Как только я дал согласие войти в шайку-Петя бросил меня на дело узбеков. Рассказывать всю схему долго, да я и не знал всех деталей-но суть ее в двух словах: у узбеков есть состав хлопка, у нас нет состава нефти. И мы меняем их реальный хлопок на нашу несуществующую нефть.
К теме было подключено рыл 10 народу, почти все-втемную, но на последнем этапе чел, кто отвечал за нефть-точнее за ее видимость, заехал на нары по другим своим шкодам.
Время поджимает, узбеки нервничают, приходится лететь в Тюмень искать Маркиза Карабаса. В общем-то нам нужно немного: сам состав, какая нибудь рожа, что подтвердит -он наш, и бумаги.
– Петь, а что так сложно все? Чего шифроваться? Подумаешь-узбеки!
– Молодой ты еще, Макс. И молодым навсегда и останешься, ежели не отбросишь эти свои колониальные предрассудки. У русской братвы хоть по понятиям не принято родню трогать. Хоть и трогают, конечно. Но стесняются. А узбеки, если надо, твоего прадедушку из могилы выроют и в жопу оприходуют-если это их к тебе хоть на шаг приблизит. Потому я и шифруюсь в три прокладки. Знаю, с кем дело имею.
Прилетаем в Тюмень. Петя суется в пару контор и мрачнеет.
– Блядь, одни коллеги. Макс, вся эта Тюмень-это композиция из вентиляторов, что гоняют воздух туда-сюда. Ни у кого тут ничего нет! Одна надежда их на лоха, что даст задаток. Нет, придется, брать в долю Костю. Как бы не хотелось…
– Что за Костя?
– Есть тут один.-Петя поморщился- Большой шутник. И сука. Но человечек крайне толковый. Он при СССР 5 лет был в всесоюзном розыске, при этом жил по месту прописки.
– Это как?!
– Понятия не имею. У него и спросишь.
Знакомимся с Костей. Тот само обаяние. Эдакий колобок. С разными глазами. Один зеленый, другой -карий. Рад встрече несказанно. Чего не скажешь о Пете.
– Да ладно тебе дуться, Петь. Шутка друга- слаще меда!
– Гондон ты штопаный, Костя. Я неделю в больничке лежал. Девку вообще трое держали… Она меня зарезать хотела.
Потом по рукам пошла …женским…
– Что было-то? – влезаю я в беседу.
– Да этот гад мне в презервативы перец напихал. Скотина. И как упаковку-то заклеил?
– Я старался.
Меня рвет на ха-ха. Через минуту ржем уже втроем.
– Пойдем выпьем?
– Пойдем. На твою рожу трезвыми глазами смотреть не могу.
– Петь, я и свой первый срок из-за шутки получил. Ну не могу не пошутить. Натура такая.
– И что ты там наюморил?
– Два года. Я ж, ты не поверишь, после армии на завод пошел. Ну а бухгалтерия у нас была-одни грымзы. Скучные такие.
Ну я их развеселить решил.
Заляпал морду гуашью красной-для пущего эффекту, рубашку до пупа расстегнул, забегаю- и ору:
– Тетеньки! Вы только не выходите из помещения! Там Петров рехнулся, ходит с кувалдой по заводу и всех бьет. Профком разнес, мастеру башку проломил.
И убежал. Потом подхожу к Петрову- и говорю, мол, ты кувалду возьми и пиздуй в бухгалтерию. Там костыль забить надо.
– Какой костыль?
– А я ебу что ли? Петров здоровый и тупой-ему что ни скажи, все схавает.
– Ну и?
– Ну и вся бухгалтерия в окна и попрыгала, как бугай Петров зашел с кувалдой на плече. Как антилопы -всем стадом ломанулись. Там второй этаж- не страшно, но вот стекла…
– Откуда стекла?
– Так они ж сквозь окна сиганули. Ну и главбух, кошелка старая, ногу сломала. И мне два года дали, твари.
– Ааааааа!!!!
– Еще расскажи! О шуточках твоих.
– В армии дело было. У нас прапор один был. Пилипенко. Тупой, сука, но въедливый. Хохол-этим все сказано. Вечно находил до чего доебаться. А как его дежурным назначат-то все, вешайся. И вот как то на полигоне я в сортир пошел-там будка над ямой, только личинку отложил-а снизу слышу кто то аппетитно чавкает. Глянул- елы-палы-а там крыс кишмя-кишит. И все упитанные такие. На солдатском говне разъелись.
Ну я пошел к хохлу, тот как раз дежурил, и докладываю, мол, непорядок. В солдатском сортире, тащщ прапорщик, завелись неуставные крысы, состоящие на довольствии части, поедая фекалии военнослужащих.
А вдруг начальство сие непотребство узреет?
Придет комполка, расслабит булки а его крыса снизу… Страшно представить последствия!
Прапор возбудился, побежал глядеть-а там одно шубуршание, писк и никого не видно. Попрятались, дармоеды. Причем дерьма то полна яма-но вылазят-то, видимо на свежатинку, гурманы.
В общем, я план предложил. Надо пойти в часть, найти непросравшегося бойца и кинуть им приманку. И расстрелять тварей к ебеням!
– Из чего?
– Из Калаша, понятное дело.
– А патроны?
– Дык не караул же. На полигоне этого добра было-хоть жопой ешь.
– Ну?
– Ну и представь мизансцену: сидит боец, тужится, рядом Пилипенко в позе Рембо, с автоматом и решимостью на лице. До последнего патрона защищать Родину от всяких говноедов. Ну и я. Как летописец грядущего подвига-рядом.
– Гыыыыыыыы… сукаааа… это только в армиииии… у нас (всхлипываю)
– Погодь. Дальше было веселее. Боец с задачей справился-и прыг с насеста, Пилипенко к дырке -скок, ствол в очко сунул и туда очередь -ННННА!!!!
Весь рог и засандалил по супостатам. а там же из ствола давление -будь здоров. И ему из ямы назад просто волна говна прилетела. Пилип стоит- на нем кило 20 веселых какашек висит- умора!
На выстрелы вся часть сбежалась. Рыдали все. А когда Пилипенко вежды смог разлепить и более-менее связно объяснил за какие преступления против человечности он сортир расстрелял- часть превратилась в земноводных. Аки рептилии ползали на животах и выли. Пилипенко прославился на всесь округ. Меня в дисбат грозились отправить-но обошлось.
– За что?
– За все хорошее. Но за доставленное удовольствие только на губу съездил.
Лирическое отступление автора. Вангую набег специалистов Хуевых с криками «всевыврети!». Автор готов обсудить научную сторону процесса только при наличии экспериментальной базы. Любому эксперду, кому чешется возразить, предлагается пальнуть в очко земляного сортира и выложить видео в Ю-тьюб в виде опровержения. Удачи.
Потом Костя нарыл нам контору, что дала документы и готова была показать состав. По свистку прилетели узбеки. Двое баев.
Такие самураи- не подойди. Белая кость, голубая кровь. Восточная спесь и северная холодность.
Волына к ним Свету приставил. Женщину с такими буферами-что глядя на них появлялась твердая уверенность будущем урожае.
С узбеков вся отстраненность слетела при ее появлении. Они чуть не окосели. Ибо, что бы не происходило вокруг впоследствии- один узбечий зрак был всегда направлен на Светины молочные железы.
И тут промашечка вышла. Выяснилось-у местных считалось хорошим тоном прислать к будущему партнеру братву. Ну так, обнюхаться что бы.
Как назло, к моменту прихода босяков в гостинице были одни узбеки.
Слово за слово-хуем по столу и стороны взялись за стволы.
Когда мы прибежали-собеседники были на грани взрыва.
Общее настроение:
Узбеки: – «Чей ты сын?»
Тюменская братва: «Эти ебаные чурки!»
Тут залетает Костя. Орет – Ша!
Кто то из местных залупается и на Костю- адреналин же зашкаливает.
– Как тебя звать?
– Сергей. А чо?
– Сережа, если ты меня занозить хотел-то ты меня занозил- нейтральным тоном ставил в известность собеседника Костя. Но вот как бы тебе эту занозу с моей залупы зубами вытаскивать не пришлось.
Я похолодел. Выдавать такое -вооруженному отморозку? Нам, похоже, пиздец.
Оказалось-подобное обращение в Тюмени- вподне себе бон-тон.
Сережа вгляделся в оппонента.
– Погоди. Я тебя где-то видел…
– Ты-старший?
– Нет. Вот-он.
Костя моментом теряет к нему интерес. Поворачивается к старшему:
– Чего у тебя молодежь пасть без спросу разевает? Хромает дисциплина в войсках?
Сташий смущен.
– Пойдем, потолкуем.
костя берет его под локоток, выводит в дверь и оборачиваясь-грозит Сереже пальчиком:
– Ты тут не балуйся без нас!
Все утряслось, узбеки уехали довольные- за хлопком. Потом, кстати, они воевали с тюменцами, Волына, красава, все так обставил-что мы сбоку-припека, а главные негодяи-вот они.
Ну и нас ищи-свищи а эти на виду.
В последнюю ночь все перепились. Провожали Костю. Через час после его отбытия из номера Волыны раздался дикий рев. Дверь распахнулась-и по коридору, подвывая и подпрыгивая, тряся баллонами проскакала Света, зажимая промежность руками.
Ее взгляд срущей собаки мне не забыть никогда.
Петя, суча ножками, тряс перченым презервативом и орал на весь отель.
– Костяяяяя!!!! Сукаааа!!!! НЕ-НА-ВИ-ЖУУУУ!!!!!!