В октябре шхуна «Архистар» и бригантина «Король Эдуард» возвратились в Бристоль.
Капитан Линч успел вернуться на родину ко дню рождения своей дочери Аманды, которой в 1758 году исполнялось шестнадцать лет, и Сильвия Трелони, безмерно счастливая возвращением мужа и дяди из экспедиции, решила отметить оба этих события в один день.
Незадолго до дня рождения Роберт Саввинлоу пришёл к своей сестре Алисе, которая была замужем и жила недалеко от Бристольского порта.
С первого взгляда вид брата поразил молодую женщину: Роберт был бледен, чувствовалось, что он сам не свой. Через какое-то время он спросил сестру:
– Ты не могла бы дать мне немного денег? Мне очень надо.
Сестра покраснела от огорчения до корней волос, потом нахмурила брови.
– У меня нет денег, Роберт. Ты же знаешь, – проговорила она. – Муж мне ничего не даёт. А зачем тебе деньги?
Теперь пришла пора покраснеть Роберту.
– Ах, я в отчаянии, – прошептал он. – Капитан Линч пригласил меня на день рождения своей дочери, Аманды. Не могу же я прийти без подарка?
– А где твои деньги? – спросила Алиса. – Ты же только из рейса?
– Понимаешь, – молодой человек жалобно сморщил лоб, всё лицо его выражало раскаяние. – Я заказал себе пару пистолетов, а ещё дал денег маме. Ты же знаешь её обстоятельства? А потом отдал долги! И ещё много чего…
Роберт только что не плакал.
– Я готов заложить собственную душу! – воскликнул он и отвернулся.
– Тебе так важен этот день рождения? – спросила Алиса с многозначительной улыбкой.
Брови Роберта Саввинлоу нахмурились.
– Мне важна именинница, – ответил он, заметно смутившись. – Она самая прелестная девушка из всех девушек на свете.
Алиса мягко улыбнулась, глядя на внезапно вспыхнувшего брата – этот уже совсем взрослый, обветренный моряк покраснел даже сквозь свой тропический загар.
– Никакую душу закладывать не надо – сказала она и добавила, вставая: – Я тебе помогу. Мне отец в разное время дарил украшения, и мне их не жалко отдать тебе. Сейчас я их принесу, и мы что-нибудь для тебя выберем.
– Ах, сестра, ты – ангел! – воскликнул молодой человек. – Ты меня просто спасла от гибели!
– Ну, не выдумывай, глупенький… От какой ещё гибели? Что ты такое говоришь? – сказала молодая женщина и, покачав укоризненно головой, вышла.
Роберт заметался по комнате, стискивая руки в волнении. Лицо его побледнело, глаза лихорадочно засияли. Он подбежал к двери, в которую только что вышла сестра, и стал ждать её возвращения, переминаясь с ноги на ногу, как мальчишка, от сжигавшего его нетерпения.
Скоро Алиса вошла в гостиную со шкатулкой. Брат и сестра принялись с азартом рыться в шкатулке, перебирая украшения, которых было, признаться, немало, и только по чистой случайности, а ещё по рекомендации Алисы, Роберт Саввинлоу отобрал для подарка юной Аманде Линч серебряный браслет с чернью и канителью, очень пышный и витиеватый, с тремя крупными негранёными изумрудами.
Иногда судьба странно тасует свои карты, мой читатель.
****
Вот этот серебряный браслет и увидел капитан Линч на дне рождении своей дочери, увидел и побледнел, потому что этот браслет был ему очень хорошо знаком: именно этот браслет все последние двадцать лет снился ему порой ночами на белой, восковой руке мёртвой Меган Белью.
В конце вечера капитан пригласил Роберта Саввинлоу на приватный разговор в свой кабинет. Молодой человек объяснил, откуда у него браслет, и тогда капитан понял, какую роковую роль играл банкир Александр Саввинлоу во всей этой запутанной истории по розыску сокровищ последнего Инки – истории, длиной в целую жизнь.
На следующее утро капитан списался о встрече в порту с мистером Белью, и они сошлись на пристани, хотя здесь стояла обычная для этого времени суток шумная толчея: вокруг него и капитана сновали торговцы, бегали мальчишки, матросы тащили тюки и короба.
– Я позвал вас, сэр, чтобы показать вам вот эту вещь, – тихо сказал капитан и протянул мистеру Белью серебряный браслет с чернью и тремя уральскими изумрудами. – Этот браслет Роберт Саввинлоу преподнёс вчера моей дочери. Ему он достался от сестры, а той браслет подарил её отец, банкир Александр Саввинлоу. Возьмите браслет… Он – ваш… Я не знаю, что с ним делать.
Какое-то время мистер Белью смотрел на браслет, или не узнавая его, или не желая узнавать, потом он взял браслет у капитана и сжал в руке так, что побелели костяшки пальцев.
– Зато я знаю, что делать… Спасибо, мистер Линч, – сказал он глухо, шагнул к краю пирса, вытянул руку с браслетом и разжал пальцы.
И браслет, мертвенно сверкнув своими изумрудами, упал в море с бристольского пирса, и грязные волны сомкнулись над ним навсегда.
Как раз в это же время «ловкий человек» Роберт Эрроу вышел из дома своего нанимателя, банкира Александра Саввинлоу, и, пройдя немного по залитой нежным осенним солнцем шумной и весёлой улице, неожиданно остановился посреди мостовой в задумчивости. «Ловкий человек» мистер Эрроу был явно шокирован последним поручением своего нанимателя, можно сказать даже, недвусмысленным «заказом» от него.
Мистеру Эрроу решительно не нравился этот «заказ»: мало того, что сам «заказываемый» джентльмен вызывал у мистера Эрроу искренние симпатии, так ещё для выполнения этого «заказа» ему предстояло общаться со всякой портовой швалью, с этим кабацким отребьем, пропади оно всё пропадом!.. Нравились мистеру Эрроу только деньги, которые заплатил ему за этот заказ банкир Саввинлоу… Стояние мистера Эрроу посреди мостовой продолжалось довольно долго, наконец, ему, по всей видимости, удалось принять какое-то решение.
«Чёрт бы побрал мою жадность! И чёрт бы побрал этого Жучилу!» – подумал он и решительно повернул по направлению к порту.
****
Капитан мчался галопом на чёрном коне, уходя от погони.
Солнце только что закатилось, и сумерки с каждой минутой проступали всё отчётливее. Огромная и словно окровавленная луна всплыла над полоской дальнего леса и, застыв над нею, повисла удивительно низко, но всё же не касаясь тумана, стелящегося по земле совсем плоскими ватными слоями. Под злым и настойчивым ветром туман, упираясь, тащился в сторону от дороги, ложился в лощины, надеясь затаиться там до утра, и снова угрюмо полз, цепляясь за ветви почти голых в это время года деревьев.
В ушах капитана стоял топот копыт и звяканье подков, иногда ударявшихся о камни, он дышал конским потом и ржавой сыростью, исходящей от окрестных болот, и думал, что на этот раз ему не удастся уйти. Луна метнулась к западу, и стало светлее, он повернул коня и пустил его рысью через поле.
Земля на поле была неровная, местами поросшая куманикой и сухим папоротником, вся в кочках и в мелкой хвойной поросли, и капитан, бросив поводья, дал коню самому находить здесь дорогу… «Да, теперь мне не уйти, придётся, видно, умереть», – с тоской подумал он, огляделся по сторонам и увидел Клерка.
Клерк неловко вставал из-за своего стола, выпутывая длинную шпагу. Капитан махнул ему рукой, несколько раз попытался вдохнуть в себя воздух и с ужасом понял, что не может. Конь его встал.
– Пока ничего интересного, сэр, – сказал Клерк и замолчал, пронзительно улыбаясь крепко стиснутыми губами: он словно боялся чего-то, а может быть, просто кровь наполняла сейчас ему рот.
– Заключайте сделку, – сказал капитан, вдруг решившись, и добавил хрипло, с трудом выговаривая слова: – Заключайте немедленно.
Клерк судорожно сглотнул – глаза у него были широко раскрытые, неподвижные и чёрные, как угли. Он ещё раз сглотнул и поспешил уточнить:
– Этот мальчик? Басс?
– Да… За неделю моей жизни, – ответил капитан.
Клерк кивнул, а потом произнёс голосом бокора Вальдеса:
– Просто думай, что ты уже мёртв, и тогда никто ничего с тобой сделать уже не сможет.
Капитан обречённо усмехнулся, подобрал поводья, опасно свисающие до земли, и проснулся…
Днём Платон рассказал капитану, что банкира Александра Саввинлоу нашли утром в своей постели со свёрнутой шеей.
Перед смертью банкир, по-видимому, что-то писал и что-то сжигал в камине. Прислуга, бывшая в доме, ни шума, ни криков своего хозяина не слышала. Супруга банкира, миссис Саввинлоу, тоже ничего не слышала, поскольку её спальня находится в самой дальней комнате огромного банкирского дома.
– Надо узнать об этой смерти у мистера Эрроу, – сказал капитан и вдруг добавил недоумённо: – Но что-то мне подсказывает, что самого мистера Эрроу я тоже совсем не знаю.
Какое-то время они молчали. Потом капитан снова заговорил:
– Мне стали сниться странные сны… О моей смерти в скором времени.
Платон глянул на него потрясённо и пробормотал:
– Да что с тобой? Ты никогда не боялся смерти. Ты говорил, что смерть – это про кого-то другого.
Капитан улыбнулся, голубые глаза его, опушённые выгоревшими ресницами, сощурились.
– Я и сейчас не боюсь, – ответил он. – Только сны – о смерти… Тебе это не кажется смешным?
– Нет. Я всегда думаю о смерти… Я знаю, что в конце концов умру, – ответил Платон. – Только тело моё к этому не готово.
– Тело хочет жить и это правильно, потому что мы все обязаны бороться за жизнь! – ответил капитан. – Но я точно знаю, что когда всё-таки умру, я стану чем-то другим, ещё не знаю – чем, но я точно – буду! И я буду счастлив, потому что стану бесконечен и бессмертен, как боги.
Он покосился на Платона и добавил, объясняя:
– Так говорил бокор Вальдес.
– А ты говорил, что жизнь хороша, несмотря ни на что!
– Я и сейчас более чем уверен, что жизнь хороша. И готов вызвать на дуэль каждого, кто хоть на миг усомнится в этом! Судьба может послать нам тяжёлые испытания, но жизнь – хороша! А, может быть, она как раз и хороша этими испытаниями, которые мы должны преодолеть! – сказал капитан, потом добавил: – И я не дам тебе умереть. Я постараюсь взять тебя к себе.
– Куда к себе? – переспросил Платон.
Капитан промолчал и отвёл глаза.
Вечером этого же дня мистер Эрроу стоял на улице Дейкер-стрит возле таверны «Пятый туз».
К нему подошёл неприятный, мерзкого вида оборванец и невнятно спросил:
– Заказ-то, это?.. Выполнять?.. Или теперь можно не надо? Банкир-то того… Только деньги-то, это! Ещё вчерась пропиты!
– Можно надо! – передразнивая, зло ответил ему мистер Эрроу с лёгкой хрипотцой. – И не предлагай никогда таких вещей джентльмену… Взял деньги – отрабатывай! Чтобы в неделю всё было сработано!
Оборванец нагло сплюнул под ноги мистеру Эрроу, с независимым видом поддёрнул спадающие штаны и пошёл прочь.
Через шесть дней после этого разговора, день в день, капитана Дэниэла Джозефа Линча зарезали в нелепой уличной драке, когда он проходил мимо портовой таверны.
В кармане его жюстокора нашли конверт с оплаченным, предназначенным для лондонской типографии счётом на изготовление альбома проектов мебели.
****
Книга-каталог Томаса Чиппендейла выдержала четыре издания.
Она долгие годы оставалась наиболее влиятельным руководством для мебельных мастеров и их заказчиков не только в Англии, но и в Северной Америке, и в ряде других стран, расположенных по берегам Северного и Балтийского морей. Этот иллюстрированный альбом проектов мебели рококо явился первым всесторонним каталогом домашней мебели, а также первым руководством по мебельному дизайну.
Успех книги у специалистов и у публики был так велик, что понятие стиль «chippendale» стало основным для всей мебели, изготовленной из красного дерева в середине XVIII века. Об огромной популярности каталогов Чиппендейла говорит тот факт, что их экземпляры приобрели императрица Екатерина II, король Людовик ХVI и президент США Томас Джефферсон.
Мебель, созданная по эскизам из каталога, была прочной, долговечной и комфортабельной. Современники окрестили Томаса Чиппендейла «королём функциональности», поскольку мастер создавал удобные и красивые предметы без «приторных», излишних украшательств.
Мебельная фирма Томаса Чиппендейла занималась не только производством отдельных предметов мебели, но и решением интерьеров в целом. В интерьерах, созданных в мастерской Чиппендейла, всё, вплоть до дверных ручек, делалось по проекту и под наблюдением главы фирмы. Томас Чиппендейл сам следил за выполнением работ и заботился о поставках декоративного убранства – зеркал, часов, ковров, гобеленов и гардинного полотна.
Томас Чиппендейл скончался в 1779 году. К тому времени он уже отошёл от дел. Его старший сын, Томас Чиппендейл-младший, принял руководство фирмой и с успехом продолжал дело отца ещё в течение сорока лет. И сегодня имя Чиппендейл является синонимом «английского стиля», который подразумевает практичность и удобство, рациональность мышления, чувство меры, а также строгость и элегантность форм.
Сегодня стиль «чиппендейл» – это поистине национальное достояние Англии.
Вы удивлены, дорогой читатель? А что же вы хотели?.. Это только в романах герои, которые на виду, являются главными. В жизни и в Истории это совсем не так, поверьте! Для Истории главным и великим оказался Томас Чиппендейл, и по праву, сознайтесь, имя его останется в ней навсегда.
Тогда как капитан Линч, Платон, мистер Трелони и доктор Легг – это герои стремительно, хоть и ярко промелькнувшего в Истории эпизода, о которых сегодня не помнит никто.
****