В конце декабря 1979-го, когда в СССР вовсю готовились встречать новый, олимпийский, год, ТАСС выпустил скупое официальное заявление о вводе «ограниченного контингента советских войск» в Афганистан. В заявлении указывалось: сделать это пришлось по просьбе афганского правительства. За год до этого власть в стране захватили социалисты из Народно-демократической партии, исламская оппозиция сопротивлялась резким переменам, к тому же начался раскол среди победителей: нового лидера страны Нура Мохаммада Тараки сместил с должности, а затем убил его заместитель Хафизулла Амин. Началась кампания террора против исламистов и бывших сторонников Тараки. Как следствие, в стране разгорелась гражданская война.
В Москве эти события вызвали крайне резкую реакцию. На фоне исламской революции в Иране, обострения отношений с Китаем и решения США разместить ракеты средней дальности в Европе Афганистан выглядел еще одним очагом нестабильности — и располагался он прямо у южных советских границ. К тому же Советский Союз успел связать себя союзническими обязательствами с новой афганской властью, которая, в свою очередь, в течение 1979 года несколько раз запрашивала советскую военную помощь. В результате 25 декабря 1979 года советские войска вошли на территорию Афганистана, а через два дня отряды советского спецназа взяли штурмом дворец Амина и уничтожили афганского лидера.
Действия Кремля взволновали мировое сообщество. Генеральная Ассамблея ООН большинством голосов (104 против 18) осудила их, а президент США Джимми Картер сначала отозвал из Москвы своего посла, а затем ввел против Советского Союза санкции — запрет на экспорт ряда товаров и высокотехнологичного оборудования. Ограничения не могли не коснуться и Олимпиады. Прямо во время зимних Игр, которые проходили в начале 1980 года в американском Лейк-Плэсиде, американский президент выдвинул ультиматум: либо советские войска полностью покидают Афганистан к 20 февраля, либо США и союзники объявляют Олимпиаде бойкот. Параллельно американские представители пытались убедить МОК в том, что Олимпиаду было бы правильно перенести из Советского Союза в другую страну.
Официальную позицию Вашингтона озвучил на сессии МОК государственный секретарь Сайрус Вэнс: «Это будет нарушением фундаментальных олимпийских принципов, если Игры пройдут в стране, которая ведет агрессивную войну и отказывается остановиться, даже несмотря на позицию мирового сообщества. Мы не должны прикрывать олимпийским флагом действия этой нации».
Глава МОК лорд Майкл Моррис Килланин не согласился с этим заявлением: «Мы живем в мире, где существуют тоталитарные режимы как левого, так и правого толка. Есть ли хоть одна страна, которая вправе утверждать, что она в полной мере уважает права человека и не допускает дискриминации? Я заклинаю всех, у кого иная точка зрения и иные чувства, не использовать Олимпийские игры для того, чтобы разъединять мир. Игры не должны использоваться для демонстрации предрассудков».
Следующие пять месяцев Килланин потратил на то, чтобы найти выход из кризиса. Он не раз встречался и с Брежневым, и с Картером, и твердо стоял на своем: Олимпиада должна пройти в Москве. Через несколько лет он напишет в мемуарах: «Если бы бойкот удался, это означало бы конец олимпийского движения».
21 марта 1980 года президент Джимми Картер встретился в Белом доме с американскими спортсменами и обратился к ним с речью, вновь обосновывая необходимость бойкота. В качестве решающего аргумента он использовал параллели между будущими московскими Играми и Олимпиадой-36, которую принимала нацистская Германия. «Неделю назад я встречался с премьер-министром Баварии Францем Йозефом Штраусом. Он сказал, что если бы тогда, в 1936-м, Олимпиаду отменили, ход истории мог бы быть другим. Очевидно, что сегодня мы находимся в аналогичной точке, с поправкой на то, что живем в ядерный век».
Но, чтобы объявить бойкот, одного намерения президента было мало — за это решение должен был проголосовать Национальный олимпийский комитет США. Президент НОК Роберт Кейн и его исполнительный директор Дон Миллер были против вмешательства политиков в спортивные дела. Но руководители НОК подверглись сильнейшему давлению: Белый дом пригрозил лишить организацию официального статуса, а компании – спонсоры комитета завели разговор о разрыве контрактов. В итоге, после длительных дискуссий, 12 апреля 1980 года НОК большинством голосов поддержал решение о бойкоте.
Без Игр в Москве остались 466 американских спортсменов, по меньшей мере 200 из них потеряли последний шанс выступить на Олимпиаде. Показательна в этом смысле история 20-летнего пловца Крэйга Бердсли. На соревнованиях в США, которые проходили вскоре после Олимпиады, он установил мировой рекорд на дистанции 200 метров, но в последующие годы так и не смог выиграть ни одного крупного соревнования.
Американские спортсмены лишились возможных медалей (а олимпийские соревнования — главной интриги) в нескольких самых зрелищных видах спорта. Американцы были традиционно сильны в легкой атлетике, плавании и, конечно, в баскетболе, где их превосходство было подавляющим. На счету американской сборной к тому моменту числилось всего одно поражение в финале Игр — в легендарном матче против сборной СССР на Олимпиаде-72 в Мюнхене.
Нельсон Ледски, который руководил штабом группы бойкота московской Олимпиады, вспоминал, что спортсмены буквально закидывали его возмущенными письмами. Активнее других противостоять системе пыталась гребчиха Анита Дефранц, бронзовый призер Игр-1976. Она собрала группу из двадцати пяти атлетов, которые в итоге дошли до суда. Поводом послужил не только запрет на участие в московских Играх, но и угрозы со стороны президента Картера лишить гражданства всех, кто попробует выступить на Олимпиаде даже в нейтральном статусе. Дефранц с коллегами подали иск к Национальному олимпийскому комитету с требованием отменить бойкот. Основанием для иска стал Закон о любительском спорте 1978 года, запрещающий отказывать спортсменам в праве на участие в Олимпиаде по каким-либо причинам, кроме спортивных. Суд отклонил этот иск, мотивировав это тем, что НОК — независимая организация, которая вправе принимать самостоятельные решения в границах собственной компетенции, а участие в Олимпиаде не относится к числу неотъемлемых конституционных прав. Свое заключение судья Джон Пратт завершил эмоциональным пассажем: «Мы понимаем глубокое разочарование, которое испытывают тысячи американских спортсменов. При этом мы также понимаем, что гражданская ответственность ложится на одни плечи более тяжелым грузом, чем на другие. Одних призывают на военную службу. Другие не служат в армии. Одни возвращаются с войны невредимыми. Другие не вернутся никогда. Таковы простые и суровые обстоятельства жизни, и они непреложны».
Были среди американских спортсменов и активные сторонники бойкота — например, легендарный боксер Мохаммед Али. По просьбе президента США он отправился с визитом в пять африканских стран, чтобы отговорить их лидеров от участия в Олимпиаде. Турне не принесло заметных результатов: страны, которые посетил Али, не изменили свою позицию относительно Игр. Впрочем, его визит запустил в местной прессе бурную дискуссию о роли Африки в холодной войне и правомерности американского вмешательства в дела континента — и это вряд ли был тот результат, на который рассчитывали организаторы.
Бойкот в той или иной форме поддержали 65 стран. Помимо США, от визита в Москву в полном составе отказались такие крупные делегации, как Канада, Китай, ФРГ и Япония. Сложнее было с Великобританией. Премьер-министр Маргарет Тэтчер призвала к бойкоту Олимпиады еще в декабре 1979-го, сразу после ввода советских войск в Афганистан. В официальных письмах, которые были рассекречены в 2010 году, она настаивала на том, чтобы британский НОК поддержал это решение, и более того — призвал к переносу Игр в другую страну, «где политика не будет играть в организации соревнований определяющей роли» («Это куда, на Луну?» — ответил на это член британского парламента от лейбористов Эрик Хеффер). Председатель британского НОК Денис Фоллоус отправил предельно корректный ответ: мол, комитет не поддерживает решение о переносе Игр, а решение о бойкоте должно быть принято руководителями национальных спортивных федераций. Фоллоус не изменил свою позицию даже после продолжающихся (и все более эмоциональных) личных обращений Тэтчер, встречи с советником президента Картера Ллойдом Катлером и голосования в британском парламенте, который большинством голосов поддержал бойкот. «Я не изменю своей позиции, — говорил Фоллоус, — даже если британская сборная окажется единственной командой из Западной Европы в Москве. Это будет означать, что мы остались верны принципам олимпийского движения, в то время как другие олимпийские комитеты склонили голову перед своими правительствами». 25 марта 1980 года британский НОК проголосовал за участие в Олимпиаде. На играх в Москве британская сборная оказалась самой многочисленной из стран Западной Европы — 219 спортсменов. Они, как и сборные большинства европейских стран, выступали под олимпийским флагом и завоевали 21 медаль, в том числе 5 золотых.
Некоторые правительства выбрали гибридную форму бойкота — запретили поездку в Москву тем спортсменам, которые находились на государственной службе. Так, например, итальянский дзюдоист Эцио Гамба ради участия в Играх был вынужден уволиться из корпуса карабинеров и прямо перед соревнованиями остался без тренера и коллег по команде, которые не решились покинуть службу. В Италии он тренировался самостоятельно во дворе, в Москве взял в напарники двух спортсменов из Сан-Марино. Но, несмотря на все сложности, добрался до финала, где победил своего заклятого соперника — британца Нейла Адамса — и стал первым в истории Италии олимпийским чемпионом по дзюдо. А через 28 лет вернулся в Москву, чтобы стать главным тренером российской сборной и привести ее к первым золотым медалям.
Через несколько лет после Олимпиады-80 лорд Килланин констатировал: «Бойкот не удался — политики только потеряли лицо. Сами Игры, хотя и были прекрасно организованы, прошли достаточно грустно. Слишком много спортсменов отсутствовало, слишком много сомнений и угрызений совести было у тех, кто принимал участие».
«Сомневающиеся» увезли из Москвы в общей сложности 78 медалей. А американские спортсмены вместе с коллегами из двадцати восьми стран, поддержавших бойкот, тем временем бились за награды турнира Liberty Bell в Филадельфии — правда, в программу утешительных игр входила только легкая атлетика. Для остальных единственной компенсацией стали позолоченные медали Конгресса. Президент Картер вручил их 30 июля 1980 года всем участникам американской сборной, которые — пусть и не по своей воле — не смогли принять участие в Олимпиаде-80.