Куратор, историк, основательница и директор Московского музея дизайна, автор книг и фильмов о советском дизайне
— Что такое Олимпиада для советского дизайнера? Это была повинность, обязаловка, или наоборот, новые возможности?
— Большие общегосударственные, а еще лучше международные праздники — для дизайнера всегда радость, возможность реализации своих идей. Разработать новую продукцию в советское время было очень сложно, но еще сложнее — внедрять изделия в производство. Для этого готовили большой пакет документов, но главное — проходили художественно-технический совет в своем НИИ или в специальном художественно-конструкторском бюро. Другое дело, когда у тебя масштабное событие, фестиваль молодежи и студентов или Олимпиада. К таким мероприятиям протащить новую продукцию было гораздо легче. Множество новых изделий уходило на производство под грифом «сувенир».
Перед приемом большого количества иностранных гостей государство стремилось разнообразить прилавки магазинов, и не только сувенирных. Неважно, за счет чего: сумки и кошельки, рубашки и платья, радиолы и агитплакаты — все шло в ход. В это были вовлечены все сферы декоративно-прикладного искусства и художественного конструирования — то, что мы сейчас называем дизайном. Для дизайн-сообщества это был момент небывалой востребованности, настоящий праздник, связанный с тем, что они могли экспериментировать и реализовывать свои идеи. И конечно, это был дополнительный заработок.
— Вы говорите, в обычное время дизайнеру сложно было запустить вещи в производство. При этом Олимпиада — огромное событие, связанное с государственным престижем, где все предельно централизованно. Интуитивно кажется, что и за дизайнерами контроль должен быть сильнее. А оказывается, появлялась свобода.
— Нет, никаких гаек не закручивали, даже наоборот. Вещи с олимпийской символикой делал кто только мог. На все заводы были распределены государственные заказы, согласно которым нужно было запустить в производство олимпийскую продукцию. Это касалось даже предприятий оборонного комплекса, они тоже должны были выпустить что-то гражданское с символикой Олимпиады. А художники под этот заказ могли приходить и продавать на фабрику свои проекты. Кто мог делать фарфор, делал олимпийские сервизы, кто мог выпускать текстиль, выпускал олимпийские ткани. Самые красивые были у эстонцев, у них проходили соревнования по парусному спорту. Они сделали под это платья и платки с парусниками.
А сколько было стекла! Был завод «Красный Май», у них в экспериментальном цеху делали кружки и бокалы. Интересно, что к спортивному мероприятию выпустили такое огромное количество рюмок и стопок с олимпийской символикой.
И конечно, плакатисты. Сколько они сделали удивительных плакатов! В то время беспрерывно проходили международные конкурсы. Огромный заказ получал Союз художников, а точнее, его мастерская «ПромГрафика» — лучшие наши художники — разрабатывали фирменные стили для всех советских предприятий и компаний.
— Всем запомнились пиктограммы, которые на самом деле были двух типов: про виды спорта, они еще долго потом оставались на стенах в подземном переходе у метро «Проспект Мира». И менее известные — про сервис.
— Над эмблемой и пиктограммами Олимпиады-80 работала большая команда профессионалов: Владимир Кричевский, Валерий Акопов, Василий Дьяконов, Александр Шумилин, Борис Трофимов, Михаил Аникст. Они же доработали эмблему Олимпийских игр. В 1975 году был объявлен конкурс на эмблему, где формально победил студент Владимир Арсентьев. Но на самом деле его довольно сырую идею классно доработали потом настоящие профи.
В столицу должно было приехать невиданное количество иностранцев, а вся городская навигация была на русском языке — соответственно, надо было создать такие графические знаки, чтобы гость из любой точки мира мог без знания языка опознать спортивный объект, кафе или туалет. Всего было разработано 400 сервисных пиктограмм: они появились в аэропортах, на вокзалах, в метро, на стадионах и так далее. После окончания Олимпиады этот проект получил золотую медаль на выставке в Брно.
— А была какая-то дичь?
— Конечно. Был миллион разных мишек. Я думаю, каждый завод в стране выпускал медведей, кто деревянных, кто оловянных, а кто-то стеклянных. Были даже духи во флаконе в форме мишки, стоящего на пне, пенек-пробка был сделан из дерева. Каждый раз, когда мне попадается на глаза этот флакон, думаю: чем же может пахнуть медведь?
Олимпийские символы появляются абсолютно везде: они могут вдруг оказаться на спортивном тренажере, на радиоприемнике, где угодно. К Олимпиаде впервые выпустили отечественное пиво в жестяной банке. В 1975 году специалисты из Внешторга закупили в ФРГ линию по розливу пива, и на период проведения Олимпиады-80 в продажу поступило советское пиво в банках с этой линии. Дизайн упаковки разработал Евгений Сапунов, который долгие годы работал в «Союзпродоформлении». Правда, после Олимпийских игр его перестали выпускать, так как это было нерентабельно, зато всем гостям мы показали, что у нас есть свое пиво в банках.
— Что еще из олимпийской продукции достойно того, чтобы занять место в музее?
— У нас есть эскиз олимпийского платка дизайнера Татьяны Андреевой, есть удивительные по красоте косынки, текстиль, разные галстуки, бокалы, кружки, даже радиоприемник VEF c эмблемой Олимпиады.
На выставке «История российского дизайна», которую наш музей делал в Новой Третьяковке, представлены олимпийский ковер и олимпийский чайный сервиз. Есть тематическое платье с рисунком на тему велоспорта. Вообще к Олимпиаде было выпущено очень много продукции, и вся она была очень разная — по стилю, цветам, материалам. Кто-то из авторов смотрел в сторону народного, традиционного, у кого-то были оттепельные мотивы, у балтийских республик было все очень сдержанно. Делали вещи на любой вкус и цвет, было реальное разнообразие — то, чего нам в СССР так не хватало. И после Олимпиады не хватало тоже.