Недавно проходил мимо до боли знакомого здания. Взгрустнул.
Поностальгировал. Аж выпить захотелось. Полезное было заведение. Очень
способствовало развитию правосознания в некоторых неокрепших умах, надо
признать.
Попал я туда лет в 16,впервые набубенившись «до положения риз» Тогда же
я впервые узнал об «автопилоте», что включался после полутора литров. То
есть тело бродит, говорит, на что то реагирует-но разум о том не ведает. И
наутро ничего о себе не помнит.
Очнулся в камере.
Ой.
– Что же я натворил? -вертелось в башке. Да такого, что обезьянника для
меня мало показалось-в крытую затрюмили? Это ж отличиться надо было.
– А тебе не все равно? -злорадствовали в сознании семья и школа.
Все, мальчик, приплыли тапочки к обрыву. Допрыгался! А мы тебя
предупреждали? Предупреждали! А ты нас слушал? Нет, не слушал! Вот и
осваивай новую стезю.
Теперь «турма-твой дом родной» Ничего, привыкнешь. Лет через 20 будешь
скалиться железными зубами сиплым подругам-и напрочь забудешь
происхождение.
М-дя.
Пульс стучал в такт каким-то к месту припомненным блатным куплетам:
«И сердце бьется раненою птицей,
Когда начну свою статью читать.
И кровь в висках так ломится, стучится,
Как мусора, когда приходят брать.»
В голове забрезжили какие то смутные опасения.
– Я ж новичок тут. «Первоход» по-ихнему. То есть, по-нашему уже. Мне ж
«прописка» светит. Я с опаской оглянулся на храпящих сокамерников.
Бррр, ну и рожи. Надо это, как его, ну «поставить» себя правильно сразу.
Ну ничего, суки, я вам сейчас покажу как маленького
пугливого еврея притеснять! Особенно если он большой и даже в Люберцах
имеет репутацию конченного отморозка.
Сосед слетел с койки с первого могучего пинка. Отлично. Лед в отношениях
сломлен.
– А? Э? -пучил он на меня испуганные зенки.
– С добрым утром, дядя! -радостно поприветствовал я сокамерника. Кто в
хате старший?
– А? -свет разума пока не зажегся в очах собеседника. Остальные тоже
проснулись и ошеломленно таращились на нас с нар.
– Хуйна! Кто смотрящий, интересуюсь?
– Ккуда?
– Что-куда?
– Куда смотрящий?
Издевается-дошло до меня. Пришлось вломить ладошками по ушам.
– ВСТААААТЬ!!!! -от моего рева задребезжали стекла.
– КТО СТАРШИЙ, ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ИНТЕРЕСУЮСЬ?
– Ннне знаю…
– Тааак. Махновцы, стало быть? -Я бешеным взором обвел камеру. Многие
попрятались под одеяла.
– А почему в хате не прибрано? -опять вклещился я в собеседника. А?
– Ээээ…
– Так. Встал полы мыть.
– Аааа почему я?
– Мне что ли ты предлагаешь? А?
– Ннннет…
– Ну и вперед!
– А чем?
– Майку свою сними и давай!
– Нннне буду.
– Ах так! Нннна!
Истязаемый бросился к двери и отчаянно замолотил в железо кулаками.
– Откройте!!!!
Дверь приоткрылась. Там стоял заспанный вертухай.
– Чего блажишь?
– Тут этот урка-стукач ткнул в меня пальцем-нас щемит. Полы мыть
заставляет!!!
– Ну и помой! Дело то хорошее, одобрил мое начинание мент, и захлопнул
тормоза.
– А ты, выходит, барабан, братец? -змеино зашипел я на ябеду… Ну, суччара!
– Ай! Хорошо! Я буду, буду мыть!
Через полчаса хата блестела. Я восседал на койке, сохраняя начальственный
вид.
– Странно тут все… вертелось в башке. Какие то они не такие…
Зашуганные больно. Уж не в петушатник ли меня мусора затрюмили? И почему
от всех так перегаром несет?
Дверь распахнулась.
– Кто тут Камерер?
– Я.
– На выход.
– На допрос, начальник?
– На расстрел. Варежку захлопни!
Я по блатному сложил руки за спиной и вразвалочку последовал за
вертухаем.
Хм.
Странная тюряга. Кафель везде. За стеной кто то мучительно рыгал. Жутко
воняло «Солцедаром» Ну у них тут и порядочки!
Вдруг из соседней комнаты раздался страшный вой.
– Ммммусора позорныииии! -заходился кто-то в блатной истерике-не подходи!
Загрызу, суки!!!
Постой тут-мент оставил меня в коридоре и бросился на подмогу. Я
заглянул в помещение. Там трое милиционеров безуспешно пытались сорвать
трусы с какого-то синюшного уркагана. Тот бился как лев. Рядом на эту
битву титанов взирала безучастная стайка нудистов.
– Вась, да брось ты его нахуй-мент замотал прокушенной рукой. Охота ему в
труселях мыться-его дело!
В углу приседал благообразный дедушка. Стоящий рядом санитар руководил
процессом.
– Давай деда, присядь!
Хитрый дед едва согнул коленки и тут же выпрямился.
– Видишь, сынок, нормальный я!
– Деда, попу ниже.
– Деда, не надо попу ниже! -вмешался в беседу победитель. Татуировки
покрывали его с головы до пят. Трусы из рук он так и не выпустил.
– Деда, попу ниже, кому говорю!
– Деда, не надо попу ниже!
Дед обреченно присел на корточки, покачался и брыкнулся на бок. Готов.
– Понятно-откликнулся санитар. Наш человек. В 6-ю тащите его.
– Эх, деда! Я ж тебе говорил-не надо попу ниже! -горько посочувствовал
урка.
Меня скосило. Нет, все же какая то странная тюряга-пробивались мысли
сквозь хохот…
Наконец, меня привели к следаку.
– Вещи твои?
– Мои.
– Где учишься, работаешь?
– В школе. 10 класс.
– Хм. Такой лось? Мы думали тебе лет 20…Рано начал.
– Раньше сядешь-раньше выйдешь!
– Умный, значит. Допрыгался! Теперь на учет в детской комнате милиции
встанешь!
– Я и так давно на учете!
– Рецидивист?
– Жертва произвола!
– Понятно. Пошел вон отсюда!
– Ккккуда?
– Кошке под муда! Домой вали, узник совести! Пусть с тобой родители
разбираются!
– Эээээ… до свидания!
– До скорой встречи, мудила!
В полной прострации я вышел на волю. Обернулся. На стене красовалась
надпись:
ВЫТРЕЗВИТЕЛЬ.