Олимпиада-80 открывала огромные возможности по обе стороны железного занавеса. На Западе готовились осваивать новый рынок, в СССР — подписывать выгодные контракты. Первые переговоры с представителями западного бизнеса прошли в Лозанне в 1975 году во время очередной сессии МОК — к тому моменту как раз начал работу советский оргкомитет. После возвращения из Швейцарии его председатель Игнатий Новиков доложил ЦК КПСС, что в сотрудничестве заинтересованы такие гиганты индустрии, как обувной концерн Adidas и часовая компания Swiss Timing. А сеть отелей Сontinental готова поучаствовать в строительстве современной гостиницы с привлечением кредитов из швейцарских банков на выгодных условиях.
С каждым месяцем список потенциальных партнеров только увеличивался. Так, за право предоставить Москве электронное оборудование бились IBM и Siemens. В итоге IBM получила контракт на оснащение информационно-вычислительного центра автоматизированной системы управления «Олимпиада-80» (в этом здании сейчас находится Олимпийский комитет России). С оборудованием повезло и сотрудникам информагентств: для журналистов закупили итальянские машинки Olivetti, для фотографов Агентства печати «Новости» — новейшие модели фотоаппаратов Nikon.
Одним из официальных поставщиков Игр стал Mercedes-Benz. Контракт заключили в 1978 году. По его условиям немецкий автоконцерн должен был передать в дар оргкомитету 15 автомобилей, а еще 18 поставить во временное пользование. Отчитываясь об этом в ЦК КПСС, Новиков подчеркивал, что речь шла о транспортных средствах спецназначения, которые в СССР просто не выпускали, вроде передвижной телевизионной станции (ПТС) с оборудованием корпорации Bosch Fernseh. Более того, на время Игр концерн соглашался взять на себя обязательства генерального поставщика запасных частей для всех иностранных марок.
За право быть первыми на Олимпиаде жестко бились Coca-Cola и PepsiCo. Вкус пепси к тому моменту был уже неплохо знаком советским гражданам. В середине 1970-х на территории СССР открылось несколько заводов компании. А перед этим глава корпорации PepsiCo Дональд Кендалл договорился с председателем Совета министров СССР Алексеем Косыгиным о бартере: литр водки «Столичная» за литр концентрата газировки. Единственное условие: никакой конкуренции на советском рынке, то есть никакой другой колы. Это требование было несложно выполнить, но ровно до тех пор, пока СССР не получил Олимпиаду. Ведь Coca-Cola — неизменный спонсор МОК с 1928 года.
Изначально Coca-Cola предложила выплатить 10 миллионов долларов в качестве спонсорского взноса, бесплатно поставить 2 миллиона литров напитков (на сумму примерно 1,3 миллиона долларов) для участников, гостей и обслуживающего персонала Игр, а также предоставить все необходимое оборудование (еще 1,5 миллиона долларов). Переговоры шли трудно, но компромисс был найден. Coca-Cola не просто зашла на советский рынок, а получила гарантии, что после Игр задержится в стране еще как минимум на пять лет. Советской стороне должно было достаться все привезенное компанией оборудование — его планировали передать Очаковскому заводу. Кроме того, на протяжении пяти лет американцы обязались поставлять в СССР все компоненты для напитков — концентрат, сахар и даже фильтры для воды.
На эти договоренности принципиально не повлиял даже бойкот. По сути, Coca-Cola выдвинула единственное новое условие: чтобы нигде на Олимпиаде не использовался их логотип. А основной продукт компании во время Игр заменили на фанту. Остальные свои обязательства Coca-Cola выполнила в полном объеме, даже сделала немного больше. В документах оргкомитета присутствует запись: «По линии официальных поставщиков наибольший доход был получен по соглашению с фирмой Coca-Cola, которая поставила бесплатно оборудование и концентрат Оргкомитету для изготовления прохладительных напитков, а также сделала взнос в иностранной валюте. Общий вклад фирмы в подготовку и проведение Игр составил свыше 16 миллионов долларов».
А что же PepsiCo? Оргкомитет договорился и с ее боссами. Напиток можно было купить возле всех объектов, которые не входили в юрисдикцию МОК. Компания оборудовала в Москве 50 фирменных киосков и заплатила за участие в Играх 2,5 миллиона долларов.
Обозначить свое присутствие на Олимпийских играх хотели не только крупные компании. Предложений было так много, что оргкомитет даже установил минимальный размер спонсорского взноса — 100 тысяч долларов. Исключение готовы были сделать для производителей узкоспециализированных спортивных товаров — например, французских гимнастических матов, польских катамаранов и итальянских велотренажеров. При этом в советской печати масштабы олимпийского импорта заметно преуменьшались. На деле же в СССР ввозили все что угодно: от копировальной техники и барного оборудования до жидкого мыла и одноразовой посуды.
Конечно, у Олимпиады была и экспортная составляющая. Нужно было реализовывать олимпийскую продукцию за границей. Собственных представительств за рубежом у оргкомитета не было — приходилось договариваться с иностранными партнерами и передавать им права на реализацию; разумеется, не безвозмездно. Например, за продвижение почтовых марок с олимпийской символикой отвечала компания Paramount International Coin Corporation. Они планировали организовать турне по мировым филателистическим выставкам для суперзвезд советского спорта, героев Мюнхена-72 — легкоатлета Валерия Борзова и гимнастки Людмилы Турищевой. Дополнительный интерес на Западе вызывала почти голливудская история отношений двух спортсменов: через несколько лет после олимпийского триумфа Турищева и Борзов стали мужем и женой.
«В случае полной реализации этой программы доходы советской стороны составят около 17,8 миллиона долларов, в том числе 1,1 миллиона фирма выплатит за право использования эмблемы Олимпиады-80 на конвертах первого дня», — говорится в тематической записке министерства связи СССР, министерства внешней торговли и оргкомитета в ЦК КПСС. Правда, реализовать эту идею не вышло: случился бойкот. Но это уже другая история.