Вспоминая олимпийскую Москву, чаще всего говорят, что это был удивительно чистый, тихий и пустой город — как с картинки. Чтобы создать такую картинку, властям пришлось пойти на самые неожиданные меры.
Чтобы избавиться на время Игр от пробок, автомобилистам рекомендовали не появляться в центре и не приближаться к олимпийским объектам. Иногородних рабочих и студентов отправляли в соседние области — в стройотряды и на практику. Существует документ, в котором обсуждается, что делать со студентами из дружественных стран «народной демократии»: по приведенной там статистике, в Москве учились порядка 16 тысяч студентов из Вьетнама, Лаоса и Монголии, из них 6 тысяч на лето разъезжались по домам, а 10 тысяч оставались просто потому, что у них нет денег на билеты. Чтобы вывезти их на родину на время Олимпиады, государство выделило в среднем по 400 рублей на каждого. На руки деньги, естественно, не выдавали, но оплачивали транспортные расходы.
Предложение покинуть Москву на лето касалось не только иногородних: москвичи, заставшие это время, вспоминают, что родителям настоятельно рекомендовали отправить детей и подростков в летние пионерские лагеря, а тех, кому путевок не хватило, — в соседние области к бабушкам и дедушкам.
«Когда была Олимпиада, я училась в начальной школе, — рассказала нам москвичка Надежда. — На родительском собрании маме еще в начале учебного года сказали, что летом в городе меня, как и других детей, быть не должно. Причем аргументы были, мягко говоря, странные. Давили на безопасность — мол, иностранцы либо теракт устроят, либо инфекций завезут. Говорили, что к ним лучше не приближаться ни при каких условиях. И уж тем более — не принимать подарки, ведь там может быть все что угодно — от лезвий и битого стекла до взрывчатки. А если не обнаружится ничего опасного, то выглядеть будет как попрошайничество — так себе для советского ребенка. Моя мама в молодости была девушкой послушной и впечатлительной — сильно испугалась. Не помню, чтобы она испытывала радость или какое-то предвкушение из-за надвигающейся Олимпиады. А я все лето в итоге просидела у бабушки в деревне».
Страшилки действовали не на всех и породили множество анекдотов. Один из них звучал так: «Кагэбэшник протягивает ребенку жвачку и спрашивает, что это такое, а тот, как положено, отвечает: „Толченое стекло, куриный помет и сметана“».
Попасть в Москву из других городов тоже стало непросто, особенно по делам, не связанным с Играми или подготовкой к ним. Нужен был специальный пропуск. Все привычные туристические маршруты закрыли, командировки и конференции отменили. Исключение сделали только для тех командировочных, кто должен был обслуживать гостей Олимпиады, но и они подверглись тщательной проверке, после которой отсеялись порядка тысячи человек.
Правила допуска были прописаны в специальном протоколе с длинным названием «О введении временных ограничений на въезд в Москву в период Олимпиады-80 и направление граждан Москвы и Московской области в строительные отряды, спортивные и пионерские лагеря и другие места отдыха летом 1980 года». Среди прочего, этот документ регламентировал и высылку «неблагонадежных элементов» за 101-й километр. В списке подлежащих выселению оказались дебоширы, алко- и наркозависимые люди, бездомные, фарцовщики и секс-работницы. Чаще всего их отправляли в Александров, Можайск, Малоярославец, Петушки и близлежащие деревни и поселки, расселяя по общежитиям, базам отдыха и даже заброшенным домам.
Практика распространялась и на другие города СССР, принимавшие Олимпиаду-80. Там были свои методы. Например, в Минске для высланных из города граждан организовали по сути тюрьму на колесах — собрали железнодорожный состав из 16 плацкартных вагонов (включая вагон-ресторан), который выехал в сторону Борисова, но свернул на одну из заброшенных веток. Пассажирам запрещалось покидать поезд, в вагонах дежурили сотрудники милиции.
Один из поваров так описывал быт своих попутчиц в интервью изданию «Sputnik Беларусь»: «Обычно девушки только завтракали и обедали, а на ужин покупали у проводниц бутерброды, печенье, вафли, конфеты, пирожки и всякую мелочь. Еще им приносили ленинградский и рижский кофе в пакетиках — по 15 копеек. К нему выдавали по два кубика сахара в бумажных обертках. Но кофе много не давали, не больше двух пакетов в одни руки — дефицитный продукт».
Их московским коллегам в каком-то смысле повезло больше. Существует легенда, что некоторым секс-работницам разрешали остаться в столице, если они соглашались сотрудничать с КГБ. Спецслужбы готовились к наплыву иностранцев, опасались политических провокаций и потому использовали любые способы, чтобы добыть информацию. Девушек при исполнении якобы можно было встретить в крупнейших столичных гостиницах: «России», «Метрополе», «Интуристе» и «Белграде».
Иностранцев поджидали не только спецслужбы и их агенты, но и бандитские группировки. Большой проблемой в предолимпийской Москве стали разбойные нападения, особенно в районе Центра международной торговли на Краснопресненской набережной. Там были выявлены и обезврежены сразу семь бандитских группировок. Кроме того, осенью 1979 года в ходе спецоперации «Ночная Москва» были ликвидированы две организации, которые курировали таксистов-нелегалов, — те, в свою очередь, грабили пассажиров. Как выяснилось в процессе расследования, в преступной схеме были задействованы более 600 водителей.
Чем ближе была Олимпиада, тем оригинальнее становились методы борьбы с преступностью. Так, уже в июле 1980 года министр внутренних дел Николай Щелоков организовал встречу с самыми авторитетными ворами в законе: несколько десятков человек доставили аккурат в здание МВД. Их попросили оказать содействие: придержать своих подопечных и не грабить иностранцев. Важные представители криминального мира отнеслись к просьбе министра с пониманием: во время Олимпиады в Москве не произошло ни одного серьезного преступления.
Следили и за внешними угрозами. Так, контрразведчики составили целую картотеку на все более или менее известные международные экстремистские организации. Получилось объемное досье с установочными данными примерно на 3000 человек. Помимо европейских леворадикальных организаций, опасались афганских моджахедов, которые предположительно могли готовить теракты на базах в Пакистане. За несколько месяцев до старта Игр прошла информация, что взрывчатку ввезут в страну контрабандой через Брест, а курьером будет один из иностранных дипломатов — их обычно не досматривают. По настоятельной рекомендации КГБ правила досмотра временно изменили, несмотря на недовольство сотрудников посольств. Взрывчатку никто не привез.
Не меньше, чем терактов, опасались идеологических провокаций. Дружинники — даже те, которые следили за порядком во время дискотек и концертов, — после их завершения должны были обследовать буквально каждое кресло: искали антисоветские листовки. 11-й «олимпийский» отдел Пятого управления КГБ, обеспечивавший безопасность на Играх, готовился к тому, что в страну могут завезти антисоветскую литературу или организовать антисоветские акции. Были опасения, что могут использовать и спортсменов — чтобы сделать политические заявления во время церемонии награждения.
Но и в этой части обошлось без серьезных происшествий. Единственное, въезд на территорию СССР на время Олимпиады закрыли примерно 6 тысячам иностранцев, которых заподозрили в причастности к террористическим или антисоветским организациям.