Как то так сложилось, что не понимаю я слабоалкогольные напитки. Мне то и 40-градусного надо от литра, что бы почувствовать невыносимую легкость бытия, а вина то и подавно. Избегаешься в тубзик, пока забалдеешь. С пивом все еще сложнее. Культ пива для меня совершенно необъясним с точки зрения логики. Горькое, противное, жажду не утоляет-а вызывает, к тому же растит живот и сушит хвостик. Но. Супротив мнения масс не попрешь. В общежитии Комунна МИСиС походы за пивом происходили как войсковая операция. Тогда вопрос не стоял «Какое пиво брать?» -ибо в магазинах предлагалось два варианта:
1. Пиво есть.
2. (Гораздо чаще) Пива нет.
Посему поутру во все окрестные магазины рассылались разведгруппы, те вставали в очередь (рыл по 200), и звали подмогу. Мангруппа скакала по наводке, разгоняла калдырей и брала по 10—20 ящиков.
Помню, бредем после очередного празднования ДМБ (всей общагой) с Бегемотом на разведку. Состояние-соответствующее. На мне дембельская парадка без рукавов (но с аксельбантами), рваные джинсовые шорты и кирзовые сапоги на босу ногу. Венчает великолепие почему-то матросская бескозырка. Бегин одет поприличней, но с такой рожей ему не нужно специально наряжаться, что бы вызвать интерес у мусоров.
Что и происходит. То-се, хуе-мое, кто такие, куда следуем?
Бегемот-строго и ответственно:
– Из Ганушкина в Кащенко! (две крупнейшие психбольницы Москвы. Кащенко как раз недалече от места встречи-прим автора.)
Менты опешили:
– Ааааа, почему пешком?
Бегемот, с горечью:
– Автобус не завелся!
После чего вынимает мой паспорт из ослабевших пальцев мента и громко командует:
– Продолжать движение!
Я врубаю строевым-как часовой у Мавзолея. Менты открыв рты провожают нас ступорозными взглядами.
Так они нас и запомнили-меня, тянущего носок, печатающего шаг и орущего Бегемота:
– Рррраз! рррраз! Раз два три! Левой! Левой! Песнюююю-зааапевай!
Я покоряю города!
Истошным воплем идиота!
Мне нравится моя работа!
Гори-гори моя звезда!
Причем на разведку, как и на захват я ходил практически бескорыстно. Я признаю сей культовый напиток исключительно в виде опохмела-так как нажраться с него невозможно в принципе. Хотя…
Как то давным-давно в Москве не было Евросетей, Москваситей, Митина и Жулебина. А пробки уже были. Не столько, как сейчас, но бывало влетишь-и мало не кажется. В одну такую я и попал-в 35 градусную жару на проспекте Мира. Без кондея, понятное дело.
От Мкад до Садового я пер часа три. Все это время мне в окно смотрела выхлопная труба Камаза.
К концу маршрута я уже находился в полубессознательном состоянии и почти не помнил, куда ехал.
Потому решил забить на дела и завалился в Сандуновские бани-смывать камазью копоть.
И там я опрометчиво тяпнул поллитра Хайникена. С чего меня развезло просто в дрова. В жизни так не накрывало. Я с двух литров водки таким не бываю. При этом происходящее казалось абсолютно нереальным-ну бутылка пива ж! Сейчас пройдет. Да щазз. Пиво мстило мне за годы неуважения.
Стоило выбраться из Сандунов и плюхнуться в машину, как тут же нарисовались мусора. Попытки объяснить им заплетающимся языком, что валяться на заднем сиденье-и вести машину это не одно и то же не увенчались успехом.
Я впал в апатию. Помню, меня куда то волокут, сажают на табурет-напротив за столом, кто-то важный что-то пишет. Сижу, стараюсь сохранять равновесие. Это отнимает все силы, так что на остальное внимание не обращается. Да меня никто ни о чем и не спрашивает. Мент что то строчит, высунув язык от усердия, вон уже вторую страницу исписал. Как бы мне тут убийство Кеннеди с Тифлисским казначейством на горб не навесили. Но сопротивляться нечем. Пиво отрубило мозг от тела гильотиной. Сижу, пускаю слюни.
Наконец, дописав лист, мусор с гордостью оглядывает творение рук своих и снисходит до меня:
– Фамилия?
– Подлесный.
Мент выводит в протоколе услышанное.
– Имя-отчество?
– Змей Горынович.
Мент пишет на автомате Зм…, потом наступает пауза. До него медленно доходит что весь титанический труд пропал даром. Протокол надо переписывать. Дальше помню смутно-как сквозь занавеску. Какие то вопли, истерика мента, невнятные побои. Потом меня вышвыривают из отделения.
Просто могучим пинком-я метров 5 летел с него в кусты.
Очнулся в машине с какой то дикой головной болью. Еле дополз до аптеки, где сожрал весь их запас цитрамону. Потом сутки отсыпался.
Симпатий к пиву мне та история не добавила. Мужик, по моему мнению, должен есть мясо, пить водку, а потом приставать к бабам. А не пить это мочегонное и использовать дар природы как кран для слива.
«… и если ад существует, вы легко сможете отдохнуть там. После службы на Пандоре…»
© Аватар
Недавно пошли с женой в банк-по каким то ее делам. Иду от машины и замечаю ковыляющую фигуру. К тому же банку еле ползет дед. Внезапно меня (110кг) охватывает совершенно детское желание спрятаться от этого деда за жену. (5Окг). Нетривиальная задача.
Тьфу, что за напасть такая. Трясу башкой, открываю дверь перед стариком и причина морока становится понятна. Профессор Треногин, мой препод по матану и методам математической физики. Ужас, летящий на крыльях сессии. Броня и секира деканата.
…
Треногин был самым грозным из всех преподов. Отправить полгруппы с бананами было для него раз-плюнуть. Не могу сказать, что как препод он был супер-вовсе нет. Лекции его были довольно сумбурны, он часто терял тему, перескакивал с пятого на десятое, но вот требовал по первому разряду.
При этом был свиреп и злопамятен как ирокез.
Когда я показал его лекции отчиму-академику, тот признал Владлена Саныча душевнонездоровым.
– Он вам тут такое дает, что вам в жизни не пригодится. Очень узкоспециальные вещи, и я не пойму как он их в программу просунул.
Оказалось-он впихнул туда элементы своей докторской. Зачем-тайна сия великая есть.
Мало того, Владилен Саныч любил играться умом. Завел на экзамене «русскую рулетку» 13 билет, где задача сводилась к неберущемуся интегралу. 4курса билось над ним-не могли ничего поделать. Без решенной задачи к устным не перейдешь, так что 13 билет это гарантированные два очка, независимо от числа пядей во лбу.
Перед экзаменом я его просто спер.
Прихожу домой-отчим интересуется, что там за гранит мы подгрызаем. Да еще со своим МИФИческим барством. Мол, букавки учили? Самолетики рисовали? Ай, молодца!
Ах так! Ну на. Вот билет наш…
– На память взял?
– Угу.
– Ну-с, что у нас там.
На отчима приятно посмотреть. Всю спесь как рукой сняло. Не замечая меня, он уходит в кабинет и там возится минут двадцать. Возвращается с решением.
– Вашего математика обследовать бы не помешало. Это известная формула из теории графов описывающая движение графа в пространстве S-штрих, точнее половину пути, но вам это вообще не надо.
– А в наших методах это решить можно? Ну там подстановкой, заменой переменных?
– Попробую.
Через полчаса выходит с тремя густо исписанными листами. Я на 7 небе.
Понятно, что учил я только один билет. На экзамене назвал 13й-Саныч даже не полез проверять-ибо никто в здравом уме сам себе такое не возьмет.
Сижу пишу. Вид вдохновенный. Нервирую профессора. Люди с 13м обычно смотрят в окно, медитируют и готовятся к казни, а не пишут. Заходит посмотреть со спины. Накрываю лист.
– Терпение, Владлен Саныч, терпение! Я не закончил!
По группе пролетает сочувственный стон. Все, пиздец котенку. Прощай институт, здравствуй крепкий рабочий коллектив.
Сдавал по Станиславскому. Сплошная драматургия с элементами скоморошества. Сажусь, начинаю канючить-мол, может устные сразу?
Да щаззз. Извольте задачу. Не решили? До свидания. Точнее-прощайте.
– Ах задачу? Извольте. Пишу ответ. Треногин пучит очи.
– Аээээ, а как вы это сделали?
– Дык, Владлен Саныч, это ж известная (ага-каждая собака знает) формула из теории графов (далее наизусть по тексту)
Рисковал, конечно отчаянно. Я ж не знал-я выучил. А в матанализе это не катит. Один наводящий вопрос-и мне конец. Спроси он меня, что это за графья такие, я б разве что из геральдики в ответ вспомнил. Ну, может, Льва Николаевича в пространстве S-штрих подвигал бы. И послали б меня в пространство женских репродуктивных органов немедля. Где и пребывал бы отныне, присно и вовеки веков.
Но-прокатило. Проф был настолько деморализован, что пошел по самому предсказуемому пути.
– Аэээ а в наших методах вы сможете этот интеграл взять?
– Надо подумать.
– Подумайте.
Пока я изображал муки творчества, Владлен Саныч с меня глаз не сводил и на внешние раздражители (шпаргалки, учебники, шушуканья) внимания не обращал. В результате вся группа успешно сдала экзамен.
Меня потом на руках носили.
Выписываю формулы, мараю написанное, пишу снова, словом-навожу тень на плетень. Где-то нарочно ошибаюсь в знаке. Выхожу с сомнением.
– Вроде вышло, но где то знак потерял.
Минуты через две «находим» утерянное.
И тут Саныч разражается речью. Минут на двадцать. Про то как он трудно и героически свершал что то на ниве математики. Сижу, боюсь пошевелиться. Постепенно доходит смысл.
Раньше то профессор объяснял нам, какие мы тупые. Сейчас глаголет мне о том что он ТОЖЕ умный.
Наконец затихает.
– По устным можно?
– Не надо. Зачетку давайте.«Отлично» на поллиста написал.
Больше я к нему на экзамены не ходил. Зачетку передавал через старосту. Время от времени он звал меня на лекции послушать, но это так,«Я мол, понимаю, вы заняты научной работой, но если найдете время»
Еще как занят. Прям голову не поднять, как занят.
…
Подхожу к нему в банке. Четверть века мечтал плюнуть в эту рожу.
– Здравствуйте, Владлен Саныч!
– День добрый. Мы знакомы?
– МИСиС, МФ1.
– Аааа, здравствуйте.
– Я вам спасибо хотел сказать, Владлен Саныч. Ваша наука мне сильно в жизни помогла.
– Вы с математикой связаны по профессии?
– Ни в коей мере.
– А за что спасибо тогда?
– А за то, что после ваших экзаменов все остальные задачи, что жизнь ставила, мне сущей ерундой казались.
– А это да. Того стоит.
– И не говорите. Еще раз спасибо!
(Век вас помнить буду-это про себя)
Хороший понт-половина дела.
С момента завершения мной карьеры афериста единственный вид понтов, который я признаю-это распонтовка перед бабами.
А что? Против природы не попрешь. Базовый инстинкт. Голубь помойный и то горло надувает, соловей вон до хрипа трели выводит, что б милая на их яйцах посидела-а мы чем хуже?
Беда в том, что именно в этих делах мне и не везет. Случая не было, что бы я с плеском и брызгами не сел при распонтовке в грязную лужу.
Началось все еще в детстве. В Севастополе у нас была дача. На Максимовой даче-простите за тавтологию (место так называется) я регулярно оттачивал мастерство снайпера. Бичом дачников были скворцы-одна тучная стая могла умять весь урожай черешни в один присест и не подавиться.
Вот на этих-то разбойников я и охотился с рогаткой. Через месяц непрерывной тренировки рука набилась до того, что бил в глаз, что б шкуры не попортить.
Окрестные коты, взирали на меня с восхищением-им я и сдавал сбитые фюзеляжи.
В свободное от живодерства время я ухлестывал за одноклассницей-чудной татаркой Леной. Та тоже тренировала на мне необходимые бабам в жизни навыки кокетства и выноса мозга.
Как-то поехали с ней на дачу. Приходим-а тут охамевшие скворцы устраивают налет. Как кстати!
Такой повод блеснуть верностью прицела перед любимой! Пусть увидит во мне воина, охотника, добытчика! Пусть знает что со мной наши дети не останутся голодными-напротив, вырастут здоровыми и сильными на свежей скворчатине!
Мчусь на веранду за верным рогачом. Вылетаю на улицу. Выбираю цель. Один разбойник присел на провода метрах в двадцати. Прекрасно. Идеальная мишень.
– Гляди!
Секунда на прицеливание-выстрел! Отличное попадание-скворцу сбривает башню. При этом он конвульсивно сжимает лапы-и обезглавленное тело закручивается вокруг провода, разбрызгивая фонтанчик крови вокруг.
– Видала! -я горделиво поворачиваюсь к любимой.
– Ааааааааууууууууаааа!!! -неожиданно завывает милая и стартует с пробуксовкой. Бежала она очень быстро, при этом непрерывно подвывая на ходу. Так и не догнал.
В школе она со мной не разговаривала-при попытке объясниться опять орала болотной выпью и убегала. Папа ее пришел разбираться, заподозрив неладное. А то раньше с мальцом за ручки ходили-а на дачу к нему съездила и истерит при одном упоминании имени Максим.
– Что у вас там произошло?
– Ничего.
– А что она от тебя шарахается?
– Я и сам не понял! Ну там скворцу башню отстрелил-похвастаться хотел, а она как заорет! Да как побежит! Я за ней километр рысил-так и не догнал!
Папа облегченно ржет:
– Вот ты дебил! У нее в детстве дома ручной скворец жил… Говорящий. Она в нем души не чаяла…
– Аааа…
– Бэээ. Поздравляю -среди многих путей обосраться ты выбрал самый короткий!
…
В дальнейшем обломы с понтами продолжались с удручающей частотой.
Как то запрыгнул при зазнобе на турник в парке-«солнышко» крутануть. Крутанул. Ржавая перекладина оторвалась в самый неподходящий момент. Летел метров пять жопой по кочкам. Отбил себе всю тряхомундию. Милая пыталась сочувствовать-но неудачно. Ее рвало в клочья от хохота.
– Муууммммакс!
– Чо?!
– Я такого выражения лица у тебя, когда летел, ыыыы, никогда, ой не могу, не выыыииделааа!!! Ауууу!!!
– Света!
– Йаааа понимаю, я нехорошо себя веду, но мааамааа, это так смешно… ой! Мы в детстве жабам соломину в попу вставляли-и надували. Потом в пруд выпускали, заткнув им сраки. Так вот, уууу! ониии, эх…
у них глаза были, у жаб этих вжопунадутых-точь-в точь твои в полетееее… Айййй… Сууука! Макс, отведи меня домой, я сдохну от хохота ща!
Казалось бы при таком дебютном провале-не стоило и продолжать. Как бы сказать себе-ну, мол, не мое это. Но куда там.
Гуляем как то с дамой по набережной. Вдруг нас начинает остервенело облаивать какая-то шавка. Ни с того ни с сего. До хрипа, до пены, до истерики. Чем мы ей не угодили-в толк не возьму.
Орет не переставая. Пытался обратиться к ней со словом прочувствованным-от сердца к сердцу: лай только усилился. Причем орет метров с 15-ближе не подходит. Достала. А тут и булыжник кстати по дороге нарисовался…
Ну, погоди…
Две секунды на прицеливание-бросок-в точку! Кирпич идеально вписывается между шавкиных ушей. Лай моментально обрывается-истеричка падает как подкошенная. Секунду валяется, потом вскакивает и с диким воем уносится вдаль. Я горделиво поворачиваюсь к милой…
Твою маму, опять привет из детства. Юннатки, сука, гринписовки сплошные-никто охотника не ценит.
Всю прогулку мозг мне выносила…
– Максим!
– Ы?
– Вот скажи мне, что у тебя было в голове, когда ты швырял камень в эту несчастную собачку? О чем ты думал в этот момент?!
– Эээ, попробую припомнить… Ща… Вот что:
«Расстояние 15 метров, нет 16,даже 16 с половиной ветер боковой, поправка сантиметров 10 влево, ждем, ждем, все, замерла! Ннннннаа! Йееес!!!»
– Вот ты скотина!
Обидно-так старался.
…
И ведь только мне так не везет. Мир вокруг пестрит примерами удачного понта.
Пример.
Повел как то даму в Бу-хаус. Это был такой полумузей-полухуйпоймичто в квартире Булгакова на Садовой 302-бис. Ну там, культур-мультур, поэты художники, выставки, концерты и прочая хуета.
То есть богема я хотел сказать. Хотя для меня это тождественные понятия.
Но атмосфера непризнанности плюс некая келейность заведения позволяли создать у телок впечатление
собственной утонченности. Мол под личиной заскорузлого хама скрывается тонкая и ранимая душа, что тянется к прекрасному. Ага. «Ищите и обрящете» И пока бабы безнадежно рылись во мне в поисках этой бессмертной души я с удовольствием ковырялся в их бренных телах.
Привел я Жанну тогда на концерт. Какая-то группа, что-то типа кантри поет.
Перед концертом все шляются по комнатам-там есть на что посмотреть. Но разглядывают в основном Жанну. Девица была действительно развесистая-эдакая кукла Барби из секс-шопа. Красивая-красивая. Глупая-глупая.
Все делала красиво-и ходила и лежала и говорила. Правда-чушь, но зато как!
Залюбуешься! И голос красивый. Мне кажется, она и какала, наверное-глаз не оторвать.
И с чудесным характером. Идеальный вариант для кроватной акробатики без отягчающих.
Стоим, курим и тут какая то возня в дверях. Местное начальство на рысях скачет встречать дорогого гостя.
Дима Дибров пожаловали-с. Впечатлил, ничего не скажу.
Зашел. Постоял. Увидел Жанну.
– Драсьте!
– День добрый!
– Как зовут?
– Жанна.
– Жанна, не будучи вам представлен все же осмелюсь осведомиться-в мои объятья не изволите ли?
При этом делает какое то чрезвычайно-похабное движение тазом. Теряет равновесие и едва не летит на пол. Только тут я понимаю, что Ди-Ди не просто пьян. Он в дрова. Я тихо ржу в сторонке.
Целый вечер упившийся в хлам Дима давал концерт-во всех смыслах. Я прям зауважал его. На остатках разума выдавать такие перлы-это высокий класс!
…
Вокруг Жанны трясет бородой со следами позавчерашней яичницы какой-то художник.
Мол, нельзя ли запечатлеть на холсте такую красоту, хуе-мое, искусство, Муза и те де и те пе…
Дима приобнимает творца за плечи:
– А не задумывался ли ты, Анатолий о том, каким огромным количеством гениальных творений обогатилось бы культурное наследие нашей страны, если бы ты, Толя, умел рисовать!
Я вою в углу. Высший пилотаж.
…
Проходит мимо. Взгляд ищущий. Распорядительница скачет на пуантах вокруг:
– Дима, может быть чаю, может-кофе?
Рассеянно:
– Нет. Я не хочу чаю… Я хочу вспомнить-где я раздевался?
Неожиданно-мне:
– Простите, вы не знаете ГДЕ я раздевался?
– Простите Дима, даже не видел С КЕМ…
Мы переглядываемся и покатываемся с хохоту.
…
Потом начинается концерт. Все пытаются слушать музыкантов, но Дибров то и дело вставляет реплики с места. Наконец солист не выдерживает.
– Дмитрий, у нас тут концерт, между прочим!
– Иде? Ой, простите, а я думал что вы инструменты настраиваете…
Народ валится под стулья.
Дима вываливает на сцену, отнимает у музыканта банджо, и, резко трезвея на глазах выдает что то профессиональное команде:
Что то типа:
– Со второй терции, ля мажор… (я в этом нихрена не понимаю) -но команда согласно кивает.
Пробует инструмент, тихо матерится, подкручивает колки-и начинает ИГРАТЬ! И ПЕТЬ!
Да как! Я охренел. Отвал башки. Никакого любительства-абсолютно профессиональное исполнение кантри. Драйв просто убойный. Народ руки отбил аплодируя.
Полтора часа играл. Просто красавчик. Запомнилось его-как поют кантри в разных штатах Америки.
Типа в Миссури-так, а в Алабаме-вот эдак.
Про солиста все забыли-он и сам благоразумно не лез.
Наконец, Дибров сунул банджо в руки хозяину и покачиваясь пополз со сцены под шквал оваций.
Распорядительница закудахтала:
– Ой, Дима, мы вам так благодарны за конце..
– Не за что-оборвала ее знаменитость. Соловей зачем поет? Потому что чего хочет? С этими словами он выдернул какую-то морковку из грядки, повесил себе на плечо и пошел на выход. Так я его и запомнил- еле идущего-но с бабой в руках. Просто красавчик. Так и должен уходить с любого мероприятия настоящий мужчина-покачиваясь от выпитого, под гром аплодисментов и с с бабьей жопой на плече