Внутрирайонная грызня в родном городе время от времени выливалась в карательные экспедиции в соседние кварталы. Некое подобие правил боя Маркиза Куинсберри присутствовало. Как то: за попытку использования кастетов, цепей и прочей сельской атрибутики реально можно было схлопотать от своих. При падении на землю (на местном жаргоне «усадили на жопу») у упавшего был выбор: остаться внизу и избежать продолжения (правда, выслушать о себе много интересного и познавательного), или «восстать, вооружиться и погибнуть». (Читать дальше…) Военные хитрости не приветствовались -ценилась именно простота и незамысловатость. Из-за этого я часто подвергался критике братьев по оружию. Натура брала свое, да и меня не так учили. Будет время, расскажу как… Например, для меня в порядке вещей было, выпучив во время битвы глаза, за спину оппоненту заорать «менты!» и, дождавшись поворота башки, пробить двойку в горло. За мной знали такие фортели, но каждый раз попадались. Учитель был хороший. Фортелей было много. Потом я всегда работал на добивание. Мне эти ритуальные танцы с бубнами были ни к чему. Пока я с ним тут буду этикет соблюдать, набежит тьма народу и накормят мя брендюлями до отвалу.
Поэтому, вместо эпически прославляемого народом метода «я ему каааэк дал, он аж в воздухе переобулся» (это когда после удара клиент вылетает из обуви), я предпочитал, чтобы оппонент падал вперед челюстью. Что вызывало глухое недовольство в массах.
Героем считался, например Мерин (130кг 195см росту 9 класс) Бицепс 54…остальное не помню… заикался …Идем рядом. Мерин:
– му… му… мууу…
Я: где корова?
Мерин: Мммммудак!
К тому же Мерина, практически, невозможно было отправить в нокаут традиционными шаманскими ударами в бубен. Злые языки поговаривали, что у него мозг гнездится в жопе, откуда и непробиваемость башни.
Время от времени, как-то спонтанно, толпа собиралась вместе и ломилась гонять родную столицу или окрестные города и веси. Практически, невозможно было найти городок в Моск области, или район в Москве, который не испытал бы на себе тяжелую десницу героической родины. Менты побиваемых весей обычно предпочитали бежать впереди оравы и разгонять молодежь по домам. От греха.
Кстати, когда мне на первом курсе довелось ехать ввосьмером в Болшево защищать честь дамы (на нее положил взгляд местный авторитет) -живыми мы вернулись только потому, что за неделю до визита сей поселок навестили земляки. Поэтому, когда я озвучил место проживания, толпа резко присмирела. Хозяева поля так и не воспользовались численным преимуществом (400 на 8) перед гостями. И не забили нам пенальти в глупые головы. И Ира потом смотрела на меня как на героя эпоса, хотя герой едва не обделался, увидев толпы встречающих.
Обмолвлюсь сразу, что меня вовсе не тянуло, напялив по моде телогрейку и штаны метровой парусности в клетку (ты делаешь два шага-они только с места трогаются), ездить и утверждать примат грубой силы по городам и весям. Но!
Попробуй не поедь несколько раз. И злые языки пустят слушшшок. Так и до того, что по родному району придется короткими перебежками скакать недалеко.
Рано или поздно, доводилось попадать в обезьянник. Но тут проявлялось общинное благородство. Народ, зная что мне в институт идти предстоит, дружно не признавал во мне земляка. Их-то ждала путяга, а туда и Чикатилу бы взяли без экзаменов. Униформу я не носил (ума хватало), так что, к окончанию школы остался почти без приводов и с учета в детской комнате милиции меня сняли без особенных проблем.
Теперь попробую сформулировать причины этого явления. То есть, хулиганья хватало повсюду, но в таких масштабах не было нигде. Где же появлялось нечто подобное -движение оказывалось под патронажем блататы. В Люберцах же синие не пользовались никаким авторитетом.
По моему мнению, причина в том, что в конце семидесятых в Люберцы поселили цыган, выделив им пару девятиэтажек. С целью одомашнивания оных и привития им цивилизации в виде водопровода, канализации школ и больниц. Идея с треском провалилась. Вольные дети степей не мылись согласно обычаю, срали где застала их нужда, учиться не желали, а если и появлялись в школе или больнице, так что бы посрать и там. К тому же, они сразу установили террор на улицах и город превратился в ад. Не буду ничего объяснять, все в курсе ситуации.
В конце концов, местным осточертело ходить с набитыми репами и получилось то, что получилось. То есть, все ровно по Черномырдину: хотели как лучше, получилось как всегда. Вместо одомашненных, умытых работящих будулаев они получили толпы терминаторов, которые сначала загнали цыган в резервации, а потом дали прикурить всем соседям. Этим же обьясняется неприятие люберами синей идеи, так как среди цыган всегда есть блатная прослойка и поддержка блататы им обеспечена. Посему, исчерпавшие терпение автохтоны накостыляли и диаспоре, и прослойке, не забыв и поддержку. Связывться с махновцами никто не хотел, так как денег там вообще не водилось. То есть, процесс сильно напоминал бритье свиньи: визгу много, шерсти мало. Местным терять было нечего, от цыган хоть волком вой, хоть в петлю лезь, а приезжим борцам с беспределом заработать ничего не светило, кроме потери авторитета и шлепков по суровым ликам.
Я вовсе не уверен в своей теории, но когда я озвучил ее одному из столпов тогдашнего общества (лет через дцать), тот подтвердил все выкладки и добавил свои (про синих)
Потом я пререехал из боевых предместий в спокойную столицу и потерял из виду развитие местных процессов. Поэтому закат родины прошел мимо моих глаз.
Сейчас в Люберцах ничего не напоминает былые времена: там тихо, спокойно, по улицам невозбранно гуляют, например, таджики. В мое время таджик по Люберцам мог перемещаться только галопом, роняя хлопья пены на бегу, и в одном направлении-как можно дальше отсюда. И то, если повезет и его еще не догнали.
Поэтому, когда мне начинают рассказывать про суровость нынешних нравов, про уличное насилие, про то, как раньше было лепо, я, конечно, соглашаюсь. Спор с идиотами-не мое хобби. А про себя думаю… тебя бы, мил человек, годик 84 да на Калараш пустить гулять… Ты б в нашу эпоху всеобщей любви и милосердия со слезми бы горючими запросился…