Дочке 15.
И каждый раз отпустить ее куда-то одну это предмет долгих споров и опасений. Хоть вооружена перцовым баллоном, шокером, обучена пускать их в дело при первом подвернувшемся случае. Да и времена-то спокойные-чего б кипешить?
При этом я как-то неуютно себя чувствую. Ну не мне ее ограничивать, ей-Богу.
Сам я мотался в магазин на велике лет с семи. Через две трассы. Помню, как непросто было везти на руле бидон сметаны и сетку картошки одновременно. Но довозил же.
С 13 взял все вопросы провизии на себя. Мотался из Люберец в Москву, ибо с жратвой в Люберцах было не ахти.
Да и вообще…
Секция, куда надо было пройти через вражескую территорию…
Дискотека в Люберцах, где танцы были только для разогрева перед мордобоем.
Но это как-то забылось… Так, иногда, проедешь мимо мебельного на Никитских воротах, и вспомнишь неравную битву за колбасу в этом помещении. Когда потерял все пуговицы, но колбасу взял и даже умело использовал, как оружие ударно-дробящего действия.
Лет в 14.
Но тут судьба занесла в родимый 115 квартал Люберец. И вдруг всплыл в памяти случай. Так-то я давно забыл этот малозначительный эпизод, а тут обстановочка напомнила. Лет 10 мне тогда стукнуло, в Люберцах я тогда бывал наездами. Семья в то время жила на два города, и визиты из мирного Севастополя в эту зону фронтира были сродни командировок на войну.
…
Прабабушка моя, 1894 года рождения, (н.э), владела несколькими артефактами времен царя-батюшки. Икона, светильник и турецкая шаль (трофей персидских походов Петра, полагаю) меня интересовали мало.
Но шило. Нет, ШИЛО!!!
Это было не шило- мечта! Золингеновское, с квадратным жалом, великолепной ореховой рукояткой, удобно ложащейся в руку…
Совершенно незаменимая вещь в ночных Люберцах. Да и носить удобно- воткнул в пробку от шампанского- и в карман.
Но старая сквалыга заветное шило берегла, как Кащей- иглу в яйцах. Все попытки выменять пресекались на корню.
Приходилось выклянчивать – поносить.
И тут вечером меня отправляют в овощной. Чего-то для борща не хватило. Свеклы, что ли. Сунулся в ближний магаз- нету. Прусь в другой. Тоже облом. Хм. Остался последний. У цыганского дома. Была там резервация на два подъезда, что добавляла оживленности местному пейзажу.
Одомашненные индейцы к этому времени были изрядно усмирены местной накаченной гопотой, но все же бродить возле их вигвама в составе меньше взвода было явным безрассудством. Да еще в темноте.
Но – борща хочется, да и шило со мной. Прорвемся. Или убежим.
Fortis fortuna adiuvat- путь в магаз проходит без приключений. Цыгане, видимо, шумною толпою по Бессарабии кочуют.
А, нет, тут они. Судя по воплям и шлепкам по роже барон публично учит своих самок послушанию и трудолюбию. Видимо, квартальный план завален напрочь. Заботы мирные семей, готовых с утром в путь недальний, тэк сказать.
Им не до меня, счастью.
В магазине малолюдно, лишь у прилавка трясется местный калдырь. Колбасит его не по-деццки, а денег на опохмел нету. Жалобный скулеж не растопил каменное сердце суки подколодной из вино-водочного отдела и страдалец вываливается на воздуся.
Покупаю заветный овощ и выхожу во тьму.
– Эй, шкет! Сюда идибля!
Оппаньки. Ханыга, видимо, решил опохмелиться гоп-стопом.
Разводить с ним дискуссии о вреде пьянства кажется мне малопродуктивным.
– На хуй шагай, дядя!
– Как?! – лорд явно фраппирован моими манерами.
– Бодро!
– Чеееегобллля?!
От сука. Недооценил я силу его отчаянья. Пролетарий успевает вцепиться мне в руку мертвой хваткой. Давно хотел пробовать шило в деле. Прям руки чесались.
Ну нака.
Выхватываю баушкин гостинчик, зубами срываю пробку и на тебе в ногу.
Черт издает вопль такой силы, что притихли цыгане.
Меня отшвыривает от жертвы метра на три. Твоюжмать. Шило осталось в ноге. Видимо, в кость попал. Вынуть его-проблематично: калдырь танцует какой-то замысловатый страстный этнический танец, траектория его конечностей совершенно непредсказуема. Все это под дикие первобытные крики.
Прыгаю вокруг страдальца, но шила, похоже, мне не вернуть. Но чу! Кажется, ромалы пожаловали.
Мужья и братья, жены, девы,
И стар и млад вослед идут;
Крик, шум, цыганские припевы,
Лохмотьев ярких пестрота,
Детей и старцев нагота пожаловали.
Пора делать ноги.
Очень хорошо помню основное чувство от произошедшего. Досада.
Жаба душила по поводу утерянного шила неимоверно. Плюс- гнетила перспектива тяжких объяснений с прабабкой.
А так- обыденность. Рассказал о происшествии одноклассникам, те еле сдерживали зевоту.
Было б о чем говорить. Вот у Толика кошка родила-это тема. А гопстоп в Люберцах- ха!: нашел чем удивить! Рутина. Неудивительно, что я быстро забыл этот незначительный эпизод. Кабы не потерянное антикварное шило- то и не вспомнил бы, наверное.
Мда. Теперь я понимаю, почему родители спокойно отпускали нас, «детей с ключом на шее» куда угодно и когда угодно. Мы были другие. Пырнуть шилом калдыря, засветить кирпичом в дыню грузчику мебельного магазина в пустяшном споре-нам было раз плюнуть. Мы прекрасно умели решать проблемы и еще лучше- их создавать.
Так что хрен тебе, доча, а не поездка на метро. Сам отвезу.
А шила до сих пор жалко.
За ужином объелся я,
А Яков запер дверь оплошно —
Так было мне, мои друзья,
И кюхельбекерно, и тошно.
А. С. Пушкин.
Зимой я переусердствовал с весами и, как результат, изрядно рассвинел. 120 это даже для меня-много. Началась пытка. Диета, сушка, кардио- вот три вещи, которые я истово ненавижу в жизни. Но жир оказался хитрее. Он плевать хотел на мои усилия.
Вес болтался окого 115—118 кило и ни тпру, ни ну. Ни пост, ни молитва, ни самоистязания не помогали.
Шизофренический склад личности и советское детство во мне всегда на любое «не выйдет», отвечает задорным «наддай!»
К маю я довел себя до 5 тренировок в неделю по 6 часов в зале (силовые), час Табаты, и три километра в бассейне. А, ну и два раза в неделю-бокс. Все это натощак. Питание по принципу «А как бежала через мосточек, ухватила кленовый листочек»
Работать я могу и в зале, телефон -рабочий инструмент, так что прибытку сей спортивный ажиотаж не мешал. Но характер подиспортился. Хотя, казалось бы, хуже и некуда. Осволочел до того, что научился внятно посылать клиента, желающего странного, нахуй, не вынимая капы изо рта.
Итог. За 2 месяца, нарушая все законы термодинамики, еле скинул до 115. И все.
Дальше- ни тпру, ни ну. И это при 7000 ккал расхода в день и диете д-ра Маутхаузена.
Итог. Поехал в Крым свинья-свиньею.
Жена и так перепугалась, мол, ты мне и так привычен и малопротивен, не надрывайся ты так, пупочка ж развяжется.
Две недели мотались по Крыму, наконец, нелегкая занесла в Ялту.
Не-на-ви-жу. И всегда ненавидел этот аул. Кто, в здравом уме, может полюбить это скопище сараев? Бразильцы, тоскуя по фавелам? Жители Шанхая? Поклонники уринотерапии?
Твою мать, в поселок вместимостью в 100000 людей, трамбуется полтора миллиона «отдыхающих». Какое-то СИЗО образца 90х.
В прошлое наводнение я понадеялся, что все эти убогие сакли смоет, наконец, в море, и на их месте построят что-то приличное.
Увы.
Приехали, кое-как запаковались (Ялтинская парковка это еще тот квест)
Тут же появился деловитый черт в набедренной сумочке и невнятным бейджиком на немытой шее. Для солидности вдохновенное чело мытаря венчала капитанская фуражка.
– С вас 500 рублей! -радостно сообщил мне наивный вьюнош.
– Где чеки?
– С какой целю интересуетесь? – Остап поднял соболину бровь.
– С казенной. Я в прокуратуре работаю. Второй фармазонный отдел.
Юноша дематериализовался. Прям вот только что был-и нету.
Плетемся на набережную. Жарко, кюхельбеккерно, и голодно. Сдуру вперлись в первый попавшийся шалман. Выглядел он довольно претенциозно. Название «Geneva» шепотом намекало на высокий класс обслуживания и кухни. Цены говорили о том же- но громким басом. Где-то втрое от среднего Новиковского ценника в Москве.
Принесли некую фантазию на тему спагетти с морепродуктами. Запах показался подозрительным, но жрать хотелось очень, так что не стал внюхиваться дальше. Жена заказала что-то нейтральное, ее на жаре есть не заставишь.
Ночью старику снились сортиры. Они манили его чашами унитазов, зазывно зияли дырами в полу и …и проснувшись, я понял, что брак под угрозой.
Ибо из меня рвались обстоятельства непреодолимой силы, причем и сверху и снизу.
Подвывая, затыкая пасть и сжимая попку, поскакал в тубзик. На ходу решил геометрическую задачу- таз сверху, унитаз снизу.
На испуганные вопросы супруги промычал, что никогда доселе не блевал так дорого.
Вышел ненадолго, спесиво посмотрел в испуганные глаза и изрек:
«Мужчина должен время от времени издавать неслышанные доселе женщиной звуки»
Вернулся обратно под хохот благоверной. Всю ночь провел в извержениях.
Двое суток колбасило не по-деццки. Температура, озноб, рыголетто нонстоп и прочие прелести отравления несвежими мидиями.
Еле оклемался. О еде даже думать не хотелось.
Пошатываясь, вылез из койки и встал на весы. 108!!!!
Твою ж маму! А я то мучился! Одно посещение ялтинского ресторана заменило мне месяцы диеты и изнурительных тренировок.
Да здравствует Ялтинский общепит! Слава ресторану «Женева»!!!
Теперь буду советовать всем тучным знакомым заглянуть в этот аппетитный уголок.
Даже слоган им придумал. «Ресторан Geneva. Вы охудеете с нашей кухни!»