Я прислонился к дереву и оглянулся. Марина взмахнула рукой, и весь отряд, двигающийся за нами, остановился.

Вдали мелькнул камуфляж Поли, который шёл замыкающим, прикрывая тыл, и словно растаял в воздухе.

— Дарс, — проговорил я в микрофон, разглядывая наше новое обиталище в бинокль.

Мало ли что могло произойти, пока нас не было, и кто стоял на карауле. К тому же смеркалось. Мы хоть и выдвинулись из лагеря индейцев чуть ли не с рассветом, но шли не торопясь делая длительные остановки и расследуя местность на предмет неожиданного противника. Это не джунгли, лес редкий, но враги засаду запросто могли организовать.

Я до этого пару раз вызывал наших, но то ли рация села, то ли помехи какие были, но кроме постороннего шума ничего не было слышно.

Высунемся всей толпой, и, обнаружив индейцев, дневальный, прежде чем оповестить наших, шарахнет из мушкета. Бывали разные случаи в той жизни.

До леса не добьёт, конечно, но никто не говорил, что он не спустит курок, когда мы будем на расстоянии прицельного выстрела. Предлагал ведь Старый привлечь на охрану территории кого-нибудь из аборигенов. С мушкетами они управляться умели, и этого было достаточно. Наше оружие мы никому передавать не собирались. Самим мало.

Кто-то из группы должен был находиться на посту, но бережённого, как говорится…

— Вижу тебя, Док, а изначально решили, что кто-то крадётся по лесу. Кого вы привели?

— Пума индианок себе в услужение прихватила, — я хмыкнул, — она же герцогиня.

Марина, нахмурив брови, показала мне кулак.

— Ну и чего встали? — спросил Дарс. — Двигайте, здесь разберёмся.

Я махнул рукой и шагнул на открытую местность.

Спуск вниз, подъём. Канатная дорога была бы здесь просто идеальным решением вопроса, вот только где взять в реальности такой трос? С кабинкой бы решили проблему, сколотив её из досок и вместо мотора посадив за лебёдку пять-шесть крупных мужиков местного разлива. Но пока это были только мечты, и приходилось топать ножками.

Из племени с нами вернулась сама дочка вождя и с ней ещё девять девушек, которых отобрала Марина. Вождь сам уговорил Пуму взять их к себе в услужение и научить уму-разуму. Вообще Молимо жаждал получить воинов и после демонстрации Мариной навыков рукопашного боя пытался договориться по поводу молодых вождей, но Марина отказалась наотрез. А вот с девушками предложила поработать, и вождь, не будь дураком, мгновенно согласился.

А ещё Молимо пошёл Марине на уступки и согласился за это отпустить французов (сдались они ей), но при этом выторговал себе наших лошадей, так что обратно мы шли пешком. Кроме вороного Марины. Она его не отдала и единственная возвращалась верхом.

Кстати, один из французов оказался каким-то знаменитым естествоиспытателем, путешественником и кем-то ещё. Марина уверяла меня, что в XXI веке читала его путевые записки, правда, там не было ни слова, как он сумел избежать плена индейцев без нашего участия.

Мы расстались с французами на дороге, проводив их частично через лес, и повернули к нашему обиталищу.

Девушек из племени Марина отбирала очень тщательно и не только по физическим данным, а одного роста и похожих друг на дружку. По мне, так они были все на одно лицо.

Дарс с невозмутимым лицом встретил нас у ворот и скептически посмотрел на девушек. Это он ещё не знал, что только Чана говорила на ломаном английском, а остальные понимали только язык племени, и беседовать с ними было бесполезно.

Зачем Марине девушки, она не стала вразумительно объяснять Дарсу, сообщив лишь коротко: «Увидишь».

Даже если она и собиралась делать из них воинов, то это «увидишь» ждало нас в далёком будущем.

Но, как оказалось, прибыли мы вовремя.

Едва я передал Дарсу наш разговор с вождём, как Кащей с вышки доложил, что наблюдает костры в пятнадцати километрах на восточном побережье, то есть со стороны англичан.

— Возможно, барон пожаловал с подкреплением, — предположил Шаман, — он ведь не в курсе событий.

— Слушок могли поймать, — возразил Старый, — у индейцев это быстро распространялось, но даже в этом случае всё, что им известно, — так то, что форт выстоял против французов и, стало быть, всё в порядке.

— Или услыхал, что кто-то посторонний появился, и барон тащит за собой целую армию, чтобы отбить свою собственность, — добавил Поли.

— Не будем гадать, — подытожил Дарс, — на улице ночь, так что они просто расположились на ночлег. Нужно сгонять и прикинуть, кто и сколько. Ни в какие тёрки не вступать, одна нога здесь, другая там.

— Я пойду, — тут же вызвалась Марина и оглянулась на меня, — Док?

Хорошо ей, всю дорогу верхом, хотя, учитывая частые остановки, я сам абсолютно не устал.

Кивнул. Тем более мы уже сложились как пара.

— Ну тогда я своих учениц на постой определю и можем выдвигаться, — сказала Марина и дала команду Чане следовать за собой.

— Только Док, — обратился ко мне Дарс, когда индианки скрылись в темноте, — аккуратно там. Пума оглядится, ты её держишь на страховке. Может, это вообще не по нашу душу. Ну а если действительно барон, присмотритесь, может, что услышите любопытное, количество приблизительное. Да мало ли что там обнаружится. Места вам знакомые.

Мы преодолели около семи или восьми километров, когда Марина, двигавшаяся в авангарде, перешла на медленный шаг, подняла руку и замерла.

Я тоже остановился, разглядывая деревья и проходы между ними, пытаясь понять, что привлекло мою напарницу. Она была впереди, в пятидесяти шагах, и стояла, словно обрубленный ствол.

Прошло около минуты, и зелёный силуэт девушки сошёл с тропы, рука её поднялась, и пальчики поманили к себе.

— Впереди двое, — сказала Марина, когда я остановился рядом, — метров сто. Я их не вижу, но слышала голоса. Одна из них — женщина.

— Женщина ночью в лесу? — с сомнением спросил я, — Ты не ошиблась?

Глупый вопрос. Я давно уже понял, что Марина не умела ошибаться, и если что озвучивала, то так оно и было. Но женщина?

— И это не индейцы, — добавила Марина, — они разговаривали на английском, примерно так, как наш Паганель.

Стало ещё любопытнее.

— Я двигаюсь вперёд, подойду к ним ближе, ты держись не далее двадцати шагов и контролируй, но вмешаться можешь только в одном случае: реальной угрозы. Ок?

— Понял. Но, может, включишь рацию, чтобы предупредить? Вдруг я что провороню, — спросил я, — У меня периодически туннельная засветка идёт, и теряю на несколько секунд картинку.

— Нет, — отмахнулась Марина, — Дарс обязательно станет подслушивать и давать свою корректировку. А переключать на другой канал не хочется. Наши в приоритете.

— Ладно, — скривившись, я согласился, — Двигай.

Шагов через пятьдесят и я услышал тихое бормотание, но, вероятно, парочка неизвестных перешла на совсем тихий шёпот или занималась чем-то более интересным, и разговоры при этом им были не нужны.

Значит, ребята из стана барона, хотя почему они оторвались так далеко, было непонятно. Никаких отблесков пламени в лесу мы ещё не наблюдали, а стало быть, до места расположения отряда ещё далеко. Хотя, возможно, огонь был виден только с озера, а со всех остальных сторон — лишь слабое свечение.

Я двигался по тропинке, а Марина нырнула в листву и почти растворилась в ней. Мне удалось пройти ещё шагов двадцать, когда до меня донёсся тихий женский голос:

— Мы добьёмся желаемой цели или умрём.

По ходу, никто сексом в тёмном лесу не занимался, и уединилась парочка по другой причине.

Молодой мужской голос так же тихо ответил:

— Да, если нас настигнут, лучше умереть, чем остаться в руках барона.

Так они ещё и беглецами оказались, и самого барона обозначили. С одной стороны, можно было допросить их и выяснить, о каком бароне идёт речь и какое количество солдат или наёмников с ним двигается. Должен ведь барон как-то защищать свои владения. А с другой, по мне так, обойти сладкую парочку и самому всё разведать.

Что лучше в этой ситуации, додумать не успел. Вдали замерцали огни и послышалось конское ржание.

Либо разыскивали беглецов, либо костры на берегу были всего лишь предвестником ужина, и барон, зная, что до форта осталось рукой подать, решил не задерживаться на ночь в лесу.

Парочка мгновенно всполошилась.

— Рыцарь мой, душа моя, они нас настигли. Нам не удалось спрятаться. Так выполни своё обещание и убей меня.

У меня даже кончик носа зачесался. Находились беглецы метрах в пяти от тропинки, за раскидистым деревом. Я их не видел, но точно определил их местоположение. Пока погоня добралась бы до этого места, они могли уйти в лес ещё шагов на десять и спокойно затаиться. Нормальных фонарей у преследователей не было. ПНВ тем более, а при помощи факела или чем они освещали себе дорогу, искать долго придётся. Неблагодарное занятие.

Но нет, они сразу решили, что находятся в лапах врага, и спасаться бесполезно.

— Графиня, — проговорил мужской голос, — возможно, мы ещё можем спастись. Давайте уйдём глубже в лес. Дождёмся рассвета и тогда продолжим наш путь.

У парня вполне логика работала, хоть в полной темноте и сложно двигаться по лесу, но им далеко уходить и не нужно было.

Но вот дамочка, которую он назвал графиней, похоже, имела совершенно другое мнение, или она давно задумала покончить жизнь самоубийством, но всё никак не решалась, а тут такой случай выпал.

— Пусть я потеряю блаженство и свою жизнь, но никогда не стану любовницей барона, — сказала она. — Я знаю, убегать бесполезно, они нас всё равно найдут и вернут меня моему дяде. Мой отец никогда не узнает, где я сложила свою голову. Ах, мой бедный несчастный отец!

Я обошёл несколько деревьев и смог, наконец, увидеть беглецов.

В зелёном свете не особо можно разглядеть черты лица, но девушка, как мне показалось, была просто красавицей. Юноше я бы не дал и восемнадцати лет, и он был, несомненно, младше своей спутницы.

Графиня сидела на земле в пышном платье, что было не совсем подходящим нарядом для хождения по лесу. Она заламывала руки, поднимала их вверх и всячески жестикулировала. На лице была полное отчаяние и покорность судьбе.

Парнишка, наоборот, был нервно возбуждён, оглядывался и, вероятно, умирать совершенно не торопился.

Метрах в ста от нас на тропинке появился человек с небольшим факелом, который он держал прямо по курсу и уверенно двигался в нашу сторону. А судя по его одеянию, перед нами был яркий представитель местного населения.

Только успел подумать, что на самом деле беглецов преследуют не слуги барона, а индейцы, как из-за поворота показались всадники в одеждах, какие мы уже видели на французах. Какая у них была расцветка — этого, к сожалению, я рассмотреть не мог.

Юноша, ещё раз оглянувшись на приближающийся огонь, внезапно дал стрекача, практически мгновенно исчезнув в зарослях. Девушка, увидев, что спутник её покинул, закрыла лицо руками и громко зарыдала.

Я прижался к дереву и стянул с головы прибор, который теперь только мешал.

Индеец тоже услышал громкий плач и ускорил шаг, а через мгновение уже стоял рядом с графиней. Всадников было трое. Они спешились, привязали поводья к деревьям и подошли к растерянной беглянке.

— Ну что же вы, сударыня, — проговорил, вероятно, старший из них, — его светлость барон Харрингтон весь изнервничался, когда обнаружил вашу пропажу. А где ваш спутник? Неужели он вас покинул одну в лесу да ещё и ночью?

— Спутник? — голос графини был твёрдым, словно и не рыдала минуту назад. — Вы ошибаетесь, капитан, я ушла одна, и со мной никого не было.

Индеец воткнул свой факел в ствол дерева, присел на корточки и сказал:

— Он был здесь, вот его следы. Он сбежал туда, — и краснокожий указал рукой в сторону зарослей, — далеко не уйдёт. Когда взойдёт солнце, мы его легко поймаем.

Следопыт. Неожиданно. Я хоть и читал книги про индейцев, но то, что они могут легко отыскивать следы даже при таком освещении, мне не верилось. Даже заинтересовало. Так же хороша наша Пума, которая, как поговаривали, могла отыскать даже путь пчелы в воздухе.

Дальше всё произошло неимоверно быстро. Раздались негромкие шлепки, и индеец, а также два англичанина повалились на землю, не издав ни звука, а Марина оказавшись рядом с капитаном, чуть ли не вдавила его в дерево.

Мерцающий свет факела осветил её силуэт и отразился на лезвии ножа, которое было прижато к подбородку молодого человека.

— Я бы на вашем месте, капитан, не стала оказывать сопротивление, чтобы ненароком не порезать себе шею, — голос Марины прозвучал тихо, но вполне убедительно.

Графиня вскрикнула и закрыла лицо ладонями.

Я воспользовался суматохой и переместился в сторону, чтобы держать в поле зрения всех, на случай если кто-нибудь внезапно очнётся, но и так, чтобы меня не было видно.

— Но кто вы? — прошептал капитан.

— Королевская гвардия. Личная фрейлина королевы. Герцогиня Глостерская и Эдинбургская.

Вот почему-то мне сразу показалось, что Марина выдаст уже заготовленный текст, чтобы сразу шокировать капитана. Ещё бы причину найти! Что делает личная фрейлина королевы ночью в лесу на другом континенте? Ни одной придумки в голову не зашло. А капитан, надо полагать, потерял дар речи.

На его лице появилось неподдельное изумление, которое даже при свете факела было прекрасно видно. Ещё и глаз задёргался правый. Возможно, и левый тоже, но он был скрыт от меня головой Марины.

— У меня патент на чин капитана, я первый маркиз Чамли, Джордж Чамли, — выдавил он наконец из себя.

Столкнулись два аристократа. Едва сдержался, чтобы в голос не расхохотаться.

— А барон? Полное имя? — спросила Марина.

— Шестой барон Харрингтон, второй герцог Сомерсет, — промямлил капитан.

Даже любопытно стало, почему барона не герцогом называли. По мне так герцог — более серьёзная фигура. Ну, в этом Старый мог разобраться, в шестых и пятых, а вот для Марины это тоже было в новинку.

— Надеюсь, герцогиня, вы не будете убивать ревностного слугу его величества, я ведь вам не причинил никакого вреда. Мы ведь оба служим королю. К тому же я не собираюсь вам сопротивляться. Я прекрасно видел, как вы легко и быстро расправились с моими спутниками. Поверьте, мне и в голову не могло прийти, что при дворе его величества обучают таким штукам и существует некая специальная гвардия. И фрейлина её величества, — маркиз замолчал, попытавшись отодвинуться, но сзади находилось дерево, к которому он был уже плотно прижат.

— Простите, герцогиня, — сказал он, поняв, что двигаться дальше некуда, — вы давите мне на кожу ножом, а так недолго и проткнуть чего доброго. Если это не входит в ваши планы, а мне кажется, что просто так вы не убиваете никого, то я попросил бы убрать лезвие от моего горла.

Марина рассмеялась, но тут же убрала клинок в ножны.

— Рада за вас, но я, право, не собиралась покуситься на вашу жизнь, и ваши солдаты тоже все до одного живы. Скоро очнутся.

— Так мы ваши пленники? — поинтересовался капитан. — Признаюсь, быть вашим пленником для меня большая честь.

Марина почти беззвучно рассмеялась.

— Позвольте спросить, а зачем мне пленники? Их же кормить нужно, а проку никакого. Нет, не надейтесь. Вы абсолютно свободны. И вам, господин маркиз, посоветую: не искушайте судьбу. Не нужно бродить по ночам по незнакомому лесу. В нём могут находиться страшные лесные разбойники, к тому же этот лес гораздо больше Шервудского.

— Но что вы здесь делаете, герцогиня? — спросил капитан, разглядывая на плечах Марины торчащие из ножен рукоятки клинков. — Могу судить лишь об одном: вы прекрасно владеете обеими руками, иначе не носили бы оружие таким странным способом.

— Вы совершенно правы, — ответила Марина, отступая на шаг назад.

— А позвольте спросить, — остановил её капитан, — что вы собираетесь делать с беглянкой Отавией? Ведь она родственница барона, и он вряд ли пожелает с ней расстаться.

— А давайте спросим у неё, — сказала Марина и развернулась к девушке, которая всё так же сидела на земле с широко раскрытыми глазами и внимательно прислушивалась к разговору.

— О, княгиня, — тут же произнесла она, — я полностью отдаюсь в ваши руки. Только молю об одном: не возвращайте меня барону. Посмотрите истине в глаза. Я заслуживаю сострадания. А вы, я уверена, не учините надо мной зла и насилия.

— Ну вот, — произнесла Марина, — вы всё слышали. Она не желает находиться около любимого дяди и даже готова умереть, лишь бы не возвращаться к своему ненаглядному родственнику. Надеюсь, капитан, вы одолжите нам ваших лошадей, не идти же графине пешком по незнакомому лесу глубокой ночью.

— Разумеется, — капитан изобразил поклон, — но у меня нет с собой в запасе дамских сёдел.

— Ничего, мы как-нибудь переживём это неудобство. Тем более до посёлка не более пяти миль. Графиня, — обратилась Марина к беглянке, — вы сможете скакать в мужском седле?

— О, да, — кивнула Отавия. — Я в имении отца не раз имела удовольствие ездить верхом в мужском костюме.

— Вот и отлично, — констатировала Марина. — Капитан, помогите даме сесть на лошадь, — а когда маркиз шагнул вперёд, ласково улыбнулась: — Не мне, графине.

А сама, взяв за повод гнедую лошадь, не касаясь стремени, словно птица, взмахнув крыльями, оказалась в седле.

Капитан замер, снова восхитившись сноровке девушки, но тут же, спохватившись, подал графине руку, помогая встать на ноги, и придержал стремя, пока та, ухватившись за седло, не забралась на лошадь.

Мы не обговаривали такой поворот событий, поэтому я не стал себя обнаруживать, а сделал несколько шагов назад и остался стоять за деревом, наблюдая за дальнейшими событиями.

Маркиз некоторое время смотрел вслед уехавшим девушкам и только когда индеец очнулся и, кряхтя, поднялся на ноги, сказал:

— Мокрый Ручей, мы возвращаемся к барону. Если сможешь, найди беглеца и приведи его к барону.

— А где Белая Ягода? — спросил индеец, — Что случилось?

Мокрый Ручей, Белая Ягода… Просто уникальные прозвища. Стало любопытно, как бы он назвал Пуму, и я невольно растянул рот в улыбке.

Как Марина и обещала, очнулись и оставшиеся двое, принявшись растерянно осматриваться.

— Здесь был враг, — осмотревшись, сказал индеец, — он увёл с собой Белую Ягоду. Они ушли на лошадях.

— Я знаю, — ответил капитан, — найди юношу, над остальным будет думать барон.

— Чёрная Борода пусть остерегается. Я ещё не встречал такого опасного врага, — сказал индеец и шагнул в темноту.

Даже факел с собой не взял.

— Что это было, Джордж? — спросил первый, поднявшись на ноги, — Я ничего не понял. Ты видел, кто это сделал?

— Я сам ничего не понимаю, Элджернон. Нам нужно вернуться в лагерь и доложить всё его светлости.

«Как-то странно, — промелькнуло у меня в голове, — капитан сам маркиз, а барона величает его светлостью. Ладно, купец бы так разговаривал».

Решив, что со Старым нужно обязательно переговорить по поводу иерархических лестниц в этом веке, я подождал, пока они втроём, взяв факел, не исчезли за поворотом, и надел ПНВ.

Глянул в ту сторону, куда ушёл индеец, и неожиданно обнаружил его в пятнадцати шагах от себя и гораздо левее. Он стоял лицом ко мне и втягивал носом воздух. Так казалось, хотя ни одного звука не было слышно.

Такого гаврика за спиной оставлять было очень опасно. Он точно учуял мой запах и теперь пытался рассмотреть в темноте.

Я беззвучно шагнул за дерево, но даже колыхание воздуха, казалось, насторожило его. Ему точно дали не то прозвище. Мокрый Ручей… Нет, оно ему совершенно не подходило. Скорее Длинный Нос или нечто вроде этого.

Индеец сделал в мою сторону два шага, так аккуратно, что я увидел только плавное перемещение, и снова остановился.

Доставать свою пушечку не хотелось, чтобы не привлекать внимание выстрелом, так как ночью звуки разносятся очень далеко. А хотелось подойти к лагерю барона тихо и незаметно. Вряд ли в его команде присутствовал ещё один такой Мокрый Ручей. Поэтому я зажал в руке нож, выдвинулся из-за дерева с правой стороны и замер.

Кидать было рано, хотя индеец представлял собой великолепную мишень. Кое-где свисали ветки, и нож мог запросто отклониться от траектории.

Так и стояли в полной тишине. Хотя у меня было, разумеется, огромное преимущество. Я видел каждое движение врага, в то время как меня на фоне чёрных деревьев он разглядеть не мог, вот и пользовался своим носом как собака.

Два шага вправо, два шага влево. Медленно, как судно, идущее против ветра зигзагами, индеец двигался в моём направлении.

Опять надолго остановился, втягивая носом воздух.

Я бы понял его нюх, если бы ветер дул в его сторону, но даже шелест листьев полностью отсутствовал.

Он стоял в десяти шагах, и теперь между нами не было ни одной ветки. Я перенёс упор на правую ногу, перехватил рукоятку ножа удобнее и сделал бросок.

Индеец отреагировал на звук, но совершенно бестолково. Просто повернул голову в мою сторону, а в следующее мгновение приоткрыл рот и, негромко хрипя, повалился в траву. И, вероятно, даже не понял, что произошло.

Сам же говорил, что здесь опасный враг, и сам же не послушал голос своего разума. И кто ему виноват?

Кащей говорил о четырёх кострах, но в чаще леса их горело не менее двадцати. Восемь дилижансов, или, как их правильно называли в это время, копия того, на котором мы перевозили оружие; двенадцать шатров, потому как палатками я бы их не назвал. Человек тридцать обнаружил праздно шатающимися и, как показалось, изрядно выпившими. И это в то время, когда рядом может оказаться противник.

К тому времени, когда я добрался до лагеря, капитан, вероятно, уже уединился с бароном в одном из шатров, и в каком именно, разобраться было сложно. Всё, что я выяснил: обоз у барона был большой и в сопровождении человек триста. В охранении выставили восемь человек, которых таковыми я бы тоже не назвал. Они сидели около деревьев по периметру поляны, на которой расположился отряд, и в лес никто из них за время моего пребывания так и не зашёл. Окажись на моём месте враг, даже мушкетами запросто проредили бы эту компанию.

Просидев около часа в засаде и так и не заметив главных действующих лиц, я тихо ретировался. Уже отойдя приблизительно на километр, вызвал Пуму на связь.

— Док, ты где? — возмущённым голосом заговорила Марина. — Я добралась до места, где мы расстались.

— Тебя только за смертью посылать, — я издал негромкий смешок и сообщил, что минут через тридцать буду на месте.

Марина фыркнула, повозмущалась, что я ушёл один, и в конце добавила, что ждёт. Тут же Дарк объявился и сообщил, что как вернёмся, чтобы ложились спать, мол, утром доложим. Вероятно, вывел из наших переговоров с Мариной самое главное, а подробности были не к спеху. К тому же графиня успела сообщить раньше меня, что с обозом двести солдат двигается и ещё около сорока вольнонаёмных.

Хоть лёг в три часа ночи, но в восемь проснулся вполне выспавшимся. Марина ещё отдыхала, а все остальные, кроме Кащея, который опять сидел на вышке, собрались около пушек. И Старый где-то отсутствовал. Непонятно почему, но это стало нашим излюбленным местом. Равнина как на ладони, а за всем остальным присматривал тот, кто находился на посту.

Я вкратце доложил о своих похождениях и заинтересовал всех странным индейцем.

— Туда ему и дорога, — сказал Поли, — но раз попался один, значит, не врали писатели. Читал я о таких, хоть и тихо верилось.

Как оказалось, новости свежие были не только у меня. Ещё на рассвете Кащей обнаружил на озере странное явление. Даже сначала решил, что у него галлюцинации появились. Но спустя некоторое время смог убедиться, что в нашу сторону плыло судно, из трубы которого валил дым.

Пришлось Ивану лезть на вышку, чтобы рассмотреть всё более внимательно. А потом, спустя час, забрался повторно, чтобы определить скорость посудины.

— Что скажешь? — спросил Дарс, когда Старый подошёл к нам.

— Действительно, идёт на пару, но скорость совсем плохая, не более трёх узлов. Фултон запатентовал первое судно с паровым двигателем в начале XIX века. Ещё сто лет пройдёт, прежде чем оно появится. Хотя не исключено, что он слизал у кого-то. Сегодня патентное бюро отсутствует как вид. Возможно, Фултон и воспользовался чужими плодами. Подойдёт ближе, глянем, что это за чудо и куда путь держит, — Старый сделал ехидную ухмылку и пояснил: — Нужно его приватизировать. На борту у изобретателя много что может найтись, да и сам изобретатель пусть у нас лучше придумками занимается, а то его, как у Ивана Грозного, чтоб на бочку с порохом не посадили. Это, конечно, в том случае, если он сам на нём плывёт, — и, поковырявшись в затылке, припомнил, что первые паровые машины в Китае уже были в середине XVII века, и император на них вовсю разъезжал, а в Европе они начали пользоваться успехом лет десять назад. Но вот насчёт судна он сомневался, хотя, по сути, установить котёл и цилиндр с поршнем много ума не требовалось. Кроме трубы, на корме имелось два косых паруса на случай поломки, но в данный момент они были убраны, и кораблик рассекал воду исключительно под воздействием пара.

— Если на нём второй обоз барона, — заметил я, — может уйти, пока будем здесь разбираться.

Дарс кивнул и поинтересовался, сколько времени займёт у парохода, чтобы приблизиться к нашему берегу.

— Пока далеко, возможно, часа два понадобится, если в топку ещё не подбросят, но, думается мне, он и так на всех парах идёт. Дым валит, словно вместо угля на нём жгут покрышки.

— Значит, в первую очередь встречаем барона, — подытожил Дарс, — он уже в трёх километрах, и далее по обстоятельствам. Нам здесь триста англичан не нужны.

— Ясное дело, — согласился Старый, — а с другой стороны, зачем нам это? Дома вроде за идею боролись, за государство, за Родину. А сейчас ни Родины, ни государства. Мы для всех абсолютно чужие.

— Не баламуть, Старый, — отозвался Дарс, — выбора у нас никакого, а англичане врагами были всегда. И у нас в данный момент процесс выживания. Груз барона — это и еда, и оружие, а нам требуется и то, и другое. Отпугнём всех от этого места, чтобы стороной обходили, ещё и овладевать мушкетами начнём. Домой нам дорога заказана, так что поберечь нужно будет свои припасы.

Пока мы располагались, я встретился с сэром Джейкобом и попросил его предупредить всех, чтобы не шастали где попало, а лучше заперлись в пакгаузе, так как у нас снова гости, но не стал уточнять, какие.

Когда я вернулся, караван барона уже сползал в низину. Шесть дилижансов и две открытые повозки, на каждой из которых лежало нечто круглое и громоздкое.

Всадников было всего два с половиной десятка, а остальные двигались пешком.

— Вот почему так медленно, — сказал Поли, — лошадок всем не хватило.

— А идут к форту как к себе домой, — добавил Старый, — похоже, точно не знают о нашем присутствии.

— Должны знать, — возразил я, — Пума с маркизом ночью успела переговорить. Вон тот, что впереди, на серой в яблоках.

— Уверены в своём преимуществе, — пожал плечами Поли.

— Не хотелось бы вас отвлекать, — раздался голос Кащея в рации, — но пароходик бросил якорь в ста метрах от пролива. По своим габаритам он в нём не поместится. Даже шире того, которое удалось отжать у французов.

— И что там? — поинтересовался Дарс.

— Чёрный дым стелется по воде вслед за судном, словно туман, а на палубе, кроме пассажиров и пассажирок, стоят вояки с мушкетами, и имеется шесть пушек. Если бы не дамы в шляпках, чепчиках и при зонтиках, можно было бы решить, что к нам решили наведаться враги. Но при этом есть два «но». По проливу в залив благодаря своим размерам судно попасть никак не может, а двумя шлюпками, которые лежали в центре палубы, между двумя мачтами, атаковать форт было бы форменным самоубийством. Так что с большой долей вероятности к нам в гости пожаловали друзья барона. На воду спустили обе лодочки. В одну забрались девять человек с мушкетами, а вот во второй расселись женщины и всего один парень, который очень ловко орудует вёслами. И обе лодки устремились в пролив. Женщины женщинами, но вот парни с мушкетами выглядят явными головорезами Дикого Запада.

— Любопытно, — произнёс Дарс, — вояк требуется встретить, чтобы они, чего доброго, палить из своих мушкетов не начали. Убивать никого не нужно, просто разоружить и побеседовать. А вот тогда и определим дальнейшие наши действия. Здесь останутся, — он глянул на меня.

— Я и Пума, — подсказал я, — тем более она уже приоделась и идёт сюда. — Я кивнул на Марину.

— Потяните время, я не думаю, что барон сразу полезет в бутылку, — сказал Старый, — в это время они любили поговорить.

— Если что, отобьёмся, — кивнул я.

— На палубе десятка три негров и негритянок, — сообщил Кащей, — но с оружием только те девять, что гребут к проливу.

— Понял, Кащей, — ответил Дарс, — пригляди за бароном, если что.

— Куда они? — спросила Марина, поднявшись ко мне.

— Там судно подошло и десяток вооружённых людей. Пошли их встретить. А мы с тобой с бароном на переговорах.

Однако барон не стал нахрапом двигаться к нам. Караван остановился, а к воротам, пришпорив лошадей, помчались два всадника.

— Всё-таки решил подстраховаться, — заметила Марина, — думает, что находится на безопасном расстоянии.

— Наверняка уверен в этом, — согласился я, — а к нам лично маркиз скачет на переговоры.

Но я ошибся. В рядах барона сразу пошло оживление, и вслед за переговорщиками выдвинулись остальные всадники.

— Интересненько, — сказала Марина, — что-то явно задумали, но маркиза в известность не поставили. Иначе сразу бы все стартанули. А вот тот с бородой и в парике, который размахивал руками, — вероятно, и есть барон. Отдал какую-то команду.

— Похоже на то, — кивнул я, — ну сейчас узнаем.

Всадники поднялись в горку почти одновременно и, заметив меня, Марина присела, чтобы её не было видно, остановились напротив.

— Открывай ворота, дурень, — властно заявил маркиз, — чего ждёшь или не видишь, что его светлость барон Харрингтон прибыл? Ну-ка, живо!

Вероятно, назвал дурнем, хотя английское слово «ganger» — непредсказуемое. Можно перевести как идиот, как гангстер и даже как быстрая лошадь.

Вот и определил так. До гангстеров ещё ого-го сколько, а на быструю лошадь я совершенно не похож.

Марина придержала меня, так как с моих губ уже был готов сорваться ответ, и поднялась над бруствером.

— Господин маркиз, — с улыбкой проговорила она, — давно не виделись. Какими вы судьбами и что понадобилось в наших краях?

Капитан на мгновение смутился, но тут же ответил:

— Сударыня, очень рад, что меня узнали в лицо, жаль, что я вас не припоминаю. Вряд ли мы встречались, уж я бы точно запомнил. У меня патент на чин капитана, поэтому я имею право на почётный приём на всей пограничной территории.

Марина расхохоталась.

— Что я сказал смешного? — проговорил он, нахмурившись.

— А тут пограничная территория? — продолжая смеяться, спросила Марина. — Вы ведь не хотите меня уверить, что дикари напали на Англию?

— Не мог не узнать, — прошептал я Марине.

— Тсс, — прошипела она в ответ и громко сказала: — А вы никак желаете проникнуть на территорию? С какой целью?

— Эта земля принадлежит барону Харрингтону, и раз вы находитесь на ней, должны знать.

— Запамятовала, — рассмеялась Марина, — но если вы желаете это обсудить, могу открыть, но только вам двоим. Остальные пусть останутся на месте до окончательного решения.

— Открывайте, — согласился капитан, что-то негромко сказал командиру кавалеристов и направил свою лошадь к воротам.

— Какого чёрта, — зашипел я на Марину, — что ты ещё задумала? Они же ворвутся следом за ними.

— Это будет их головная боль, — возразила девушка, — но не хочу, чтобы маркиз попал в мясорубку. Смотри, какой красавчик.

— Французский капитан в плену у индейцев тоже был красавчиком, — напомнил я.

— Что делать, — вздохнула Марина, — приходится спасать таких, а то к XXI веку только орангутанги останутся. Может быть, в следующий раз и твоя физиономия будет гораздо симпатичнее.

— Кащей, — спросил я, — как дела у Дарса? А то, возможно, мы сейчас пошумим немного.

— Всё хорошо, прекрасная Маркиза, — пропел он в ответ, — всех взяли тёпленькими, разоружили и теперь ведут беседу. Вторая лодка тоже уже на берегу, и среди девушек, не поверишь, наблюдаю вполне приятные мордашки.

Я усмехнулся в ответ. Сказал короткое: «Ок» и вытянул на свет свои пушечки на случай, если всадники решат ринуться в открытые ворота.

Распахивать обе створки, ясен пень, Марина не будет, но они на полном ходу и сами могли открыть, ежели их не остановить.

Хотя, если только маркиз со своим помощником зайдут, а остальные подождут, то получим более реальную картинку.

Не подождали. Едва половина ворот открылась, и лошадь капитана просунула голову в проём, командир отряда, разряженный франт, именно тот, с кем в низине разговаривал предполагаемый барон, громко отдал приказ, который я, честно говоря, никак не определил:

— Проверить замки!

Ожидал вроде такого: «Пришпорить, галопом, атакуем!» Ну или уж совсем залихватское, вроде: «Сабли из ножен!»

Даже перегнулся через верхнее бревно бруствера, чтобы выяснить, что он имел в виду.

Как оказалось, никто на нас с холодным оружием нападать не собирался. Всадники принялись вытаскивать из седельных карманов нечто, напоминающее горн. Во всяком случае, горловина была один в один. Мне в первый момент даже пришло в голову, что это на самом деле какое-то психотропное оружие семнадцатого века, слухи о котором так и не докатились до XXI. То ли не оправдало себя боевыми качествами, то ли осталось на высшем уровне секретности.

И лишь через мгновение сообразил, что парни держат в руках пистоли с большим раструбом, или как их правильно называли в то время.

«В то время». Поймал себя на мысли, что то время внезапно наступило.

Лошади медленно сдвинулись с места и рысью пошли к воротам. Я едва поднялся, как услышал голос Марины:

— Граната, Док.

И снова присел, чертыхаясь.

Рвануло громко, и я тут же вскочил на ноги, вытягивая руки вперёд, выискивая противника.

Лермонтов. Бородино. Смешались в кучу кони, люди.

Если и желали всадники попасть на территорию, то не в данную минуту. Несколько лошадей билось в агонии, рядом лежали их седоки. Остальные пытались справиться с управлением своих скакунов, побросав оружие и перехватывая повод второй рукой. Кто-то, не удержавшись, слетел на землю. Несколько лошадей, потеряв всадников, неслись в низину. Атака захлебнулась, так и не начавшись.

Кто когда-либо слышал предсмертные крики лошадей и коз, тот меня поймёт. Хорошо добавить такой естественный звук в фильме ужасов какому-нибудь монстру — мороз по коже будет продирать. А то только на улыбку вызывает.

Оба гостя лежали на земле. Не заметил, когда Марина их сбросила с сёдел, а сама стояла в открытой створке ворот, направив ствол «Бизона» в сторону врагов, но не стреляла. Просто наблюдала весёлые картинки.

— Пума, какого чёрта? — спросил я, продолжая контролировать отход противника. — Шесть лошадей завалила. Гриписовцев на тебя нет.

— Они не борются за права животных, Док, — отозвалась Марина.

— Какая разница, ты же меня поняла.

— Никакой, собственно. Но это был самый правильный вариант. Лошади — существа стадные, и достаточно хорошо одну напугать, чтобы табун сорвался с места. К тому же, если бы ты их сверху стал поливать свинцом, думаешь, не задел бы ни одной? Задел, но не остановил. А так — с минимальным уроном. Всего трое лежат на земле и не подают признаков жизни. Остальные, кто верхом, кто ножками, бегут кто куда. Быстро и качественно. И с маркизом можно будет переговорить, когда очнётся.

— А где эти две лошади? — спросил я, так как видел на земле только капитана и его сопровождающего, а вот куда подевались их средства передвижения, не заметил.

— Наверное, к баранам ускакали, некогда мне было за ними следить, — ответила Марина и принялась задвигать открытую половину ворот.

Пришлось спуститься вниз, так как открывались они легко, а вот закрыть требовалось, приложив хорошее усилие.

— Док, — раздался голос Дарса в рации.

Я как раз укладывал бревно, которое служило засовом, поэтому ответил за меня Кащей:

— Норма. Разогнали желающих проникнуть к нам на огонёк. Два языка взяли. Барон и его сподвижники что-то обсуждают.

Марина присела рядом с маркизом и хлопнула его дважды по лицу. Он дёрнулся и резко приподнялся.

— Надеюсь, с вами всё в порядке? — поинтересовалась Марина, поднимаясь.

— Но что это было? — маркиз вскочил на ноги и стал оглядываться.

— Ничего, чтобы могло угрожать вашему здоровью. Скажите лучше, как вам удалось меня не узнать? — весело спросила Марина. — Мне казалось, вы рассмотрели моё лицо нынче ночью.

Маркиз покрутил головой в разные стороны и, остановив свой взгляд на девушке, ответил:

— Разумеется, я узнал вас. Но мне не пришло в голову сообщить барону Харрингтону, что когда мы уже совсем было настигли беглянку, на нас напала женщина и смогла всех одолеть. Я сообщил, что это были французы, и нам пришлось отступить. Но я обещал барону на днях прояснить ситуацию.

— Вы? — удивлённо спросила Марина. — И как же вы собирались это делать, если бы графиня действительно оказалась в руках врага?

— Всё дело в том, ваше высочество, — произнёс маркиз, — что я являюсь послом его величества на всей пограничной территории. И вам ли этого не знать?

Шаман — Тругман Евгений Викторович, 1989 г.р., капитан, позывной «Шаман».

Док Александр Евгеньевич, 1990 г.р. Капитан. Позывной «Док»

— Не нравится мне такой вариант, — сказал Дарс, разглядывая в бинокль англичан.

— Да ладно, — попытался я отмахнуться, — если дёрнутся, мы за несколько секунд их нашпигуем качественно и со вкусом, а нас ещё и бронники прикроют. Не думаю, что они успеют даже курки взвести.

Отправиться на переговоры без прикрытия группы по любому мы не могли, так что я вызвал Дарса, но он сразу отмёл такое предложение.

Марина увела Маркиза завтракать. Барон, едва оторвав голову от подушки, приказал выдвигаться, сообщив, что есть будут уже в форте. Да вот беда: здесь, как выяснилось, только свинцовые пилюли подают, а они никак не способствуют пищеварению.

— И скажи, чем вам помогут бронежилеты? — усмехнулся Дарс. — Там больше двух сотен вооружённых людей, и даже если один из них попадёт, мало не покажется. Уверен, с близкого расстояния он продырявит броню насквозь с двух сторон. Шарики весом пятьдесят грамм, Док. Это только у Купера из такой берданки можно было попасть в яблоко и сделать в нём отверстие. В реальности оно может башку разорвать. Старый рассказывал, что один товарищ смастерил по этому подобию двухстволку, вертикалку. С пятидесяти шагов в кабана бахнул с двух стволов, и от животины только ошмётки остались. От вас и этого не найдём.

— Ну, — я сделал вид, что размышляю, — вы ведь за нас отомстите.

— Док, — возмутился Дарс, — ты вообще нормальный? Нас и так всего ничего, а ты хочешь, чтобы команда в самом начале лишилась двоих по глупости?

— Да ладно, Дарс, — ответил я, — ты ведь сам понимаешь. Барон какую-то проверку затеял, и это единственный способ с ним договориться, а не завалить всю эту ораву. Сделаем это, и англичане обязательно пришлют армию. Устанем хоронить их. Нам тогда не два гектара леса придётся очистить, а все десять. Да и патроны нам больше никто не подвезёт. Я считаю, что Марина права. Нужно прогуляться в стан барона. Я уверен, что никто на нас нападать не будет, вы сверху приглядите, а мы уж как-нибудь управимся, если что не по плану пойдёт. Вот только чуйка говорит — всё будет ок.

— Чуйка у него, говорит, — проворчал Дарс, но совершенно беззлобно, — у нас разгрузка идёт полным ходом, и кого я вам в помощь дам? Разве что Старого и Поли, а мы с Шаманом должны там присутствовать.

— Более чем достаточно, — согласился я, — если что, предупредят по рации, что нам лучше лечь на землю, перед тем как плюнут в стройные ряды подарочек. Да и мы, если поймём, что наши переговоры зашли в тупик, сообщим кодовое слово. Давай, Дарс, присылай их, и разработаем план. И не переживай ты так. Всё будет хорошо.

Минут двадцать мы ещё обговаривали детали, после чего Дарс ушёл, а я, дождавшись, когда явятся Старый и Поли, вызвал Марину.

На самом деле, в этот раз я доверился не своей чуйке, которая странным образом молчала, а чуйке Марины.

Пока капитан заканчивал уплетать завтрак, мы вчетвером полностью обговорили все непредвиденные ситуации, после чего я ушёл седлать лошадей.

Старый настаивал, чтобы мы шпаги нацепили, мол, дворяне без них шагу не ступали, но мы с Мариной это начисто отмели. По статусу, может, и положено, но в критической ситуации эти железяки нам бы только мешали, да и весили они вместе с ножнами килограмма три. И на фига козе баян?

Маркиз предложил двинуться рысью, но я его осадил. Вот уж точно по статусу не положено, к тому же вспомнил анекдот про стадо коров и двух бычков на холме.

А ещё, медленно приближаясь, можно было гораздо внимательнее мониторить ситуацию. Как-никак, а парочка трупов лежала у стен форта, и радости это наёмникам никак не добавляло.

Но Марина, как всегда, оказалась права. Чем ближе мы приближались, тем более в этом убеждались. Ни один человек не держал в руках мушкета. Шпаги и сабли лежали в ножнах, и стояла гвардия в стороне.

У шатра находился только барон с аккуратной бородкой и ещё двое крепких парней, которым он наверняка доверял и считал, что такой охраны ему более чем достаточно. Хотя Харрисон ему должен был сообщить, как он и его команда оказались внезапно в плену.

По мне он просто скользнул взглядом, а вот Марину рассмотрел очень внимательно, причём улыбаясь вполне доброжелательно.

Остальные двое пялились на мою разгрузку с удивлением, но так как им никогда не приходилось видеть ничего подобного, сообразить, что расположено в моих карманах, разумеется, не могли.

Магазины для «Бизона» находились тоже в моей разгрузке, но на спине, чтобы Марина не привлекала своим оружием взгляды, поэтому я находился впереди и чуть справа.

На вид барону было не более сорока, хотя если бы он удалил волосы с лица, то запросто мог помолодеть лет на семь-восемь. Я ожидал увидеть кого-то постарше.

— Господа, — сказал он, когда мы спешились, — негоже разговаривать на пустой желудок. Прошу вас к столу, — и показал на вход в палатку.

Не самый лучший вариант, но мы это тоже предусматривали.

Стояли в палатке плетёные кресла, но Марина расположилась на трёхногом стульчике, а я сел так, чтобы ей легко было дотянуться до моей разгрузки.

Пришла в голову мысль, что еда может быть отравленной, но кроме здоровенных кусков мяса и сыра на столе больше ничего не было. Разве что вино, но оно находилось в одном бурдюке, и барон сам намеревался из него пить.

А с другой стороны, всю еду могли напичкать сонной травой или чем-то подобным. Практиковалось такое, сам читал. Однажды какой-то герцог пригласил к себе злейших врагов, якобы на примирение. Сам дегустировал еду, чтобы у гостей сомнений не осталось, и, разумеется, уснул вместе с ними. Слуги герцога явились в нужный момент и тихо всем перерезали горло.

Крепкие мальчики оказались вроде стюардов. Они разлили по высоким глиняным кружкам, напомнившим пивные бокалы, хотя по ёмкости наверняка превосходили, напиток, глянули на барона, и когда он кивнул, вышли и прикрыли полог палатки.

Словно прочитав мои мысли, он улыбнулся и сказал:

— Вы можете отведать еду вместе со мной, а если опасаетесь, я в обиде не окажусь. Но если вы не против, то я поем. Знаете ли, рассчитывал устроить завтрак дома, но раз уж так вышло, мне просто необходимо пополнить запасы желудка, — и он, оторвав кусок мяса с ляжки, не разобрал, что за животное, отправил его в рот.

Прожевал, запил из кружки и, не дождавшись от нас ответа, продолжил:

— Поверьте, я очень ценю, что вы приняли моё приглашение, лишний раз доказав мне, что вы именно те, кто нужен. И в связи с этим, — он понизил голос, — у меня к вам имеется дельное предложение.

Он мог и шёпотом говорить, но палатка вовсе не то место, где можно говорить конфиденциально. Любой стоящий рядом мог нас услышать, разве что барон дал команду своим архаровцам отойти на приличное расстояние, и его стюарды за этим тщательно следили.

— Любопытно, — проговорил я, — и что вы имеете в виду?

Он отправил в рот кусок сыра, опять не торопясь прожевал и снова поднёс кружку к рту.

— Я рад, что смог вас заинтересовать, — сказал барон и, откинувшись на спинку кресла, снова улыбнулся.

Вполне обаятельно, и даже борода не портила его улыбку.

— Для начала скажите мне, как много вы готовы пробыть в этих местах, ведь, как я понимаю, вы здесь не просто так появились, и вряд ли такая глушь надолго привлечёт вас.

Я глянул на Марину, так как барон с интересом переводил свой взгляд с меня на неё.

— Мы как-то не задумывались об этом, господин барон, — сказала Марина, — но до весны, вероятнее всего, нам придётся задержаться в ваших местах.

— Замечательно, — проговорил барон.

Он извлёк из кармана трубку для курения и спросил:

— Вы, кстати, не курите? У меня с собой прекрасный душистый табак со склонов Аперуччи. Если вы ещё не пробовали, то могу рекомендовать. — И он глянул на меня, но я в ответ лишь отрицательно качнул головой.

— Зря, — сказал барон, снял с пояса мешочек, как оказалось, с табаком и принялся набивать трубку.

Раскуривал он её слишком долго, шлёпая двумя камушками друг о друга. У меня даже появилось желание помочь ему зажигалкой, но в последний момент передумал. Кто его знает, что барону могло прийти в голову, когда из ниоткуда у меня в руке появился бы огонь.

В итоге ему всё же удалось затянуться, и по палатке действительно поплыл ароматный запах.

— Всё дело в том, — сказал барон, сделав несколько глубоких затяжек, — я хочу, чтобы рабочие, которые прибыли сюда, неукоснительно выполнили все мои требования. Ближайший год я буду занят, у меня, помимо этого городка, имеется ещё масса дел, и следить за выполнением обязательств мне будет некогда. Я нанял группу людей, которых мне посоветовал полковник Генри Батерст, но, по правде говоря, мне кажется, он сам заинтересован в том, чтобы именно они оказались здесь, что мне не совсем нравится. Через полгода сюда доберутся мои люди, в коих я уверен, но это будет не раньше весны. Вы же мне, наоборот, кажетесь вполне добропорядочными джентльменами, и я хотел бы заключить с вами контракт. И очень надеюсь, что вы пойдёте мне навстречу.

Он глянул хитрым взглядом на Марину и, наклонившись вперёд, проговорил едва слышно:

— Но самое главное, мне бы хотелось, чтобы вы и далее представлялись всем моей кузиной.

Мулы закатили обе повозки на территорию. Возницы не стали задерживаться и ускоренным шагом двинули прочь, а я, спешившись и отдав поводья Марине, закрыл ворота.

Сначала все внимательно выслушали меня, так как по возвращении я рассказал лишь вкратце и исключительно Дарсу.

— Ну и на фига нам это? — спросил Поли, когда я закончил. — Сундук с серебром и так теперь наш. То есть на самом деле он пытается спасти свои бабки и заодно графиню отжать. Кузиной ему приходится настоящая герцогиня или нет, это ещё бабки надвое сказали. Возможно, знает её в лицо и теперь решил воспользоваться моментом. А поверить в то, что барон питает к графине самые нежные чувства — я сильно сомневаюсь. Может, для начала с ней переговорить?

— А по-моему, — сказал Старый, — всё вполне реально. И тут мы сразу двух зайцев убьём: не будем ссориться с англичанами и сможем определиться, что вокруг нас вообще творится. До определённого момента. Да и весной не придётся с боями прорываться, когда придёт время валить отсюда. И что? Нам графиню за собой таскать? Зачем?

— Старый, — Шаман отрицательно покачал пальцем, — ты уже настроился забрать с собой Кристину и её дочек. А думаешь, больше никто из нас подругой не хочет обзавестись? Графиня — вполне лакомый кусочек, и мне, может быть, удастся найти с ней общий язык. И какого лешего я должен отдать её барону? К тому же она сама не горит желанием возвращаться. Прав Поли: послать барона и его команду далеко и надёжно. До весны мы и так доживём. А прорываться по-любому придётся с боями. И что? Зимой по льду придут к нам? Устроим ещё одно ледовое побоище. Так что нет, я против. Не отдаём графиню.

— А если она тебе от ворот поворот даст, — поинтересовался Старый, — потом её здесь оставим на растерзание? Ты и этот вариант прикидывал?

— У нас в команде трое ирландцев, — напомнила Марина, — и у одного из них жена находится у французов. Парни хорошие, и если их поднатаскать, наше войско увеличится. Я с маркизом поговорила. Он говорит, что через два дня он и его дружок должны встретиться с французской стороной. Что они собираются обсуждать, маркиз не говорит, но пообещал выяснить насчёт жены Бернарда. Так что деньги нам могут понадобиться для обмена.

— А твоё мнение, Док? — спросил Дарс.

— Как говорится, здесь вам не там. Тут конфетно-букетный период может годами длиться. Графиня разочаровалась в молодом человеке, который её бросил в минуту опасности, и на новый контакт с кем бы то ни было не пойдёт. Я за перемирие. Кем бы ни был барон, графиню отдать. Не будем же в самом деле таскать её за собой, к тому же неизвестно, будет ли у неё желание уйти неизвестно куда с нашей компанией. Не нравится ей барон? Ничего, стерпится — слюбится. Главное, что он готов её обеспечить на всю жизнь.

— Ну что ж, — сказал Дарс, — мнения разделились. Кащей, твоё мнение?

Виктор слышал весь наш разговор по рации, но он лица графини не видел, поэтому вряд ли можно было полновесно оценивать такой ответ. А вдруг как раз ему бы и улыбнулась удача? У самого вполне смазливое личико. Девушка была красивой. А просто оставить её в нашем таборе до весны, а потом бросить на произвол судьбы — я не видел смысла. Да и по отношению к графине это было жестоко.

— Мне кажется, — отозвался Кащей, — Док прав. Зачем нам на данном этапе лишние неприятности? Отобьёмся, конечно, а зачем? Если мы собираемся уйти — не нужно морочить ей голову. Пусть остаётся с бароном.

— Док, — голос Марины прозвучал в наушниках, — ты где?

— Второй сектор, — ответил я.

Ещё в лагере мы набросали план побережья и разбили его на сектора, обозначив на нём неприметные ориентиры: упавшее дерево, большой валун и прочее.

— Выдвигайся к третьему, не дальше муравейника, — сказала Марина, — барон свернул в лес, прошёл около пяти километров и разбивает лагерь.

— В два часа дня? — удивился я.

— Вот и я о том же, — сообщила Марина, — трое из головорезов Харрисона прошли около двух километров назад и засели в четвёртом секторе у большого дуба. Так что ты там на них не нарвись, а я ухожу ближе к барону, мало ли что они ещё придумали.

— Кащей, — проговорил я в рацию, — всё слышал? Давай во второй. На моё место.

— Понял, — сообщил Виктор.

Барон со своей свитой тронулись в путь почти на рассвете. Глянули с холма, как пароход развернулся на восток и, пуская клубы чёрного дыма, почапал, и сами нырнули в лес.

А мы стали претворять план Марины в действие.

Вечер у нас закончился почти дружественно. Барон подсунул нам нечто вроде пергамента, и Дарс, бегло просмотрев, размашисто расписался на обеих частях, одна из которых осталась у нас.

Графиня не проронила ни слова. Глянула на Марину отрешённо и без понуканий пошла за бароном.

Все, кто собирался покинуть форт ещё с вечера, переправились на судно, хотя изобретатель и заявил, что ночью его детище никуда не поплывёт, но они, вероятно, решили, что на воде гораздо безопаснее.

Я, Кащей и Марина получили возможность выспаться с учётом того, что нам предстояло сделать на следующий день. А утром, как только Шаман сообщил с вышки, что караван барона прошёл последний видимый участок и углубился в лес, мы выдвинулись следом.

Всего-то нужно было проследить за бароном до вечерней стоянки и по-тихому выкрасть графиню, пару соглядатаев и пусть сами утром соображают, кто на них напал.

К тому времени обоз господина барона должен был отдалиться от нас километров на тридцать, а заметать следы мы умели.

Вот и получилось бы: и овцы целы, и волки сыты.

Увы, графиня была без понятия, зачем так сильно понадобилась барону, вот Марина и настояла на операции. Пожалела девочку. Да и Шаман настаивал.

Но барон, как оказалось, и не думал далеко уходить. Всего-то в двух часах от опушки встал лагерем, что было весьма любопытно. И, со слов Марины, шатёр свой разложил. Стало быть, планы у него относительно нас были совершенно другие. К тому же и пост выставил именно в том месте, откуда форт прекрасно просматривался.

С одной оговоркой: через бинокль просматривался, а вот просто глазками — что они могли разглядеть с такого расстояния, совершенно непонятно.

Марина шла впереди, тут она любому из нас фору могла дать, а Кащей замыкал шествие.

— В палатку к барону набилось человек семь, — сообщила Марина ещё через полчаса.

Я к тому времени выдвинулся на свою позицию и взял под наблюдение тройку из команды Харрисона. Спрятались в кустах и пялились на форт. Разумеется, они даже Шамана на вышке не могли разглядеть, а вот он их, с моей подсказки, срисовал всех троих.

Да, бороться с гаджетами двадцать первого века аборигенам ещё несколько веков будет весьма проблематично.

— А о чём болтают? — поинтересовался я.

— Знаешь, — усмехнулась Марина, — у меня хоть и отличный слух, но шатёр поставили в центре поляны, и вокруг бойцов пару сотен расположились. А прослушку взять с собой в командировочку как-то не пришло в голову. У нас, если ты помнишь, планы были другие. Но есть и хорошая новость: небольшой шалаш поставили на краю поляны, и туда загнали пленницу. На охране всего двое. Возможно, так и будут передвигаться.

— Здесь нам графиню освобождать не резон, — ответил я, — слишком близко. А вот зачем они встали лагерем и что обсуждают, это гораздо интереснее.

— Подождём — узнаем, — сказала Марина.

К сожалению, узнать, о чём они совещались, Марине не удалось. Ровно через сорок минут она вышла на связь с интересной новостью.

— Графиню посадили на лошадь, и четверо вояк из команды того же Харрисона повели её под уздцы в лес.

— И куда? — спросил я.

— Точно на юг, — ответила Марина, — не знаю, для чего им графиня нужна, но барон её выторговал не из-за большой любви. В этом можно не сомневаться. Придётся тебе присоединиться ко мне. Ей руки сзади связали. Пока я буду с вояками разбираться, лошадь может дёрнуться, и графиня свалится на землю. Не хотелось бы, чтобы она по нашей вине себе шею свернула.

— Кащей, — сказал я, — южнее муравейника на триста метров займи позицию, — и двинулся к Марине.

Я догнал Пуму минут через пятнадцать, и то благодаря тому, что она меня сориентировала.

Парни, что увели графиню, свернули на другую тропу и теперь держали путь на юго-запад.

— Проследим, куда её волокут? — спросил я, когда мы отдалились от лагеря барона километров на семь.

— Думаю, не стоит, — ответила Марина, — сколько человек их будет встречать, мы не знаем. Хотелось бы, конечно, узнать, в какие игры барон играет и зачем, но, думаю, со временем и так всё разрешится.

— А с трупами что делать будем? — поинтересовался я, — не руками же землю рыть. А их тут обязательно обнаружат.

— Поглубже в лес затащим и листьями прикроем, — усмехнулась Марина, — можно ещё скальпы снять. Тогда точно не в нашу сторону ветер будет дуть.

— Ты слишком кровожадная, — сказал я.

— Да ладно, Док, они уже несколько веков как мертвецы. Восстановим справедливость, а то мне иногда кажется, что вокруг зомби бродят.

— Так и графиня не жилец, — парировал я, — и индианки, которых ты привела.

— Ну ты отличай, Док, — возмутилась Марина, — это плохие парни, а что плохого сделала в жизни графиня? Молодая, красивая. Детишек нарожать может, если мы ей, конечно, поможем.

— Ладно, — согласился я, с минуту поразмыслив, — валим их. Командуй.