90е.
Как сейчас вспоминаю те времена-мы все время куда то едем с Бегемотом. В машине, полной пейнтбольных стволов. И непрерывно-какие то непонятные знакомства…
Ночь, Ленинградская трасса, километрах в 20 от города на обочине голосует мелкая блондинка.
Бегемот:
– Тормози!
– А понту? Наши рожи увидит-раненым лосем в кусты ломанется.
Но торможу. На удивление, девица лезет в машину. Любимый Бегемотом типаж «пацанка»
Грубоватые манеры, раскованное поведение, но при этом душа-человек.
Мы девчата-ежики
В голенищах-ножики
Любим выпить-закусить
В пьяном виде пофорсить.
Я их называл «девочки с косичками в очках и хроническим гонорейным уретритом» и старался держаться подальше, но Димочка с них млел. Как и они-с него.
Едем, эти уже воркуют, по ходу дела Диман интересуется:
– А нельзя ли, тетенька, травы прикупить в округе в столь позднее время суток?
– Говно-вопрос! Тут рядом военная часть, там солдаты с КПП продают.
– Дорогу показывай!
Ну, «рядом» это она, конечно, загнула. Что в Химках есть такие ебеня я и не подозревал до этой ночи. Какие то плодоовощные базы, тупики, трубы, гаражи, голубятни-черти чего. Но блондинка уверенно довела нас до цели.
Долго долбились в окно КПП, наконец, форточка распахнулась, одарив нас мощным напасом.
Да.
Широко живет партизан Панасюк. У них там курить не надо-судя по концентрации. И проверки не страшны-любой проверяющий, зайдя в помещение, напрочь забудет о цели визита.
– Ы?
– Травы б нам, солдатик.
– 10 долларей корабль. (Благословенные времена)
– Не стыдно за валюту вероятного противника Родину продавать?
– Мы этим подрываем его экономику!
– А ну тогда на тебе 100$ на стакан -крепи оборону.
– Служу России!
По дороге долго молчали. Зависть глодала нас нещадно.
– Ты оценил службу?
– Да просто отвал башки. В караулке концентрация каннабиола в полбзди точно.
– ? Это что за величина такая?
– Единица задымленности. Одна бздя -это когда платино-иридиевый топор весом в 1 кг плавает над полом на высоте в 1 метр.
– Ааа, да. Это из институтской палаты мер и весов. Я еще помню, что сила удара в 1 дерг, это когда мудак, засунувший пальцы в розетку отскакивает от нее на один прыг.
– Угу. Не, Макс, во люди устроились!
– Да, Дима, не то что мы.
– Я б точно на сверхсрочную остался при таких делах.
– Димочка, ты дембель при таких делах проебал бы. Лет через 40 тебя, прокопченного ветерана, запселого маразматика, министр обороны лично проводил за ворота. Прям на пенсию. Тебя б молодежь нюхала за деньги. Хорошая прибавка к государеву кошту.
– 40 лет в наркобизнесе и на пенсию жить? Ты меня недооцениваешь.
– А ты б номера счетов и под пыткой не вспомнил. Или в каком огороде банки с нажитым непосильным трудом сховал.
Недели через две нелегкая занесла нас ночью в те же степи.
– О, Макс, поехали защитников Родины проспонсируем?
– Ты дорогу вспомнишь?
– Нуууу, наверно…
– Наверно или точно?
– А сам не?
– Я на 5м повороте сбился.
– Ладно, там спросим.
Да щаззз. Пустыня. Никого.
Наконец, у какой то автобазы видим горящую лампочку. Долго долблюсь в решетчатые ворота.
На звук вылезает заспанная собака, но ведет себя странно. Дико радуется нашему приходу, коротко гавкает. Из будки выглядывает сторожиха и машет мне руками.
– Что?
– Беги в машину, дурак!
Поздно.
Стая псин лезет со всех щелей и, плотоядно облизываясь прет ко мне. Причем не торопясь так, вразвалочку. Чувствуется опыт многочисленных расправ.
Успеваю допрыгнуть до машины и …одна шавка нежно прикусывает мне ногу, вторая вцепляется в куртку.
Причем рычат-но не кусают. Ждут остальных. Во я попал! Спросил дорожку, нечего сказать!
В момент окончательного осознания себя не монадой разумной, но косточкой сахарной, в машине опускается стекло и в руку тычется теплая, удобная и такая желанная рукоятка моего «Минимага»
Скорострельность больше чем у Калашникова, точность-яйца мухе с 10 метров отстрелю. Родимый мой!))) Не зря я в тебя трешку грина вложил!
Теперь я понимаю, почему у горных народов-поделившийся с тобой в бою оружием-брат навеки.
Это ощущение перехода из мяса в воины, от «Ой, дяденьки (песики), не надо!» до «Ну, пинчеры мокрожопые, ща я вам покажу куськину маму» -ни с чем не сравнить. Еще минуту назад ты испуганной мандой трясся и ждал неминуемого изнасилования, а тут-опа! и ты уже сам примериваешься, с чего начать сыктым супостатов.
– Так, бить надо начинать с дальних, эти, что вблизи, никуда не денутся… -мелькало в башке…, подпустим поближе… Пора!
– Диман, огонь!
Первый шар прилетел любо-дорого глядеть: прямо в пасть картинно зевающему вожаку. Тот вытаращился и захрипел. Что, вкусно? Ну на еще-у меня 500 гостинцев в фидере. На всех хватит.
Первые 30 секунд стая реально затупила. Что дорого им стоило. Минимаг с трех метров-это серьезно. Очень серьезно. Синяк с кулак остается на месяц.
Наконец, до шавок дошло, что дело-швах и они с визгом бросились врассыпную. Особо порадовал застрявший под забором вожак-его я наполнял шарами с тылу-до отвала. Секунд на 10 я сделал из него биллиардную лузу. Мне кажется, что когда этот кабысдох наконец протиснулся, обдирая шкуру в щель-у него уже полная пасть шаров была, не иначе.
Ну и остальным гостинцев досталось вволю. Мы не жадные.
Вырвавшийся из-под забора шаронаполненный сОбак бросился к сторожихе-жаловаться. Ой зря.
Пока он скакал вокруг хозяйки и ябедничал, мы добавляли ему поводов для обид.
– А поделом! А я тебя предупреждала! Когда-нибудь нарвешься! Вот и! Эк тебе шариками то жопу порвали! Ну теперь буду Шариком тебя звать-заслужил!
Я удачно попадаю негодяю по яйцам-и тот с воем уносится вдаль.
– Ай, молодцы, мальчики! А то оборзели совсем-постоянно кого-то рвут.
– Бабусь, а где тут воинская часть?
– Вот радость-то! Внучки мои объявились! Будет кому старость мою одинокую скрасить! А я уж и не чаяла!
– Тетя, хорош глумиться! Сначала собаками затравила, потом издевается еще! Химкинское гостеприимство в действии!
– А я вас прям звала! Все зенки изглядела, от окошка к окошку бегая. Мозоль на лбу вот от ладони-домиком. Где ж, думаю, племяннички мои драгоценные, совсем, охальники, тетушку свою забыли. Ну, звиняй, племяш, я тут намедни каравай спекла: хлебом-солью дорогих гостей потчевать, но не дождалась. Не вели казнить, касатик, не держи зла на тетю рОдную, кровиночка!
Мы обессиленно хохочем. А что делать? Обосрали-обтекай.
За будкой мелькает тень. Выстрел! Очередная жертва, заполошно визжа, уносится вдаль.
– Гляди, какой меткий! Воинскую часть тебе? А зачем?
– Ээээ…
– Понятно. Планокеши.
– Да, не, мы друга навестить…
– Короче, внучки-племяннички, валите отседа подобру-поздорову. И свечку Николаю-Угоднику поставьте-не жидясь. Или неевреясь-я правильно сказала?
Вот ехидная бабка…
– А…
– Хуйна. Третьего дня уже навестили там ваших друзей. За хуй и в музей повели. И засада теперь вас поджидает. Каждую ночь оттеда наркош таскают пачками. А вам вот повезло.
– К-хм. А как Вас звать, уважаемая?
– Тебе что за забота?
– Да вот и за вас свечку желаю поставить.
– В жопу себе свечку поставь-авось от почечуя сбережет. Нужны мне ваши молитвы больно. От таких сукодеев. Свои грехи замаливай. А с моими уж как-нибудь сама справлюсь.
– Э…
– И денег твоих мне не надо. Все, валите отседа, мне спать пора!
Едем молча. Долго. Потом:
– Папа, что это было?
– Твой ангел-хранитель, сынок!