично закончила говорить моя бабушка, почти окончательно потеряв ко мне интерес.

— Так что, вас значит, не пугает, что я попал в вашего внука и занял его тело?

— Занял, о чем ты?

Подойдя ко мне вплотную и заглянув в глаза, Бабка снова отошла от меня и стала убирать книгу обратно на полку.

— Ты видимо не так понял. Я точно знаю, что в теле моего внука только одна душа, причем она точно принадлежит нашему Пагсли. Поэтому можешь не волноваться, какие бы у тебя не появились воспоминания в голове, они все твои. Жаль, конечно, что раздвоение личности не заработал, а то у тебя всегда был бы собеседник.

— Так значит, и тот и этот я, это все еще Я?

Радостно сказал я, чуть ли не пустившись в пляс при этом.

— Я тебе уже целый час об этом талдычу. Такое бывает, умер, прожил другую жизнь, а после вернулся обратно.

— Что, я думал, что вспомнил свою прошлую жизнь.

— Да откуда ей бы взяться, если ты до этого ее не помнил. Пока ты был мертв несколько секунд, твоя душа успела погулять, а когда сердце забилось, она смогла вернуться обратно.

— Мне это надо переварить.

Сказал я, сев там, где я до этого стоял, прямо на пол.

— Это правильно. Не знаешь что делать, кушай. Я как раз готовлю сегодня на завтрак твои любимые банановые слизни.

Нет, видимо ведьма что-то напутала, поскольку как только я представил, что Бабушка приготовила на завтрак, меня стало подташнивать. Решив отвлечься, я задал другой вопрос, о теме, о которой мы так и не поговорили.

— Ба, а как я умер?

— Неужели ты о таком забыл?

Всплеснула руками Бабка.

— Конечно же, тебя убила Уэнздей.

— Что? Она меня убила? Но раньше же у нее это не получалось сделать, чтобы она не придумывала. Впрочем, как и у меня.

Растерянно переспросил я, вспоминая множество попыток меня убить.

— Не правда ли она умничка? Уэнздей нашла способ обмануть детские чары, хотя это ни у кого не получалось уже как несколько поколений.

С радостью поделилась со мной новостью ведьма.

— Вот как? И как же у нее это получилось?

— Гипноз. Хотя, в заклинании должна была быть защита от этого способа. Наверное, там что-то было еще.

Только услышав слово «Гипноз», я стал вспоминать прошлую нашу встречу с Уэнздей, отчего слова Бабушки постепенно становились все тише, пока и вовсе не исчезли. Уэнздей действительно придумала что-то новое, поскольку она не просто заставила меня поверить, что я умираю, она заставила меня вспомнить все ее попытки убить меня, причем все и сразу. Тогда даже мне показалось странным, что спустя одиннадцать лет жизни на мне не сработала ни одна попытка сестры избавиться от меня, а ведь все началось очень давно, с попытки сбросить меня с лестницы, когда я даже ходить еще не научился.

В тот момент, когда я погрузился в свои воспоминания о произошедшем сеансе гипноза, в подвале прогремел взрыв, отчего Бабку вынесло в коридор ударной волной, а вся мебель разлетелась на кусочки. В центре же произошедшего взрыва, лежал я, причем ни капли не пострадав. Вот уже второй раз за короткое время, когда я спокойно пялюсь на потолок, в этот раз уже без единой целой лампочки, а мои мысли водят хороводы. Ладно, еще то, что я каким-то образом сумел прожить целую жизнь за пару секунд, допустим даже, что на мне и Уэнздей лежат чары, которые не дают нам самоубиться, но то, что я стал причиной взрыва, причем без любимого мною динамита, пока никак не хотело укладываться у меня в голове.

3-я глава

Лежа в разгромленной комнате, я уже думал, что своим взрывом убил Бабку, но та спокойно вернулась в подвал, как будто такие взрывы происходят каждый день. Ах да, взрывами балуется вся наша семейка, и не важно, из-за чего они возникают, от динамита, зелий или неудачных экспериментов. Бабка по виду была вроде цела, и только подпалины на одежде и мусор в волосах говорили о том, что мне ее полет не привиделся.

Убедившись, что в этот раз я не умер, ведьма пояснила мне, что произошло со мной. Все Аддамсы сами по себе крепкие ребята, а с детской защитой они вообще становятся неубиваемыми. Правда не все выходят из детского возраста, отчего защита все так же остается с ними, отчего возникают некоторые неловкие ситуации. Что далеко ходить, взять, к примеру, дядю Фестера, который все еще не осознал себя взрослым, хотя он старший брат Гомеса.

Объяснив про защиту, Бабка пояснила, почему была так рада тому, что у Уэнздей получилось преодолеть ее, ведь теперь можно улучшить защиту, а ее имя останется в заметках к ритуалу. Вот только получается, что хоть идея была сестры, а вот реализовал такой способ самоубийства я сам. Поверив в свою смерть и добавив к эмоциональному коктейлю щепотку магии, я добился того, что моя душа покинула тела. После устроенного мною недавнего выброса, Бабушка была точно уверена, что тогда я пробудил свою магию, а сейчас просто выпустил оставшиеся магические остатки наружу.

Оставив беспорядок на Ларча, когда он привезет родителей с их путешествия, Бабушка проводила меня в мою комнату. Что ж, у меня есть стиль, подметил я, когда стал оглядывать интерьер комнаты, вот только, зачем мне нужно было столько дорожных знаков в комнате? Ответ нашелся почти сразу, когда я выглянул в окно и увидел дорогу, по которой из тумана вынырнула машина и угодила в кювет, так как водитель не ожидал резкого поворота впереди. Открыв ящик в письменном столе, я достал из него новую наклейку машины и повесил ее на дорожный знак.

Осмотрев еще раз свою комнату, я заметил на столе аквариум с моим домашним питомцем. А ведь я снова забыл его покормить, и табличка с надписью, «Покорми меня», говорила, что последний прием пищи у Аристотеля был очень давно. Завалившись на кровать, я не смог заснуть, да и ненадолго меня оставили наедине с собой. Постучавшись и не дождавшись ответа, ко мне в комнату зашла моя сестра. Я уж подумал, что она пришла извиниться, но Уэнздей продолжала вести себя как обычно. Хотя, даже то, что она постучалась, было странным событием, поэтому я стал ожидать от нее какой-то очередной выходки. Но даже тут она меня удивила и просто позвала на завтрак.

Весь день я ходил в напряженном состоянии, не зная чего ожидать от сопровождающей меня сестры, умудрившейся один раз убить меня, но все было спокойно, впрочем, сегодня она не пыталась навредить мне, хотя при этом, она так и не извинилась. Расслабиться я смог только тогда, когда оказался на электрическом стуле. А это значило, что, не смотря ни на что, наши с сестрой отношения остались на прежнем уровне, и это меня вполне устраивало. Впрочем, вспоминая, о чем мы говорили с Уэнздей, до меня дошло, что она просто хотела узнать у меня, что я запомнил, когда был мертв. Правда при этом, сестра провела для меня небольшую экскурсию, познакомив ненавязчиво с домом.

* * *

Сев вечером за стол с родителями, я очень сильно нервничал и даже попытка Уэнздей расслабить меня привычным способом, не сильно помогала мне. Да и вообще, после электрического стула мне хотелось бегать, а не сидеть на месте, из-за чего я сидел как на иголках. Впрочем, всю историю случившегося поведала Бабушка, поэтому мне не пришлось оправдываться, пытаясь объяснить, как я оказался в теле их сына, от меня же требовалось только соглашаться со сказанным.

Поняв, что, несмотря на случившийся несчастный случай, родители все так же продолжают любить нас, я смог расслабиться и спокойно поесть. Когда перешли к десерту, Гомес рассказал, что в любом случае нам не стоит волноваться о таких мелочах, поскольку за нами присматривают первостихии. Наша семья не просто состоит в старинном клане, а в клане, в котором никто не умирает окончательно, если конечно этого не хочет. Являясь потомками одновременно Жизни и Смерти, любой член клана может встать из могилы, чтобы покарать людей, намерившихся навредить семье. Ну, или просто захочет размять косточки.

За наш дар, множество семей во все времена желает породниться с нами, поэтому отбоя в женихах и невестах у нас никогда не было. А так как, за всю историю клана роднились Аддамсы не только с людьми, но и с разными сверхъестественными существами, со временем в клане стали рождаться дети с уникальными способностями.

Дальнейший рассказ подхватила Бабка. Еще во время учебы, она сговорилась со своей подругой ведьмой, что их дети женятся, а когда выскочила замуж за Адамса, то ее желание стало только крепче. Правда, ее дети подкачали, никто их них не унаследовал ее магический дар, но хотя бы у ее подруги с даром у детей было все в порядке.

Впрочем, изначально ведьмы хотели поженить Гомеса и Офелию, но случилось так, что замуж вышла младшая сестра Мортиша, а у старшей случилась интрижка с кузеном Гомеса. Так как у ведьм редко рождались мальчики с магическим даром, Бабка больше надеялась на Уэнздей, поскольку почти все ее знания связаны с женской магией, но вместо этого случился я.

Нет, по ее словам она рада даже такому результату, ведь в клане Аддамс уже не раз рождались дети, которые становились ведьмами или колдунами, но это первый раз, когда в семье появился волшебник. Теперь только нужно было решить, буду ли я заниматься магией, ведь, как можно заметить, хотя Мортиша и обладает магическим даром, ей больше нравится заниматься домом и садом. Если же я выберу учебу, то нужно определиться, где я буду учиться, поскольку мне не подойдут все Бабушкины ведьмовские заклинания, а имея такой большой потенциал для роста, глупо довольствоваться полумерами.

Хотя, мне объяснили, что спешить некуда, поскольку на первых порах меня, как и до этого может учить Бабушка, а уж когда я подросту, то могу поступить в любую школу, хоть в тот же Салемский институт ведьм, в котором когда-то училась родственница семьи Аддамс, Эстер, первая ведьма в клане. А вообще, если уж я выберу этот путь, то мне придется учиться всю жизни, а уж у кого и где, я смогу решить по ходу дела. Впрочем, если у меня появятся одаренные дети, то можно оставить вечную учебу им, а самому остановиться на достигнутом результате. По крайней мере, именно так я расшифровал слова Бабушки, которая мечтала воспитать самого магически одаренного члена семьи.

Расспрашивая Бабушку про магию и школы, я поймал себя на мысли, что стал себя больше ассоциировать с ребенком Пагсли, чем с взрослым человеком гробокопателем. Новые возможности настолько увлекли меня, что вторая жизнь стала казаться сном, а в новой я уже представлял себя всемогущим волшебником, пока я не услышал упоминание об одной академии, Невермор. Я уже встречал название этого учебного заведения, но оно упоминалось не в этой жизни, а в прошлой и было как раз связанно с семьей Аддамс. Осторожно расспросив Бабушку про эту академию, я узнал, что родители в ней не учились, а значит мои знания не совсем точные.

Поняв, что не всем источникам стоит верить, я продолжил узнавать про другие школы, академии и все другие учебные заведения, причем, не ограничиваясь только одной страной. Хотя в Америке и имеется широкий выбор учебных заведений, из-за того, что тут вольготно живется ведьмам и другим магическим существам, в других странах тоже есть места, где учат маленьких волшебников и других одаренных деток. Перебирая своих знакомых, Бабка вспоминала, где они учились, а после пыталась вспомнить название тех школ. Так, упомянув одну ведьму долгожительницу, она сказала, что та перебралась из Америки и какое-то время преподавала вофранцузской академии магии, Шармбатон. Услышав название этой школы, я как бы невзначай задал Бабушке заинтересовавший меня вопрос.

— Ба, а в Шотландии есть своя школа?

— В Шотландии говоришь? Дай-ка припомню. Что-то вертится на языке. Название как то связано со свинарником, нет. Кабан? Бородавка? Нет, все не то. Ааа, вспомнила, бородавочник, точно.

— Школа называется Бородавочник?

— Я же говорю связано с этим словом. В названии школы те же буквы, но в другом порядке. Так из слова Вартсхог при перемещении букв получается название школы, Хогвартс.

4-я глава

— Пагсли.

Начала говорить Мортиша, отставив пустую чашку в сторону.

— Я понимаю, у тебя пробудился интерес к магии, но ты как-то уж сильно интересуешься этой школой. Хогвартс, правильно?

— Эхех. Так заметно, да?

От неловкости, я аж стал чесать затылок, как будто бы меня поймали на чем то постыдном. Получив в ответ кивки от матери и сестры, а после от Бабушки и отца, я понял, что шпионом мне не стать. Впрочем, некоторые родственники кивнули только в знак солидарности, а значит, не все потеряно.

— Вы же знаете о моих воспоминаниях, о другой жизни? Так вот, в той жизни была популярны телепередачи про нашу семью. Художественный вымысел, конечно, не дотягивает до оригинала, но даже так, автор очень точно описал некоторые аспекты нашей жизни, особенно это было заметно в телесериалах.

Семья с уважением отнеслась к скрываемым мною новым знаниям и не спрашивала меня о другой жизни, за что я был им очень благодарен. Сейчас же, начав говорить, я почувствовал себя легче, разделив свой секрет с другими людьми.

— Вот я и подумал, раз один человек смог рассказать о жизни нашей семьи, то мог найтись и другой, который рассказал про жизнь волшебников. Когда же Бабушка упомянула французскую школу, у меня в памяти всплыла серия книг, в которой встречается название этой школы. Вот только, основные события тех книг происходят в Великобритании, поэтому мне было интересно, получу я еще одно подтверждение той истории или нет.

— Ооо, вот значит как. Ну, такое название школы, что и в книге?

— Да, такое же. И если подтвердятся другие вещи, то уже в этом году в той школе будут происходить веселые, ой, я хотел сказать страшные вещи.

Не знаю в чем причина, толи того, что я был среди любящей семьи, толи из-за того, что мы перебрались в гостиную и уселись перед камином, но вечер стал казаться сказочным. И даже то, что я не лучший рассказчик не мешало мне пересказать то, как жил и учился мальчик, который выжил. Не успел я закончить пересказ первой книги, как родители больше не смогли держать в себе копящиеся эмоции.

Я уж думал, что они станут сочувствовать ребенку, но вместе этого стал слушать похвалу в адрес Дурслей и директора, который придумал такое развлечение для ребенка. Погрузившись в воспоминания, я на время позабыл о том, кому я жалуюсь на плохое воспитание. Уверен, что скоро у нас появится свой чулан под лестницей, в котором нам разрешать спать за хорошее поведение. Став перечислять наказания и добавляя, как бы они поступили, Мортиша и Гомес слишком перевозбудились, из-за чего в тот раз пришлось разойтись на середине истории.

Лежа на кровати, я думал о том, как было бы здорово съездить в Лондон и прогуляться по Косому переулку, чтобы встретиться с героями детских сказок. Вот только, я видимо недооценил, насколько Аддамсы могут быть импульсивными, поскольку, не успел я еще приступить к завтраку, как меня шокировали новостью, что я отправляюсь учиться в Хогвартс.

— Эээ… Я конечно не против, но вы уверенны, что меня примут в школу?

— Конечно.

Ответил Гомес, закуривая сигарету.

— Мои дети достойны лучшего. Если старик придумал такое развлечение на первый год обучения, то, я уверен, следующие года будут ничуть не скучнее.

Ответил Отец с воодушевлением.

— Я заметила, с каким счастливым лицом ты рассказывал нам про школу, поэтому мы не вправе вставать между тобой и твоей мечтой.

Поддержала Гомеса Мортиша.

— Я тебя понимаю, ведь если бы у меня была возможность попасть в книгу и занять место ведьмы, которую засунули в печь Гензель и Гретель, я бы с радостью поменялась с ней местами.

С блеском в глазах закончила говорить мама.

— У тебя появились бы ожоги сначала первой степени.

— Затем второй.

— После этого третьей.

— От жара у меня бы лопнули глаза.

— Ты не смогла бы кричать из-за сожжённых легких.

Не успели мы еще позавтракать, а страсть родителей уже захлестывает их с головой. Их мечты меня иногда пугают, впрочем, они находятся на одной волне и им хорошо друг с другом.

— Не верю я в то, что вас чему-нибудь научат в этой школе, поэтому я еду с тобой.

Проговорила Бабушка, войдя в стололвую с Ларчем, который нес котелок с нашим завтраком.

— Семья тебе больше знаний даст, чем учителя, у которых есть свои, самые лучшие на свете, дети. А если у них нет детей, то такие учителя не вправе учить чужого ребенка, пока не воспитают своего.

Грозно проговорила Бабушка, накладывая половником нам еду в тарелки, а в перерывах размахивая своим грозным оружием.

— Ба, я уверен, что ты научишь меня куда лучше, чем чужие люди, но я поеду в эту школу развлекаться, а не учится. Если же там не будет ничего интересного, всегда можно вернуться к домашнему обучению.

— Вот и правильно.

Потрепала Бабка меня по щеке, а после положила мне добавку.

После еды мы вернулись к прерванному разговору. Раз уж я собрался идти в школу волшебников, Бабушка пообещала передать мне перед поступлением подарок. Мама тоже ее поддержала и предложила взять с собой Кити Кэт. Уверен, если я возьму с собой льва, то точно переплюну выходки Мародеров, но боюсь, никакие деньги не убедят директора и попечительский совет, что наша кошка безопасна для детей. По этой же причине я не взял с собой Зельду, нашего домашнего стервятника, поскольку боюсь что совы не переживут встречу с ней, но зато можно будет от нее получать почту от родителей.

Аристотеля пришлось тоже оставить дома, так как о нем дома могли позаботиться родители и сестра, а в школе же я вообще мог забыть о его кормежке. Ну, а так как я не мог взять с собой крокодила и даже безобидную пару пираний, но при этом, хотел поехать в школу с питомцем, нам пришлось съездить в зоомагазин. Не найдя в магазине животное, которое одновременно вписывалось бы в правила и понравилось бы мне, я получил подсказку у продавца, посетить один питомник.

Скажу сразу, наша поездка увенчалась успехом, и я получил обычное, но в тоже время редкое животное. Еще только тогда, когда мы вошли на огороженную территорию, мы были удивлены увиденным, поскольку перед нами были кошки, размером с взрослую собаку. Взяв четырехмесячного котенка Мейн-куна, который выглядел уже как взрослый кот, мы вернулись домой, а уже там, Бабушка провела ведьмовской ритуал наречения и привязки, из-за которого у меня появился свой фамильяр.

Покончив с подготовкой, я с Бабушкой и Ларчем отправились в другую страну. Вот только, не успели мы покинуть дом, как отлучившийся отец передал нам просьбу наших покровителей. Раз уж мы отправляемся на туманные острова, то в качестве помощи детей старшего аспекта, нам нужно было помочь двум младшим аспектам, от родов которых остались только два ребенка.

Если от Смерти я еще мог предположить, что она захочет помочь Гарри, так как он потомок Певереллов, то, как помочь Жизни я не знал, так как не был силен в знании всех родов. Впрочем, на месте разберемся, так как с нами едет ведьма, которая знает множество способов, как связаться с потусторонними силами. Ну, а Ларч должен будет помочь нам на первых порах, пока мы будем обживаться в новом доме, так же он был единственным, у кого были права.

Прилетев в новую страну, мы пересели в припаркованный катафалк, купленный заранее и пригнанный прямо к аэропорту. Не знаю, почему выбор средства передвижения был остановлен на этой машине, но багажник сразу пригодился, так как в него погрузили привезенный нами гроб, в который тут же забралась Бабушка, которая не смогла уснуть в самолете.

Еще на подъезде к нашему временному жилищу я понял, что мы скоро окажемся в привычной дня нас обстановке. Заросшая дорога, стелющийся у земли туман и вечно висящие над участком тучи говорили мне, добро пожаловать, чувствуй себя как дома. Когда же ворота сами распахнулись перед нашей машиной, а дом весь аж заскрипел, я понял, что он тоже живой, как и наш семейный особняк.

5-я глава

Пока Ларч занимался распаковкой наших вещей, а я исследовал новый дом, пробираясь через паутину и обходя слишком скрипучие доски, Бабушка занялась самым важным делом, спала. Только на следующую ночь после нашего прибытия, мы провели гадание и уточнили, кому была нужна наша помощь. Сил хватило узнать информацию только по одному ребенку, но с помощью доски Уиджи, мы выяснили точный адрес, куда нам нужно было отправиться.

Посчитав, что раз мы не едим к Гарри, а по другому адресу, я подумал, что мы отправляемся к родственнику Жизни, но какое было у меня удивление, когда мы подъехали к совершенно нормальному с виду трехэтажному домику. У дома была зеленая изгородь, но это не говорило о том, что здесь живет потомок Жизни, поскольку такие же кусты были и у других домов.

Даже при том, что мы выглядели как артисты из цирка уродцев, нас все равно радушно впусти в дом и предложили чашечку чая. После же того, как к нам присоединилась маленькая девочка, у меня пошла кругом голова. По внешнему виду я бы, наверно, не узнал этих людей, но оказывается, мы попали в дом Грейнджеров, а девочкой оказалась никто иная как Гермиона. Вот только, меня смущали ее черные волосы, поскольку я точно помню, что в книге ясно говорилось, что цвет ее волос был каштановый.

Оставив очередную не вписавшуюся деталь на потом, поскольку я уже понял, что не стоит полностью верить книгам, я услышал предложение Бабушки, чтобы Гермиона погостила у нас до начала учебного года. Как не странно, но родители девочки согласились с предложением, даже при том, что это предложила с виду настоящая злая ведьма, за спиной у которой стоял здоровый мужик. Хотя да, Ларчу сложно отказать, но все же, как можно отдать дочь совершенно незнакомым людям, мне было непонятно.

Пока Ларч загружал сундуки Гермионы с книгами и одеждой, Бабка пояснила мне, что на родителях девочки лежит проклятье, из-за которого они готовы сотрудничать со всем, что связано с магией. Тогда я припомнил, что в большинстве фанфиков говорилось о том, что Макгонагалл любит пользоваться заклинаниями, которые помогают ей без лишних скандалов убедить маглов отправить их детей в Хогвартс.

Впрочем, даже если не обращать внимания на странное поведение родителей, было как-то жутко, когда они описывали жизнь Гермионы. С их слов выходило так, что пусть они не могут уделять много времени воспитанию ребенка, но при этом, она самая умная девочка в школе.

Взрослые люди даже хвастались, что Гермиона прочитала всю их профессиональную литературу, но при этом, как бы я не искал позже, я не нашел ни одной детской книги, да хотя бы простой фантастики нигде не было заметно. Так же, родители Гермионы по секрету поделились с бабушкой ее живым воображением, мол, дети не дружат с их чудесной дочерью, а только портят ее вещи. По их мнению, это просто ее детские капризы, чтобы родители купили ей новые тетради и учебники. Но они не настолько богаты, чтобы потакать ее капризам, поэтому покупают книги только на праздники и ее дни рождения.

Вернувшись в наш особняк, мы выделили Гермионе отдельную комнату и дав той освоиться, позвали ее ближе к ночи на очередной ритуал. Нет, мы еще не были готовы к еще одному разговору с высшими стихиями, поэтому использовали простой ритуал познания. С помощь капли крови ребенка, мы хотели узнать ее предрасположенность к магии, но узнали кое-что более важное. В графе родителей у девочки были записаны не Грейнджеры, а Лестрейнджи, причем матерью оказалась Беллатриса, самая сильная волшебница прошлого поколения, носящая в девичестве фамилию Блэк.

Кстати, моей предрасположенностью являются проклятья. Нет, это не значит, что я не смогу лечить или использовать другую магию, но зато, любые заклинания и ритуалы с долгосрочным эффектом будут даваться мне проще и будут сильнее. В дополнение к своей предрасположенности я имел еще и талант поглощать любые заклинания, в том числе и проклятья, так что меня уже сейчас почти невозможно убить не только физически, но и с помощью магии. Ну, а так как я могу есть проклятья, меня можно даже называть проклятым убийцей драконов.

* * *

Возвращаясь обратно к магической Англии, могу сказать, что наш приезд не оказался незамеченным. Стоило нам только сойти с самолета, как в министерство поступил отчет о прилете самой древней, богатой и знаменитой семьи на планете. Поэтому было только делом времени, когда к нам в гости наведается кто-то из правительства. Таким гостем стал сам министр магии Корнелиус Фадж, причем он пришел к нам не как представитель власти, а как обычный человек, который просто хочет поприветствовать новых соседей, а если получится, то и подружиться с ними, то есть с нами.

После знакомства с министром, Бабка заговорила о том, что ей нужна лучшая служанка в дом. Ларч с нами остается, пока мы не обживемся в новой для нас стране, а потом он вернется к родителям в Америку. Вот только, из-за энергетики дома любая девушка на данную роль не подойдёт, так как просто сойдет с ума или просто дом ее съест. Поэтому Юдора, такое имя у матери Гомеса и нашей Бабушки, просит Фаджа рассказать о женщинах из темных семей, кому будет интересна такая должность. Но, а если таких нет, то он может рассказать о преступницах, которых Бабка может навестить, а если кто-нибудь из них ей приглянется, то она может и выкупить ее.

Недаром говорят, что осел, груженный золотом, может взять любую крепость. Вот и Фадж поплыл, когда Ларч принес сундук набитый золотом, причем не гоблинским, а самым настоящим, которое можно обменять на любую другую валюту не только в магическом мире, но и у маглов, причем курс будет куда выгоднее. Дальше, было довольно просто подвести министра к мысли, что нам нужна самая лучшая из темных волшебниц, поскольку с каждым уточнением горка золота, которая переходила к Фаджу становилась все больше и больше. Ну, а когда они договорились о выкупе конкретной личности, то количество монет достигло астрономической цифры двадцати тысяч монет.

Единственным минусом в нашей сделке было то, что мы должны были сами отправиться в тюрьму и только там надеть на нашу покупку рабский ошейник. Могло показаться, что мы жестоко поступаем с женщиной, которую хотели сделать служанкой, но это если судить со стороны обычных людей. Для настоящих же волшебников из старых родов наш поступок сулил слуге только выгоду, поскольку было почетно, когда ты попадаешь в семью более древнего рода, даже если через рабский контракт, поскольку служба редко бывает пожизненной, а полученные преимущества могут перекрыть любые неудобства. Чего не могли знать современные семьи, это того, что такой рабский контракт накладывал на хозяев свои ограничения и был больше похож на контракт сюзерена и его вассала, но только заключенный с одной стороны, отчего у второй стороны было меньше свободы и прав, а у первой меньше обязанностей.

Договорившись о найме служанки, Бабушка перешла ко второй теме, ради которой вообще все затевалось, а именно к вопросу о моем зачислении в их школу. Больше озабоченный тем, как ему перенести почти пол тонны золота к себе домой, Фадж отвечал почти на автомате, поэтому подтвердить, что с этого года я начну учиться, было очень просто. Позже же, когда Корнелиус сосредоточился на разговоре, у него не осталось выбора, как подтвердить свои слова, да и польза для него и для страны была, ведь можно будет всем говорить, что в их школе не зазорно было учиться знаменитой семье Аддамс.

Сама поездка на остров мне точно не забудется и это не из-за того, что в воздухе висела аура безнадежности, прямо как у нас дома, и не из-за того, что даже через толстые стены слышались завывания дементоров, которым нужно было бы подучиться этому искусству у дяди Фестера, а тем, в каких условиях находились заключенные преступники. Обернувшись на наших сопровождающих, я не заметил в их взглядах удивления, после того, как один из волшебников отложил в сторону столовые приборы и, отвалившись от шикарного стола, подошел к решетке. Да и вообще, если не считать самих решеток, которые, по-видимому, дополнительно запирались и отпирались изнутри, камеры больше походили на шикарные номера в лучших отелях.

6-я глава

Пока охранники отвлеклись на препирательства с Пожирателями, я уточнил у Бабушки, что она видит, на что получил не понимающий взгляд, а после она описала то, что видит перед собой отощавших и больных заключенных вынужденных спать на лавках в постоянно продуваемых камерах. Пообещав рассказать Бабушке то, что я видел, когда мы вернемся домой, я стал думать, из-за чего мы видим разные картины. Протерев для надежности глаза, я догадался, что то, что я вижу, не иллюзия, а наоборот реальность, поскольку даже Уэнздей, чтобы меня загипнотизировать, понадобилась моя помощь. Следовательно, и охранники, и Бабка видят качественную иллюзию, ну, а единственное объяснение этому было в том, что я поглощаю любую магию, а значит, до моих глаз просто не доходит поддельная картинка.

С вызволением Беллатрисы из тюрьмы у нас не возникло сложностей, и пусть остальные заключенные кричали в наш адрес оскорбления и говорили, что Белла больше не достойна, считать себя чистокровной волшебницей, но я видел, как те жестами поддерживают подругу и улыбаются нам. Даже после того, как женщина быстро переоделась в грязные и рваные тряпки, пока охранники открывали ее камеру, она все так же продолжала выглядеть величественно. Ее даже не смутил ошейник, который на нее одела Бабушка и попросила следовать за нею.

Во время обратной поездки мы не говорили про то, что я увидел, а обсуждали тюрьму и планировали когда-нибудь выбраться отдохнуть всей семьей на этот замечательный остров. А еще лучше, завести у нас дома таких же красивых дементоров. Интересно, во сколько министр оценит продажу хоты бы пары призраков с материальными телами?

Вернувшись домой, мы увидели в гостиной Гермиону, которая встречала нас, забравшись с ногами в широкое кресло и прижав к себе моего фамильяра. Теперь, когда я видел перед собой сразу Беллу и ее дочь, я мог точно сказать, что девочка сильно походила на мать. Ну, а что в это время думала женщина, мне было неведомо, но по ее дерганым движениям было видно, что она борется сама с собой, чувствуя сердцем, что перед ней ее дочь, но одновременно с этим не веря в чудеса.

Покинув гостиную и дав время, двум близким людям познакомится друг с другом, мы только ближе к ночи смогли узнать, как так вышло, что Гермиона оказалась в другой семье. Хотя девочка уже клевала носом, находясь в объятьях матери, ей тоже было интересно побольше узнать, почему мама оставила ее одну.

Беллатриса рассказала, что, из-за рождения ребенка, она уже давно отошла от дел Пожирателей Смерти, но все равно перед Хэллоуином на нее напали, во время прогулки, члены ордена жареной курицы. Какой бы искусной волшебницей она не было, но без долгой практики ее одолели, даже не мастерством, а численностью, а ребенка похитили. Когда Белла, оправившись от полученных ран, она отправилась за дочерью, в сопровождении мужа с его братом и их подчинёнными, в число которых входил Крауч младший. После того как они, ворвавшись в особняк Лонгботтомов, подавили сопротивление, Белла смогла поговорить с похитителем. Правда, как такового разговора не получилось, поскольку Фрэнк сказал Белле, что убил ее ребенка, а чтобы у них не выведали другие секреты, он воспользовался припрятанным артефактом и лишил себя и находящуюся рядом с ним жену памяти.

Из-за позднего времени суток и того, что не только Гермиона просилась в объятья Морфея, дальнейший рассказ мы перенесли на потом. Кроме рассказа о похищении девочки Белла успела рассказать о первом имени дочери. Фиби, так мать назвала свое дитя, а причиной этому стало то, что она родилась девятнадцатого сентября, тысяча девятьсот семьдесят девятого года. Четыре девятки напомнили Беллатрисе миф о четырех братьях-близнецах влюбившихся в двух прекрасных девушек. Фиби Геминорум Лестрейндж, такое имя должна была носить дочь Беллы, если бы не эта война двух полукровок.

* * *

Свою историю Беллатриса продолжила с момента, как чистокровные семьи решили найти марионетку, которая будет выступать от их имени. Вернувшись назад в прошлое, она поведала, что проблема любых старинных родов заключается в том, что они считают себя самыми лучшими, отчего не могут договориться без выяснения, кто же из них достойнее. Решив не начинать войну, которая унесет жизни их детей, старики обратили внимание на талантливого полукровку. Из-за своего происхождения парень точно не сможет встать во главе альянса, а, из-за своей неграмотности в магических дисциплинах, он не заметит, как старики оплетут его магическими контрактами.

Так и получилось, взяв мальчишку сразу после школы и начав его учить, старинные чистокровные рода получили отвлекающее от них яркое знамя, а их последователи получили лидера. Для того же, чтобы никто не перехватил их марионетку, ему показали рабские татуировки, с помощью которых он мог связаться со своими подчиненными. Чего старики не сказали, так это того, что хозяевами татуировок были они, а Том был только проводником.

Для усиления марионетки часть магической энергии из вампирских меток оставалась у него, а вот основная часть распределялась между главными родами. Второй функцией меток, о которой знали только чистокровные рода, была передача родовых проклятий. После того, как в ряды Пожирателей стали набирать различный сброд, очистка семей пошла полным ходом, из-за чего свою порцию словил и Волди.

Семьи пожалели о своем решении начать войну с маглорожденными после того, как по их рядам прокатилась драконья оспа. Почти все старики в то время попрощались с жизнью, а те, что выжили, попрятались по своим минорам, изобразив свою смерть. Оставшееся на поле молодое поколение горело желанием отомстить обидчикам их родов, из-за чего все забыли даже о не озвученных правилах, поэтому в числе пострадавших стали попадаться случайные жертвы, среди которых были даже дети.

Хорошо еще, что Блэки заранее задумались о выживании своего рода, поэтому не складывали все яйца в одну корзину. Братьям было поручено приблизиться как можно ближе к лидерам противостояния, а сестры должны были разойтись по разным лагерям. Не повезло только Нарциссе, так как Малфои вместо нейтралитета выбрали встать под крыло темного лорда, но даже так, они смогли выкрутиться, понеся, большие политические и денежные потери.

Во всем этом хаосе, сторонники Волан-Де-Морта продолжали побеждать, и было неудивительно, что никто не хотел быть на проигравшей стороне, отчего появились первые перебежчики. Вот и на Хэллоуин произошла одна из таких встреч. Том, лишившись большинства управляющих им нитей, самостоятельно отправился в гости к Поттерам, чтобы договорится с ними как минимум о нейтралитете, а как максимум, сделать из них своих союзников, все же, как-никак, а Поттеры были старым родом, который был в родстве с родом Гонтов. Вот только, время для встречи было подобрано ужасно.

Большинство чистокровных волшебников обычно в этот день, после общего праздника, проводят свои домашние ритуалы, обращаясь к Магии, отчего, хот и на время, их магические резервы сильно вырастают. После идет, конечно, спад, но даже так, часть этих сил иногда остается у волшебников. Вот только, в тот день отток сил начался сразу после ритуала.

Пока было не понятно, что произошло в доме у Поттеров, но, по словам Хагрида, который в тот день сопровождал Тома, в здании произошел сильный взрыв, а если судить по тому, сколько магической энергии было поглощено, неудивительно было, что Волди просто взорвался из-за переизбытка сил.

Хагрид благодаря своей толстой шкуре смог отделаться только парой порезов на лице, поэтому сразу направился в дом, но как бы он не спешил, среди живых он смог найти только плачущего и раненого Гарри. Хорошо еще, что Сириус уговорил друга принять в качестве подарка его детскую кроватку, иначе бы уже тогда от Поттеров никого бы не осталось. Прибывший чуть позже Сириус согласился с полувеликаном, что мальчика нужно спрятать на первое время в укромном месте, а уж потом они разберутся, кому его лучше отдать на воспитание.

Обо всех этих сведениях рассказал сам двоюродный брат Беллы, когда оказался с ней по соседству в одной тюрьме. А на тот момент, женщине было не до поблекшей метки, ведь она больше волновалась о судьбе своего ребенка, чем о каком-то полукровке. Да и на этом приключения той троицы еще не закончились.

7-я глава

— Белла, позволь я отвлеку тебя. А из-за чего вообще началась война, я так и не поняла этого из твоего рассказа.

— Ох, видимо я слишком увлеклась. Для местных чистокровных семей эта информация общеизвестна. Все дело в том, что со своими прогрессивными идеями и с разбавлением волшебной крови, кровью обычных людей, маглородженные волшебники скоро превратят нас в сквибов. Вам, наверное, со стороны виднее, что современные волшебники в нашей стране намного слабее, чем во всем мире.

— Вы что же, не вливаете в свои семьи кровь волшебных существ?

С большим удивлением спросила Бабушка.

— С появлением магловской евгеники, утверждающей, что волшебники должны оставлять потомство только с людьми, стало неприлично говорить, что у тебя в предках был кентавр или русалка.

— Да как так-то? Как вы еще не выродились-то совсем?

Всплеснула руками ведьма.

— Ну, то, что волшебникам стыдно признавать свое родство с волшебными существами не говорит о том, что кровосмешение не происходит и сегодня.

Улыбнулась Белла, а в ответ улыбнулась и Бабушка.

— Так Рубеус….

— Завидный жених для наших вассалов. А вот их дети будут отличными партиями для наших детей и внуков.

Возвращаясь к упомянутому полувеликану и ее кузену, Белла рассказала о других событиях, произошедших в те времена.

Переговорив, приятели решили, что раз всем известно, что Сириус числится дядей Гарри, то ему опасно оставлять у себя ребенка до конца разбирательств, поэтому Хагриду нужно было придержать ребенка у себя. Вот только, из-за начавшихся массовых арестов у него не получилось передать последнего Поттера его родственникам, поэтому было делом времени, когда произойдет незапланированная встреча Дамблдора с малышом Гарри.

Вынужденный выкручиваться из сложившийся ситуации, Хагрид придумал правдоподобную ложь. Рассказав Дамблдору, как он встретился с Сириусом возле разрушенного дома Поттеров, Рубеус сказал, что тот передал ему Гарри вместе с мотоциклом, так как детям вредно аппарировать. После же Сириус перенесся в другое место, при этом виня себя, что это из-за него пострадал его лучший друг. В какой-то мере так и было, ведь это именно он последние месяцы уговаривал Джеймса прекратить сражаться. Лучше, пусть уж он подумает о здоровье жены и ребенка, а для этого Поттер должен занять хотя бы нейтральную позицию.

Пока старый волшебник думал, как поступить со свалившимся на него ребенком, Сириус преследовал крысу. Учуяв в доме свежий след Питера, хотя Хагрид говорил, что больше никого не видел возле дома, Блэк понял, что его приятель пережил взрыв, а значит, он может знать, что случилось в доме. К тому же, он не мог просто так отпустить двойного агента, чтобы тот не передал Дамблдору то, что Поттеры могли перейти на другую сторону. Но главное, ему было любопытно, что делал Питер в доме его лучшего друга, когда он уже давно отдалился от их компании.

Крысу Сириус так и не смог поймать, зато получил сотрясение мозга, когда тот, убегая, взорвал бензовоз. Из-за того, что не получилось разговорить свидетеля, картина Хэллоуинской ночи была не полной. И только тогда, когда остатки Пожирателей оказались вместе в тюрьме, у них по обрывкам информации получилось узнать, что происходило в мире, пока Белла преследовала убийцу ее дочери.

Основной новостью было то, что, из-за метки, связывающей их с Волди, основной костяк Пожирателей получил сильную прибавку магической энергии, вследствие чего контроль над заклинаниями скатился почти до нуля. Поэтому, в день, когда пришли арестовывать сторонников Волан-Де-Морта, они не смогли оказать достойное сопротивление, отчего их так легко обезвредили, а после, не разбираясь, быстро осудили на пожизненное заключение.

Вот только, не зря арестованные называли свои рода старыми чистокровными семьями, ведь за эти годы они заполучили себе столько должников и неявных сторонников. Договорившись через охранников с оставшимися на свободе людьми, осужденные люди смогли обеспечить себе комфортное проживание.

Беллатрисе, да и остальным членам их группы было выгодно спрятаться от всего мира, а то, что они прятались на виду, было вдвойне удобнее. Вот только, из-за того, что они находились на сильном источники магии, у них так много времени заняло укрощение большого объема магической энергии, но зато, за все их страдания, они получили гораздо больше, чем изначально планировалось. К тому же, соседство с дементорами принесло и свои плюсы. Делясь с ними своими плохими воспоминаниями, заключенные заметили, что они так же избавились от некоторых клятв, кучу которых они навешали на себя во время магической войны волшебников.

* * *

Могло показаться, при чем тут Гермиона и помощь родственнику Жизни или Смерти, а ответ на эту загадку был у нас с самого начала. Когда мы проверяли талант девочки, мы не сразу обратили внимание на ее полное имя, а там было записано следующее. Гермиона Фиби Блэк. Почему так случилось, у Бабушки была мысль по этому поводу, но для начала она хотела свериться со своими книгами. Ну, а то, что Гермиона сейчас относилась к роду, чьим покровителем был Гримм, сопровождающий в царство мертвых, позволило точно сказать, чьим родственником должен был быть второй искомый нами ребенок.

Второй ритуал поиска последнего ребенка из рода мы провели расширенным составом, поэтому процесс прошел более гладко. Получив адрес проживания, мы отправились в поездку своим семейством, оставив наедине мать и дочь, так как им хотелось наверстать упущенное время. Вот только, в отличие от семьи, которой промыли мозги, наша встреча с ребенком прошла так, как и должна была пройти.

Как только встретившийся нам парень увидел подошедшую ведьму, за плечом у которой стоял страшный великан, то он тут же закричал. Не став мучать наши уши, Бабка просто усыпила ребенка, после чего мы стали ждать того, кто явится на крик. Скажу сразу, никто не появился, не через пять, не через десять минут. Устав ждать, мы передали парня Ларчу, а после все же дошли до дома, но и там никого не было. Раз уж так случилось, то мы просто вернулись домой, где напоили парня успокаивающим напитком, а уже после стали его расспрашивать, сказав ему, что мы пришли к нему от нашего общего покровителя. Скорее всего, парень не догадался, о ком мы говорим, но даже так, поняв, что мы не собираемся его есть, он стал с нами разговаривать, а не просто кричать.

Для начала мы узнали, что парня зовут Невилл Лонгботтом. Оставив зарубку у себя в памяти по поводу его фамилии, мы уточнили, где его родители. Оказалось, что они, как и в каноне, лежат в больнице, а за ним присматривает его бабушка. Услышав бормотание Бабки, что, скорее всего их прокляли, раз за столько лет к ним не вернулась память, Невилл попросил Юдору взглянуть на них. Раз уж целители не могут помочь его родителям, парень решил обратиться к ведьме, и по его взгляду было понятно, что ради семьи он пойдет на сделку даже с темными силами.

В больницу я идти не захотел, а зря, ведь даже там Аддамсы умудрилась вляпаться в неприятности. Ларч снова вернулся домой с грузом, но в этот раз у него в руках был хотя бы не ребенок, а взрослая женщина. Хотя, из-за того, что она была одета в пижаму, было понятно, что ее привели к нам без выписки и ее желания.

Как позже рассказала Бабка, на родителях Невилла действительно лежит поддерживаемое проклятье. Проникнув спокойно в палату к больным, так как их сопровождал Невилл, они смогли провести простую проверку. Как оказалось, заклинание забвения слилось с мужчиной, так как артефакт слишком долго находился в контакте с его кожей, отчего на месте соприкосновения остался глубокий ожег, въевшийся даже в энергетику, который не смогли убрать никаким заклинанием. Так же стало понятно, почему мать Невилла была более активной. Все дело было в том, что на нее заклинание действовало по остаточному принципу, в то время как Фрэнк постоянно подвергался стиранию памяти. При этом, мужчина сам себя проклинал, отчего помочь ему не мог бы даже я, ведь он скорее умер бы от истощения, чем осознал себя и отменил проклятье.

Сделав логичные выводы, что Алиса не больна и то, что чем быстрее она окажется как можно дальше от мужа, тем быстрее ее состояние начнет возвращаться к норме. Таким образом, прихватив с собой женщину, они смогли без происшествий покинуть больницу, а после приехали к нам. Выделив новым постояльцам комнату, мы порадовались за парня, так как теперь его мать уж точно перестанет забывать про своего сына.

8-я глава

С того момента, как с нами стало жить еще две женщины и два ребенка, мы вынуждены были отправить Ларча обратно в Америку. Но отправили его мы не просто так, а чтобы он привез заготовки Бабки к нам, так как наших запасов на нас всех не хватало. Ладно, еще я, который всю жизнь провел на территории с большой магической энергетикой, способной поддерживать сознание в целом доме, но вот остальные дети явно до этого испытывали дефицит магии. Для того же, чтобы исправить их энергетику, чтобы они не остались навсегда обычными волшебниками слабосилками, им нужно было пропить курс ведьмовских зелий.

Пусть мы жили сейчас в большом особняке, в котором с комфортом могло разместиться хоть десять, хоть двадцать человек, но это не значило, что жители, сидящие почти постоянно в своих комнатах, не смогут встретиться в коридорах. Вот и из-за одной такой встречи пришлось рассказать Невиллу не приукрашенную историю про его отца и Пожирателей. Парню в это сложно было поверить, но то, что мы, как нейтральная сторона, подтверждали слова Беллы и то, что Алисе становилось лучше после переезда, лучше всего противоречило прошлой версии, в которой родители Невилла были героями, а Лестрейнджи злодеями.

За прошедшие несколько дней я не смог подружиться с Гермионой и Невиллом, но игры с простыми магическими игрушками, работающими на сырой детской энергии, позволили нам нормально познакомиться друг с другом. Вообще, в доме любого волшебника должно быть как можно больше вещей, которые начинают работать при касании, чтобы дети учились чувствовать свою магию. Нет, можно конечно приставить к ребенку домового эльфа, чтобы тот откачивал излишки энергии, заодно привыкая к своему новому хозяину, но при таком воспитании, волшебник не научится самостоятельно колдовать, а станет простой батарейкой для палочки.

Раз уж мы столкнулись с детской магией и зельями, которые сварила ведьма, а не волшебник, Бабушка решила пояснить нам, чем вообще отличаются похожие на людей волшебные существа между собой. Для начала она пояснила, что всех нас можно отнести к другому виду и то, что мы были похожи на обычных людей, не говорило о том, что мы люди. Вон обезьяны тоже похожи на людей, а некоторые из них даже умнее их, но это не значит, что они одинаковые.

Раз уж мы разобрались с тем, что мы другой вид, Бабка ответила нам на другой вопрос, чем волшебница отличается от ведьмы. Начала она рассказывать про волшебников, так как на нашем примере было проще объяснить.

Волшебники главным образом отличаются от людей тем, что рождаются с внутренней магической энергией. Даже в том случае, если ребенок никогда не научится пользоваться своей магией из-за ее мизерного объема, это не значит, что он перестанет быть волшебным существом. Вот только, такого человека сложно будет считать настоящим волшебником, ведь своим желанием он не сможет менять окружающую его реальность, а значит для большинства волшебников такой человек бракованный. К сожалению, почти во всех семьях уже забыли, как сложно было их предкам получить первую магию, отчего они стали разбрасываться даже такими членами своей семьи.

Вообще волшебниками принято считать всех, кто с помощью своей воли или через концентраторы творит волшебство, нарушая или изменяя привычные законы мира. Под это описание подпадают и другие представители магического мира, поэтому нужно уточнить, что волшебники, имея свой врожденный источник магии, в основном тыкаются в слепую, пытаясь с помощью подручных средств повторить сотворенное кем-то чудо.

Бабушка привела простой пример волшебства. Например, ребенок убегает от собаки и у него в голове мелькает множество мыслей как бы спастись. Вот именно из-за того, что сложно сосредоточиться на одной мысли в такой ситуации волшебное проявление у разных детей будет разным. Одни перенесутся подальше от собаки, другие остановят собаку, третьи сделают собаку доброй, а четвертые убьют собаку.

Именно тем, что волшебники создают чудеса на голой воле, вместо того, чтобы разобраться, как вообще происходит процесс с самого начала и до конца, именно этим и отличаются они от магов. Вообще магами можно назвать волшебников, которые перестают верить в чудеса и пытаются сотворить магию, рассчитывая только на свои знания и на законы мира. Они находят пути, по которым магическая энергия делает то или это, и пытаются сознательно повторить весь процесс, чтобы получился нужный результат.

Также маги отличаются от волшебников тем, что могут пользоваться не только внутренней, но и внешней энергией, причем стараются делать это, не полагаясь на костыли. Правда, для того, чтобы научиться магичить, маги должны обладать большим багажом знаний, чтобы творить свою магию. Можно даже сказать, что волшебники это дети, которые даже в старости не могут объяснить всех процессов волшебства, в то время как маги, это ученые, которые посвятили всю свою жизнь знаниям, чтобы разгадать, как устроен мир и по каким законам работает в нем магия. Поэтому, если в будущем мы захотим стать настоящими магами, у нас все получится, если мы продолжим познавать мир.

Возникает вопрос, зачем учиться, если и так мы сможем творить волшебство, а ответ заключается в качестве. К примеру, волшебник, взмахнув палочкой, может вызвать дождь над городом, в то время как маг, после долгих изысканий сможет сделать то же самое, но при этом, он в будущем сможет повторить это в любое время, а еще, он сможет влиять на весь процесс. К примеру, маг, приложив те же усилия, сможет изменить состав воды и с неба может политься как чистая вода, так и в сочетании со всеми вредными и не очень примесями, которые находятся в воздухе.

Поначалу, все маги намного слабее волшебников, но зато, в истории еще не было ни одного волшебника, который был бы могущественнее опытного мага. Если же с этими одаренных с рождения людей все понятно, хотя и грубо описано, то с отдельно стоящими ведьмами и колдунами, все намного сложнее.

В отличие от магов и волшебников, у ведьм и колдунов изначально нет внутренней магической энергии, а для того, чтобы ее получить им приходится заключать сделки с некими могущественными сущностями. Понятное дело, что никто не захочет просто так делиться своей силой с низшими существами, из-за чего все считают ведьм и колдунов темными созданиями, ведь им приходиться приносить жертвы своим покровителям, даже если эти жертвы не разумны или вообще не живы, или не материальны. Примеры таких жертв, относящихся к светлым, это урожаи, алкоголь, свои изобретения или изделия, изгнание душ и призраков, а еще можно пожертвовать накопившуюся магическую энергию, можно даже не свою. Темные же жертвы всем известны, поэтому на них можно не останавливаться.

Могущество ведьм и колдунов зависит от того, кто их покровитель и того, какую сделку они заключили. К примеру, у Бабки был простой контракт, она должна была приносить в жертву несколько магических существ в год, но после того, как она стала частью нашей семьи, ее обязанностью стала помогать своим детям и внукам. Поэтому, ее уровень сил нельзя было считать постоянным, ведь помощь может заключаться в приготовлении зелий или выращивании растений, а может в том, чтобы поднять целое кладбище, вернув всем мертвым подобие жизни или вообще полноценно воскресить их, что можно отнести к прерогативе богов.

Возвращаясь к волшебникам и магам, Бабка говорит, что они, по сути, являются потомками ведьм и колдунов, у которых пробудился их источник магии, а так же они потомки высших сущностей и магических существ. Как не крути, а множество людей за все время существования человечества сталкивалось не единожды с миром волшебства, чудес и магии, а после некоторых таких встреч рождались необычные дети. Поэтому волшебников можно даже назвать внуками старых богов или Фейри, ведь именно они вдохнули в наш мир магию, а после она досталась их детям-творениям.

Кроме перечисленных ранее определений человеческих магических существ есть еще и другие существа, про которых стоило бы рассказать, но не стоит перегружать наши головы раньше времени. Из-за талантов Невилла Бабка вкратце упомянула еще о друидах, детях леса, так как парню должны были проще даваться любые манипуляции с растениями. По сути друидов можно поставить между колдунами и волшебниками, ведь они не редко колдуют, пользуясь заемной силой растений. Понятное дело, что парень был сейчас простым волшебником, но это не значило, что он мог пойти в будущем не по пути мага, а по пути друида, поскольку к этому у него была хорошая предрасположенность.

9-я глава

Мне сразу не понравились рожи гоблинов, даже при том, что я насмотрелся на разных страхолюдин в своей жизни, а также в телевизоре. И нет, меня не пугал их внешний вид, мне, было, просто мерзко находиться с ними в одном помещении. Я даже не знаю с чем это сравнить, ведь на болотах мне уютно, но от гоблинов тянуло гнилостным чувством, и это мне не нравилось.

Первыми в очереди к гоблину встали Беллатриса и Гермиона, так как женщина была местной и знала, как тут все работает. Но даже так, случилась неловкая ситуация, когда Белла попросила забрать деньги из детского сейфа дочери.

— Как это ты не можешь дать моей дочери доступ к ее сейфу?

Прошипела Белла, возмущенная непочтением зеленых коротышек.

— Мы с мужем открыли его после рождения ребенка и положили в него деньги на обучение.

— Ничем не могу помочь. В переданных министерством записях сказано, что ваш ребенок умер.

Спокойно ответил коротышка, растянув губы в широкой, от уха до уха, улыбке, показав ряд острых зубов.

— Ты что, издеваешься надо мной? Вот же она, моя дочь, стоит прямо перед тобой.

— А у вас есть доказательства, что она ваша дочь?

Спросил ехидно гоблин, перегнувшись через тумбу, чтобы взглянуть на ребенка.

— Без подтверждения мы не можем пустить неизвестную волшебницу в наш сейф.

— Доказательства говоришь? Вот тебе доказательства.

Сказала Белла, протягивая гоблину пергамент, который взяла у дочери. Гермиона всюду таскала с собой листок, который передала ей Бабушка после определения ее таланта. Для девочки это было главным доказательством того, что она волшебница и того, что у нее есть настоящие любящие ее родители.

— Обратите внимание на графу матери, там написано мое имя.

— Кхем, действительно, ваше имя. Вот только, сейф открыт на имя Фиби Геминорум Лестрейндж, а эту девочку, судя по записям, зовут Гермиона Фиби Блэк.

С издевкой проговорил гоблин, после небольшой паузы, когда он увидел пергамент с подтверждением родства.

— Ну, и в чем проблема, перепиши у себя ее имя и все будет в порядке.

Чуть ли не закипая проговорила женщина. Единственное, что ее сейчас сдерживало, так это то, что ей нельзя было пользоваться палочкой, чтобы снова не угодить в Азкабан.

— Как я уже говорил, ничем не могу помочь. Ячейка банка была записана на вашу дочь Фиби, и пока она не покажется перед нами… Вы, ведь не признаете ее мертвой? Нет? Что же, тогда никто не вправе пользоваться ее деньгами.

Радостно ответил гоблин, протягивая бумагу обратно рассерженной женщине.

— Тогда закройте старую ячейку и откройте новую. В чем трудности?

— Согласно подписанному вами контракту, ячейка полностью принадлежит Фили Лестрейндж, и даже родители не могут распоряжаться лежащими в ней деньгами. Могу вам еще чем-нибудь помочь?

Со стороны Беллы раздался зубовный скрежет, но по ее лицу было видно, что она еще держит себя в руках.

— Полагаю, к детским сейфам Блэков ты тоже не можешь дать ей доступ, раз мы уверены в ее фамилии?

— Именно так.

Проговорил гоблин, покопавшись в принесенных ему записях.

— Свободных детских ячеек больше не осталось в семье. Поэтому вам нужно обратиться к главе рода и попросить у него открыть ячейку для потомка рода Блэк.

— Все понятно с вами, крючкотворы. Принесите тогда мне кошелек, связанный с моей ячейкой.

Уже спокойно распорядилась Белла, взяв себя в руки. Правильно, не стоит устраивать спектакль перед столькими неблагодарными зрителями.

Что же касается того, что у девочки изменились имя и фамилия, нам уже рассказали, но мы не думали, что это повлияет и на юридическую сторону родства между матерью и дочерью. Нет, это не Фрэнк изменил фамилию девочки с помощью своих знакомств в министерстве, хотя он мог это сделать, поэтому стоит ждать проблем еще и с их стороны. В нашем же случае сама Магия постаралась и наказала родителей, которые не смогли сберечь ребенка. Так как в случившемся виноват в первую очередь был глава рода, то именно из его семьи был забран ребенок. Таким образом Гермиона вернулась в род матери, поэтому и получила право пользоваться их фамилией. С именем же было все проще, ведь девочка привыкла к нему и стала считать своим, ну а прежнее осталось у нее в качестве второго имени.

Шедший за Гермионой Невилл тоже не получил доступ к своему детскому сейфу, как и к сейфу Лонгботтомов. Но в отличие от Гермионы, у него получилось попасть в детский сейф рода по материнской линии. Род Мунстер был не настолько знаменит, но зато он мог похвастаться волшебницей Клиодной, которая стала знаменитой друидкой. К сожалению, как понятно из нашего задания, в роду больше не было прямых потомков этого рода, но Магия и сама Жизнь сделали так, что у них появился еще один шанс на возрождение.

В тайне подхихикивая над волшебниками, которые доверили свои деньги гоблинам, ведь мы храним все наше золото дома, я не ожидал, что и я пострадаю от зеленых коротышек.

— Обменяйте тысячу золотых монет на ваши галлеоны.

Сказа я, когда подошел к стойке с гоблином, а Ларч водрузил мешочек с монетами перед его мордой.

— Вы уже совершали в этом году обмен денег на галлеоны?

Задал мне вопрос гоблин, вместо того, чтобы заняться обменом денег.

— Нет.

— Сколько вам лет?

— А это так важно?

Задал я в ответ свой вопрос, так как не понимал, зачем гоблину эти сведения.

— Конечно. Только начиная с одиннадцати лет, когда ребенок отправляется учиться в школу, волшебник имеет право обменять деньги на галлеоны. Вам все понятно?

Ехидно проговорил гоблин, смотря на меня сверху вниз, как на несмышлёного ребенка. Пусть фактически так и было, но все равно, осадочек остался.

— Понятно. Мне уже исполнилось одиннадцать лет, и я собираюсь купить вещи для школы.

— Хорошо.

Сделал еще одну запись гоблин в своих бумагах.

— Тогда хочу вам сказать, что в год любой волшебник может обменять свои деньги только на сто галлеонов.

Ошарашил меня зеленокожий такой новостью. Оказывается, пусть для всего мира мы самая обеспеченная семья, а вот для магической Великобритании наше состояние не превышает даже тысячи галеонов. Вторым шоком стало то, что по курсу коротышек вышло так, что мне обменяли сто золотых монет на сто галлеонов. Не знаю, какая там ценность у гоблинского золота, но она точно раз в десять или сто меньше чем у настоящих золотых монет.

Запомнив высокомерный вид гоблинов, когда они смотрели, как мне отсчитывают мои деньги, я пообещал себе, что отомщу им самым страшным образом. Пока что же пришлось изобразить из себя богатенького мальчика, которым в принципе и являлся, так как для меня такая сума была мелочью, а еще, я не хотел, чтобы разгорелась раньше времени война между Аддамсами и гоблинами. По крайней мере, до тех пор, пока я не отучусь в Хогвартсе. Да и клан меня не поймет, если я не приглашу его поучаствовать в заварушке. Ларч, Бабушка, а также Гермиона с Невиллом помогли мне увеличить мое состояние до пяти сотен монет, поэтому я был уверен, что куплю все нужное к школе. Ну, а на что не хватит, всегда можно заказать из другой страны, ведь там-то уж точно примут наши золотые монеты.

Выйдя из банка и взяв монету в руки, я почувствовал, как в нее стала утекать моя энергия, как в обычный накопитель, который был в наших игрушках. После этого стало ясно, что гоблины не только нагло грабят волшебников, а так же то, что они нашли способ доить нас как скот. Если учесть, сколько денег постоянно ходит по рукам, а после попадает обратно в лапы зеленокожих коротышек, становится страшно, сколько они уже накопили энергии. Если она им не нужна для жизни, так же как домовым эльфам, становится еще страшнее, ведь они должны рано или поздно ей воспользоваться.

10-я глава

Для Гермионы, и уж точно для Невилла, наша прогулка по улице волшебников была уже не настолько волшебной, как в первый раз. Для девочки, к примеру, этот поход по косому переулку был уже третьим. Первый раз в одиннадцать лет ее просто познакомили с магическим миром, дав купить разве что исторические книги не связанные с заклинаниями, и только во второй раз Гермионе позволили закупиться учебниками по списку.

Впрочем, Блэк сегодня не волновали поблекшие чудеса, сейчас она была возмущена тем, что Макгонагалл ее провожала через паб и помойку за ним, в то время как для всех волшебников был другой вход. Поступок профессора наглядно показывал, как волшебное общество относятся к маглам и маглорожденным волшебникам, и это при том, что эта женщина была на стороне Дамблдора. А ведь всем известно, что директор продвигает идею равенства чистокровных и маглорожденных семей.

После обмена золотых монет на галлеоны, мы для начала посетили книжный магазин, чтобы купить мне учебники. С дальнейшими покупками, по совету Беллы, мы повременили, и стали просто прогуливаться по лавкам. Книги мы убрали в ее сумочку, которую она успела купить, пока мы разбирались сначала с Невиллом, а после меняли деньги. Как сказала Беллатриса, она купила первую попавшуюся простую сумку с расширением, чтобы сложить в нее наши покупки. Ну а дома, уже по набранным каталогам мы сможем без спешки подобрать себе нормальные вещи, а не те, что находятся в витринах и давно стоят на полках.

Мы конечно согласились с мнением опытного человека, ведь сделать заказ можно будет не только в Великобритании, но даже так нам пришлось сделать еще пару обязательных покупок. Зайдя в лавку Олливандера, мы купили мне первую палочку, которая отозвалась могильным холодом при моем прикосновении к ней. Понятное дело, что это была палочка не с начинкой светлого существа, а с волосом фестрала, но по тому, как скривилась Бабушка, можно было подумать, что она не одобрила мой выбор. Невиллу мы тоже приобрели его личную палочку с волосом единорога, так как обещанную ему его бабушкой палочку отца он так и не дождался.

Гуляя дальше после закупки необходимого по переулку, Гермиона стала жаловаться, что в магазинах довольно скудный ассортимент товаров, впрочем, и магазинов было не так уж и много.

— Мало, а чего еще ты хотела здесь увидеть?

Задала Белла вопрос, обратив внимание на дочь, которая не могла как обычно спрятаться за книгой, отчего стала сравнивать обычные магазины с волшебными лавками.

— Не знаю. Мне так сразу сложно сказать.

— Тогда как ты можешь говорить, что здесь чего-то не хватает, а?

Задала свой вопрос Бабушка, не поняв, что не нравиться ребенку, ведь здесь есть даже магазин в котором можно купить столько новых ингредиентов для ее зелий.

— Я хотела купить себе настольную лампу. Раз уж волшебники не пользуются электричеством, раз его нет даже в Хогвартсе, то я думала, что найду здесь много вещей, которые были у меня раньше в комнате, но чтобы они работали с помощью магии.

— Ой, что за глупость ты говоришь. Ты что не заметила, что в нашем доме повсюду горят лампочки?

— Простите. Я думала, что вы только недавно поселились в том доме, поэтому у вас пока есть электричество. Да и пыль повсюду…

— А что с пылью, А? Неужто ее недостаточно?

Грозно посмотрела Бабка на Гермиону, отчего та спряталась за матерью.

— Ну, вообще ты права, мы недавно переехали в вашу страну, хотя территория и особняк давно принадлежат Аддамсам, но это не значит, что у нас перестанет работать электричество. Это ваш Хогвартс какой-то неправильный, раз в нем нет даже электрического стула.

Продолжила говорить Бабушка, возмущенная тем, что девочка посчитала, что у них плохой дом.

— Знаешь, я слышала, что у вас в школе живут домовые эльфы. Наверное, это они сделали так, что там нет электричества. Они видимо думают, что если в школе не будет бытовых приборов, у них будет больше работы.

— А кто такие домовые эльфы?

Задала вопрос Гермиона, выглянув из-за юбки, стоило ей только услышать новую информацию.

— Неважно. Сама их увидишь, когда попадешь в школу. Вот же ж придумала, у нас нет чего-то, что есть у обычных людей.

— Фиби, пойдем, ты лучше покажешь нам, что ты хотела купить, что, по-твоему, не будет работать в школе.

После этих слов мы закончили гулять по Косому переулку и отправились посмотреть на вещи в обычных магазинах в Лондоне.

Еще по дороге Белла пообещала купить Гермионе хрустальный шар, с регулировкой уровня освещения. Поначалу женщина предложила зачаровать свечу, чтобы та горела, но не сгорала. Потом, когда они решили, что открытое пламя не сочетается с книгами и бумагой, мать с дочерью отказались от огня в банке, так как у того непостоянное освещение. Лучший же вариант ночника должен был достаться мне, ведь Бабушка решила не сильно заморачиваться и оживить черепушку. Потустороннего огня из глазниц будет хватать мне для подсветки, а еще с черепом можно будет поговорить. Ну и в качестве будильника обещанный Бабушкой подарок мне точно пригодится.

Раз уж заговорили о многофункциональности артефактов, то Бабушка пообещала прикрутить к черепушке передачу звука, чтобы через нее она могла связаться со мной. Так же ведьма, по просьбе Беллы добавит такую же функцию и к шару девочки, но у них будет еще и возможность видеть друг друга.

— Здорово. А я думала, что вы тоже пользуетесь совиной почтой, как в средневековье.

Радостно проговорила Гермиона, поняв, что она видела далеко не все, на что способны волшебники.

— Пфф. А кто, по-твоему, двигает науку, обычные люди что ли? Нет, волшебный народ уже давно придумал множество вещей, которые потом приспособили для людей, не обладающих и крохами магии. Ты не сможешь удивить меня чем-то, что есть только у маглов.

— В одном журнале я прочитала про компьютеры. Говорят они прорывное изобретение человечества.

— Компу… Что это?

— Ба, компьютеры это улучшенная версия калькуляторов, которые могут быстро посчитать результат. Это основная их функция, а уже все остальное это куча программ, которые помогают сделать миллион расчетов, не записывая кучу переменных и условий, а пользуясь чужими формулами.

— И всего-то? Купи любой зачарованный блокнот или дневник и у тебя будут умные счеты в кармане.

Спокойно ответила Бабка, поняв, о чем мы говорим, а вот мы ее совсем не поняли.

— Простите, вы, наверное, не так поняли. В блокноте конечно тоже можно писать и считать, но в компьютере можно записать пример, и он сам выдаст тебе готовый результат.

— Фиби, девочка, это в обычных блокнотах нужно самостоятельно считать, а волшебные вещи делают это за тебя.

Снисходительно ответила ведьма, на возражение Гермионы.

— Да, малышка, бабушка Юдора права. Я слышала от Сириуса о магловских изобретениях, поэтому понимаю, что их компьютеры не смогут сравниться с нашим волшебством. Будет возможность, я покажу тебе профессиональные книги, которые могут быстро рассчитать самые сложные ритуалы. Если на третьем курсе выберешь факультет нумерологии, то поймешь, насколько тяжело справиться даже с простейшими примерами, если на них влияет множество сторонних факторов, поэтому почти всегда ответы приблизительные.

Закрыв одну тему с умными книгами, мы перешли к другой, а именно к перемещению волшебников, так как нам уже наскучило гулять от одного магазина к другому. Если магловский мир нам мог предложить передвигаться только с помощью колесных изобретений или самолетов, то магический мир был более разнообразным. Чего только стоила каминная сеть, с помощью которой даже дети могли сходить в гости к своим друзьям, которые жили на другом краю острова. Впрочем, даже волшебники пользуются изобретениями маглов, например переделанным автобусом и паровозом, который доставляет детей в школу. Да, что далеко ходить, наш автомобиль обладает всеми приятными свойствами обычных машин, таких как выхлопы, шум и укачивание на заднем сидении, но при этом он ездит на сваренном Бабкой топливе, поэтому бензином мы обливаем разве что двигатель, чтобы в салоне стоял приятный запах.

11-я глава

Доказав на первых вспомнившихся примерах, что волшебники имеют большую мобильность по сравнению с маглами, мы вернулись чуть назад, к общению волшебников. Совиная почта, конечно, морально устарела, но в ней кроется один плюс, который перекрывает большинство недостатков. Любая птица почтальон может найти получателя, даже если тот давно не выходил в свет, и отправитель не знает где его искать. Впрочем, даже от птиц можно спрятаться, но мы тогда говорили о связи, а не о том, как спрятаться от нее. Кроме сов есть куча заклинаний и парных предметов, но любимым способом связи Бабушки были ее тарелки. Налив в такую посуду обычную воду, Бабушка могла через отражение связаться с любым человеком, с которым она была знакома. При такой связи было телепатическое общение, и только один абонент видел другого, но все равно, такая связь была интересной. Особенно когда твой собеседник о ней не знает и ты выступаешь в качестве внутреннего голоса.

Впрочем, о некоторых способов общения стоит только догадываться, ведь связь в гильдиях находиться под секретом. Любая гильдия, хоть артефакторов, хоть зельеваров, хоть травников, поддерживает свою связь между ее мастерами, чтобы прийти на выручку, ни или просто поделиться открытием. Все же на прочности связей держится любая крупная гильдия, ведь пока они едины, с ними никто не будет связываться и оспаривать их монополию.

Проходя мимо витрины, в которой мы не отображались, скрытые под отводом глаз, и за которой стояли манекены с одеждой, Гермиона решила поговорить о чем-то кроме изобретений волшебников.

— Бабушка Юдора, а вы знаете, почему волшебники носят на себе столько несочетающихся между собой вещей? Такое ощущение, что они похватали первые попавшиеся вещи и надели их на себя.

— Хех. Так вот как видят нас обычные люди.

Усмехнулась Бабка, поправив перед витриной свою шаль, при том, что ее так и не было видно в отражении.

— Фиби, не все волшебники так странно одеваются, как ты себе навоображала. Все из-за недавних событий.

Ответила Беллатриса на вопрос дочери вместо Бабки.

— Ой, да ладно, говори, так как есть. Они боятся, вот и выглядят так.

Перебила Бабушка объяснения Беллы.

— Боятся, но чего?

— Пагсли, скажи, чего они бояться. Уверенна, у тебя это получится лучше объяснить.

Перевела она стрелки на меня. Все же, среди всех, только Гермиона и я жили в обычном мире, поэтому нам сложно пока понять то, что для волшебников считается нормой.

— Кхем. Значит так.

Почесал я голову, собираясь с мыслями.

— Давай лучше приведу пример. Гермиона, скажи, ты стала бы гулять по улице, если бы знала, что абсолютно у всех прохожих есть пистолеты и автоматы. А у некоторых, даже бомбы спрятаны в рукавах. К тому же, все эти люди всегда настороже и готовы использовать оружие на любой громкий звук. Ну как тебе такое описание?

— Страшно. Но неужели, все волшебники так вооружены?

Спросила Гермиона, крепче прижавшись к руке матери.

— У волшебников есть палочки, а они будут поопаснее любого известного тебе оружия.

— Хорошо сказано Пагсли. Теперь давай вернемся к одежде. Любой волшебник, выходя из дома должен быть готов, что на него могут внезапно напасть, поэтому никто из них не пренебрегает защитой. Кажущаяся с виду смешная шляпа или яркая одежда, на самом деле могут быть сильными защитными артефактами, доставшимся им еще от прадеда, который своим выживанием доказал, что его вещи уберегли его.

— У моей бабушки тоже есть шляпа со стервятником на ней. Она всегда надевает ее, если идет в места где много волшебников.

— Вот, Невилл это понимает и для него такой наряд не кажется странным. К тому же, такие зачарованные вещи, как правило, достаются победителям в стычках, поэтому они часто и не сочетаются между собой. Главная же защита любого волшебника, особенно маленького, это мантия. Мало того, что под ней можно спрятать целые доспехи, так на ней самой можно вышить хорошую цепочку рун, которая спасет от множества простых проклятий, ядов и магических атак.

Загруженные тем, что сумасшедшие с виду волшебники на самом деле просто люди, предпочетшие защиту, вместо внешнего вида, заставило нас теперь смотреть на магический мир немного под другим углом. Хотя, на мне это не сильно отразилось, ведь моя защита куда лучше, к тому же, она совершенствовалась множеством поколений. Впрочем, даже так, я теперь буду по-другому реагировать на выделяющихся из толпы волшебников.

* * *

Оставшиеся дни перед школой мы провели за чтением книг. Нормально колдовать нам еще было рано, но простенькие заклинания под присмотром Беллы мы испробовали. Ту же починку предметов мы смогли испытать на обычных маленьких вещах, а вот с ремонтом волшебных игрушек у нас уже ничего не получалось.

Кроме этого, к нам в гости еще раз заходил министр магии, после встречи с которым у меня появилось два новых вассала. После того, как Бабушка взяла опеку над двумя детьми с новыми фамилиями, не у кого больше не было шанса перехватить их и заставить поступать вопреки их мнению. Ну, а в том, что я взял детей под свое покровительство, не было ничего странного, так как род Аддамсов был более старинным и могущественным чем рода Блэк или Мунстер.

Еще к нам хотела попасть бабушка Невилла, но так как она пришла без предупреждения, ворота чуть не откусили стервятнику голову, отчего тот быстро покинул свой насест. Потеряв защитника, Августа тут же трансгрессировала, видимо решив еще раз подумать, прежде чем устраивать скандал из-за похожего на ее внука мальчика.

Перед самой поездкой Бабушка вручила мне старинную и очень пыльную книгу. Я уж думал, что мне подарили еще одну книгу заклинаний, а оказалось, что мне дали только во временное пользование настоящий семейный гримуар. По сути, эту книгу можно назвать еще одной палочкой волшебника, но в отличие от концентратора, гримуар более разносторонний, а еще, в нем уже записаны заклинания, которыми я могу пользоваться. Правда для этого нужно соответствовать некоторым требованиям.

Привязав гримуар с помощью крови к себе, я смог превратить его в браслет на левую руку и уже из него я мог всегда призвать к себе книгу. Как было понятно из оглавления, почти ничего мне не было пока доступно, так как заголовки были серыми, а некоторые красными, что значило, что я не получу никогда к ним доступа. Нет, дело было не в том, что я слабый волшебник, а в том, что я парень, а недоступные разделы были доступны только для ведьм.

Посмотрев по диагонали, доставшиеся мне из гримуара заклинания, я понял, что все они относятся к разделу проклятий, из-за чего стало понятно, что палочковой магии мне придется учиться, как и всем. Но зато, благодаря гримуару, я получил огромный простор для шалостей. К тому же, в моих вещах была коробка, с помощью которой я смогу протащить в школу запрещенные вещи, о которых никто не должен будет узнать.

* * *

Добравшись первого сентября до вокзала в Лондоне, а после, перейдя на другую платформу с красным паровозом, мы впервые задумались о том, на какой факультет будем поступать. Раньше у Невилла и Гермионы уже были готовые ответы на этот вопрос, но после последних событий, их решение уже не казалось им настолько удачным. По сути, мы можем поступить на любой факультет, лишь бы остаться вместе, но для этого, нужно было настроиться на определенную мысль.

Так как я поступал в школу не для того, чтобы учиться, а для развлечения, мне явно не подходил факультет воронов. Гермиона, хоть и была не прочь поразвлечься, ей все же хотелось и учиться, поэтому, посоветовавшись, мы исключили факультет львов, так как там о спокойствии можно только мечтать.

Из оставшихся двух факультетов выбрать один было уже не сложно. Друзей среди барсуков никто из нас бы точно не нашел, а все из-за наших семей и пропаганды в школе. Оставшийся факультет змей должен был нас точно принять, поскольку мы все были членами древних родов, у нас были деньги, а еще, в случае чего, мы могли показать нашу силу, что ценилось не хуже чем связи, которые у моей семьи тоже были.

12-я глава

Увлекшись спором о поступлении на факультет, где раньше учился Мерлин, мы и не заметили, как поезд тронулся, а вокзал оказался далеко позади. Мы бы, наверное, даже проигнорировали вошедшего гостя, если бы не сидящий до этого смирно Платон, спрыгнувший со стола. Скажу вам по своему опыту, когда к тебе на грудь прилетает пяти килограммовый котенок, это ни фига не безобидно. Вот и прилегший в дверях парень, мог это подтвердить, хотя, ему видимо для начала нужно было снова научиться дышать.

Пока мы взглядом провожали возвращающегося гордого кота, два крепких парня подняли с пола платинного блондинчика. Как лицо, ответственное за действия моего кота-фамильяра, я решил первым начать диалог. А то боюсь, мысли главного по виду парня после падения еще не вернулась обратно в голову.

— Привет. Меня зовут Пагсли Аддамс. Прости уж Платона, он еще маленький.

Сказал я, протягивая руку, на что блондинчик на автомате ее пожал и только после этого стал нас разглядывать. А поглядеть было на что, ведь после той познавательной прогулки мы закупились не только электроприборами, но и другими вещами. С виду мы, наверное, были похожи на обычных маглов, но это если не знать о том, сколько защитной бижутерии навешано на Невилле и Гермионе. У меня же была моя детская броня, поэтому я вообще не парился и оделся в то, в чем мне было удобно ходить.

Впрочем, даже при том, что парню не понравился наш внешний вид, он не стал заострять на нем внимание, а наконец-то представился сам.

— Я Драко. Драко Малфой, а это мои вассалы, Креп и Гойл.

— О, точно.

Хлопнул я себя по лбу.

— Я забыл представить моих друзей. Они тоже мои вассалы, но я еще не привык к этому, да и мне удобнее думать о них как о своих друзьях. Позволь представить тебе мою подругу Гермиону Блэк и друга Невилла Мунстера.

— Блэк?

Не сумев сдержать свое удивление, Драко чуть ли не выкрикнул это слово.

— Ну, так получилось.

Почесал я у себя в затылке, смотря на Фиби.

— Если что, она твоя двоюродная кузина, поэтому, я надеюсь, вы поладите.

После столь яркого знакомства мы остались сидеть в нашем купе расширенным составом, а это было не просто, ведь среди нас тонким телосложением могли похвастаться только Гермиона и Драко. Впрочем, мы все, всё еще, были детьми, поэтому, хоть и соприкасались с соседями локтями, нам было, где развернуться.

* * *

На церемонии распределения, мы своими фамилиями произвели не меньшее впечатление на детей и профессоров, чем до этого на парней. Впрочем, про род Невилла многие уже забыли, а про мой клан знали только чистокровные семьи, интересующиеся положением в мире, а не только в своей стране. Вот только, в отличие от нас, Блэки были знамениты на островах, поэтому шествие Гермионы сопровождалось гробовым молчанием. Веселее всего в этот момент было наблюдать за Макгонагалл, которая помнила, как сопровождала простую девочку, ну а сейчас перед ней стояла уже будущая королева факультета.

Из-за всей этой шумихи в зале поднялся гвалт, отчего я чуть не пропустил появление звезды дня, Поттера. Дорогая одежда мальчика совершенно не сочетался с надетой на него старой и потрепанной распределяющей шляпой. Если мантии окружающих нас волшебников были тканными, а у богатеньких детишек они, по крайней мере, так выглядели, разве что были качественнее, то мантия Поттера сразу бросалась в глаза, и больше всего было, похоже, что она сделана из бархата. Правда, не нам судить парня, ведь у наших школьных мантий была не предусмотренная стандартом мягкая бархатная подкладка. Точнее она так ощущалась, ведь ткань была сделана из совершенно других материалов. Вот только, нам незачем было светить такой комфортной одеждой, да и было глупо наряжаться, как Поттер, в парадную одежду, а нужно было больше волноваться о том, чтобы мантия случайно не порвались на занятиях, иначе можно было пострадать от случайных заклинаний или зелий.

Кроме излишне кричащей мантии, на Гарри были надеты и другие дорогие предметы одежды. Ладно, еще костюм, выглядывающий из-под мантии, но зачем ребенку нужны были совершенно обычные, не магические золотые часы и цепочка, было совершенно не понятно. Мне даже стало интересно, остались ли у него еще деньги в детском сейфе.

Внешне Поттер тоже не походил на забитого и голодающего ребенка. Нет, он не был толстым и даже просто полным, он был обычным нормальным здоровым ребенком. Впрочем, очки все еще были на месте, что говорило о плохом зрении Гарри, да и молния на лбу никуда не делась. Этот другой Поттер видимо гордился своим шрамом, поскольку он не прятал его за челкой, а наоборот, прилизал волосы так, чтобы они не лезли в лицо.

Оставив разбирательство с неизвестным Поттером на будущего себя, я полностью переключился на блюда на столе. Так ка я из благородной семьи, можно было подумать, что я буду придерживаться этикета, раз уж оказался на Слизерине, но это этикет должен придерживаться меня. Разрезая мясо ножом, придерживая его вилкой, я через минуту мог спокойно взять рукой куриную ножку и засунуть ее в рот. Как напомнила мне Бабушка, этикет, мода, да и многое другое, придумали для того, чтобы простые люди могли подражать действиям аристократов. Вот поэтому, мне не нужно было придерживаться никаких рамок, а действовать так, как мне самому хочется.

Впрочем, если подумать, то я тоже просто подражаю родителям, которые не признают авторитетов и делают так, как им хочется. К примеру, мама, больше походила на утонченную леди, но при этом копалась в земле и не стеснялась показывать свои чувства на публике. Про отца вообще можно не говорить, ведь не раз именно он начинал драку едой за столом. И это я еще не говорю про своего дядю Фестера, который не знает слово этикет и как быть как все.

Немного осоловев после ужина, я мимо ушей пропустил выступление директора, а после и декана, когда мы попали в гостиную факультета. Так же я плохо помню, как добрался до нашей комнаты, а после до своей кровати, но зато, я хорошо выспался и проснулся даже без будильника. Впрочем, частично моя ранняя побудка также связанна еще и с часовыми поясами. Ну и с тем, что сырые темные подземелья позволили мне почувствовать частичку домашнего уюта.

Спустившись по лестнице в гостиную, я встретил других ранних пташек, а еще я заметил, как один парень сидит за столом и пишет письмо. Тогда я подумал о том, что тоже нужно связаться с Бабушкой, но обратил я внимание на парня по другой причине. Хоть передо мной находился волшебник, я сразу подумал о том, что он не относиться к чистокровным семьям. Дело же было в том, что парень пользовался для письма обычной ручкой и писал в обычном с виду блокноте.

Еще дома я узнал у Бабушки, почему волшебники до сих пор пользуются перьями и пергаментами, а не используют более удобные канцтовары. Оказалось, дело было в том, что они привыкли к такому письму с детства. Точнее было сказать, что детям было полезно пользоваться как можно чаще любыми вещами, проводящими их магическую энергию, поэтому письмо можно было назвать одним из видов тренировки волшебников. Ну а после все привыкают к перу и неудобно уже пользоваться ручкой.

Белла дополнила, что если волшебник будет пользоваться пером и пергаментом, то маглы не смогут прочесть то, что написал он. Впрочем, это удобное объяснение для маглорожденных волшебников, в то время как в чистокровных семьях объясняют детям, что таким образом они учатся выпускать свою магию через перо, подготавливаясь к владению палочкой. Такой же результат нельзя получить, если пользоваться ручкой, так как в ней нет подходящего волшебного стержня, неважно животного происхождения или созданного природой. Карандаши кстати пользуются спросом у волшебников.

Вообще дети волшебников должны во время обучения пользоваться всегда перьями и пергаментами. Уже давно доказано, что если записать мысль, она лучше запомнится, у волшебников же этот процесс намного эффективнее. Передавая свою энергию через перья, дети не только оставляют на бумаге следы чернил, но и часть своей магической энергии. Таким образом, чем лучше волшебник может контролировать свою энергию во время письма, тем больше он может запомнить, ведь он выводит буквы не только на пергаменте, но и выжигает их у себя в памяти с помощью магии.

На этом полезность перьев и пергаментов не заканчивается, ведь не обработанные специальными растворами вещи меньше служат волшебникам, а так же они могут случайно взорваться, если в них накопится большое количество волшебной энергии. Впрочем, взрыв это еще полбеды, ведь любая вещь, в том числе и тетрадка, может ожить под воздействием волшебства. Мало того, что текст в такой тетради может жить своей жизнью, так и сама тетрадь может сбежать от хозяина, из-за чего ее владельцу грозит штраф, а иногда даже тюрьма.

13-я глава

Первое наше ознакомительное занятие произошло с нашим деканом. Снейп рассказал нам, как нужно вести себя на чужих уроках и к чему готовиться. Если профессорам и другим предметам декан уделил минимум времени, то оставшееся время Северус посвятил своему предмету. Начав с дисциплины, он рассказал нам о технике безопасности при варке зелий, а так же перечислил зелья, которые мы будем варить в этом году.

Так же, чтобы мы не задавали ему больше глупые вопросы, он объяснил, почему именно нужно пользоваться медными котлами. Все дела было как раз в том, что готовка зелий была оптимизирована под эти котлы, поэтому, если мы будем пользоваться другим оборудованием, у нас будет получаться бурда, до того, как мы заново пересчитаем ингредиенты и температуру пламени в горелке. Вообще много что придется поменять в рецепте, ведь кроме котлов можно улучшить метод нагрева, взять другой черпак, поменять ножи.

Да, с такой подготовительной программой было не удивительно, что только Слизеринцы не получают плохих оценок на занятиях Снейпа. Другим же факультетам наш декан видимо не дает такие точные инструкции, отчего детям приходится до всего доходить своим умом. Правда возникает резонный вопрос, что же говорят другие деканы на своих первых занятиях и чему они учатдетей.

Знаменитое высказывание Снейпа я смог услышать только к концу недели, в пятницу, когда у нас был сдвоенный урок с Гриффиндором.

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку.

Начал говорит профессор Снейп. Причем говорил он это почти шепотом, но в гробовой тишине было слышно каждое его слово.

— Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки.

Продолжил говорить декан, скрестив руки на груди.

— Я постараюсь научить вас, ка околдовать разум и обмануть чувства. Я расскажу вам, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже, как закупорить смерть.

Да, уж, мужик умеет нагнать пафоса, вот только сами его слова были для меня смешны, отчего я не удержался и хрюкнул, еле сдерживая смех.

— Мистер Аддамс. Вам показались мои слова забавными или у вас есть другая причина для веселья? Расскажите же нам, давайте вместе посмеемся.

— Простите профессор.

Сказал я, поднимаясь из-за парты.

— Вы точно уверенны, что мне стоит об этом говорить? Вам это может не понравится.

— Позвольте мне самому решать, что мне понравиться, а что нет.

— Ну, хорошо, не говорите потом, что я вас не предупреждал.

Ухмыльнулся я, а после, прочистив горло, стал объяснять причину своего веселья.

— Я конечно понимаю, что вы иносказательно говорите про зелья, ведь чтобы действительно сделать то, что вы описали нужно быть как минимум магистром зельеварения, а не простым мастером или подмастерьем.

— Ооо, раз вы такой знаток зелий, то поведайте, о чем я говорил и почему я, как вы сказали, «Простой мастер»?

— Я пока мало знаю зелий…

Почесал я свой затылок.

— Но если я прав, то вы упомянули такие зелья как Амортенция, возможно Феликс Фелицис и Напиток живой смерти. Остальные зелья я не знаю.

Развел я руками.

— Что же касается вашего второго вопроса, так это очевидно. Будь вы действительно хорошим мастером, вы бы давно придумали зелье, которое позаботилось об этом.

Покрутил я указательным пальцем вокруг своей головы.

— Ну, или воспользовались шампунем, который принес Поттерам их богатство, Простоблеском.

От моих слов Снейп чуть ли не превратился в помидор от злости, причем он с силой сжал свои предплечья, стараясь не сорваться на меня.

— Да, что вы знаете о зельях, что так легко можете говорить, про приготовление совершенно новых зелий.

— О, я только недавно начал варить зелья по вашим рецептам, а вот моя бабушка может приготовить любое зелье, поэтому я думал, так каждый мастер может.

— Да, и кто же ваша бабушка? Магистр или может даже архимаг?

— Нет, что вы профессор, она всего лишь деревенская ведьма. Кстати, у нее отлично получаются зелья кошмаров. Одна бутылочка перед сном и всю ночь вы будете кричать, не в силах проснуться.

Радостно закончил я, гордясь своей Бабушкой.

Как бы Снейпу не были противны мои слова, но ему пришлось сдержаться и не накричать на меня. Видимо у него все же присутствует чувство самосохранения, поскольку связываться с настоящей ведьмой стал бы последний дурак. Ну, ил он вспомнил, чем знаменит наш клан, а это хоть не страшнее гнева ведьмы, но уж точно надежнее, особенно если дело касается мести. Впрочем, у Снейпа для выпуска пара был другой ученик, на котором он с радостью готов был сорваться.

* * *

Больше во время первой учебной недели не случилось никаких происшествий, поэтому знакомство с предметами можно было считать завершенным. Правда, остался еще один предмет, о котором ходили только разговоры, а именно, полет на метлах. Вот только, этот урок должен был пройти на следующей неделе, поэтому нужно было немного потерпеть.

Как и говорили старшие курсы, урок полетов превратился в цирк, так как и в этом году, он прошел вместе с факультетом львов. Мало того, что большинство Гриффиндорцев воспринимало метлу только как садовый инструмент, из-за чего те не хотели их слушаться, так еще и постоянная вражда между факультетами, из-за которой урок был сорван.

Шестой Уизли, после того, как я увидел его первого сентября, стал выглядеть более опрятно, но по сравнению с Гарри, его оруженосец все еще выглядел бедняком. Впрочем, обноски Поттера с прошлой недели все же смотрелись намного лучше на Роне, чем вещи, перешедшие ему от старших братьев.

Факультет тихих и хитрых змей пока еще не смог повлиять на поведение Драко, из-за чего у того продолжали проскакивать замашки обиженного богатенького мальчика, отчего встречи Малфоя и Уизли часто заканчивались спорами. А я ведь давно предлагал забить на рыжего, но парень все не мог упустить шанс поддеть Рона по любому поводу. Вот и тогда, они сцепились языками, хвастая своими умениями в полетах, из-за чего мне пришлось ловить Драко, а Гарри Рона. И если я сумел придержать парня, чтобы с ним относительно мягко приземлиться, то Поттеру пришлось постараться, чтобы они вместе не разбились.

Пока пострадавшего Гарри уводили в медицинское крыло, я вспомнил, как мы еще дома опробовали полеты на нормальных метлах. Невилл тогда, хоть и нервничал, но сумел удержаться на метле с четвертой попытки, и постепенно стал выше и выше летать над мягкими матами. Гермионе сложнее всего было поверить, что палка с ветками вообще может летать, а уже потом ее было не оторвать от полетов.

Кроме практики, мы выслушали тогда, хоть длинную, но полезную лекцию о летающих средствах передвижениях. Оказывается, не зря ведьм часто изображают летающими на метлах или ступах, а волшебников на коврах-самолетах и летающих щитах. Впрочем, маги их всех переплюнули, поскольку летают на кораблях, а некоторые Шумерские умельцы вовсе в своих домах.

Так как сила ведьм заемная, им требуется постоянно регулировать ее, чтобы оставаться собой, поэтому они часто исправляют баланс с помощью подручных средств. Черпая мужскую силу из метлы, ведьмы становятся привлекательными для мужчин, а с помощью ступы они остаются женственными. Не зря молодую ведьму можно часто встретить верхом на метле, а бабку в ступе.

Ковры-самолеты же обладают нейтральной энергетикой, поэтому волшебникам проще с помощью них перегонять свою энергетику, восстанавливая баланс своих сил. А вот если этого не делать, то полеты на метле могут закончиться плачевно.

От таких полетов на метле девочки могут стать мужеподобными бабами, пересытившись мужской энергией, или наоборот, стать принцессами без мозгов, жаждущими мужского внимания, поскольку привыкнув к постоянной подпитке, магия станет развиваться только в одну сторону. У мальчиков такая же проблема, ведь они могут потерять всю свою мужественность и их станет сложно отличить от девушек, или наоборот, могут превратиться в шкафоподобных великанов у которых в голове только две мысли пожрать и потр… размножиться.

Поэтому, зная про негативные последствия, но, все еще собираясь развлечься, летая на метлах, я прихватил с собой несколько летающих ковриков и ковров, на которых можно сидеть вместо стульев или отдыхать, находясь в воздухе. Ну, а так как летать понравилось не только мне одному, пришлось подарить пару ковров своим друзьям.

14-я глава

Заметив еще на той неделе, что Дамблдор не отказался развлечь избранного мальчика, я решил посетить скрытого сторонника чистокровных семей. На прошлой неделе к Хагриду в гости ходил Гарри, на этой неделе идем знакомиться мы, интересно, кто же посетит гостеприимного великана на следующей неделе.

Можно было конечно прихватить с собой Малфоя с его вассалами, но я подумал, что пока рано было знакомить недалекого Драко с двойным агентом. Гермиона же с Невиллом умели держать язык за зубами, раз пока еще никому не было известно, как вышло так, чтопоявилось два наследника чистокровных семей. Невилл даже своей бабушке об этом не рассказал, а ведь она старалась, даже присылала красное письмо, которое взорвалось у меня в руках и не накричало на пацана. Вот только, парень уже не был Лонгботтомом и был взят нами под крыло, поэтому официально на него надавить никто не мог, будь ты хоть директором, хоть министром.

Хагрид встретил нас настороженно, но когда узнал, что мы сотрудничаем с Беллатрисой, он смог расслабиться, после того, как проверил двери, окна и сотворил какое-то заклинание с помощью своего зонтика. От полувеликана, который мог похвастаться не только своей большой магической и физической силой, но и интеллектом, мы узнали, как сложилась жизнь Гарри Поттера. В ту ночь, когда ребенка подбросили под дверь его родственников, Дамблдор оставил в корзинке не только письмо, но и мешочек с галлеонами для того, чтобы тетя могла позаботиться о племяннике и герое магического мира.

В дальнейшем директор присылал уже нормальные бумажные деньги, поэтому маглам не пришлось беспокоиться о том, чтобы обменять золотые монеты на фунты. Хотя, было бы даже интересно посмотреть на их лица, когда им отказали в обмене волшебных монет, ведь это можно было сделать только в одном банке, а в остальных местах при обмене можно было попасть в тюрьму за фальшивомонетчество. Впрочем, дядя с тетей Гарри об этом не знали, поэтому хранили золотые монеты в сейфе под кроватью, чтобы время от времени любоваться ими.

Зная, что сестра отхватила богатенького жениха, Петунья со своим мужем стали баловать не только своего сыночка, но и племянника, в надежде, что им как ближайшим родственникам тоже достанутся богатства Лили. Когда же они узнали, что только в его детском сейфе хранятся горы золота, они, наверное, с ума посходили, так как на свои деньги нарядили парня, словно новогоднюю елку. Вот только, они поступили как маглы, а не волшебники, поскольку закупились по большей степени в магазинах Лондона, а не на косом переулке. Уверен, что уже скоро парню придется менять свои дорогие вещи на вещи попроще, так как они не выдержат постоянного контакта с магической энергетикой Хогвартса. Хорошо еще, что при первом походе лесничий помог закупить все вещи по списку, поэтому замена у Поттера была, но это только в том случае, если парень взял ее с собой в школу.

Обо всем этом Хагрид рассказал нам, полагаясь в основном на свои наблюдения, при посещении дома родственников Гарри и слова самого парня. Вот и как после этого считать недалекого с виду великана глупым?

К сожалению, мы не смогли узнать о планах директора на парня и только по некоторым намекам смогли понять, что Гарри ждут приключения в этом году. Дамблдор позаботился, чтобы никто из профессоров или других взрослых волшебников не проговорился о его планах, взяв с них магическую клятву. В случае же с Рубеусом были намеренно оставлены некоторые оговорки, чтобы тот мог, если нужно, намекнуть избранному о том, что он должен делать и рассказать об опасности, нависшей над школой и философским камнем.

Разобравшись с загадкой богатенького Гарри Поттера, мы смогли поговорить на другие темы. Хагрид тогда много рассказал нам о зверушках, живущих в запретном лесу. С его слов выходило, что лес был разбит на множество территорий, на которых живут разные представители магического мира и их точное количество не знает даже полувеликан. К его сожалению, в лесу не живут драконы, ну или он не смог отыскать их там. Если бы не большое количество животных, за которыми Хагрид привык ухаживать, он давно бы перебрался в один из заповедников драконов. Ну, и если бы ему не приходилось докладывать о действиях Дамблдора, хотя пока с этим было тихо, пока обе стороны конфликта взяли перерыв.

— Скажи Хагрид, как ты смотришь на то, чтобы у тебя появился свой заповедный лес, в котором ты смог бы разводить даже драконов?

Спросил я, разгрызая очередной каменный кекс.

— Что ты такое говоришь, кто же позволит мне разводить драконов без лицензии.

Вроде весело, но с нотками грусти ответил мне здоровяк, считая мои слова шуткой.

— А тебе не нужно разрешение, особенно если об этом лесе никто не будет знать. Ну, так как?

Продолжил я искушать Рубеуса, радуясь тому, что я затеял.

— Хех. Если такой лес есть, то я с радостью буду за ним присматривать.

— Вот и договорились. Тогда жду от тебя, скажем, пять…

Замолчав, я осмотрел фигуру полувеликана целиком еще раз.

— Нет, лучше уж пятнадцать литров твоей крови. Пусть лучше будет запас, чем она внезапна закончиться. Когда соберешь кровь, напиши мне, а я попрошу пока Бабушку, чтобы она начала готовить специальное зелья.

— Что, кровь? Так ты говорил серьезно?

— Конечно, серьезно. Правда, тебе придется отработать подарок, но думаю, с этим ты быстро справишься, когда у тебя появится свой лес с редкими зверьми, а значит и с ингредиентами от них.

— Я не знаю, что и сказать…

— Спасибо будет пока достаточно. Все же ты хороший человек и я надеюсь, что мы станем с тобой друзьями.

Дальше мы стали разговаривать о деталях, и я раскрыл то, что придумал. Взяв в качестве основы кровь Хагрида, я собирался попросить Бабушку изготовить исчезающие чернила, чтобы потом набить ими татуировку заповедника на теле полувеликана. Мы договорились, что Хагрид будет присылать мне каждый день по литру своей крови, в термосе, так как сразу весь объем незаметно было сложно переправить. Для того же, чтобы здоровяк нормально себя чувствовал, я обещал передать ему несколько крововостанавливающих зелий.

Вот для директора и браконьеров, которых гоняет Хагрид, будет сюрприз, когда из леса станут пропадать редкие звери, наподобие единорогов, а останутся хищники, такие как акромантулы, которые и сами могут позаботиться о себе. Впрочем, в заповедник Хагрида можно будет переселить все виды волшебных существ, ведь для доброго полувеликана они все милые зверушки.

Подумав о милых зверушках, я широко улыбнулся, так как мне в голову пришла замечательная идея, как мне проучить детей, не соблюдающих правила магического мира, но главное, в школе должно было появиться развлечение по моему вкусу. Забежав в нашу комнату, в которой, после распаковки моих пыточн… массажных столов, нас осталось только двое, я разбудил дремлющий ночник и стал ждать ответа с той стороны. Кратко рассказав Бабушке о моей затее с татуировкой, я попросил ее переслать мне Могвайев из Китая.

Оставшихся представителей древнего народца можно будет потом подарить Хагриду, если конечно они до этого не сбегут в лес, тогда уж точно нужно будет переселять животных в новый заповедник. Впрочем, взрослые волшебники должны были справиться с этой напастью, а вот для детей проверка может стать испытанием.

Дождавшись дня, когда придет посылка из Китая, я ночью выбрался на прогулку. Платон помог мне обойти гуляющих старост, а так же показал окружной путь, чтобы не встретиться с дежурным деканом и старым завхозом. Ну, а с миссис Норрис мой кот договорился, передав ей пакетик с лакомством в качестве взятки.

Я заранее объясним Могвайем, что я от них хочу, и они согласились с моей идеей, так как тоже не были прочь пошалить. Подходя к дверям, ведущим к факультетским гостиным, я ставил возле входа простую коробку, а дальше уже мне помогал Платон, затаскивая ее через вход для животных во внутрь. В самой же коробке находился столетний малыш Могвай с запиской, в которой были перечислены три простейших правила.

Правила по уходу за Могвайем:

Не допускайте яркого света, особенно солнечного, потому что он убьет его.

Не давайте ему промокнуть.

Никогда не кормите его после полуночи.

Вот весь список правил, которые должны соблюдать дети, если хотят, чтобы у них был такой симпатичный домашний питомец. Вроде не сложно, но почему-то я уверен, что в ближайшие дни как минимум одно правило будут нарушено.

15-я глава

В своих прогнозах насчет учеников я был слишком оптимистичен, поскольку не прошло и двадцати четырех часов, как два правила из трех были нарушены. Впрочем, лучше все рассказать по порядку, до момента, как все почти вышло из-под контроля.

На факультете Слизерин дети осторожно познакомились с Могвайем, а когда увидели записку, уж точно не стали проверять, что будет, если нарушить правила. Впитав с молоком матери, как были введены все сегодняшние правила, и сколько пришлось пролить крови до того, как они появились, дети подсознательно уже понимали, наслушавшись детских сказок, что не стоит становиться нарушителем. Впрочем, видимо Драко воспитывался на других сказках, где чистокровным семьям позволялось больше чем простым людям. Потеряв пару балов популярности на нашем факультете, он все же прислушался к словам старосты и решил для начала понаблюдать за неведомым зверем, а так же отправил письмо родителям.

Вот по таким моментам было видно, у кого из детей осторожность граничит с трусостью, а у кого храбрость с безрассудством. Впрочем, времени, чтобы храбрые парни провели свои эксперименты, было мало, так как девушки тут же оттеснили нас и организовали живой уголок для милого зверька. Каждая из них хотела потискать пушистого человечка, но так как он был только один, им пришлось договариваться друг с другом. Все же девушки в любом случае остаются девушками, даже если при этом они уже срослись с масками великосветских леди.

Пока наш Могвай становился любимой плюшевой игрушкой факультета, у Воронов вовсю шли дискуссии о том, что это за зверь и какие будут последствия при нарушении правил. Понятное дело, что первое правило никто не собирался пока нарушать, а вот по поводу двух других возникли дискуссии. Так как утром дети физически не могли нарушить третье правило, так как до полуночи было еще много времени, они решили выбрать добровольца, который намочит зверька.

Будь дети не столь сосредоточены на цели, они могли просто сыграть в камень, ножницы, бумагу, чтобы выявить победителя, но умники пошли другим путем и стали соревноваться в количестве знаний. Понятное дело, что при таком раскладе победил семикурсник, но само соревнование затянулось почти на целый день.

Взяв Могвайя и закрывшись с ним в комнате, школьница поднесла к зверьку пипетку с водой, а после этого раздался девичий визг. Как бы не были возбуждены ученики самого умного факультета, они все же подумали о своей безопасности, поэтому остались ждать в гостиной, но когда услышали крик, всей толпой ломанулись в комнату. Понятное дело, что с первого раза это не получилось, так как все скатились с лестницы и только потом, только девушки смогли подняться наверх. Спустя несколько секунд раздалось еще несколько девичьих вскриков, отчего парни подумали о том, что пора бежать за деканом.

Не успел никто выбежать за дверь, как послышался топот, и к ним выбежала девчонка с радостным криком, что их двое. Подробности сразу получить не получилось, поэтому пришлось ждать пояснений и слушать, пока из женских спален продолжали доноситься женские визги. Только тогда, когда весь женский коллектив спустился вниз, парни смогли понять, что случилось. На руках у каждой девушки сидел свой Могвай, и хоть они были похожи, было видно, что зверьки отличаются друг от друга разным окрасом меха и узорами на нем.

Пока факультет Воронов обзаводился каждый своим пушистым зверьком, на факультете Барсуков происходила похожая ситуация, что и у нас. Окружив малыша Могвайя заботой и не дав маглорожденным детям проводить над ним эксперименты, волшебники и волшебницы стали за ним ухаживать. Вот только, их чрезмерная доброта пошла им во вред.

Организовав дежурство возле Могвайя, дети защищали его, заодно наслаждаясь его милотой. Не давая никому обижать зверя, защитники сами пали перед просящими голодными глазками пушистого манипулятора и угостили его своей припрятанной закуской.

По сравнению с факультетом львов, предыдущие три факультета были поборниками законов, ведь только первый человек озвучил правила, как всем захотелось узнать, что случится в случае нарушения. Понятное дело, что не всем хотелось рисковать пушистым зверьком, но не прошло много времени, как пущенная кем-то струя воды, якобы случайно попала на Могвайя.

В толпе преступника не нашли, поскольку все были обеспокоены криками зверька, а с тем происходили какие-то изменения. Вся спина малыша стала ходить волнами и пузыриться, а после от нее стали отлетать комки шерсти. При чем, комки после отделения от тела Могвайя не остались лежать на месте, а продолжали пульсировать и расти, пока не превратились в новых зверьков. В тот момент, детям уже было без разницы, что малыш испытывает боль при размножении, так как каждый захотел получить себе собственного зверька.

Играя с новыми пушистыми друзьями, братья Уизли думали, как на этом можно заработать, ведь после продажи первого зверька, остальные обзаведутся собственными Могвайями уже без их помощи. Становилось понятно, зачем было придумано второе правило, но что тогда кроется под другими? Недолго думая, Фред, а может быть и Джордж, поднес малыша к окну и раскрыл задернутую штору. Что же, первое правило не врало, и малыш умер, оставив после себя только зеленую лужицу. Впрочем, это не остановило экспериментаторов от проведения еще одного эксперимента.

Покинув свою комнату после полуночи, два брата прогулялись по всем комнатам мальчиков, оставив в них пирожки, которые они получил на кухне. Так как на женскую половину вход был закрыт, у них не получилось накормить всех малышей, но зато, теперь будет понятно, чем будут отличаться накормленные и голодные Могвайи.

По нашей договоренности с первой четверкой малышей, они должны были вести себя хорошо до момента, когда дети нарушат хотя бы одно правило. А то, что волшебники их нарушат, было ясно и мне, и им. Дальше же Могвайи могли делать что хотят, и даже оставаться пушистыми зверьками у своего хозяина или хозяйки. Все же каждый родившийся малыш появляется на свет со своим характером и не всем им интересно создавать хаос. Впрочем, через несколько столетий Могвайем надоедает шалить, но в нашем случае мы имеем дело с новорожденными детьми, которым хочется познавать мир и веселиться.

Поутру на двух факультетах случилась трагедия, поскольку милые пушистые человечки превратились в липкие и склизкие коконы. Мало того, что они были мерзкими на вид, так еще и пульсировали, будто являлись большим органом. К тому же, такая же судьба постигла некоторых Могвайев в комнатах у девочек с факультета Гриффиндор и в комнатах на факультете Равенкло. Не все смогли уследить за своими новыми питомцами, отчего те смогли найти еду у них в комнатах, даже если это были простые конфеты.

Кроме появления коконов в спальнях у детей произошёл еще один случай, о котором ребята вряд ли будут рассказывать. Те волшебники, которые безжалостно экспериментировали над Могвайями, проснулись в мокрых кроватях, причем мокрое пятно было как раз ровно посередине матраса. Не всем посчастливилось быть облитыми водой, некоторые действительно напрудили в кровать, но во всех этих случаях виновниками мокрого пробуждения были пушистые малыши.

Единственная же пара парней, которая решила проверить действие солнечного света на организм, просто пропустила завтрак. Соседи по комнате не стали будить спящих за балдахином ребят, а когда они вернулись в комнату, то смогли найти близнецов все еще лежащих в мокрых кроватях. Привязанные к кроватям парни не могли даже кричать из-за вставленного в рот кляпа, а так же у них были завязаны глаза и заткнуты уши, чтобы ребята не могли понять, сколько времени они провели в таком состоянии.

Ближе к закату солнца, пульсация в коконах усилилась, и наружу выбрались совершено новые существа. Так как в это время все находились в большом зале и ужинали, свидетелей превращения не было, но после, когда дети добрались до своих комнат, там уже никого не было. Пока еще никто не поднимал панику и не уведомил своих деканов о случившемся, поэтому все было тихо. Но в ночи, по коридорам Хогвартса стали гулять существа, способные, если дать им волю, разобрать целый замок по камушкам.

16-я глава

Сравнив расписание занятий нашего года обучения с другими расписаниями нашего факультета, я окончательно убедился, что попал в школу для начинающих волшебников. Профессора, занимающиеся с нами раз в неделю, могли дать нам только основы знаний, оставляя нас самих решать, будем ли мы самостоятельно учиться в свободное время. Впрочем, практические занятия обычно длились целый день, поэтому большинство из нас справлялось с заданиями, особенно если до этого хорошо запомнили теорию или были гениями практики, как Поттер.

Исключением одного занятия в неделю, на первых двух годах обучения, служил предмет гербология, который мы должны были посещать трижды в неделю. Вообще, можно было сказать, что этот предмет заменяет волшебникам физкультуру, так как мы все делали своими руками, отчего к концу дня болели все мышцы. Но, так как, при таком расписание ни один человек не смог бы успеть обучить сразу все курсы, часть наших занятий проходила обычно вместе с еще одним факультетом.

Так, разобравшись, что основной причиной плохого обучения служит то, что у нас слишком мало профессоров и на это я не мог повлиять, я окончательно принял решение, что не стоит мне спешить с обучением, но взять все, что предлагает школа. Нет, потом я точно займусь изучением магии, чтобы, как и мои предки увеличить богатство и власть нашего клана, но пока, как и говорила Бабушка, я могу оставаться простым ленивым волшебником, развивая свой источник магии и контроль над простейшими заклинаниями.

Я даже завел для себя отдельный блокнот, в котором записывал только темы, которые должны были пригодиться на экзамене. К остальным же знаниям я относился, как к второстепенным, мол, их нужно знать, но не обязательно. Расставив так приоритеты, я обнаружил, что большую часть времени мне было нечем заняться. Точнее было сказать, у меня не было срочных дел, поэтому я мог уделить время отдыху и играм, как я до этого и хотел.

Испробовав игру в шахматы и плюй-камни, я понял, что хоть они помогают мне развивать тонкое манипулирование магической энергией, но для нормального результата, нужно играть постоянно, а в этих играх приходиться чередоваться с соперником, что снижает эффективность игр, как минимум в двое.

От компанейских игр я так в итоге и не отказался, но стал больше времени проводить за своим блокнотом, связанным с моим собственным гримуаром. Если быть более точным, то две костяные пластины, обитые по углам металическими уголками и скрепленные между собой на манер книги, сложно было назвать блокнотом, но в нем все еще можно было вести записи, поэтому я его так и называл. А вообще, я использовал его в основном как игровую приставку, на которой играл в тетрис.

Нарисовав в гримуаре кнопки, которые должны били отображаться на обложке блокнота, я описал последовательность действий, которая следовала после того, как я подавал частичку магии на рисунки. Вообще создать тетрис, когда не нужно закапываться в код, а можно простыми словами описать то, что ты хочешь, было довольно просто. Ну, а так как блокнот и гримуар были связанны между собой, я сделал так, чтобы на развороте блокнота можно было выбрать нужную страницу книги и поправить в ней запись или внести новую. Таким образом, получалось, что имея на руках только костяной блокнот, я мог пользоваться всеми преимуществами гримуара.

Получив в свое распоряжение мини армию, после того, как дети нарушили правила, я попросил их найти книгу, в которой должна была находиться программа, которая позволяет на простомвиду пергаменте отображать карту Хогвартса. На эту идею навела меня мысль о том, что раз мой блокнот был связан с книгой, то и чудо карта Мародеров должна быть связана с другим предметом, в котором были записаны правила, позволяющие карте работать в реальном времени.

Чередуя шутки над детьми в стили братьев Уизли, из-за чего на них ополчился даже их факультет, с моим поручением, пушистые Могвайи и зеленые Гремлины смогли отыскать не только книгу, но и закладки в крысиных норах, которые помогали видеть все, что происходит рядом с ними. Поместив страницу из книги к себе в гримуар, я получил доступ к книге, а через нее к карте. Еще я обнаружил, что карта это не все, на что была запрограммирована книга.

Подключаясь к камням, которые фиксировали присутствие живых существ поблизости, я мог так же и наблюдать через них, как через скрытые камеры. Поскольку в женских комнатах и душевых таких камней было напихано больше всего, вряд ли, Джеймс и Сириус рассказа своим подручным о такой функции карты, оставив себе возможность подсматривать за девушками. Правильный староста уж точно бы не одобрил подглядывание за ученицами, ну а Хвост, скорее всего, не был достоин знать такой секрет, поскольку мог легко проболтаться под давлением.

Оставив подглядывание на потом, когда тело будет подавать правильные сигналы, я стал смотреть за шутками поселившихся в замке зверушек. Чаще всего повторялись розыгрыши с перекраской волос в цвета факультета, а вот реализация была разной. То малыши подольют в шампунь краситель, то подольют в еду зелье, но веселее всего было наблюдать за тем, как на поднимающихся по лестнице детей вылили целое ведро рыжей краски. Произошло же это перед обедом, из-за чего волшебники не успели отмыться, поэтому в большом зале было много шуток на тему того, что рыжая болезнь Уизли стала распространяться.

* * *

Накануне Хэллоуина Бабушка прислала нам троим посылку, в которой находились волшебные палочки. Причем все три палочки не были куплены. Еще в магазине Олливандера, ей не понравилось, что главный инструмент волшебника подбирался таким варварским путем. Нет, к самому процессу нареканий у нас не было, а вот к решающему выбору стоило подходить гораздо серьёзнее или предупредить, что это временный инструмент, а хорошую палочку нужно делать только на заказ.

В качестве сердцевины для моей палочки из тиса Бабушка взяла сердечную жилу легендарного змея Уробороса, олицетворяющего смену жизни и смерти. Можно конечно было взять перо феникса, но птичка олицетворяет еще и огонь, который явно мне не подходит. Впрочем, огонь связен с взрывами, так что в качестве альтернативы можно было взять и перо.

Невиллу досталась простая с виду дубовая палочка, а вот сердечник оказался сказочным. Крылья феи обычно связаны с их жизнью, поэтому получить добровольно отданные крылья намного сложнее, чем получить добровольно отданную кровь единорогов, а ведь для местных волшебником и второй вариант кажется невыполнимым. Что же, видимо волшебный народ ожидает от парня великих свершений, раз сделал ему такой подарок.

Волшебную палочку для Гермионы помогала создать ее мать, поэтому материалы получились не столь редкими, но зато, они точно показывали, к какому роду относится девочка. Сердцевиной бузинной палочки стали шерстяные волоски, взятые у Грима. Беллатрисе пришлось потрудиться, чтобы к ней пришел покровитель рода, в котором она раньше состояла, но когда он услышал о просьбе, то позволил женщине отрезать несколько волосков из его хвоста.

* * *

Праздник начался с того, что я спросил у Хагрида, нужен ли ему троль в качестве питомца. После того, как здоровяк отказался от него, я узнал у Бабушки, нужен ли нам троль или какие-нибудь компоненты от него. Передав пару пятилитровых бутылок Гремлинам, я попросил их набрать соплей с запасом, а после, с чувством выполненного долга, смог насладиться праздником, набивая живот жирной пищей.

Хорошей едой мне не помешал насладиться даже вбежавший в зал профессор Квиррелл, который упал в обморок прямо перед столом директора. Единственное что я сделал, так это выпустил Вещь из шкатулки, а после продолжил есть. Рука же, добравшись до профессора, запрыгнула ему на спину, а после активировала портал, щелкнув пальцами.

К сожалению, остаться в одиночестве за столом мне не позволили мои друзья и староста. Не сумев поднять меня из-за стола, они только привлекли к нам внимание, а уже после этого, староста попытался поднять меня вверх с помощью волшебства. Поняв, что меня в итоге не оставят в покое, я последовал следом за своим факультетом в подземелья. К счастью, без праздничного ужина нас не оставили, поэтому мы смогли насладиться приготовленными домашними эльфами блюдами. А еще нас повеселили ребята, устроив с помощью своих заклинаний небольшое представление.

17-я глава

— Ба, а правда, что нужно соблюдать магические праздники, чтобы магия лучше работала?

— Правда, но это нужно только для тех, кто отринул магию. К примеру, если ты накосячишь и сбежишь, не исправив свою ошибку, то ты все еще будешь нормально себя чувствовать, разве что останешься без незримой поддержки. И так, нарушая одно правило за другим, ты будешь все дальше находиться от настоящего волшебства и магии. Поэтому когда ты надумаешь вернуться в мир магии, нужно приготовить дары и от чистого сердца извиниться. Для тех же, кто живет в гармонии с магией, каждый день как праздник, а значимые даты, которые ты назвал магическими праздниками, нужны только для подходящих ритуалов. Ну и встреч с друзьями, чтобы выпи… Кхем, чтобы поговорить.

Именно такими словами ответила мне Бабушка, когда я хотел узнать о том, нужно ли мне со всеми праздновать Хэллоуин или нужно найти единомышленников и отпраздновать Самайн. Начав свой вопрос издалека, я получил ответ на часть своего вопроса, но не успел я уточнить, как свой вопрос задала удивленная Белла.

— Так нам нужно отмечать праздники или нет?

— Конечно, нужно. Мы должны как можно чаще показывать, что нам нравиться колдовать, магичить или, как в вашем случае, творить волшебство.

— Но на приемах обычно не принято пользоваться палочками в чужих домах. Дома же, после таких праздников нам уже не хочется ничем заниматься, разве что, провести обязательный небольшой ритуал, соответствующий празднику.

— Как то вы не так празднуете. Похоже, магия для вас стала походить на обязательную работу, которую нужно делать, а не наслаждаться ею. А ваши приемы, разве в них есть что-то волшебное?

— По вашим словам выходит, что мы должны веселиться как маглы и праздновать их праздники.

— Ха-ха-ха.

Рассмеялась Бабушка, когда взглянула в лицо обиженной женщины, для которой ее привычный мир стал рушиться.

— Ну и насмешила ты меня. Старые праздники, новые праздники, магловские праздники. Как вы вообще можете их различать? Может быть, ты не так понимаешь слово веселье?

— Веселье, это когда тебе хорошо и весело и ты делишься своим счастьем с окружающими.

Ответил я, пока Белла не могла подобрать подходящий ответ.

— Вот именно, дети всегда знают, как веселиться. В моей молодости было принято призвать целую стаю крыс на деревню, а после всю ночь наблюдать с другими ведьмами, как деревенские жители бегают с вилами и факелами, уничтожая угрозу, или ищут ведьму, если среди жителей найдется хоть один сообразительный человек.

Глядя на растянувшую в мечтательной улыбке губы Бабушку, было не сложно поверить, что ей действительно нравятся такие развлечения.

— Впрочем, современные праздники ничуть не хуже, особенно тот, в котором можно нарядиться в любимое чудовище и ходить и пугать соседей. К тому же, даже если ты будешь пользоваться во всю магией или примешь истинный облик, никто не поверит словам твоих жертв, а значит можно так веселиться каждый год.

— Так, это выходит, что чистокровные волшебники позабыли, как отмечать праздники?

— Эх, выходит, что так. Вы забыли, что, чтобы порадовать Магию, вы должны сами радоваться, использую свое волшебство на полную катушку.

* * *

Помня, наставления Бабки, я весело проводил праздник вместе с друзьями и остальными детьми. В это же время в нашем особняке, женщины тоже веселились, вот только их веселье сильно отличалось от нашего детского веселья мирного времени.

Бабушке сильно понравился прошлый Темный лорд, особенно ей понравился хаос, который он вызвал в мире. Молодой Волди, судя по его действиям, тоже нравился Бабушке, но вот то, что своими действиями он обрекал членов одной семьи воевать друг против друга, ей не пришлось по вкусу. Ладно бы, такие разборки происходили внутри семьи, но нет, Том вмешивался в установленные порядки, и, поддерживая своих последователей, он заставлял их становиться главами родов, часто через смерть не только прошлого главы, но и его детей.

Впрочем, часть воспитания Темного лорда лежит на плечах самих чистокровных семей, которые своими действиями избавлялись от конкурентов, но получив наглядный пример, Волди сам продолжил повторять за своими покровителями. Да и вообще, марионетка хорошо смотрится в театре, а в жизни такой человек достоин только призрения. После того, ка мы узнали о том, как Том стал Темным лордом, нам уже не хотелось его воскрешать, как мы изначально планировали, но в качестве утешительного приза, Бабка решила исполнить одно его желание.

Когда Квиррелл перенесся в подвал в нашем доме, он тут же был связан Беллой, которая через свою метку запретила Волди покидать тело. Дальше, лишив только профессора сознания, женщины взялись за подготовку, проговаривая вслух, что они собирались сделать с телом.

Для начала, Бабка влила в горло улучшенное зелье живой смерти, погрузив Квиррелла в вечный сон. Дальше на тело были наброшены заклинания, которые должны были помочь ему не умереть, пока в нем были живы оба сознания. Ну, а когда с подготовкой было покончено, Темного лорда перенесли в склеп, специально для него подготовленный. Как, никак, а целый Темный Лорд теперь будет нашим вечным гостем.

Самое лучшее в наложенных заклинаниях было то, что они должны были сохранить сознание Квиррелла в порядке, в то время как Волди должен был прочувствовать весь спектр отрицательных ощущений. Тому предстояло вначале справиться с постоянным удушьем, потом с голодом и жаждой, а под конец, ему предстояло ощутить на себе, как иссыхает тело, лишенное любой подпитки. Так, постепенно сходя с ума, ему предстояло находиться в мумифицирующемся теле.

Вот так вот, не стоило Волди расстраивать ведьму, особенно после того, как я ей рассказал про сильнейшего волшебника, обманувшего смерть и если бы не один мальчик, способного завоевать не только Британию, но и возможно весь мир. Хотя, узнав о некоторых старых друзьях Бабки, я сейчас понимаю, что лягушку не выпустили бы из ее колодца.

* * *

Перед тем, как запереть, теперь уже нашего прошлого, профессора в склепе, Бабка отрезала у него правую кисть. Она нужна была ей для другого ритуала, а так же для того, чтобы сделать нам еще одного незаменимого помощника.

Воспользовавшись ритуалом подобия, Бабушка перенесла к нам в особняк разбросанные по магическому миру Великобритании остальные осколки души. Если для волшебников оловянных островов надежнее Хогвартса и банка Гринготтс не было ничего надежнее, то для профессиональной ведьмы они были словно картонные замки. Поэтому, спустя мгновение, как были зачитаны последние слова из книги, перед рукой появилось пять предметов.

После того, как перед ней появилось пять якорей, держащих душу в этом мире, Бабка перевернула несколько страниц своего гримуара и принялась за новый ритуал. Напротив пяти пальцев отрезанной руки находились чаша Хельги, медальон Салазара, диадема Равенны, дневник Тома и кольцо Мраксов. Не считая предпоследнего предмета, остальные были легендарными предметами, утерянными давным-давно. Перенося осколки души в руку, Бабушка не только оживляла ее, но и наделяла частичкой свойств сосудов, в которых раньше находились крестражи.

Таким образом, у Бабушки получился новый помощник, наделенный своей собственной магией. От медальона рука получила способность повелевать змеями, пусть и с помощью письма или языка жестов. С помощью чаши помощник научился создавать воду и другие простые не волшебные жидкости, такие как чай, кофе, сок и алкоголь. К сожалению, как мы и думали, зелья в этот список жидкостей не вошли. От диадемы рука развила в себе способность пользоваться телекинезом. Кольцо, точнее камень в нем, наделило помощника свойством становиться нематериальным, переходя на духовный уровень, становясь временно призраком.

Самую бесполезную на первый взгляд способность рука получила от дневника. Разве может кого-то удивить, написание текста в воздухе с помощью магии? Нет, но если выбирать, между языком жестов или висящими в воздухе словами, выбор становиться очевидным. Особенно если учесть, что обычно, когда наша Вещь нервничает, она часто спешит и становится непонятно, что она хочет сказать.

18-я глава

После того, как на праздничном пиру пропал профессор Квиррелл, у нас целый месяц не было занятий по Защите от темных искусств и только позднее, к нам прислали молодого аврора с еще более молодым стажером. Пока более опытный волшебник занимался старшими курсами, второй парень вел уроки у первого и второго курсов. От заместителя аврора не требовалось учить нас заклинаниям, достаточно было, чтобы мы учили теорию, а с этим мог справиться любой человек. К тому же, было намного лучше слушать пояснения от молодого волшебника, который еще нвчера сам был на нашем месте, чем постоянно разбираться, что сказал заикающийся профессор.

Тем временем, узнав, что попечители могут влиять на всю школу, Бабушка решила тоже стать одним из попечителей. Правда, для этого нужно было, чтобы в школе учился хотя бы один ребенок из семьи, а так же, нужно было внести взнос в размере тысяча галлеонов. Пока Бабка договаривалась с приглашенным в гости министром, чтобы ее включили в состав, нам пришлось воспользоваться чужой помощью. Через вторые руки подарив ловцу простую волшебную метлу, но при этом сделанную настоящей ведьмой, мы получили разрешение тренироваться с основной командой Слизерина.

Да, пусть со временем игра уже давно потеряла свой шарм из-за того, что почти вся слава в команде достается Ловцу, но даже так, она остается лучшим видом магического спорта во многих странах. Правило с начисляемыми балами Ловцу осталось еще с тех пор, когда скорость метлы была намного меньше сегодняшних моделей, поэтому поймать юркий мяч было действительно сложно, сейчас же основная проблема была в том, чтобы его заметить, а дальше уже погоня могла занять несколько минут или даже секунд.

В основной состав, как одного шрамированного героя, нас не взяли, а вот в качестве противников во время тренировок мы подходили. Как вдохновитель идеи, я получил звание капитана нашей молодой команды, поэтому своей властью самодура, я распределил своих друзей по их местам в команде. Сам заняв место Вратаря, я собирался не только защищать кольца, но и командовать ребятами, так как со стороны мне было проще заметить общую картину. Креп и Гойл еще с пеленок привыкли работать в паре, поэтому я не стал их разлучать и поставил на место Загонщиков. Пообщавшись с ними без свидетелей, я понял, что Охранники Малфоя вполне образованные люди, а то, что они притворяются тупыми здоровяками, это необходимая для жизни маска. На занятиях она была особенно заметна, когда поняв, что ничего нового парни не узнают на уроке, они часто просто засыпали. А ведь все из-за того, что Винсент и Грегори получили хорошее домашние образование, даже если оно было только теоретическим, так как до школы детям обычно советуют раньше времени не колдовать.

Оставшиеся три места Охотников заняли Драко, Гермиона и Невилл. У них у каждого был свой стиль игры и полета, поэтому им было тяжело поначалу сыграться, но из-за этого, против них было сложно играть, когда прямолинейная атака вдруг становиться игрой от защиты, а потом заканчивается хитрым маневром. Так, ставя по очереди каждого из ребят во главе из тройки, я как бы копировал стили других трех факультетов. Правда, хитрый стиль Гермионы больше походил на стиль Слизерина, чем на продуманный стиль Равенкло, но даже так, получалось вполне похоже.

По большей части наслаждаясь тем, что я стал волшебником, я почти ничем и не занимался, и так продолжалось до самого рождества. Не собираясь просидеть все каникулы в опустевшем замке, мы сели в поезд и отправились в особняк, где меня ждала Бабушка, а друзей матери. За эти месяцы я тоже соскучился по родителям, но они пока были в другой стране, поэтому встретиться с ними я мог только во время летних каникул.

Самый лучший подарок на рождественские праздники получил Невилл. Когда Ларч забрал нас с вокзала и довез до места, в гостиной нас встретили все остальные жители дома, и когда я говорю все, то это так и есть. В одном из расставленных кресел сидела пока еще бледная Алиса, радуясь тому, что наконец-то увидела своего сына. Здоровье женщине еще не позволяло ей быстро бегать, чтобы броситься с объятьями к Невиллу, но вот парню ничего не помешало моментально оказаться возле матери.

Отсутствие поблизости стирающего память проклятья и нахождение в насыщенном магической энергетикой месте, позволило Алисе быстро прийти в себя. Правда, до полного выздоровления было еще далеко, но вот то, что женщина теперь не походила сознанием на ребенка, было большим шагом к выздоровлению. Нормально чувствовать себя мать Невилла стала где-то, две недели назад, но об этом никому не рассказали, особенно парню, решив сделать сюрприз, так как он и так должен был скоро приехать на каникулы.

Пусть не все близкие люди собрались за общим столом, а некоторых из родственников мы и сами не хотели видеть, отчего не стали их и звать, но даже так, у нас получился хороший семейный праздник. Большим разнообразием заклинаний мы не могли пока похвастаться, но даже так, с помощью левиосы, мы вначале устроили маленькое представление за столом, когда передвигали блюда, а потом, играя в снежки. Запрет на колдовство детей в основном относился к маглорожденным детям или тем, кто живет поблизости с маглами, нас же этот запрет не касался. На своей территории мы могли творить все что хотим, к тому же, у нас были вторые палочки, которые не отслеживались магическим правительством, ну а сигналку над нашим участком никто не осмелился бы поставить.

Наследие матери и талант крови, позволил Фиби превратить вроде бы простое заклинание в боевое, поэтому нам с Невиллом приходилось туго, отбиваясь от точно запущенных снежков. Ну, ничего, когда я выучу проклятье, которое будет возвращать снежки обратно в подругу, разговор пойдет по-другому, ну или когда Невилл придумает, как заставить растения зимой швырять снежки по цели. Впрочем, даже без всех этих дополнительных заклинаний, нам было весело, а это главное.

Во время одной из ночей праздника мы собрались все вместе в подвале и провели поисковый ритуал. В этот раз вместо поиска людей мы искали вещи, точнее три вещи, а еще точнее, Дары Смерти, как их называют волшебники. Я уже и так точно знал у кого находятся все дары, но даже так, узнал той ночью кое-что новое. В качестве предыстории Бабушка рассказала нам о том, как к ней попал камень, а уже потом все ритуал сказал, что плащ-невидимка вернулся к Поттеру, а старшая палочка находилась в руках директора Дамблдора. Сюрпризом для всех, в том числе и меня, стало то, откуда вообще появились эти три предмета.

Как и в сказке, много лет назад, три юных волшебника совершили самую дерзкую кражу в своей жизни, а после расплачивались за нее не только они, но и их потомки. Решив стащить вещи у купающейся ведьмы, братья, скорее всего и не думали, что их может настичь кара, даже при том, что они сделали это незаметно.

Когда же ведьма вернулась на берег после купания в реке, она обнаружила, что не хватает несколько вещей, из-за чего сильно разозлилась. На волне негативных эмоций, она прокляла похитителей, а после об этом, как это обычно бывает, просто забыла, так как у нее не пропало ни одной незаменимой вещи. Нет, для слабых волшебников украденные предметы казались настоящим кладом, а вот для знающей ведьмы, лично создавшей всё свое оборудование, они были хорошими костылями, которые всегда можно было заменить, пусть и не сразу.

Вот только, созданное ведьмой проклятье сработало не только как кара для похитителей, но и как усилитель для самих предметов, а так же как нити силы, которые стали питать и так не слабую ведьму. Узнала же Бабка эту историю прямо из первых рук, от своей учительницы в школе. Благодаря тому, что палочка, плащ и камень стали с годами чуть ли не легендарными предметами для части магического мира, ведьма все еще была не только жива, но и так же, как и в прошлом красива и внешне молода. А все из-за того, что воры не поняли, что для того, чтобы избавиться от проклятья, нужно было всего лишь вернуть вещи обратно настоящему владельцу.

19-я глава

— Бабушка, а расскажешь, какие были наложены проклятья на вещи, раз о них не известно?

Задал я вопрос, заинтересовавшись вопросом проклятий.

— Расскажу, почему бы и нет. Давайте начнем с камня, так как он у вас перед глазами. Изначально камень нужен был для того, чтобы связываться с духами умерших людей.

— Это как мамин шар, с помощью которого она разговаривает с бабушкой и дедушкой?

— В точку. После того, как на камень наложили проклятье, у него появилась возможность не только призывать духов, но и делать их видимыми. Правда, на это тратиться магическая энергия самого волшебника, но это так, побочные действия. Само же проклятье заставляет владеющих камнем людей желать встретиться с мертвыми, а это значит, что волшебники сами хотят умереть.

— А ка же Волди, он что-то не желает оказаться среди мертвых.

Уточнил я, найдя не состыковку в рассказе Бабушки.

— Ну, насколько я знаю, он и не знал, что к нему в руки попал воскрешающий камень, поэтому на него действовало другая часть проклятья.

— Другая часть?

Переспросила Гермиона.

— Да. Нося камень, мальчик начал становиться параноиком, поскольку на него постоянно влиял потусторонний мир мертвых. Ну, а судя по количеству крестражей, он до ужаса боялся умереть, поэтому воспользовался найденным им способом остаться в живых.

— Теперь многое встало на место. Обычно волшебники создают один якорь, когда ему грозит явная опасность, Том же, с нашей поддержкой мог считать себя защищенным от неприятелей. То-то мы не могли понять, почему под конец своей жизни он на любой шорох вначале запускал убивающее заклинание, а уж потом разбирался.

Вслух размышляла Белла.

— Думаю, там не только вина камня, но и воспитание вашего директора, ведь мальчик задумался о бессмертии еще до того, как заполучил камень. Ну, а дальше одно на другое наложилось.

— Да, Юдора, думаю, вы правы.

— Да ладно вам думать про Волди, лучше давайте поговорим о других проклятьях.

Отвлек я задумавшихся женщин, так как мне не было интересно слушать о причинах, по которым Том стал тем, кем стал.

— И правда, мы что-то отвлеклись. Так, про проклятье на камне я вам рассказала, теперь давайте расскажу про проклятье, которое ведьма наложила на старшую палочку.

— Старшая палочка, а разве такое название ей дали не сами волшебники?

Спросила Фиби, про заинтересовавшие ее термин, о котором она не знала.

— А я разве не писала об этом в письме, когда посылала вам ваши младшие палочки?

Получив от нас только отрицательные кивки, Бабушке ничего не осталось, как сначала объяснить этот момент.

— Обычно у волшебников, ну и у ведьм и других волшебных существ, должно быть два концентратора, старший и младший. Младшую палочку вы как раз получили недавно, поэтому должны понимать, как важно, чтобы этот инструмент как можно лучше подходил ребенку. Ваша палочка нужна вам для того, чтобы как можно лучше использовать даже крохи магии, а так же для того, чтобы наработать контроль. После вам будет легче использовать бессловесную магию, а так же не нужно будет придерживаться правильных взмахов.

После этих слов я понял, что нам достались настоящие сокровища, ведь у местных волшебников есть только одна общая палочка, которая не может дать настолько хороший результат тренировок.

— В отличие от младшей палочки, старшая палочка нужна для того, чтобы пропускать через себя энергозатратные заклинания. Палочки можно даже сравнить с кинжалом и мечом. Эти два оружия тоже похожи, но в разных ситуациях гораздо удобнее пользоваться конкретным оружием, чем стараться перерубить дерево ножом, или снять шкуру мечом. Так и с палочками. Пока у вас конечно нет еще таких объемов магии, чтобы вам понадобились старшие палочки, но в будущем они вам точно понадобятся. Правда их вам лучше уж будет сделать самим, а как, я вас научу.

Представив себе картину, как я держу в руках сразу две палочки и швыряюсь налево и направо заклинаниями и проклятиями, я захотел поскорее вырасти и сделать себе вторую палочку. Тем временем, Бабушка как раз подошла к объяснению, про проклятье, поэтому мне пришлось вернуться из мира грез в мир реальный.

— Если обычная старшая палочка должна стать хорошим помощником для волшебника, то проклятая бузинная палочка является убийцей волшебников. Для того, чтобы с ее помощью выходили более мощные заклинания, они должны быть дополнительно усилены. Ну, а так как палочке нужно брать откуда-то больший заряд, она берет его из магических сил волшебника. Когда же у волшебника больше не хватает магии, палочка начинает питаться жизненными силами.

— Значит палочка убивает директора Дамблдора?

Спросил тихо Невилл, быстрее всех поняв, к чему приведет долгое владение такой палочкой.

— Ты прав, но не совсем. Как хороший инструмент, палочка не убьет своего владельца, но при этом, она будет забирать у волшебника все что может, пока не попадет в руки к другому хозяину. В этом и заключается ее проклятье, поскольку все волшебники забывают о том, что становятся зависимыми от палочки. Уверена, что ваш старик директор если не сошел с ума, то уж точно начал наслаждаться потерей памяти и впадением в свои мечты и грезы.

— Я читала об этом, такая болезнь называется деменцией. Ей обычно подвержены очень старые люди.

Блеснула своими знаниями Гермиона.

— Да? Чего только не бывает. Ну, в общем, по проклятью бузинной палочки все. Под конец я расскажу вам про самое незаметное проклятье, которое слилось с плащом-невидимкой. Его как бы и нет, но оно есть и действует постоянно, даже если плащ лежит где-нибудь в защищенном месте. Я помню, что вы говорили о том, что изначально он был в семействе Певереллов, а после достался по наследству Поттерам. Вот теперь скажите мне, кто остался жив из этих семей?

— Только Гарри?

— Гарри.

— Гарри Поттер.

Ответили мы в разнобой, подумав об одном и том же парне.

— Вот видите, плащ незаметно убивает всех своих владельцев, не оставляя после себя никого. Все дело в том, что плащ притягивает неприятности, отчего владельцам приходиться постоянно пользоваться проклятым предметом и прятаться. Если же этого не делать, то владельца ждут непрекращающиеся приключения. Ну, а поскольку плащ вернулся в род Поттеров, он сделает все, чтобы избавиться от очередного члена семьи. Эх, завидую вам, вы сможете наблюдать за мальчишкой и неприятностями, что ему достанутся.

— А разве мы ничего не можем сделать, чтобы ему помочь?

Спросила Алиса, посильнее прижав к себе сына, который сидел на полу перед нею.

— А зачем?

— Ну, он же может пострадать или умереть. Вам его, что не жалко, а если ваш внук оказался бы на его месте?

— Ооо, если бы это произошло, я была бы счастлива, думаю, как и он.

Широко улыбнулась Бабка, а за ней улыбнулся и я. Приключения, что сами ищут тебя, о чем еще можно мечтать, но это при том, что ты из клана Аддамс, а вот другим такие развлечения могут стоить жизни.

— Не волнуйтесь, пока мальчик учится в школе, за ним присматривают деканы и директор. Уверенна, они не дадут убиться последнему Поттеру, пока игра Дамблдора не будет закончена.

— Хорошо, если так.

— Конечно так, да и пока парень не повзрослеет, и не передаст плащ детям, он будет жить, поскольку, хоть проклятая вещь и подкидывает испытания, она все еще хранит своего временного владельца, ведь проклятью нужно на ком-то держаться. После же, может произойти что угодно, что приведет к его смерти или смерти его семьи, с последующим переходом вещи ближайшим родственникам.

Буднично ответила Бабка, как будто бы говорила о погоде, а не о чужой смерти.

20-я глава

— Кстати, вы мне напомнили, что я еще не отдала детям их рождественские подарки. Морти, неси подарки!

Крикнула Бабушка, отчего из шкатулки выпрыгнула отрезанная рука и, перебирая пальцы, выбежала в коридор. Поначалу я подумал, что это наша Вещь, но когда рука вернулась, я увидел, что за ней по воздуху плыли три небольших свертка, а не лежали на тележке, как обычно это бывает, когда Вещь приносит сразу несколько посылок. Нет, я конечно знал, что Бабушка создала нового помощника обладающего магическими способностями, но не думал, что она назовет его этим знакомым именем.

— Морти? Ба, а почему ты так назвала руку?

Спросил я, разрывая в это время обертку на своем подарке.

— Да я просто отрезала последнюю часть его имени. Получилось имя Морт, но мне оно не понравилось, поэтому я называю руку Морти.

Такого объяснения мне хватило, к тому же мне уже было не до Вещи версии два точка ноль, ведь я добрался, наконец-то, до содержимого свертка. В моих руках оказался легчайший черный плащ с черно-серебряной подкладкой, которая мерцала словно звездное небо.

— Что это?

Спросил я, так как именно я раньше всех справился с упаковкой.

— Плащ-невидимка, конечно же. А то, почему это вашему Гарри можно гулять ночью по школе, а вам нет.

— Ухты, а как он работает?

Весело спросила Фиби, тоже справившись с оберточной бумагой и накинув себе на плечи плащ.

— Для начала, выверните его наизнанку, а после, подайте магию на скрепляющую пуговицу.

Сделав так, как нам сказала Бабушка, мы стали походить на летающие в воздухе головы. Накинув же капюшон, мы полностью пропали из виду, но при этом продолжали видеть друг друга.

— Раз уж вы получили свои подарки, то помогите мне отправить подарок моей учительнице, уверенна, она будет рада снова увидеть свой старый камень для общения с духами.

— А разве это нормально? Вы же сами говорили, что эти Дары Смерти дали ведьме вечную молодость.

— Ой, да чего тут такого? Уверенна, она немного поностальгирует по прошлым временам и подкинет камень другому избранному счастливчику. Здешний род хранителей уже прервался, а для такой вещи нужен сильный хозяин, что позволит камню снова засиять и оставить новый след в истории.

* * *

Перед тем, как мы снова должны были вернуться в школу, Бабушка вернулась к проклятьям, но в этот раз разговор пошел про наших новых вассалов. Как их молодой сюзерен, я должен был заботиться о младших родах, а это значит, что я должен был сделать все, чтобы их род не прервался. Следовательно, мне нужно было в первую очередь дать им возможность жить без старых проблем, а значит избавить их от родовых проклятий, так как это было мне по силам.

Впрочем, это все красивые слова, которые были важны для других, для нас же было важно, чтобы я смог улучшить свой талант пожирать проклятья. Ну, а то, что при этом рода вассальных родов тоже станут сильнее, так это приятный бонус.

Перво-наперво, Бабушка нарисовала у меня на животе ровный круг, внутри которого вывела спираль. Ценителям японской культуры такой символ показался бы забавным, но воронка водоворота действительно отлично отражала процессы поглощения. За пределами круга Бабушка сделала две записи с названиями вассальных родов. Теперь проклятья рода Блэк и рода Мунстер, будут притягиваться печатью, а после попадут прямо ко мне в живот.

Про матерей рябят, мы тоже не забыли, но не стали вписывать их фамилии в мою печать. Если Лестрейнджи для нас точно не были врагами, а скорее всего, будут в будущем союзниками, то про Лонгботтомов такого сказать точно было нельзя. Поэтому среди нейтралов мы могли доверять в некоторой мере только Алисе, поскольку она точно не собиралась отказываться от своего сына, а он уже безвозвратно поселился в нашей лодке и не смог бы ее покинуть, даже если бы и захотел. Ну, а Белла вообще была нашей рабыней. Хотя мы и не пользовались чрезмерно своими правами хозяев, чтобы подавить ее волю к свободе, но даже так, против нас ей было выступать сродни тому, чтобы покончить жизнь самоубийством.

Для того, чтобы помочь женщинам, Бабушка обратилась за помощью к зельеварению, точнее будет сказать к специфичной ведьмовской кулинарии. Поэтому, вместо зелья, в котле оказалось простое тесто, после того, как в него были закинуты все компоненты и после их перемешивания. Следующим шагом мы уже все вместе весело занялись лепкой человечков и их украшательством. Когда же человечки испеклись, Бабушка в рукавицах взяла два печенья и передала их женщинам.

Когда Беллатриса и Алиса взяли печенья в руки, те стали изменяться, а в местах, где пальцы соприкасались с печеньем, стало расти черное пятно. После того, как преображение человечков закончилось, можно было легко узнать очертания женщин, если не брать в расчет то, что печенья были полностью черным и подгорелым.

Когда же с подготовкой было покончено, я смог насладиться приготовленным специально для меня печеньем, в котором находились проклятья, доставшиеся женщинам. Что тут говорить, если даже простые брошенные маглами на эмоциональном пике слова оставляют след на энергетике человека, а в нашем же случает проклинателями выступали волшебники. Вроде и ничего смертельного на женщинах не было найдено, но проклятья они такие, никогда не знаешь, когда они и как сработают.

Остальные приготовленные печенья Бабушка пересыпала в контейнер, который после передала мне. Теперь я смогу питаться в школе чужими проклятьями, чтобы научиться самому создавать их с помощью гримуара, а так же, я смогу на этом подзаработать.

* * *

После возвращения в школу и любование самим собой в загадочном зеркале, долго ничего интересного не происходило, пока однажды я не узнал про то, что Гриффиндор одномоментно потерял много баллов. Став узнавать подробности, я узнал, что трех ребят с первого курса поймали возле смотровой башни после отбоя. Вроде ничего странного, но этими ребятами оказались первокурсники Рон, Симус и, конечно же, наша местная знаменитость Гарри Поттер.

Покопавшись у себя в памяти, я вспомнил про похожий момент из книги, поэтому в тот же день направился прямиком в гости в хижину к Хагриду. Как я и думал, ребят поймали после того, как она отправили посылку с подготовленной для них контрабандой. Вот только было странно, что профессора уже давно не было в школе, а к Хагриду в руки попало яйцо дракона.

Впрочем, мне не было интересно, как Дамблдор добился того, чтобы это событие произошло, ведь мне намного интереснее было взглянуть на дракончика. Как я уже говорил, Хагрида нельзя было назвать тупым человеком, вот и в этот раз он доказал, что большая голова у него не для того, чтобы носить большую шляпу.

Здоровяк рассказал, что хоть он и старался поначалу как можно незаметнее ухаживать за яйцом, его все равно заметили. Понятное дело, что без директора не обошлось ведь он очень очевидными намеками направил великана в школьную библиотеку искать информацию о драконах, а ведь Рубеус и без этого знал о них гораздо больше, чем пишут обычно в книгах. Но все это было не так уж и важно, ведь после того как дети узнали о новом питомце великана, стали уговаривать Хагрида избавиться от дракончика и Рон предложил обратиться за помощью к его старшему брату. Вот же хитрый рыжий Уизли, захотел бесплатно получить ингредиенты из дракона, ведь всем было очевидно, что до заповедника малыш точно не доберется.

Впрочем, Хагрид тоже сразу понял замысел ребят и поэтому набросал в сундук камней, куски протухшего мяса и оглушенных крыс. Пусть теперь браконьеры гадают, куда делся детеныш дракона, ведь у полувеликана его больше нет. Правда из-за этого, теперь Рубеусу придется уходить далеко в лес, чтобы поиграть с Норбертом и следить, чтобы его никто не заметил.

21-я глава

После того, как я разобрался, что мир другой, и даже после того, как я потоптался по нему своими лакированными ботинками, даже после этого, первоначальная история пытается встать на свои рельса. Или все же кто-то пытается сделать так, чтобы все шло по изначальному плану? И раз уж появился неизвестный человек с драконьим яйцом, то следовало ожидать, что появится охотник на единорогов.

Придя к этому выводу, я поспешил к Хагриду, поскольку кто-кто, а он уж точно захочет защитить коняшек. Поначалу лесничий говорил, что директор на такое не пойдет, а когда к нему за помощью вышел первый раненый единорог, то мы втроем ели остановили полувеликана от опрометчивого шага. Точнее он сам успокоился, так как не хотел навредить нам, после того, как мы вцепились в его шубу. А ведь он на полном серьезе хотел разобраться со стариком, ведь из-за его закулисных действий пострадала невинная зверушка.

Уговорить Рубеуса отомстить Дамблдору другим способом, было просто, поскольку моя идея спрятать единорогов у него в татуировке очень понравилась лесничему. Когда же ему сказали, что ему нужно погулять по лесу с детьми, он был уже не против, чтобы прогулялись и мы, поскольку мы обещали пошутить над пешками Альбуса в нашем стиле.

Накинув свои плащи-невидимки, без проклятий старой ведьмы, мы втроем отправились летать рядом с запретным лесом. Сев на метлу и выпив зелье кошачьего глаза, я увидел, как из ворот школы вывели трясущихся школьников. Ребята и так были напуганы слухами, о том, кто обитает в лесу, так еще и Филч их попугал своими рассказами о прошлых временах. Увидев же серьезного Хагрида, ребята вообще приуныли, поскольку им, как не крути, но пришлось идти ночью в лес.

Спасатели отправились в лес по светящимся следам единорога, а ведь после прогулки Хагрида в лесу больше не было этих зверей. Все это могло значить одно, что кому-то пришлось пожертвовать свои запасы редкой крови на дело Света. Впрочем, нам эти детали были не интересны, ведь настало наше время повеселиться за чужой счет.

Ломая ветки, кидая камни, издавая страшные в ночи звуки, мы заставили ребят чуть ли не прижиматься к ногам Хагрида, а ведь мы еще только разогревались. Сам полувеликан тоже говорил детям держаться к нему поближе, ведь в лесу завелось нечто, что смогло ранить единорога, животное, которое имеет ХХХХ ранг опасности.

Когда спасатели разделились и Симус пошел с Хагридом, а Гарри и Рон пошли с Клыком, наши шутки перешли на следующий уровень. К завываниям добавились еще и визуальные образы. Подсвечивая себя, в плащах мы походили на призраков, но страшнее всего было, когда мы заходили за одно дерево, а после появлялись в другом месте, перебегая туда под невидимостью. А все из-за того, что наши плащи не только скрывали нас визуально, но и приглушали издаваемые нами звуки и запахи. Когда же было далеко бежать или перелететь на другое место, я договаривался с Невиллом, чтобы тот показался, когда я исчезал за деревом или кустом.

Сам же парень, пока я развлекался, разбрасывал у ребят под ногами быстрорастущую траву, которая мешали им идти, из-за чего они постоянно спотыкались или падали. Гермиона, с помощью отработанного заклинания левитации продолжала шуметь, бросая камни или сухие ветки.

А вообще, пугая ребят, мы старались не перестараться, делая все это вдалеке, чтобы Гарри и Рон не сбежали, пока не дойдут до мертвого единорога, точнее до бревна, которое превратили в лошадь с рогом. Когда же они встретились с человеком в капюшоне, мы наложили на Рона пару заклинаний. Я проклял поводок, чтобы его нельзя было отпустить, а Гермиона связала между собой шнурки парня. Когда же Клык побежал в испуге домой, Рону пришлось за ним тащиться, так как, пытаясь сбежать, он тут же свалился с ног, а после не смог разжать руку.

Главное блюдо мы оставили на Невилле, и тот придумал для парня шутку с колючим кустом. Мы дружно помогли Поттеру упасть в нужное место, а дальше колючки сделали свое дело, из-за чего Гарри вернулся в школу весь в красных пятнах, которые неимоверно чесались. Соль же шутки была в том, что помочь парню не могли ни зелья, ни заклинания, а только прощение друида и самого куста, поэтому Попи пришлось дать парню пару руковиц, чтобы тот не расчесал за ночь свои болячки до крови.

После ночной прогулки, можно было подумать, что у меня в наличии было мало проклятий. И это истинно так. Все из-за того, что мне было пока интересно учиться магии с друзьями, да и полеты с играми отнимали почти все свободное время. Впрочем, хотя я не занимался отработкой проклятий, это не говорило, что я их не искал и не изучал.

В библиотеке Хогвартса, причем в общедоступной части библиотеки, я нашел множество проклятий, только они были записаны как заклинания. Пусть они были не столь изощренными, как в семейном гримуаре, главное это то, что они подходили для моего таланта.

Основной особенностью проклятий является то, что они воздействуют на объект или человека, но не моментально, а растянуто по времени. Ну, или же просто долго действуют. Хотя в этом правиле есть и свои исключения, но даже так я нашел много подходящих заклинаний. К примеру, заклинаний заставляющих волшебника замолкнуть не один десяток и почти у всех разный принцип работы. Одно заклинание заставляет язык прилипнуть к небу, другое заставляет язык завязаться узлом, и как после такого описания можно посчитать эти заклинания не проклятьями, брошенными в волшебника?

В общем, я нашел много проклятий, действующих не только на весь организм волшебника, но и на отдельные его части. А ведь постоянно растущие ногти на ногах могут доставить не меньше неудобств, чем выпавшие волосы или слепота. Поэтому самые интересные заклинания, которые я находил порою даже в кулинарных книгах, я записывал себе в избранный список. Больше же всего проклятий я нашел в исторических книгах, правда там часто упоминаются только названия или последствия, но даже так я записывал их к себе в блокнот, чтобы потом найти полную версию заклинаний.

* * *

Не считая мелких шалостей, которые я устраивал порой для детей, которые плохо отзывались о моей семье и клане, больше ничего интересного не происходило. Да и слухов обо мне стало намного меньше, ведь Могвайи и Гоблины постоянно следили за детьми. Видимо до них все же стало доходить, после чего с некоторыми детьми стали происходить несчастные случаи.

Последним нашим развлечением в этом учебном году стало приключение пацанского квартета во главе с шрамоголовым Поттером. Так как в их компании не было хотя бы одного начитанного человека обладающего к тому же логикой, им было сложно понять, что для детей вообще приготовлено приключение. Пришлось профессорам постараться, чтобы во время отсутствия директора в школе до ребят дошло, что пора отправляться в запретный коридор на третьем этаже.

Вот только, все пошло не по плану с самого начала. Открыв не запертую дверь, ребята не увидели за ней спящего цербера, а все из-за того, что в этот день в комнату заглянул Хагрид. Решив, что Пушок и так настрадался, сидя в запертом помещении почти год, он просто спрятал его в татуировке.

Оставшись без первого испытания, компания грабит… спасателей философского камня спрыгнула в открытый люк и только то, что Симус случайно призвал огонь вместо света, уберегло их от участи быть раздавленными на месте. А ведь им нужно было всего лишь зажечь всем вместе светлячок, если бы они конечно хотя бы вдумчиво прочли об этом в предоставленных им книгах. Впрочем, без проблем и тут не обошлось, ведь как обычно из-за своей магии пострадал и сам парень, из-за чего его пришлось оставить на месте, приходить в себя.

Дальше, хотя Гарри и считался лучшим Ловцом на факультете, у него не получилось показать свои летные навыки, когда они попали в комнату с ключами. И нет, дело было не в сломанных метлах, валяющихся на полу и не в ключах, чьи крылья были безжалостно оборванны. Дело было в самой двери, которая была снята с петель, а для надежности подперта сломанным черенком одной из мётел.

Считая, что дорогу им расчистил идущий первым Снейп, ребята двинулись дальше, но и там их ждали не предусмотренные изначально сюрпризы.

22-я глава

— Мистеру Рону Уизли, за лучшую шахматную партию, в Хогвартсе, сыгранную за многие годы. Пятьдесят очков.

Сделал свое первое объявление директор Дамблдор на прощальном праздничном пиру. Вот только, я, и не только я, знали, что какой-какой, но лучшей партией ту игру назвать было нельзя.

Прогулявшись по предыдущему испытанию, ребята оказались в просторном помещении. Когда же зажегся огонь по краям арены, можно было увидеть, что Гарри с друзьями оказались на шахматном поле, на котором кроме детей находились еще и шахматы, смотрящие своим немигающим взглядом сверху вниз на новых игроков. Вот только, в отличие от нормальных волшебных шахмат, у стоящих на поле фигур было еще одно отличие, если конечно не брать в расчет их превосходящие людей размеры.

Во-первых, судя по оставшимся лежать на полу камням, было очевидно, что кто-то недавно уже играл этими шахматами, но не это бросалось в глаза, ведь было во-вторых. Оставшихся белых фигур было гораздо больше, чем черных фигур, а судя по подтекам на замерших сейчас статуях, было понятно, что часть войск оказалась просто перекрашена в другой цвет, отчего вынуждена была перейти на противоположную сторону.

Нормальный человек при таком раскладе сразу бы признал свое поражение, да, даже опытный шахматист трижды бы подумал, прежде чем соглашаться на такую нечестную игру, но Рон, Рон был не как все, он сразу заявил, что добьется победы. Не буду описывать побоище устроенное белыми шахматами, поэтому скажу сразу, что Уизли смог избавиться только от одной фигуры противника потеряв почти все оставшееся войско, а после и сам пострадал, когда пытался спасти коня, на котором он сидел. Своим трусливым отступлением, открыв проход к королю, парень не ожидал, что стоящая за ним фигура обидится и отвесит смачную затрещину своей каменной монаршей дланью.

Оставив раненого Рона лежать в комнате с шахматами, Гарри с Дином пошли дальше, поскольку игра закончилась, а значит, можно было беспрепятственно пройти мимо снова замерших охранников. Впрочем, Дину не далеко удалось пройти со шрамированным героем, ведь когда ребята вошли в следующую неосвещенную пока комнату, то смогли только увидеть, как рядом с ними пронеслась здоровая тень. Той самой тенью оказался троль, который, не разбирая дороги, бежал в открывшуюся дверь, но из-за того, что налетел по пути на препятствие и своих габаритов он застрял в проходе.

Гарри благодаря своей реакции удалось увернуться, отскочив в сторону, а вот второму парню так не повезло. Гриффиндорца хоть и слегка, но задело ногой, впрочем даже этого хватило, чтобы он отлетел в стену, где тут же вырубился, встретившись головой с камнем. Таким образом, потеряв весь свой отряд, Гарри уже на цыпочках двинулся дальше. Впрочем, он зря перестраховывался, ведь вместо комнаты с зельями, он встретил пустую комнату, в которой даже не зажегся преграждающий дорогу огонь.

Добравшись до последней комнаты, Поттер чуть не свалился на пол, споткнувшись об лежащее на полу тело. Точнее на разбросанные по пулу части человека. Поправив очки, Гарри смог рассмотреть получше, что он споткнулся не об волшебника, а об реалистичную куклу, у которой к тому же было лицо пропавшего ранее профессора Квиррелла.

Отвлекшись на нежданную находку, парень не сразу заметил других существ находящихся в комнате. И только вновь возобновившейся галдеж, принятый ранее за обычный шум, привлек внимание Гарри к гремлинам, с азартом пытающихся раскурочить волшебное зеркало. Пока одни зеленокожие коротышки дрались за место перед зеркалом, чтобы посмотреть на свои мечты, другие пытались разобрать раму.

Как не странно, но в последующей борьбе, после того, как Гарри уронил подобранную ранее голову, тем самым обратив на себя внимание гремлинов, победил именно одиннадцатилетний парень. А ведь, казалось бы, что может сделать один первокурсник против десятка гремлинов, если даже подставной профессор стал для них игрушкой, которую те быстро разобрали. А вот оказывается смог. Воспользовавшись, чуть ли не единственным заклинанием, которое парень на отлично вызубрил, между ничего не деланьем с друзьями, Гарри ослепил светочувствительных гремлинов. Правда, до этого те прошлись по нему своими острыми когтями, пустив первую кровь, чем подстегнули умственную деятельность Поттера. Увидев же, что яркий свет на палочке доставляет коротышкам беспокойство, Избранный вбухал в заклинание всю свою Гриффиндорскую дурь.

Понятное дело, что гремлины не пережили яркой вспышки, отчего с криками повзрывались, раскидав по комнате свои внутренности. Поэтому, когда директор вернулся в школу, он нашел в последней комнате не победителя Волди, а потерявшего сознание Гарри, всего перепачканного в зеленой слизи, оставшейся после смерти гремлинов. Зеркало впрочем, тоже не осталось невредимым, ведь во время паники зеленые коротышки опрокинули его на пол, отчего то разлетелось на множество осколков.

Вот именно такие испытания достались ребятам, отчего директору Дамблдору пришлось придумывать им правдоподобные награды, давая намеки, которые поймут только знающие люди. Таким образом, Симус получил награду за заклинание, с помощью которого он смог справиться с сотней противников. Ага, с сотней тентаклей, которые чуть не убили детей, или даже хуже. Гарри, как и положено, получил награду за мужество и храбрость, хотя я бы сказал, что он их получил за безрассудство и неимоверную удачу. Ну и свою минуту славы получил Дин, за то, что оставался со своими товарищами до конца и его работу головой. На этом я чуть не заржал в ту же секунду в голос, хорошо еще, что в этот момент объявили победу Гриффиндора, и я смог без стеснения посмеяться, пока ребята из другого факультета праздновали свою победу.

Впрочем, смеялся не только я, поскольку сохранить каменное лица мало кто смог, увидев в каком виде находились сейчас провозглашенные герои праздника. Отставшая группа гремлинов с процентами отомстила за смерть своих братьев, правда в своем стиле. Симусу малыши просто покрасили лицо в черный цвет, в честь того, что он является почитателем редкого искусства. На лбу Рона гремлины написали слово «ТРУС», все большими буквами, отчего парень постоянно натягивал свою шляпу чуть ли не до носа. Дину достались две какашки нарисованные у него на щеках, и это можно сказать, что он легко отделался, ведь малыши хотели еще сделать так, чтобы от парня воняло соответствующе. Пришлось осадить их энтузиазм, ведь мне еще сидеть с парнем в большом зале, поэтому я не позволил портить мне аппетит.

Так как в запретный коридор могли попасть только профессора, никто не должен был знать о приключениях ребят, но буквально в тот же день поползли слухи, что Гарри справился с темным волшебником, занявшим тело нашего учителя, профессора Квиррелла. Оттого вторая нарисованная молния на лбу парня смотрелась очень символично. Вот только, в отличие от остальных ребят, у которых художества на лице должны были пропасть со временем, нарисованная молния должна была надолго остаться с парнем, поскольку тот убил много гремлинов, и их эманация смерти находящаяся в комнате, помогли моему проклятью закрепить рисунок на лбу.

* * *

Собирая перед отъездом свой чемодан, я чуть не засунул в него принесенный Платоном очередной подарок. Пусть кот и был моим фамильяром, отчего отличался умом и сообразительностью, особенно они были заметны тогда, когда он заглядывал в мою интерактивную карту школы, а после гонял ночных гуляк, подражая мяуканью кошки Филча или преследовал Макгонагалл, когда она находилась в облике кошки. Впрочем, кроме этого у кота оставались и животные инстинкты, из-за которых я часто находил рядом с кроватью или прямо на постели трупики разных грызунов или птиц. В этот раз я тоже подумал, что Платон принес мне очередную свою добычу, чтобы похвастаться какой он хищник, но подняв старую крысу за хвост, я сразу заметил, что она еще жива, а присмотревшись, я понял, что ко мне в руки попала известная всем крыса Рона Уизли.

Хотя до этого я не общался с парнем, я все равно постоянно мог наблюдать за тем, как он кормит своего питомца прямо на столе. Наблюдая за тем, как парень нарушает правила приличия, я немного завидовал ему, ведь у меня не было такого животного, которое поместилось бы на столе и вызывало столько негативных чувств от окружающих. Впрочем, меня всегда успокаивали прилеты Зельды, которая не брала пример с местных сов, а приземлялась прямо на стол и клевала понравившееся ей блюдо, перед тем как отправиться назад.

Положив крысу в специальный кармашек в чемодане, как раз для живых существ, я радовался не тому, что так легко заполучил человека, который мог оправдать Сириуса, кузена Беллы, а тому, что можно было узнать о том, что произошло в доме Поттеров в ту ночь. Отдать предателя правительству мы всегда успеем, но до этого, с ним пусть лучше поговорят наши женщины, ведь не только у меня к Питеру имеются вопросы, на которые мы хотели бы получить ответы.

23-я глава

Больше неожиданных происшествий до возвращения домой не случилось, если не считать того, что обратно как Гарри, так и Рон отправились не в праздничных нарядах, а в рабочих мантиях с кучей заплаток. Богатая, но обычная одежда не продержалась в школе и года, а с остальными шмотками справилась безалаберность парней, отчего король Поттер возвращался в магловский мир как опустившийся родственник.

Отвлекшись на встречу с Бабушкой и своим домом, я почти и забыл о том, что у меня в сундуке находится человек, превратившийся в крысу и только после того, как мы наконец-то собрались все вместе и стали рассказывать о пролетевшем учебном годе, перебивая друг друга, я вспомнил об охотничьем трофее Платона. Достав, все еще находящуюся без движения, крысу, я сообщил о том, что это никто иной как Питер Петтигрю, человек к которому имеются вопросы, как со стороны Пожирателей Смерти, так и Ордена Феникса. Впрочем, все эти разбирательства могли подождать, ведь для начала Хвост должен был ответить на наши вопросы.

Очнувшийся Питер, находящийся снова в человеческом облике почти сразу увидел перед собой Беллатрису, отчего у него чуть не остановилось сердце. Но даже если бы это и случилось, умереть мы бы ему точно не дали, ну или вернули его с того света. Мало того, что за ним наблюдало сразу несколько волшебниц и ведьма, так и дом не позволил бы бегать по себе такой крысе.

Никто из присутствующих не страдал всепрощением, особенно к предателям, поэтому расспросы начались сразу с жестких методов. Я тоже присутствовал, когда посадили полного мужика на пыточный стул, в остатках его старой одежды, а вот Гермиону и Невилла вывели из комнаты их матери. Правда ничего жесткого использовать не пришлось, поскольку после первого пущенного жалящего заклинания от Беллы тот запел как соловей, а ведь Бабка надеялась, что можно будет дать Питеру насладиться всеми нашими приспособлениями, которые мы используем вместо тренажеров. Видимо зря я старался, собирая рядом дыбу к тому моменту, как женщины соберутся и настроятся на допрос.

Перво-наперво, мы узнали, кто является хозяином Хвоста, так как он вроде и служил двум хозяевам, но не к кому из них не отправился прятаться после той ночи Хэллоуина. Его откровение удивило нас так как Питер работал на рыжее семейство Уизли, получив от них в качестве предоплаты дар к превращению в животное. В то время он сильно нуждался в чужой поддержке, чтобы остаться в компании знатных чистокровных наследников. Попав после этого на крючок, ему пришлось выполнять мелкие поручения, а так как он стал крысой, ему открылись входы во множество закрытых для волшебников мест.

Главное его задание заключалось в том, чтобы проникнуть в дома, где жили знаменитые волшебники и забрать у их детей талант к магии. Таким образом, старшие дети Молли и Артура получили отличные таланты для своих старших детей, что в дальнейшем позволило им найти для себя хорошую работу. С поиском таланта для близнецов возникли проблемы, так как у других семей в это время не было еще одной пары близнецов, поэтому братьям пришлось довольствоваться одним талантом на двоих.

С каждым ребенком запросы Уизли все больше росли, отчего они захотели для своего шестого ребенка заполучить талант одной из старинных семей. Надеясь на то, что Рон получит настоящий талант к созданию артефактов, не то, что досталось Артуру, они направили Питера в дом к Поттерам, но в этот день туда же направился и другой человек.

Пока крыса пробиралась через защиту, наложенную на кроватку ребенка, в дом пожаловал сам Лорд Волан-Де-Морт собственной персоной. Запаниковав от того, что Том может почувствовать находящуюся поблизости метку, Питер решил своровать первый попавшийся талан, чтобы побыстрее сбежать. Из-за спешки Хвост задел контур защитного круга, отчего сработала сигналка на кроватке, следом за которой активировалась защита на доме перейдя в осадное положение. Не разбираясь в происходящем, две договаривающиеся стороны повыхватывали палочки и запустили первые заклинания.

Джеймсу не повезло находиться ближе всего к Волди, отчего он первым пострадал от заклинания и остался лежать в гостиной. Пленённая Лили с успокоившемся Томом, которому объяснили о том, что защита сама сработала на угрозу, последовали на второй этаж в спальню ребенка. Именно оттуда поступил сигнал тревоги, а значит нужно было выяснить в чем была причина переполоха. Там они никого с ходу не нашли, а держащийся все это время настороже Волди, со слов Питера, просто так взорвался.

От произошедшего взрыва погибли все, кроме Гарри и Хвоста, которых сберегла защита, наложенная на кроватку, но даже при таком раскладе Питер спешил как можно быстрее покинуть поврежденный взрывом дом. Проверив палочку, в которой находился талант тактического мышления, Хвост про себя выругался, так как это было не тем, на что рассчитывали его наниматели. Взяв лежащую на полу палочку Волди он попытался забрать еще один талант у мальчика, но обнаружил, что на пустующем месте находится уже другой талант, а так же то, что защиту на разуме нужно было ломать еще раз по новой.

Услышав шум с первого этажа, Питер больше не стал задерживаться на месте, а превратившись в крысу, сбежал из дома. Превратившись снова в человека, Хвост хотел сразу переместиться в безопасное место, но не смог, из-за проблем с маленьким объемом магией. В это время его как раз нагнал пустившийся по следу Сириус с которым он и в лучшем состоянии не смог бы справиться. Устроив взрыв стоящего поблизости бензовоза, при котором пострадали редкие для такого времени прохожие, Питер снова перекинулся в крысу и шмыгнув в канализацию, побежал к Уизли.

Из-за того, что Петтигрю постоянно в эту ночь пользовался энергоёмкими заклинаниями и несколько раз менял свой облик, он почти выгорел как волшебник. Уизли парню с его проблемой помочь никак не могли, поэтому посоветовали снова сменить облик, чтобы не стать окончательно сквибом. Впрочем, не ему одному не повезло в ту ночь, ведь за неимением другого выбора и уже подготовленного ритуала, Рону достался не самый хороший в магическом мире талант.

После того превращения, Питер больше не мог снова стать человеком, а постоянным обещаниям от Уизли он со временем перестал верить. Единственная его надежда на спасение заключалась в положительной для организма энергетике школы, Хогвартс. Хвост надеялся, что однажды он снова станет нормальным волшебником и сбежит от проклятых Уизли. С помощью же показанного ему заклинания он надеялся заменить свои посредственные таланты на более хорошие варианты, ведь он сам видел, как на пустое место попал другой талант. По словам самих же Уизли, их заклинание должно было помочь получить только один талант, а все последующие таланты уже не могли прикрепиться к энергетике волшебника.

* * *

Как оказалось, Питер и сам немного знал о случившемся в ту ночь, но нам как раз и не хватало этих крох, чтобы сложить всю картину целиком. По сути, никто не был виноват в случившемся, но в тоже время были виноваты все. Недоученная марионетка не знала, что в этот день лучше ей было сидеть дома. Джеймс, который недооценил силу гостя и вообще наделал кучу глупостей, влюбившись в девушку без должного образования, которой он при этом старался вечно угодить. Ну и Хвост, который всего лишь оказался не в то время не в том месте.

Покончив с первым допросом, мы как добропорядочные граждане передали официально мертвого человека аврорам и подали заявку, чтобы правительство разобралось с обвинением относительно Сириуса в связи с новыми всплывшими данными. С одной стороны хорошо, что мужик сидит за решеткой, поскольку из-за его дурной Блэковской крови он не может еще больше ухудшись свое положение, но с другой, лучше ему быть запертым дома, а не в номере дорогого отеля, где тебя кормят, а дементоры помогают разобраться с дурной головушкой. Стоп, беру свои слова назад, пусть Сириус и дальше сидит за пятизвездочной решеткой.

Перекинув чужие проблемы на чужие плечи, мы стали собираться, чтобы отправиться на каникулы в Америку. За прошедшее время я окончательно сросся с мыслью, что я в первую очередь Пагсли, поэтому я хотел снова увидеть своих родителей, а еще я хотел встретиться с Уэнздей. Без влияния на меня старшей сестры я стал каким-то пассивным, и мне не хватало ее заряда к действиям, хотя по ней и нельзя было сказать, что она уж такая авантюристка. В общем, я хотел домой, даже при том, что я точно был уверен, что мне тут же захочется сбежать, чтобы не быть снова запертым дома.

24-я глава

— И как закончились приключения того мальчика? В прошлый раз ты об этом так и не рассказал.

Спросила у меня мама, когда мы снова сидели в гостиной только в нашем семейном кругу.

— В реальности Гарри пришлось сразиться со сбежавшими от учеников гремлинами. В книге же он сражался с духом Волди, который находился в затылке профессора. Из-за выпитой Квирреллом крови единорога, парень смог сжечь его, прикоснувшись к нему, а после потерял сознание от атаки огрызка души. Правда, странно, что хоть камень был у Гарри в штанах, директор сказал, что он утерян, отчего Фламель с его женой проживут совсем недолго. Но в этом Гарри уж точно не виноват, ведь супруги прожили и так много, как-никак, а учителю Дамблдора стукнуло в прошлом году аж шестьсот шестьдесят пять лет.

— Постойте, так выходит, что у Фламеля в этом году так сказать юбилей, три шестерки?

Внезапно спросила Бабушка, а после убежала, ничего не сказав нам. Пожав плечами, мы просто продолжили говорить.

— В той истории камень пропал скорее всего в кармане директора, а на самом деле что случилось?

— Не знаю. Гремлины не успели разобрать зеркало, чтобы найти тайник, а к Гарри в карман он так и не успел попасть. Правда, судя по тому, как директор после горевал над разбитым зеркалом, философский камень пропал с концами.

После того разговора прошла неделя и две недели, как я вернулся домой, когда Бабка ворвалась в дом с зажатым в руках письмом. Заявив, что мы отправляемся во Францию, она убежала в свою комнату, а мы остались на месте, не понимая, что случилось с ведьмой. Впрочем, никто не был против, чтобы слетать в отпуск в другую страну, поэтому мы, выразив свои мысли, тоже разошлись, чтобы собрать вещи в поездку. И только позже, когда Бабка Юдора угомонилась и сидела в самолете, мы узнали, что она получила приглашение от другой ведьмы на празднование дня рождения ее мужа.

В другую страну мы отправились не только всей нашей семьей, но и прихватили наших вассалов и их матерей. По словам Бабки, выходило, что мы отправляемся на день рождения не к простому волшебнику, а к самому знаменитому алхимику и создателю философского камня. Ну, а с такой знаменитой личностью хотел бы познакомиться каждый волшебник современности.

Всполошилась же Бабушка не только из-за того, что могла пропустить такой праздник, но и из-за того, что в нашей школе, возможно, находился настоящий философский камень. Как подруге по Шабашу, ей было больше известно о закулисных играх магического мира, чем простым обывателям, поэтому она не верила, что директор принесет в школу такую опасную вещь. Услышав же, что Дамблдор и Фламель были связаны в прошлом, такой уверенности больше не было. Поэтому она хотела узнать из первоисточника, не собирается ли алхимик с его женой распространять наркотик и в школах.

Оказалось, что получаемая в качестве переплавки камня чудо жидкость может не только вернуть молодость, а еще она лучше любых придуманных человечеством веществ подсаживает на себя. Как Бабушка нам раньше говорила, любая ведьма получает свои силы из разных источников, вот и Пернелла, жена Николаса, заключила сделку с Дьяволом. Изначальные условия были не столь страшными, но все изменилось, когда она влюбилась в молодого волшебника и не могла быть с ним, чтобы не лишить его магии. Из-за любви, Николас пошел на еще одну сделку с Дьяволом, чтобы спасти душу любимой девушки, когда узнал горькую правду. С тех пор супруги и торгуют молодостью, чтобы выкупить свои души.

В этом году как раз и заканчивается действие контракта между Фламелями и Дьяволом, поэтому Бабка и хотела попасть на праздник, иначе потом их будет сложно найти. Вряд ли супруги осмелятся заключить еще одну сделку, а без поддержки, у них вряд ли получиться создать хотя бы еще один такой философский камень, чтобы продолжить торговать вечной юностью. Ну, а до лишенных дозы волшебников будет сложно достучаться, чтобы те их не разорвали, узнай они, что поставок больше никогда не будет. Поэтому-то Николасу с женой придется долго прятаться, возможно даже всю оставшуюся у них жизнь.

На торжество, устроенное алхимиком и ведьмой, слетелось множество знаменитых и богатых волшебников, чья продолжительность жизни точно перевалила за первую сотню лет. Среди приглашенных гостей выделялись приглашенные звезды с их молодыми сопровождающими, ну и мы, ведь среди нас, кроме Бабушки, никто не разменял даже полвека. Хотя, и здесь ведьма выделялась, ведь она выглядела на свой возраст, впрочем, это длилось недолго, ведь прямо у нас на глазах она стала превращаться из старушки в сногсшибательную женщину, стоило ей направиться в сторону других ведьм.

Пожав плечами на трансформацию Бабки вместе с ее нарядом, я как ценитель музыки двинулся получать автографы от певиц и музыкантов. Особенно я хотел получить автограф пока еще от молодой французской певицы, хотя, если она пришла на этот праздник, может быть уже и не столь и молодой, ведь спустя еще тридцать лет она будет выглядеть все также свежо. В честь такой встречи я даже не пожалел места для автографа Милен, выделив целую страницу в моём гримуаре.

Впрочем, это была не единственная странность, которую я заметил в тот день. Оглядывая богатых волшебников, я не сразу смог понять, что они чувствуются как обычные выпускники Хогвартса, а некоторые и до этого недотягивают. Позже же Бабушка объяснила, что все эти волшебники обменяли свои магические силы на вечную молодость. Если раньше Пернелла воровала силы волшебников касанием, то теперь этот процесс был заменен на прием омолаживающего средства. Поэтому-то ей было выгодно, чтобы о философском камне узнало как можно больше людей, ведь даже достающийся им один процент сил из такого большого потока должен был позволить супругам прожить в свое удовольствие еще какое-то время, не боясь раннего увядания.

Что же, мы узнали, что да, действительно директор купил один философский камень для себя, так как хотел им воспользоваться в будущем, но при этом он, как и все не знал, что омолаживающее зелье вызывает привыкание. Обычно этот эффект списывают на страх перед смертью, но даже если бы они знали правду, то даже так вряд ли решились бы прекратить прием зелья, пожизненно подсев на получаемый эйфорический эффект возвращения в молодое и не болеющее старческими болячками тело. Впрочем, Дамблдор этого теперь и не узнает, поскольку после того, как Бабка рассказала, что он хранил камень в школе полной детей, ему больше нет доверия. Ну, а так как у нас больше не было негативных мыслей насчет Фламеля и его жены, мы смогли спокойно насладиться устроенным праздником и познакомиться с множеством знаменитых семей из других стран. Правда, оказалось, что ни они, ни мы, друг другу совершенно не интересны как личности, поэтому-то мы и продолжили не стесняться быть самими собой, отчего к нам подходили только самые смелые люди.

Среди всех нас лучше всего в этом обществе чувствовала себя Белла, ну и мои родители, которым было, как обычно плевать на общественное мнение. Гомесу же вообще часто срывало крышу, так как Мортиша в основном общалась с людьми на французском языке. Поняв, что среди местных сверстников нам неуютно, мы на второй день праздника остались предоставлены сами себе и пошли гулять по городу.

Отправляясь гулять, я чуть не забыл съесть перед выходом пушистика пылеглота. Так как среди нас на французском языке свободно разговаривала только Мортиша, остальным срочно требовался переводчик. И так уж вышло, что в нашей библиотеке как раз был раздел с книгами именно на этом языке. Поэтому, собрав с них скопившуюся пыль, мы скатали из нее комочки и поместили в Бабушкино зелье.

Пока мы летели, комочки пыли напитались зельем и стали живыми существами с примитивным интеллектом, которых нам нужно было проглотить, чтобы научиться говорить на нужном языке. Среди нас только Невиллу было сложно съесть зверушку, так как я с Уэнздей были привычны к шевелящейся еде, ну, а образованием Гермионы занималась ее мать, передавая через вечерние разговоры, что волшебный мир очень сильно отличается от знакомого ей магловского мира. Впрочем, парню всегда будет жалко зверушек, а все из-за его корней, а вот людей он любить не обязан, поэтому, я уверен, что мы еще успеем взрастить правильного друида, который будет пускать врагов на удобрения для своих малышей.

25-я глава

Темнота друг молодежи, так обычно говорят, но никто не упоминает, что из-за кучи неоновых вывесок и другой подсветки в городе можно забыть про слово темнота. Вот и мы, направившись на ночную прогулку, ожидали встретить наркоторговцев, жриц любви или простых бандитов, а увидели только толпы слоняющихся туристов. Хорошо еще, что Уэнздей прихватила с собой солнечные очки, иначе бы я ослеп от такого буйство ярких красок в этом городе. На сестру в таких вопросах всегда можно положиться.

Поняв, что нам не нравиться гулять по разрекламированным в буклетах местам, мы свернули в местные подворотни. Пошедшим с нами Невиллу и Гермионе наша затея не очень понравилась, но они не смогли возразить, когда Уэнздей посмотрела на них с призрением во взгляде. У меня-то уже есть иммунитет к большинству ее манипуляций, а вот у ребят не было и шанса к сопротивлению.

Скажу так, что продажную любовь мы нашли почти сразу, стоило нам только свернуть с хорошо освещенных улиц. Жаль, конечно, что долго поговорить с девушками не получилось, так как сестра стала задавать девушкам вопросы, не только про их работу, но и про их будущее. Те, понятное дело, стали отшучиваться, но Уэнздей перестав обращать на них внимание, сама рассказала, как должна была закончиться жизнь жриц любви, если они не найдут богатенького дурочка.

Продолжив искать приключения, я перекусил бесплатными конфетками, которыми со мной поделился добрый парень, сказав заходить еще. Вот только, мы так и не смогли найти больше ничего интересного, но стоило нам направиться назад, как мы услышали из переулка странные звуки возни и чьи-то всхлипы, стоило нам пересечь незримый барьер. Загнав ребят к себе за спины, я с сестрой отправились поглядеть, кто там шумит.

Мы явно подоспели вовремя, ведь задержись мы еще на пару минут и не смогли бы стать свидетелями похищения. Не сразу заметив нас, два мужика собирались подхватить двух связанных девчонок, но, понятное дело, одному из нас суждено было задеть валяющуюся у нас под ногами банку. Пока все переводили взгляд на Невилла с двух девчонок, которым по их внешнему виду было на пару-тройку лет больше чем нам, стояла гробовая тишина и даже пленницы, у которых были заткнуты кляпом рты не издали ни звука.

— Вы кто?

Спросил один из пришедших в себя мужиков, направив на нас палочку.

— Мы свидетели.

Как неразумному ребенку ответила Уэнздей, смотря на задавшего глупый вопрос волшебника.

— Какие еще свидетели?

— Ну, уж точно не свидетели Иеговы. Впрочем, чего я ожидала от человека, который похищает людей, не задумываясь, что так же могут поступить и с его детьми.

— Да что за бред ты несешь, у нас нет детей.

Вступил в разговор и второй мужик, тоже наставив на нас палочку.

— Как это нет? У тебя есть один ребенок, а у твоего друга аж двое, мальчик и девочка.

— Ха, не угадала, у меня только один сын.

Возразил самый быстрый из этой парочки.

— Да? А как же твоя дочь от Сьюзен? Неужели ты не считаешь ее своим ребенком?

— Эй, это у меня дочь от Сьюзен!

Не согласился со словами сестры второй похититель, в то время как на лбу у первого выступил пот.

— Оу, я не думала, что ты об этом не знаешь. Наверное, нам тогда лучше удалиться, чтобы не мешать вам выяснять кто из вас настоящий отец.

Растерянно проговорила Уэнздей, случайно раскрыв чужой секрет.

— А ну стоять. Где чьи дети мы разберемся потом и сами, а сейчас вы пойдете с нами.

Резко проговорил первый мужик, постаравшись как можно быстрее перевести разговор с щекотливой темы, пока ему не стали задавать неудобные вопросы. После, не став ждать нашего ответа, он стал запускать в нас различные обездвиживающие заклятия.

Сестра, попав под первый луч, сразу встала как вкопанная, но по ней было непонятно, подействовало на нее заклинание или это ее обычный вид. Я же получив несколько заклинаний, продолжил двигаться, инстинктивно постаравшись закрыть лицо от ярких вспышек, а после стал дразнить мужиков, которые не могут справиться с одним ребенком. Вот только я забыл одну вещь, что если заклинания ничего не могут со мной поделать, то созданные магией предметы не рассеиваются после прикосновения ко мне. Таким образом, встретив несколько новых заклинаний на свою пока еще не широкую грудь, я оказался связанным простым заклинанием, создающим веревки.

После этого Невиллу и Гермионе стало точно не до смеха, особенно после того как их вырубили несколькими заклинаниями, чтобы уж наверняка, раз уж попались такие странные детки. Затем же друзья очнулись в темном помещении, правда, мы их быстро успокоили, вестью, что Морти уже побежал за подмогой. Да и я в отличие от них не отключался, поэтому смог выяснить, что мы нарвались на обычных охотников за редкими представителями волшебных существ или на худой конец волшебниками, поэтому нас, скорее всего, не убьют. Но так же это значило, что нас не будут пытать, ведь здоровый товар куда ценнее, чем покалеченный или мертвый.

Сам же процесс получения знаний был куда интереснее, ведь компанию в расспросах мне составила сестра.

* * *

— Так, ребята, рассказывайте кто вы такие и как оказались в том переулке?

Задал вопрос первый похититель, попавший под мое проклятье чесотки, отчего он не мог стоять спокойно и десяти секунд.

— И вам лучше говорить по-хорошему, или я заставлю вас говорить силой.

Злобно проговорил второй парень, оставшийся стоять на ногах, ведь ему досталось более интересное проклятье. Из-за высыпавших прыщей на заднице он вряд ли теперь сможет присесть на стул или спать на спине, ведь при малейшем раздражении прыщи тут же взрываются, а на их месте появляются новые образования.

Переглянувшись с сестрой, я только шире улыбнулся, ведь мы нашли нормальных бандитов, которые готовы были развлекать нас в нашем путешествии.

— Можете начинать пытать меня, ведь я вам ничего не скажу.

Гордо проговорил я, ожидая, когда похитители перейдут от слов к действиям.

— Ты сам напросился.

Проговорил сильнее пострадавший парень и наставил в мою сторону свою палочку. К сожалению, для всех, он воспользовался простым заклинанием, работающим максимум в одну сотую от запретного пыточного заклинания, отчего я его даже не почувствовал.

— Нет, мы не будем их пытать.

Вроде как с задержкой отреагировал первый похититель, перехватив руку напарника и отведя ее в сторону от нас.

— Че, да вы даже не начали это делать.

Разочарованно проговорил я.

— Пагсли, чего ты ожидаешь от этих грязных бандитов. Они даже ребенка не смогут заставить плакать. А с твоей магической защитой они только потратят на тебя время и ничего не добьются.

С презрением сказала Уэнздей, при этом дала намек, что на меня не получиться влиять магией.

— Заткнись!

Прокричал стоящий парень, и направил в этот раз палочку на сестру, раздраженный не только тем, что его отчитывает ребенок, но и тем, что случайно облокотился на стену и потревожил проклятое место. От нового заклинания Уэнздей забилась как в припадке и только то, что она была привязана к стулу не позволило ей упасть на пол.

— Ну и где ваша защита от магии? Решили обмануть нас?

— Проговорил похититель, когда его снова остановил его напарник.

— Так нечестно.

Тихо проговорил я, наблюдая, как на лице сестры появилась довольная ухмылка.

— Ты что идиот, не слышал ее? Защита есть только у меня и то, только от магии. Видимо мозги у вас одни на двоих и достались они явно не тебе.

Своими словами я хотел спровоцировать более импульсивного похитителя, ведь походу от второго активных действий нам не стоило ожидать.

— Говоришь, магия не действует, а если я сделаю так?

Сказал попавшийся на мою словесную ловушку парень, когда ему незаметно шепнул на ухо второй бандит. Он вроде успокаивал разошедшегося напарника, но на самом деле предложил идею, пока мы наблюдали за его спиной.

Оттолкнув компаньона, прыщавый парень выпустил в мою сторону еще одно связывающее заклятье, но в этот раз вместо веревки меня связала колючая проволока. Идея, конечно, была хорошая, но вместо впившихся колючек, из-за которых я должен был не смертельно, но сильно пострадать, я получил только порванную одежду и небольшой сеанс иглоукалывания.

На этом заклинании наши толком не начавшиеся пытки и вовсе закончились, ведь даже после этого я не пострадал, отчего парни решили сменить стратегию и пообещали заняться нашими друзьями, когда они очнутся. На этом моменте мы решили, что наша прогулка подошла к концу. В следующий раз нужно, как и раньше искать приключения только вдвоем, ведь люди и даже волшебники по сравнению с Аддамсами не совершенны и не могут выдержать даже часовую пытку.

26-я глава

Не успели горе похитители нас навестить во второй раз, как за дверью раздался шум борьбы, а после в проеме показалась Белла, которая увидев дочь, тут же рванула в ее сторону. Следом за ней спокойно вошел Гомес и оглядев нас, легким движением шпаги разрезал наши путы.

Выйдя в разгромленное соседнее помещение мы увидели, что Бабка тоже поспешила к нам на выручку, но в отличии от родителей она задержалась с ранеными похитителями и сейчас, держа в руках молоток, расспрашивала их, зачем те похитили их детей. Позже мы выведали все нам нужное из откровенного рассказа мужиков, конечно, после того, как бабка сломала им несколько пальцев, а затем для надежности связанных преступников напоили зельем развязывающим язык. Изначальной целью похитителей являлась одна вейла, за которую они могли получить крупный выкуп. Получив наводку об обычном месте и времени прогулки, мужики нашли полуптицу, подходящую под описание и одетую в точно такой же наряд, проблема заключалась в том, что целей оказалось в два раза больше чем нужно, поэтому они решили захватить их обеих.

Волшебницы, поняв, что их спутали с их подругой, у которой они одолжили на этот вечер платья и гламурную косметику, слегка меняющую черты лица, чуть не прибили похитителей, выплескивая на них все свое негодование. Правда, думаю, связанные парни пожалели, что так легко не расстались с жизнью, ведь они попали в цепкие руки ведьмы, которой всегда были нужны свежие ингредиенты для ее зелий. А еще волшебники были виноваты в том, что женщинам раньше времени пришлось покинуть праздник, и это была намного более важная причины для пыток, чем все ранее озвученные.

* * *

Как бы мы не искали в оставшиеся дни, мы так и не смогли найти новые приключения в другой стране, поэтому закупившись безделушками и сувенирами в туристических магазинах и в магическом квартале, мы вернулись обратно домой, в Америку. Правда сам шопинг был для мужской части еще тем испытанием, но зато мы смогли найти будущих фамильяров для Невилла и Фиби. Парень нашел в магазине заинтересовавший его редкий куст, который сидел на особой мясной диете. Гермиону же привлек почтовый черный ворон. А ведь раньше девочка мечтала о милом котенке, вот что с детьми творит правильное воспитание.

По приезду домой нас ждало несколько новостей магического мира, причем мы узнали о них не из магических газет, а из новостей по телевизору.

Значит, пока мы отдыхали в другой стране, из самой охраняемой тюрьмы сбежало сразу два преступника. Причем, если одного я только мельком видел, то со вторым я имел возможность поговорить на откровенные темы. А ведь за Хвостом по идеи должны были тщательно следить, поскольку он является не только преступником, но и свидетелем, который должен был оправдать правую руку самого Неназываемого, как всем известно, по надежным слухам. Теперь же, оба мародёра были объявлены в розыск, причем по ним разрешалось открывать огонь на поражение.

Услышав эту новость, я думал, что больше всех будет переживать Беллатриса, но взглянув на женщину, я увидел, что она была больше раздражена, чем напугана. Не понимая почему никто из взрослых не беспокоится тем, что Сириуса могут застрелись, я решил выяснить это.

— Ба, а, Ба. Вы же знаете, как работают современные пистолеты?

— Что за вопрос, конечно знаем. Ты что, забыл про одну из коллекций Фестера? В ней же хранятся позаимствованные им пистолеты знаменитых царей, вождей и диктаторов.

— Тогда вы должны знать, что волшебнику будет тяжело справиться с полицейскими, если они решат застрелить его. А если они воспользуются снайперской винтовкой, то Сириус даже не заметит, как окажется мертв. Совсем, Мертв.

— Так вот что тебя беспокоит.

Расплылась в улыбке Бабушка, поняв, почему я так странно себя вел, а после потрепала меня по голове.

— А я ведь говорила, что вас ничему хорошему не научат в этой вашей школе.

— Ба, ну мы уже не раз говорили об этом. С твоей помощью мы наверстаем все потом. Лучше расскажи, что я еще не знаю о мире волшебников.

— Ну, хорошо. Но я все равно не доверяю школе и директору в вопросе вашего образования. Уж я бы вас давно всему обучила.

Грозно сказала Бабка, а после развалившись в кресле, наконец ответила на мой вопрос.

— Не стоит считать всех волшебников дураками не следящими за достижениями человечества. В прошлый раз мы уже говорили о том, что мы намного лет опережаем в развитии простых людей. Вот и в гонге вооружения магический мир, не то что на голову опережает простой, он давно уже умчался за горизонт и даже следов от него не видно.

Весело сказала Бабка, видимо предавшись каким-то своим воспоминаниям.

— Еще со времён изобретения луков и арбалетов, а после и первых огнестрельных ружей, волшебники все обновляют и дорабатывают свои защитные заклинания. Если изначально щиты могли остановить летящий камень или стрелу, то со временем щиты стали защищать от ливня стрел и других быстро летящих снарядов, даже катапульты.

— Ну, пули, особенно в винтовках намного мощнее, чем стрелы, неужели и против них щиты срабатывают?

Удивленно спросил я, никогда раньше не интересуясь этим вопросом.

— А разве есть разница? Магический щит это тебе не стена, что может разрушиться от сильного удара, они действуют совершенно по другому признаку. Неважно как быстро летит снаряд и какой он формы, пока в нем нет магии, он подчиняется простым человеческим законам физики, поэтому может быть спокойно остановлен магическим щитом, поскольку любой предмет не врезается в стену, а останавливается перед ней, теряя свой импульс.

— Так значит, щит может остановить хоть автомат, хоть выстрел из танка?

— Именно.

Радостно сообщила Бабка, поскольку до меня так быстро дошла суть.

— Постой, все это хорошо, но беглецы ведь без своих палочек, а значит они не могут наколдовать щит!

Вдруг выкрикнул я, поняв, что есть другая проблема.

— Ну, и что? Щиты против обычного оружия уже давно не нужно произносить вслух или заучивать их.

— Это как?

Недоумевающе спросил я, потерявшись в объяснениях.

— Давно уже был произведен ритуал, после которого защита стала срабатывать автоматически, если сталкиваются между собой обычный и магический миры. Там много чего намешано, в том числе и щит против огнестрельного оружия.

— Так значит, неважно сколько людей будет с оружием нападать на волшебника, они ничего с ним не смогут сделать?

— В обычной жизни люди не замечают волшебников, если те конечно сами не привлекают внимание, но если коротко, то да. Вот только не забывай, у всех есть еще и кулаки, от которых даже великие маги не застрахованы. Если конечно они не навесили на себя кучу других защитных чар.

— Здорово! Теперь я точно знаю, что волшебники лучшие.

Пока я радовался такому прогрессу магического мира, свой вопрос вдруг задала Гермиона, слушающая нас до этого молча. А ведь раньше она нам своими вопросами выела бы все мозги, вот что значит нормальное дополнительное домашние воспитание.

— Бабушка Юдора, что-то в вашем рассказе не складывается. А как же Том Ридл? Я слышала, что во время войны падало много бомб, поэтому он боялся возвращаться в приют. Получается, не от всего может защитить этот ритуал?

— Я рада что ты нас внимательно слушала.

Сказала Белла, гладя дочь по голове.

— Но видимо некоторые моменты ты прослушала. Да, мы учили его магии, чтобы он стал сильнее, но даже так он должен был оставаться нашей марионеткой. Такие мелочи как старые ритуалы, ему самому небыли нужны, ну а мы не стали ему о них рассказывать.

— Значит, он мог и тогда ничего не бояться возвращаясь в приют? Тогда как насчет ядерных бомб, они же опасны не только своим взрывом, но и его последствием?

— Это…

— …

— Кхем…

Не знаю, что именно сказала Фиби, но внезапно и Белла, и Алиса, и Бабушка отвели от нас свои глаза.

— Обычно детям не принято это говорить…

Начала говорить Беллатриса.

— Но вы ведь никому не расскажите, что узнали это от нас?

Подмигнула нам Бабка, на что мы заверили ее, что вообще не будем говорить об этом секрете.

— Да, испытания ядерных бомб в свое время нас сильно напугали, из-за чего пришлось созывать экстренные собрания по всему миру. Помню, тогда на шабаш приползли даже самые старые и нелюдимые ведьмы, ведь этот вопрос касался даже их.

— Ух ты, и что вы сделали?

В нетерпении спросил я.

— Ха, да ничего особенного. Тогда не было времени разбираться, поэтому мы просто заколдовали все бомбы, чтобы они не взрывались.

— Что?!

В недоумении воскликнула Фиби, видимо не ожидавшая такого простого и примитивного решения.

— После волшебники, конечно, занялись этим вопросом плотнее и сделали так, чтобы будущие бомбы не могли заражать Землю ядерной энергией…

— Но те первые бомбы так и остались зачарованными, чтобы никогда не взорваться.

Весело закончила говорить за Беллой, Бабка, отчего я искренне рассмеялся, понимая, какой у людей будет шок, если они захотят развязать ядерную войну. Через некоторое время в моем веселье меня поддержала и Гермиона с Бабкой, но каждая по своей причине, а после стали улыбаться и смеяться все, подхваченные общем весельем.

27-я глава

Проснувшись на следующий день, я узнал, что Беллатриса отправилась на поиски своего непутевого кузена, получив от вчерашнего ритуала подсказку, где можно будет найти братца. Не знаю уж, что у них там произошло, но женщина вернулась назад спустя буквально десять минут, причем за ней левитировало аж два связанных тела. А еще я увидел, что на скуле у Сириуса наливается здоровенный такой синяк, а Белла прихрамывает на одну ногу.

По глазам черноволосого беглеца было понятно, что он не в адеквате, поэтому перед расспросом было принято решение дождаться отрезвляющего зелья от Бабушки. Чтобы же не сидеть без дела, мы, прикрепив записку к связанному Петтигрю, отправили его через каминную сеть в министерство магии, пусть они сами разбираются со своим беглецом.

Какую глупость мы совершили, мы поняли только позднее, получив от почтовой совы экстренный выпуск новостей. Оказалось, что увидев у себя в зале сбежавшего преступника, министр подписал указ о немедленной его казни. Поскольку Питер сбежал один раз из Азкабана, то его нельзя сажать повторно, а только удостоить поцелуя дементора. Насчет же второго преступника было принято решение отправить вызванных дементоров после казни в школу, чтобы они охраняли детей от Сириуса, который до сих пор считался правой рукой Волан-Де-Морта.

Вот и спрашивается, зачем мы предоставляли сведения о предварительном расспросе, в котором указывалась вторая животная форма Питера? И зачем мы писали письмо министру, раз по-видимому он его так и не прочел?

Задаваясь этими вопросами мы дождались когда Бабка напоит Сириуса своим отваром, ну, а после уж мы смогли его выслушать. Со слов адекватного теперь беглеца выходило, что стоило ему только услышать новость о побеге Петтигрю, как от стал действовать как на автомате. Причем, он как не старается, так и не может вспомнить, от кого он тогда услышал эту новость. Дальше же было все проще и частично нам знакомо. Встав на след крысы, он смог быстро ее выследить, а когда собирался убить, их навестила Белла. Не дав убить свидетеля, женщина связала обоих беглецов, а потом врезала ногой по лицу извивающегося на земле кузена, чтобы тот перестал ругаться.

Нет, Сириус не был сейчас против убийства крысы, разве что попытал бы его перед смертью, но вот сбегать из-за этого из тюрьмы он точно не собирался. Да, и заботиться о Гари он никогда до этого сам не собирался, а значит, и в школу ему прорываться было незачем, поэтому ход министерства с охраной Хогвартса был нам непонятен. Про то, что Сириус считается дядей Поттера, знало подозрительно много людей, вот только, он был обычным магловским дядей по просьбе Лили, а значит никакие магические клятвы заботиться о ребенке он не давал.

Вообще он нелестно отзывался о матери Гарри, а вот о Джеймсе говорил с теплотой и грустью. После смерти предателя и объявлением министерства, что за его голову была увеличена награда, Блэк вообще не собирался больше находиться в Великобритании. Подумывая перебраться в теплые страны, он собирался поскорее забыть холодные воды, в которых ему пришлось поплавать во время погони, а также не вспоминать санитарный курорт с дементорами, в котором он провел последние годы своей жизни.

Дав взрослым повспоминать старые деньки и пообщаться на другие темы, мы с ребятами отошли в сторонку и стали шепотом обсуждать, как нам тоже заполучить себе животную форму. Встретив уже второго анимага, в наши головы сама собой стала закрадываться мысль, что это не только круто, но и очень полезно. Сколько всего мы могли бы вытворять в школе с нашими возможностями, раз уж Мародёры смогли остаться в памяти школы и ее деканов.

Наш разговор о том, в кого мы хотели бы оборачиваться, услышала краем уха Бабка и тут же запретила нам даже думать в этом направлении. Больше всего был удивлен я, поскольку еще ни разу в своей жизни не слышал, чтобы Бабушка мне вообще что-то запрещала. Впрочем, следующие ее слова позволили мне взглянуть на заманчивые возможности под другим углом.

— Не подумайте ничего плохого, я не против того, чтобы вы научились оборачиваться зверьми, но я категорически против варварского метода, который придумали эти англичашки.

Грозно закончила говорить Бабка, подчеркивая тем самым серьезность своих слов.

— Их метод, чтобы стать животным, нужно прочувствовать на себе весь спектр животных чувств, подходит взрослым и волшебникам с твердой волей, но никак не детям и тем более подросткам, которые не могут определиться с собственными чувствами.

— А что в этом плохого? Разве почувствовать себя животным так плохо?

— Хех, ничего плохого в этом нет, если ты конечно не хочешь и человеком быть наполовину животным.

— Эээ, а это как?

Спросил я, почесав у себя в затылке.

— Больше об этом вам мог бы рассказать Питер, который стал уже больше крысой чем человеком, ну, или вы можете спросить о своем жизненном опыте у Сириуса, ведь он на своей шкуре испытал насколько сильна собачья преданность.

Дослушав ехидное высказывание Бабки, мы синхронно повернули наши головы в стороны единственного взрослого мужчины в комнате, отчего тот аж передернулся, ведь я сначала повернул голову на сто восемьдесят градусов и только потом развернулся всем телом.

— Ваша Бабушка права, жаль, что мне в детстве никто не говорил о последствиях. Хотя, я бы их точно не воспринял в серьез, ведь как может какой-то зверь оказаться сильнее Блэка. Теперь я об этом жалею, ведь стоило мне стать собакой, Джеймс стал для меня не только верным другом, но и частью моей стаи, ведь я его первым увидел, когда открыл свои глаза. Хорошо еще мне досталась хорошая порода собаки, ведь я слышал, что некоторые собаки не могут жить после потери своего хозяи… своей семьи.

— Вот видите, этот подход становления анимагом подходит далеко не всем. Да, и сильно он ограничен, ведь не дает самому выбрать форму животного, и закрепляется только на одном варианте.

Подвела итог Бабушка, а Сириус постарался в это время по-тихому слинять, пока внимание с него переключилось на другого человека.

— Подрастете, я вам покажу, как временно принять другую форму, чтобы вы определились в кого вы будете превращаться. Первый выбор очень важен, ведь даже со всеми предосторожностями вы унаследуете некоторые черты своего первого животного, пусть и в гораздо меньшей мере чем здешние анимаги. Да и после первого выбора вам станут недоступны некоторые другие варианты, ведь в животном мире у каждого представителя природы есть свои естественные природные враги.

* * *

Собираясь снова отправиться в школу, мы естественно не могли не посетить Косой переулок, чтобы закупиться новыми учебниками, и не только, к учебному году. В этот раз список покупок был гораздо скуднее, но даже так пришлось пройтись по всем магазинам. Напоследок мы оставили книжный магазин, в котором с самого утра образовалась целая толпа покупателей и даже увеличилась за время нашей прогулки.

Впрочем, вся эта толпа не помешала Бабке попасть в магазин. Она, расталкивая людей локтями и наступая им на ноги, как ледокол зашла в здание, ну а мы просто держались в ее фарватере. Замыкал все наше шествие гружённый сумками шкафоподобный Ларч, отчего возмущающиеся поначалу волшебницы быстро закрывали свои рты.

— Ух, ты! Какой милый мальчик.

Удивленно и в тоже время восторженно воскликнула Бабка, когда увидела виновника сего столпотворения. Поправив спутанные волосы и отобрав у другой женщины стопку книг, она, не обращая внимания на крики в очереди, направилась прямиком к писателю, став первой в очереди.

— Не знаю, про что ты пишешь, но я уже готова прочитать все твои книги.

Без всяких прелюдий заявила Бабушка, сгрузив на стол всю стопку книг. Локхарт же продолжая ярко улыбаться, только спросил у Бабки ее имя и стал подписывать все книги павлиньим пером. Видимо за свою писательскую карьеру он повидал и не такие выходки от своих постоянных фанаток.

— Спасибо милок, а теперь поцелуй для своей новой читательницы.

Тут уж выдержка подвела героя, сумевшего победить оборотней и вампиров. Попытавшись отстранится, он все равно попал в объятья к ведьме, повисшей на его шее.

— Превращу в жабу.

Тихо прошептала Бабка, видя, что может не получить желанный ею поцелуй. Видимо все же получив хоть какой-то опыт из своей книги, на одной из которых была изображена ведьма, Локхарт перестал сопротивляться, и позволил Бабушке поцеловать его, а после улыбнулся на камеру, когда его попросили попозировать для снимка вместе с новой фанаткой.

Ух, какие завтра появятся горячие заголовки в газетах. Благодаря ним Бабушка сможет пополнить свою коллекцию интересными предметами, хранящими в себе чувства их дарителей. Скорее всего, среди подарков найдутся и древние экземпляры проклятых предметов, передаваемые в семье от матери к дочери, которыми в открытую волшебницы не могут пользоваться из-за дурацких законов.

28-я глава

Что что-то не так ученики стали подозревать, когда в пришедшем из школы письме не обнаружилось их итоговых оценок за прошлый учебный год. Реакция на отсутствие бумажки была у всех детей разная, но вот все взрослые единым фронтом сразу стали искать крайнего и им само собой стала школа и ее руководство. А ведь для того, чтобы это не произошло, нужно было быть хотя бы беспристрастными преподавателями, но нет, у нас есть свои любимчики и плохиши.

В книжке и даже в фильме по большей части показан мир со стороны Гарри, который видел зло от нелюбимых его факультетом Слизеринцев, но если бы он хоть на денек перенесся на факультет змей, была бы такая же радужная картина? Вот в чем вопрос. Я же, живя вместе с детьми старых родов, смог непосредственно наблюдать за тем, как абсолютно вся школа относиться к не таким как они волшебникам.

Впрочем, меня, да еще несколько детей из нашего курса профессора старались не трогать без веской необходимости, а вот остальным однокурсникам доставалось вдвойне. Да, даже Снейп, своим поведением и выделением нашего факультета не делал жизнь детей спокойнее, а только подливал масло в огонь. Защищая нас перед другими преподавателями и факультетами, он как бы говорил, что пусть Слизеринцы и Зло, но это мое Зло и только я могу его сдерживать.

Впрочем, все это лирика, ведь лично мне жилось вполне вольготно, но зато вся эта ситуация послужила оправданием для моей прощальной шутки. Собрав однажды поздним вечером всех гремлинов вместе, я дал им простое задание и уже на следующий день мой сюрприз был готов. За эту ночь маленькие проказники сумели заменить почти все чернила особыми исчезающими чернилами, которые должны были выцвести через несколько дней.

О моей шутке профессора и директор узнали не сразу, поскольку после их планового летнего отпуска, когда они снова оказались в школе, им было явно не до школьных работ.

Оставленные сами на себя гремлины недолго оставались в темных подземных помещениях. Дождавшись, когда школу покинет последний человек, они стали занимать и другие помещения, попутно быстро размножаясь. К прибытию же рабочего персонала проказники заполонили почти все помещения, отчего их быстро обнаружили, ведь малыши даже не подумали о том, чтобы замести за собой следы своего веселья.

Таким образом, выкуривая паразитов из школы, волшебники потратили на это очень много времени, а ведь после им нужно было еще и очистить все помещения от оставшейся от гремлинов слизи, налипшей повсюду.

Уставшие после борьбы и последующей чистки профессора надеялись отвлечься за простой рутиной, составляя писем и рассылая годовые листы с оценками, как обнаружили, что отметки на листах остались, а вот самих работ там не было. К тому же, было уже поздно вызывать детей для повторной пересдачи, ведь уже должен был наступить новый учебный год, а у волшебников еще не были подготовлены планы на учебный год. За всей этой суетой пролетели последние дни лета, отчего на долю завхоза была оставлена окончательная уборка следов пребывания зеленых паразитов в школе, с который сквиб так до конца и не справился. Поэтому можно было найти то тут, то там зеленые следы, если сильно присмотреться. Но проще было найти их по запаху, который не выветрился из школы даже из-за постоянных сквозняков.

Впрочем, в первый день вряд ли кто обратил внимание на зеленые пятна или странный запах, поскольку все были впечатлены новыми гостями замка. Точнее будет сказать не гостями, а его надзирателями. Правда, они как то странно охраняли Хогвартс, раз уж еще на полпути в школу решили проморозить весь поезд со всеми учащимися. Видимо эти нелюди считают детей главной угрозой для школы, что в какой-то мере можно назвать истиной.

* * *

Вернувшись в школу и увидев, что от моей маленькой армии осталось только несколько пушистиков, переживших чистку, в то время живя в семьях волшебников и вернувшихся вместе со школьниками, я понял, что мне нужны новые миньоны. Чтобы же не повторяться, я решаю сыграть на новых чувствах детей, до которых дошли слухи о крысе Рона, которая оказалась анимагом. Теперь, оказавшись в волшебном мире, бывшие недавно маглами дети не могли без опасения смотреть на своих животных, ведь они тоже могут оказаться притаившимися злыми магическими существами или заколдованными людьми.

В тайне посмеиваясь над волшебниками, которые из-за запрета кровавой магии утратили множество направлений волшебства, в том числе и привязку фамильяров, я решил устроить аттракцион воспоминаний. За время существования школы в ее стенах погибло огромное количество домашних питомцев, отчего то там, то тут стали появляться маленькие холмики, переросшие в дальнейшем в полноценное кладбище домашних животных.

Жалко конечно терять всю накопленную проклятую энергию, но на что не пойдешь ради хорошей шутки. А я ведь ради этой энергии так старался вторую половину года, помогая другим семьям, заодно приумножив свои карманные деньги.

Вроде самой сложной частью в моем плане считалась часть с получением могильной земли Микмаков, но оказалось, что эта дефицитный ингредиент был в нашей семье в достатке. А ведь точно, наш клан уж точно должен был обратить свое внимание на этот феномен с оживлением и вселением злых духов. Поэтому, получив почти сразу мешочек индейской земли, я той же ночью рассыпал ее на кладбище, приправив своей энергией.

На скорые результаты я сразу не надеялся, но ожидал пробуждение в ближайшие дни самых свежих трупов животных. Для того же, чтобы не упустить разбегание своих будущих миньонов, я поручил Платону приглядывать за кладбищем и набирать солдат в его будущую армию. Пока же я ждал могильных всходов, у меня в школе произошла странная встреча.

* * *

— Привет. Рада познакомиться? Давно не виделись?

Так однажды поздоровалась со мной в коридоре странная девочка с пепельным оттенком в своих светлых, но растрепанных волосах. По-птичьи склонив голову на бок и глядя на меня своим затуманенным взглядом, она как будто была тут и не здесь.

— Эээ, привет. Мы знакомы?

Проигнорировав мой вопрос, девочка продолжила говорить на своей волне.

— Ты не Большой Д, но ты и он.

— Я скорее Двойной Д.

Вслух усмехнулся я, продолжая смотреть на странную, но в тоже время загадочную школьницу.

— Да, ты не он.

В этот раз более уверенно сказала девочка, склонив голову на другое плечо, а после развернулась и пошла дальше по коридору вприпрыжку.

— И что это было?

Но не успел я услышать ответ на побольшей части риторический вопрос, как девочка резко развернулась, отчего чуть не упала, а после того, как обрела равновесие, поклонилась мне.

— Спасибо за маму. Пока-пока.

Помахав мне рукой на прощание, она снова развернулась и продолжила удаляться от нас.

— Позвольте представить вам Полумна Лавгуд.

Произнес Драко, выступив вперед и развернувшись в пол-оборота к нам и, оказывается, знаменитой девочке.

— Драко, ты ее знаешь?

Спросил я у парня.

— Нас однажды познакомили, когда отец навещал их семью.

— Оу, неужели они так знамениты, что твой отец лично приходил к ним в гости?

— Конечно, знамениты.

Чуть ли не выкрикнула Фиби.

— Пандора Лавгуд автор большинства свежих статей в книге изобретений современной магии.

Проговорила Гермиона, тыча мне в лицо ранее упомянутую книгу, на развороте которой находилась фотография с обнимающейся парой мужчины и женщины. Глядя же на парочку классических растрепанных безумных ученых, становилось понятно, в кого пошла их дочь. Но как бы не были они странны, у всех на лице присутствовала счастливая улыбка, а это значит, что такой семье можно только позавидовать.

— Да, она весьма знаменита, а ее муж Ксенофилиус занимается не только изданием статей супруги с записями ее экспериментами, но и ведет небольшой журнал желтой прессы, в котором ведет колонку о малоизученных животных. Правда отец говорит, что некоторых из них вообще не существует, но о таком не принято говорить в обществе, чтобы не поссориться с Пандорой.

Поделился с нами интересными сведениями о семье Лавгуд, Драко.

29-я глава

Лёжа днем на кровати, я поймал себя на мысли, что стоило мне только вернуться в школу, как весь мой задор куда-то улетучился. А ведь как раньше было, не проходила и неделя с учебного года, как мы с сестрой устраивали очередную проверку прочности школы. Правда, некоторые такие проверки приводили к подрыву всей школы, из-за чего приходилось переводиться всем сразу. Зато нам уж точно не было скучно.

А сейчас? Сейчас я лежал, как герой после финальной битвы, выжатый, но живой. Единственное, что скрашивало одиночество, мой блокнот, в котором получила свою вторую жизнь игра про Марио. С этой игрой произошла, кстати, отдельная история, когда Драко увидел еще мою первую игру с блоками. Он посмотрел, поморщился и сказал.

— Это что, шедевр абстрактного искусства?

— Это Тетрис.

Ответил я.

— Похоже на кучу мусора после шторма.

Не сдавался он.

К сожалению даже новое развлечение не могло удержать парня надолго в спокойном состоянии, отчего всему факультету приходилось часто отводить глаза, когда Драко в очередной раз сцеплялся языками с Уизли и иногда с Поттером.

Впрочем, сама игровая приставка сильно зацепила Малфоя, а вот спокойная отчасти даже медитативная игра явно не подходила его характеру. Моему характеру она тоже, кстати, не подходит, отчего у нас с Драко появился общий проект. С той легкостью, с которой можно было программировать в волшебных тетрадях, можно было реализовать практически любую игру двадцать первого века, поэтому единственным камнем преткновения в моем досуге стояла визуальная составляющая игры. Малфой же, как ребенок из традиционной аристократической чистокровной семьи получил широкое домашнее образование, отчего мог не только фехтовать и ездить на лошади, но и играть на музыкальных инструментах и рисовать.

Передав Драко после рождественских каникул множество фотографий телевизора, на котором я проходил игру дома, мне только и осталось ждать, когда парень в ручную перерисует не только все уровни, но и покадрово героя и злодеев. Во время учебного года понятное дело много времени Драко не мог уделять рисованию, но зато летом все рисунки были закончены, и я смог заменить свои карикатурные наброски качественными изображениями. Кстати, графика в нашей игра по итогу стала куда лучше, чем в оригинале.

По итогу нашей совместной работы я могу сказать, что мы точно продолжим и дальше сотрудничать. Я уже даже знаю какие еще игры нужно будет перенести на мою чудо-игровую консоль в этом году. Если же Пак-Мен и Донки-Конг будут визуально сделаны не хуже чем Марио, то следующей зимой я дам Драко отрисовать новую игрушку, которая взорвет мир шутеров. А еще нужно будет подумать о совместных файтингах, поскольку намного веселее играть с другом в ужасную игру, чем проходить в одиночку сюжет даже самой лучшей игре.

Но сейчас, лёжа на кровати, я чувствовал лёгкую усталость. Не физическую, душевную. Даже Марио не спасал. Я умер уже в десятый раз от вылетевшей рыбы, и даже не поморщился. Просто перезапустил уровень и пошёл дальше. Как будто мой мозг сказал: «Ну ладно, пусть будет так».

Наверное, я все же перегорел, ведь за первые дни учебы произошло так много всего, что не всегда можно встретить некоторым и за всю жизнь.

Так как в этом году у нас должен был преподавать настоящий оборотень, а не приевшаяся уже подделка на вампира, призрак или даже человек со второй головой на затылке, я очень ждал этого урока. Какое же было мое разочарование, когда я увидел не гордого жителя леса, а бомжеватого волшебника без единой черточки зверя. Вот и не верь после этого писательнице, которая превратила монстра в облезлую шавку.

Еще большее разочарование я получил на самом уроке, когда вместо испуга я получил пшик. Мне конечно было обидно за некоторые страхи моих одногодок над которыми так извращались, а после смеялись над ними, но я терпеливо ждал момента, чтобы увидеть наконец свой страх и отпустить его на волю.

Все пошло не так еще тогда, когда передо мной было еще два человека, поскольку богарт стал идти рябью и не совсем четко показывать страхи ребят. Все тогда подумали, что призрак уже устал от нас и мог вот-вот развоплотиться окончательно, отчего стоявшие позади меня ребята стали подгонять впередистоящий, чтобы и им досталась частичка развлечения.

И вот, моя очередь. Богарт завис. Передо мной чёрный шар. Плотный. Мрачный. Внутри бурлящая тьма. Там явно не один монстр. Десятки. Сотни. Как будто я хранил в голове целый зоопарк ужасов: оборотней, демонов, бывших, налоговую инспекцию…

Я уже представлял, как все ужасы, страхи и монстры вырвутся. Как сметут стены. Как школа превратится в руины. И вдруг, бах. Шар свалился на пол, превратившись в большую кляксу, и очень шустро пополз в сторону шкафа. Как будто у него было важнейшее дело в жизни.

Только тогда до меня дошло: богарт не показал мой страх. Он испугался меня. Он увидел, что у меня в голове, и сказал: «Нет, спасибо. Я увольняюсь».

Представьте моё лицо. Лицо ребёнка, которому пообещали поход в магазин оружия, кондитерскую и билеты в комнату страха. А привезли… в обычный летний лагерь. Где вместо Wi-Fi жарящее солнце. Вместо кондиционера пешие прогулки и походы. Вместо гаджетов детские игры с правилами, в которых нет даже наказаний.

Тук-тук-тук

Прервал мои думы внезапно раздавшийся стук.

— Войдите.

Ответил я, продолжая играть в Марио.

— Пагсли, я принесла тебе сок и бутерброды.

Сказала вошедшая в комнату рыжеволосая девочка, неся на подносе озвученные продукты.

— Ага, спасибо. Оставь еду на тумбочке, я потом поем.

Немного раздраженно отозвался я, так как в очередной раз умер, нарвавшись на вылетевшую из-под моста рыбу. Но при том, что я умер, и в комнату вошла гостья, у меня не хватило сил даже поменять мое ленивое положение. Закинув ноги на стену и подложив подушку под голову, я нашел свое идеальное положение, чтобы продолжать деградировать.

* * *

— Добрый день.

Волнуясь поздоровался со мной как-то Перси Уизли, после того как позвал меня на, как сказал он, серьезный разговор. Остальные же члены его семьи просто кивнули мне в качестве приветствия. Молчание от младшей сестры я еще мог понять, а вот такое пассивное поведение от близнецов я уж точно не ожидал. Впрочем, все вставало на место если просто посмотреть на них, ведь их рты буквально были закрыты рукой другого брата, отчего становилось понятно, что даже при том, что Джордж и Фред старались казаться серьезными, они не могли никак обойтись без клоуничества.

— Добрый. Чем могу вам помочь?

Ответил я после небольшой паузы, разглядывая во все глаза рыжее семейство, поскольку с кем с кем, а с ними я и не думал, что мы когда-нибудь сможем нормально поговорить.

— Мы слышали…, то есть до нас дошли слухи, что ты помогаешь некоторым ребятам с их семейными проблемами.

Неуверенно начал говоритьПерси, но постепенно его речь становилась все более официальной, но все портил его детский возраст, поскольку заинтересованность в его словах не упустил бы и глухой.

— Так, так. Значит вы мои новые клиенты? Так бы сразу и сказали.

Предвкушающе проговорил я, потирая руки. За прошедшие полгода я сумел наладить продажу своих печений в обмен на не только деньги, но и мелкие услуги в придачу. Правда я занимался этим в основном на своем факультете, откуда не утечёт ни один даже малейший слух, а это значило, что небольшая подработка так сказать на стороне, принесла мне нужную популярность в школе.

— Что ж, если вы про слух, что я умею снимать проклятия, то вы правильно все услышали. Могу, умею, практикую. Как только договоримся о цене, так сразу и приступлю к работе.

Весело проговорил я, поскольку мне в качестве перекуса должны были достаться печенья с интересной начинкой, которые помогут мне значительно усилить свою магию проклятий.

— Насчет оплаты…

Замялся при упоминании денег Перси.

— Сейчас мы не можем тебе заплатить за наше исцеление. Но ты не подумай, мы не отказываемся тебе платить, но с нашим семейным проклятьем это невозможно.

Замахал при этом руками парень, разнервничавшись еще больше, а ведь на какое-то время мне показалось, что передо мной стоит уверенный в себе староста.

— Что, ваше проклятье не позволит вам заплатить мне за работу?

— Эээ, не совсем. Понимаешь, оно не дает нам скопить вообще сколько бы значимую сумму денег.

Хотя я уже покрутился среди деток с богатой родословной, на семьи которых наложили за все эти столетия миллион и одно проклятье, но даже при всем при этом, я не встречал настолько гениального хода от проклявших семью волшебников.

30-я глава

Обобщив всю информацию о проклятии, я наконец понял: у заклинания, которое тяготеет над семьёй Уизли, есть точный аналог в современном мире, шопоголизм. Да, некоторые утверждают, что это просто способ снять стресс, что «я купил себе новую куртку, и сразу полегчало», или что «это всё для семьи, ничего лишнего». Но любой, кто хоть раз видел, как человек впадает в транс при виде распродажи, знает: это не хобби. Это зависимость.

— Постойте.

Сказал я, когда Перси закончил своё «предложение».

— Вы хотите, чтобы я бесплатно снял с вас проклятье, надеясь, что вы когда-нибудь заплатите? Так? Нет, ребята, так дела не делаются.

На самом деле, мне было бы интересно попробовать на вкус такое проклятье. Я даже готов был бы заплатить за него сам, как коллекционер редких артефактов. Но как начинающий предприниматель, я не мог просто так согласиться на первое попавшееся предложение. Даже моим школьным друзьям пришлось платить. А эти рыжие думают, что лучше?

— Мистер Аддамс, прошу вас, не сердитесь.

Сказал Перси, и его голос сразу стал заискивающим, как у провинившегося подчиненного перед начальником. Я стоял спиной к ним, скрестив руки на груди, но по интонации было ясно, он нервничает, причем очень сильно.

— Мы бы никогда не предложили вам такую невыгодную сделку.

— Правда?

Обернулся я.

— И что же вы тогда предлагаете?

— Ну…

Перси обменялся взглядами с близнецами. Те молча кивнули. И тогда он шагнул в сторону и мягко подтолкнул вперёд молчаливо стоявшую Джинни.

Девочка была младше всех нас, но держалась уверенно. Прямо, с достоинством. Видимо, дома она уже привыкла быть центром внимания, и уживаться с шестью братьями, которые, судя по всему, не отличались деликатностью.

— В качестве залога, мистер Аддамс, мы готовы оставить вам самое дорогое, что у нас есть.

— Чего?

Я чуть не поперхнулся.

— Нет, я конечно понимаю, что я мальчик, а она девочка, но могли хотя бы подобрать кого-нибудь постарше а?

— Нет-нет.

Поспешно сказал Перси.

— Вы нас не так поняли. Джини добровольно готова служить вам пока вы учитесь в школе, а мы за это время обязуемся собрать всю нужную сумму для оплаты нашего лечения.

— Да?

Прищурился я.

— А если не соберёте, то что? Она просто так вернётся домой? В семью?

Я посмотрел на Перси. На близнецов. По их лицам было понятно, я попал в точку. Но Перси продолжал изображать из себя образец честности.

— Ну что вы, мистер Аддамс, Мы бы так никогда не поступили. Если вдруг не сможем собрать деньги, а этого точно не случится, Джинни и дальше продолжит вам помогать.

Даже тут парень заменил слово служить на слово помогать. Ну и скользкий же он тип.

Я перевёл взгляд на Джинни. Её брови приподнялись от испуга, явно, о таком с ней не договаривались. Но маленькая волшебница молодец, за секунду собралась и снова смотрела на меня. В ее глазах вспыхнул вызов. Как будто говорила: «Да, я здесь. Но я не сломаюсь».

— Хех.

Усмехнулся я.

— Ну, лишний помощник в школе мне не помешает. Я готов пойти вам навстречу. Вот только, раз уж у нас такой неожиданный заказ на лечение, мне нужно подготовиться. Встретимся здесь же, после полуночи. От вас потребуется добыть по одной капле крови от каждого члена семьи. Прийти может только один человек. Я же подготовлю всё остальные материалы для ритуала.

На этом моменте мы с ребятами разошлись каждый по своим занятиям. Хотя мы только договорились о предстоящей встрече, я уже морально был готов, что меня собираются кинуть, отчего хотел поговорить с Бабушкой. Да и нужно подготовить самую надежную страховку, ведь даже если я должен был проиграть бой, я должен был выиграть войну.

Не знаю уж, почему и для чего у семейки Уизли хранилась кровь всех членов семьи, но зато Перси смог быстро справиться со своим заданием. А я ведь уже хотел навесить на них штраф, раз они не серьезно отнеслись к моему требованию. То, что кровь уже давно находиться во флаконах было понятно по присохшим уже пробкам и крышкам, но мне было как-то без разницы, насколько свежую кровь предоставили для ритуала, ведь по-хорошему хватило бы и одного волоска, но с кровью как-то надежнее.

С моей стороны подготовка заключалась в получении от Бабки одной старой тряпичной куклы и простой каменной чаши. Второй предмет я сразу припрятал у себя в сундуке, а вот куклу и прихваченные булавки я взял с собой, когда отправился гулять ночью по школе.

Сам ритуал прошел до ужасного обыденно, ведь, как я и говорил, на встречу пришел только один Перси, отчего я не мог даже порадовать себя ужимками близнецов. А вообще странно было, что хоть я и стал новым «тайным» хулиганом от Слизерина, о котором все всё равно знали, братья со мной старались даже не встречаться взглядами. Впрочем, это к делу не относится, ведь на куклу были пролиты первые капли крови, а после Перси воткнул в одну из них тонкую, но длинную булавку.

Сам процесс ясное дело не понравился парню, отчего его аж скрутило от боли. Он еще долго не мог нормально дышать после того как боль отступила, а еще Перси немного охрип от криков.

После того, как ритуал заработал и парень получил первый и самый сильный откат от заклинания, я передал куклу Перси с наказом, чтобы и остальные волшебники проделали те же действия. Остальным членам семьи предстояло тоже пережить, пусть и намного слабее, но болезненный опыт, зато после того, как последняя булавка окажется на месте, проклятый ритуал должен был заработать на полную силу и Уизли должны были избавиться от своего недуга.

В сопровождении слегка трясущегося старосты я смог добраться обратно до комнаты, где достал припрятанную чащу. Хотя с сотворения ритуала не прошло и часа, на дне уже были видны черные капли, просачивающиеся сквозь камень. Если все пройдет хорошо и Уизли не испугаются боли, то в ближайшие дни у меня должен был появиться отличный напиток, который должен был придать мне бодрости на целый день.

* * *

Поставив в этот раз игру на паузу, и поедая с любовью сделанные бутерброды с добавлением ядовитой начинки, ну прям как дома, я вспомнил первую встречу с гадким утенком. И нет, я в этом был совершенно не виновен, просто не нужно было одному рассеянному фотографу бегать в поисках кумира и наступать мне на ногу.

Брошенное же вслед проклятье на неудачу к счастью парнишки еще не развернулось, когда он плыл в лодке, зато, когда группа детей выбралась на берег, их встретил нежданный проливной дождик.

Дети скользили на мокрых камнях и падали во вмиг образовавшиеся грязевые ямы. Они кое-как смогли добраться до школы, но вот внешний вид их сильно пострадал. Понятное дело старая кошка не подумала даже о том чтобы привести детей в приличный вид, отчего они вошли в большой зал все мокрые, грязные, в частично порванной одежде и с синяками и порезами на открытых участках кожи.

Что сказать, шутка удалась, но зато, после того как Джинни принудительно перевели к ее хозяину на факультет, то есть ко мне, она на глазах расцвела. Так как я не мог обратиться к нормальному стилисту, чтобы тот поколдовал над девочкой, пришлось купить услуги у старшекурсниц, чтобы те не только подобрали наряды из каталогов ей под мантию, но и поработали над внешностью Джини.

Получившийся результат меня честно порадовал, отчего я тут же сменил должность с рабыни на мою личную горничную. А теперь я с гордостью за свое решение наслаждаюсь первыми попытками девочки взбрыкнуть. Может ей конечно с этим планом помогла ее мать, но если Джинни сама до такого додумалась, то девочка далеко пойдет. Ну, а сейчас я могу есть вкусную еду, которую Морти мне телекинезом доставляет прямо в рот, отчего мне даже руки пачкать не нужно.

Пока же игра стояла на паузе, я не столь сильно был сосредоточен на картинке, отчего боковым зрением смог заметить, что одна из досок на потолке подозрительно шевелится. Переведя же взгляд на нее я смог увидеть момент, когда часть потолка сместилась в сторону, а на меня посыпалась пыль из образовавшегося отверстия. Продолжая даже при этом всматриваться в темноту, я увидел пусть и испачканное, но такое знакомое до боли лицо.

— Дядя Фестер?

31-я глава

— Дядя Фестер!

Выкрикнул я, стараясь при этом вскочить на ноги. Забыв в каком положение нахожусь, я вместо того, чтобы встать, сложился пополам, когда мои ноги оказались над моей головой. Продолжая вертеться и не сориентировавшись окончательно в пространстве, я в итоге вообще скатился с кровати. Впрочем, я вовремя оказался на полу, поскольку почти тут же на место, где я находился недавно, свалилось грузное тело. Потолок развалился под непривычным для него давлением, не выдержав ёрзающего Фестера. А ведь дядя, даже находясь в его неудобном положении, просто хотел помочь мне, вот только с этим плохо вязался кинжал, зажатый у него в руке.

Отсмеявшись после столь нелепой ситуации, я весело спросил.

— Дядя, как ты вообще оказался в моей комнате? И что ты забыл в школе для маленьких волшебников?

— Что я здесь делаю? Как я по-твоему мог не навестить своего любимого племянника когда его посадили в тюрьму для малолетних преступников?

— Тюрьму? Нет, что ты… Хотя мы и заперты в замке с толстыми стенами, вокруг летают неспящие стражники, и мы не можем выйти наружу, мы всё ещё…

— Угу.

Подтвердил мои слова улыбающийся Фестер.

— Так это что получается, я учусь не просто в закрытой школе, а в самом настоящим лагере для несовершеннолетних? Как я до этого сам не додумался?

— Что тут скажешь, опыт.

— Точно, дядя Фестер, ты же должен сидеть в тюрьме.

— Хе-хе. Чтобы повидать мою любимую семью, никакие стены меня не смогут удержать. Поэтому мне нужна твоя помощь, чтобы на время залечь на дно.

— Я тоже по тебе скучал, дядя Фестер. Вот только в школе тебе оставаться нельзя, тут тебя быстро обнаружат домовые эльфы.

— Домовые эльфы?

— Ааа, не заморачивайся, это местные слуги волшебников, которые любят работать и причинять себе боль.

— О, мы с ними точно поладим.

— С местными точно это не получится, они работают на директора, поэтому доложат о тебя сразу как увидят. Хорошо кстати, что ты зашел ко мне не через дверь, иначе бы тебя точно заметили. Эльфы ведь могут стать невидимыми.

— А ты уверен, что их здесь сейчас точно нет?

Настороженно спросил дядя, став не только оглядывать комнату, но и резко водить руками, как будто бы стараясь поймать невидимых эльфов.

— Еще бы они сунулись ко мне в комнату. В прошлом году я их отучил брать мои вещи без разрешения, после того как они попались в пару моих ловушек и получив несколько проклятий, из-за чего они не могли целый день работать.

— Ууу, разве это наказание? Нужно было прижечь им пальцы утюгом или надеть на них колодки, чтобы каждый их шаг причинял им боль.

— Ты что, я точно не собираюсь их поощрять копаться в моих вещах. Ты что уже забыл, что я говорил про их любовь к боли?

— Разве? А да, точно, что-то такое было.

Рассеянно проговорил дядя, ловко обезвредив одну из поставленных в углу ловушек. Как-никак, именно дядя Фестер и учил меня ставить их.

— Спрятаться ты можешь в Визжащей хижине. Люди бояться заходить в нее, так как думают, что там живут злые призраки.

— Отлично, будет с кем поговорить.

— Не, не получится. Там раньше жил оборотень, вот его вой и шум волшебники и приняли за работу призраков. Сейчас дом пустует, потому что волчонок стал преподавателем и теперь запирает себя в кабинете.

— У вас тут еще и оборотни есть? Аж зависть берет.

— Эх, куда там. Ты представляешь, санитар леса и гроза туристов выглядит как обычная побитая шавка. Волшебник он тоже никакой, больше похож на обычного опустившегося человека, чем на волшебника, что может с помощью палочки сотворить буквально все, что вздумается. А ведь он раньше был лучшим учеником на потоке.

— Нет, тебе точно попался неправильный оборотень. Я тебе это точно могу сказать, у меня даже остался след от укуса от одного из оборотней, когда я хотел поймать здорового волка, чтобы сделать из него чучело.

С этими словами дядя стал расстёгивать брюки, чтобы наглядно показать мне свой шрам, но я отказался от такого зрелища, ведь уже давно видел след от нескольких зубов на его ягодицах, отчего и мечтал встретиться с этим удивительным зверем.

— Ну ладно, не хочешь смотреть и не надо.

Обиженно сказал Фестер, обратно застёгивая штаны.

— Раз уж разобрались с местом для дневного сна, нужно устроить вечеринку в честь нашей встречи. Ты уже взрывал туалет, нет, тогда ты многое упустил. Как не устроить погром, переведясь в новую школу?

— Знаешь, дядя Фестер, это отличная идея. Только ты один сходи в туалет, а я так и быть посмотрю за тобой со стороны.

Проговорил я, снова забираясь на кровать и беря в руки дневник.

— Постой, ты что заболел? Да не может быть такого, чтобы Пагсли Аддамс да не захотел поучаствовать в закладке взрывчатки. Я в это никогда не поверю.

Говоря это, Фестер облизал свою ладонь и приложил ее к моему лбу.

— Странно, лоб мертвецки холодный, тогда в чем причина?

После измерения температуры он стал меня обнюхивать, а после и нюхать воздух в комнате.

— Ага, нашел причину!

Выкрикнул дядя, выставив в мою сторону указательный палец.

— Что, не пахну я. Я только на этой недели мылся.

— Я учуял твою молодость, а еще, я почувствовал, что ее у тебя крадут.

— Дядя Фестер, а ты в этом уверен, а то я ничего такого не чувствую?

Напрягшись, спросил я.

— Мой нюх не обманешь.

Гордо ответил дядя, постукивая пальцем по кончику своего носа.

— И что мне делать? Я не хочу быстро состариться. Быть взрослым это отстой.

Обнюхав меня еще раз, дядя сказал.

— Этот замок почти как наш, ему тоже нужно кушать. Вот он и питается твоей энергией. То-то я смотрю ты даже не попробовал подбросить мне в карман взрывчатку или сделать подножку.

— Да у меня это никогда не получалось сделать, зачем пробовать снова?

— Вот про это я и говорю. Разве для Аддамса есть неодолимая преграда?

— Нет. Если мы не можем ее преодолеть, то мы ее уничтожим.

На автомате ответил я и тут как будто бы у меня в голове щелкнул рубильник.

— А ведь верно. Как может школа полная необученный волшебников хоть день обойтись без происшествий. Теперь я понимаю, что не только я, но и все дети какие-то вялые для своих лет.

— Что, здесь что, никто и не шалит?

— Почему же, есть тут одни близнецы, которые устраивают шутихи. Хотя, знаешь, они по большей части пользуются старыми розыгрышами, купленными в магазине приколов, а вот нового чего-то от них я не могу припомнить.

— Вот, исключение подтверждает правило.

Стараясь казаться умным, сказал дядя, хотя я отлично знал, что чем-чем, а умом он не обделен, но пользуется он им до ужаса крайне редко. Впрочем, у него есть другие полезные черты, с помощью которых ему голова на плечах вообще не нужна.

— Теперь я понимаю, кто виноват в моем состоянии, отчего мне стало проще противостоять этому энергетическому вампиру. Вот только, замок явно не виноват в том, что ему приходится так питаться, отчего я даже не знаю кого проклясть за это.

— Директора?

Весело ответил на мой риторический вопрос дядя Фестер.

— Ой, я его боюсь трогать, а то еще развалиться и будет не так весело находиться в этой школе.

— Тогда учителей.

— Хм, хороший вариант, оставлю его на потом. Сейчас же я собираюсь поиграть с учениками. Знаешь, я потревожил местное кладбище домашних животных, поэтому скоро здесь будет настоящий хаос.

— То-то я почувствовал запах старых костей, а это ты тут балуешься.

Сказал дядя, тем самым говоря, что меньшего от своего племянника он и не ожидал.

— Старых? Но я еще ни одного мертвеца не поднялось из могил.

Переспросил я, зацепившись за одно слово, которое вызвало зуд в моей черепушке.

— Ооо, так это не ты оставил скелет дракона под школой?

— Что? Нет, до такого я еще не дошел.

— Хмм.

Задумчиво хмыкнул Фестер, а после стал обнюхивать стены и потолок, лазя по ним как муха. Правда, как обычно гравитация и в этот раз победила необычные способности дяди, отчего он второй раз свалился сверху в них. В этот раз Фестер приземлился не на мягкую перину, а попал прямиком в медвежий капкан, передвинутый мной из-под кровати как раз на середину комнаты.

— Теперь я узнаю своего любимого племянника. А то я уж думал, ты здесь совсем размяк.

Проговорил дядя, освобождая ни капли не поврежденную ногу из капкана. А я ведь так надеялся, что в него попадет его голова, но Фестер смог и тут почти выкрутиться.

— Теперь я понимаю, почему замок почти живой. Он просто кучу лет питался останками настоящего дракона.

— Здорово, значит, он, как и наш дом, тоже скоро сможет разговаривать и пытаться убить людей внутри него?

— Нет, все наши дома стоят на местах силы, отчего они такие активные, а тут все сделано тяп-ляп. Если бы хотя бы каждые сто лет приносили в жертву по маленькому дракону, то сегодня замок можно было бы назвать замком некроманта, а так получилось ни туда и не сюда.

32-я глава

Размышляя вечером над тем, чем бы мне заняться, я и не думал, что занятие найдет меня первым. Услышав шум из коридора, я покинул комнату, а после с такими же не понимающими ребятами направился наверх. Староста шагал вместе с нами и когда мы встретили других людей, он поймал за плечо первого попавшегося паникующего парня.

— Что случилось?

— К-кто-то… в башне Гриффиндора… Через стену… Как тень… С кинжалом… Он смеялся… Он похож на… на…

— На кого?

— На Сириуса Блэка.

Выдохнул мальчишка.

— Только… грязнее. И с кинжалом.

Я закатил глаза. Ну конечно. Фестер. Надеюсь, он хотя бы не представился при встрече. Вообще он редко начинает разговор, предпочитая действовать и конечно пугать.

Со слов парня выходило, что когда он спустился, то увидел, что. Гриффиндорская гостиная была в лёгком беспорядке. Перевёрнутый стол, следы грязных ботинок на ковре, разбитая ваза, а на стене — короткая надпись, выцарапанная чем-то острым: «Голод приходит изнутри».

После того как парень побежал дальше, подальше от нас, так как понял с кем он разговаривал, я прислушался к разговорам других ребят.

— Он был здесь.

Прошептал кто-то за спиной.

— Мелькнул в дыре, засмеялся… и исчез.

— Как призрак.

Добавил другой.

— Только пахло… как в канализации.

Через десять минут по замку уже гремели шаги профессоров. Макгонагалл, в пижаме и с шляпой набекрень, лично обыскивала третий этаж. Снейп, как и положено, появился из подземелий с выражением лица, будто его только что выдернули от важного эксперимента.

— Что за балаган?

Процедил он, увидев детей с его факультета.

Пока профессора прочёсывали школу, проверяли тайные проходы, дыры в стенах и подозрительные тени, всех учеников собрали в Большом зале. Ковры, подушки, спальные мешки, всё, что можно было найти. Дети лежали группами, шептались, боялись уснуть. Кто-то клялся, что видел, как тень с кинжалом проползла под дверью. Кто-то говорил, что слышал, как кто-то шепчет: «Я вернулся… чтобы поесть…».

В эту ночь мало кто смог выспаться. Профессора были на нервах, дети пытались уснуть в зале, дергаясь от каждого шороха, а дядя Фестер был где-то там, в темноте, где его никто не мог увидеть. И, скорее всего, он уже планировал, как устроить настоящую вечеринку.

* * *

Утро после ночной паники выдалось странное. Воздух в Большом зале был тяжёлым от недосыпа, шёпота и подозрительных взглядов. Дети ели овсянку, как будто боялись, что она вдруг заговорит или взорвётся. Профессора ходили с лицами, будто проглотили лимон, а Снейп вообще не сказал ни слова, только бросал взгляд то на меня, то на Гарри, и каждый раз его палец чуть дрожал, как будто он уже составлял список заклинаний для нашего будущего наказания.

Я сидел на своем месте за столом, потягивал чай с уксусом и думал. Что еще выкинет дядя Фестер? Что он планирует делать? И главное, принесёт ли он мне завтрак или сначала подожжёт кухню?

Как будто в ответ на мои мысли, напротив меня села Джинни Уизли.

— Аддамс.

Бросила она, наклонившись ко мне.

— Я готова к работе. Что ты мне еще прикажешь?

Все вокруг замерли. Даже Снейп чуть приподнял бровь.

— Работа?

Переспросил я, ставя чашку.

— Я о нашей сделке. Я твой помощник, на время, пока семья не выплатит долг. А раз я теперь твоя, значит, ты можешь распоряжаться мной как хочешь. В разумных пределах.

Добавила она, сверкнув глазами.

— Хм.

Протянул я, разглядывая её.

— А ты не боишься? Я ведь могу заставить тебя мыть полы в подземельях или делать маникюр Морти.

— Попробуй.

Усмехнулась она.

— Я шесть лет жила с близнецами. Для меня твой Морти как котёнок.

Я улыбнулся. Наконец-то кто-то, кто не дрожит при моём имени.

— Ладно, Уизли. Тогда у меня для тебя первое задание. Нет, не уборка и не готовка, как в прошлый раз. Ты будешь нашим новым ловцом.

— Что?

Она даже моргнула.

— Раз ты ничего не боишься, значит, тебе по силам поймать снитч.

— Но я же только на первом курсе.

Нахмурилась она.

— У нас уже есть один парень, который начал играть раньше всех, теперь будет девочка, которая опередила остальных.

Усмехнулся я.

— Если не испугаешься, то мы будем ждать тебя после ужина на старом поле. Там стелется вечный туман, а ворота сами собой двигаются. А еще наши мячи смеются.

— Мячи смеются?

— Ага. Особенно когда кого-то пришибут.

Она смотрела на меня, потом на Морти у меня на плече, потом на мою чашку с уксусом.

— Ты сумасшедший.

— Спасибо. Это комплимент.

— Ладно.

Сказала она, искренне улыбнувшись.

— Я в деле

И тут, как по волшебству нарисованный потолок изменился, отображая происходящее на улице. Тучи над замком разошлись, солнце пробилось сквозь серую пелену и даже ворон Фиби, сидевший на карнизе, каркнул как-то по-другому. Было похоже, что он смеялся.

Шесть игроков и один ловец, который не боится ни снитчей, ни сумасшедших капитанов, ни даже собственной семьи. Теперь мы могли не только тренироваться с основным составом и быть заменой на играх, теперь мы могли выступать только своим составом.

С этого дня мы будем выходить на поле. И если кто-то думал, что квиддич это ленивая игра на метлах… То мы покажем, что он может быть и вечеринкой на грани сумашествия.

* * *

С того дня наша полу-ленивая жизнь начала изменяться. Постепенно я стал осознавать, что стены замка стали тесны для меня, а выходы на поле для квиддича были настолько редки, что можно было забыть, на этой неделе ты тренировался один раз или это было на прошлой.

Поняв это, у меня появилась новая цель, не просто расширить границы своего доступного пространства, но и помочь с этим и другим людям.

— Наша школа превратилась в нашу тюрьму.

Сказал я однажды вечером после тренировки, стоя на краю старого моста, что ведёт к Запретному лесу.

— Но я не хочу чувствовать себя заключённым в ней. Мы должны выйти за навязанные нам рамки и почувствовать снова воздух свободы.

— Ты хочешь сказать… мы пойдём за ворота?

Прошептал Невилл, оглядываясь.

— Но там же… дементоры. Они кружат повсюду, даже у озера. Они… они высосут всю мою радость. Даже думать о таком не хочу. Я не хочу снова проходить через свое одиночество.

— Зато они не кусаются.

Весело заметил я.

— В отличие от тех, кого можно встретить в моем подвале.

— Мне плевать на укусы.

Пробормотала Джинни, перехватывая покрепче метлу.

— Я боюсь, что они заставят меня вспомнить, как мама читала мне сказки перед сном. Это хуже смерти.

— Тогда тебе лучше остаться.

Сказал я спокойно.

— Ты еще не готова к выходу за ворота.

Она замерла.

— Что?

— Пусть ты и мой помощник, но это не значит, что ты обязана всюду ходить за мной как хвостик. Не смотри на нас так, мы куда крепче, чем твои братья и скоро мы тебе это докажем.

Зелье Бабки, это не просто витаминная добавка к завтраку. Оно ускорило наш магический рост, заставляя тело и разум работать за пределами его прочности. Хорошо еще, что есть еще и второе, укрепляющее зелье, иначе мы могли бы взорваться как переполненные водой воздушные шарики. Попивая зелья ведьм больше года, я уже на втором году обучения мог посоревноваться в силе с пятикурсниками и с некоторыми «одаренными» выпускниками.

В это время Джини сжала кулаки, но не стала спорить. Поняла? Или просто решила не показывать, как ее это задело?

Невилл и Гермионе были другими. Они вместе со мной тоже пили эти зелье, поэтому в их силе я не сомневался.

Зелье, которое мы пили, не было зловещим, как могло бы показаться, ведь его приготовила ведьма. Оно не тянуло в могилы, не шептало нам по ночам. Оно было чистой силой, как удобрение для магии. Оно развивало наш потенциал, как катализатор в котле.

И теперь, когда мы стояли у границы леса, где воздух становился ледяным, а тени плотными, как вода, мы чувствовали, что готовы сделать еще один шаг. Подготовка? Тренировка? Вы что, шутите? Только движение вперед, только прыжок веры.

— Готовы?

Спросил я, а они кивнули. Я достал палочку. Они свои. Сосредоточившись на счастливых воспоминаниях, которых набралось вагон и маленькая тележка, только за один год, мы выпустили заклинание.

Пока еще не полноценный патронусов. Нет. Пока что только светлые облачка, как дым от свечи, зажжённой на ветру. Каждое такое облако окутала тела Невилла и Гермионе, как щит, как доспехи из чистой магии.

Свет был неяркий, но устойчивый и как будто бы живой, но еще пока спящий.

— Это сработает?

Прошептала тихо Фиби.

— Уже работает.

Твердо ответил я без малейшего сомнения, что мы можем провалиться.

Окутанный каждый в свое серебряное облако, мы шагнули за ворота и сразу почувствовали их. Неестественный холод, затем шорох, как будто кто-то ползёт по земле, но никого не было видно.

Дементоры. Один вышел из тумана, потом второй. Они не атаковали, просто смотрели. Их лица были скрыты, но я чувствовал, они пытаются унюхать наш страх, но его не было. Только холод, только не яркий свет и три фигуры, идущие сквозь ночь, как будто они уже прошли испытание.

Облака вокруг Невилла и Гермионе задрожали, когда дементоры приблизились. Один протянул руку, но, коснувшись света, отпрянул, как от огня. Второй завыл, тихо, протяжно, и они отступили.

Когда мы вернулись, я остановился у озера.

— И что дальше?

Спросила Гермионе.

— А дальше…

Улыбнулся я.

— мы позовём дядю Фестера на наш следующий матч. Пусть посмотрит, как его племянник играет в квиддич.

В тот момент, где-то в темноте раздался смех. Грубый, знакомый, с привкусом безумия.

— Я уже здесь.

Прохрипел голос из тумана.

— И я принёс подарок.

33-я глава

Даже после того, как с Рона было снято проклятье, он продолжал кипеть от зависти, наблюдая за нашими успехами, даже при том, что я не прилагал к этому никаких усилий. Я был очень хорош на уроках зельеварения, Фиби мастерски разбиралась в любых чарах, а уж как были послушны растения перед Невиллом. Раздражение Рона только усиливалось, когда он видел, как легко нам удаётся справляться с любыми поставленными перед нами задачами. Гарри, в свою очередь, хоть и унаследовал от матери не только зелёные глаза, но и частичку её хитрости, всё же оставался ребенком и поэтому многое делил на черное и белое. Не удивительно было узнать, что раз уж парень считал себя и своего друга хорошими людьми, то по его логике выходило, раз уж мы с ним не дружим, значит, мы злодеи.

Сириус, рассказывая нам о матери Гарри, не скрывал своего раздражения, говоря о ее изворотливости. Лили, будучи талантливой манипуляторшей, умело пользовалась помощью других парней, особенно Снейпа. Она не стеснялась просить своего назначенного друга о помощи с домашними заданиями и часто забирала его заслуги на уроках зельеварения, создавая образ талантливой волшебницы в глазах окружающих. При всем при этом было странно, что Джеймс, до которого доходили слухи о Лили, был очарован такой девушкой.

Если же собрать все негативные черты родителей Гарри, можно было бы получить довольно неприглядную картину. Однако сам Гарри оказался не просто плохой копией своих предков, в нём было что-то особенное. То, что он унаследовал от Волди, помимо способности говорить на змеином языке, оставалось пока загадкой, но явно повлияло на его характер и способности.

Тем временем в Хогвартсе назревали новые заговоры против зеленого факультета. Рон и Гарри, движимые завистью и мнимой обидой, решили подстроить пакость Слизерину, но их планы постоянно рушились на начальных стадиях. То парни забывали о важных деталях, тех же тренировках по квиддичу, то их отвлекали свитки с домашними заданиями, которые они откладывали до последнего момента. Видимо, Гарри действительно унаследовал от родителей не только внешние черты, но и их склонность к необдуманным поступкам.

А тем временем в школе начали происходить странные события, которые никак не были связаны с планами Рона и Гарри. Кто-то явно готовил что-то масштабное, и это настораживало всех преподавателей. Даже Дамблдор, обычно спокойный и рассудительный, начал проявлять беспокойство.

Знаете, наблюдать за тем, как мои ожившие питомцы появляются перед своими хозяевами, это особый вид удовольствия. Каждую ночь, после очередного ритуала погребения любимого питомца, крысы выползают из-под земли на кладбище, а потом, повинуясь командам Платона, крадутся к спальням бывших хозяев. Когда дети узнают своего пушистика, тот мгновенно растворяется в темноте, будто и не было ничего.

Платон, мой верный фамильяр, стал настоящим генералом крысиной армии. Он управляет ими тихим мурлыканьем, и эти маленькие создания выполняют все его приказы. Без него вся моя операция была бы невозможна.

Недавно мы устроили с помощью крыс небольшое представление в библиотеке. Каждый вечер перед самым закрытием на одной из дальних полок сами собой появлялись светящиеся огоньки, выстраиваясь в форме букв, складывающихся в довольно провокационные послания. Макгонагалл чуть не поседела, пытаясь выяснить, кто за этим стоит, но каждый раз, когда кто-то приближался к месту происшествия, послание исчезало.

Кроме перетаскивания светящихся палочек крысы помогли и в других розыгрышах. В библиотеке они незаметно перетаскивали книги с одного стола на другой, создавая иллюзию, что те ожили и перемещаются сами по себе. В пустых классах по ночам немертвые пушистики под руководством Платона рисовали скабрезные картинки своими хвостами, пока никто не видит, чтобы поутру очередной парень или девушка краснели перед всем классом. А однажды ночью крысы перенесли все домашние задания с одного факультета на другой, подменив их на старые копии.

Розыгрыши мы устраиваем тщательно подготовившись. Гермиона обычно отвлекает внимание, создавая шум или взрывы в другой части коридора или замка, Невилл обеспечивает нас иногда редкими ингредиентами, по большей части отсиживаясь с нашими копиями в комнате, создавая нам алиби на факультете, а Джинни мастерски заметает следы, не замеченные нами во время подготовки.

Недавно меня пригласил на свой праздник призрак почти безголовый Николас. Хотя он и относился к нашему факультету с предубеждением, но он никак не мог не пригласить столь знаменитого человека на свой день смертенин. Гости собрались в заброшенном крыле замка, где призрак устроил небольшой приём для избранных.

— Дорогой Пагсли.

Начал Ник, нервно поправляя свой воротник.

— Я слышал о некоторых твоих удивительных способностях. Говорят, ваша семья может касаться призраков и даже убивать их голыми руками.

— О, это так.

Скромно ответил я.

— Но только я такого еще не пробовал.

Николас заметно оживился.

— А можешь ты… ну, скажем, немного помочь мне с моей небольшой проблемой?

Я улыбнулся.

— С удовольствием.

Отойдя в сторону, я нашел призрак нашего факультета и направился в его сторону. Одолжив призрачный нож у Кровавого Барона, я сделал им несколько пассов. Лишившись последнего соединяющего ее с телом клочка кожи, голова призрака скатилась с плеч, повисела несколько секунд в воздухе, а после вернулась на свое старое место. Николас захлопал в ладоши, подбрасывая раз за разом свою голову.

— Великолепно! Просто великолепно! Теперь я могу присоединиться к безголовому братству!

Праздник продолжался. Николас угощал нас протухшими деликатесами, которые он собирал по всему замку. Гермиона и Невилл едва сдерживали тошноту, а Джинни позеленела уже после первого блюда.

— Дорогие друзья.

Провозгласил призрак, подняв свою голову над толпой призраков.

— Я рад, что вы разделили со мной этот особенный вечер!

— Очень мило

Пробормотала Гермиона, хватаясь за живот.

— Да-да.

Поддержал Невилл, придерживая рот рукой и стараясь не смотреть в мою сторону.

— Просто замечательно…

Через полчаса мы были вынуждены ретироваться, так как запах от блюд стал совершенно невыносимым, иначе бы с ребятами мог случиться небольшой конфуз.

Даже при том, что мы отлучились на праздник и не руководили событиями, необычные события в школе продолжались. Кто-то увидел призрачных крыс, кто-то услышал странные звуки из заброшенных классов. Но каждый раз, когда кто-то пытается приблизиться к месту происшествия, всё необъяснимым образом исчезало. Уже в самих коридорах замка начинают появляться загадочные символы, а в подземельях раздаются странные звуки.

Перед отъездом на рождественские каникулы я решил позаботиться о своих миньонах, заперев их в Выручай-комнате, где они могли спокойно переждать моё отсутствие среди гор мусора. Пока я закрывал тайную дверь, мне в голову пришла интересная мысль. Эта почти никому не известная комната может стать отличным способом быстро перемещаться по замку! Надо будет изучить её возможности получше.

Платон, мой верный компаньон и друг, недовольно мяукнул, глядя на то, как его подопечные исчезают за магическими стенами.

— Не переживай.

Прошептал я коту, гладя его по холке.

— Они в безопасности. К тому же, нам предстоит весёлое Рождество дома.

Гермиона, Невилл и Джинни уже ждали меня у выхода из замка. Мы договорились встретиться перед отъездом, чтобы обсудить планы на каникулы.

— Пагсли, ты уверен, что крысы будут в порядке?

Спросила Джинни, нервно оглядываясь по сторонам.

— Абсолютно.

Улыбнулся я.

— Выручай-комната позаботится о них не хуже меня.

— Кстати, о планах.

Вмешалась Фиби.

— Ты уже придумал, чем займёшься на каникулах?

— О, у меня много идей!

Подмигнул я.

— Например, можно будет провести несколько интересных экспериментов с Бабушкой. А ещё я хочу научить Платона новым трюкам.

Невилл хихикнул.

— Главное, чтобы эти эксперименты не закончились, как в прошлый раз…

— Эй, тот случай с летающими и пукающими мыльными пузырями тыквами был просто недоразумением! Проект еще на стадии тестирования.

Возмутился я.

— Зато все получили незабываемые впечатления.

Пока мы болтали, поезд уже приближался к станции. Впереди нас ждала прощальная поездка с одноклассниками и длинные каникулы, и я знал, что скучать не придётся. Бабушка наверняка припасла для меня новые уроки, а Уэнздей, наверное, уже готовит какой-нибудь сюрприз.

Прощаясь с Драко и двумя здоровяками на платформе, я пообещал себе, что обязательно найду способ использовать Выручай-комнату как магический лифт. Кто знает, может быть, это станет моим следующим великим открытием в Хогвартсе.

А пока… пора домой, к семье и новым убийственным приключениям. Рождество в особняке Аддамс обещало быть незабываемым. Вот только у меня в голове все продолжала крутиться одна навязчивая мысль, что я что-то забыл. Впрочем, если я о чем-то и забыл, то это и не так уж и важно.

34-я глава

В канун Рождества замок Хогвартс опустел. Большинство учеников разъехались по домам, но несколько ребят не смогли отметить праздник с семьей и поэтому были вынуждены провести каникулы в школе. Чтобы оставшиеся дети получили свою частичку волшебства, в Большом зале установили огромную ёлку, украшенную магическими огнями. Профессора и оставшиеся ученики собрались за праздничным столом. Профессор Дамблдор произнёс торжественную речь, пожелав всем счастливого Рождества.

Минерва Макгонагалл организовала небольшой концерт, где каждый факультет представил своё выступление. Пуффендуйцы спели рождественскую песню, а потом все вместе танцевали вокруг ёлки. Профессор Снейп, вопреки своему обыкновению, даже улыбнулся, наблюдая за весельем.

После ужина ребята разошлись по гостиным, где продолжили праздновать. Пуффендуйцы играли в волшебные игры, рассказывали страшные истории и строили планы на каникулы. Именно тогда Захария Смит и предложил свою безумную идею.

— Ребята.

Начал Захария заговорщически.

— Я слышал про Визжащую хижину. Говорят, в нее никто не отваживался зайти уже много лет. Давайте докажем всем, что пуффендуйцы не боятся никаких испытаний!

Мэри первой высказала сомнения.

— Но это же опасно. Может, не стоит?

Том, всегда любивший приключения, загорелся идеей.

— Именно поэтому мы должны туда пойти! Все знают, что все эти истории придуманы другими людьми, а значит, нам ничего не будет стоить сходить туда и обратно!

— Вот именно.

Подхватил Захария.

— Зато мы докажем всему факультету, нет, всей школе, что «барсуки» ничего и никого не боятся.

После бурного обсуждения идеи Захарии, ребята начали активно готовиться к вылазке. Мэри, как самая старшая и ответственная, составила детальный план действий, распределив обязанности между участниками.

Захария отвечал за разведку и должен был найти до вечера любую информацию о хижине. Он провёл несколько часов в библиотеке, изучая старые карты и записи, но ничего конкретного не нашёл.

Том навестил кухню и прихватил с собой перекус на всех, ведь никто не знал, сколько продлится их экспедиция. Он также запасся термосом с горячим шоколадом, зная, что в хижине будет холодно.

Мэри, благодаря своим связям с близнецами Уизли, узнала у них еще в прошлом году пару тайных выходов за пределы школы. Она отвечала за самую сложную часть, незаметное перемещение группы к месту назначения.

Элис подготовила походную аптечку, собрав в неё все необходимые зелья и лекарства, которые удалось найти в школе. Она также прихватила с собой несколько целебных мазей собственного приготовления.

Генри позаботился об освещении, раздобыв светящиеся шары и особую свечу, которая не гасла даже под водой. Он также приготовил несколько запасных источников света на случай непредвиденных обстоятельств.

Собравшись поздним вечером, группа выдвинулась в путь. Мэри вела их по тайному ходу, который она узнала от близнецов. Они двигались осторожно, стараясь не издавать ни звука. Захария шёл впереди, внимательно осматривая путь. Том следовал за ним, держа наготове светящиеся шары. Мэри замыкала шествие, следя за тем, чтобы никто не отстал.

Пройдя через несколько подземных тоннелей, группа вышла к месту, где, по словам Мэри, находился один из тайных выходов. Это было небольшое отверстие в стене, за которым начинался узкий проход, ведущий к окраине Запретного леса.

Выбравшись наружу, ребята оказались в заснеженном лесу. Генри активировал свою особую свечу, которая осветила путь мягким, ровным светом. Они двигались осторожно, стараясь не наступать на хрустящий снег.

Элис постоянно оглядывалась, проверяя, нет ли за ними слежки. Том держал наготове защитные заклинания, готовый в любой момент отразить нападение. Захария уверенно вёл группу вперёд, ориентируясь по карте, которую он нарисовал со слов Мэри. Через некоторое время они вышли к опушке леса, откуда была видна старая хижина. Здание выглядело заброшенным и мрачным. Снег вокруг него не лежал, словно его постоянно сдувало невидимым ветром.

Мэри остановилась и прошептала.

— Давайте ещё раз проверим план. Захария, ты идёшь первым. Том, ты прикрываешь тыл. Элис и Генри, вы со мной, будем готовы к любой неожиданности.

Собравшись с духом, группа вошла в здание. Внутри царила гнетущая атмосфера. Несмотря на то, что на улице стояла зима, пыль покрывала всё вокруг, а паутина свисала с потолка причудливыми узорами. В воздухе витал затхлый запах, а старые половицы угрожающе поскрипывали под ногами. Захария, как самый безбашенный в группе, шёл впереди, освещая путь мощным Люмусом. Остальные держались плотной группой, готовые в любой момент применить защитные заклинания.

Осмотрев первые помещения, группа не обнаружила ничего подозрительного. Пустая кухня с обвалившейся печью, заброшенная гостиная с разбитыми окнами, старая спальня с провалившимся полом. Мэри постоянно сверялась с планом здания, отмечая исследованные помещения. Том делал пометки в своём дневнике наблюдений, стараясь не упустить ни одной детали.

Решив проверить нижние уровни здания, группа спустилась в подвал. Именно здесь начались первые странности. Температура резко упала, свечи начали мерцать, откуда-то донеслись странные звуки, в воздухе появился запах гари. Захария приказал группе остановиться и перегруппироваться. Элис достала защитные амулеты, а Генри установил дополнительные источники света.

В этот момент из тёмного угла вышел он, высокий мужчина в чёрном плаще. Его лицо скрывала хоккейная маска, а за поясом торчал огромный топор. В руках же он держал пока еще не заведенную бензопилу.

Незнакомец медленно приближался, его тяжёлое дыхание эхом отражалось от стен, вырываясь в виде пара из прорезей маски. Захария, стоявший ближе всех к нему, попытался применить Ступефай, но заклинание бессильно рассеялось в воздухе.

— Ну что, юные искатели приключений.

Прохрипел незнакомец в плаще, заводя бензопилу и беря топор во вторую руку.

— Думаете, раз смогли зайти ко мне домой, то сможете уйти не попрощавшись?

От испуга Мэри первой бросилась к выходу из подвала, но дверь захлопнулась прямо перед её носом. Том создал щит, но тот рассыпался, едва коснувшись фигуры в плаще.

Элис в страхе метнулась в сторону, пытаясь спрятаться за старым шкафом, но незнакомец оказался быстрее, вонзим топор прямо у нее перед носом. Фестер, а это был именно он, схватил девчонку за воротник мантии и поднял в воздух.

— Отпусти её!

Закричал Захария, направляя палочку на похитителя. Незнакомец лишь усмехнулся под маской и швырнул Элис в дальний угол комнаты. Девушка ударилась о стену и потеряла сознание.

Генри создал огненный шар и запустил его в преследователя, но мужчина просто махнул бензопилой и огонь разлетелся искрами, которые прилипли к пиле, из-за чего мужчина стал отчасти походить на демона. Мэри достала из кармана зелье и бросила его в незнакомца, жидкость же просто растеклась по плащу, из-за чего не появилось никакого эффекта.

— Где же ваша хваленая храбрость, Гриффиндорцы?

Насмехался незнакомец, медленно приближаясь к оставшимся трем ребятам.

— Постойте, вы же не грифы, а трусливые барсуки. Да? Ха-ха.

Скрипнув зубами от бессильной злости, Том создал сеть из светящихся нитей, пытаясь поймать преследователя, но тот просто прошёл сквозь неё. Тем временем Захария и Мэри отступали к стене, ища выход.

Внезапно незнакомец вскинул руку и выпустил из нее разряды молний. Юноша вскрикнул и упал на колени. Незнакомец наклонился к нему и прошептал что-то на ухо. Генри замер, словно окаменев.

Мэри и Захария остались одни. Они спрятались в маленькой каморке, но незнакомец нашёл их по звуку их дыхания. Он медленно приближался, поигрывая подобранным топором.

— Последний шанс убежать.

Прохрипел он. Захария схватил Мэри за руку, и они бросились к окну. Но незнакомец был быстрее. Он схватил Захарию за шиворот и поднял в воздух.

— Нет!

Закричала Мэри, пытаясь дотянуться до друга.

Незнакомец швырнул Захарию через всю комнату. Юноша ударился о стол, и тот развалился под его весом. Мэри осталась одна.

Она метнулась к двери, но та оказалась снова заперта. Незнакомец медленно приближался, насвистывая жуткую мелодию. Мэри достала запасную палочку из кармана, подарок близнецов Уизли. Она направила её на преследователя и прошептала заклинание. Внезапно, вместо появления бесполезного заклинания всё вокруг озарилось ярким солнечным светом. Незнакомец замер, а затем начал медленно растворяться в воздухе, оставив после себя только маску, которая упала на пол. Мэри упала на колени, тяжело дыша.

Через несколько минут девушка пришла в себя и начала искать своих друзей. Генри первым пришёл в себя. Он помог привести в сознание Элис и Захарию. Том очнулся последним.

— Что это было?

Прошептал Том, поглядывая на лестницу, ведущую на второй этаж и до куда они так и не добрались.

— Не знаю.

Ответила Мэри, все еще не отойдя окончательно от испуга.

— Но нам нужно убираться отсюда.

Ребята собрали свои вещи и осторожно вышли из хижины. Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Только оказавшись в безопасности замка, они позволили себе выдохнуть.

— Никогда больше…

Прошептал Захария.

— никогда больше не пойду в эту проклятую хижину.

Остальные молча кивнули, соглашаясь с ним. Они поняли, что иногда легенды создаются не просто так, и лучше держаться подальше от мест, окутанных мрачными тайнами. Так же они точно знали, что их старые страхи показанные богартом теперь не напугают их, ведь заместо них у них появился куда более жуткий страх.

35-я глава

В середине зимнего семестра в Хогсмид произошло необычное событие, в деревню прибыло несколько молодых горячих парней. Их появление сразу привлекло внимание местных жителей благодаря эффектной внешности и вызывающему поведению. Прибывшими людьми оказалась стая оборотней, которую пригласил Дядя Фестер. Он просто хотел показать племяннику, какими на самом деле должны быть санитары леса. Молодые же оборотни вообще не заморачивались своей природой и этой поездкой организованной их вожаком. Они просто продолжали жить, как и раньше, регулярно устраивая утренние пробежки по заснеженному лесу, появляясь на них без верхней одежды, что вызывало перешёптывания среди жителей деревни.

Вскоре по школе поползли слухи о загадочной природе новых гостей. Минерва Макгонагалл попросила устроить патрули в окрестностях Хогвартса, но в ответ на ее заявление прибыли только новобранцы из Аврората, которые получили простое задание следить за поведением гостей.

Один из оборотней, высокий и статный Джаред, с первого взгляда обратил внимание на Нимфадору Тонкс. Его поразила не только её необычная внешность, но и внутренняя сила, которую он почувствовал в молодой стажерке. Между ними завязалось осторожное общение, начавшееся с случайных встреч во время патрулей.

Впрочем, под животное обаяние попала не одна девушка. Старшекурсницы школы оказались в числе тех, кто заинтересовался необычными гостями. Рядом с оборотнями девушки снова чувствовали себя защищёнными, ведь те обладали способностью противостоять влиянию дементоров.

Что касается отношений приезжих оборотней к местному, то все было до безобразия просто. Горячие парни не признали Люпина за своего, и отстранились от него уверенные в том, что он «порченный». Сам профессор тоже не старался сблизиться с сородичями, продолжая считать их угрозой. Это напряжение между двумя группами оборотней создавало дополнительную интригу в школьной жизни.

К концу зимнего периода стало очевидно, что присутствие частично раскрывших свою природу оборотней пошло школе на пользу. Дементоры стали реже появляться вблизи Хогсмида, а атмосфера в школе стала менее напряжённой. Молодые оборотни доказали, что могут быть полезными союзниками.

Несмотря на все хорошие поступки, профессор Люпин продолжал держаться отстранённо, считая, что оборотни представляют потенциальную опасность для школы. Его настороженность только усиливалась, когда он замечал, как легко новые оборотни находят общий язык с учениками, особенно со старшекурсницами. Несмотря на очевидную пользу от присутствия оборотней, Люпин не мог преодолеть свои предубеждения.

Что касается отношений между Джаредом и Нимфадорой, их роман развивался постепенно. Оборотень старался не торопить события, уважая профессию и характер Тонкс. Их совместные патрули часто превращались в долгие разговоры о магии, природе оборотней и аврорской службе, что только укрепляло их взаимное притяжение. Да, он сразу рассказал девушке о своей второй сущности, но та наоборот, не оттолкнула его, а стала доверять парню больше.

Тем временем в школе происходили свои драматические события. Заметив перемены в поведении друга, я решил выяснить причину такого состояния. После нескольких попыток вывести Драко на разговор, у меня всё-таки получилось добиться своего.

— Драко, я вижу, что с тобой что-то происходит. Ты можешь мне довериться?

Прямо спросил я.

— Не твоё дело.

Буркнул Малфой, отворачиваясь.

— Ну уж нет.

Настаивал я.

— Я тебе не враг, и я хочу помочь.

После долгих уговоров Драко наконец сдался.

— Ладно, расскажу. Но только потому, что ты мой друг.

Оказалось, что в прошлом с семьей Уизли произошёл серьёзный скандал. Несколько лет назад Уизли взяли огромный кредит у Малфоев под залог семейного имущества якобы на лечение тяжелобольного родственника.

— Они нагло соврали отцу!

С гневом в голосе рассказывал Драко.

— Взяли деньги, а потом потратили их на всякую ерунду.

— И что случилось с родственником?

Спросил я, чувствуя недоброе.

— Без должного лечения он толи умер, толи превратился в упыря.

Скривился Драко.

— А залоговое имущество обесценилось до ничтожной суммы.

Люциус Малфой, узнав о таком предательстве от старинной чистокровной семьи, был в ярости. Он не только разорвал все отношения с Уизли, но и распространил новость о случившемся среди магического сообщества. Репутация Уизли была разрушена.

— И теперь, когда у Уизли вдруг начали налаживаться дела, это просто выводит меня из себя.

Признался Драко.

— Они предали нашу семью, обманули отца, а теперь делают вид, будто ничего не произошло!

— Вот как.

Тихо сказал я.

— Но, может, они исправятся? Стоит дать им шанс.

— Нет.

Твёрдо ответил Драко.

— Они заслужили всё, что получили.

Немного помолчав, я осторожно добавил.

— Кстати, слышал, что ты не в восторге от того, что я снял с них проклятие.

Драко нахмурился.

— Да, это так. Но также ты мой друг, и я понимаю, что ты делаешь это не из симпатии к ним. Хотя признаюсь, мне неприятно, что ты так и не получил с них деньги, только обещание.

Усмехнувшись тому, что Драко заботиться о моем благополучии я был рад, что познакомился с этим прямолинейным парнем. Но даже так я не мог ему рассказать, что до сих пор дою эту семейку, ведь проклятье никуда не делось. Теперь вместо того чтобы портить жизнь волшебникам оно скапливается в моей чаше и я пью его как тоник.

— Я просто получил должников.

Пожал я плечами.

— А еще у меня появилась старательная помощница.

— Знаю.

Вздохнул Драко.

— Просто… бесит, что они как будто ничего и не должны за свои поступки.

— Но ты же знаешь, что я не поддерживаю их.

Улыбнулся я.

— Просто использую ситуацию.

— Да, ты прав.

Кивнул Драко.

— Прости за ворчливость. Просто сложно видеть, как они пытаются восстановить репутацию после всего, что натворили.

Тем временем Уизли действительно начали понемногу восстанавливать свои связи в магическом мире. Но Драко был непреклонен в своей ненависти к ним. Он видел в каждом их движении попытку обмануть окружающих и забыть о своём предательстве.

— Они думают, что время всё вылечит?

С презрением говорил Драко.

— Но я не дам им этого шанса. Малфои помнят обиды.

Знаете, пока я наблюдал за мрачным Драко, в школе происходили и другие интересные события. Особенно меня порадовали новости от Невилла. Мы с ним как-то разговорились в библиотеке, и он поделился своими семейными новостями.

— Пагсли, ты не поверишь, что происходит!

Начал Невилл, нервно перебирая страницы книги.

— Что случилось?

Спросил я, устраиваясь поудобнее.

— Бабушка и мама наконец-то наладили осторожную переписку! Представляешь, они обмениваются письмами, обсуждают магические травы и делятся семейными новостями!

Его глаза светились от счастья.

Я внимательно слушал рассказ Невилла о том, как его семья постепенно приходит в себя после разногласия, когда мы забрали парня к себе и выкрали Алису. Оказывается, пока все думают, что Бабка Лонгботтом ненавидит внука и шлет ему красные конверты с кричалками, на самом деле она тайно переписывается с Алисой, а через нее и с Невиллом. В письмах женщины также обсуждают лечение Фрэнка, наряду с другими семейными вопросами. Августа, несмотря на все трудности, старается поддерживать связь с внуком и невесткой.

— А ещё мама пишет, что раньше бабушке было так тяжело находить деньги на лечение двух взрослых волшебников и на моё воспитание.

Добавил Невилл.

— Да, непростая ситуация.

Согласился я.

— И самое интересное, хотя папа и в коме, он всё ещё считается главой семьи, поэтому бабушка не имеет доступа ко всем семейным средствам в банке.

Пояснил Невилл.

Честно говоря, я был рад за него. Несмотря на все перипетии с его семьёй, Невилл держится молодцом. Его сила духа и способность видеть что-то светлое во всех сложных ситуаций вызывают уважение.

— А как ты относишься к отцу?

Поинтересовался я, раз уж парень упомянул Френка.

— Я понимаю действия бабушки и все еще люблю ее, но я не могу простить отца. Из-за него я столько лет жил без родителей.

Признался Невилл, и в его голосе проскользнула горечь.

Пока я слушал рассказ Невилла, в голове крутилась мысль о том, как по-разному складываются судьбы. В то время как Уизли пытаются восстановить свою репутацию, а Драко кипит от злости, Невилл находит в себе силы двигаться вперёд и налаживать семейные отношения.

36-я глава

Знаете, мои розыгрыши в Хогвартсе становятся всё изощрённее, и при этом я стараюсь не задевать профессоров напрямую. Вот несколько моих последних шедевров.

Однажды я устроил в Большом зале настоящее представление с летающими тыквами. Да, теми самыми тыквами. Они кружили над столами, время от времени сбрасывая на учеников забавные записки с предсказаниями. Особенно весело было, когда тыквы начали исполнять «танец смерти» под звуки похоронного марша, доносящиеся из ниоткуда. А когда тыквы пролетали над гриффиндорским столом, они оставляли за собой разлетающиеся белые семечки, которые превращались в маленькие фейерверки.

Ещё мне нравится экспериментировать с преображением во время обеда. Например, можно заставить еду на тарелках учеников превращаться в экзотических насекомых, на вид жутких, но на вкус обычных. Или сделать так, чтобы столовые приборы оживали и начинали играть на тарелках, словно на барабанах, а потом вдруг складывались в причудливые фигуры.

А вот мой последний хит, это «плачущие портреты». Я накладываю на обычные картины в коридорах школы особое заклинание, из-за которого портреты начинают рыдать чёрными чернилами. Особенно эффектно это смотрится на фоне некоторых белоснежных стен Хогвартса. Иногда я даже добавляю звуковые эффекты, тихие стоны и шёпоты, доносящиеся из рам.

Но настоящая магия хаоса творится по ночам. Платон развернул целую операцию по управлению поднятыми животными. Теперь его армия включает не только свежеподнятых крыс, но и кошек, жаб и даже сов. Эти создания стали настоящей головной болью для всей школы.

Представьте картину, посреди ночи по коридорам летают совы, а за ними гонятся кошки, перепрыгивая через жаб. Стоит кому-то из учеников или преподавателей попытаться поймать животное, как остальные тут же бросаются на помощь, оставляя на неудачливых ловцов царапины и укусы.

Однажды группа гриффиндорцев попыталась поймать особенно наглую кошку, которая крала их домашние задания. Так эта пушистая бестия подняла на помощь всю армию Платона! В итоге храбрецы были вынуждены ретироваться, оставив на мантиях следы от когтей и несколько птичьих перьев от сов.

Особенно забавно было наблюдать, как завхоз Филч гоняется за своей любимой кошкой, которая вдруг присоединилась к армии Платона. Он был в ярости, но ничего не мог поделать, животное очарование фамильяра оказались сильнее.

А в одном из коридоров я устроил настоящее представление с жабами. Они уселись прямо на потолке и начали квакать в такт музыке, которую Фиби наложил заклинанием. Ученики, проходящие мимо, думали, что сходят с ума.

Директор Дамблдор, как всегда, сохраняет невозмутимость. Подозревая, кто стоит за этими событиями, он как всегда не спешит принимать меры против тех, кто может усложнить ему жизнь. Вместо этого он продолжает плести свои интриги, стараясь втянуть в них всё новых участников. Иногда мне кажется, что он даже наслаждается происходящим хаосом.

А я… я просто наблюдаю за всем этим со стороны, иногда подкидывая Платону новые идеи для его армии. Кто бы мог подумать, что поднятые животные могут стать такой серьёзной проблемой для целой школы? Но знаете что? Мне нравится эта маленькая война с администрацией. В конце концов, Аддамсы никогда не отличались примерным поведением, и я не собираюсь становиться исключением.

Кстати, о моих розыгрышах… На днях я планирую нечто особенное. Говорят, в Запретном лесу появились странные светящиеся грибы. Думаю, их галлюциногенные свойства станут отличным дополнением к моему следующему представлению.

Знаете, пока я продолжал свои дневные розыгрыши, подготовка к первому матчу по квиддичу занимала всё больше времени. Наша команда наконец-то собралась в полном составе, и предстоящий матч против Гриффиндора обещал быть захватывающим. Особенно учитывая, что их ловцом был сам Гарри Поттер.

Хотя я обожаю летать на бабушкиной метле, для официальных матчей пришлось пересесть на одобренные министерством модели, которые любезно приобрёл для нас Люциус. Новые метлы были быстрыми и манёвренными, но всё же не сравнятся с моим любимым «Ночным кошмаром».

Наша команда оказалась просто великолепной. Загонщики Крэбб и Гойл, несмотря на свою внешнюю простоту, оказались настоящими мастерами своего дела. Их сила и скрытая хитрость позволяли идеально направлять бладжеры в сторону противника. А их синхронные атаки всегда заставали врасплох вражескую команду.

Особенно запомнился момент, когда они вдвоём отстранили Джорджа Уизли от метлы, буквально выбив его из седла. Бедняга так и не смог вернуться в игру, после небольшого перерыва его пришлось уносить с поля на носилках.

Пока же защитники разбирались между собой, в центре поля творилась настоящая магия. Гермиона Блэк виртуозно управляла игрой, словно дирижёр оркестром. Её хитрость и расчётливость позволяли предугадывать каждое движение противника. Невилл Мунстер, несмотря на свою внешнюю скромность, действовал на поле с удивительной точностью, а прямолинейность Драко Малфоя создавала постоянное давление на оборону противника. Вместе они создавали непробиваемую защиту, и почти все мячи летели в ворота противника.

Вот только не стоило верить в то, что получив преимущество на поле, мы не сумеем им воспользоваться. Пока я отвлек Фреда шуткой над его братом, Крэбб вместе с Гойлом, действуя как единый механизм, провели серию атак, в результате которой бедный охотник оказался со сломанной метлой после жесткого приземления и был вынужден покинуть поле с множественными ушибами.

В то время, пока все взгляды были прикованы к игре, произошло нечто неожиданное, на трибунах появился Дядя Фестер. Он пробрался на матч тайно и принёс с собой доработанную катушку Теслы. Изначально Дядя хотел принести с собой редких птичек, по образу которых и были изобретены снитчи, но я его отговорил, иначе бы матч могли остановить до его завершения. Никто не обратил на лысого мужика никакого внимания, пока он не подготовил все для розыгрыша. Странное мерцание начало распространяться по трибунам, когда дядя превысил свой лимит вместимости электричества и выпустил его по проводам в сторону всех остальных трибун. Вдруг случилось нечто невероятное, у всех зрителей волосы встали дыбом, а их одежда стала биться электричеством и прилипать к другим людям.

Пока на трибунах творилась неразбериха, защитники Гриффиндора пытались противостоять избиению, но слаженные действия нашей команды не оставляли им шансов. Почти все квоффлы летели в их ворота благодаря точным передачам и грамотной тактике.

Но настоящим завершающим аккордом стала игра нашего ловца Джинни, ведь, в отличии от некоторых, увидев темных созданий она не упала в обморок. Хотя до этого матч и складывался в нашу пользу, появление дементоров у поля грозило сорвать игру, из-за чего командам пришлось бы переигрывать матч и возможно даже без нас. Именно тогда пришлось использовать наши козыри, Патронусы.

Мой Дуллахан величественно направился защищать Джинни, пока Патронус Гермионы, ворон Тенгу, стал кружил над трибунами, отгоняя дементоров. Банши, с закрытой вуалью лицом, призванная Невиллом, обняла сзади парня и окутала все игровое поле защитным коконом, не давая тёмным созданиям приблизиться к нам.

Сама игра завершилась нашей безоговорочной победой благодаря ловкости Джинни, поймавшей снитч. Хотя, признаюсь, в тот момент все мысли были о том, как бы матч не отменили из-за дементоров. Но наша команда доказала, что мы готовы к любым неожиданностям.

В честь моей победы дядя Фестер все же выпустил на волю свой изначальный подарок. Стая маленьких птичек вдруг вылетела из-под трибун и стала кружить по полю, залетая на зрительские места, где каждый мог полюбоваться почти вымершим представителем волшебного мира. Вот только красивое зрелище быстро переросло в кошмар, поскольку малыши оказались теми еще проказниками. Приземляясь в волосах и забираясь под мантии, они тут же начинали выдергивать волосы для гнезд или искать дырку в которую могли залезть. Но хуже всего было то, что золотые птички оказались теми еще сороками, поскольку стали воровать все блестящее, нацелившись в том числе и на горящие в закатном солнце глаза.

А знаете, я был даже рад всему этому переполоху и это при том, что дядя так и не послушался меня. Какой из него был бы после этого любимый дядя, если бы я наперед знал все его планы и не мог больше радоваться, получая от него неожиданные подарки? Уж точно не мой.

После матча вся школа гудела обсуждая произошедшее на поле и, конечно же, говорила о нашем выступлении на нем. Если не считать того, что каждый хотел узнать у нас, как мы смогли в своем возрасте создать патронусов, причем необычных, то все разговоры были о нашей игре. Особенно эмоционально обсуждали методы Крэбба и Гойла, которые, несмотря на внешнюю простоту, оказались настоящими мастерами своего дела, при этом, не нарушив ни одного правила. Даже профессора, обычно строгие к подобным действиям, признали их игру впечатляющей, хоть и несколько… травматичной для противника.

37-я глава

В Хогвартсе не только я имею привилегию на безнаказанное веселье, но и еще кое-кто. Занимаясь своими делами, я наблюдал за любыми событий, которые происходили в школе, через свой магический блокнот. Особенно забавляло то, как Дамблдор методично подбрасывал подсказки Гарри и его команде.

Первая такая подсказка нашлась в библиотеке, в которую ребят пришлось загнать насильно, так как они явно не тяготели к знаниям. Такой подсказкой оказался древний пергамент с рунами, вложенный в одну из книг. А ведь ребята даже не задумались над тем, как вообще такая вещь оказалась в книге, которую берет чуть ли не ежедневно. Именно с того момента Гарри, Рон, Симус и иногда присоединяющийся к ним Дин начали своё расследование.

Через блокнот я видел, как друзья следуют по цепочке подсказок, с горем пополам расшифровывают символы на стенах подземелья, разгадывают послания в старых учебниках и отслеживают магические следы по территории школы.

Спустя еще несколько направляющих подсказок они обнаружили тайник в Запретном лесу, где нашли зачарованный компас, реагирующий на некроэнергию.

Мне же к тому времени как раз стало скучно от однообразных шуток с нежитью, и я решил в этом году закончить ее явно эксплуатировать. Поговорив с Платоном, я дал ему указание сделать вид, что его армия терпит поражение перед натиском юных охотников. Пусть думают, что побеждают своими силами.

Если для меня наблюдение за ребятами было небольшой забавой, то для них охота за подсказками была напряжённой головоломкой.

— Компас ведёт нас по странному маршруту.

Заметил Гарри.

— Похоже на лабиринт.

Ответил Симус.

— Но почему мы кружим вокруг одного места?

Спросил Дин.

— Потому что Платон использует Выручай-комнату как лифт, перемещая свои войска по всему замку.

Усмехнулся я, наблюдая за разговором ребят.

Пока парни гонялись за подсказками, я с Гермионой и Невиллом устроил настоящее состязание, чей Патронус коснётся большего числа дементоров. Ворон-тенгу Гермионы, мой Дуллахан и Банши Невилла устроили настоящий танец смерти вокруг дементоров, заставляя их отступать.

— Смотрите, как мой ворон изящно маневрирует между ними!

Гордо заявила Гермиона.

— А мой Дуллахан просто сметает их с пути!

Закричал я, подбадривая своего безголового всадника.

— Банши создаёт такой мощный щит, что демонторы сами разбиваются об него!

Добавил Невилл.

Мы устроили настоящее салки с темными духами. Гермиона направляла своего ворона-тенгу на самые крупные скопления дементоров, мой Дуллахан проносился по полю, разгоняя тёмные фигуры, Банши Невилла создавала мощные звуковые волны, заставляющие дементоров метаться из стороны в сторону.

Соревнование с дементорами продолжалось не один день, и мы с Гермионой и Невиллом старались превзойти друг друга в искусстве управления Патронусами, пока не решили устроить финальный матч.

— Мой Дуллахан сегодня особенно свиреп!

Заметил я, наблюдая, как мой Патронус раскидывает дементоров. Мой Дуллахан, словно вихрь смерти, проносился сквозь толпы дементоров, оставляя за собой светящийся след.

— Но мой Ворон-тенгу более ловкий!

Парировала Гермиона. Патронус Фиби, словно молния, рассекал тёмные массы, его крылья сверкали серебром.

— А моей Банши не нужно ничего делать, дементоры сами летят к ней!

Не сдавался Невилл. Банши парня создавала звуковые волны, которые то отбрасывали дементоров назад, то притягивали к себе.

— Смотрите, как мой Патронус повалил уже двадцатого!

Воскликнул я, подсчитывая успехи.

— А мой ворон достиг двадцати пяти!

Торжествующе объявила Гермиона.

— Моя Банши не отстает от вас. Она еще покажет себя!

Гордо заявил Невилл.

Финальный же подсчёт показал, что Гермиона с её человекоподобным вороном сумела-таки вырвать победу. С его скоростью он смог догнать убегающих от нас дементоров, из-за чего все последние очки достались Фиби.

Тем временем другая финальная битва, но только команды Гарри, развернулась в древнем склепе.

— Защищайтесь!

Крикнул Гарри, когда армия животных ринулась в атаку.

— Держите строй!

Скомандовал Рон, поднимая с пола ржавый щит.

— Огненные шары!

Симус создал серию взрывов, отгоняя нападающих.

Схватка волшебников против домашних животных была эпичной. Совы кружили над головами парней, пикируя на них и уходя в сторону в последний момент, словно пытались отвлечь или ослепить ребят. Кошки прыгали с потолка, целясь когтями за одежду, а потом уже и за оголённую кожу. Жабы создавали скользкие лужи на полу, а крысы грызли мантии и ботинки, карабкаясь по штанинам.

Друзья по приключению же сражались слаженно.

— Ступефай!

Рон отправил в полёт особенно наглую кошку.

— Люмос Максима!

Гарри осветил тёмный склеп, дезориентируя не только животных, но и всех остальных.

— Вингардиум Левиоса!

Дин поднял в воздух целую стаю крыс, после того как проморгался.

В самый критический момент, когда казалось, что немертвые животные вот-вот победят, Платон дал сигнал к отступлению. Животные начали отступать, словно признавая поражение.

— Кажется, мы победили!

Радостно воскликнул Рон, заметив разбитый магический шар, к которому вел их компас.

— Не так быстро!

Прошептал Симус, заметив движение в тени. После чего ребята решили тоже покинуть поле боя, считая себя победителями. По их данным выходило то, что раз уж они разбили шар, из-за которого животные поднимались из могил, это значило, что на этом их миссия закончена.

Но я знал правду, это была лишь игра, кота с детьми. Платон специально организовал эффектное хаотичное отступление оставшихся целыми животных, чтобы усилить впечатление победы.

Вернувшись в свою комнату Гарри и его команда ликовали, не подозревая, что это была лишь часть чужого плана. Они считали себя победителями, но на самом деле это была хорошо разыгранная постановка.

Последствия оказались именно такими, как я и предполагал. Гарри и его команда чувствовали себя героями, Дамблдор получил то, что хотел, отвлечённое внимание от других проблем.

Наблюдая за тем, как Гарри и его команда празднуют победу, я не мог не улыбнуться. Кто бы мог подумать, что обычная школьная интрига может превратиться в такое увлекательное представление? Но главное я понял, что участвовать в чужих интригах ничуть не скучнее, чем самому придумывать новые розыгрыши.

Битва в склепе завершилась победой команды Гарри, но это была лишь верхушка айсберга всех событий, происходящих в Хогвартсе. Пока гриффиндорцы праздновали победу над армией нежити, в школе кипела своя жизнь.

Итоги учебного года принесли неожиданные результаты. Несмотря на нашу блестящую игру в квиддич, принесшую Слизерину не только много балов, но и кубок по этому виду спорта, общий рейтинг не позволил нам занять первое место в соревновании между факультетами.

Гриффиндор, благодаря дополнительным баллам, начисленным Дамблдором за раскрытие тайны нежити и проявленное мужество, вновь занял почётное первое место в общешкольном рейтинге. Это решение директора вызвало неоднозначную реакцию среди учеников и даже преподавателей, но никто так и не решился открыто оспаривать его.

Кстати, раз уж я упомянул недовольство людей, то стоит упомянуть также одного человека. Не успела весна вступить в свои права, как Профессор Люпин оказался в центре скандала. Старшекурсницы, общавшиеся с приезжими оборотнями во время своих прогулок, случайно узнали от них об истинной природе профессора. Слухи быстро распространились по школе, и, несмотря на все попытки Люпина отмалчиваться или сбегать от неудобных вопросов, давление общественности вынудило его подать в отставку до окончания учебного года.

И вот снова нам не дали нормально доучиться на проклятом предмете, но в этот раз нам даже пришлось самостоятельно заняться изучением теории. Поставленный на замену профессор Снейп давал нам только задания для изучения, а после раз в месяц устраивал нам промежуточные экзамены по всему материалу. Уверен, он хотел бы плотнее погрузиться в преподавание этим предметом, но постоянная занятость и возможно мои шутки с животными не позволили ему уделить и лишней минутки на преподавание.

Наблюдая за развитием событий, я не мог не отметить иронию происходящего. Мои розыгрыши, хотя и были масштабными, они не принесли нам ни одного бала в копилку, зато небольшая интрига Дамблдора смогла заработать на моем же годовом проекте. Этот учебный год принёс столько событий, и кто бы мог подумать, что моя армия нежити станет частью такого грандиозного плана?

Итоги года подводили не только факультеты. Гермиона, Невилл и я, каждый по-своему, достигли новых высот в магическом мастерстве. Наши «догонялки» с Патронусами показали, насколько далеко мы продвинулись в освоении сложных заклинаний. Платон, получив от меня приказ свернуть деятельность нежити, распустил остатки детских любимцев, а вот никем неведомые химеры и редкие животные остались дожидаться меня на складе. За раз я не смогу их всех вывезти из школы в своем багаже, поэтому в следующем году придется переправлять их домой отдельно по косточкам.

Так закончился этот насыщенный событиями учебный год, оставив после себя множество загадок и тайн, которые предстояло разгадать в будущем. Но одно было ясно, Хогвартс никогда не станет прежним, и новые розыгрыши уже ждали своих жертв.

38-я глава

После насыщенного учебного года в Хогвартсе Бабушка решила, что нам пора отправиться в небольшое путешествие. Собрав всю семью, она объявила о предстоящей поездке, которая должна была стать не просто отдыхом, но и важным этапом в нашем магическом образовании.

Изначально Бабушка планировала познакомить нас с Иствикскими ведьмами, обладающими уникальным даром черпать силу из потустороннего мира. Однако, узнав об их вынужденном укрытии, она решила изменить планы. Но чтобы мы знали, какую возможность мы упустили, она решила рассказать нам историю трех ведьм.

Задумчиво окинув нас своим взглядом, Бабушка начала свой рассказ.

«Долгие годы назад в маленьком городке Иствик в Новой Англии жили три удивительные женщины. Они были не просто молодыми ведьмами, они обладали редким даром напрямую черпать силу из потустороннего мира, не заключая при этом никаких магических контрактов.

Не зная о своих силах, однажды, движимые любопытством и желанием найти идеального мужчину, они загадали заветное желание. И, о чудо, их услышала сама судьба, к ним явился Сатана. Он был не просто искусителем, завладевшим сердцами девушек, а учителем, который открыл им древние тайны магии.

Но сила оказалась слишком велика для их душ. Испугавшись той мощи, которую они обрели, ведьмы решили разорвать связь с тёмным властелином. Однако было поздно, их судьбы уже были навеки связаны через детей, зачатых от этого союза.

С тех пор история повторялась снова и снова. Каждый раз, когда ведьмы вновь встречались с Сатаной, их сердца таяли, но разум всегда брал верх. Они понимали, что эта связь несёт слишком большую цену, новые дети, новые души, связанные с тёмной силой.

Сейчас пришло время очередного расставания. Ведьмы вынуждены затаиться, пока не родятся новые дети, несущие в себе эту древнюю связь. Это часть их вечного цикла, любить и отпускать, принимать и отказываться, быть сильными и бояться своей силы одновременно.

Их дар, это и благословение, и проклятие. Они могут черпать силу напрямую из потустороннего мира, но эта сила требует постоянной платы, душевных терзаний, сложных решений и вечного выбора между любовью и долгом».

Бабушка замолчала, погрузившись в свои мысли. Мы сидели тихо, осознавая масштаб истории, которую она нам поведала. Этот рассказ был не просто сказкой, это была реальная история о силе, любви и ответственности, о выборе между желанием сердца и долгом перед миром.

— Дети.

Начала Бабка, выходя из навеянного историей транса.

— У меня есть для вас другое предложение. Я познакомлю вас с моей старинной подругой, чья судьба также связана с числом три.

Мы с интересом переглянулись. Бабушка редко говорила о своих друзьях, и повторное упоминание магической цифры наводило на мысли о чём-то необычном.

— Эта дама обладает удивительными способностями и может о многом поведать вам.

Продолжала Бабка, загадочно улыбаясь.

— Её история не менее удивительна, чем история Иствикских ведьм, хотя и совершенно иная.

Пока мы гадали, кто же эта таинственная личность, Бабушка уже начала готовиться к поездке. Она упаковывала свои магические принадлежности, проверяла защитные заклинания и готовила специальные зелья для путешествия.

— Только обещайте.

Обратилась она по большей части ко мне.

— Что на этот раз обойдётесь без своих разрушительных… экспериментов. Я не собираюсь краснеть из-за этого перед подругой.

— Конечно, Ба.

Ответил я с невинным видом.

— Обещаю вести себя хорошо.

Но мы оба знали, что каникулы обещают быть незабываемыми. Наша таинственная поездка обещала раскрыть новые грани магического мира, и я с нетерпением ждал момента, когда смогу познакомиться с бабушкиной подругой и узнать секреты, связанные с упомянутым числом три.

Тем временем семья готовилась к отъезду, упаковывая необходимые вещи. Бабушка, как всегда, была полна энтузиазма и планов, а я не мог не улыбаться, представляя, какие приключения ждут нас впереди.

После сборов семья Аддамс, вместе с гостившими у них Беллой и Алисой и их детьми отправилась в Сан-Франциско. Пока взрослые занимались размещением в отеле, Бабка взяла с собой меня, Уэнздей, Гермиону и Невилла для важной встречи.

— Дети…

Начала Бабушка.

— хотя наша встреча с Иствикскими ведьмами отменилась, но у меня есть не менее интересное предложение. Я познакомлю вас с моей старинной подругой Пенни Холливелл. Только помните, что хотя она и ведьма, но её внучки ничего не знают о магии. Поэтому, прошу вас, не выдавайте им, что вы волшебники.

Добравшись до роскошного особняка на тихой улочке, Бабушка представила нас хозяйке дома.

Пенелопа Холливелл оказалась приветливой женщиной с проницательным взглядом, хорошо выглядящей для своих 55-и лет.

— Рада познакомиться с вами, дорогие гости.

Улыбнулась она.

— Мои внучки сейчас как раз подойдут. Девочки, гости уже здесь!

Вскоре в комнату вошли три девушки.

— Знакомьтесь, это мои внучки.

Представила их Пенни.

— Девочки, это гости из Англии и Америки, внуки и знакомые моей старинной подруги.

Несмотря на разницу в возрасте и интересах, девушки быстро нашли общий язык с нами. Пока Бабушка с Пенни удалились в кабинет для секретного женского разговора, молодёжь осталась в просторной гостиной.

Из короткого знакомства сразу стало понятно, какой характер у сестер. Прю, старшая сестра, была уверенной в себе красавицей, Пайпер, средняя сестра, была спокойной и рассудительной, а Фиби, младшая сестра, была жизнерадостной и общительной.

Так как Фиби была по возрасту не сильно старше нас, именно она сразу взяла инициативу в свои руки.

— Расскажите о себе! Вы учитесь в Англии?

Сохраняя тайну, я ответил.

— Да, в одной из частных школ. А вы чем увлекаетесь?

Прю вмешалась в разговор.

— Мы с сёстрами очень разные. Я занимаюсь бизнесом, Пайпер увлекается кулинарией и только этим летом окончила кулинарное училище, а Фиби пишет стихи и рисует.

Время пролетело незаметно за увлекательной беседой. Девушки рассказывали о жизни в Сан-Франциско, а мы делились историями о своих приключениях.

Когда бабушки вернулись, было уже поздно, и пора было прощаться.

— Спасибо за чудесный вечер.

Поблагодарила бабушка Холливелл.

— Мы обязательно должны ещё увидеться.

По дороге в отель я не мог скрыть своего удивления.

— Кто бы мог подумать, что у ведьмы такие, хоть и интересные, но такие обычные внучки!

Бабушка улыбнулась.

— О, эти девушки ещё преподнесут вам немало сюрпризов. У этой семьи есть свои тайны, как и у всех нас.

В прошлой жизни я смотрел много сериалов, поэтому уже знал какой секрет таиться за сестрами, но я не ожидал, что до того, как они обретут свои силы, они были такими простыми людьми. Впрочем, если Бабушка говорит, что мы узнаем их секрет, то вполне вероятно, что нам скоро приоткроют часть способностей семьи Холливелл.

После следующего насыщенного дня в Сан-Франциско ученики Хогвартса снова собралась под крышей чужого дома. Пока сёстры Холливелл разъехались по своим делам, бабушка Пенни решила посвятить нас в тайны, связанные с миром демонов.

Мы устроились в её кабинете, где хранились древние фолианты и свитки. Бабушка достала несколько зарисовок, спрятанных в специальном ящике.

— Эти изображения передавались в нашей семье из поколения в поколение.

Начала она, раскладывая на столе старинные пергаменты.

— Здесь собраны портреты демонов, с которыми сталкивались мои предшественницы.

На рисунках были изображены существа различной природы: от жутких созданий с рогами до призрачных фигур, источающих тьму.

— Каждый демон имеет свои особенности и слабости.

Продолжала Пенни.

— Вот этот, например…

Она указала на рисунок существа с крыльями летучей мыши.

— питается страхом. Против него эффективны заклинания света и защиты.

Пенелопа рассказывала о каждом демоне, описывая их происхождение, привычки и способы борьбы с ними. Мы внимательно слушали, запоминая каждую деталь.

— А как определить, с каким демоном мы имеем дело?

Спросил я.

— По признакам его присутствия.

Ответила Пенни.

— Каждый оставляет свой след. Вот, например, этот демон…

Она показала нам рисунок существа, напоминающего тень с горящими глазами.

— Он проявляется в местах, где есть сильные негативные эмоции. Его можно распознать по специфическому запаху серы и искажению пространства.

Гермиона, всегда любившая систематизацию, начала записывать основные характеристики каждого демона. Невилл делал пометки о контрзаклинаниях. Уэнздей, как всегда, внимательно слушала, изредка задавая уточняющие вопросы.

— Важно помнить…

Подчеркнула Пенни.

— что не все демоны одинаково опасны. Некоторые просто любопытствуют, другие приходят за определённой целью. Главное, уметь распознать угрозу вовремя.

Пенелопа показала нам несколько защитных ритуалов и рассказала о редких ингредиентах, которые могут пригодиться в борьбе с демонами.

Когда сёстры Холливелл вернулись домой, мы уже были погружены в изучение демонологии. Пенни, видя наш интерес, пообещала, что в будущем может поделиться и другими знаниями из своей книги тайн, но пока этого делать не стоит, внучки не должны ничего заподозрить.

Этот день стал для нас настоящим открытием. Мы получили знания, которые в Хогвартсе были недоступны, и расширили свой кругозор в области тёмной магии. А впереди нас ждали новые встречи с семьёй Холливелл и, возможно, новые тайны, которые Пенни готова была раскрыть.

39-я глава

После увлекательного урока для нас, Пенни Холливелл решила провести дополнительное занятие для взрослых. Беллатриса и Алиса, увидев насколько опасные знания, получают их дети, решают проконтролировать процесс получения этих знаний, из-за чего нам приходится сменить рабочий кабинет на просторную столовую в доме.

Пенни расположилась во главе стола, разложив перед собой старинные фолианты и свитки. Её серьёзный вид говорил о важности предстоящего занятия.

— Сегодня мы поговорим о более опасных демонах, с которыми вы можете столкнуться.

Начала она, открывая один из томов.

— Эти существа требуют особого подхода и знаний.

На столе появились новые рисунки — изображения демонов, которых до этого не показывали детям. Беллатриса и Алиса с интересом рассматривали детали каждого изображения, отмечая особенности существ.

— Вот этот демон…

Пенни указала на существо с искажённым человеческим обликом.

— известен как Пожиратель душ. Он охотится на магов, питаясь их магической энергией. Против него эффективны только совместные ритуалы.

Гермиона и Невилл, присутствовавшие на занятии, внимательно записывали каждое слово. Уэнздей делала пометки о слабых местах демонов.

— Важно помнить…

Продолжала Пенни.

— что некоторые демоны способны маскироваться под обычных людей. Их можно распознать по специфическим признакам: искажение магического фона, необычный запах и поведение.

Беллатриса задавала острые вопросы, уточняя детали и нюансы борьбы с каждым демоном. Алиса делала акцент на защитных ритуалах и контрзаклинаниях.

В течение нескольких дней мы изучали различные виды демонов, их повадки и способы противостояния им. Вечером же мы общались с сёстрами Холливелл, стараясь не выдать свои новые знания.

Но спокойствие было обманчивым. В один из дней, когда Пенелопа, как обычно открыла нам дверь своего дома, чтобы провести новое занятие, она тем самым снова ослабила защиту всего участка. Этим как раз воспользовался наблюдающий за особняком могущественный демон, призвав целую армию мелких существ для отвлечения внимания.

Незаметно для всех Тёмная сила проникла в дом, и теперь находящимся в нем волшебникам и ведьмам предстояло столкнуться с настоящей опасностью, проверить на практике все те знания, которые мы получили от мудрой Пенни Холливелл. Никто не подозревал, что обычный визит гостей может привести к таким последствиям.

Тем временем, пока призванные существа распространялись по дому, наступил вечер, и вернулись сёстры Холливелл. Веселые и жизнерадостные Прю, Пайпер и Фиби вошли в дом, не подозревая о надвигающейся опасности. Их появление нарушило хрупкое равновесие, которое поддерживалось в доме, ведь вместе с ними в дом проникли оставшиеся мелкие демоны, выглядящие как обычные мухи.

— Привет, бабушка!

Весело поздоровалась Фиби, бросая сумку в прихожей.

— Девочки, как прошёл ваш день?

Тепло встретила их Пенни, стараясь скрыть нарастающую тревогу.

В это время мы с остальными затаились в столовой, прислушиваясь к происходящему. Внезапно воздух в доме стал тяжёлым и душным — первый признак присутствия тёмных сил.

— Бабушка, ты чувствуешь это?

Насторожилась Прю, принюхиваясь.

— Да, что-то не так…

Прошептала Пенни, незаметно доставая защитный амулет.

Тем временем в подвале дома демон, пробравшийся через ослабленную защиту, уже начал свой ритуал призыва. Ну, а мелкие демоны-прислужники расползлись по дому, создавая отвлекающий манёвр.

— Девочки, оставайтесь здесь!

Приказала Пенни, чувствуя нарастающую угрозу.

Стараясь оставаться спокойной, Пенни вместе с Беллатрисой и Алисой спустились в подвал, где, по словам хозяйки дома, хранились особо ценные артефакты, и куда нам не разрешалось до этого заходить ни под каким предлогом. Мы же с остальными остались в столовой, нервно переглядываясь.

— Нам нужно действовать осторожно.

Прошептала Гермиона.

— Если сёстры узнают о нашей магии сейчас, это может их напугать еще больше.

Внезапно воздух в доме стал тяжёлым и душным — один из первых признаков присутствия тёмных сил. Предметы начали двигаться сами по себе, слышались странные звуки, а характерный запах серы становился всё сильнее.

— Что-то происходит.

Тихо сказал Невилл, доставая заготовленные защитные руны.

— Нужно предупредить взрослых.

Но не успел никто из нас отправиться за взрослыми, как мы услышали грохот у себя под ногами. В этот момент в подвале как раз развернулось настоящее сражение. Главный демон, пробравшийся через ослабленную защиту дома, начал свой ритуал за воздвигнутой защитой.

— Все, оставайтесь на месте!

Крикнула Уэнздей, первой осознав опасность.

— Мы ничем не можем помочь взрослым, поэтому должны позаботиться о себе, чтобы не отвлекать их.

Мы с Гермионой переглянулись — настал момент раскрыть свои способности. Используя знания о демонах, полученные от Пенни, мы начали создавать универсальный защитный барьер вокруг сестёр Холливелл. Да, он не самый сильный, но зато он мог дать нам время изучить угрозу и придумать контрмеры.

— Защитное поле!

Прошептала Гермиона, формируя магический купол.

— Нам нужно продержаться, пока не вернётся Пенни.

Фиби первой почувствовала неладное.

— Что происходит?

Спросила она, ощупывая невидимую преграду.

— Почему я не могу выйти?

— Это для вашей безопасности.

Ответил я, материализуя в руке защитный амулет.

— Доверьтесь нам.

В этот момент дом содрогнулся от мощного магического удара. Битва в подвале достигла своего пика, и теперь от действий женщин зависела не только судьба обитателей дома, но и безопасность всего района.

Сёстры Холливелл, почувствовав неладное, начали проявлять свои необычные способности — их руки засветились мягким светом, а вокруг них формировались странные энергетические потоки. Похоже, древняя магия их рода начала пробуждаться, почувствовав надвигающуюся опасность.

— Держитесь.

Прошептала Уэнздей, размахивая своей нагинатой, вытащенной из маленькой сумочки, при этом сбивая летящие в нас предметы мебели.

— Помощь уже близко.

И в этот момент дом наполнился звуками начавшейся битвы — грохот, крики и магические вспышки свидетельствовали о том, что столкновение с тёмными силами достигло своей кульминации.

Пока в подвале разворачивалось основное сражение, в верхних помещениях дома началась своя война. Демоны-мухи, несмотря на свой маленький размер, оказались на удивление сильными существами — они поднимали и бросали тяжёлую мебель, создавая настоящий хаос.

Так как на меня не действует магия и физические атаки, я встал в центре комнаты, привлекая все внимание к себе, готовый принимать любые атаки демонов, хоть мебелью, хоть еще чем.

— Вы не пройдете!

Крикнул я, когда несколько десятков демонов-мух взлетели, намереваясь атаковать.

Гермиона, не теряя времени, своей палочкой стала выжигать на полу руны, создав вокруг себя и девушек дополнительный мерцающий щит, чтобы, наконец, перейти от обороны к атаке.

— Эти твари сильнее, чем кажутся!

Воскликнул Невилл, уворачиваясь от летящего в него стула.

Демоны-мухи, действуя слаженно, пытались окружить нас со всех сторон. Они издавали пронзительный писк, от которого закладывало уши.

Уэнздей, тоже не боясь попасть под летающую мебель, ловко орудуя своей нагинатой, отбивала летящие предметы и атаковала демонов. Её движения были точными и расчётливыми. Папа бы ей гордился.

— Помните, что говорила Пенни!

Крикнула она.

— Эти существа — всего лишь пехота. Их можно победить, если знать их слабости!

Используя накопленную силу проклятий, я создал вихрь, который на мгновение оттолкнул демонов, сделав их вялыми.

— Сейчас!

Скомандовал я.

— Завершайте защитный круг!

Ребята быстро начертили недостающие руны на полу, активируя третий защитный барьер, созданный как раз против слабых, но многочисленных существ. Демоны-мухи, ударяясь о невидимую стену, издавали пронзительный визг.

Фиби, Прю и Пайпер, находящиеся под защитными куполами, с удивлением наблюдали за происходящим. Их глаза расширились от изумления, когда они увидели, как мы используем магию.

— Что это за существа?

Спросила Пайпер, пытаясь разглядеть демонов сквозь магический щит.

— Это демоны-прислужники.

Ответила Гермиона, не прекращая запускать одно заклинание за другим.

— Они по-видимому служат главному демону, который сейчас сражается внизу.

В этот момент дом снова содрогнулся от мощного взрыва. С потолка посыпалась штукатурка, а демоны-мухи, сбросив оцепенение, усилили свою атаку.

— Нам нужно продержаться!

Крикнул Невилл, отбивая очередную атаку.

— Взрослые справятся с главным демоном, а наша задача — защитить сестёр и не дать этим тварям прорваться через барьер!

Битва продолжалась. Демоны-мухи, несмотря на свои размеры, были упорны и агрессивны. Они пытались пробиться через защиту, поднимали тяжёлую мебель и бросали её в барьер, но наши совместные усилия не давали им прорваться.

Внезапно в воздухе раздался пронзительный крик, и демоны-мухи начали рассеиваться, словно они сгорали изнутри. В этот момент из подвала появилась Пенни в сопровождении Беллатрисы и Алисы. Их одежда была в беспорядке, но они выглядели победоносно.

— Мы справились с главным демоном.

Сообщила Пенни, осматривая последствия битвы.

— Но нам нужно быть начеку. Эти существа могут вернуться.

Сёстры Холливелл переглянулись, осознавая, что только что стали свидетелями чего-то невероятного. Их мир больше никогда не будет прежним.

40-я глава

Вот в чем плюс разностороннего образования, так это в том, что ты ко многому готов. Столкнувшись с разгромом в доме, разбитой мебелью, порванными шторами, уничтоженной посудой, мы стали самыми востребованными людьми. Заодно мы получили хорошую практику с заклинанием, а сестры Холливелл наглядно увидели, что мир магии не столь страшен, насколько они себе могли вообразить. А ведь все это представление с ремонтирующей магией было устроено по большей части для них, чтобы девушки могли подсознательно принять, что магия существует.

После нашего ухода в особняке Холливелл витало еще небольшое напряжение, но зато после столь насыщенного дня, не привыкшие к такому девушки, быстро уснули. Пенелопа Холливелл же, дождавшись, когда внучки уснут, тихо вошла в их комнаты одну за другой. В её руке мерцал древний кристалл, излучающий мягкое голубое свечение.

— Простите, девочки.

Прошептала она, направляя магический поток на каждую из сестёр.

— Так будет лучше для всех.

Прю, Пайпер и Фиби мирно спали, не подозревая о том, что их воспоминания о магическом мире и демонах постепенно снова стираются из памяти. Бабушка Пенни хотела, чтобы ее внучки как можно дольше могли насладиться спокойной жизнью обычных людей.

Наша же компания после насыщенного дня собралась в просторном номере отеля. Уэнздей, как всегда, расположилась в углу с анатомическим атласом, я колдовал над новым изобретением, а Гермиона проверяла свои записи по зельеварению.

Белла вошла в комнату с характерной ухмылкой.

— Ну что, юные исследователи потустороннего, готовы услышать самую скучную историю о демоническом вторжении?

Уэнздей оторвалась от своего атласа.

— Только если там будут подробности о строении их внутренних органов.

Я хихикнул.

— А я бы хотел узнать, остались ли рога или копыта для моих экспериментов!

Гермиона закатила глаза.

— Давайте всё-таки сначала выслушаем маму.

Белла начала свой рассказ.

— Этот демон пытался прорваться через портал. Знаете, как в кино, спецэффекты, дым, огонь…

— И что, много крови было?

Заинтересованно спросила Уэнздей.

— Для тебя, может, и мало.

Усмехнулась Белла.

— Но дело не в этом. Портал, это ключ к силе семьи Холливелл.

Алиса, которая до этого молча сидела на кресле, наконец, подала голос.

— Белла, разве не опасно рассказывать им всё это?

Невилл поддержал мать.

— Да, это серьёзная информация.

Но я только отмахнулся.

— Ой, да ладно вам! Как будто мы не видели демонов раньше. Уэнздей вон даже коллекцию их зубов собирает!

Уэнздей кивнула, доставая небольшой мешочек, в котором был новый трофей.

— На самом деле там тридцать семь образцов. Интересно, что клыки у демонов меняются каждые сто лет…

Белла улыбнулась.

— Видите? Ваши друзья уже давно живут в мире, где демоны, это не просто страшные истории на ночь. Они для них скорее… материал для исследований.

Гермиона добавила.

— И источник интересных ингредиентов для зелий. Кстати, мам, а можно узнать состав их крови?

В этот момент в разговор вмешалась Алиса.

— Дети, это всё равно опасно. Мы не можем относиться к этому так легкомысленно.

Но Уэнздей только пожала плечами.

— Тетя Алиса, мы Аддамсы. Для нас, что препарировать человека, что препарировать демона, это как для других готовить ужин.

Я от такого сравнения только рассмеялся.

— Точно! А потом можно будет написать научную работу «Анатомия демона: практическое руководство».

Белла подняла руки.

— Ладно, вижу, что серьёзный разговор не получится. Но помните: даже если вы относитесь к этому с юмором, ответственность остаётся.

Невилл вздохнул.

— Я понимаю. Просто… это пугает.

Алиса обняла сына.

— Всё будет хорошо. У нас есть друзья, которые знают, как справляться с такими вещами.

Белла, видя, что атмосфера немного разрядилась, продолжила свой рассказ.

— Дело в том, что портал в подвале дома Холливелл, это не просто проход между мирами. Это источник их силы. Именно благодаря ему сёстры могут колдовать без необходимости заключать контракты или приносить жертвы. Это их уникальная особенность, их дар и их проклятие одновременно.

Уэнздей заинтересованно подняла бровь.

— То есть, получается, этот портал — своего рода батарейка для их магии?

— Можно и так сказать.

Кивнула Белла.

— Но есть одно «но»: они должны защищать его от посягательств демонов. Тот демон, с которым мы столкнулись, хотел не просто открыть проход — он хотел захватить контроль над порталом и получить доступ к спящей силе сестёр.

Гермиона нахмурилась.

— Но почему он не смог этого сделать?

— Потому что Пенелопа оказалась сильнее, чем он ожидал.

Ответила Белла.

— И ещё потому, что мы были рядом. Если бы мы тогда не были в гостях у подруги Бабушки Юдоры, всё могло закончиться гораздо хуже.

Алиса побледнела.

— То есть, они постоянно находятся в опасности?

— Не постоянно.

Успокоила её Белла.

— Но риск есть всегда. Именно поэтому так важно, чтобы сёстры научились защищать не только портал, но и себя.

Уэнздей, казалось, была больше заинтересована практической стороной вопроса.

— А можно исследовать этот портал? Изучить его структуру, состав…

— Может быть позже.

Тяжело вздохнула Белла.

— Сейчас у вас это вряд ли получится. После сегодняшней ночи девушки больше не будут помнить о демонах и магии. Пенни против того, чтобы ее внучки так рано ввязывались в борьбу с миром демонов. Когда же сестры-ведьмы обретут свои силы, вы сможете задать этот вопрос уже им.

— Жаль.

Сказала Уэнздей.

— Я ведь только нашла подругу с которой можно поговорить.

Я не мог не вставить своё замечание.

— Знаете, а ведь это могла быть отличная возможность для научного исследования! Мы могли бы составить целый трактат о взаимодействии магических порталов и демонической энергии.

Гермиона усмехнулась.

— Только не забудь добавить главу о мерах предосторожности при работе с агрессивными, но мелкими демонами.

Белла покачала головой, но в её глазах читалось одобрение. Невилл, который до этого молчал, наконец заговорил.

— А что будет, если портал попадёт не в те руки?

— Тогда…

Серьёзно ответила Белла.

— мир может оказаться на грани катастрофы. Именно поэтому семья Холливелл несёт такую важную миссию — защищать не только свой дом, но и весь мир от вторжения тёмных сил. Но не волнуйтесь, даже если они не справятся, то в дело вступят другие силы. Наш мир велик.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже Уэнздей на мгновение отвлеклась от своих анатомических мечтаний.

— Не стоит забывать и о нас.

Нарушил молчание я.

— Хоть Аддамсы и не вмешиваются в чужие дела, но мы никому не позволим ломать наш… Кхем, разрушать мир, в котором мы живем.

* * *

Так как после вторжения демона бабушка Пенни больше не приглашала нас к себе в гости, мы смогли побыть какое-то время обычными туристами, гуляя то с родителями, то своей компашкой. Так незаметно пролетела семейная поездка.

В последний день нашего пребывания в Сан-Франциско я с Невиллом пригласили Гермиону в нашу комнату. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового, из-за чего я задернул шторы, погрузив комнату в приятный полумрак.

— Ну что…

Начал я, развалившись на кровати.

— пора решать, какие дополнительные предметы мы возьмём на третьем курсе.

Невилл, нервно теребя край рубашки, достал пергамент и перо.

— Я думаю, нам стоит серьёзно подойти к этому вопросу.

Гермиона, как всегда собранная, уже держала в руках список.

— Вот какие предметы доступны: Прорицания, Уход за магическими существами, Древние руны, Магловедение и Нумерология.

Невилл задумчиво почесал затылок.

— Я думаю взять Древние руны. Они могут пригодиться в наших исследованиях.

Гермиона кивнула.

— Я тоже склоняюсь к рунам. Плюс, возможно, возьму Магловедение — важно понимать мир обычных людей.

— И давно ты его не понимаешь?

Я лениво потянулся.

— А я, пожалуй, выберу Прорицания и УЗМС.

Гермиона удивлённо подняла брови.

— Прорицания? Но почему?

— Да ладно тебе.

Усмехнулся я.

— Там же ничего делать не надо. Посидишь, помечтаешь о будущем, погадаешь на кофейной гуще.

Невилл недоверчиво посмотрел на меня.

— Но ведь это серьёзный предмет!

— Ну-ну.

Хмыкнул я.

— А УЗМС — вообще самое лёгкое. Сидишь, смотришь, как растут животные, и ставишь галочки в журнале.

Гермиона нахмурилась.

— Пагсли, может, стоит выбрать что-то более серьёзное?

— Ой, да брось.

Отмахнулся я.

— Ты же знаешь, что в школе довольно слабая база? Вот и не парься. Потом найдём себе настоящих учителей, в более профессиональных заведениях. А пока можно и расслабиться.

Невилл, видя моё упорство, вздохнул.

— Ладно я с тобой. Но я всё же возьму Древние руны и, возможно, Нумерологию.

Гермиона кивнула.

— И я тоже. Нам нужно серьёзно подготовиться к будущему.

Я лишь пожал плечами.

— Каждому своё. Главное, чтобы потом не пожалеть.

За окном темнело. Наш разговор плавно перетёк в обсуждение планов на предстоящий год, и хотя мы расходились во мнениях о выборе предметов, дружба оставалась нерушимой.

В конце концов, каждый из нас шёл своим путём, и это было нормально. Ведь главное — это то, что мы вместе переживали удивительные приключения и поддерживали друг друга.

41-я глава

Возвращение в Хогвартс после летних приключений в Америке прошло с большим размахом. Я привёз множество сувениров, но один из них особенно заинтересовал моих знакомых с факультета.

— Эй, Драко, гляди, что я привёз из Штатов!

Воскликнул я, доставая из кармана упаковку необычной жвачки во время обеда в Большом зале.

Драко Малфой с любопытством приподнял бровь.

— И что это?

— Американская разработка — чистящая зубы жвачка!

С гордостью объявил я.

К нам присоединились Блейз Забини и Теодор Нотт.

— Звучит как очередная выдумка магглов.

Фыркнул Драко, но жвачку взял.

— Да нет, это реально работает!

Заверил я.

— Пока жуёшь — обычная жвачка, но когда надуваешь пузырь, вся грязь с зубов собирается в нём. Чем грязнее зубы, тем больше получается шар!

Блейз заинтересованно спросил.

— А что будет, когда надуть большой пузырь?

— Вот это самое интересное.

Ухмыльнулся я.

— Он взрывается и уничтожает всё, что находится внутри!

Мы переместились в слизеринскую гостиную, где я продемонстрировал действие новинки. Надув пузырь, показал, как он темнеет, собирая остатки еды, застрявшие между зубов. Когда шар достиг размера апельсина, он лопнул, а все загрязнения, которые были в шаре, пропали вместе с жвачкой.

— Неплохо.

Оценил Драко.

— Может, это поможет избавиться от запаха чеснока после ужина в пятницу.

Новость о чудо-жвачке быстро разлетелась по факультету. Вскоре в слизеринской гостиной можно было увидеть студентов, экспериментирующих с новыми жвачками. Кто-то использовал их для чистки зубов, а кто-то тайно устраивал соревнования по надуванию самых больших пузырей.

Правда, профессор Снейп вскоре ввёл строгие правила использования жвачки после того, как один особо безмозглый первокурсник предложил ему жвачку. Может в этом предложении и не было никакого подтекста, но со стороны могло показаться, что парню не понравился запах изо рта профессора.

А я лишь посмеивался, наблюдая за тем, как моя американская находка стала настоящим хитом среди слизеринцев. Кто бы мог подумать, что обычная жвачка может принести столько веселья и, возможно, даже немного улучшить гигиену полости рта среди детей, забивающих на утренние процедуры?

Обратив же свое внимание на другие дела, творящиеся в Хогвартс, я начал замечать странные перемены в поведении семьи Уизли. Казалось, за лето они окончательно решили отказаться от любых договорённостей со мной и вернуться к своим старым привычкам.

Всё началось с того, что Уизли вдруг решили, что устный договор ничего не значит. Мало того, что они не собирались выплачивать в этом месяце свой долг, так они потребовали вернуть их дочь на факультет Гриффиндор, а если я хочу, чтобы она и дальше продолжала работать на меня, я должен заплатить выкуп. Но случилось неожиданное, Джинни, вкусившая все прелести богатой жизни, не только отказалась подчиняться семье, но и сама сбежала от братьев, решив остаться на зеленом факультете. Она быстро поняла, что мрачная элегантность и роскошь нашего дома куда привлекательнее скромного быта Норы.

Вот только, судьба не прощает нарушения магических договорённостей, даже если они заключены на словах, впрочем, как и я. Услышав в первый раз требования Уизли, я просто молча развернулся и ушел, а когда же я оказался в своей комнате, я достал каменную чашу и просто оборвал нить через которую поглощалось проклятье неблагодарной рыжей семьи. Вскоре семья Уизли столкнулась с последствиями своего выбора, превратившись в магических существ, лишённых прежней силы волшебников.

Рон, всегда завидовавший чужому богатству, превратился в жадного до золота голума, одержимого завистью к другим.

Близнецы, неразлучные в прежней жизни, слились воедино, став двуглавым огром — существом, воплощающим их тягу к экспериментам и риску.

Артур, некогда уважаемый работник Министерства, стал гремлином — существом, способным только разрушать и портить вещи.

Молли превратилась в жирного свиноподобного орка с ослиным рылом — отражение её прежней властности и неукротимого характера.

Перси, державшийся в стороне от семейных раздоров, сохранил магические способности, но, из-за своего вечного желания угодить всем, принял облик домового эльфа. Его нейтралитет не спас его от трансформации, хотя и оставил часть прежней силы.

Чарли, промышлявший браконьерством, встретил особенно печальную участь. Он стал драконитом, но его судьба оказалась ещё трагичнее чем у его жертв — он сам стал добычей для неизвестного охотника, чьи трофеи быстро разошлись по теневому рынку.

Билл, пожалуй, получил наиболее «щедрую» участь среди братьев. Он стал гоблином, сохранив при этом магические способности. Правда, его дальнейшая судьба сложилась необычно — истинные гоблины забрали его в свои подземелья. По слухам, он до сих пор помогает самым непривлекательным представительницам гоблинского народа рожать детей, наделённых пусть слабой, но всё же силой волшебников.

В награду за верность и правильный выбор судьба преподнесла Джинни особенный дар. В то время как остальная семья Уизли подверглась трансформации, она не только избежала превращения в магическое существо, но и обрела уникальную способность — магию домовых эльфов. Джини быстро научилась колдовать с помощью простых щелчков пальцами, что было недоступно даже Перси, который, несмотря на облик эльфа, мог использовать только палочку. Вот только по закону парень, как представитель магического народца, не мог больше прикасаться к инструменту волшебников.

В отличие от Перси, который был ограничен правилами и не мог свободно использовать свои способности, Джинни быстро освоила все тонкости эльфийской магии. Она научилась управлять любыми домашними чарами без единого слова.

Особо примечательно то, что даже после того, как она узнала о судьбе братьев и родителей, Джинни решила продолжить обучаться в Хогвартсе. Это был её осознанный выбор — остаться рядом со мной и служить нашей семье до тех пор, пока мы ее не выгоним.

Так, сделав свой выбор в пользу семьи Аддамс, Джинни не только избежала печальной участи своих родных, но и получила могущественный дар, который сделал её ценным членом нашей семьи. Она нашла не только новый дом, но и путь к могуществу, а её решение остаться в Хогвартсе на Слизерине позволило ей быть рядом со мной, продолжая служить нашей семье.

Больше всех радовался падению семьи Драко. Парень чуть ли не буквально сиял от счастья, время от времени перечитывая колонку новостей в газете. Как бы директор не старался скрыть происшествие, новости дошли до скандальной журналистки вместе со случайно сделанными фотографиями в министерстве и специально сделанными фотографиями в школе. И если на главной странице был только яркий заголовок с одной официальной фотографией Артура, то уже на развороте можно было увидеть какой стала вся семья после превращения.

Я даже представить не берусь, какая реакция на новость была у Люциуса, если глядя только на Драко сложно было представить более счастливого человека. Впрочем, об этом можно будет потом узнать у Фиби, когда до нее дойдет разговор ее матери с ее тетей Нарциссой.

Пока семья Уизли переживала свои метаморфозы, в школе происходили другие, не менее интересные события. Главным из них стало назначение нового преподавателя по Защите от Тёмных искусств.

Гилдерой Локхарт наконец-то освободился от гнёта своей ярой фанатки и решил, что должность преподавателя ЗОТИ — это именно то, что ему нужно. Пока мы летали в Сан-Франциско, он сумел убедить директора Дамблдора в своей незаменимости, аргументируя это тем, что лучше уж он попытается разрушить проклятье на проклятой должности, чем ещё год будет терпеть приставания восторженных поклонниц.

Первые же занятия Локхарта вызвали неоднозначную реакцию среди студентов. Он по-прежнему оставался таким же самовлюблённым и хвастливым, как и в последний раз, когда я его видел, но теперь его мания величия приобрела академический уклон. На каждом уроке он рассказывал увлекательные истории из своих книг, правда, с каждым разом детали этих историй становились всё более размытыми.

Учебный процесс под руководством Локхарта напоминал скорее театральное представление, чем настоящие занятия. Он любил демонстрировать свои якобы подвиги, но всякий раз что-то шло не так. Например, когда он по примеру прошлого профессора попытался показать, как обезвреживать боггарта, вот только тот почему-то превратился в его собственный страх — Бабку Юдору, одетую в откровенный наряд. Думаю, те ребята, у которых тогда проходило занятие, приобрели похожую фобию, поскольку без превращения в молодую форму Бабушка выглядела как обычная старая женщина.

Слизеринцы, известные своим острым умом, быстро поняли, что за внешней мишурой Локхарта скрывается пустота. Драко, как обычно, не упускал возможности поддеть преподавателя, хотя тот старался отвечать колкостями, правда, не всегда удачно, поскольку, что-что а у нового профессора хорошо был подвешен язык.

42-я глава

В то время как весь Хогвартс обсуждал последние новости о семье Уизли и нелепые выходки Локхарта, я с головой погрузился в изучение химерологии. Мой выбор дополнительных занятий оказался более чем удачным.

Рубеус Хагрид, несмотря на свою внешнюю неуклюжесть, оказался настоящим знатоком в области создания и изучения химер. Его страсть к необычным существам передавалась и мне во время наших внеклассных занятий.

— Главное, Пагсли, это чувствовать баланс.

Наставлял меня лесничий, аккуратно помешивая суп в котле.

— Каждая химера — это как пазл, где каждая деталь должна идеально подходить друг к другу. Вот как с гиппогрифом — тут тоже надо чуять, когда он тебе доверяет, а когда лучше не лезть.

Первый урок с гиппогрифами начался с конфуза. Гарри, не зная этикета, неуклюже поклонился Клювокрылу, и тот едва не напал на парня. Внезапно я заметил движение краем глаза — под мантией-невидимкой прятался Снейп. Он тихо наложил Империо на зверя, заставив того поклониться в ответ.

Драко, увидев видимую всем часть представления, только презрительно фыркнул, считая всё показухой. Но его насмешливое отношение не осталось незамеченным Клювокрылом. Когда пришла очередь Драко, гиппогриф внезапно напал на него, явно оскорблённый пренебрежением.

Не раздумывая, я бросился на помощь и подставил руку под удар. Лапа зверя опустилась с такой силой, что порвала одежду в клочья, но моя рука осталась невредимой. Клювокрыл, почувствовав мою смелость и готовность защищать других, неожиданно признал меня.

С тех пор мы с Хагридом проводили часы в его хижине, изучая припрятанные им древние фолианты и практикуясь в создании простейших гибридов. Лесничий, хотя и действовал по большей части интуитивно, но научил меня основам работы с магическими компонентами и показал, как правильно сочетать различные виды магии для достижения желаемого результата.

Тайные эксперименты стали моей страстью. Под руководством полувеликана я научился многому. Создавать временные химеры из растений, работать с базовыми магическими формулами, понимать принципы совместимости различных магических существ

Джинни, заметив мой интерес к химерологии, тоже начала проявлять любопытство. Её эльфийская магия оказалась весьма полезной в процессе создания химер — она могла мгновенно перемещать необходимые компоненты и помогать с мелкими, но важными деталями.

Слизеринская репутация требовала осторожности, поэтому наши эксперименты проходили в строжайшей тайне. Даже Драко, несмотря на наше близкое общение, не был посвящён в детали моих занятий с Хагридом. После случая с гиппогрифом он стал относиться к этим существам с большим уважением, хотя никогда в этом не признавался.

Драко не мог простить гиппогрифу нанесённой обиды. Его гордость была уязвлена, и он не собирался оставлять это просто так. В тот же вечер он написал письмо отцу, подробно описывая инцидент и настаивая на том, что опасное животное должно быть уничтожено.

— Этот Клювокрыл — угроза для всей школы!

Возмущался Драко в гостиной Слизерина.

— Отец добьётся, чтобы его казнили!

Я лишь молча наблюдал за его истерикой. Знал, что Люциус не упустит возможности использовать ситуацию в своих целях. Возможно, это письмо станет ещё одним гвоздём в крышку гроба директорской репутации.

Тем временем в расписании появился ещё один интересный предмет — гадание. На первом же занятии профессор Трелони удивила всех своими «пророчествами». Пока она предрекала Гарри скорую гибель, увидев в чайной гуще силуэт повешенного, я поделился с друзьями своим недавним кошмаром.

— Представляете…

Начал я шёпотом, не подозревая о наступившей тишине в классе.

— мне приснился человек с обожжённым лицом и в перчатке с острыми когтями.

Мои слова повисли в воздухе, привлекая внимание всех присутствующих. Трелони, прерванная на полуслове, с интересом уставилась на меня.

— Это был не просто сон.

Продолжил я, понизив голос.

— Утром я проснулся в разорванной одежде, как будто тот тип из сна действительно пытался меня порезать.

Драко, Блейз и Теодор переглянулись, не зная, верить ли в эту историю. Но я был серьёзен как никогда.

— Думаю, он не остановится на мне.

Добавил я тихо.

— Если не смог справиться со мной во сне, то теперь будет искать других жертв.

Новость о моём кошмаре разлетелась по школе со скоростью лесного пожара. Ко мне начали подходить однокурсники, а иногда и старшеклассники, прося рассказать подробности. Все хотели знать, как выглядел тот загадочный человек и, что именно произошло во сне.

— Пагсли, а правда, что у него было обожжённое лицо?

Шептались девчонки из Когтеврана.

— А перчатки с когтями были настоящие?

Интересовались гриффиндорцы.

— Может, это дементор во сне явился?

Предполагали некоторые.

Я наслаждался вниманием, хотя в глубине души посмеивался над всеобщим испугом. История про обожжённого человека была всего лишь частью моего нового розыгрыша. Я решил взять за основу легенду о Фредди Крюгере и добавить немного магии для правдоподобности.

По секрету я рассказывал особо любопытным детали «настоящей» истории. Оказывается, у этого человека была тайная жизнь, а его мать… Впрочем, это уже другая история. Главное — то, что после поджога дома, в котором погиб Фредди, случилось нечто необычное.

— Среди тех, кто поджёг дом, были волшебники.

Таинственно шептал я.

— Именно поэтому он теперь охотится за их потомками. Демоны снов явились к нему в ночь пожара и даровали особую силу — способность убивать людей в их снах. Иногда он даже может прорываться в реальный мир…

Мой розыгрыш только начинался. Пока весь Хогвартс обсуждал мой «кошмар», я уже разрабатывал следующий этап. В этом мне помогали верные союзники: умная и находчивая Гермиона, отважный Невилл и, конечно же, Платон с его скелетами.

Мой план требовал тщательной подготовки. Могваи, рассредоточенные по всем факультетам, стали ключевыми исполнителями первой части плана. Их способность незаметно пробираться куда угодно оказалась бесценной.

По ночам, пока весь замок спал, могваи пробирались в спальни и посыпали головы спящих жертв сонным порошком. Этот порошок обладал особым свойством — он делал сон глубоким и позволял нам проникать в сознание спящего.

В то время как жертва погружалась в кошмарный сон, где её преследовал жуткий человек в полосатом свитере, с обожжённым лицом и в перчатке с когтями, в реальности происходило нечто не менее впечатляющее. Платон управлял своими скелетами, которые оставляли на теле спящего точные копии ран, полученных в кошмаре.

Скелеты бесшумно скользили по комнатам, их костлявые пальцы оставляли характерные царапины. Могваи, прячась в тени, следили за тем, чтобы жертва не проснулась раньше времени от причиняемой ей боли.

Наутро жертвы просыпались в холодном поту, с реальными царапинами и следами от когтей. Они были уверены, что столкнулись с настоящим злом.

— Он был так реален! Я чувствовал его дыхание!

— Он гонялся за мной по всему замку!

— Я пытался убежать, но не мог!

Паника охватила весь Хогвартс. Ученики делились жуткими историями, а преподаватели были в недоумении. Даже суровая профессор Макгонагалл усилила патрули, а Дамблдор провёл экстренное собрание.

Ситуация в школе накалялась с каждым днём. Ученики не только боялись засыпать, но и начали активно искать среди своих товарищей того, за кем якобы пришёл таинственный убийца. Они шептались в коридорах, составляя списки возможных жертв, основываясь на моём рассказе о связи с потомками волшебников, участвовавших в поджоге.

Группы любопытных учеников начали следить друг за другом, пытаясь вычислить «избранного». Некоторые даже пытались проводить собственные расследования, изучая родословные своих одноклассников.

Кошмары прекратились так же внезапно, как и начались. В одно утро ученики проснулись без привычных царапин и ран, а в коридорах воцарилась странная тишина. Только шепотки о загадочном исчезновении кошмаров разносились по школе.

Вскоре стало известно, что один из учеников — простой магглорождённый парень с Когтеврана — не выдержал напряжения и решил покинуть школу. Хотя он никак не был связан с историей Фредди или улицей Вязов, его уход совпал с окончанием кошмаров.

Несмотря на всеобщий страх и панику, я не испытывал угрызений совести. Мой розыгрыш удался на славу — Хогвартс был в полном смятении, а я наслаждался плодами своего творчества. Однако появилась новая проблема — времени на эксперименты с химерами катастрофически не хватало.

Я начал задумываться о том, что пора сделать паузу. Химерология требовала полного погружения, а постоянные ночные похождения отвлекали от действительно важных занятий. К тому же, некоторые ученики находились на грани нервного срыва.

Но просто так заканчивать розыгрыш было бы непрофессионально. Нужно было создать впечатление окончательного завершения кошмаров, чтобы потом вернуться к своему развлечению с новой силой.

Я решил дать школе передышку. Пусть ученики успокоятся, убедятся, что кошмар действительно закончился, начнут снова спокойно спать по ночам. А после праздников… почему бы не вернуть немного страха в их жизнь?

43-я глава

Когда розыгрыши с кошмарами прекратились, я, наконец-то, смог полностью погрузиться в изучение химерологии. Дни напролёт я проводил в хижине Хагрида, изучая припрятанные им древние фолианты и экспериментируя с магическими компонентами. Однако мысль о новых проделках не покидала меня.

В свободное от учебы время я начал разрабатывать следующий этап своих шалостей. На этот раз я решил действовать иначе — не обрушивать ужас на всю школу разом, а постепенно увеличивать масштаб. План был прост: начать с одного несчастного, на следующей неделе добавить ещё одного, и так далее. Это должно было создать впечатление, что существо из кошмаров набирает силу, а паника будет нарастать постепенно.

Пока я разрабатывал стратегию кошмаров, приближался День святого Валентина. Профессор Локхарт, как всегда жаждущий внимания, планировал грандиозное празднование. И тут мне в голову пришла блестящая идея — помочь ему, но по-своему.

За несколько минут до начала праздника я пробрался в комнату, где готовились к выступлению гномы. Платон стоял на страже, следя за коридорами и предупреждая о приближении кого-либо. Я же, используя простые, но эффективные чары трансформации, превратил гномов в очаровательных волшебниц в матросках с короткими юбочками. Результат получился настолько комичным, что даже я не мог сдержать улыбку.

Главным «украшением» этого представления стали не сами наряды, а то, что скрывалось под ними. Я позаботился о том, чтобы под элегантными юбочками оказались женские трусики, совершенно не соответствующие анатомии гномов. Когда юбки, подгоняемые сквозняками Хогвартса, задирались (а это происходило постоянно), перед глазами зрителей представала весьма неприглядная картина.

Праздник превратился в настоящее представление. Девушки краснели и хихикали, парни отворачивались, стараясь не смотреть, а некоторые особо впечатлительные ученицы падали в обморок. Профессор Макгонагалл была в ярости, но доказательств чьей либо причастности найти не могла, отчего ей оставалось злиться только на светловолосого писателя.

Локхарт, как ни странно, воспринял это как очередной свой триумф, хотя его авторитет среди большинства учеников упал ещё ниже. А я, наслаждаясь успехом, уже планировал следующий этап своих розыгрышей, которые должны были начаться после праздников.

Тем временем гномы, вернувшись в свой обычный вид, долго не могли забыть этот позорный день в их истории, а ученики ещё долго вспоминали «самое необычное представление» в истории Хогвартса.

К этому времени мои друзья окончательно убедились, что профессор Локхарт — всего лишь хвастливый пустослов, далёкий от настоящих подвигов. Его истории казались настолько неправдоподобными, что даже самый доверчивый ученик начал сомневаться в их правдивости. Особенно после того, как Гермиона с Невиллом «случайно» подслушали, как он репетирует свои рассказы перед зеркалом, меняя детали в зависимости от предполагаемой аудитории.

Ребята всё чаще заводили разговоры о том, что было бы интересно узнать правду о настоящих героях. Их истории, описанные в книгах Локхарта, были настолько захватывающими, что мы решили найти способ пообщаться с их реальными участниками.

Как истинный потомок Жизни и Смерти, я прекрасно знал ритуалы вызова призраков — это было частью нашего семейного наследия. Но для надёжности я решил обратиться за помощью к Бабушке. В один из вечеров я написал ей письмо через парную шкатулку, и уже на следующее утро получил в ответ свиток сделанный из человеческой кожи с древним ритуалом. Бабушка сопроводила его короткой запиской: «Не забывай, внук, что с призраками не нужно быть вежливым — они конечно могут обидеться, но ты не обращай на это внимание, всегда можно повторить ритуал, после того как призраки промаринуются в Аду пару сотен лет!»

Вечером, после отбоя, мы собрались в заброшенном классе на третьем этаже. Развернув свиток, мы обнаружили знакомые мне с детства инструкции. Согласно записям, мы могли ненадолго призвать духов тех, кто действительно участвовал в описанных событиях.

Ритуал сработал неожиданно успешно. В класс явились несколько призрачных фигур — настоящие герои, чьи подвиги Локхарт присвоил себе. Они оказались совсем не такими пафосными, какими их можно было представить по описанию профессора, а скорее скромными и даже немного смущёнными тем, как их истории были искажены.

Призраки, поняв, что я из семьи Аддамс, сразу прониклись ко мне симпатией — поскольку мы относились к смерти с изрядной долей чёрного юмора. Они согласились поделиться с нами некоторыми приёмами борьбы с тёмными силами. В благодарность за их уроки я, посоветовавшись с друзьями, разрешил им полетать по школе.

Пока мы сидели на уроках, настоящие герои, которым было известно истинное лицо Локхарта, начали устраивать ему небольшие розыгрыши. Они прятались в тени его кабинета, нашептывали что-то на уроках, заставляя учеников хихикать, а однажды даже устроили так, что его мантия на уроке сама собой превратилась в розовый балахон с блёстками.

Профессор ЗОТИ, был в полном замешательстве. Он не мог понять, кто стоит за этими проделками, ведь эти призраки были невидимы для всех, кроме нас. Мы же с друзьями только посмеивались, наблюдая за его растерянностью, а Платон, устроившись на подоконнике, довольно мурлыкал, наслаждаясь зрелищем.

Так, благодаря семейным традициям и моему особому отношению к призракам, мы получили не только новые знания, но и удовольствие от того, что справедливость, пусть и в своеобразной форме, восторжествовала. Платон же, как истинный фамильяр, был доволен тем, что его хозяин снова оказался в центре необычных событий, а я в очередной раз убедился, что наследие семьи Аддамс может быть весьма полезным в самых неожиданных ситуациях.

Пока мы с друзьями постигали новые знания от призрачных героев, по школе начал расползаться слегка позабытый слух. Кто-то запустил новую волну сплетен, что во всём виноваты маглорождённые дети. Дескать, на той самой улице Вязов жили простые маглы, а рядом с ними не могли обитать чистокровные семьи волшебников.

Слухи разрастались как ядовитый плющ. Ученики шептались в коридорах, делились страшными предположениями, а некоторые даже начали открыто обвинять маглорождённых в произошедших кошмарах. Напряжение в школе нарастало с каждым днём.

Однажды утром, проходя мимо кабинета ЗОТИ, мы увидели ужасающую надпись, выведенную красной краской прямо на стене: «Грязные дети, берегитесь. Фредди идёт за вами!» Под посланием красовались четыре глубокие царапины, словно оставленные когтями самого Крюгера. Что самое обидное было мне, так это то, что такую замечательную шутку придумал не я, а какой-то неизвестный школьник.

Когда Драко увидел это послание, он не смог сдержать злорадства. Собрав вокруг себя толпу любопытных учеников, он громко заявил, что кто-то из «грязнокровок» не доживёт до конца года. Не раздумывая ни секунды, я дал ему звонкий подзатыльник.

— Ай!

Взвизгнул Драко, потирая затылок после моего дружеского подзатыльника.

— Ты что, совсем из ума выжил, желать смерти всем подряд?

Прошипел я с ухмылкой.

— А что такого? Они же грязнокровки!

Выпалил Малфой, сверкая глазами.

— О, дорогой мой чистокровный друг…

Протянул я, наслаждаясь моментом.

— а ты уверен, что среди этих «грязнокровок» нет твоих дальних родственничков?

— Что за бред! Я бы знал!

Фыркнул он, отступая на шаг.

— Ох, Драко, Драко… Ты всё ещё веришь в эти официальные сказки о том, что новые волшебники появляются из ниоткуда? Какое же ты наивное создание.

Я почти мурлыкал от удовольствия.

— А откуда же тогда?

Пробурчал он, потирая ушибленное место.

— Ну, например, твой папочка или дедушка могли в подпитии закрутить роман с красивой маггловской дамой, а потом просто стереть ей память и забыть об этом.

Я театрально пожал плечами.

— А ещё есть сквибы, которых выгнали из семей. Они уже не одно поколение создают свои семьи в мире магглов, ну, а угасшая в них магия могла проснуться через поколения в их внуках. Думаешь, каждый сквиб будет кричать на каждом углу о том, что его выгнали из волшебного мира?

— Не сходится!

Выкрикнул кто-то из толпы любопытных слушателей.

— Как же тогда появились первые волшебники?

— А с чего это я должен раскрывать вам все тайны мироздания?

Я развёл руками.

— Продолжайте жить в своём уютном мирке, где вы все такие особенные и избранные. А я пока понаблюдаю за тем, как рушатся ваши идеальные представления о мире. Ха-ха!

Толпа перешёптывалась, переваривая мои слова, а я лишь ухмылялся, наслаждаясь созданным хаосом. Платон, мой верный фамильяр, лишь одобрительно мяукнул, словно понимая всю прелесть этой ситуации.

44-я глава

Слухи о ночных кошмарах и таинственном преследователе не могли оставить Локхарта равнодушным. Будучи человеком тщеславным и жаждущим внимания, он решил использовать эту ситуацию в свою пользу.

— Как прославленный истребитель тёмных сил, я просто обязан разобраться с этим делом!

Объявил он на одном из собраний.

Профессор начал устраивать настоящее шоу из своего «расследования». Каждое утро он появлялся в коридорах школы в мантии с расшитыми серебряными нитями рунами, держа в руках древний фолиант и театрально вздыхая. За ним следовала толпа девушек и первокурсников, восхищённо наблюдающих за каждым его движением.

— Профессор, а правда, что вы уже нашли следы преступника?

Спросил один из учеников.

— О да, мой юный друг!

Важно ответил Локхарт.

— Я обнаружил несколько подозрительных отметин, которые явно указывают на присутствие тёмных сил.

Локхарт устраивал «секретные совещания» в своём кабинете, громко хлопая дверью и шепча что-то неразборчивое. Он развесил по школе объявления о поиске свидетелей и «ценных подсказок», обещая награду тому, кто поможет ему поймать злодея.

— Профессор Макгонагалл, не могли бы вы выделить мне дополнительные ресурсы для расследования?

Обратился Локхарт к строгой заместительнице директора.

— Профессор Локхарт…

Холодно ответила она.

— я бы предпочла, чтобы вы сосредоточились на своих прямых обязанностях.

Каждый вечер он устраивал патрулирование коридоров, вооружившись светящимся посохом собственного изготовления. Правда, посох больше искрил и мигал, чем действительно светил, а его громкие возгласы «Покажись, тёмная сущность!» только пугали младшекурсников, прятавшихся по углам.

— Профессор Снейп, не могли бы вы помочь мне с анализом подозрительных следов?

Приставал Локхарт к зельевару.

— Оставьте свои следы себе.

Процедил Снейп, проходя мимо.

Профессор даже начал вести специальный дневник расследований, страницы которого были украшены вензелями и сердечками. Он подробно описывал свои «достижения»: «Сегодня я обнаружил подозрительный след у входа в подземелье. Очевидно, это следы когтей зловещего преступника!» — хотя любой мог увидеть, что это просто отметины от стоящего здесь разваливающегося шкафа. Завхоз Филч самостоятельно хотел его передвинуть, но в итоге его утащили домовые эльфы, после того как старик понял, что не с его силами этим заниматься.

Локхарт организовал «специальный отряд по борьбе с кошмарами», куда набралось несколько наивных или отчаявшихся школьников. Они маршировали по коридорам с самодельными щитами, на которых было написано «Команда Локхарта против Фредди».

— Ребята, сегодня мы проведём важное патрулирование!

Воодушевлял их Локхарт.

— А если он нас поймает?

Дрожащим голосом спросил один из первокурсников.

— Не бойтесь, я защищу вас своим могуществом!

Пафосно заявил профессор.

Правда, после первой же ночи дежурства половина отряда уволилась, испугавшись скрипящих дверей, а вторую половину оштрафовали и разогнали по факультетам деканы, так как детям положено ночью спать, а не шляться по коридорам.

В это время мы с друзьями не могли удержаться от смеха, наблюдая за этими представлениями.

— Видели, как он размахивает своим посохом?

Хихикнула Гермиона.

— А его «секретные совещания» — просто комедия!

Добавил Невилл.

Платон, устроившись на потолочной балке, с интересом следил за действиями профессора, иногда довольно мурлыкая, когда Локхарт особенно переигрывал.

Сам Локхарт был уверен, что действует незаметно и профессионально, не подозревая, что стал объектом насмешек даже среди тех учеников, которые раньше верили в его подвиги. Его попытки поймать неуловимого преследователя из кошмаров только усиливали всеобщее веселье.

— Профессор Флитвик, не могли бы вы помочь мне с защитным заклинанием?

Не унимался Локхарт.

— У вас есть более важные дела, профессор.

Ответил маленький волшебник, взмахнув рукой.

А я уже планировал следующий этап своего розыгрыша, наблюдая за этими комичными попытками «великого исследователя тёмных сил».

— Пагсли, ты думаешь, он когда-нибудь догадается?

Спросила Джинни.

— Вряд ли.

Усмехнулся я.

— Локхарт слишком занят созданием образа героя, чтобы заметить правду.

Ситуация в школе начала развиваться по неожиданному сценарию. Пока чистокровные ученики постепенно отворачивались от Локхарта, видя его истинное лицо, к нему всё активнее присоединялись маглорождённые. Для них эти дни стали настоящим испытанием.

Ночами их преследовал жуткий образ обожжённого человека в полосатом свитере, а днём приходилось терпеть косые взгляды и шёпотки за спиной. Некоторые особо рьяные чистокровные ученики даже начали открыто обвинять их в том, что именно их предки когда-то подожгли дом того самого человека из кошмаров.

Локхарт, словно почувствовав возможность укрепить своё положение, начал активно опекать маглорождённых. Он устраивал для них дополнительные занятия, приглашал на чаепития в свой кабинет и даже пытался создать специальный клуб поддержки. Правда, все его попытки выглядели настолько наигранно и фальшиво, что вызывали лишь снисходительные улыбки у тех, кто знал правду.

Маглорождённые, чувствуя себя изолированными от остальных, хватались за любую возможность найти поддержку. Они верили в искренность Локхарта, не подозревая, что его мотивы были далеки от благородства. Он просто искал новых последователей, чтобы укрепить свою пошатнувшуюся репутацию.

Тем временем призрачные герои продолжали свои ночные проказы. Они старались не только подшучивать над Локхартом, но и защищать маглорождённых от нападок других учеников. По ночам они незаметно появлялись рядом с теми, кто особенно страдал от травли, и внушали им уверенность в себе.

Я наблюдал за этой ситуацией с предвкушением. В моей голове уже рождались новые идеи, как можно усилить существующий хаос. Чем больше конфликтов возникало между учениками, тем интереснее становилось в школе. Платон, мой верный фамильяр, понимающе поводил усами и мурлыкал, словно одобряя мои мысли.

А Локхарт продолжал строить из себя защитника угнетённых, не подозревая, что его ждёт ещё больший позор. Призрачные герои разрабатывали новый план, а я готовился добавить в эту историю новые краски. В конце концов, что может быть интереснее, чем наблюдать за тем, как люди сами создают свои проблемы?

Платон, устроившись у меня на коленях, довольно щурил глаза — он знал, что скоро начнётся новое представление, и мы оба будем в первых рядах зрителей.

Но самое интересное началось, когда до Локхарта наконец-то дошло, что бороться с кошмарами нужно не в реальности, а в мире снов. Он, видимо, решил, что это его шанс реабилитироваться в глазах учеников. Вместо привычных театральных представлений по своим книгам, он начал проводить на уроках сеансы эмоциональной поддержки с дневным сном.

— Дети…

Провозглашал он, расхаживая по классу в своей обычной напыщенной манере.

— я научу вас побеждать страхи прямо в их логове — в царстве Морфея!

Пока Локхарт занимался своими экспериментами, реализовывая различные услышанные им идеи, призраки настоящих героев готовились к главному представлению. Они знали, что профессор, сам того не подозревая, приоткрыл портал в коллективный сон, и собирались преподать ему урок.

Как ни странно, у Локхарта действительно получилось собрать всех детей из его класса в один общий сон. Во сне он почувствовал себя всемогущим — здесь ему не нужны были правильные заклинания и даже палочка. Он мог просто приказать, и его воля исполнялась.

Профессор гордо шествовал по коридорам Хогвартса, окружённый зачарованными учениками. Он создавал иллюзии, левитировал предметы силой мысли и с важным видом «побеждал» детские страхи, которые возникали у учеников естественным образом.

— Смотрите, как легко я справляюсь с этими пустяками!

Восклицал он, размахивая руками и заставляя тени отступать от учеников.

Особенно Локхарту нравилось демонстрировать свои «подвиги» в борьбе с детскими страхами. В Большом зале он эффектно «преодолевал» естественные страхи учеников.

Когда кто-то боялся чудовища под кроватью, профессор с важным видом доставал волшебную палочку и «превращал» воображаемого монстра в плюшевого мишку.

Если кто-то видел монстров в шкафу, он с громким заклинанием заставлял тени внутри шкафа танцевать весёлый танец.

Когда ученики слышали страшные звуки, Локхарт создавал звуковые иллюзии, а затем «побеждал» их, превращая в колыбельную.

Но призраки героев наблюдали за этим представлением с усмешкой. Они знали, что настоящая проверка характера ждёт Локхарта впереди. Пока же они позволили ему наслаждаться своим мнимым величием, готовясь к тому моменту, когда иллюзия его всемогущества рассеется.

Особенно комично выглядело, когда Локхарт «боролся» со страхом темноты, который возникал у учеников естественным образом. Он драматично гасил и зажигал искусственное освещение, сопровождая это пафосными возгласами:

— О, ужас! Темнота отступает! Я побеждаю её своей несравненной храбростью!

45-я глава

Мы с друзьями, наблюдая за всем этим представлением в хрустальном шаре, не могли не признать — даже самый хвастливый человек может принести какую-то пользу, если направить его энергию в правильное русло. Правда, польза эта заключалась в том, что ученики, видя его выступления, переставали бояться обычных детских страхов, понимая, что бояться действительно нечего.

В тот день ученикам снился удивительный сон. Профессор Локхарт все продолжал и продолжал устраивал очередное показательное выступление. Продолжая ходить по школе он «победил» страх пауков, превратив их в бабочек — правда, те получались с восемью лапками и в чёрных бархатных костюмчиках, словно маленькие дресс-код нарушители. Затем он взялся за страх высоты, заставив нескольких первокурсников подняться на метле к вершине башни. Театрально взмахнув палочкой, он создал вокруг них невидимый купол безопасности, который был настолько прозрачным, что никто его не видел, но это не мешало Локхарту расхваливать своё изобретение.

Именно в этот момент сон стал меняться. В общий сон школьников пробрались призраки настоящих героев — они, не видимые никем парили в воздухе, наблюдая за представлением с нескрываемым презрением. Один за другим они начали подлетать к Локхарту, и каждый из них забирал то заклинание или приём, который профессор присвоил себе.

Сначала исчезло его умение создавать сложные иллюзии — они стали расплываться, словно акварель под дождём. Затем он перестал справляться с простыми трансфигурациями — его бабочки снова превратились в пауков, а те в свою очередь начали танцевать вальс. Защитные чары стали работать через раз, а лечебные заклинания превратились в жалкие искры, похожие на светлячков.

К кульминации сна Локхарт мог лишь красиво взмахивать палочкой и произносить заученные фразы. Когда он пытался «победить» очередного воображаемого монстра, тот просто игнорировал его заклинания. А когда он пытался превратить тьму в свет — получался лишь слабый огонёк, похожий на светлячка.

Ученики, привыкшие к его показным победам, теперь были в растерянности. Монстры из кошмаров, которых он якобы победил, начали возвращаться — настоящие, созданные тёмной магией. Они кружили вокруг Локхарта, который стоял с открытым ртом, не в силах произнести ни одного заклинания.

Ученики, парализованные страхом, наблюдали за происходящим, не в силах пошевелиться. Но постепенно осознание того, что Локхарт бессилен, заставило их действовать.

Постепенно школьники начали объединяться. Понимая, что они все еще во сне, они стали придумывать себе не существующую у них в реальности силу. В один миг испуганные дети стали становиться другими людьми, теми в кого они больше всего верили. Те, кто надел мантию Дамблдора, создавали защитные круги. Те, кто представил себя вечно лечащий их Мадам Памфри, помогали раненым. А те, кто впечатлялся трансформацией Макгонагалл и одел ее шляпу на свою голову, пытались отвлечь монстров созданными животными.

— Смотрите-ка, как они сплотились!

Усмехнулся я, наблюдая за происходящим через магический кристалл.

— Не ожидал, что они так быстро найдут лазейку.

— Это впечатляет.

Заметила Гермиона, внимательно следя за тактическими манёврами учеников.

— Они используют продвинутые защитные чары, о которых многие даже не слышали.

Но чем больше они поддавались своим страхам, тем отчётливее менялись декорации вокруг. Коридоры Хогвартса начали искажаться, стены покрылись ржавчиной, а пол превратился в металлический настил. Ученики с ужасом осознали, что оказались в котельной — том самом месте, где жил их самый жуткий ночной кошмар.

— О, вот это поворот!

Воскликнул Невилл, вжавшись в кресло.

— Теперь всё становится по-настоящему интересным.

Монстры, терзавшие их во сне, растворились в воздухе, словно их никогда и не было. Вместо них в темноте котельной замаячила знакомая фигура в полосатом свитере и потрёпанной шляпе. Фредди Крюгер, настоящий, не иллюзорный, медленно приближался к ним, его обожжённое лицо искажала ухмылка.

— Он выглядит даже страшнее, чем я ожидал.

Пробормотал я, потирая руки.

Теперь страх стал осязаемым. В котельной каждый шорох, каждый скрип металла отзывался в сердцах школьников ледяным холодом. Взгляд Крюгера двигался между ними, словно хищник среди загнанной добычи, выбирая следующую жертву. Его перчатка с острыми когтями оставляла на стенах зловещие царапины, а скрежет эхом отражался от металлических стен.

— Они в серьёзной опасности.

Обеспокоенно произнесла Джинни, кусая губу.

— Нужно что-то предпринять.

Ученики поняли — здесь, в его владениях, их магия почти бессильна. Им придётся полагаться не только на заклинания, но и на собственную смекалку, храбрость и взаимовыручку. Потому что, только объединившись, они могли надеяться на спасение из этого кошмара, который стал куда более реальным, чем любой сон.

— Не волнуйся так.

Успокоил я её.

— Я всё держу под контролем. Никто не пострадает… слишком сильно.

Гермиона нахмурилась, но ничего не сказала. Она знала мой характер и понимала, что спорить бесполезно.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Тихо произнесла она, не отрывая взгляда от кристалла, где разворачивалась настоящая драма.

Коридоры Хогвартса в кошмаре окончательно рассыпались, превратившись в ржавый подвал котельной. Фредди Крюгер сделал ещё один шаг вперёд, и его когти с металлическим скрежетом прочертили глубокие борозды на стене. Ученики, до этого момента пытавшиеся держаться вместе, в панике бросились прочь по внезапно возникшему узкому коридору.

Споткнувшись на ровном месте, Локхарт остался лежать на холодном металлическом полу — беспомощный и растерянный. Он пытался произнести хоть одно заклинание, но голос дрожал, а палочка безжизненно повисла в руке.

— Нет… это не может быть правдой…

Бормотал он, глядя вслед убегающим ученикам.

— Я же… я же герой…

Призраки настоящих волшебников, вызванные нами ранее, не покинули Локхарта. Они обступили его плотным кольцом, скрестив полупрозрачные руки. Их лица, обычно добродушные, теперь были суровы.

— Ты присвоил наши подвиги.

Произнёс один из них глухим, как звон погребального колокола, голосом.

— Теперь ты узнаешь, каково это — оказаться по‑настоящему бессильным.

Тем временем коридор, по которому мчались школьники, то сужался до размеров щели, то расширялся в огромные залы с ржавыми трубами, изрыгающими клубы пара. В темноте раздавалась детская считалочка. Пока одни слышали только голоса, другие беглецы увидели за проносящимися решетками улицу, на которой играли маленькие девочки в белых платьицах.

«Раз, два, Фредди заберёт тебя,

Три, четыре, запирайте дверь в квартире,

Пять, шесть, Фредди хочет всех вас съесть,

Семь, восемь, Фредди к вам придёт без спроса,

Девять, десять, никогда не спите, дети»

Фредди не торопился. Он наслаждался каждой минутой их страха. Его силуэт возникал то тут, то там — иногда лишь тень, иногда вплотную приближаясь, проводя когтями по спинам, но не нанося смертельных ран. Это была игра.

Постепенно группа распалась на маленькие кучки. Трое первокурсников свернули в боковой проход и оказались в тупике — стены начали медленно сдвигаться. Четверо учеников из Гриффиндора попали в комнату с зеркалами, где каждый отражённый образ превращался в копию Фредди, повторяя считалку хором. Группа из пяти человек оказалась на мосту над бездонной шахтой — мост трещал и крошился под их ногами.

Но вот беглецы, петляя по лабиринту, сами того не заметив оказались на свалке старых автомобилей. Укрывшись за перевёрнутым «Фордом», дети затаили дыхание. Ржавый металл и торчащие пружины создавали иллюзию защиты, но каждый шорох заставлял их вздрагивать. Считалка затихла, но тишина оказалась ещё страшнее — в ней слышалось медленное шарканье подошв по земле. Фредди искал их, наслаждаясь ожиданием.

Вдруг за грудой искорёженного металла проступил его силуэт. Он стоялна открытойплощадке, закинув голову к ночному небу, раскинув руки, словно впитывая атмосферу ужаса. Его обожжённое лицо исказила странная полуулыбка — не злобная, а почти… благодарная.

— Он… он не нападает.

Прошептал один из гриффиндорцев.

— Может, это ловушка?

Дрожала девушка из Когтеврана.

После короткого совещания дети решили атаковать. В них ещё тлела искра надежды — вера в силу заклинаний, в защиту Хогвартса, в то, что кошмар можно остановить. Они поднялись, сжимая палочки, и хором выкрикнули самые сильные заклинания, о которых слышали:

— Инкарцеро!

— Конфринго!

— Экспеллиармус!

— Бомбарда!

Вспышки света разорвали полумрак. Заклятия ударили в Фредди, окружив его вихрем огня и цепей. Казалось, что он побеждён — фигура рассыпалась, оставив после себя лишь глубокую воронку в земле.

46-я глава

Дети, едва дыша, подошли к краю ямы. На дне лежал старый скелет — иссохшие кости, покрытые пылью и грязью. Но стоило им приблизиться, как кости начали двигаться. Тихо, с хрустом, они складывались воедино, соединялись невидимыми нитями. Затем на них проступила плоть — сначала мышцы, потом обожжённая кожа, покрытая шрамами.

— Назад!

Крикнул кто‑то, но было поздно.

Скелет поднялся. Теперь это был не просто иллюзорный Фредди — он стал реальным. Его глаза вспыхнули алым, с вспышкой пламени на руке появилась перчатка с когтями, а на губах расцвела та же жуткая улыбка. Он запрокинул голову, глядя в одну точку на небе, и произнёс:

— Сочтемся…

Голос прозвучал негромко, но каждый услышал его в своей голове.

После того как Фредди произнёс «сочтемся», его фигура дрогнула — и в одно мгновение рассыпалась на тысячи мерцающих частиц, словно пепел, подхваченный ночным ветром. Не осталось ни следа, ни воронки, ни даже запаха гари. Только тишина, нарушаемая прерывистым дыханием детей.

— Он… исчез?

Прошептал гриффиндорский мальчик, всё ещё сжимая палочку.

— Но как? Почему?

Вторила ему когтевранка, оглядываясь по сторонам.

Они стояли посреди свалки, ошарашенные, не веря, что кошмар закончился так внезапно.

В это время в моей комнате волшебный шар погас, оставив лишь тусклое свечение на поверхности. Платон, положив голову мне на колени, мурлыкал, а Гермиона, Невилл и Джинни замерли на своих местах, не в силах оторвать взгляд.

Когда Фредди произнёс «сочтемся», мы поняли — он обращался к нам.

Я не мог сдержать широкой улыбки.

— Получилось!

Воскликнул я, хлопнув в ладоши.

— Честно говоря, я этого не планировал — но кошмар стал настоящим!

Платон приоткрыл один глаз, лениво зевнул и снова задремал. Гермиона, всё ещё бледная от напряжения, осторожно спросила:

— Ты… ты правда рад? Кошмар вышел невероятно убедительным, это впечатляет. Но теперь я боюсь, что Фредди может обратить внимание на нас. Что, если он решит, что мы — его следующая цель?

— О, не переживай.

Я махнул рукой с беспечной улыбкой.

— Даже если Фредди вдруг решит нас побеспокоить, бабушка быстро с ним разберётся. Она знает пару‑тройкудревних ритуалов, которые мигомупокоят любогобеспокойного духа и никакие демоны ей не помешают.

Невилл нервно сглотнул:

— Ты уверен, что это безопасно? Он ведь… ожил. Реально ожил, а не просто иллюзия.

— Именно это и делает ситуацию такой увлекательной!

Я вскочил с кресла.

— Мы создали нечто большее, чем просто ночной кошмар. Фредди теперь — не просто образ из сна. Он — явление. Самостоятельное, пусть и ограниченное.

Джинни покачала головой, но в её глазах мелькнуло любопытство:

— Ты точно понимаешь, во что ввязываешься? Это уже не просто розыгрыш.

— Конечно!

Я развёл руками.

— Это же искусство. Чистый эксперимент. И результат превзошёл все ожидания. Кто бы мог подумать, что случайность даст такой эффект?

Гермиона всё ещё выглядела обеспокоенной, но медленно кивнула:

— Ладно. Но если что‑то пойдёт не так, мы сразуобращаемся к твоей бабушке. Обещай.

— Обещаю.

Я подмигнул ей.

— В конце концов, семья Аддамс всегда знает, как справиться с призраками. Даже с такими… самобытными.

Тем временем в классе профессора Локхарта один за другим просыпались ученики. Они вскакивали со стульев, задыхаясь от ужаса, сжимая края мантий, покрытые холодным потом. Их глаза были расширены, а губы шептали:

— Он был… он был настоящим…

Постепенно очнувшиеся собрались у парт, дрожа и пытаясь осмыслить пережитое. Кто‑то дрожал, кто‑то пытался успокоить друга, но все молчали — словаказались лишними.

Когда их взгляды наконец обратились к профессору Локхарту — тому, кто, как они думали, устроил это испытание, — их встретила шокирующая картина.

Перед ними стоял не тот самодовольный, щеголевато одетый профессор, к которому они привыкли. Это был седой старик с трясущимися руками и потухшим взглядом. Его некогда пышные волосы теперь были белы как снег, а лицо покрывали глубокие морщины, которых не было ещё пару часов назад.

— Что… что с вами?

Осмелилась спросить одна из учениц.

Локхарт медленно поднял глаза. В них читалась не гордость, не самолюбование — только страх.

— Они… они показали мне…

Прошептал он.

— Всё, что я выдумал. Всё, что украл. Они заставили меня пережить это… по‑настоящему.

Пока дети бегали от Фредди в своих кошмарах, призраки настоящих героев, которых мы призвали, решили преподать урок самозванцу. Они создали для Локхарта его собственную комнату ужасов — пространство, где его лживые подвиги оживали, но не в славе, а в муках.

Он видел, как его «победа» над оборотнем обернулась кровавой схваткой, где он кричал от боли, а когти чудовища разрывали его плоть. Как «спасение деревни» превратилось в хаос, где люди умирали из‑за его ошибок, а их крики эхом разносилисьпо сожжённымулицам. Как каждое слово из его книг становилось правдой — но правдой жестокой, беспощадной, лишенной всякого благородства и героизма.

Эти видения не просто напугали его — они выпили его за один сон. Призраки показали ему, каково это — столкнуться с настоящей тьмой, а не с той приукрашенной версией, которую он продавал читателям.

На следующее утро Хогвартс гудел. Ученики обсуждали не только кошмар, в котором они оказались прямо на уроке, но и странное преображение профессора Локхарта. Он больше не улыбался, не рассказывал историй. Он просто сидел за столом, глядя перед собой, и время от времени вздрагивал, будто снова видел что‑то ужасное.

А я? Я был доволен. Мой эксперимент удался. Фредди стал чем‑то большим, чем сон — он превратился в инструмент возмездия. А Локхарт… он получил то, чего заслуживал. Теперь каждый раз, глядя на него, ученики будут вспоминать: ложь всегда находит способ раскрыться — иногда самым неожиданным образом.

Глядя на профессора ЗОТИ, который досидел на своей должности почти до конца учебного года с выражением постоянного беспокойства на лице, я хлопнул себя по лбу. Как же я мог забыть о чудовище Слизерина? Все мои эксперименты с химерами, ночные проделки и розыгрыши настолько захватили меня, что я совершенно упустил из виду одну важную деталь. Теперь же, осознав свою оплошность, я понял: это может стать отличным завершением моих приключений в этом году.

В сопровождении верного Морти — моего молчаливого помощника, общавшегося со мной через светящиеся надписи, — я направился к Выручай‑комнате. Морти устроилсяна моёмплече и освещал путь, выводяна стенахмерцающие стрелочки.

Не успел я дойти до стены, как передо мной появилась раздвижная дверь. Нажав на единственную большую кнопку с изображением змеи, я стал спускаться в логово василиска. Выручай‑комнататочно знала, куда менядоставить.

Когда мы с Морти достигли древней статуи Слизерина, мой спутник вывел в воздухе загадочные символы. Надписи складывались в слова на парселтанге — языке, недоступном пониманию обычных людей. Едва последняя буква замерцала в воздухе, пасть статуи медленно раскрылась, и из неё начал выползать гигантский василиск.

Чудовище, едва оказавшись на свободе, тут же набросилось на единственного живого человека в комнате. Оно швыряло меня из стороны в сторону, било мощным хвостом, пыталось убить смертоносным взглядом и вонзить ядовитые клыки в кожу — но всё было бесполезно. Я лишь смеялся, словно катался на самых захватывающих американских горках: даже тысячелетний василиск не мог оставить на мне ни единой царапины.

Эта безумная игра продолжалась до тех пор, пока Морти не нашёл способ достучаться до разъярённого змея. Мой верный помощник вывел в воздухе длинную цепочку светящихся символов на парселтанге. Василиск замер, словно заворожённый, а затем медленно отступил, склонив голову в почтительном поклоне.

Морти, действуя как переводчик, передал мне слова древнего существа. Оказалось, василиск действительно был невероятно стар — его силы поддерживались лишь магической аурой Хогвартса. Он уже давно чувствовал, что время его подходит к концу, но не мог уйти без дозволения, не оставив после себя ничего.

Я достал из кармана сушёные паучьи лапки, мое любимое лакомство, и протянул их змею. Тот с благодарностью принял угощение, слизнув его с моей руки.

После недолгого общения через Морти я дал согласие позаботиться о потомке василиска. Древнее существо, почувствовав облегчение, медленно подползло к каменной статуе, возле которой проявились невидимые до этого цепи, сковывающие змея веками. С громким скрежетом металл разорвался, и василиск, собрав последние силы, свернулся клубком возле непримечательного с виду камня.

Камень вдруг задрожал, покрылся трещинами и с тихим хлопком раскололся. Из него выползла небольшая по сравнению с василиском змея — но даже новорождённый детёныш был размером с удава. Его чешуя переливалась изумрудными и сапфировыми оттенками, а глаза светились мягким золотистым светом. Змеёныш тут же подполз ко мне и обвился вокруг руки, словно признав хозяина.

47-я глава

Тем временем последние учебные дни Гарри Поттера превратились в настоящий кошмар. От него отстранились даже те немногие друзья, что оставались рядом — Симус Финниган и Дин Томас.

Невезение началось с самого начала года. Первым ударом стала трагедия семьи Уизли: Рон и его родные вдруг начали превращаться в чудовищ. Их срочно заперли в родовом доме, надеясь найти способ расколдовать. Но беда не приходит одна — упырь, которого годами держали на чердаке, наконец вырвался на свободу. Изголодавшийся и озлобленный, он расправился со всей семьёй за то, что они растратили деньги, отложенные на его лечение.

Затем начались кошмары — жуткие, реалистичные видения, от которых Гарри просыпался в холодном поту. Вскоре его, как и других маглорождённых учеников, стали обвинять в появлении Фредди Крюгера — будто бы именно они невольно призвали это зло в Хогвартс. Ну, а так как он невольно стал не оправдавшим свою славу героем, ему доставалось вдвойне.

Следующей напастью стала пропажа Клювокрыла. Несчастного гиппогрифа обвиняли в нападении на ученика, а Гарри оказался главным подозреваемым — ведь незадолго до происшествия его видели в гостях у Хагрида. Только заступничество директора уберегло его от исключения, но угроза висела над ним, как дамоклов меч. Гарри знал: если его выгонят из школы до окончания пятого курса, он лишится наследства, хранящегося в банке гоблинов. А ведь добродушный Хагрид тогда просто спрятал зверушку у себя в татуировке, чтобы ее никто не смог больше обидеть. И ведь надо же было Гарри тогда прийти в гости и при этом засветиться.

И наконец, в довершение всех бед, Гарри начал слышать жуткие шёпоты об убийствах — голоса словно просачивались сквозь каменные стены замка. Когда он попытался поделиться этим с друзьями, они лишь переглянулись и решили, что Гарри сходит с ума. Симус и Дин, прежде верные товарищи, начали избегать его, перешёптываясь за спиной.

Гарри остался один на один со своими страхами, окружённый стенами, которые, казалось, вот‑вот поглотят его целиком. В отчаянии он всё чащеловил себяна мысли, что единственныйисточник зла в этом замке— Пагсли Аддамс. Именно он, по мнению Гарри, стоял за всеми странными событиями, именно его мрачная семейка и её фамильяры несли в Хогвартс разлад.

Решив выместить накопившуюся ярость, Гарри дождался подходящего момента. Накинув мантию-невидимку, он выследил меня в пустом коридоре возле перемещающихся лестниц — я как раз остановился в ожидании, когда появится лифт. Гарри медленно высунул свою голову и руку из‑под мантии, прицелившисьпалочкой в широкую спину.

Но в этот миг из подошедшего лифта мне навстречу бесшумно выполз василиск, мой новый школьный друг. Змея мгновенно уловила угрозу: её глаза вспыхнули смертоносным светом. Гарри даже не успел вскрикнуть — его тело окаменело, застыв в нелепой позе с вытянутой рукой.

Я неторопливо обернулся, с лёгким удивлением разглядывая каменную голову, висящую в воздухе. Сняв с окаменевшего Гарри мантию-невидимку, я небрежно бросил её рядом с интересной статуей.

— Ну что ж.

Пробормотал я, поглаживая василиска.

— Ты молодец, что защитил меня. Но тебе лучше вернуться обратно, пока тебя еще кто-нибудь не увидел.

Василиск скользнул прочь — ему пока было лучше оставаться в школе, впитывая привычную магическую энергетику замка. Да и вездесущих крыс ему в школе точно хватит надолго. Эти маленькие животные сумели пережить разгром гремлинов, нашествие армии поднятых мертвых животных, а теперь им предстояло столкнуться с аппетитом растущего организма василиска.

Я задумчиво посмотрел на окаменевшего Гарри. Хоть я и не желал ему настоящей беды, но и жалеть не собирался: «Иногда нужно преподать урок, чтобы человек перестал видеть врагов там, где их нет». Перенеся статую подальше от лестниц, я взял и повесил его за ногу в ближайшем женском туалете. Пусть этот небольшой розыгрыш будет завершающей шуткой перед моим отъездом.

Затем я аккуратно упаковал мантию-невидимку, второй дар Смерти, в свой чемодан, когда вернулся в комнату. Пора было собираться на каникулы. Я уже представлял, как расскажу Бабушке об этом происшествии — она оценит иронию ситуации.

Тем временем новость об окаменевшем Гарри разлетелась по школе со скоростью лесного пожара. Профессор Снейп, узнав о случившемся, бросился варить противоядие. Ему предстояло экстренно приготовить зелье из корней мандрагоры — только оно могло вернуть Гарри к жизни, чтобы он мог вернуться на каникулы к своим горячо любимым родственникам.

Ко времени отъезда из замка Драко, наконец, закончил отрисовку новой игры, потратив на это всё своё свободное время, отчего чуть не завалил экзамены. Визуальную составляющую он выверял с почти маниакальной тщательностью: каждый штрих, каждый оттенок магической ауры были продуманы до мельчайших деталей. Я же уже давно прописал весь код игры и даже сумел протестировать ее, но вот стрелять из палки по кубикам было ужасно скучно, отчего я не смог осилить больше пары уровней. В результате нашего совместного труда появился первый магический DOOM — игра, явно опережающая своё время. Сочетание магии волшебников и цифровой гений создателей игры позволило увидеть нам нечто новое.

В купе собрались только ребята с факультета Слизерина: Драко, Я, Невилл, Крэбб, Гойл, а также девушки Гермиона и Джинни. Все с нетерпением ждали демонстрации новинки.

Я торжественно нажал на нарисованную кнопку на своем гримуаре — блокноте, чтобы все могли увидеть, как на обложке из полированной кости запускается заставка игры. Драко в это время настраивал свой изысканный дорогой блокнот, специально подготовленный для запуска игры. Остальным ребятам достались обычные волшебные блокноты, на которые были скопированы и код, и рисунки — так каждый мог присоединиться к игровому процессу.

Экран гримуара вспыхнул мягким лазурным светом, и на полированной костяной обложке развернулась заставка: огненный вихрь, из которого медленно проступали буквы названия — «Magical DOOM». Мелодичный перезвон, словно от хрустальных колокольчиков, возвестил о старте.

— Ну что, готовы к первому бою?

Я с торжеством оглядел собравшихся.

Драко хмыкнул, постукивая пальцами по своему роскошному блокноту.

— Только не вздумай сказать, что это твоя игра. Без моей графики она выглядела бы как детские каракули.

— А без моего кода она вообще не работала бы.

Парировал я, но без злости — мы оба знали, что успех целиком в нашем тандеме.

Ребята потянулись к выданным блокнотам. Крэбб и Гойл, обычно не отличавшиеся терпением, уже тыкали пальцами в экран, пытаясь разобраться в управлении. Невилл осторожно коснулся светящейся иконки, и его блокнот отозвался тихим звуком запуска. Гермиона, как всегда, начала с изучения интерфейса — её глаза быстро скользили по строчкам магического кода, написанных на первых страницах.

— Впечатляет.

Признала она, приподняв бровь.

— Ты действительно сумел описать разнообразные движения врагов всего в нескольких предложениях. Это… изящно.

— А можно уже играть?!

Джинни нетерпеливо потрясла свой блокнот.

— Выглядит круто, но пока непонятно, что делать.

Я быстро объяснил управление. Слева на экране — виртуальные стрелочки для перемещения персонажа, справа — кнопки стрельбы, переключение оружия и другие действия, в верхней части, по бокам от экрана — дополнительные клавиши для особых действий: открытия карты, сохранения и загрузки игры.

Как только все разобрались, первый уровень запустился одновременно на семи устройствах.

Лабиринт из мерцающего тумана и каменных колонн раскинулся перед нами. Первые демонические тени появились из‑за углов — их очертания пульсировалибагровым светом. Крэбб с рёвом ткнул в кнопку стрельбы, и его персонаж выпустилсноп красных снарядов, разнеся врагав клочья.

— Ха! Легко!

Он захохотал, но тут же вскрикнул: из‑за колонны вынырнулосразу троепротивников. Крэббсудорожно тыкалв кнопки уклонения, но не успел — его экран погасс пронзительнымзвоном.

— Ты мёртв.

Невозмутимо констатировал Гойл, даже не отрываясь от своего блокнота, где его персонаж ловко уворачивался от огненных шаров, методично отстреливая врагов.

Гермиона играла вдумчиво: сначала открывала карту, просчитывала маршрут, нанося точечные удары. Невилл, напротив, предпочитал осторожность — он медленно продвигался вперёд, изучая каждый поворот и стараясь не тратить патроны впустую. Джинни же бросилась в бой с азартом, её экран то и дело озарялся взрывами — она без разбора жала на все кнопки, поливая врагов непрерывным огнём.

— Ну и где тут сложность?

Протянул Драко, уничтожая очередного демона идеально выверенным залпом.

— Подожди.

Я улыбнулся.

— Это всего лишь первый уровень, игра только начинается.

Игра захватила всех без остатка. Время потеряло значение: мы кричали, подбадривали друг друга, ругались на коварные ловушки и восторженно аплодировали особенно эффектным победам. Кто‑то отчаянно жал на кнопку сохранения передопасной схваткой, кто‑то рисковал, бросаясь в бой без подготовки. Даже Драко, обычно сдержанный, не скрывал азарта — его пальцы порхали над экраном, виртуозно управляясь со всеми кнопками.

Когда поезд начал замедлять ход, а за окнами показались огни Кингс‑Кросс, мы едвазаметили это.

— Что, уже приехали?

Гермиона с досадой отложила блокнот, не забыв нажать кнопку паузы.

— Я только‑толькодобралась до босса! Ещё параминут — и я бы его одолела!

— Зато теперь у нас есть целое лето, чтобы пройти игру до конца.

Я подмигнул, начиная собирать вещи.

Купе наполнилось привычной суетой: шуршанием мантий, стуком чемоданов и весёлыми возгласами прощающихся учеников. Дорога домой пролетела незаметно — магия игры и дружеское соперничество сделали часы пути почти мгновенными.

Вот только я был поспешен в своих прогнозах, поскольку не успели мы возобновить игру по приезду домой, как нас обрадовали новой поездкой в другую страну.

48-я глава

Аэропорт Шереметьево встретил нас летним зноем и яркими лучами полуденного солнца. После двух перелётов — сначала из сырой Англии, а после из Америки, где мы прихватили с собой других членов моей холодно любимой дорогой семьи, — я наконец‑то оказался на второйродине, где провёл свою другуюжизнь. Выйдяиз терминала, мы на мгновение замерли, вдыхая воздух чужой страны.

— Ну что, господа волшебники, — произнесла Бабушка, поправляя лёгкую шаль с вышитыми морозными рунами, — начинается самое интересное.

* * *

Летние каникулы начались с неожиданного путешествия. Ещё дома, разбирая вещи после поезда, я нашёл небрежно брошенную мантию‑невидимку Гарри в чемодане и передал его БабушкеЮдоре — чтобы она вернулавещь настоящейхозяйке, своейподруге‑ведьме, как она до этого поступилас воскрешающимкамнем. Тогдая и подумать не мог, что эта простая на вид ткань скрывает куда больше тайн, чем кажется.

Только позже, когда мы уже были в семейном особняке Аддамсов в Америке, при свете свечей, Бабушка внимательно изучила мантию. Я наблюдал со стороны, слегка недоумевая: ну мантия и мантия, чего тут особенного?

— Эта мантия… она не просто скрывает.

Проговорила Бабка, проведя ладонью над полотном.

— Она переносит владельца в иной слой сумрака. Не полностью, конечно, но достаточно, чтобы обойти многие защитные чары.

Гермиона ахнула:

— То есть это не обычная мантия‑невидимка?

— Совсем не обычная.

Подтвердила Бабушка.

— Из‑за многовекового проклятья ткань частично истлела, заменившись новымматериалом. И хотя ваши новыемантии намноголучше со стороны скрыта, эта старая модель превосходит любые доспехи, если, конечно, сравнивать только их защиту от магии.

* * *

Раз уж Бабушка привезла нас в Москву — меня, Гермиону, Невилла, их семьи и даже Джинни, — решено было устроить полноценную экскурсию. Первым пунктом в нашем списке значился один из самых знаменитых в мире «трупов».

— Мавзолей Ленина.

Объявила Юдора, когда мы подошли к сооружению.

— За долгие годы лежания здесь труп очень сильно пропитался живой человеческой энергетикой. При определённых условиях он может подняться как чрезвычайно сильный лич.

— Лич?!

Воскликнул я, чувствуя, как по спине пробежал холодок восторга.

— То есть он может ожить?

— Может.

Кивнула Бабка.

— И когда это случится, мы пригласим его на наше семейное кладбище. Но пока…

Она достала из сумки небольшой хрустальный флакон с мерцающей жидкостью и незаметно капнула несколько капель у основания саркофага.

— Это наша семейная метка смерти. Когда придёт время, она поможет нам найти его и установить контакт.

Гермиона, всегда жадная до знаний, тут же начала расспрашивать о тонкостях ритуала, а Невилл с интересом разглядывал архитектурные детали мавзолея. Джинни держалась чуть поодаль, явно чувствуя себя не в своей тарелке среди столь явных проявлений некромантии.

После посещения мавзолея мы разошлись по своим маршрутам. Бабушка повела Гермиону и Невилла в старинный книжный магазин, специализирующийся на магических трактатах. Я же, получив от неё краткое наставление «не влипнуть в неприятности», отправился исследовать город вместе с Джинни.

Москва раскрывалась перед нами во всём своём летнем великолепии. Мы бродили по Красной площади, где древние камни словно шептали истории прошедших веков. Заглянули в ГУМ — там, в укромном уголке, обнаружилась крошечная лавка с зачарованными сувенирами. Джинни не удержалась и купила себе брелок‑оберег в виде миниатюрной матрёшки, которая время от времениподмигивала прохожим.

— Никогда не думала, что даже магловская Москва такая… волшебная.

Призналась она, когда мы присели отдохнуть на скамейку у большого фонтана.

— А ты думала, это просто город?

Усмехнулся я.

— Здесь каждая улица, каждый дом хранит свои тайны.

Мы с Джинни неспешно брели по Арбату, наслаждаясь летним днём. И хотя я предпочитал больше ночь или уютный сумрак, но поддавшись ностальгии, я продолжил гулять по памятным местам. После прогулки по Красной площади и посещения ГУМа хотелось просто дышать этим особенным московским воздухом, в котором смешивались запахи свежей выпечки, старых камней и чего‑то неуловимо волшебного.

— Давай перекусим.

Предложила Джинни, указывая на уютную кафешку с резными наличниками и вывеской в старинном стиле.

Мы заказали блинчики с малиновым вареньем и чай с мятой. Пока ждали заказ, разглядывали прохожих — здесь, на Арбате, жизнь текла своим особенным ритмом: художники выставляли картины у стен, музыканты наигрывали мелодии, а туристы с фотоаппаратами сновали между сувенирными лавками.

Пообедав, мы продолжили прогулку. Вдруг впереди зазвучали аплодисменты и весёлый смех. Любопытство потянуло нас к растущей толпе.

Протиснувшись между зрителями, мы увидели его — клоуна в пёстром костюме с пуговицами‑пузырямии шляпе, которая то и дело меняла форму. Он жонглировалразноцветными шарами, которые превращалисьв голубей, доставал из воздухабукеты роз и заставлял монеты танцевать на ладони.

Сначала я отнёсся к представлению скептически — обычные магловские фокусы. Но чем дольше я смотрел, тем сильнее меня охватывало странное чувство. Не просто веселье — какой‑то глубинный, почти гипнотический восторг.

«Точно так же Хогвартс поглощал мои эмоции», — вдруг осознал я. Замок питался энергией учеников, поглощая все наши чувства. Здесь же центром аномалии был клоун. Он словно батарейка подзаряжался от светлых чувств людей.

С каждым трюком его движения становились всё более плавными, а фокусы — всё более невероятными. Когда он выпустил из рук десяток светящихся бабочек, толпа ахнула и захлопала ещё громче. Я почувствовал, как волна общего восторга прокатилась по собравшимся, подпитывая артиста новой энергией.

Клоун заметил мой пристальный взгляд. На мгновение его глаза — обычные человеческие глаза — сверкнули нечеловеческим светом. Он подмигнул мне и тут же переключился на другого зрителя, вынув из уха девочки сверкающий браслет.

— Пагсли, ты видел?!

Восторженно прошептала Джинни.

— Это же настоящая магия!

— Не совсем.

Тихо ответил я, не отрывая взгляда от клоуна.

Словно в ответ на мои слова, клоун внезапно замер посреди очередного фокуса. В руках у него повисла россыпь сверкающих монет — и вдруг всё разом погасло. Не было ни вспышки, ни громкого хлопка — просто артист исчез, будто его и не было.

Толпа зашумела, заёрзала, начала оглядываться. Кто‑то пожал плечами, кто‑то разочарованно вздохнул, и постепенно людистали расходиться, оставляя пустойпятачок посреди улицы. На это место уже никто не смотрел, словно его и не существовало.

Только мы с Джинни остались стоять на месте. Джинни сжала мою руку так крепко, что я почувствовал, как её пальцы дрожат.

— Он… он просто пропал.

Прошептала она.

— Как это возможно?

Я не ответил. Вместо этого я протёр глаза — они вдруг наполнились слезами, будто я слишком долго смотрел на яркий свет. И когда я снова взглянул вперёд, картина изменилась.

Цвета потускнели. Яркие вывески, пёстрые наряды прохожих, даже солнечные блики — всё словно покрылось серой пеленой. Но в центре этого приглушённого мира теперь отчётливо виднелась другая сцена.

На том самом месте, где только что выступал клоун, стояли люди — шестеро, в одеждах настолько броских, что они резали глаз. Их наряды хотя и были яркими, словно у золотой молодежи, но в них как будто не было радости — только холодная, почти хищная красота.

Клоун был там. Только теперь он не улыбался. Его руки были скованны массивными наручниками, а вокруг тела обвивалась толстая верёвка — но это была не просто верёвка. Она пульсировала, шевелилась, словно живая, на конце же была голова змеи с раздвоенным языком и холодными глазами, уставившимися в лицо артиста.

Верёвку держала красивая девушка с шипастым ошейником на шее и в красной безрукавке. Её глаза пристально смотрели на пленника без тени жалости, а на губах ее была игривая улыбка. Остальные пятеро занимались своими делами. Двоя стояли по бокам от пленника, и их руки были сложены в замысловатых жестах, будто они удерживали невидимые нити. Вторая девушка устроилась на раскладном стуле и писала что-то в своем блокноте. Оставшиеся двое мужиков прохаживались рядом, сверкая на подобравшихся близко людей своими красными глазами.

— Пагсли…

Голос Джинни дрогнул.

— Ты чего?

— Они его поймали.

49-я глава

— Они его поймали.

Сказал я, сам не зная, зачем это произношу вслух.

— Но зачем?

Сидящая на раскладном стульчике девушка резко повернула голову в нашу сторону. Её жёлтые глаза сузились, а улыбка стала ещё шире, почти хищной.

— Он что, нас видит?

Спросила она у напарницы, не отводя от нас взгляда.

Девушка с шипастым ошейником оторвала свой взгляд от клоуна и внимательно посмотрела на нас.

— Похоже на то.

Протянула она, отпуская хвост змеи.

— Интересно. Очень интересно.

Двое мужчин с красными глазами шагнули вперёд, вмиг переместившись нам за спины, отрезая тем самым нам путь к отступлению. Увидевшая наконец-то невидимых незнакомцев Джинни вцепилась в мою руку ещё крепче.

— Не бойтесь, дети.

Произнесла вторая девушка, плавно приближаясь.

— Мы не причиним вам вреда. Мы — оперативные работники Дневного дозора. Вы стали невольными свидетелями задержания светлого мага, который подзаряжался от людей без лицензии. Нам нужно, чтобы вы дали показания.

— Показания?

Переспросила Джинни дрожащим голосом.

— Но мы ничего не понимаем…

— Всё объясним в офисе.

Заверила первая девушка, захлопывая блокнот.

— Поедем с нами?

Нас усадили в роскошный седан ярко‑красного цвета. За руль села та самая девушка с шипастым ошейником — Алиса, как она представилась. Двое мужчин погрузили клоуна в чёрный внедорожник и последовали за нами, так же как и вторая машина, за руль которой села другая девушка с оставшимися красноглазыми парнями.

— Погнали.

Бросила Алиса, заводя двигатель.

И тут началось самое странное. Машина рванула с места, но не по правилам дорожного движения — она словно скользила сквозь реальность. Алиса без колебаний пересекала сплошную линию, проскакивала на красный свет, но ни одна другая машина даже не пыталась нам посигналить. Мы просачивались через плотный поток транспорта, будто были невидимы для остальных водителей.

— Как… как это возможно?

Пролепетала Джинни, глядя в окно на проносящиеся мимо светофоры.

— Простой заговор на удачу.

Небрежно ответила Алиса, ловко вписываясь в поворот.

— Не волнуйся, доедем в целости и возможно сохранности.

Я же, напротив, почувствовал, как по спине пробежала волна восторга. Сердце колотилось в такт бешеному ритму машины, а губы сами растягивались в широкой улыбке.

— Ва‑ау!

Закричал я, когда Алиса на полном ходу проскочиламежду двумяавтобусами, едване задевих зеркалами.

— Это круче, чем на «Горках страха» в парке развлечений!

Джинни, хоть и привыкла к бешеным скоростям, всё‑таки ловец не первый год в квиддиче, вжалась в сиденье. Было видно, что ей некомфортно: не она за рулём, не она контролирует ситуацию.

А я хохотал, наслаждаясь каждым лихим манёвром. Алиса покосилась на меня через зеркало и усмехнулась:

— Нравится?

— Ещё как!

Я едва мог усидеть на месте.

— Можно ещё так же?!

— Наш парень!

Она лишь рассмеялась и снова вдавила педаль газа в пол. Машина взвизгнула шинами и рванула вперёд, просачиваясь сквозь поток машин, словно призрак.

Через несколько минут мы притормозили у обычного на вид жилого дома на Тверской улице. Ничего примечательного — типичная московская сталинская постройка с лепниной и высокими окнами.

— Приехали.

Объявила Алиса, паркуясь у подъезда.

Мы вышли из машины. Джинни всё ещё дрожала, хотя уже взяла себя в руки, а я никак не мог стереть с лица восторженную улыбку.

— Идём.

Кивнула Алиса, направляясь к подъезду.

Внутри нас ждал обычный лифт — зеркало, хромированные панели, кнопки с цифрами. Алиса нажала на одну из них, но затем, чуть помедлив, коснулась невидимой точки на стене кабины. В воздухе мелькнул едва заметный серебристый блик, и вдруг одна из кнопок, прежде скрытая от глаз, засветилась мягким голубым светом.

Алиса уверенно нажала её. Лифт дёрнулся и начал подниматься — привычно вверх, но явно выше, чем положено по этажности здания. Стены кабины задрожали, воздух наполнился лёгким мерцанием, и через несколько секунд двери лифта раскрылись и мы оказались перед массивной дверью из тёмного дерева с резным узором.

— Добро пожаловать в Дневной дозор.

Произнесла Алиса, открывая дверь.

За ней располагался просторный холл, но вовсе не такой, какой можно было ожидать в старинном доме. Напротив — современный офис: гладкие линии, стекло и металл, приглушённое светодиодное освещение. Ни намёка на дух двухтысячных — только передовые технологии и щепотка магия, сплетённые воедино.

Повсюду сновали люди в строгих, но современных костюмах; кто‑то переговаривался у интерактивных панелей, кто‑то листал не толстыекниги с золотыми обрезами, а планшеты с мерцающимисимволами.

— Оставайтесь здесь, — сказала Алиса. — Сейчас за вами придут.

Она исчезла в одном из коридоров, а мы остались стоять посреди этого волшебного пространства.

Вскоре к нам подошла молодая женщина с дружелюбной улыбкой.

— Привет.

Сказала она, протягивая руку.

— Я, Марина. Давайте пройдём в комнату отдыха, там и поговорим.

Мы последовали за ней в небольшую уютную комнату с мягкими диванами, столиком и большим окном, за которым виднелся вид на Москву.

— Устраивайтесь.

Предложила Марина, указывая на диваны.

— Хотите чаю, кофе, может, что‑то перекусить?

Не успели мы ответить, как на столе появились тарелки с пирожными, вазочка с конфетами и две бутылки прохладной газировки.

— Ого.

Выдохнула Джинни, впервые за всё время улыбнувшись.

— Да, у нас тут свои маленькие чудеса.

Подмигнула Марина.

— Ну что ж, давайте начнём. Расскажите, что именно вы видели сегодня на Арбате.

Пока Джинни осторожно подбирала слова, описывая выступление клоуна, я с удовольствием откусил кусочек шоколадного торта. Сладкий, насыщенный вкус разлился во рту, а газировка приятно освежила.

Марина внимательно слушала, время от времени делая пометки в блокноте. Она не перебивала, не задавала резких вопросов — просто фиксировала всё, что мы рассказывали.

Когда мы закончили, она откинулась на спинку дивана и задумчиво произнесла:

— Вы оба наблюдательные. Очень хорошо, что заметили то, что было скрыто от остальных.

В этот момент дверь открылась, и вернулась Алиса.

— Всё в порядке?

Спросила она у Марины.

— Более чем. Ребята дали отличные показания.

Алиса кивнула и повернулась к нам:

— Спасибо вам. Вы нам очень помогли. А теперь, если хотите, можете ещё немного отдохнуть здесь. Или я могу показать вам кое‑что интересное в нашем здании.

Я тут же вскочил с дивана.

— Конечно, хотим!

Воскликнул я, едва сдерживая нетерпение.

Алиса улыбнулась и жестом пригласила следовать за ней.

— Тогда начнём с главного коридора. Здесь у нас расположены кабинеты оперативных сотрудников и зона для совещаний.

Мы прошли мимо ряда дверей с матовыми стёклами, на которых мерцали рунические символы. Из‑за одной доносились приглушённыеголоса — похоже, шло какое‑то совещание. Из другой вырвался снопразноцветных искр, и Алиса, не оборачиваясь, бросила:

— Это лаборатория артефактов. Там лучше не задерживаться — могут случайно что‑нибудь испытать.

Джинни хихикнула, а я с интересом разглядывал всё вокруг. На стенах висели экраны, показывающие разные районы Москвы, но не обычные камеры — на них проступали магические потоки, светящиеся линии энергетических узлов города.

Экскурсия продолжалась около часа. Мы побывали в архиве, где хранились древние книги в кожаных переплётах, заглянули в столовую, где самодвижущиеся подносы разносили еду, и даже увидели тренировочную площадку, где несколько магов отрабатывали защитные заклинания.

Проходя по длинному переходу, мы заметили группу людей у окна. Одни выглядели совершенно обычно, другие… отличались.

— Это оборотни.

Тихо пояснила Алиса, заметив мой пристальный взгляд.

— Видите, как у них чуть вытянуты зрачки? А ещё они обычно предпочитают держаться вместе — стая чувствует себя увереннее в чуждой среде.

Я пригляделся: мужчины и женщины в строгих костюмах действительно производили странное впечатление. В их движениях чувствовалась звериная пластика, а когда один из них повернул голову, я уловил проблеск янтарного глаза. При этом они оживлённо переговаривались, смеялись, время от времени обменивались шутками с проходящими мимо коллегами.

— А вон там, у колонны…

Продолжила Алиса, понизив голос.

— вампиры. Обратите внимание на бледность кожи и чуть удлинённые пальцы. Они стараются не привлекать внимания, но их аура всё равно ощущается.

Вампиры стояли небольшой группой, но вовсе не с мрачным видом, как я ожидал. Они непринуждённо общались с другими сотрудниками, обсуждали что‑то с улыбкой, жестикулировали почти как обычныелюди — разве что движенияоставались до странности плавными, а взгляды — пронзительными. Один из них, молодоймужчина с тёмными волосами, на мгновение встретился со мной глазами — и я почувствовал холодок вдоль позвоночника. Его взгляд был как лезвие: острый, холодный, оценивающий.

— Не стоит долго смотреть им прямо в глаза.

Шепнула Алиса.

— Это может быть воспринято как вызов.

Мы двинулись дальше. Джинни придвинулась ближе, явно ощущая напряжение от встречи с иными существами.

— Не пугайтесь.

Улыбнулась Алиса, словно прочитав мысли Джинни.

— Все здесь работают на общее благо. Дневной дозор — это место, где разные силы находят общий язык. Каждый вносит свой вклад.

50-я глава

За следующим поворотом мы увидели молодёжную компанию, среди которых были как оборотни так и вампиры лет двадцати‑двадцати пяти. Они выглядели совсем иначе: яркие футболки, свободные джинсы, разноцветные шарфы, у некоторых — необычные украшенияс магическими символами. Они громко смеялись, перебрасывались шутками, а один из молодых оборотней демонстрировал приятелям, как у него меняется цвет глаз.

— Видите?

Кивнула Алиса.

— Старшее поколение предпочитает строгий стиль, а молодёжь… ну, они больше ценят самовыражение. Даже среди Иных мода меняется.

Действительно, контраст был очевиден: в дальнем конце коридора группа пожилых оборотней в классических костюмах обсуждала что‑то серьёзное, а рядом подростки‑вампиры в разноцветныххуди сидели за компьютерами, параллельно с работой не забывая обсуждать волнующие их темы. А ведь попав в офис я подумал, что среди всех выездных сотрудников мы умудрились натолкнуться на единственную группу неформалов.

— И они все… ладят между собой?

Осторожно спросила Джинни.

— Конечно.

Подтвердила Алиса.

— Здесь нет места предрассудкам. Мы все служим одному делу. Конечно, бывают разногласия, но в целом атмосфера довольно дружелюбная.

Мы прошли мимо кафетерия, где оборотни и вампиры сидели за одним столом, пили чай и оживлённо обсуждали какой‑то футбольный матч. Один из вампиров даже размахивалруками, доказываячто‑то о тактике любимойкоманды.

— Ну как, понравилось?

Спросила Алиса, когда мы вернулись в комнату отдыха.

— Очень!

Ответил я.

— Даже не думал, что у Дневного дозора так интересно. Особенно оборотни — они отличаются от тех, что мы видели в школе в прошлом году! Они не похожи ни на учителя, который боялся своей второй натуры, ни на приезжих парней, которые наоборот гордились тем, что они оборотни, но при этом им приходилось оставаться людьми.

— Потому что здесь они могут получить и то и другое.

Улыбнулась Алиса.

— Зачем им выбирать что-то одно, когда ребята могут совмещать жизнь в современном мире и охоту в дикой природе?

В этот момент дверь распахнулась, и вошла Бабушка в сопровождении Гермионы и Невилла. Её глаза сверкали, а на губах играла довольная улыбка.

— Ну, юные исследователи…

Произнесла она, оглядывая нас.

— Вижу, вас тут неплохо развлекали.

— Бабушка!

Бросилась к ней Джинни.

— А вы где были?

— О, у меня тоже выдался насыщенный день.

Усмехнулась Юдора.

— Повстречалась с патрульной службой Ночного дозора. Они решили, что могут меня задержать…

Я представил эту картину и не удержался от смеха. Бабушку — задержать? Да она их всех одной левой…

— …но быстро поняли, что связались не с той ведьмой.

Продолжила Бабушка, поправляя шаль.

— Им пришлось вызвать подкрепление. Но в отличии от молодежи, подъехавший мужчина говорил со мной вежливо.

— И что потом?

Спросил я.

— Теперь нам предстоит визит в офис Ночного дозора — нужно уладить формальности. За применение магии вне дозволенных зон полагается штраф. А моё «сопротивление» записали как самооборону — видимо, решили не связываться с настолько сильной ведьмой.

Алиса переглянулась с Мариной и вздохнула.

— Да, такое бывает. Когда сталкиваются две сильные стороны, приходится искать компромиссы.

— Значит, едем в Ночной дозор?

С энтузиазмом спросил я.

Бабушка посмотрела на меня и покачала головой.

— Не так быстро, Пагсли. Сначала — чай. Я, признаться, проголодалась после всех этих переговоров. Жаль конечно, что с Артурчиком не встретились, ну да, ладно, еще успеется.

Марина тут же хлопнула в ладоши, и на столе появились чашки с ароматным чаем, бутерброды и ещё одна тарелка с пирожными.

— Вот это я понимаю, сервис!

Восхитился я, хватая эклер.

Пока мы пили чай, Бабушка вкратце рассказала о своих приключениях. Оказалось, она пыталась исследовать один из старых магических узлов города, а патрульные сочли это несанкционированным вмешательством.

— Но всё разрешилось мирно.

Подытожила она.

— И теперь мы можем продолжить наше путешествие по магической Москве.

— В Ночной дозор!

Торжественно объявил я, поднимая чашку с чаем.

Все рассмеялись, и атмосфера стала ещё теплее. Несмотря на все перипетии дня, было ясно: это лето запомнится нам надолго.

Мы допили чай, собрали вещи и приготовились к новому этапу нашего приключения.

— До офиса Ночного дозора придётся добираться своим ходом.

Сообщила Бабушка, поглядывая на часы.

— Метро — самый быстрый вариант.

Джинни слегка помрачнела: она не слишком любила подземку, особенно в час пик. Гермиона и Невилл переглянулись — им тоже не слишком улыбалась перспектива толкаться в вагоне. Но возражать никто не стал, всё же Бабушке было виднее.

В вагоне мы с интересом разглядывали пассажиров. Казалось, в обычной московской толпе никто и не подозревал, что прямо рядом с ними едут ведьма и четверо юных волшебников.

Через двадцать минут мы вышли на станции «Сокол». Свежий ветер взъерошил волосы, а солнце, уже клонившееся к закату, окрасило фасады домов в тёплые янтарные тона.

Бабушка уверенно свернула в боковой переулок и остановилась перед обычным четырёхэтажным зданием.

— Вот он, офис Ночного дозора.

Сказала она, указывая на вход.

— Видите жёлтый ЗИЛ аварийной службы? Это у них такая маскировка. А рядом — тот самый галантный молодой человек, о котором я говорила.

У подъезда стоял мужчина в рабочем комбинезоне. При виде Бабушки его лицо озарилось улыбкой.

— Юдора!

Воскликнул он.

— Ну как, нашла внука?

— Нашла, Семён.

Ответила Бабушка, пожимая ему руку.

— Теперь можно разобраться и с вами. Я готова подписать пару бумажек, как ты говорил.

— Тогда идёмте, я вас сопровожу.

Семён оказался галантным провожатым, но лишь для Бабушки. Он открыл перед ней тяжёлую дверь, пропустил вперёд и повёл по узкому коридору. Мы же, четверо ребят, следовали позади.

Внутри здание разительно отличалось от Дневного дозора. Никаких светлых коридоров, полированного мрамора и магических светильников. Здесь всё было по‑деловому: старыестены с облупившейся краской, скрипучие деревянные полы, тусклые лампыпод металлическимирешётками. Воздухпропитан запахоммашинного маслаи пыли.

Люди вокруг — сплошь в рабочей одежде: комбинезоны, куртки с нашивками, тяжёлые ботинки. Никто не бросал на нас любопытных взглядов, никто не улыбался. Всё строго, по‑деловому.

Семён провёл Бабушку за свой стол — массивный, заваленный папками и инструментами. А нас просто усадил на старый кожаный диван у стены. Ни чая, ни воды, ни даже приветливого слова.

— Подождите здесь.

Коротко бросил он, разворачивая перед Бабушкой стопку бумаг. — Сейчас оформим всё по‑быстрому.

Мы переглянулись. В Дневном дозоре нас встречали с улыбками и угощали пирожными, а здесь… словно попали в совершенно иной мир.

Гермиона осторожно потрогала подлокотник дивана — тот скрипнул и чуть просел. Невилл покосился на потолок, где виднелись тёмные пятна сырости. Джинни придвинулась ко мне, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Из‑за приоткрытой двери доносились обрывки разговора:

— …штраф за несанкционированное вмешательство…

Бубнил Семён.

— …Какой штраф? Я же не разрушала узел, просто исследовала!

Возражала Бабушка.

— Правила едины для всех…

Мы сидели молча, прислушиваясь к голосам. Время тянулось медленно. Где‑то вдалистучали клавишипечатной машинки, кто‑то громко спорил по телефону, а из вентиляционной решётки доносился странныйскрежет.

Мне стало невыносимо скучно. Я тихонько поднялся с дивана и, не привлекая внимания, двинулся по коридору — хотелось хоть мельком увидеть, как работает Ночной дозор изнутри.

Почти в самом конце коридора я заметил приоткрытую дверь. Изнутри пробивался тусклый голубоватый свет. Любопытство пересилило — я осторожно заглянул внутрь.

За столом сидел молодой парень лет двадцати пяти. Перед ним мерцал монитор компьютера, но изображение на нём было необычным: сложная паутина линий, пересекающихся под разными углами, с россыпью чисел и символов в точках соединения. Парень сосредоточенно водил мышкой по экрану, пытаясь выделить одну из нитей, но та постоянно ускользала, размываясь и перестраиваясь.

Он наклонился к микрофону, встроенному в стол, и произнёс:

— Объект по‑прежнемунедоступен. Пытаюсьотследить точкупересечения с соседними линиями…

Я пригляделся: некоторые нити светились ярче других, словно пульсировали. Парень хмурился, снова и снова пробуя захватить нужную линию, но она ускользала, словно живая. Другие же показывали информацию и даже видеоролики, но всегда прерывались, стоило им даже близко приблизиться к искомой нити.

Тут я понял, что он пытается восстановить магический след — тот самый момент, когда Бабушка исследовала узел. И безуспешно.

Не удержавшись, я тихо усмехнулся. Парень резко обернулся, заметил меня в дверях и удивлённо приподнял брови.

— Ты кто?

Спросил он, но без враждебности, скорее с любопытством.

— Пагсли.

Представился я.

— А ты?

— Антон.

Кивнул он, окинув меня взглядом.

— Ты что, потерялся?

Я пожал плечами:

— Нет, жду пока Ба освободится. Не получается поймать ловкую нить?

Антон рассмеялся:

— Точно. Она слишком ловкая.

Он снова повернулся к экрану, задумчиво постучал пальцем по столу. Оставив Антона наедине с его ускользающими магическими линиями, я тихо вышел.

Вернувшись к ребятам, я плюхнулся на диван.

— Ну что, видел что‑нибудьинтересное?

Тут же спросила Гермиона.

— Ага.

Улыбнулся я.

— Там парень пытается отследить, что делала Бабушка. И никак не может.

— Неудивительно.

Фыркнула Джинни.

— Она же не просто так сама сюда приехала.

Наконец, спустя почти час, Бабушка вышла из‑за стола. Вид у неё был немного усталый, но довольный.

— Всё улажено.

Объявила она.

— Штраф оплачен, бумаги подписаны, телефончик взят… Ой, это вам не нужно было слышать. Теперь мы свободны.

— А нам тут скучно.

Честно признался я.

Бабушка усмехнулась.

— Ночной дозор — не место для развлечений. Здесь работают. Но зато вы побывали сразу в двух местах, которые скрыты от всего мира. Не каждому так везет.

51-я глава

Каникулы закончились так же внезапно, как летний ливень. Ещё вчера мы бродили по магическим закоулкам Москвы, сегодня — уже стояли на перроне, сжимая в руках билеты на «Хогвартс‑экспресс».

События мирового масштаба проходили мимо нас. Чемпионат мира по квиддичу гремел где‑то за горизонтом, а вот о беспорядках, устроенных фальшивыми Пожирателямисмерти, мы узнали лишь из газет.

Всё началось в лагерях болельщиков — там, где волшебники из разных стран смешивались в единой праздничной толпе.

Фальшивые Пожиратели появились внезапно: чёрные мантии, маски, размашистые взмахи палочек. Их магия была не столько смертоносной, сколько устрашающей — нацеленной на создание хаоса.

Они использовали: огненные заклинания — чтобы поджигать палатки, создавая панику и заставляя людей метаться между языками пламени, взрывные чары — оглушительные хлопки, от которых земля дрожала, а толпа в ужасе бросалась врассыпную, левитационные заклинания — палатки хлам и личные вещи поднимались в воздух, падали на людей, перекрывали проходы.

При этом ни одного замеченного целенаправленного заклинания против волшебников они не применили. Большинство травм магическое сообщество получило от… самих себя. Волшебники спотыкались о внезапно возникшие препятствия, падали, сбитые бегущей толпой, получали ушибы, пытаясь протиснуться сквозь заблокированные проходы.

Хотя явно это было не написано, но между строк можно было заметить трагедию одной семьи. Пожиратели подвесили их в воздухе, как флаг своего движения и оставили висеть на потеху толпе, пока вокруг бушевал хаос.

Когда авроры наконец прибыли, нападавшие уже исчезли — очевидно, использовали заготовленные портключи, а ведь всем было известно, что настоящие старые Пожиратели могли телепортироваться своими силами.

Но даже после их ухода страдания человеческой семьи не закончились. Заклинания устроителей чемпионата раз за разом стирающие их память нанесли куда больший урон, чем физические травмы подражателей. А ведь и под конец семью заставили забыть о происходящем, оставив их одних разбираться с неизвестно откуда взявшимися переломами и потерей памяти на несколько дней.

Пусть мы не успели на само представление, зато смогли встретить приезжих гостей. В одном из потаённых уголков магического Лондона я встретил не принимаемых в этой стране вейл. Их грация и завораживающая красота не шли ни в какое сравнение с описаниями из учебников. Их команда проиграла, и теперь они сидели в полумраке, окружённые мерцающим ореолом. Воздух дрожал от их печали — негромкой, но ощутимой, словно эхо далёкой песни.

Они не танцевали, как обычно. Просто пили сладкий нектар из хрустальных бокалов, изредка перебрасываясь фразами на своём певучем языке.

Я наблюдал издалека. Их красота была не в чертах лица — она исходила изнутри, меняя пространство вокруг. Даже тени двигались иначе, когда вейла проходила мимо.

Напротив, в другом конце паба, царило ликование. Лепреконы праздновали победу своей команды.

Они сидели на высоких табуретах, болтали ногами и громко смеялись, звеня золотыми монетами. Их смех был похож на перезвон колокольчиков, а движения — порывистые, непредсказуемые.

Один из них, самый бойкий, заметил меня и подмигнул.

— Хочешь удачу, парень?

— Хочу купить удачу.

Ответил я.

Он прищурился, оценивая меня.

— Дорого возьмёшь?

— Дороже, чем ты думаешь.

Мы торговались два часа. Он приценивался, принюхивался, даже попытался подсунуть мне фальшивую монету — но я не поддался. В конце концов он сдался, ухмыльнулся и выложил на стол крошечный золотой кругляш.

— Монета лепрекона.

Сказал он, крутя её между пальцев.

— Одно желание в руки. Но помни: желания — скользкие твари. Их легко извратить.

— Как это работает?

Спросил я, протягивая руку.

Лепрекон рассмеялся.

— Загадаешь — узнаешь. Но учти, чем сложнее желание, тем страшнее последствия. И главное, не загадывай никогда второе желание. Не хотелось бы терять столь щедрого покупателя. Аха-ха.

Я взял монету. Она была холодной, но внутри будто пульсировал крошечный огонёк.

— И что ты задумал?

Спросил лепрекон, глядя мне в глаза.

— Пока не решил.

Улыбнулся я.

— Но что‑нибудьобязательно придумаю.

Он кивнул, будто ожидал именно этого ответа, и вернулся к своим товарищам, звеня монетами и напевая весёлую песню.

Монета лежала в моём кармане, холодная и тяжёлая, словно маленький сгусток хаоса. Я уже знал, куда её подброшу — в Хогвартс, конечно. Но не просто так. Я придумал розыгрыш.

Представьте: кто‑то найдёт её, загадаетневинное желание— «хочу быть самым популярнымв школе», «хочу выиграть все матчи по квиддичу», «хочу, чтобыменя обожалвесь факультет»…А монета возьмёт и вывернетвсё наизнанку. Популярность обернётсянавязчивым вниманием, победа — сломанными костями, а любовь — одержимостью.

Идеальный хаос.

Но пока монета ждала своего часа. В Хогвартсе назревало нечто куда более грандиозное.

На собрании перед началом учебного года Дамблдор объявил:

— В этом году Хогвартс станет ареной для Турнира трёх школ. Состязания начнутся этой осенью, и мы ожидаем делегаций из Шармбатона и Дурмстранга.

Зал взорвался возгласами. Кто‑то радовался, кто‑то волновался, а я… я улыбался.

Турнир — это не только испытания, но и толпы новых людей, новых возможностей. Возможно, среди гостей найдётся тот, кто оценит мой розыгрыш по достоинству. Или сам станет его жертвой.

Джинни, сидевшая рядом, покосилась на меня.

— Ты опять что‑то задумал?

— Ничего особенного.

Ответил я, пряча улыбку.

— Просто жду, когда начнётся веселье.

Она вздохнула.

— Вечно ты находишь приключения на нашу голову.

А я лишь подумал: «Это только начало».

Мой взгляд невольно останавливался на Филлипа Буте, третьекурснике с Гриффиндора. Он вечно хвастался своими «выдающимися» способностями к заклинаниям, мечтал о славе и не упускал случая напомнить всем, какой он «потенциально великий волшебник». Хотя на самом деле он не дотягивал по своим знаниям до его брата, который учиться на факультете воронов.

Вот кто точно загадает что‑нибудьвроде «хочустать лучшиммагом в школе», — думаля, наблюдая, как Филлипв очередной раз демонстрирует однокурсникам левитацию перьев. — И получит взамен… ну, скажем, способность поднимать только перья. Навсегда.

Но прежде чем подбросить монету, я решил устроить другой розыгрыш — более изощрённый, с атмосферой старинной легенды.

Ещё в прошлом году я обнаружил в замке один забытый коридор. Он редко посещался — туда не вели основные маршруты, а классы и спальни находились в других крыльях. Именно там я подготовил сцену для своего представления.

Всё было готово. Оставалось лишь дождаться, когда кто‑то забредёт в этот уголок. Этим «кем‑то» оказался СаймонХарпер, пареньиз клубашкольной журналистики. Он задержалсяв библиотеке, изучая старые выпуски «Придиры», как пример того, что даже такая газета может пользоваться спросом. Возвращался же он в гостиную факультета уже в сумерках.

Саймон шёл по пустынным коридорам, когда услышал пение — тихое, мелодичное, будто доносившееся из‑за стены. Заинтригованный, он свернул в незнакомый проход.

Здесь царил полумрак. На стенах висели картины, но ни на одной не было людей — только пейзажи, дома, лес. И везде — тишина, нарушаемая лишь капаньем воды.

Саймон пошёл на звук. Вскоре он увидел картину с изображением старого колодца. Из его тёмного зева действительно стекала вода, собираясь в маленькую лужицу на полу.

Он протянул руку, коснулся рамы — вода была настоящей. Холодной, с привкусом сырости.

Всматриваясь в глубину картины, он вдруг почувствовал, что колодец как будто приближается, будто затягивает его внутрь. Он отшатнулся, но в этот момент за спиной раздался голос.

— Ты попал.

Саймон обернулся. На одной из картин стояла девушка — примерно его возраста, в порванной местами мантии, с бледным лицом и глазами, полными печали.

— Что… кто ты?

Выдохнул он.

— Ты зашёл в коридор забытых картин.

Продолжила говорить она, словно бы не услышав вопрос парня.

— Теперь у тебя осталось ровно семь дней.

— Семь дней? Для чего?!

— Чтобы насладиться жизнью пока ты будешь терять магию. Постепенно. Сначала заклинания будут давать сбой. Потом ты перестанешь чувствовать, что твоя палочка больше не слушается тебя. А на седьмой день… ты проснёшься здесь. В этой картине. Где будешь пусть и долго, но неотвратимо умирать.

— Но почему?!

Воскликнул Саймон.

— Потому что ты увидел колодец, в котором очень давно утонула одна очень талантливая ученица.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Стой!

Крикнул Саймон.

— Как тебя зовут?!

Девушка замерла на миг, потом тихо ответила.

— Элис. Но для тебя я уже никто.

Ответила она с печальным вздохом.

— Я была последней жертвой этой картины. Я не поверила в то, что картина может забрать мою силу и оказалась здесь. Ну, а так как я успела найти новую жертву до того как полностью растворится в картине, то я могу продолжить жить — пусть даже так.

И она исчезла за рамой, не откликаясь больше на крики Саймона, который злился на такую подставу. С самой же рамой и картиной, на которой раньше была девушка, стали происходить изменения, она стала стареть прямо на глазах. Если раньше цвета на ней были яркими, то вмиг они потускнели, будто прошло не меньше 50 лет.

52-я глава

На следующий день Саймон был сам не свой. Он пытался рассказать о встрече, но никто верил ему. Пустые картины в том коридоре были на своих местах, но главной картинны с колодцем как будто и не существовало. Ее место подпирали рамы соседних картин, из-за чего нарисованный колодец никак не поместился бы в том месте.

— Тебе приснилось.

Отмахнулся один из однокурсников.

— Или ты перечитал «Придиру».

Засмеялась другая.

Но Саймон знал: это было по‑настоящему. И теперь он каждый деньпроверял, работаетли магия.

Сначала всё казалось обычным. Но уже на третий день Саймон заметил неладное: заклинание левитации вместо подъёма пера лишь слегка приподняло его над столом, а потом резко швырнуло в стену, и даже простейшее «Люмос» требовало усилий — палочка словно сопротивлялась, её древесина стала холоднее и шершавее.

Он пытался повторить упражнения из учебника, но магия будто ускользала сквозь пальцы.

«Семь дней… — думал он, сжимая палочку. — Она сказала, что на седьмой день я окажусь в картине».

Саймон обратился к друзьям из клуба журналистики. Они согласились помочь — не потому, что верили в его историю, а потому, что «это может стать сенсацией».

Они начали с архивов Хогвартса, но там не нашлось упоминаний о «коридоре забытых картин». Тогда они переключились на старые выпуски местных газет.

Через два дня поисков один из ребят, Марк, нашёл потрёпанную вырезку в стопке забытых статей.

«Трагедия у старого колодца

От нашего специального корреспондента

Дата публикации: 12 октября 1892 г.

В стенах Хогвартса раскрыта тайна, окутанная мраком более пятнадцати лет. При проведении плановых работ в восточном крыле школы был обнаружен древний пересохший колодец, долгое время считавшийся лишь архитектурным элементом старинного строения.

Всё началось в 1876 году, когда талантливая ученица пятого курса, Мириам Эванс, пропала без вести. В тот период школа была погружена в экзаменационную пору, и отсутствие девочки заметили не сразу. Лишь спустя несколько недель однокурсники начали всерьёз беспокоиться.

Разгадка пришла лишь с наступлением сезона дождей. Обильные осадки переполнили колодец водой, и на поверхность всплыло тело юной волшебницы.

После обнаружения тела началось тщательное расследование. Оно выявило, что колодец — не просто декоративный элемент, а древнее место заточения магических существ. Каменные стены хранили следы не только когтей, но и древних рун, и печатей, свидетельствующих о его предназначении.

Когда Мириам упала в колодец, её кровь попала на ритуальные камни, активировав древний механизм. Несмотря на выдающиеся познания в магии, девочка не смогла освободиться — колодец стал для неё смертельной ловушкой.

По свидетельствам экспертов, Мириам боролась за жизнь целых семь дней. Её магическая энергия постепенно истощалась, подпитывая древнее заклинание.

После расследования колодец был тщательно засыпан, а территория объявлена запретной зоной. Однако в последующие годы преподаватели и ученики неоднократно сообщали о странных происшествиях в восточном крыле. Чтобы успокоить детей, директор школы наложил дополнительные защитные чары на эту часть замка, но слухи о «проклятом месте» продолжают циркулировать среди учеников.

Спустя годы, один из учеников, учившихся на одном факультете с Эванс, рассказал нам эту историю, когда услышал, что кто-то потревожил «проклятый колодец».

История Мириам Эванс служит напоминанием о том, что даже в стенах столь древней и могущественной школы, как Хогвартс, таятся тайны, способные напомнить о себе спустя десятилетия.

Редакция «Ежедневного пророка» выражает соболезнования родным и близким погибшей ученицы.»

У Морти явно пропадает дар писательства. А ведь если бы я не знал, что все это выдумка, я бы, как и юные журналисты, тоже поверил, что такая история и правда случилась.

Друзья переглянулись.

— Слушай…

Осторожно начал Марк.

— а ты уверен, что это не чья‑то злая шутка? Может, кто‑то подбросил эту статью?

— Кто? Зачем?

Возразил Саймон.

— Это слишком сложно для розыгрыша.

— Не знаю… Но смотри: вырезка выглядит старой, но чернила слишком яркие. И в архивах Хогвартса нет ни слова о колодце.

Саймон сжал кулаки.

— Я знаю, что это правда. Магия уходит. Я чувствую это.

На следующий день они нашли ещё одну фальшивую газетную вырезку, спрятанную в разделе «Забытые легенды Хогвартса».

«Проклятие семи дней.

Согласно собранным данным, колодец на картине обладал способностью поглощать магию. Те, кто видел его или слышал его зов, оказывались в ловушке: их сила медленно перетекала в картину, изображающую колодец.

Жертва, возможно, могла бы избежать участи, если бы нашла способ разрушить связь между картиной и колодцем. Но никто не знал, как это сделать.

Последний зарегистрированный случай исчезновения датируется 1923 г. Девочка по имени Элис Моррисон пропала после того, как провела ночь в коридоре восточного крыла. Её тело так и не нашли».

— Элис…

Повторил Саймон, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Девушка с картины, она назвала своё имя. Ее тоже звали Элис.

Марк нахмурился:

— Если это правда, то нам нужно действовать. Но как? Мы не можем тебе помочь, так как тоже попадем под проклятье картины. А профессора как обычно не поверят нам.

Тогда Саймон твёрдо решил: он вернётся в коридор забытых картин ночью. Только в темноте, когда школа затихает, можно увидеть то, что скрыто от дневных глаз.

Он дождался, пока гостиная факультета опустеет, накинул мантию‑невидимку (одолженнуюу приятеля) и скользнул в полумрак коридоров. Часыпробили полночь— время, когда даже призракистановятся тише.

Когда он добрался до нужного места, его сердце замерло. Картина с колодцем была на месте. Более того — лужа под рамой стала больше. Вода тихо плескалась, будто дышала. Но было и нечто новое. Напротив, на пустой до этого стене, висел незаконченный портрет. Холст ещё не высох, краски текли, но лицо уже можно было узнать.

Это был Саймон. Его собственный образ, написанный чужими руками, смотрел на него с полотна — но глаза, глаза были пустыми, словно выцветшими.

— Это… моё?

Прошептал он, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Саймон достал фотоаппарат и направил его на картину с колодцем. Теперь-то ему точно поверят. На картине было видно, что вода внутри колодца поднялась почти до края. И тут он услышал звук — тихий, но отчётливый: будто кто‑то царапаеткамень.

Саймон придвинулся ближе. Из‑за края колодца показаласьрука — бледная, с длиннымипальцами, покрытаякаплями воды. Затем вторая. Медленно, словно преодолевая сопротивление воды, из колодца вылезла девушка.

Её лицо скрывали мокрые, спутанные волосы, но он знал: это Мириам. Она встала у края колодца, затем шагнула вперёд — и вдруг оказалась на краю картины, будто стояла на невидимом выступе.

Мириам подняла руку. Её пальцы, холодные и влажные, потянулись к Саймону. И — самое страшное — рука вышла из картины. Не иллюзия, не отражение. Она действительно протянулась в реальный мир, почти коснувшись его лица.

Саймон отшатнулся.

— Нет!

Крикнул он и бросился прочь.

Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Он бежал, не разбирая дороги, пока не врезался в кого‑то.

— Стоять!

Раздался строгий голос.

Перед ним стояла профессор Макгонагалл, её глаза сверкали в полумраке.

— Мистер Харпер.

Произнесла она холодно.

— Вы нарушили комендантский час. И судя по вашему виду, не просто прогуливались.

Саймон попытался что‑то сказать, но словазастряли в горле. Он лишьсудорожно сжалв руке фотоаппарат со снимком картины с колодцем.

На следующее утро, запершись в комнате журналистики, Саймон проявил плёнку. В полумраке, освещённом лишь магическим огоньком на кончике палочки, он разглядывал получившиеся снимки.

Картина с колодцем. Вода, поднявшаяся до края. И его собственный портрет напротив — с пустыми, выцветшими глазами.

Он осторожно достал фотографии, дал им высохнуть. И вдруг ощутил странное тепло в пальцах. Магия, покинувшая его, возвращалась — медленно, но верно.

— Значит, я создал ещё одно изображение проклятого колодца.

Осознал он с леденящим ужасом.

— Теперь и моя картина будет ждать новую жертву.

Перед ним лежал тяжёлый выбор: уничтожить снимок — и, возможно, разрушить связь между мирами; сохранить фотографию — спасти себя, но обречь кого‑то другогона ту же участь.

Саймон долго смотрел на снимок, где его лицо смотрело на него из картины. Ему стало казаться, что глаза на фотографии уже не казались пустыми — в них мерцал знакомый холодный свет.

— Я не могу стать тем, кто продолжит этот круг.

Прошептал он. Но рука сама спрятала снимок с колодцем в потайной карман мантии.

Саймон рассказал всё друзьям — Марку и двум другим членам клуба журналистики. Они слушали, не перебивая, но в их глазах читался страх.

— Мы должны уничтожить это.

Прошептал Марк.

— Нельзя.

Резко оборвал его Саймон.

— Если я это сделаю, то… то она может прийти за мной. Или за кем‑то из вас.

— Но тогда кто‑то другой…

— Я знаю.

Перебил Саймон.

— Но я… я… не хочу… умирать. Я спрячу фотографию там, где ее никто не найдет.

Он попросил друзей молчать о случившемся. Не из эгоизма — из страха, что если правда выйдет наружу, то кто‑то попытается повторить его путь и убедиться, что страшная картина существует.

53-я глава

Пока клуб журналистики изо всех сил пытался хранить тайну коридора забытых картин, события в Хогвартсе набирали обороты. Двое ребят из клуба неожиданно отчислились — по слухам, их семьи решили перевести детей в другие школы, сочтя Хогвартс «слишком беспокойным местом». А между тем тайна, которую так старался уберечь Саймон, всё‑такиначала просачиваться: по школеползли смутныеслухи о «проклятом коридоре» и «картине‑ловушке».

Но всё это отошло на второй план, когда в Хогвартс прибыли делегации из Шармбатона и Дурмстранга.

Большой зал преобразился, стены украсили флаги трёх школ, а ведь весь год должны были висеть полотна нашего факультета, но даже тут директор обломал слизеринцем малину. Впрочем, я подозревал, что так будет, когда под конец Гарри не начислили дополнительные баллы. В воздухе же тем временем парили ледяные скульптуры от шармбатонцев и огненные фигуры, созданные дурмстрангцами. Дамблдор поднялся на кафедру.

— Сегодня мы даём старт Турниру трёх школ — состязанию отваги, ума и мастерства. Кубок Огня выберет по одному участнику от каждой школы. Помните: решение Кубка окончательно.

Зал взорвался аплодисментами.

Я наблюдал за происходящим с едва заметной улыбкой. В этот раз мне не нужно было прятаться— напротив, я собирался предложить свои идеи прямо за обеденным столом, совершенно не скрываясь.

— Турнир начинается уже здесь и сейчас.

Сказал я негромко, но меня отчетливо услышали мои соседи.

— Рискнем ли мы бросить вызов не только нашей школе, но и другим или так и продолжим быть наблюдателями?

Дамблдор установил возрастной барьер вокруг Кубка Огня: лишь совершеннолетние могли бросить в него своё имя. Но я лишь усмехнулся — мой план был куда проще и в тоже время изощрённее.

Небрежно повернувшись к Невиллу, который сосредоточенно листал учебник по травологии, я спросил без предисловий.

— Слушай, а ты не хочешь попробовать?

— Что?

Удивился Невилл.

— Меня же не пропустит барьер.

— А кто сказал, что ты должен подходить к Кубку сам?

Подмигнул я.

— Попробуй «Левиосу». Если не получится, то ты ничего не теряешь, а если все выйдет, то тобой будут гордиться твоя мать и бабушка.

Невилл колебался, но любопытство пересилило. Он вырвал листок из тетради и написал на нем свое имя. После он направил палочку на записку и прошептал заклинание. Бумажка плавно взлетела и перелетела через барьер, упав прямо в пламя.

Зал замер. Дамблдор нахмурился, но Кубок уже принял вызов. Через минуту директор усилил защиту — теперь даже левитация не помогала.

Следующей жертв… испытательницей моих теорий стала Гермиона. Она сидела напротив нас, не обращая внимания на еду, она что‑то яростно записывала в блокноте.

— Есть идея.

Начал я, когда Морти спрыгнул с моего плеча, перебежал по столу и повис на блокноте, опустив его вниз, чтобы наши взгляды встретились.

— Ты же знаешь заклинание из Министерства магии, которым они переправляют записки между отделами? Такой самолетик из бумаги, управляемый магией.

Гермиона вскинула брови.

— Да, но я его еще не пробовала использовать.

— У тебя обязательно получится.

Уверенно сказал я.

Гермиона глубоко вдохнула, направила палочку на подготовленный лист и произнесла заклинание. Из её палочки вырвался серебристый луч, который подхватил записку, сложил ее в простой самолетик и устремился к Кубку. Барьер дрогнул, но пропустил послание.

Дамблдор, заметив новую брешь, снова укрепил защиту. Теперь даже магические посыльные не могли пробиться.

Убедившись, что записки друзей достигли цели, следующим нарушителем спокойствия решил стать я. Пригнувшись, я прошептал на ухо сидящему на скамье рыжему коту свою идею. Платон, мой верный спутник, лениво поглядывал на Кубок Огня, будто оценивая его с кошачьим высокомерием.

— Ну что, дружище.

Прошептал я, доставая записку.

— Пора показать, на что способны коты.

Погладив Платона я тихо сказал.

— Отнеси это в огонь. И не вздумай скинуть красивую блестяшку с пьедестала.

Кот фыркнул, и грациозно направился к Кубку. Барьер, рассчитанный на людей и их заклинания, не распознал в животном угрозу. Платон спокойно подошёл к пламени и забросил в него записку. Когда Платон грациозно отпрыгнул от Кубка Огня, в Большом зале повисла оглушительная тишина. Затем — взрыв эмоций.

Мадам Максим, величественная и невозмутимая, приподняла тонкую бровь. Её губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Quelle audace! (Какая смелость!).

Произнесла она на французском, но тут же добавила по‑английски.

— Юныймаг демонстрируетне тольконаходчивость, но и… весьма оригинальныйподход к правилам.

Она бросила взгляд на Дамблдора, словно спрашивая: «Вы это допустите?»

Игорь Каркаров вскочил со своего места. Его лицо побагровело, а пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.

— Это нарушение!

Прогремел он.

— Вы позволяете детям издеваться над древним ритуалом? Кубок Огня — не игрушка для ваших проказников!

Он обернулся к своим ученикам, которые перешёптывались с явным восхищением.

— Если бы кто‑то из Дурмстранга попытался провернуть подобное, я бы…

Его фраза повисла в воздухе, но смысл был ясен: в его школе за такое ждало бы суровое наказание.

Дамблдор медленно поднялся. Его глаза искрились — то ли гневом, то ли скрытым весельем. Он обвёл взглядом зал, задержался на мне, затем на Платоне, который уже устроился у моих ног, будто ничего особенного не произошло.

— Правила Турнира.

Произнёс он спокойно, но так, что его голос разнёсся по всему залу.

Действительно оговаривают, что участвовать могут лишь совершеннолетние. Однако…

Он сделал драматическую паузу.

— Кубок Огня принимает решения, основываясь на силе духа, магии и решимости. Если он признал эти заявки — значит, в них есть нечто, достойное внимания.

Каркаров фыркнул, но сел обратно. Мадам Максим кивнула, словно соглашаясь с логикой Дамблдора.

На следующей день, когда волнения только усилилось, Кубок Огня вспыхнул алым пламенем, озарив Большой зал зловещим багровым светом. Из его недр вырвались девять листов пергамента — по три от каждой школы. В воздухе запахло серой и древней магией, а пламя заплясало причудливыми спиралями, будто насмехаясь над собравшимися.

Дамблдор поднял первую записку.

— От Хогвартса… Невилл Мунстер!

Зал ахнул. Невилл, бледный как полотно, уставился на меня.

— Но я… я же просто попробовал…

Следующая записка.

— Гермиона Блэк!

Гермиона замерла. И хотя её пальцы подрагивали от волнения, она старалась выглядеть гордо — будто именно её и должен был выбрать Кубок.

И наконец.

— Пагсли Аддамс!

Я лишь ухмыльнулся. Всё шло по плану. Ещё до того, как бросить записку в Кубок, я добавил в чернила каплю проклятия — тонкого, почти незаметного. Оно не нарушало сам ритуал, но искажало критерии отбора. Теперь Кубок искал не одного талантливого волшебника, а трёх самых сильнейших представителей от каждой школы.

И хотя ребята этого не замечали, так как считали это нормой, но мы действительно были лучшими представителями школы благодаря постоянному приему зелий от Бабки Юдоры. Доказав свою верность Джинни тоже стала в прошлом году получать это зелье, но пока эффект был не столь заметен, так как она и так сильно прокачалась благодаря магии домовых эльфов.

Каркаров, побагровев от напряжения, шагнул к Кубку. Его чёрные глаза сверкнули, когда он вынул три пергамента. Он читал имена медленно, будто пробуя их на вкус.

— От Дурмстранга… Виктор Крам!

Виктор, невозмутимый и собранный, кивнул — будто заранее знал, что это произойдёт.

— Антон Петров!

Высокий блондин с холодными серыми глазами едва заметно улыбнулся. Его пальцы сжались в кулаки — он ждал этого момента.

— И наконец… София Загребина!

Девушка с косой цвета воронова крыла вскинула голову. В её взгляде читалась решимость — она не собиралась проигрывать.

Каркаров бросил на Дамблдора многозначительный взгляд, но промолчал. Его губы дрогнули в усмешке — он явно считал, что его чемпионы сильнее.

Мадам Максим, величественная и невозмутимая, плавно подошла к Кубку. Её длинные пальцы с перстнями легко подхватили оставшиеся висеть в воздухе три последних листа пергамента. Она читала имена с лёгким акцентом, растягивая гласные.

— От Шармбатона… Флёр Делакур!

Флёр, вспыхнула от гордости. Её глаза сияли, а вокруг неё будто разливалось тёплое сияние.

— Луиза Борегар!

Стройная брюнетка с пронзительным взглядом кивнула. Её движения были точными, как у хищной кошки.

— И… Элен Мартен!

Элен, невысокая и хрупкая на вид, но с железной волей, скрестила руки на груди. Она не улыбалась — она уже просчитывала стратегию.

Мадам Максим удовлетворённо кивнула.

— Мои ученики готовы к испытаниям.

Когда все имена были названы, в зале поднялся гул. Больше всех шумели слизеринцы — ведь мы втроём учились именно на этом факультете. Они хлопали, свистели и выкрикивали наши имена, забыв на время что являются гордыми представителями старинных родов. Подростки будто уже праздновали победу нашего дома.

Гриффиндорцы же смотрели на нас с недоумением и даже завистью. Некоторые перешёптывались.

— Как так? Три от Слизерина? Это несправедливо!

Пуффендуйцы и когтевранцы обменивались настороженными взглядами — они чувствовали: что‑то здесь не так.

Каркаров снова возмутился.

— Это абсурд! Три участника от одной школы? Кубок никогда не допускал такого!

Дамблдор поднял руку.

— Кубок Огня не ошибается. Если он выбрал троих — значит, такова его воля. Правила не запрещают этого, они лишь говорят о «победителе от каждой школы». Кто сказал, что победитель должен быть один?

Мадам Максим задумчиво погладила подбородок.

— Возможно, это новый этап Турнира. Испытания должны стать сложнее, но и слава будет — значимее.

Когда мы с друзьями отошли в сторону, Гермиона прошипела.

— Пагсли, это ты подстроил? Почему Кубок выбрал нас?

Я пожал плечами.

— Может, потому, что мы действительно достойны этого?

Невилл сглотнул.

— Или потому, что ты что‑то сделал с записками…

Я не ответил. Кубок Огня горел ярче, чем прежде. И в его пламени мне чудились тени прошлых чемпионов — тех, кто не вернулся.

Турнир только начался. В моем же кармане тихо звякнула монета лепрекона. Она всё ещё ждала своего часа. А в глубине замка, в забытом коридоре, картина с колодцем тихо мерцала, будто наблюдая. Её вода поднялась ещё выше.

54-я глава

Празднование на Слизерине вышло… своеобразным.

Гостиная факультета, обычно сдержанная и холодная, гудела как разворошённый улей. Зелёные знамёна трепетали под потолком, а в каминах вспыхивали изумрудные огни — кто‑то из старшекурсников явно добавил в дрова драконьей чешуи.

Мы с Невиллом и Гермионой сидели в центре внимания. Нас хлопали по плечам, предлагали тост за тостом (в основном — за счёт чужих запасов из кладовки), а кто‑то даже попытался пристроитьнад нашимиголовами самодельныекороны.

— Ну что, чемпионы?

Протянул Блейз Забини, поднимая бокал с тыквенным соком (он был слишком осторожен, чтобы пить что‑то крепкое, чтобы не нарваться на решившего навестить нас декана).

— Теперьвы — лицо факультета. Не посрамите нас.

Гермиона фыркнула.

— Лицо? Скорее — мишень. Вы видели, как на нас смотрели гриффиндорцы?

— А мне нравится.

Улыбнулся я, откидываясь в кресле.

— Пусть завидуют.

Невилл нервно теребил край мантии.

— Но мы же не готовы… Это серьёзно.

— Вот именно.

Кивнул я.

— Поэтому будем готовиться. Но уже завтра.

В углу, скрестив руки, стоял Драко Малфой. Его лицо выражало смесь раздражения и обиды.

— Ты даже не предложил мне попробовать.

Бросил он, подходя ближе.

— Мог бы и меня втянуть в это.

Я пожал плечами.

— Это не игра, Драко. Я не выбирал, кто будет участвовать. Кубок решил.

— Кубок.

Фыркнул он.

— Или ты?

Я не стал отвечать. Пусть думает что хочет. В конце концов, он сам не проявил инициативы — а я не собирался уговаривать. После первого испытания до него дойдет, что он один у родителей и перестанет дуться на меня.

Почти через месяц после отбора чемпионов всех участников собрали на краю Запретного леса у края воздвигнутого стадиона. Там, под охраной профессоров, стоял небольшой шатёр с вышитыми на полотнищах гербами трёх школ.

Людовик Бэгмен, сияя широкой улыбкой распахнул полог палатки и пригласил нас девятерых войти внутрь. За нами последовали сопровождающие от трех школ — профессор Снейп от Хогвартса, скрывающийся за чужой личиной мужчина от Дурмстранга, и мадам Легран, заместитель директораШармбатона. Все они внимательно наблюдали за происходящим, сохраняя сдержанные, почти непроницаемые выражения лиц.

Из‑за того, что нас было явно больше, чем предполагалось, директорам понадобился дополнительный пригляд. Хотя я лично не был знаком с представителем Дурмстранга, я уже кое‑что о нём знал. Его маскировкане моглаустоять передмоим взглядом— даже мантия‑невидимкане скрывала правды. Сквозь грим и наложенную иллюзию угадывались черты якобы мёртвого Барти Крауча‑младшего.

Теперь он выступал под именем профессора Виктора Зарнова — декана Дурмстрангского факультета боевой магии. Легенда гласила, что Зарнов — потомок старинного балканского рода, долгие годы живший в уединении и лишь недавно согласившийся преподавать. Но я видел сквозь эту ширму: холодные серые глаза, чуть изогнутая линия рта, характерный наклон головы — всё выдавало Барти.

Видимо, отец смог не только спасти сына, но и пристроить на тёплое местечко в другой стране. А ведь, зная, по чьей вине тот попал в тюрьму, было сложно поверить, что теперь они действовали сообща. И даже при том, что Грозный Глаз Грюм стал новым профессором защиты от тёмных искусств, Барти и тут смог найти способ пробраться в нашу школу.

— Прежде чем вы узнаете суть первого испытания…

Начал Людо, обводя нас взглядом.

— мы должны убедиться, что вы понимаете риски. Турнир — это не развлечение. Это проверка на прочность, смелость и находчивость.

Взяв в руки переданный ему мешочек, он продолжил.

— Леди и джентльмены! Пришло время узнать, с кем вам предстоит сразиться!

Первой подошла Флёр Делакур. Её изящная рука нырнула в мешок — и через секунду она держала крошечную модель серебристо‑голубого дракона с перепончатыми крыльями.

— Валлийский зелёный!

Торжественно объявил Бэгмен.

— Быстрый, но не самый агрессивный. Отлично подойдёт для команды Шармбатона, мисс Делакур!

Флёр улыбнулась — сдержанно, но с явным облегчением, после чего вернулась к своей команде под ободряющие взгляды сокурсников. Мадам Легран слегка кивнула, словно говоря: «Ты справишься».

Следующей была София Загребина. Она уверенно вытянула модель китайского огненного шара — компактного, но смертельно опасного.

— Команда Дурмстранга получает китайского огненного шара!

Провозгласил Бэгмен.

— Будьте осторожны: он стреляет огнём на расстоянии до десяти метров.

София кивнула, крепко сжимая модель в ладони. Декан Зарнов (он же Барти Крауч‑младший) лишьчуть приподнялбровь — ни одобрения, ни упрёка, лишь холоднаяоценка предстоящегоиспытания.

Наконец очередь дошла до нас.

Гермиона шагнула вперёд, её пальцы нащупали оставшуюся модель — и она вытащила венгерского хвосторога.

— Венгерский хвосторог!

Воскликнул Бэгмен, и в его голосе прозвучало неподдельное волнение.

— Самый свирепый из всех! Команда Хогвартса, вам предстоит серьёзное испытание.

Гермиона сглотнула, но не отступила. Профессор Снейп, до того сохранявший ледяное спокойствие, едва заметно наклонил голову. Его взгляд, обычно колючий и насмешливый, на миг смягчился — будто он хотел сказать: «Не теряй головы. Используй то, что у тебя есть».

— Правила просты.

Продолжил Бэгмен, обводя всех строгим взглядом.

— Победить дракона и забрать золотое яйцо, охраняемое им. Никаких ограничений на заклинания. Но помните: дракон — не игрушка. Это живое существо, и его ярость реальна.

Мадам Легран, сложив руки на груди, добавила низким, но твёрдым голосом.

— И не забывайте: ваша главная задача — не просто победить, но и остаться в живых. Магия сильна, но она не всесильна перед клыками и огнём.

Барти Крауч‑младшийхмыкнул, но промолчал. Его взгляд скользнул по Софии, словно напоминая: «Не подведи».

Профессор Снейп же обратился прямо к Гермионе.

— Используйте свой ум, мисс Грейнджер. Храбрость — это не безрассудство.

Гермиона кивнула, крепче сжимая палочку. В её глазах читалась решимость — она знала: впереди испытание, которое изменит всё.

После оглашения соперников нас развели по разным концам шатра — каждая команда должна была выходить на поле строго по вызову. Остальным же предстояло ждать, слушая доносившиеся снаружи крики трибун и глухие удары, от которых дрожали стены палатки.

Гермиона сжала палочку, её пальцы побелели.

— Мы справимся.

Уверенно сказал я.

— У нас есть план.

Невилл кивнул, но взгляд его оставался тревожным.

Время тянулось бесконечно. Мы слышали восторженный рёв, когда француженки вышла на поле. Их Валлийский зелёный оказался быстрым, но предсказуемым. После были резкие выкрики и свист пламени — это команда Крама сражалась с китайским огненным шаром. Они явно использовали водяные чары, но дракон оказался хитрее. Ну и конечно аплодисменты и возгласы облегчения, когда одна из команд успешно забирала свое яйцо.

Наконец, у входа в шатёр появился Людо Бэгмен.

— Пагсли Аддамса, Гермиона Блэк, Невилл Мунстер! Ваш выход!

Мы вышли под ослепительный свет полуденного солнца. Трибуны ревели — тысячи лиц, слившихся в пёстрое море. Я на мгновение зажмурился, а затем начал разглядывать публику.

Все факультеты Хогвартса, в том числе и наши однокурсники, размахивавшие зелёными шарфами. Незнакомые волшебники в парадных мантиях, вероятно, представители Министерства или спонсоры турнира, а также приглашенные детьми родители.

На главной же трибуне сидели судьи этого турнира. Директора школ: Дамблдор, мадам Максим и Каркаров, а также представители министерства Барти Крауч‑старший и по совместительству ведущий Людо Бэгмен. Рядом с ними находились их помощники, среди которых был и Снейп, который чуть раньше нас покинул палатку. Он сидел, скрестив руки, с привычно‑непроницаемым выражением лица.

Мы вышли на арену — три фигуры против одной из самых свирепых тварей магического мира. Венгерская хвосторога возвышалась в центре поля, её чешуя отливала бронзой, а глаза горели жёлтым огнём. Хвост с острыми шипами медленно раскачивался, оставляя борозды в земле.

В отличие от первоначального плана, где каждый из участников должен был обойти сидящего на цепи сторожа, идею немного изменили. Теперь нам нужно было победить свободного дракона, да еще сделать это на потеху публике.

— Начали!

Прогремел голос Бэгмена.

Гермиона тут же бросилась вперёд. Её палочка взметнулась, и первые заклинания полетели в дракона.

Дракон взревел, мотнул головой, но Гермиона уже отпрыгнула в сторону — её движения были отточены многочасовыми спаррингами с Беллатрисой. Она кружила вокруг твари, отвлекая внимание, заставляя поворачиваться вслед за собой.

Невилл не терял времени. Он опустился на колени, коснулся земли кончиком палочки и прошептал.

— Терра Вивенс.

Из‑под земли рванулись толстыелианы, оплетая лапы дракона. Они росли с невероятной скоростью, переплетаясь в крепкие узлы. Дракон попытался шагнуть, но запутался — его движения стали замедленными, неуклюжими.

— Работает!

Крикнул Невилл, добавляя ещё несколько заклинаний для укрепления корней.

Я же встал перед нашим «друидом» — живой щит, не боящийся огня. Я только ухмылялся, глядя на разъярённого дракона.

«Адгезио Лингуа!» — язык твари приклеился к нёбу, и огненное дыхание захлебнулось в глотке;

«Коллошу!» — ноги дракона слиплись, лишив его возможности маневрировать;

«Локертус Тоталус!» — тело покрылось невидимой клейкой субстанцией, замедляя движения.

Дракон зарычал, попытался ударить хвостом, но лианы Невилла уже оплели его основание. Наложенное же проклятье слабости сделало дракона не способным порвать эти лианы.

Гермиона воспользовалась моментом:

«Экспульсо!» — взрывная волна опрокинула дракона на спину;

Подойдя ближе, я достал из кармана расписную матрёшку — подарок от новых русских друзей из дозора. Открыв самую маленькую матрешку, я направил волну искажения на ослабленного лежащего дракона. Тварь начала уменьшаться, пока не стала сначала размером с лошадь, потом размером с кошку, мышку и так и уменьшалась, пока дракон не поместился в самой маленькой матрешке.

Матрёшка засияла алым светом, затем запрыгнула в ту что побольше, закрылась и так далее. Теперь это был просто красивый сувенир — с секретом.

Трибуны взорвались овациями. Мы стояли посреди арены, тяжело дыша, но улыбаясь.

— Яйцо!

Напомнила Гермиона.

Невилл тут же направил палочку на гнездо, где лежало золотое яйцо. Лианы подняли его в воздух и мягко опустили в его руки.

Людо Бэгмен объявил.

— Команда Хогвартса завершает испытание! Результат — полный контроль над драконом, без единого ранения!

Когда мы, ещё взбудораженные победой, стояли посреди арены, Людо Бэгмен поднял руку, призывая к тишине. Пришло время оценок.

55-я глава

— А теперь — слово судьям!

Провозгласил Людовик.

На главной трибуне один за другим поднялись таблички с оценками.

Первым выступил Дамблдор. Его табличка показала 8 — сдержанно, но с явным одобрением.

Следом поднялась мадам Максим. После короткого раздумья она выставила 7, чуть покачав головой, будто сожалея, что не может дать больше.

Каркаров помедлил дольше всех. Его взгляд скользнул по нашей команде, задержался на матрёшке с драконом в моей руке, и наконец он поднял табличку с 4. В его глазах читалась неприкрытая неприязнь.

Четвёртым был Барти Крауч‑старший. Он держалсястрого, лицо оставалось бесстрастным. Несколько секунд он изучал нашу команду, затем поднял табличку — 7. Ни намёка на эмоции, ни одобряющего взгляда. Просто сухой, официальный балл.

Последним выступил сам Людо Бэгмен. Он широко улыбнулся, подмигнул нам и поднял табличку с 8.

Мы переглянулись.

— Четыре?!

Вырвалось у Гермионы.

— Да как он смеет?! Это же чистое предвзятое отношение!

Невилл сжал яйцо крепче, а я лишь стиснул в руке матрёшку с драконом, чувствуя, как закипает раздражение.

Бэгмен, будто не замечая напряжения, продолжил.

— Итого: 34 балла! Достойный результат, команда Хогвартса! Впереди ещё два испытания, и у вас отличные шансы на победу!

Зрители зааплодировали, но в наших рядах повисла тяжёлая тишина. Мы‑то знали: при честномсудействе моглирассчитывать на куда более высокий результат.

Когда мы вернулись в шатёр, нас встретили хмурые взгляды других участников.

Гермиона сжала руку Невилла.

— Мы справились.

Парень же просто улыбнулся, всё ещё держа яйцо.

— А дракон теперь будет жить у Хагрида. Надеюсь, он найдёт общий язык с Норбертом.

Сказал я с улыбкой на лице, посмотрев на матрёшку в своей руке. Внутри неё спал дракон.

Когда шум трибун остался позади, а волнение немного улеглось, я позволил себе едва заметную улыбку. Первое испытание позади — теперь можно вернуться к настоящим развлечениям. Розыгрыши, мистификации, тонкий хаос — вот что по‑настоящемуоживляет серыешкольные будни.

Мы с Гермионой и Невиллом шли по коридору, обсуждая прошедший бой и последующую за ним встречу с судьями. Гермиона всё ещё кипятилась из‑за оценкиКаркарова, Невиллзадумчиво вертел в руках золотое яйцо, а я… я уже прикидывал, как бы обыграть ситуацию дальше.

— Знаете…

Сказал я, глядя на парочку.

— всё это только начало.

Фиби вскинула бровь.

— Ты опять что‑то задумал?

— Не я.

Усмехнулся я.

— Судьба. А я лишь помогаю ей раскрыться.

Невилл насторожился.

— Пагсли, только не говори, что ты уже придумал новый розыгрыш. Мы только что дрались с драконом!

— Именно поэтому.

Я замедлил шаг, оглядываясь по сторонам.

— После таких событий люди расслабляются. И становятся уязвимыми.

Гермиона скрестила руки.

— Говори прямо. Что ты хочешь сделать?

Я улыбнулся.

— Ничего грандиозного. Просто… напомнить всем, что Турнир — это не только битвы, но и игра.

Еще тогда, в Большом зале, когда пламя Кубка Огня выбросило девять имён, я уже знал: нам понадобится подготовка. Но не только к турниру, но и к веселому приему гостей.

Я собрал друзей в укромном уголке замка. Они смотрели на меня с недоумением — ещё не понимали, что впереди.

— Слушайте.

Начал я, понизив голос.

— Я знаю, что будет на первом испытании.

Гермиона нахмурилась.

— Откуда? Правила держат в тайне.

— Потому что я умею слушать.

Я облокотился на стеллаж.

— В коридорах шепчутся. В письмах проскальзывают намёки. А ещё…

Я сделал паузу.

— у меня есть свои вездесущие источники.

Невилл сглотнул.

— И что же там?

— Драконы.

Просто сказал я.

Тишина.

Гермиона первая отреагировала.

— Что?!

— Да.

Кивнул я.

— Настоящие, живые драконы.

Её глаза расширились.

— Это невозможно! Это слишком опасно!

— Вот именно.

Согласился я.

— Поэтому мы должны быть готовы. Не просто знать заклинания, а понимать, как использовать окружение, как обмануть противника, как заставить его ошибиться.

Невилл побледнел.

— Но как?! Мы же не профессиональные драконоборцы!

— Зато мы — команда.

Я посмотрел на Гермиону и Невилла.

— И у каждого из нас есть то, чего нет у других.

После того как число участников Турнира выросло с трех до девяти, директора школ решили усилить контроль за нами. В Хогвартс прибыли новые лица.

Виктор Зарнов — декан Дурмстрангского факультета боевой магии. Высокий, с холодными серыми глазами, он держался отстранённо, но его взгляд всегда был острым, цепким. Он не улыбался, не шутил, только наблюдал.

Я знал, кто он на самом деле. Барти Крауч‑младший.

Его маскировка была хороша, но не для меня. Я видел сквозь морок. Он не сильно изменился после того как его сфотографировали на том суде против пожирателей. Те же скулы, тот же изгиб губ, та же манера слегка наклонять голову, когда слушает.

Втором, был совершенно незнакомый мне человек, мадам Легран, заместитель директора Шармбатона. Стройная, с седыми волосами, собранными в строгий узел, она носила очки с тонкой золотой оправой и всегда держала в руках трость с резным набалдашником. Она говорила мало, но каждое её слово звучало весомо.

— Итак.

Сказал я Фиби и Невиллу, когда мы вернулись в гостиную Слизерина.

— У кого какие идеи?

Гермиона вздохнула.

— Ты правда хочешь заняться розыгрышами когда в замке столько гостей?

— Конечно.

Я ухмыльнулся.

— Ведь если не смеяться над хаосом, то он начнёт смеяться над тобой.

Невилл улыбнулся.

— Ладно, но давай без драконов.

— Без драконов.

Согласился я.

— Но тогда с изюминкой.

Я достал из кармана монету лепрекона. Она всё ещё лежала там, холодная и тяжёлая, словно маленький сгусток хаоса.

— Помнишь?

Я показал её Фиби.

— Я говорил, что она ждёт своего часа.

— Только не говори, что хочешь её использовать.

Нахмурилась она.

— Почему бы и нет?

Я покрутил монету в пальцах.

— Кто‑то найдёт её, загадаетжелание… и получит не то, что ожидал.

Гермиона покачала головой, но в её глазах мелькнула искра любопытства.

— Ну и куда ты её подбросишь?

Я улыбнулся.

— В самое очевидное место. Там, где её точно найдут.

И я уже знал, куда именно.

Я выбрал место тщательно. Карета Шармбатона стояла на краю квидичного поля. Именно здесь, у подножия кареты, я и оставил монету лепрекона. Она лежала, едва заметная среди опавших листьев, но её поверхность всё равно ловила свет — будто подмигивала, манила.

Её звали Элиан Лефевр — скромная шестикурсница из Шармбатона, которая мечтала попасть на Турнир, но не прошла отбор. Я видел её в Большом зале: она сидела в одиночестве, сжимая в руках платок, пока другие праздновали выбор чемпионов.

Когда она заметила монету, её глаза вспыхнули. Она подняла её, повертела в пальцах, не веря своей удаче.

— Qu’est‑ce que c’est?(Что это такое?)

Прошептала она.

— Волшебная?

Я наблюдал из‑за угла, невидимый, как тень. Элиан закрыла глаза, сжала монету в ладони и прошептала.

— Je veux être remarquée. («Я хочу, чтобы меня заметили».)

Монета пульсировала в её руке, а затем остыла. Ничего не произошло, и девушка подумала, что она уже взрослая, чтобы верить в детские сказки.

На следующий день Элиан проснулась с новой внешностью. Её волосы, прежде тусклые и прямые, теперь переливались всеми оттенками золота и падали волнами до пояса. Кожа сияла, словно покрытая мельчайшей алмазной пылью. Девушки в общежитии ахнули, парни оборачивались.

— Ты выглядишь… потрясающе!

Воскликнула её соседка.

Элиан улыбалась, но в глубине души чувствовала неладное. Внимание, которого она так жаждала, оказалось навязчивым, липким. Каждый взгляд будто прожигал её. Она ловила на себе не восхищённые, а оценивающие взгляды — как будто её рассматривали не как человека, а как диковинную игрушку. Её мечта о признании превратилась в роль декорации.

Я дождался, когда Элиан останется одна в коридоре Хогвартса. Накинул иллюзию леприкона — рыжие волосы, зелёные штаны, остроконечные уши — и шагнул к ней.

— Привет, красотка!

Сказал я с фальшивым акцентом.

— Ты та кто нашла мою монету, да?

Элиан вздрогнула.

— Что? Какая монета?

— Золотая. С четырехлистным клевером на одной стороне. Моя семейная реликвия. Верни, а?

Она инстинктивно сжала ладонь в кармане — монета была там.

— Я… я не могу. Она моя.

Я прищурился.

— А ты знаешь, что она делает? Желания исполняет. Но только одно. И если хочешь исправить ошибку — отдай мне монету. Я смогу помочь.

Её глаза расширились.

— Исправить? Но я ведь получила то, что хотела…

— Получила.

Кивнул я.

— Но не то, о чём на самом деле мечтала. Хочешь стать не просто красивой куклой, а настоящей звездой? Я могу помочь. Но для этого ты должна отдать монету и загадать новое желание — через меня.

Элиан заколебалась. В её взгляде читалась борьба: страх и жажда большего.

— Хорошо.

Наконец прошептала она, протягивая монету.

— Я хочу стать такой же прекрасной, как вейла. Чтобы все замирали при виде меня.

Я ухмыльнулся.

— Как скажешь. Но помни: красота — это не только то, что видят люди.

56-я глава

На следующее утро девушка проснулась с крыльями. Не метафорическими. Настоящими, покрытыми золотистыми перьями. Но перья были старыми и испорченными: местами облезлыми, с рваными краями. Крылья росли из её спины, тяжёлые, неповоротливые. Она попыталась встать — крылья ударились о стену, опрокинули тумбочку.

Самое же страшное ждало её в зеркале. Лицо осталось человеческим, но кожа сморщилась, нос и рот стал клювом, а глаза стали ярко‑зелёными, с вертикальными зрачками. Волосы заменились перьями, такими же как и на крыльях.

— Mon Dieu!(Господи)

Выдохнула Элиан.

— Что это?!

Как и хотела, теперь её замечали все. Но не из‑за красоты — из‑за ужаса. Мадам Максим не знала, что делать. Мадам Помфриразвела руками.

— Это не травма. Это… магия. И она видимо необратима.

Элиан не могла ходить по коридорам — крылья задевали картины, ломали светильники. Она не могла спать в кровати — приходилось сидеть. А когда она попыталась подпрыгнуть, то врезалась в потолок и упала, сломав запястье.

После истории с Элиан Лефевр я на время затаился. Замок гудел: слухи о «проклятой красавице» из Шармбатона разлетались быстрее, чем заклинания на уроке защиты. Одни шептались, что это месть за неуважение к традициям Турнира, другие — что девушка связалась с тёмной магией. Сама Элиан почти не покидала комнаты, которую ей выделили в карете. Мадам Максим лично следила, чтобы никто из учеников не докучал несчастной.

Я же… я обдумывал следующий шаг.

В коридорах Хогвартса стало тесно: гости из Дурмстранга и Шармбатона, судьи. Каждый день приносил новые лица, новые возможности. И вот однажды я заметил его — Алексея Кострова, обычного волшебника из Дурмстранга. Высокий, крепко сложенный, с густыми русыми волосами и дерзким взглядом. Он то и дело хвастался перед товарищами.

— На нашем потоке я лучший по трансфигурации! Да я любого зверя в камень обращу!

«Вот он», — подумал я. — «Идеальный кандидат».

Я подготовил мою монету лепрекона — она мерцала не просто как золото, а с переливами изумрудного и аметистового, будто внутри неё танцевали крошечные молнии. Монета легла точно на путь Алексея возле библиотеки. Через пару минут, когда он проходил мимо, волшебник замер возле монеты, наклонился и поднял её.

— Ого…

Пробормотал он, разглядывая монету на свету.

— Откуда тут такое?

Пожав плечами, он сжал монету в кулаке и раз уж у него день так хорошо начался, то можно пожелать и большего.

— Эх, хорошо было бы, если бы моя палочка всегда была тёплой. Ненавижу холодные рукоятки.

Монета вспыхнула, обдав его ладонь мягким светом, а затем потухла, сохранив прежний волшебный блеск. Алексей достал палочку — и вправду, та стала приятно тёплой на ощупь. Он удивлённо повертел её в руках.

— Работает… Но как?

Он огляделся, будто ожидая, что кто‑то выйдет и объяснит чудо. Но коридор был пуст.

На следующий день, когда Алексей шёл по галерее, из‑за колонны выскочиля — в привычной иллюзиилепрекона: рыжиекудри, зелёныештаны, остроконечныеуши.

— Эй, парень!

Крикнул я с фальшивым ирландским акцентом.

— Ты мою монету нашёл, да?

Алексей инстинктивно положил руку на карман.

— Твою? Но я… я просто поднял её с пола.

— Нашел и загадал желание?

Я подмигнул.

— Я это почувствовал, поэтому я здесь. И раз ты загадал свое единственное желание, верни монету, а.

— Одно?!

Алексей побледнел.

— Но я хотел ещё…

— Увы, наша магия — штука строгая.

Развёл я руками.

— Но…

Я сделал паузу.

— если вернёшь добровольно монету, я могу выслушать твоё настоящее желание. Что скажешь?

Он заколебался, потом вздохнул.

— Ладно. Вот.

Он протянул монету.

— Но желание должно быть крутым. Чтобы все ахнули!

— Отлично.

Я взял монету, слегка подбросил её — она на миг зависла в воздухе, сверкнув всеми цветами радуги — и поймал.

— Загадывай. Только точно. И помни: магия лепреконов… она любит пошутить.

Он на секунду задумался, потом выпалил.

— Хочу уметь превращаться в любое животное, какое захочу! Чтобы все школы увидели, на что я способен!

Я улыбнулся.

— Как скажешь.

Монета вспыхнула ярче прежнего и исчезла, незаметно переместившись мне в рукав.

— Всё?

Недоверчиво спросил Алексей.

— Всё.

Кивнул я.

— Попробуй.

Он закрыл глаза, сосредоточился — и вдруг его тело начало меняться. Сначала руки покрылись шерстью, потом ноги стали короче, а спина выгнулась. Через мгновение перед мной стоял… пушистый рыжий котёнок.

— Мяу!

Радостно пискнул он и тут же замер, осознав, что говорит на кошачьем.

Я засмеялся.

— Ну что, доволен?

Котёнок зашипел, попытался встать на задние лапы, но упал. Потом снова сосредоточился — и превратился в воробья. Но вместо того, чтобы взлететь, он начал бегать по земле, хлопая крыльями.

— Ну вот.

Я присел рядом.

— Ты действительно можешь превращаться в любое животное, какое захочешь. Ты думаешь о воробье — и становишься воробьём.

Алексей‑воробейвзмахнул крыльями, попытался взлететь — и врезался в стену. Потом попытался превратиться обратно в человека, но вместо этого стал лягушкой. Он сосредоточился сильнее — и обернулся лисой. Ещё попытка — и он уже змея, бесцельно скользящая по каменному полу.

— Это не то, что я хотел!

Прохрипел он, обретя человеческий облик, но с трудом удерживая его.

— Теперь я не могу нормально вернуться! Каждое превращение тянет меня в новую форму!

— Извини.

Развёл я руками.

— Монета в точности выполнила твое желание. Ты можешь превращаться в любое животное — и поначалу контролируешь процесс. Но чем чаще ты используешь силу, тем сильнее она захватывает тебя. Теперь превращения будут случаться сами — стоит лишь на миг представить животное.

Он сжал кулаки, глядя на меня с яростью и отчаянием.

— Но это же обман!

— Не обман.

Я покачал головой.

— А шутка. Магия не додумывает за тебя. Она делает ровно то, что ты просишь. Ты хотел превращаться, но не уточнил, что контроль должен оставаться с тобой навсегда.

Алексей тяжело опустился на пол, его тело содрогнулось — на мгновение глаза стали кошачьими, потом вернулись к норме.

— Я понял…

Прошептал он.

— Хорошо.

Я поднялся.

— Помни: в следующий раз формулируй желания чётче.

Я развернулся и исчез в тени, оставив его сидеть в галерее, неуверенно ощупывающего свои руки — вдруг они снова начнут меняться.

«Всё идёт по плану», — подумал я. — «Хаос — это не зло. Это просто… другой порядок».

* * *

Ночь в Хогвартсе — время, когда тени становятся длиннее, а тишина наполняется шёпотом забытых тайн. Именно в такой час, когда часы пробили два, по коридорам бесшумно скользил Брэдли, третьекурсник из Когтеврана. Он не спал — его мучило любопытство. В общежитии говорили о странных происшествиях: о девушке с крыльями, о парне, который то кот, то воробей, то змея… Но его зацепила другая сплетня. Он слышал слух о парне, который видел странную картину в коридоре и говорил, что через семь дней умрёт. Но спустя несколько дней всё как будто вернулось на круги своя, и о паникующем парне все забыли.

Брэдли не верил в сказки, но хотел найти доказательства — или опровержения.

Он шёл, освещая путь «Люмосом», пока не оказался в том самом коридоре пустых картин. Здесь всегда было тихо, будто время застыло. Волшебник замедлил шаг, разглядывая пустые полотна — лишь пейзажи, дома, лес. Ни людей, ни событий.

И вдруг — вода.

Брэдли замер. Из рамы одной картины, изображавшей старый колодец, стекала вода. Она собиралась в лужицу на полу — холодная и блестящая.

— Что за…

Прошептал он, подходя ближе.

Он протянул руку, коснулся края рамы. Вода была настоящей — ледяной, с привкусом сырости. Брэдли наклонился, всматриваясь в глубину колодца на картине. Там, в темноте, что‑то мерцало.

Вдруг он почувствовал, как картина притягивает его. Словно колодец стал глубже, а его края — шире.

В этот момент из глубины картины донёсся тихий всплеск. Брэдли вздрогнул и отшатнулся, сердце бешено заколотилось в груди. Холодный пот выступил на лбу.

— Нет… нет, это слишком.

Пробормотал он, пятясь назад.

Не раздумывая больше ни секунды, Брэдли бросился прочь из коридора. Его шаги гулко отдавались в пустоте, а паника подгоняла вперёд. Он бежал, пока не оказался в безопасной тишине своей спальни. Захлопнув дверь, он прижался к ней спиной, тяжело дыша.

— Это просто… просто игра воображения.

Убеждал он себя, дрожащими руками убирая палочку.

— Завтра днём всё будет выглядеть иначе.

57-я глава

С того дня Брэдли больше не возвращался в тот коридор и никому не сказал о случившемся. Он старался забыть о картине, о воде, о странном притяжении. Но тень сомнения осталась — где‑то глубоко внутри, как заноза, которую невозможновытащить.

Тем временем в Хогвартсе царила предтурнирная суета. Профессора, понимая, что ученики сейчас больше заняты подготовкой к состязаниям, чем учёбой, значительно сократили объём домашних заданий. Брэдли, как и многие другие, с облегчением воспринял эту перемену — теперь можно было больше времени уделять играм и обсуждению квиддича.

Но он не заметил, как его магия стала слабее. Брэдли списывал это на усталость, на стресс из‑за турнира, на рассеянность. Дни шли. Он всё чаще ошибался в простых чарах, всё больше времени тратил на то, что раньше делал без усилий. Но он упорно отказывался признавать проблему — ведь если магия слабеет, значит, история о картине может быть правдой… А об этом он не хотел даже думать.

На седьмую ночь Брэдли никак не мог уснуть в своей кровати, из-за чего спустился в гостиную чтобы отвлечься от терзающих его мыслей. Взяв книгу и устроившись в кресле, он бросил взгляд на обстановку и замер, когда заметил, что на месте знакомой картины находится изображение нарисованного колодца.

Волшебник от страха не мог ни пошевелится, ни закричать, а просто сидел в кресле с широко распахнутыми глазами. В это время с картиной стали происходить странности. Сначала вода заполнила колодец целиком и стала выливаться за края, а после из него показалась тонкая рука с черными ногтями.

За первой рукой последовала вторая, потом голова с черными и мокрыми волосами, закрывающими лицо. Так постепенно из колодца выползла девушка, но это был не конец, так как девушка не только подошла к краю картины, но и стала вылезать из нее, ухватившись за раму.

Шлепая по мокрому полу девушка подошла к Брэдли и протянула к нему свои руки, а дальше была темнота и больше ничего. Только лежащая возле кресла раскрытая книга и лужа на полу говорили о том, что что-то произошло ночью. Вот только домовые эльфы убрали и эти улики, так же как и вещи парня из комнаты, так как он больше не числился учеником школы, следовательно комната забытых вещей обзавелась еще парой никому не нужных чемоданов со школьными мантиями и книгами.

Когда утренний свет проник в коридор забытых картин, картина с колодцем снова выглядела как прежде и стала, как обычно на рассвете погружаться в каменную стену, словно в трясину. Но если присмотреться, можно было заметить новый холст в рамке — Брэдли, застывший на картине в дневном молчании, с глазами, полными невысказанного ужаса.

Никто не знал, куда исчез Брэдли. Его однокурсники решили, что он уехал домой по семейным обстоятельствам. Профессора отметили его отсутствие, но не придали этому значения — во время турнира внезапные поездки домой и странности стали почти обыденностью.

Никто и не вспоминал про какого‑то Брэдли — в Хогвартсе и без него хваталособытий. Первыйэтап Турниратрёх школподошёл к апогею: трибуны гудели, флаги трепетали, а в воздухе стоял густой запах серы и магии. Все глаза были прикованы к арене, где мы — Гермиона, Невилл и я — сражались с венгерской хвосторогой.

Когда дракон рухнул, скованный нашими чарами, зал взорвался овациями. Трибуны ревели, флаги Хогвартса взмывали вверх, а слизеринцы хлопали так, что, казалось, ладони вот‑вот загорятся. Даже те, кто ещё вчера сомневался в «тройке Аддамса», теперьвыкрикивали нашиимена.

На миг я позволил себе улыбнуться. Всё шло по плану. Но торжество длилось недолго.

Как только последний всполох драконьего пламени угас, нас пригласили в сначала в шатёр чемпионов, а затем в огороженную зону. Судьи уже ждали нас там — серьёзные, напряжённые, будто знали, что без скандала не обойдётся.

Людо Бэгмен, всё ещё сияя от восторга, поднял руку.

— Великолепное выступление, чемпионы! Однако теперь мы должны вернуть дракона в его вольер. Пагсли, будьте добры, передайте нам матрёшку.

Я усмехнулся. Конечно, они этого ждали.

— С какой стати? Это наш трофей. Мы его заслужили.

Бэгмен растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Договор с драконьим заповедником гласит: после испытания все магические существа должны быть возвращены в места их содержания. Это вопрос безопасности и этики.

— А где в правилах турнира сказано, что мы обязаны отдавать то, что завоевали?

Я сжал в руке расписную матрёшку, чувствуя, как под пальцами пульсирует магия запертого внутри дракона.

— Мы победили. Дракон — наш приз.

За моей спиной Гермиона и Невилл обменялись тревожными взглядами. Они знали: если я что‑то решил, отступать не стану.

Мадам Максим, сохраняя королевское спокойствие, склонила голову.

— Молодой человек, вы играете с огнём. Турнир — это не базар.

— А я и не торгую.

Пожал плечами я.

— Я просто следую духу состязания. Мы победили — значит, добыча наша.

Каркаров, багровея от гнева, шагнул вперёд.

— Это наглость! Если Хогвартс позволяет своим участникам нарушать правила, то какой пример они подают другим?

Дамблдор, до того молча наблюдавший за спором, наконец вмешался.

— Уважаемые коллеги, давайте не забывать: Кубок Огня признал их победу. А значит, их право на трофей неоспоримо.

— Но это абсурд!

Взмахнул руками Бэгмен.

— Мы не можем позволить ученикам хранить драконов как домашние питомцы!

— Тогда стоило прописать это в правилах.

Холодно отрезал я.

— А пока их нет — мы действуем по своему усмотрению.

Судьи переглянулись. Мадам Максим едва заметно кивнула, словно признавая мою логику. Каркаров скрипнул зубами, но смолчал. Дамблдор лишь улыбнулся — в его глазах читалось нечто среднее между одобрением и предостережением.

В тот день судьи отступили. Но я знал: это ненадолго.

На следующий день, во время официального объявления результатов, Бэгмен поднялся на трибуну с мрачным лицом.

— По решению судейской коллегии, команда Хогвартса лишается баллов за первый этап. Причина: отказ передать магическое существо организаторам Турнира. Они получили свой трофей, а значит, не нуждаются в дополнительном вознаграждении.

Зал замер. Слизеринцы зашипели, гриффиндорцы переглянулись с едва скрываемым удовлетворением. Гермиона сжала кулаки, Невилл побледнел, а я лишь усмехнулся.

— Ну что ж.

Произнёс я, глядя прямо на судей.

— Похоже, победа — это когда ты не только сражаешься, но и выдерживаешь последствия.

Дамблдор поднял руку, призывая к тишине.

— Решение принято. Однако напомню: Турнир — это испытание не только силы, но и мудрости. Возможно, именно в этом и заключается урок для всех нас.

После объявления результатов Хогвартс погрузился в бурное обсуждение. Одни хвалили меня за дерзость, другие осуждали за безрассудство. Но никто не сомневался: турнир только начался, а значит, сюрпризы ещё впереди.

А я знал: главное — не баллы. Главное — что дракон теперь мой. И пусть судьи лишили нас очков, они не могли отнять у меня то, что я завоевал.

Позже, когда суета улеглась, я поднялся в свою спальню. Достал матрёшку из сундука, поставил на стол. Она тихо мерцала в полумраке, и где‑то внутри, за слоями расписного дерева, слышалось глухоерычание.

В ту же ночь, когда я уже собирался покинуть комнату, из глубины замка донёсся едва уловимый шёпот. Я замер, прислушался.

— Следующий…

Я знал, откуда он исходит. Коридор забытых картин. Вода в колодце поднялась ещё выше. И где‑то среди теней застылБрэдли — с глазами, полными ужаса. Но меня это не касалось. У меня были дела поважнее.

Спустившись вниз по лестнице, я собрал Гермиону и Невилла возле горящего камина и набросил на нас проклятье отвлечения внимания.

— План изменился.

Объявил я, крутя в пальцах золотую лепреконскую монету.

— Раз уж судьи лишили нас баллов, значит, навязанные нам правила больше не обязательны к исполнению.

Гермиона вскинула бровь.

— Ты же знаешь, что это опасно.

— Опасно — это сидеть сложа руки, пока другие получают преимущества.

Парировал я.

— У нас есть шанс сделать нечто грандиозное.

Невилл нервно сглотнул.

— И что ты предлагаешь? Я не верю, что ты решил сдаться и отдать Дракона судьям.

— Конечно нет! Мы вернём дракона туда, где ему самое место. К Хагриду.

Тёмной ночью, накинув мантии‑невидимки, мы выбралисьиз замка. Холодный ветертрепал краяткани, звёздымерцали высоконад головой. Путь к домику лесника лежал через запертые ворота, но мы знали и другие выходы из замка.

58-я глава

Хагрид встретил нас удивлённым взглядом, но, увидев матрёшку, тут же расплылся в улыбке.

— Пагсли! Гермиона! Невилл! Что это вы тут…

Он замер, приглядываясь к мерцанию дерева.

— Неужто дракон?!

— Он самый.

Кивнул я, передавая ему матрёшку.

— Ты же просил подружку для Норберта, помнишь?

Глаза Хагрида засияли, как два фонаря.

— Вы серьёзно?!

— Абсолютно. Ты ведь знаешь, как ее освободить?

Хагрид бережно взял матрёшку, погладил её поверхность.

— Конечно знаю. У меня уже всё готово.

Он закатал рукав, обнажая предплечье, где красовалась татуировка — точная копия части запретного леса, на опушке которой стоял наш старый знакомый Норберт. Рисунок зашевелился, будто живой, и с тихим шипением втянул в себя магию приоткрывшейся матрёшки. Через миг на коже отображался рисунок уже двух драконов, а в воздухе растаял последний всполох пламени, опалив края бороды здоровяка.

— Вот и встретились.

Прошептал Хагрид, любуясь татуировкой.

— Теперь они вместе.

— Ладно, это было просто.

Сказал я, когда мы отошли подальше от домика.

— Но у нас запланировано ещё одно дело на сегодня.

Гермиона нахмурилась.

— Не говори, что ты…

— Именно. Раз уж мы решили не придерживаться правил, почему бы не забрать все призы?

Мы направились к вольерам, где содержались оставшиеся драконы. Охрана была усилена, но мантии‑невидимкиделали своёдело. Невилл, как всегда, нервничал, но его точность в заклинаниях компенсировала всё. Гермиона же, несмотря на сомнения, действовала быстро и чётко.

Через полчаса мы стояли перед тремя массивными клетками. В каждой из них находилось гнездо с крупными яйцами, окружёнными тёплым дыханием матери.

— Они охраняют потомство.

Тихо сказала Гермиона.

— Мы не можем просто забрать драконов, оставив яйца.

— А мы и не будем.

Ответил я.

— Мы возьмём клетки со всем содержимым. Жильцы сами последуют за нами.

С помощью комбинации ослабляющих проклятий и чар — усыпляющих, отвлекающих и маскирующих — мы успокоили трёх матерей в вольерах. Клетки, невидимые никем парили за нами, словно зачарованные, а спящие в них драконы не понимали, что покидают уже знакомое место.

Когда мы вернулись к Хагриду, тот чуть не расплакался.

— Ребята… вы же понимаете, что это… это же…

— Подарок.

Закончил я.

— Ты ведь всегда мечтал разводить драконов. Теперь у тебя есть для этого все что нужно. Только смотри, чтобы никто не узнал.

Хагрид обнял нас всех разом, едва не раздавив.

— Я буду заботиться о них, как о родных. Спасибо!

Возвращаясь в замок, мы молчали. Каждый думал о своём.

— Думаешь, это было правильно?

Наконец спросила Гермиона.

— Правильнее, чем оставить их в руках судей.

Ответил я.

— Теперь драконы в безопасности. А мы… мы с этого момента просто играем по своим правилам.

Невилл улыбнулся.

— Главное, чтобы эти правила не обернулись против нас.

Вскоре после нашей ночной вылазки в Хогвартсе объявили о Святочном бале. Вести разлетелись молниеносно — коридоры наполнились возбуждёнными перешёптываниями, девочки обсуждали наряды, мальчики нервно поправляли мантии, прикидывая, кого пригласить.

Я наблюдал за суетой со стороны, лениво прислонившись к колонне в главном зале. Всё это выглядело… излишне торжественно. Но в воздухе уже витало предвкушение — бал обещал стать событием, о котором будут говорить ещё долго.

Тем временем Невилл, собрав всё своё мужество, подошёл к Гермионе. Она как раз листала книгу в библиотеке, окружённая стопками фолиантов.

— Гермиона.

Голос его дрогнул, но он тут же выпрямился и повторил твёрже.

— Фиби. Ты пойдёшь со мной на бал?

Она подняла взгляд, удивлённо вскинув брови. На миг воцарилась тишина — лишь шелест страниц да отдалённый гомон учеников за дверью.

— Конечно.

Улыбнулась она наконец.

— С удовольствием.

Это было неожиданно… но лишь на первый взгляд. Если задуматься, их взгляды, случайные касания, долгие разговоры у камина — всё это давно намекало на нечто большее.

Джини, услышав новость, лишь фыркнула.

— Ну наконец‑то! Вы и так слишком долго тянули.

Гермиона покраснела, а Невилл расплылся в счастливой улыбке.

Я тоже мог бы пригласить кого‑нибудьиз друзей— в конце концов, на балу положено бытьс парой. Но мне хотелосьчего‑то… необычного. Чего‑то, что заставитвсех ахнуть.

И тогда я вспомнил о Плаксе Миртл.

Да, это было безумием. Но разве безумие не моя вторая натура?

Найти её не составило труда — она, как всегда, обитала в женском туалете на втором этаже. Когда я озвучил своё предложение, она сначала расплакалась (что, впрочем, было привычно), потом рассмеялась, потом снова расплакалась.

— Ты… ты серьёзно?!

Всхлипнула она, паря перед зеркалом.

— Но я же… призрак!

— Именно поэтому.

Усмехнулся я.

— Будет незабываемо.

Оставалось решить вопрос с нарядом. Обычное платье для призрака — бессмысленная затея. Но деньги, как известно, решают многое. Я заказал у мастера‑чародея призрачноеплатье — ткань, сотканная из лунного света, кладбищенского тумана и паутинок заклинаний, переливающаяся, как облачко над болотом. Оно не просто «сидело» на Миртл — оно словно стало частьюеё сущности.

Вечер бала наступил в сиянии тысяч свечей и мерцании магических огней. Большой зал преобразился: с потолка падали снежные хлопья, не тая, по стенам вились ледяные узоры, а в центре зала уже кружились первые пары.

Когда я вошёл, ведя за руку Миртл, музыка на миг затихла. Все взгляды устремились к нам.

Она была… прекрасна.

Платье струилось вокруг неё, как живой свет. Но главное — она изменилась. Сила Аддамсов, вложенная в заклинание, сделала её плотнее — не до конца, конечно, но достаточно, чтобы её можно было коснуться. Она всё ещё оставалась полупрозрачной, но теперь в ней было что‑то настоящее, живое.

— Это… это невероятно!

Прошептала она, глядя на свои руки, которые теперь едва заметно сияли.

— Я чувствую… тепло!

Мы вступили в танец. Её движения были лёгкими, почти невесомыми, но я чувствовал её ладонь в своей руке — холодную, но настоящую. Вокруг нас кружились пары, но никто не мог отвести взгляда от призрака в платье из лунного света.

Бал закончился поздно ночью. Гости расходились, перешёптываясь и оглядываясь на нас. Миртл стояла у выхода из зала, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Это был… лучший вечер в моей жизни.

Сказала она тихо.

— Даже лучше, чем когда я умерла и отомстила моей однокласнице!

Я улыбнулся.

— Рад, что тебе понравилось.

Она вздохнула, и я увидел, как её фигура начинает медленно растворяться в воздухе.

— Мне пора… Но спасибо, Пагсли. Спасибо за то, что сделал меня настоящей хотя бы на один вечер.

С этими словами она исчезла — но не в слезах, как обычно, а с улыбкой. С счастливой улыбкой.

После бала в Хогвартсе воцарилась странная тишина — будто сам замок затаил дыхание, предчувствуя недоброе. Я чувствовал это в каждом шорохе каменных стен, в каждом взгляде, брошенном исподлобья.

Судьи были в ярости.

Пригласив на танец Миртл, я не просто эпатировал публику — я нарушил их планы. Они рассчитывали на предсказуемость, на следование негласным правилам, на то, что участники будут послушно играть по их сценарию. А я… я сделал невозможное: подарил призраку мгновение жизни. И этим лишил их рычага давления.

Они не могли украсть у меня самое дорогое — потому что у меня не было ничего к чему они могли бы прикоснуться без последствий. Семья была неприкосновенной, явных привязанностей не наблюдалось, а о слабостях можно было даже не думать, так как я не раз демонстрировал, что меня ничего не берет.

И тогда они решили вернуться к первоначальному плану.

Тайные совещания судей проходили за закрытыми дверьми. Людо Бэгмен нервно теребил манжету, мадам Максим сохраняла ледяное спокойствие, Каркаров то и дело бросал на Дамблдора злобные взгляды.

— Мы не можем позволить Аддамсу диктовать условия!

Шипел Каркаров.

— Его выходки подрывают авторитет Турнира!

— Он не нарушает правил.

Мягко возразил Дамблдор, помешивая чай.

— Лишь расширяет границы возможного.

— Именно это и опасно!

Барти хлопнул ладонью по столу.

— Если он продолжит в том же духе, мы потеряем контроль над испытаниями.

Мадам Максим медленно подняла руку.

— Тогда мы вернёмся к тому, что планировали изначально. Разделим команду Хогвартса.

Глаза Каркарова вспыхнули.

— Один — на трибуны. Второй — в заложники. Третий — спаситель.

— Это нечестно!

Попытался возразить Бэгмен.

— Это необходимо.

Отрезала мадам Максим.

— Пусть почувствуют цену своих действий.

Дамблдор долго молчал, глядя в окно на заснеженный двор. Наконец он кивнул.

— Я не стану препятствовать. Но помните: последствия будут на вашей совести.

59-я глава

Я знал о планах судей. Ещё на первом курсе я скопировал в свой гримуар карту Хогвартса с функцией видеонаблюдения — хитрое заклинание, позволяющее видеть всё, что происходит в замке. Теперь я мог наблюдать за тайными совещаниями, не покидая спальни.

Когда судьи решили разделить команду Хогвартса — «Один на трибуны, второй в заложники, третий — спаситель», — я лишь усмехнулся. Они думали, что лишили команду Аддамса шансов на победу? Но они забыли одну вещь: Аддамсы не проигрывают.

Действовал я тихо, без лишнего шума. Оставив выбор заложников для других школ на жребий, я обратился к Джинни.

— Мне нужна твоя помощь.

Сказал я, прогуливаясь с ней по безлюдному коридору.

— И твоя сила.

Джинни вскинула бровь.

— Опять какая‑то авантюра?

— Не авантюра, а стратегическая необходимость. Нужно подменить заложника.

Она задумалась на миг. Как слуга нашего рода, она знала: когда Аддамс просит — отказывать не принято. Но как часть нашей семьи и моя подруга — хотела понимать, во что ввязывается.

— Хорошо.

Кивнула она наконец.

— Но ты мне потом объяснишь всё до конца.

С помощью её приобретенной силы — той самой, которую она получила за верность нам от домовых эльфов, — Джинни справилась блестяще. Никто не заметил, что в заложники был выбран совершенно другой человек.

На берегу озера собралась толпа зрителей. Судьи стояли у причала, торжественно объявляя правила. Невилл подошёл, готовый к испытанию — он думал, что должен спасти свою девушку.

Но когда он обернулся, то увидел: Фиби сидит рядом со мной на трибуне. Зрители замерли в молчании. Судьи переглянулись — в их глазах читалось недоумение.

Я поднялся, держа в руках свиток.

— Кажется, правила снова поменялись.

Я развернул пергамент и громко зачитал измененые условия испытания.

— Вместо учеников в воду спускаются деканы школ. Каждый декан должен найти на дне озера своего любимого ученика. Время ограничено — один час. Побеждает школа, чей декан первым вернёт ученика на поверхность.

Судьи попытались возразить, но было поздно. Они раскрыли свои свитки — и увидели, что их собственные записи изменились. Там, где ещё минуту назад были прежние правила, теперь красовались мои формулировки. Магия уже сработала — пергаменты засветились, подтверждая силу нового заклинания. Переписывать было бессмысленно: отпущенное время уже пошло.

К причалу подошли: Северус Снейп (Хогвартс); Виктор Зарнов (Дурмстранг, он же Барти Крауч‑младший); Мадам Легран (Шармбатон, заместитель директора).

Они наложили на себя защитные чары и нырнули в ледяную воду.

Под водой раскинулся затерянный город — руины древнего поселения, поросшие водорослями и светящимися кораллами. Между колоннами плавали гигантские кальмары, а в глубине мерцали огни подводных существ.

Каждый декан столкнулся с испытанием:

Снейп обнаружил, что его «любимый ученик» — Гарри Поттер. Это стало шоком для всех: считалось, что профессор ненавидит мальчика. Но теперь Снейп вынужден был бороться за него, преодолевая ловушки и подводные течения.

Зарнов нашёл Виктора Крама — ожидаемо, но не менее сложно. Ему пришлось сразиться с гигантским осьминогом, охранявшим клетку с пленником.

Легран обнаружила Флёр Делакур, закованную в подводные цепи. Чтобы освободить её, пришлось использовать редкое заклинание, известное лишь мастерам водной магии.

Через сорок минут первым поднялся Снейп, держа Гарри за руку. Зал замер — никто не ожидал такого исхода.

Затем появилась Легран с Флёр. Зарнов выбрался последним, тяжело дыша и с царапинами от осьминога.

Когда все выбрались на берег, судьи попытались отменить результаты, но пергамент с новыми правилами сгорел, оставив лишь пепел — знак того, что кубок уже посчитал этот этап турнира выполненным.

Дамблдор, наблюдавший за всем с лёгкой улыбкой, подошёл ко мне.

— Ты снова использовал правила по своему.

Тихо сказал он.

— Но помни: каждое действие имеет последствия.

Я пожал плечами.

— Я лишь показал, что правила — это иллюзия. Настоящая сила — в умении их менять.

Гермиона, подойдя ближе, шепнула.

— Это было… невероятно. Но что теперь?

Я посмотрел на озеро, где ещё мерцали отблески подводного города.

— Теперь мы ждём следующего хода. Потому что судьи не простят нам этого.

Второе испытание завершилось, и судьи, скрепя сердце, приступили к выставлению оценок. Перечить магии было бессмысленно: пергамент сгорел, правила вступили в силу, а результаты оказались неоспоримы.

Но едва зрители начали подниматься с трибун, как Дамблдор взмахнул рукой, призывая к тишине. Его глаза блестели за стёклами очков‑полумесяцев — спокойно, почти ласково.

— Уважаемые участники и гости.

Произнёс он, и голос его разнёсся над берегом озера, словно эхо в горах.

— Поскольку в ходе нынешнего испытания были выбраны именно эти ученики в качестве жертв, я полагаю справедливым объявить: дальнейшее участие в Турнире продолжат лишь трое — Гарри Поттер, Виктор Крам и Флёр Делакур.

Берег замер. Шёпот прокатился по трибунам:

— Что?!

— Но как же остальные?

— А команда Хогвартса?..

Гермиона обернулась ко мне, брови её сошлись в тревожной складке. Невилл, всё ещё в теплом плаще после наблюдения за испытанием, сглотнул.

— Пагсли… это ведь…

Я лишь усмехнулся и лениво похлопал в ладоши.

— Браво, директор. Настоящий паук.

Дамблдор поймал мой взгляд через весь берег. В его улыбке читалось: «Ты знал, что я сделаю ход. И я знал, что ты это предвидишь».

Формально — всё выглядело безупречно. Испытание выявило «избранных», и теперь именно они пойдут дальше. Без команд, без поддержки, без запасных вариантов.

Для меня это было идеально. Я не хотел лезть в лабиринт. Не потому, что считал, что меня ничем не напугать — просто это не моё поле игры. Я создаю правила, а не следую им. Но теперь, когда Дамблдор исключил меня из числа участников… у меня были развязаны руки.

Впрочем, между первым и вторым испытаниями Турнира я и так не сидел без дела. Моя картина с колодцем в заброшенном коридоре продолжала работать — тихо, методично, безжалостно. Пара неосторожных взглядов, пара лишних шагов в неверном направлении — и вот уже двое новичков оказались в её ловушке. Их крики растворились в глубине холста, а я лишь поправил раму и улыбнулся.

Но колодец был лишь инструментом. Настоящую радость мне доставляло другое — монета лепрекона, приобретённая у карлика в зеленом за сумму, от которой даже у Гринготтса бы дёрнулся глаз. Она хранила в себе древнее проклятие, способное множиться, ветвиться, принимать причудливые формы.

У Малькольма Приса внезапно пропала способность различать цвета. Он видел мир в оттенках серого, а его крики о «проклятых очках» никто не воспринимал всерьёз. Поначалу однокурсники хохотали, но когда он в очередной раз налетел на шкаф, смех стих — стало как‑то не по себе.

Пэнси Паркинсон хотела было злословить о «выскочках из других школ», но внезапно начала заикаться. Каждое слово давалось ей с трудом, а попытки заговорить превращались в мучительный спектакль. Сначала все хихикали, но через пару дней даже самые язвительные замолчали: смотреть на её отчаянные попытки произнести фразу стало… неловко.

Теренс Хиггс вдруг обрёл тремор рук. Теперь даже перо дрожало в его пальцах, а чернильные кляксы украшали каждую работу. Он краснел, когда однокурсники спрашивали: «Ты что, впервые перо в руки взял?» Сначала это было забавно — кто‑то дажеделал ставки, сколько кляксон поставитза пятьминут. Но когда он не смог подписать собственноеимя на экзамене, веселье сошло на нет.

Это было лишь начало. А про простые насланные болячки наподобие больных калений, камней в почках, мигрени и геморроя я вообще молчу, поскольку я их раздавал пачками, особо не разбирая кому.

Когда же после исключения нашей команды из дальнейшего участия в Турнире некоторые особенно болтливые личности из других школ и факультетов решили, что настал их час злословить про «вылетевшую команду Аддамсов» или насмехаться над Слизерином, я понял: пора переходить к серьёзным мерам.

Комбинированные проклятия — вот где раскрывался мой истинный талант. И пусть они не были по‑настоящемужестокими, жертвыточно не находили в них ничего смешного. А те, кто сначаласмеялся над другими, вскоре поняли: следующий может быть они.

Кашель и недержание — у Кормака Маклаггена это вызвало панику и стыд. Он пытался спрятаться в туалете, но даже там его настигали приступы. Остальные сначала перешёптывались и показывали пальцем, но когда он, всхлипывая, выбежал из уборной, смех оборвался. Никто не хотел оказаться на его месте.

Слепота на один глаз и глухота на одно ухо — Сьюзен Боунс теперь ходила, словно пират, постоянно поворачиваясь то одним, то другим боком, чтобы уловить хоть что‑то из окружающего мира. Одноклассники сначала ржали, но через день‑два стали избегать её: было неприятно видеть, как она вздрагивает от каждого неожиданного звука.

Непроизвольное икание и потеря чувства равновесия — Энтони Голдстейн стал ходячим посмешищем. Каждое икание сбивало его с ног, и он то и дело валился на пол под хохот окружающих. Но когда он, икнув, врезался в стену и разбил губу, смех смолк. Кто‑то даже помог ему подняться.

А те, кто продолжал язвить, получали персональные сюрпризы:

Внезапная неспособность произносить шипящие звуки как у Ли Джордан. Он теперь мямлил что‑то невразумительное, и даже его закадычныедрузья отворачивались, не в силах слушать.

Постоянный зуд в самых неудобных местах достался Дину Томасу. Он нервно озирался и чесался на каждом шагу, и вскоре никто не хотел стоять рядом с ним.

Голос, звучащий на октаву выше. Эх, бедный Симус Финниган теперь разговаривал, как перепуганный мышонок — и это при его‑то привычке громкошутить, вскореон замолчалвовсе.

Три года мелких проклятий, незаметных пакостей, тонких манипуляций — и всё равно дети продолжали обсуждать других за спиной. Они не задумывались, не искали причин, не связывали события. Просто жаловались, плакали, бежали к мадам Помфри, которая лишь разводила руками: «Я не могу найти источник».

Потому что источник был невидимым. Потому что проклятия были составными — сплетёнными из десятка мелких чар, накладывавшихся постепенно. Потому что я не торопился.

Я наблюдал. Записывал. Ждал. И когда наступал момент — щёлкал пальцами.

60-я глава

На месте квиддичного поля кипела работа. Каменные блоки, привезённые неизвестно откуда, складывались в причудливые изгибы стен, а между ними вырастали высокие живые изгороди — густые, переплетённые, с колючими побегами и ядовитыми цветами. Магические строители в оранжевых мантиях накладывали защитные чары, чтобы лабиринт не схлопнулся и не изменил форму раньше времени. Воздух гудел от заклинаний, а над полем висел туман — не естественный, а сотканный из чар, призванный скрывать детали от любопытных глаз.

Я наблюдал с балкона башни. Всё шло по плану.

Организаторы Турнира, желая придать тем временем третьему испытанию «подлинную опасность», отправили группы волшебников в Запретный лес и к Чёрному озеру — отлавливать существ для лабиринта. Но уже на второй день поисков лица у посланников вытянулись.

— Ни одного Существа.

Докладывал один из работников министерства, нервно перебирая свитки.

— Ни единорогов, ни кентавров, ни даже обычных волков. Лес… пуст.

— В озере тоже не осталось никого крупнее обычных рыб.

Вторил ему представитель Шармбатона.

— Все подводные существа исчезли.

Судьи хмурились, перешёптывались, пересчитывали бюджет. Аренда магических созданий из‑за границы била по казне: драконы, акромантулы, сфинксы — каждое существо стоило как годовой запас зелий для больничного крыла. А ведь нужно было ещё обеспечить безопасность, питание, транспортировку…

— Это неслыханно!

Возмущался Барти Крауч, постукиваятростью.

— Кто‑то намеренно скрывает зверей!

Он не догадывался, кто.

* * *

В хижине лесничего царил полумрак. Хагрид сидел за столом, обхватив голову огромными руками. Перед ним дымилась чашка чая.

— Они в безопасности.

Пробормотал он, глядя на меня исподлобья.

— Я их всех спрятал. Не могу допустить, чтобы дети их ранили.

Я кивнул.

— Умное решение. Я тебя в этом полностью поддерживаю.

— Я их всех собрал.

Тихо сказал Хагрид.

— В татуировку. Теперь они могут спокойно передвигаться — смотри.

Он поднял рукав. На предплечье расцвела цветная картина: лес, озеро, пещеры. И в каждом уголке — крошечные силуэты зверей. Они не просто стояли — они жили: нюхли рыли носом землю на рисунке, дракончик взмахнул крыльями, пикси перепрыгивали с ветки на ветку, а гиппогриф потянулся и улёгся поудобнее.

— Ты уверен, что им там удобно? Не пора ли расширить лес?

Спросил я.

— Уж лучше так, чем в лабиринте.

Вздохнул Хагрид.

— Эти судьи… они не понимают. Звери — не игрушки. А так — они под присмотром. И никто их не тронет.

Пока организаторы ломали голову над тем, где взять существ, я уже подготовил своих.

В тайном подвале, где раньше спало чудовище Слизерина, защищённом семью печатями и иллюзиями, ждали своего часа мои создания. Не живые — но и не совсем мёртвые. Тени, сплетённые из старых проклятий, осколков снов и могильного праха.

Они не кусались. Не жалили. Не убивали.

Но пугали. Сводили с ума. Заставляли сомневаться в реальности.

Среди них были:

Шепчущие фигуры — силуэты без лиц, повторяющие вслух самые страшные мысли жертвы.

Зеркальные двойники — копии участников, появляющиеся в тупиках и говорящие вещи, которые лучше не слышать.

Тени забытых ошибок — призраки прошлых промахов, тянущие за собой чувство вины.

Блуждающие огни — которые не ведут к выходу, а уводят глубже в лабиринт, напевая колыбельные на языке, которого никто не помнит.

Я проверил их. Один за другим.

— Вы готовы?

Спросил я, проводя рукой над рядами теневых клеток. Они ответили молчанием. Но в этом молчании был голод.

* * *

К концу недели лабиринт стоял во всей своей мрачной красе. Стены из чёрного камня переплетались с живыми изгородями, ворота, украшенные монстрами, шипели при приближении, а туман стелился по земле, как живое существо. Бабушка постаралась придать лабиринту нужный антураж, недаром же она выбивала себе место в попечительском совете.

Дамблдор осмотрел сооружение и кивнул.

— Впечатляет.

Устроители Турнира всё же смогли раздобыть дополнительных зверей: арендовали пару акромантулов, закупили трёх грифонов и даже выторговали у болгарского заповедника молодую виверну. Монстры были размещены в специальных отсеках лабиринта — под строжайшей охраной и с десятком контрзаклинаний на случай побега.

Но о моих созданиях никто не знал.

Третий этап Турнира Трёх Волшебников начался под оглушительные фанфары. Над квиддичным полем, превращённым в лабиринт, вспыхнули огненные буквы: «Путь к победе — путь сквозь страх».

Участники выстраивались у входа согласно набранным очкам. Первым шагнул Виктор Крам — мрачный, сосредоточенный. За ним последовала Флёр Делакур, её серебристые волосы мерцали в предрассветном тумане. Гарри Поттер, к которому вновь прилипло звание «избранного», вошёл последним — с гордо поднятой головой, но с заметной дрожью в пальцах.

Первые минуты прошли в напряжённой тишине. Затем — крики. Вспышки света. Звон разбитого стекла.

Через пять минут из лабиринта один за другим вылетели участники:

Виктор Крам — с обожжённой мантией, без палочки, лицо в саже;

Флёр Делакур — волосы спутаны, платье порвано, в глазах — неподдельный ужас;

Гарри Поттер — выглядел хуже всех. Очки сломаны, мантия в клочья, на щеке кровоточащая царапина в руках обломок палочки. Он упал на траву, тяжело дыша, и прошептал: «Там… там нет выхода».

Все оказались снаружи почти одновременно. Толпа замерла. Судьи переглядывались, не зная, как объявить провал.

Внезапно стены лабиринта ожили. Каменные блоки зашевелились, складываясь в слова:

«Испытание не завершено.

Если падут герои — придут спасители.

Пусть те, кто выручал в прошлом, войдут вновь».

Это был ответ судьям, не стоило им вставать у меня на пути. Правила были изменены ещё до начала испытания, ну, а после того, как последний участник вошел в лабиринт, ничего уже нельзя было изменить или поправить.

На площадку вышли «спасители» — не ученики, а взрослые волшебники, участвовавшие во втором испытании:

Северус Снейп вместо Гарри. Виктор Зарнов вместо другого Виктора. Мадам Легран вместо Флёр.

Они вошли в лабиринт с решимостью, но через четверть часа вылетели так же бесславно — бледные, дрожащие, с пустыми взглядами. Снейп остался без левой руки, Зарнов бормотал что‑то о «голосах из тьмы», а мадам Легран, едва переступив порог, рухнула без сил.

Стены вновь заговорили:

«Если падут спасители — придут хранители.

Директора школ, вступите в лабиринт».

Дамблдор, Игорь Каркаров и Олимпия Максим переглянулись. Альбус, кивнул:

— Значит теперь мы, Да?

Путь Дамблдора.

Дамблдор вошёл в лабиринт с бузинной палочкой в руке. Первые коридоры он прошёл легко: тени расступались, ловушки обезвреживались одним взмахом. Но чем глубже он спускался, тем мрачнее становилось вокруг.

В одном из тупиков его ждали тени прошлого.

Два силуэта — женщина с заплаканными глазами и мужчина с ледяной улыбкой. Ариана и Геллерт.

— Альбус.

Прошептала Ариана.

— Ты снова оставил меня одну.

— Ты всегда выбирал власть.

Усмехнулся Геллерт.

— Даже тогда, в Годриковой Впадине.

Дамблдор побледнел. Бузинная палочка дрогнула в его руке — и вдруг вырвалась, улетев в тьму.

Он попытался достать запасную, но заклинания выходили слабыми, как у первокурсника. Проклятая палочка давно пила его силу, оставляя лишь оболочку.

Когда он, спотыкаясь, вышел из лабиринта, его глаза были пусты.

Путь мадам Максим.

Следующей в лабиринт шагнула Олимпия Максим. Высокая, статная, она двигалась с уверенностью человека, привыкшего к испытаниям. В её руке мерцала массивная волшебная палочка из розового дерева — подарок старейшин её рода.

Первые ловушки она преодолела легко: Каменная стена, попытавшаяся сомкнуться, рассыпалась от её громогласного «Confringo!»; Ядовитые лианы отпрянули от огненного шара, сотворённого одним движением запястья; Зеркальный двойник, попытавшийся скопировать её облик, треснул и разлетелся осколками под её яростным взглядом.

Но чем дальше она продвигалась, тем сильнее становилось давление тьмы. В одном из залов её окружили Тени забытых ошибок — призрачные фигуры учеников, которых она когда‑то не смогла защитить.

— Вы оставили нас.

Шептали они.

— Вы предпочли правила силе.

Мадам Максим замерла. Её лицо исказилось от боли, но через мгновение она выпрямилась и произнесла:

— Я не оставила вас. Я научила вас бороться.

Она подняла палочку и произнесла древнее заклинание на языке предков. Тени вскрикнули и растворились. Но победа стоила ей дорого: из последних сил она добралась до выхода, рухнув на руки своих учеников.

Путь Каркарова.

Пока Дамблдор дрожал, встретив своё прошлое, а мадам Максим боролась с призраками вины, Игорь Каркаров шагнул внутрь без колебаний.

В отличие от остальных, Каркаров не чурался тёмных искусств — и не боялся это демонстрировать. Его палочка танцевала в руках, выплетая сложные контрзаклинания. Он встречал моих монстров не страхом, а холодным расчётом:

Шепчущих фигур он разбил окклюментивной волной — их шёпот рассыпался, как стекло. Зеркальных двойников сжёг чёрным пламенем, не дав им произнести ни слова. Теням забытых ошибок бросил в лицо их собственные грехи — и они отступили. Блуждающие огни он подчинил, превратив их в проводников.

В центре лабиринта, окутанного туманом, стоял Кубок Турнира. Каркаров схватил его без колебаний.

Когда Каркаров вышел, держа Кубок в руке, над полем повисла тишина. Затем — сдержанные аплодисменты представителей Дурмстранга.

Дамблдор смотрел на него без гнева, лишь с усталой грустью.

— Вы использовали… не самые честные методы, — произнёс он.

— Честь школы превыше правил.

Отрезал Каркаров, поднимая Кубок выше.

— Дурмстранг побеждает.

Судьи переглянулись, но оспаривать результат не стали. Правила были выполнены — победитель определён.

Я стоял на трибунах, окружённый друзьями. Когда очередной участник вылетал из лабиринта. Сначала гордые дети, затем надменные деканы и наконец непобедимые директора. Дамблдор с пустым взглядом, мадам Максим, едва держащаяся на ногах, — я смеялся. Не злорадно, а с холодным удовлетворением.

Гермиона смотрела на меня с тревогой.

— Это было… жестоко.

Прошептала она.

— Это было честно.

Ответил я.

— Каждый увидел то, чего боялся больше всего. А Каркаров… он привык бороться и выживать. Чтобы не просто жить, а жить желательно с красной и черной икрой.

61-я глава

После испытания лабиринта Хогвартс погрузился в непривычную тишину. Дамблдор, встретивший в лабиринте призраков прошлого и лишившийся бузинной палочки, заметно ослабел. Он заперся в своей башне, отменил все встречи и даже не появился на прощальном пиру в честь завершения Турнира.

Слухи расползались быстро: директор тяжело болен; его магия иссякла; Хогвартс больше не безопасен.

Тем временем в стенах школы разворачивалась иная история. Я, оставаясь в тени, подбросил нескольким ученикам — в первую очередь Драко Малфою — обрывочные подсказки о картине с колодцем в заброшенном коридоре.

Драко, не теряя времени, собрал свою небольшую команду: к нему присоединились сёстры Гринграсс и пара верных соратников из Слизерина. После нескольких дней поисков и расшифровки старых записей они нашли тайный ритуал, открывающий доступ к картине.

Когда они заглянули в колодец, то увидели… ничего. Просто тёмную воду. Но стоило кому‑то из них наклонитьсяближе, как поверхность всколыхнулась, показав отражение— не их, а тех, кто когда‑то попал в ловушку.

— Это не просто картина, — прошептал Драко. — Это тюрьма.

Новость разлетелась по школе молниеносно. Драко, раскрывший тайну, стал героем не только факультета — всей школы. Его имя повторяли в коридорах, ему кланялись, с ним искали дружбы. Даже некоторые гриффиндорцы признали: «Без него мы бы тоже однажды пропали».

Но главное происходило за кулисами.

Я пустил слух — едва уловимый, но цепкий: «С таким директором школа может скоро закрыться». Слова, брошенные в нужном месте и в нужное время, дали эффект. Ученики начали переглядываться, шептаться, задавать вопросы.

Первыми отреагировали родители. Уже через неделю несколько семей подали запросы на перевод детей в Дурмстранг или Шармбатон. Причины назывались разные: «недостаточная безопасность»; «сомнительная образовательная программа»; «риск для психического здоровья после событий Турнира».

Вскоре к директорам школ — Каркарову и Максим — выстроились очереди. Дети, ещё вчера гордившиеся тем, что учатся в Хогвартсе, теперь умоляли принять их.

Одновременно с этим я через своих друзей передал ещё один совет — тихий, почти незаметный: «Лучше забрать всё золото из банка и переехать в другую страну».

Кто‑то отмахнулся, кто‑то рассмеялся. Но были и те, кто прислушался.

Уже через несколько дней в Гринготтсе наблюдался небывалый наплыв клиентов. Волшебники снимали крупные суммы, обменивали галеоны на иностранные валюты, оформляли документы на выезд.

Аристократические семьи, привыкшие держаться особняком, начали собираться в частных клубах, обсуждая: куда лучше переехать; где открыть новые предприятия; как сохранить влияние вне Британии.

Я сидел на ступенях перед входом и наблюдал за суетой. Кареты увозили одних учеников, прибывали другие — с родителями, чемоданами, тревожными взглядами.

Гермиона подошла незаметно.

— Ты всё это устроил.

Сказала она без вопроса.

— Зачем?

— Чтобы показать как сильно прогнила школа, а с ней и волшебная страна.

Она нахмурилась, но не нашлась с ответом.

Вдали, у ворот Хогвартса, Драко Малфой принимал очередные поздравления от группы восхищённых учеников. А в башне Дамблдора по‑прежнему было темно.

Позже, стоя у окна башни, я наблюдал, как возле входа собираются оставшиеся ученики. Четвёртый год обучения подошёл к концу, и Хогвартс постепенно пустел. Ну, а в голове уже был готов прощальный план.

«Всё, что можно было взять из Хогвартса, я взял, — размышлял я. — Теперь пора сделать следующий ход».

Я давно вынашивал идею — изящную, едкую шутку для всех своих недоброжелателей, но в первую очередь для жадных зеленых карликов. План был прост и изощрён одновременно. Но так же я думал о своем переводе. Не просто в Дурмстранг или Шармбатон, а в ту школу, где, как я узнал, училась самая красивая банши, по моему личному мнению.

Причиной отчасти была и зависть. Я всё чаще замечал, как Гермиона и Невилл, словно два полюса — проводник жизни и проводник смерти, — находят друг в друге неожиданную гармонию. Их связь казалась невозможной, но она крепла. А раз уж в мире появился наш род Аддамсов — потомков первоначал, — то почему бы и у моих друзей не могло всё получиться?

Каникулы начались, и я вернулся домой. В родовом гнезде меня уже ждали: Бабушка, родители, приехавшие специально для этого случая, дядя Фестер, и конечно же Уэнздей. Пора было вернуть то, что принадлежало семье по праву.

Мы спустились в подвалы, где располагались семейные сейфы. В центре специально вычерченной пентаграммы я сложил все заработанные мной галлеоны — блестящие, холодные, хранящие отблески прошлых сделок и тёмных тайн. Бабушка произнесла древнее семейное заклинание; её голос звучал как шелест сухих листьев. Взрослые поддержали хором, а я и Уэнздей, стояли в тени, наблюдали за процессом и запоминали на будущее.

Монеты вспыхнули алым, затем почернели, а через мгновение рассыпались пеплом. Но в тот же миг в сейфах под домом зазвенели новые: магические монеты. Они переливались в полумраке, словно живые, храня в себе отпечаток всей магической Великобритании. Посередине же подземелья возвышалась горка золота, которую мы потратили в этой стране.

Я провёл рукой над новым богатством, чувствуя тепло металла и видя, что в горах золотых монет виднеются не только серебряные и медные монеты, но и вещи с мебелью, хранящимися ранее в банковских ячейках.

— Вот почему я советовал друзьям забрать деньги из Гринготтса.

Тихо сказал я, глядя на мерцающие сокровища.

— Те, кто не слушает хороших советов, пусть сами разбираются со своими проблемами.

На следующий день новости разлетелись по магическому миру: счета в Гринготтсе некоторых семей оказались пусты.

А в Гринготтсе тем временем царил переполох. Гоблины метались между ячейками, пытаясь понять, куда исчезли богатства. Но все галлеоны, артефакты и ценные вещи, хранившиеся в банке, теперь надёжно покоились в наших подвальных сейфах. В Гринготтсе осталась лишь пустота — молчаливое свидетельство того, что магия рода Аддамсов не знает границ.

* * *

Я сидел у камина, наблюдая, как огонь играет с тенями на стенах. Уэнздей устроилась напротив, листая древний фолиант.

— Ты доволен?

Спросила она, не отрываясь от страниц.

— Не совсем.

Ответил я.

— Не хватает последнего штриха. Когда волшебники поймут, что потеряли, будет уже поздно.

Она кивнула, словно знала это заранее.

— Помни…

Сказала она.

— сила не в деньгах и не в школе. Сила — в том, чтобы заставить других поверить, что они проиграли.

Я улыбнулся.

— Именно это я и делаю.

Перед отъездом в Америку мы с семьёй решили провести Гермиону и Невилла — им и их семьям предстояло найти новый дом, прежде чем дети отправятся в другую школу.

Мы встретились в маленьком кафе на окраине Лондона, они уже съехали от нас, но еще были здесь. Гермиона сжимала в руках список потенциальных домов, Невилл нервно теребил край куртки.

— Вы наконец-то созрели для переезда?

Спросил я, глядя на них.

— Здесь больше нет места для нас.

Тихо ответила Гермиона.

— Всё изменилось. Даже воздух пахнет иначе.

Невилл кивнул.

— Мои растения увядают. Они чувствуют, что земля теряет магию.

Я протянул им небольшой клочек бумаги.

— Это адрес. Дом в Новой Англии. Там тихо, много земли для твоих экспериментов, Невилл. И библиотека, которая может заинтересовать даже тебя, Фиби.

Гермиона развернула бумагу, прочла и удивлённо подняла глаза.

— Этот дом? Но он же никогда раньше не продавался, а ведь в нем никто не жил со времени его строительства.

— У семьи Аддамс есть свои активы во всех странах.

Улыбнулся я.

— Дом ждёт вас.

Они поблагодарили, но в их взглядах читалась тревога. Я понимал: для них это не просто переезд. Это прощание с миром, который они знали.

Когда почти все старинные семьи покинули Англию, стало очевидно: оставшимся школьникам больше не нужен Хогвартс с его такой огромной территорией. Маглорождённым волшебникам не требовался замок‑гигант — им хватало и скромныхшкол с частными учителями, где обучение шло без груза вековыхпредрассудков.

Вот только не у всех волшебников получилось вернуться в магловский мир без последствий. Мальчик который выжил, был из числа таких везунчиков. Доступа к Волшебным деньгам у семьи больше не было, а вот кредиты на учебу Гарри остались на месте, из-за чего Дурслям пришлось продать их копившееся золото. Вот только я уже об этом упоминал, что золото гоблинов было ненастоящим, из-за чего семью быстренько приняли и посадили в тюрьму за фальшивомонетчество.

Правда, не бывает худа без добра, и вот ни в чем себе не отказывающий добренький мальчик, предпочитающий бить в спину, пробудил свои прячущиеся до этого момента таланты. Скрывающийся до этого осколок Волди выбрался наружу при попадании Поттера в приют для малолетних преступников и снова стал подниматься по человеческой лестнице вверх. Теперь их было двое против целого мира взрослых, вот только не было под рукой верной палочки, но они сильные, они прорвутся.

Тем временем, после того как последние профессора отправились в отпуск на метлах, так как Хагрид улетая во Францию забрал с собой невидимых коней, коридоры замка окончательно опустели. Мы же приступили к главному.

Семья Аддамс собралась на поляне перед Хогвартсом. Бабушка, родители, дядя Фестер и Уэнздей встали по углам древнего круга, выложенного чёрным камнем. Ларч, Джинни, Вещь и Морти остались стоять за воротами. Я занял место в центре, держа в руках старинный ключ — последний артефакт, связывающий замок с этой землёй.

Бабушка начала заклинание — её голос звучал как шепот ветра сквозь кости. Родители подхватили, их слова сплетались в узор, видимый лишь тем, кто умел смотреть за грань реальности. Дядя Фестер ударил в бубен, и звук его разнёсся по земле, заставляя её дрожать. Уэнздей подняла руки, и тени вокруг нас ожили, образуя вихрь.

Хогвартс задрожал. Башни качнулись, окна вспыхнули призрачным светом. Камни начали отрываться от земли, поднимаясь в воздух, словно замок собирался взлететь.

Я повернул ключ.

И Хогвартс исчез.

Через пока еще открытую щель мы видели совершенно другой пейзаж. Остров Авалон, скрытый от глаз обычных людей, теперь сиял ярче. В центре прилепленной к острову земли возвышался Хогвартс — но не тот, что был в Англии. Здесь он выглядел иначе: стены из белого камня, башни, обвитые плющом, окна, светящиеся тёплым светом. С замком перенеся и участок леса с немногочисленными вернувшимися в привычную среду зверьми. Хагрид расставался с животными со слезами на лице, но он понимает, что не ему решать, где им жить.

Замок обрёл покой. Но не всё прошло гладко.

В тот же вечер, когда мы осматривали покинутый всеми замок, я почувствовал холод. В коридоре, ведущем к библиотеке, стоял Дамблдор.

Нет, не тот Дамблдор — его призрак.

Он бродил, как будто ничего не случилось. В руках держал перо и пергамент, бормотал что‑то о расписании уроков. Его глазабыли пустыми, но в них всё ещё тлела искра сознания.

— Директор.

Окликнул я.

Он обернулся, посмотрел на меня, но не узнал.

— Нужно проверить списки учеников.

Сказал он.

— Третий курс ждёт меня у входа.

Я вздохнул.

— Сэр, третий курс уже уехал. Школа закрыта на каникулы.

Он нахмурился, словно пытался вспомнить. Затем кивнул, будто принял это как факт, и продолжил свой путь.

Уэнздей подошла ко мне.

— Он не понимает, что умер.

Сказала она.

— И теперь будет бродить здесь вечно, думая, что всё ещё управляет школой.

— Пусть бродит.

Ответил я.

— Хогвартсу нужен хранитель. Даже если это всего лишь тень.

* * *

Англия опустела. Магический мир дрогнул, но не рухнул. Появились новые школы, а старые традиции рассыпались в прах.

Семья Аддамс готовилась к отъезду в Америку. Мы взяли с собой не только богатства, но и знания — те, что были спрятаны в тайниках Хогвартса, те, что гоблины не смогли украсть.

Я подумал об Авалоне и его новой достопримечательности. Замок теперь стоял, как страж, а в его окнах мерцал свет. Где‑то там, в глубине, Дамблдор продолжалписать своисписки.

Мир изменился.

Но история ещё не закончилась.

Конец